Хэлибёртон Томас-Чэндлер
Часовщик,

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    или Слова и дела Самюэля Сликка, из Сликвилля.
    ("The clockmaker, or the sayings and doings of Samuel Slick of Slickville").
    Очерки американских нравов.
    Текст издания: журнал "Современникъ", NoNo 2-4, 1855.

   

ЧАСОВЩИКЪ,
ИЛИ СЛОВА И ДѢЛА САМЮЭЛЯ СЛИККА, ИЗЪ СЛИКЪВИЛЛЯ.

ОЧЕРКИ АМЕРИКАНСКИХЪ НРАВОВЪ.

АЛИБУРТОНА.

Письмо Сликка,

   (Когда эти очерки были отпечатаны и приготовлены къ изданію, мы послали ихъ въ корректурѣ мистеру Сликку; вскорѣ потомъ мы получили отъ него слѣдующее письмо, которое передаемъ, какъ характеристическое, въ полномъ составѣ.)

(Издатель),

Мистеру Гоу.

   Сэръ, я получилъ ваше письмо, вмѣстѣ съ статьею, его сопровождавшею. Долженъ вамъ замѣтить, что я вовсе не въ восторгѣ ни отъ того, ни отъ другой; я полагаю даже, что я осмѣянъ; это вѣрно какъ день, несомнѣнно какъ фактъ. Не джентльменская штука была выпытывать у меня пятое-десятое и потомъ выводить меня на свѣжую воду, выставить на показъ, размазать въ печати. Это было дрянное, жалкое дѣло, и я не чувствую ни къ вамъ, ни къ сквайру ни малѣйшей благодарности за подобную выходку. Теперь конецъ моей торговлѣ часами, конецъ тѣмъ округленнымъ барышамъ, которые я добывалъ честнымъ трудомъ -- не такъ ли? я не хочу болѣе и слышать обо всемъ этомъ, и что же я скажу, когда возвращусь въ Штаты! Я готовъ побожиться, что я никогда не говорилъ и половины того, что тутъ вздумали нагородить; что же касается всей этой дребедени насчетъ мистера Ивретта, Гоббля и министра, то въ ней нѣтъ ни слова правды отъ начала до конца. Если мнѣ доведется когда нибудь столкнуться съ вами, то я дамъ вамъ понять -- впрочемъ къ чему все это? лучше не буду вовсе говорить о такомъ непріятномъ предметѣ. Теперь, тутъ есть еще обстоятельство, котораго я не сознаю вполнѣ ясно. Если эта книга имѣетъ предметомъ мои Слова и Дѣла, то какимъ образомъ сдѣлалась она вашимъ достояніемъ или достояніемъ какого нибудь сквайра? Если мои мысли и сужденія принадлежатъ лично мнѣ, то какими судьбами они вдругъ становятся собственностію всякаго? Сколько могу понять вещи, вы имѣете такое же право присвоить себѣ эту собственность вашего покорнаго слуги, какъ набрать у меня часовъ, не заплативъ за нихъ. Человѣкъ, который дозволяетъ себѣ подобный поступокъ, не джентльменъ, вы вѣрно въ томъ со мной согласитесь. Не знаю, былъ ли я еще когда нибудь такъ взбѣшенъ. Почему же было не выставить имени настоящаго автора, а непремѣнно мое? Если на какомъ нибудь издѣліи не видно имени мастера, если нѣтъ на немъ ярлыка, то оно считается поддѣльнымъ, и всякій благомыслящій человѣкъ постыдятся его себѣ присвоить. Если имя мое выставлено за книгѣ, то мнѣ придется отдуваться за книгу -- спрашиваю -- по какимъ резонамъ? Теперь изволите видѣть: говорятъ, что вы человѣкъ благородный, что вы ведете дѣла на чистоту, не кидаете словъ на вѣтеръ, что вы... впрочемъ сила не въ комплиментахъ; повторяю вамъ, что я наслышался объ васъ всего хорошаго. Вотъ это-то я и люблю; люблю вести дѣла съ такимъ народомъ. Теперь вообразите, что вы дѣлаете мнѣ предложеніе. Вы не найдете во мнѣ слишкомъ упрямаго человѣка; со мною еще можно ладить. Я увѣренъ въ томъ, что я успѣлъ бы сбыть немедленно цѣлую половину книгъ, которыя бы были у меня на рукахъ. Я объясню вамъ сейчасъ, какъ бы я поступилъ въ подобномъ случаѣ. Я бы сказалъ: "Вотъ книга, которую назвали, въ честь меня, Самюель Сликкъ, часовщикъ; но на самомъ дѣлѣ книга эта вовсе не мод и едва ли кто съумѣетъ доказать, чья именно эта книга. Одаи утверждаютъ, что это произведете генерала, другіе, что это твореніе епископа, третьи приписываютъ ее самому Гоу; но я рѣшительно теряюсь въ догадкахъ, кому она подлинно принадлежитъ. Во всякомъ случаѣ, она умное дитя, и хорошо знаетъ своего папеньку. Она порядочно подсмѣивается надъ Сизыми-носами {Подъ именемъ Сизыхъ-носовъ мистеръ Сликкъ разумѣетъ ново-шотландмовъ. Прим. пер.}, не щадить въ свою очередь и Янковъ; но за всѣмъ тѣмъ нельзя не огласиться, что это одна изъ лучшихъ книгъ, когда либо напечатанныхъ въ государствѣ. Хотя и нельзя, можетъ быть, поручиться за справедливость того, что въ ней написано; но несомнѣнно, что въ ней есть нѣкоторыя житейскія, домашнія истины -- это фактъ. Кто бы ни написалъ ее, долженъ быть веселымъ малымъ -- это вѣрно; потому что въ ней есть курьёзныя исторіи, отъ которыхъ хоть кто угодно такъ разхохочется. Это чуть ли не самая остроумная конга, какую мнѣ когда либо случалось видѣть. Она почти уже вся распродана, но я оставилъ нѣсколько экземпляровъ для моихъ старинныхъ друзей. Цѣна ея собственно пять шиллинговъ шесть пенсовъ, но я уступаю вамъ ее за пять шиллинговъ, надѣясь, что вы непремѣнно воспользуетесь этимъ случаемъ получить подобную книгу. Должно всегда запрашивать шестью пенсами свыше настоящей цѣны, а потомъ сбавить эти шесть пенсовъ, и когда Сизый-носъ услышитъ про подобную уступку, то вообразитъ, что напалъ на находку и тотчасъ клюнетъ удочку. Я еще не встрѣчалъ ни одного изъ нихъ, который бы прямо не ввалился въ подобную западню. Да, сдѣлайте-ка мнѣ предложеніе, и мы съ вами, вѣроятно, сойдемся. На всякая шутка хороша лишь на своемъ мѣстѣ, а я долженъ вамъ признаться, что отъ вашей шутки я очень мрачно настроенъ. Вы оба некрасиво поступили со мною, и я рѣшительно не могу убѣдиться въ томъ, чтобы мнѣ непремѣнно слѣдовало играть роль дурака въ этой книгѣ, потѣшать честную публику и, затѣмъ, сойдти съ доски долой. Если бы я и дѣйствительно былъ шутомъ, то все-таки, увѣряю васъ, можно было представить меня менѣе обиднымъ образомъ. Я точно также никому не мѣшаю какъ старая перчатка, но и старую перчатку нечего надѣвать вмѣсто башмака и топтать ногами. Надѣясь получить отъ васъ скорый отвѣтъ, остаюсь вашимъ покорнымъ слугою.

"Самюэль Сликкъ."

   Гостинница Пегноза, Рейверъ-Фалинъ, 25 декабря 1836 года.
   
   P. S. Я прочиталъ на послѣдней страницѣ, что сквайръ намѣренъ предпринять вторичное путешествіе по Берегу и возвратиться въ Галифаксъ на слѣдующую весну. Я соглашусь, пожалуй, сдѣлать съ нимъ эту прогулку, и не безпокойтесь, мы съ нимъ поймемъ другъ друга прежде, нежели возвратимся во свояси.
   

ГЛАВА I.
РЫСАКЪ.

   Я всегда хорошо ѣздилъ; я охотникъ до лошадей я всегда гордился тѣмъ, что у меня самый рѣзвый рысакъ въ цѣлой провинціи. Я никогда не отличался блестящими успѣхами въ свѣтѣ; тѣмъ съ большимъ удовольствіемъ я сознаю, что меня никто не обгонитъ въ чистомъ полѣ. Я никогда не чувствую себя такъ хорошо, никогда не наслаждаюсь такъ, какъ сидя на спинѣ у лошади, потому что въ быстромъ движеніи есть дѣйствительно что-то упоительное; будучи уже человѣкомъ въ лѣтахъ, я нахожу особенное удовольствіе заставить какого нибудь встрѣчнаго-поперечнаго пустить лошадь въ полный галопъ, чтобы ѣхать на ряду съ моимъ рысакомъ. Бѣдный Эѳіопъ! вы конечно помните, какъ онъ любилъ закидывать назадъ уши, класть ихъ на свою лебединую шею, и какъ затѣмъ онъ пускался точно изъ лука стрѣла бѣжать безъ-оглядки. Тебя уже нѣтъ, бѣдный товарищъ! Шпатъ поубавилъ у тебя прыти, и ты бродишь теперь на подножномъ корму у моей фермы въ Труро. Могаукъ тоже никогда не попадалъ въ просакъ до нынѣшняго лѣта.
   Я горжусь (вы, можетъ быть, станете смѣяться надъ этою ребяческою слабостію человѣка моихъ лѣтъ), надо въ томъ признаться, горжусь тѣмъ, что пускаю пыль въ глаза франтамъ, которыхъ встрѣчаю на дорогѣ, восхищаюсь тѣмъ, что обгоняю дураковъ, которые своими глупыми рѣчами могли бы нарушить мои отвлеченныя думы.
   Во время послѣдняго путешествія моего къ Форту Лоренсу, лишь только прелестный видъ Кольчстера открылся передо мною, и я сталъ разсматривать этотъ роскошный и изящный ландшафтъ, какой-то высокій, худощавый господинъ, со впалыми щеками и блестящими черными глазами, господинъ на доброй гнѣдой лошади, подъѣхалъ ко мнѣ и, приподнявшись на сѣдлѣ, сказалъ:
   -- Я полагаю, что вы раненько встали сегодня, сэръ?
   -- Раненько, сэръ, отвѣчалъ я.
   -- Вы, должно быть, изъ Галифакса, сэръ, не такъ ли? продолжалъ тощій господинъ на такомъ звучномъ діалектѣ, который не позволялъ не признать въ немъ чистѣйшаго Янки.-- А по какой дорогѣ, смѣю спросить, намѣрены вы ѣхать?
   -- Къ форту Лоренсу.
   -- А! значить намъ по пути; это какъ разъ въ моемъ округѣ.
   Слово округъ произнесено было имъ такимъ оффиціальнымъ тономъ, что я пристально взглянулъ на незнакомца, желая припомнить, не видалъ ли я его прежде или по крайней мѣрѣ убѣдиться, что я встрѣтился съ однимъ изъ тѣхъ безъ именныхъ, но многочисленныхъ представителей закона, которые процвѣтаютъ теперь въ каждомъ уголкѣ провинціи. Въ глазахъ его замѣтна была хитрость, на лицѣ выражалась проницательность, говорившія въ пользу моего предположенія, что это оффиціальная особа; но костюмъ и пріемы этого человѣка, казалось, противорѣчили подобной догадкѣ. Сюртукъ его не показывалъ въ немъ человѣка, который въ состояніи носить лишь дрянь и старье; но съ другой стороны онъ не отличался и тѣмъ франтовскимъ покроемъ, который отличаетъ деревенскихъ казуистовъ отъ деревенскихъ олуховъ. Платье его было недурно сшито, и притомъ изъ хорошихъ матеріаловъ; но, смотря на это платье, можно было подумать, что носящій его значительно похудѣлъ и съежился съ тѣхъ поръ, какъ въ первый разъ надѣлъ его; платье висѣло на немъ широкими складками. Большая булавка и нѣсколько совершенно безполезныхъ ключиковъ и печатей, украшавшія его внѣшность, напоминали, ни дать ни взять, Новую Англію. И посѣщеніе Соединенныхъ Штатовъ, думалъ я, превратило можетъ бытъ этого кольчестерскаго красавчика въ американскаго разгильдяя." Однако, что мнѣ было за дѣло до того, кто этотъ господинъ? ни въ какомъ случаѣ мнѣ не приходилось имѣть съ нимъ ничего общаго, я не желалъ даже свести съ нимъ знакомство, не искалъ его сообщества, а между тѣмъ не переставалъ задавать себѣ вопросъ о томъ, что это за человѣкъ.
   -- Я не знаю хорошенько, сказалъ я: -- есть ли теперь засѣданіе Суда въ Кумбирлэндѣ, сказалъ я.
   -- И я также не знаю, отвѣчалъ мой пріятель. Впрочемъ, какое до того дѣло моему округу?
   Мнѣ пришло въ голову, не методистъ ли онъ. Я снова посмотрѣлъ на незнакомца, но наружность его снова сбила меня съ толку. Его манеры еще поддавались бы этому предположенію, цвѣтъ лица и платья еще туда-сюда, широкіе поля шляпы пожалуй приходились кстати; но во взглядѣ не было, того одеревенѣнія, въ фигурѣ не было той изъисканности, не было однимъ словомъ, во всей личности, того отличительнаго характера неподвижности, которая составляетъ принадлежность методистовъ.
   Я не могъ отдать себѣ отчета въ моемъ странномъ любопытствѣ, любопытствѣ, которое минуту назадъ тому я замѣтилъ въ немъ съ недовѣрчивостію и неудовольстіемъ; но между тѣмъ это было такъ, я чувствовалъ необыкновенное желаніе узнать, чѣмъ же онъ могъ быть, если онъ не казуистъ, а между тѣмъ толкуетъ о своемъ округѣ въ такою важностію. "Какъ это смѣшно, впрочемъ!-- думалъ я про себя -- постараюсь отъ него отдѣлаться." Обратившись къ нему, я сказалъ, что боюсь опоздать Ккъ завтраку и что потому долженъ пожелать ему добраго утра. Могаукъ почувствовалъ давленіе моихъ колѣнъ и мы пустились довольно быстрою рысью. Я внутренно хвалилъ себя за то, что успѣлъ преодолѣть собственное любопытство и избѣгнуть пытливыхъ вопросовъ моего спутника. "Вотъ -- сказалъ я самому себѣ -- вотъ достоинство доброй лошади"; я погладилъ ее по шеѣ, я гордился ею въ эту минуту, но вдругъ я услыхалъ конскій топотъ позади себя, топотъ этотъ все болѣе и болѣе становился слышнымъ и явственнымъ. "А, любезный другъ -- подумалъ я -- этому не бывать: тебѣ надо вылѣзть изъ кожи, если ты хочешь поспѣть за мною." И я погонялъ Могаука шибче, шибче и шибче, какъ только могъ. Онъ превзошелъ себя; никогда еще онъ не бѣжалъ такъ красиво, такъ свободно, такъ зло.
   -- А признаюсь, это задорная лошаденка, сказалъ незнакомецъ, подъѣзжая ко мнѣ и укорачивая поводья съ видимою цѣлію не позволить своему коню опередить меня: -- того и гляди, что такого рысака не найдется у меня во всемъ округѣ.
   Округъ или неокругъ, одна мысль только засѣла у меня въ головѣ, именно, что пріятель мой Янки, и притомъ еще очень наглый Янки. Я чувствовалъ себя униженнымъ самолюбіе мое было оскорблено, и Могаукъ побѣжденъ окончательно. Продолжать этотъ бѣгъ рысью было бы не совмѣстно съ моимъ достоинствомъ; потому я уступилъ, пока еще побѣда моего врага не была довольно ощутительна, и состроилъ очень любезную гримасу.
   -- Да, продолжалъ онъ: -- лошаденка съ порядочной побѣжкой, прозрачный рысачишка; чортъ меня возьми, если это не такъ.
   Гордость рано или поздно низвергается во прахъ. Мое высокомѣріе было совершенно ниспровергнуто въ ту минуту. Слова незнакомца щемили мнѣ самыя чувствительныя добры сердца. "Какъ! Неужели дѣло доходитъ до того, бѣдный Могаукъ, что ты, удивленіе всѣхъ людей, исключая завистниковъ, великій Могаукъ, мѣрило, по которому опредѣляются достоинства всѣхъ остальныхъ лошадей -- "бѣжитъ чуть чуть не такъ какъ Могаукъ, уступитъ развѣ лишь Morayку, подходитъ не много къ Могауку" -- говорятъ, бывало охотники, разбирая кровныхъ лошадей -- и теперь, послѣ всего этого, ты не болѣе чѣмъ "порядочная лошаденка, рысачишка, по отзыву какого-то дерзкаго Янки!"
   -- Если бы онъ былъ выѣзженъ какъ должно, то конечно побѣжалъ бы еще лучше. Извините меня, но позвольте замѣтить, что если вы раздѣлите свою тяжесть между колѣнами и стременами, приналяжете поболѣе на колѣни и подвинетесь на сѣдлѣ нѣсколько впередъ, такъ, чтобы оставить за собою маленькій промежутокъ, то не приведи меня Богъ еще проѣхать по этому округу, если вы не будете тогда дѣлать на своемъ рысакѣ въ часъ одной милей больше.
   "Какъ -- ворчалъ я мысленно -- еще недовольно того, что моя лошадь побѣждена, осмѣяна; мнѣ еще должно выслушивать замѣчанія, что будто я не умѣю ѣздить, и отъ кого же? отъ какого нибудь Янки, но въ томъ-то и дѣло, Янки ли это! можетъ быть, онъ какой нибудь мѣшаной породы, можетъ быть онъ вполовину Янки и вполовину Сизый-носъ. Такъ какъ уже не было возможности избавиться отъ моего собесѣдника, то я рѣшился, по крайней мѣрѣ, заставить моего наставника въ верховой ѣздѣ проговориться."
   -- Вашъ округъ, началъ я, выражая во взорѣ своемъ столько удивленія, сколько было въ моей власти: -- вашъ округѣ скажите пожалуйста, что бы это могъ быть за округъ?
   -- О, отвѣчалъ онъ:-- восточный округъ, я въ восточномъ округѣ, сэръ.
   -- Я слышалъ, продолжалъ я, убѣдившись, что имѣю дѣло съ какимъ нибудь казуистомъ:-- я слышалъ, что въ этомъ округѣ пропасть дѣла, ну что же, случаются важные вопросы, капитальныя распоряженія?
   -- Дѣлишки таки есть,-- порядочно,-- по крайней мѣрѣ было прежде; но важныхъ случаевъ почти не встрѣчается, интересныхъ дѣлъ мало, мы не получаемъ отъ нихъ значительныхъ выгодъ; правда, обработываемъ-то мы ихъ безъ большихъ хлопотъ, но за то они и доставляютъ намъ самые пустые барыши,
   "Экая дрянь -- подумалъ я -- ну не жалкая ли та страна, гдѣ играетъ роль такой плутъ, и еще жокей въ добавокъ, не правда ли, какая замѣчательная личность! Пощупаю-ка его хорошенько въ отрасли его общественной дѣятельности."
   -- А вѣдь у васъ отличный конь -- сказалъ я:-- мнѣ рѣдко случалось встрѣчать лошадь, которая могла бы гоняться съ моею.
   -- Да, отвѣчалъ онъ холодно: -- очень порядочный бѣгунъ, въ особенности, славная грудь, какъ изволите замѣтить.
   Я остановился. Человѣкъ, который съ такою наглостію говоритъ объ обработываніи дѣлишекъ и добываніи отъ нихъ барышей, не можетъ обидѣться вопросомъ, который я намѣренъ ему предложить, да, попытаю его еще съ этой стороны.
   -- А вы не расположены разстаться съ своимъ конемъ?
   -- Я никогда не разстаюсь съ лошадьми, которыхъ завелъ; я не люблю, изволите видѣть, задыхаться отъ пыли, какую вздумаетъ пустить мнѣ въ глаза всякій встрѣчный ѣздокъ; признаюсь вамъ, что я позволяю обгонять себя только тому, кому мнѣ вздумается.
   "Возможно ли,-- подумалъ я -- что онъ меня знаетъ? неужели онъ слыхалъ о моей слабости, и теперь рѣшился дразнить меня или у меня эта страстишка общая съ нимъ?"
   -- Но, продолжалъ я:-- но вы можете достать себѣ другую лошадь.
   -- Только не въ этомъ округѣ и не въ Кампбелльскомъ округѣ.
   -- Кампбелльскій округъ? а что это такое, смѣю спросить, сэръ?
   -- Это западный округъ, а Ламптонъ придерживается береговаго округа. Про этотъ береговой народецъ я долженъ вамъ замѣтить, что онъ большой знатокъ въ лошадяхъ: Ламптонъ мнѣ разсказывалъ, что какой-то господинъ изъ Эйльсфорда продалъ тамъ безрогаго вола, которому обрѣзалъ хвостъ и опуталъ конской гривой, продалъ за коня голіаѳовой крови.
   -- Я полагаю, замѣнилъ я: -- что мистеру Ламптону лафа посреди такихъ кліентовъ.
   -- Кліентовъ, сэръ! воскликнулъ мой новый пріятель:-- да вѣдь мистеръ Ламптонъ не какой нибудь адвокатъ.
   -- Прошу извиненія, но вѣдь вы же сами сказали, что онъ придерживается какого-то округа.
   -- Да, мы называемъ это округами, отвѣчалъ незнакомецъ, по видимому, вовсе не польщенный моимъ quiproquo въ отношеніи къ мистеру Ламптону:-- мы дѣлимъ провинцію, такъ же, какъ и въ календаряхъ, на округи, изъ которыхъ въ каждомъ мы отдѣльно занимаемся дѣломъ приготовленія и продажи часовъ. Увѣряю васъ, что мало людей, продолжалъ часовщикъ: -- которые бы такъ удалялись работы въ кредитъ какъ мы, которые бы такъ рѣдко, какъ мы, имѣли дѣло съ стряпчими и сутягами. Если бы казуисты, также, какъ мы, въ дѣлахъ своей практики умѣли завести человѣка, послѣ того, какъ пружины его интересовъ сбѣжали, увѣряю васъ, что они были бы самымъ безвреднымъ народомъ.
   Это объясненіе возвратило ко мнѣ веселое расположеніе духа, и такъ какъ я не могъ оставить моего спутника, а онъ не былъ расположенъ уѣхать отъ меня впередъ, то я и рѣшился уже сопутствовать ему на дорогѣ къ Форту-Лоренсу, границѣ его округа.
   

ГЛАВА II.
ЧАСОВЩИКЪ.

   Я еще прежде слыхалъ о Янки-разнощикахъ, продающихъ часы и олово, особенно объ одномъ изъ нихъ, который распродавалъ подобныхъ товарцовъ на сумму шестнадцати тысячъ фунтовъ. Домъ всякаго добропорядочнаго мызника отличается двумя существенными украшеніями, деревянными часами и оловяннымъ телескопомъ. Отчего же происходить, что американецъ успѣваетъ продавать свои товары, за какую цѣну ему вздумается, тамъ, гдѣ сизый-носъ, не съумѣлъ бы продать ничего? Я спрошу у часовщика о тайной причинѣ его успѣховъ.
   -- Какъ жаль, мистеръ Сликкъ (это было его имя), какъ жалъ, что вы, такъ успѣшно вселяя въ народъ понятіе о цѣнности часовъ, не можете научить его знать цѣну времени.
   -- Это оттого, что мы считаемъ часы и минуты единицами и сотнями доллеровъ, а здѣшній народъ ничего не дѣлаетъ для собственной пользы, только ѣстъ, пьетъ,-- куритъ, спитъ, шляется и рыщетъ, шатается по тавернамъ и толкуетъ о народномъ собраніи. Если человѣкъ лѣнится вспахать свою борозду и потомъ полѣнится убрать и тотъ дрянной хлѣбъ, который у него родится, то онъ оправдывается тѣмъ, что много долженъ въ банкъ; если же, запутавшись въ долгахъ, онъ получаетъ приглашеніе явиться въ судъ къ отвѣту, то начинаетъ увѣрять, что адвокаты и присяжные настоящіе бичи его отечества. Они всѣ здѣсь, изволите видѣть, сэръ, лѣнтяи, ротозеи, олухи, увѣряю васъ.
   -- Но какъ же случается, сказалъ я что вы успѣваете продавать такое множество часовъ (которые все-таки нельзя же назвать предметомъ первой потребности) народу почти постоянно нуждающемуся въ деньгахъ?
   Мистеръ Сликкъ остановился, какъ бы размышляя, въ какомъ родѣ приличнѣе отвѣчать на подобный вопросъ, и смотря маѣ въ лицо, сказалъ мнѣ конфиденціальнымъ тономъ:
   -- Не знаю, я думаю, что мнѣ можно объяснить вамъ это, потому что потребность края удовлетворена, и я намѣренъ оставить этотъ округъ. Успѣхъ, изволите видѣть, достигается умѣньемъ пріятно говорить и глубокимъ изученіемъ человѣческой природы. Но здѣсь есть пасторъ Флинтъ, продолжалъ онъ: -- а у меня какъ разъ остались еще одни часы; потому я ему и сбуду ихъ.
   У воротъ очень удобнаго на видъ домика, похожаго на мызу, стоялъ пасторъ Флинтъ, почтенный старичекъ, который понималъ цѣну времени лучше большей части своихъ сосѣдей, если позволительно было судить по предметамъ, которые его окружали. Послѣ обычныхъ привѣтствій и приглашенія на верхъ, мистеръ Сликкъ сошелъ съ лошади, сказалъ, что желаетъ проститься съ мистриссъ Флинтъ, передъ отъѣздомъ своимъ изъ Кольчстера.
   Лишь только мы вошли въ домъ, какъ часовщикъ указавъ на ландшафтъ, открывавшійся изъ окна, и обращаясь ко мнѣ произнесъ:
   -- Если бы я вздумалъ разсказывать въ Коннектикутѣ, что такая ферма есть далѣе къ востоку въ Новой Шотландіи, мнѣ бы не повѣрили, стали бы утверждать, что подобной мѣстности лѣтъ во всей Новой Англіи. У пастора здѣсь сто десятинъ.
   -- Семьдесятъ, перебилъ пасторъ: -- только семьдесятъ.
   -- Хорошо, семьдесятъ, но тутъ у васъ прекрасная глубокая долина, изъ которой можно извлекать баснословныя выгоды.
   -- Мы зовемъ это Гривой, замѣтилъ пасторъ, который хотя и былъ доволенъ похвалами собственнымъ владѣніямъ, но, по видимому, желалъ, чтобы гость немедленно приступилъ къ исчисленію ожидаемыхъ выгодъ.
   -- Ну, пожалуй, грива, если вамъ угодно (хотя профессоръ Елеазеръ Кемстиккъ, въ своемъ сочиненіи объ Огдо, зоветъ подобныя мѣстности долинами). Дѣло нее въ томъ, что тутъ за 3,000 или 4,000 доллеровъ можно извлекать такіе барыши, которые какъ разъ превзойдутъ вдвое операціи губернатора Косса, стоившія ему до 15,000 доллеровъ. Я удивляюсь, пасторъ, что вы не поставите здѣсь чесальную машину: она же приводила бы у васъ въ движеніе токарный станокъ, лѣсопильню, круглую пилу, крупчатую мельницу, и...
   -- Я уже слишкомъ старъ, замѣтилъ пасторъ: -- я слишкомъ старъ, чтобы заниматься подобными спекуляціями.
   -- Стары! повторилъ часовщикъ: -- можетъ быть, кто нибудь старъ, да только не вы; да вы стоите полдюжины молодыхъ людей, которыхъ мы видимъ въ нынѣшнее время; вы еще, доложу вамъ, довольно молоды, чтобы....
   Тутъ онъ произнесъ что-то, понизивъ голосъ, такъ-что я не могъ разслушать, но, какъ бы то ни было, пасторъ остался доволенъ, улыбнулся и отвѣчалъ, что онъ уже не думаетъ теперь о такихъ вещахъ.-- Но ваши лошади, мои милые, ихъ пора поставить, пора дать имъ корму.
   Сказавъ это, пасторъ вышелъ и распорядился поставить лошадей въ стойла.
   Когда старый джентльменъ затворилъ за собою дверь, мистеръ Сликкъ подошелъ ко мнѣ и шепнулъ мнѣ.
   -- Вотъ что я называю пріятно говорить. Англичанинъ не посмотрѣлъ бы на этого человѣка; или, продолжалъ онъ съ нѣкоторою усмѣшкою: -- или, если бы англичанинъ сидѣлъ за какой нибудь рѣзвой лошадкѣ, то непременно постарался бы ускакать, если бы только могъ. Теперь, я вамъ скажу...
   Тутъ его разсужденіе объ искусствѣ пріятно говорить, было прервано приходомъ мистриссъ Флинтъ.
   -- Мое почтеніе, мистриссъ Флинтъ; нарочно пріѣхалъ, чтобы проститься съ вами.
   -- Какъ, вы продали всѣ ваши часы?
   -- Да, и очень дешево, потому что денегъ вездѣ очень не густо; а мнѣ уже хотѣлось поскорѣе свалить эту обузу. Впрочемъ, что я говорю! не всѣ часы проданы; осталась еще одна штука. Жена сосѣда Стиля просила приберечь для нея такіе часики, но мнѣ кажется, что я не продамъ ихъ: у меня только и было двое такихъ часовъ, эти да пара къ нимъ, что проданы губернатору Линкольну. Генералъ Гринъ, статсъ-секретарь въ Мэнѣ, говорилъ, что онъ далъ бы за эти часы пятьдесятъ долларовъ; въ нихъ вѣдь сложныя колеса и патентовыя оси, превосходная отдѣлка, вещь высокаго разбора, безъ обмана, мастерская работа; но я думаю, что я не отдамъ ихъ ему; притомъ же сквайръ Гокъ подумаетъ пожалуй, что я нарочно припряталъ отъ него такую дорогую вещь.
   -- Ахъ, милый мой, сказала мистриссъ Флинтъ:-- я бы желала посмотрѣть на эти часы; гдѣ они?
   -- Они уложены въ сундукъ и стоятъ въ лавкѣ Тома Тэпа, недалеко отсюда. Я полагаю, что онъ скоро отправитъ ихъ.
   -- Это очень хорошій человѣкъ, замѣтила мистриссъ Флинтъ:-- нельзя ли теперь же послать къ нему?
   Мистеръ Сликкъ, настроенный къ самой изысканной угодливости согласился, и скоро часы были принесены. Это была мишурная, размалеванная и подозрительная на взглядъ исторія.
   Мистеръ Сликкъ поставилъ часы на каминъ, гдѣ всѣ достоинства ихъ были должнымъ образомъ разобраны и оцѣнены мистриссъ Флинтъ. Удивленіе ея готово уже было обратиться въ вызовъ купить ихъ, когда мистеръ Флинтъ воротился, отдавъ нужныя приказанія насчетъ ухода за лошадьми. Пасторъ похвалилъ часы; они также показались ему чрезвычайно хорошими; но пасторъ былъ человѣкъ благоразумный, у него уже были карманные часы, онъ выразилъ сожалѣніе, но ему не къ чему были стѣнные часы. -- Напрасно безпокоитесь, пасторъ, эти часы не продажные, возразилъ мистеръ Сликкъ: -- да если бы они и были продажные, то ужь я никому не уступилъ бы ихъ, кромѣ жены сосѣда Стиля, потому что она и такъ не даетъ мнѣ покою изъ-за этихъ часовъ.
   Мистриссъ Флинтъ замѣтила, что мистеру Стилю, бѣдняжкѣ, и безъ того нужно много трудиться, чтобы заплатить лишь проценты, и что ему вовсе не до покупки часовъ по прихоти жены.
   -- Это ужь не мое дѣло, сказалъ мистеръ Слаккъ: -- пока онъ платитъ, я ему продаю, но мнѣ вовсе не хочется теперь продавать эти часы, тѣмъ болѣе, что они мнѣ пришлись самому довольно дорого; такихъ часовъ въ Родъ-Эйландѣ нельзя сдѣлать менѣе, чѣмъ за сорокъ доллеровъ. Какъ! продолжалъ часовщикъ, съ видимымъ изумленіемъ, взглянувъ на свои карманные часы: -- если у меня не двоитъ только въ глазахъ, то теперь ужь четыре; не пробудь я битыхъ два чадд здѣсь, я поспѣлъ бы засвѣтло въ Ройдеръ-Филжнъ. Я вотъ что скажу вамъ, мистриссъ Флинтъ я оставлю часы у васъ на сохраненіи впредь до возвращенія моего изъ поѣздки въ Штаты; я заведу ихъ и поставлю какъ должно, минута въ минуту.
   Лишь только эта операція была окончена, онъ отдалъ ключъ пастору съ нѣкотораго рода серьёзно комическимъ наставленіемъ заводить часы по вечерамъ каждую субботу. Мистриссъ Флинтъ отвѣчала на это, что она принимаетъ часы подъ свое особенное покровительство, и обѣщала напоминать своему супругу о часахъ въ случаѣ, если бы онъ по забылъ исполнить наставленіе мистера Сдикка.
   -- Это, сказалъ часовщикъ: лишь только мы сѣли съ нимъ на нашихъ лошадей -- это то самое, что я называю человѣческою природою. Теперь часы проданы за сорокъ доллеровъ, тогда какъ они мнѣ стоятъ ровнехонько шесть съ половиною доллеровъ. Мистриссъ Флинтъ ни за что не допуститъ мистриссъ Стиль перебить у нея вещь, и пасторъ убѣдится, когда я потребую часы къ себѣ назадъ, что позволивъ себѣ разъ какое либо излишество, трудно потомъ себѣ, отказывать въ немъ. Мы можемъ обойдтись безъ какого бы то ни было предмета роскоши, которымъ никогда не владѣли, но лишь только мы пріобрѣтаемъ подобный предметъ, какъ уже не въ человѣческой природѣ разстаться съ нимъ добровольно. Изъ пятнадц