Гуцков Карл
Дети Песталоцци

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Die Söhne Pestalozzis.
    Текст издания: журнал "Дѣло", NoNo 2-9, 1870.

РОМАНЪ

КАРЛА ГУЦКОВА.

ВСТУПЛЕНІЕ.

   Въ лѣтописяхъ исторіи еще многія страницы остаются неразгаданными іероглифами.
   Пусть изслѣдователи, сколько угодно, роются въ архивной пыли, пусть ихъ сообразительность постоянно строитъ новыя заключенія -- несмотря на все это нѣкоторыя событія упорно остаются неразоблаченными, словно гробъ древняго готскаго короля въ Вузенто. Еще никогда онъ не могъ быть розъисканъ въ вырытомъ руслѣ рѣки, изъ которой вѣрный народъ искуственно отвелъ струи и потомъ опять спустилъ ихъ надъ дорогимъ прахомъ.
   Сравнительно съ загадочной папессою Іоанною, желѣзною маскою, многими лже-Себастіанами въ Португаліи и Людовиками XVII и т. д., таинственный нюренбергскій найденышъ, надѣлавшій такъ много шума лѣтъ пятьдесятъ тому назадъ, не представляетъ такого живого историческаго интереса, хотя вражда политическихъ партій, даже твердое ручательство одного извѣстнаго криминалиста отыскивали его въ области исторіи и именно въ связи съ тѣми смутами и измѣненіями, которымъ Германія обязана своею побѣдою надъ первымъ Наполеономъ.
   Но за то въ психологическомъ и воспитательномъ отношеніи интересъ, возбуждаемый этимъ несчастнымъ юношей, становится тѣмъ сильнѣе и опредѣленнѣе.
   Если въ предлагаемомъ разсказѣ авторъ старался разъяснить исторію этого загадочно родившагося и загадочно умершаго человѣка новою гипотезою, то вмѣстѣ съ тѣмъ здѣсь возникала въ высшей степени интересная задача -- представить психическую сторону человѣка, въ ея совершенной независимости отъ впечатлѣній, производимыхъ тѣми тысячелѣтними традиціями, которыя составляютъ все наше моральное и интеллектуальное достояніе. Однимъ словомъ, авторъ хотѣлъ изобразить процессъ образованія, постепенное развитіе ума отъ зародышеваго ростка до цвѣта -- такого ума, за жизнію котораго можно было бы, такъ сказать, слѣдить глазомъ, слухомъ, подобно тому какъ въ сказкахъ чуткое ухо слышитъ прозябаніе травъ. Здѣсь самъ собою возникалъ вопросъ о воспитаніи -- все еще остающійся жгучимъ вопросомъ даже въ нашъ добрый вѣкъ.
   Конечно, эта основная идея должна сообщать всему вымыслу свѣтъ и теплоту; однако авторъ, вынужденный безостановочнымъ ходомъ поэтическаго дѣйствія, не могъ долго оставаться на тѣхъ многоразличныхъ частностяхъ основной идеи, которыя представляются изслѣдователю со всѣхъ сторонъ, словно искры громаднаго фейерверка; при своей попыткѣ изобразить мыслящаго первобытнаго человѣка, авторъ не долженъ былъ также впадать въ тонъ дидактики и критическаго изслѣдованія. Если вслѣдствіе этого полнотѣ изложенія и будутъ мѣшать нѣкоторые пробѣлы, то они съ достаткомъ и легко могутъ быть пополнены каждымъ учителемъ -- отъ наставника низшей народной школы до преподавателя въ академической аудиторіи -- при помощи новыхъ фактовъ. Самого же автора извиняетъ въ этомъ случаѣ строгій законъ поэтической фикціи, допускающій обстоятельность и разрисовку деталей только для повѣствовательнаго содержанія, для явленій реальной жизни, но никакъ не для области отвлеченныхъ воззрѣній, которыя должны только просвѣчивать сквозь тонкую завѣсу вымысла, уясняя его веселую игру и заправляя его пестрымъ произволомъ.
   Берлинъ, декабря 1869.
   

КНИГА ПЕРВАЯ.

ГЛАВА I.

   Настала весна.
   Но далеко не весенній видъ представляла горная мѣстность въ Германіи, открывающаяся передъ читателемъ въ началѣ нашего разсказа. Тутъ не было ничего похожаго на золотой солнечный блескъ, ласкающій оттаявшія поля и рѣки, на рѣзвое мычанье и блеянье стадъ, высыпавшихъ изъ тѣсныхъ зимнихъ загоновъ на горные скаты, изукрашенные бѣлымъ, розовымъ и желтымъ первоцвѣтомъ. Напротивъ, вмѣсто этой привѣтливой природы, читатель видитъ передъ собою снѣжную весну, съ солнечнымъ блескомъ, который только дразнитъ мертвыя нивы и рѣки своими обманчивыми лучами, тогда какъ стада домашнихъ животныхъ, отгоняемыя отъ усадьбъ, съ дикимъ крикомъ опять возвращаются къ хижинамъ. Въ одну ночь поднялась мятель съ дождемъ, снѣгомъ, ледяной крупою -- и въ горахъ опять залегла сердитая зима...
   Въ конторѣ одного мѣстнаго адвоката сидитъ дама, она обращается къ нему съ вопросомъ:
   -- Скажите, пожалуйста, какъ нужно поступить, чтобы развестись съ своимъ мужемъ?
   Глухая тишина и улыбка адвоката были отвѣтомъ въ первую минуту. Еще при входѣ дама попросила позволенія затворить дверь смѣжной комнаты, гдѣ работали писцы юриста.
   Слышишь ли ты это, свѣтлый геній брака, вѣстникъ небеснаго мира, поучавшій христіанскіе народы, что союзъ двухъ сердецъ есть возвратъ къ раю, что бракомъ искупается грѣховное паденіе человѣка, и дочери Евы пріобрѣтаютъ, наравнѣ съ мужчиною, всѣ права на истинное общечеловѣческое назначеніе. Не ты ли въ союзѣ мужчины и женщины указалъ даже идеалъ совершеннаго, единаго, цѣльнаго человѣка, не ты ли, боготворимый, какъ святыня, привелъ къ тому, что была построена слѣдующая доктрина, возведенная въ государственный законъ: "разводъ супруговъ невозможенъ!" А теперь, въ этой низкой, затхлой комнатѣ, возлѣ бумагъ, занесенныхъ пылью, передъ столами, покрытыми чернильными пятнами, на этихъ скамьяхъ, на которыхъ сидятъ крестьяне, и посреди гладко выструганныхъ шкафовъ -- да, въ этой комнатѣ горькимъ укоромъ звучатъ слова, прерываемыя только цоканьемъ старыхъ стѣнныхъ часовъ, отсчитывающихъ каждые шестьдесятъ минутъ скучнымъ вскрикиваньемъ кукушки.
   Адвокатъ Гелльвигъ былъ вовсе не рабулистъ. Жилъ онъ въ Бухенридѣ -- довольно населенномъ фабричномъ городкѣ, у подошвы длинной горной цѣпи. Онъ велъ тяжебныя дѣла, рѣшавшіяся въ первой инстанціи неподалеку отъ Бухенрида -- въ Дорнвейнѣ, главномъ городѣ административнаго и судебнаго округа. Благодаря новому административному распоряженію, въ Бухенридѣ -- этомъ маленькомъ, но промышленномъ городкѣ, расположенномъ въ горахъ одной изъ восточныхъ провинцій -- не было ни окружного суда, ни таможеннаго управленія, ни военной команды или другихъ рычаговъ новѣйшей культуры, безъ всякаго сомнѣнія оживляющихъ сообщенія и увеличивающихъ матеріальные рессурсы. Все это находилось въ незначительномъ сосѣднемъ Дорнвейнѣ, такъ какъ туда было удобнѣе провести телеграфную проволоку. Поэтому нашъ "юстиціи комиссаръ" -- привѣтливый и, по виду, неглупый господинъ Гелльвигъ, не игралъ по вечерамъ въ казино съ своими судьями въ бостонъ, и никакая "ложа" не налагала на него братскихъ обязательствъ относительно его противника по тяжбамъ. Носилъ онъ сѣрый сюртукъ съ зелеными по локоть рукавами, сообразно съ своими письменными занятіями, и прикрывалъ слабые глаза зеленымъ зонтикомъ, который теперь, при неожиданномъ дамскомъ запросѣ, былъ имъ поспѣшно снятъ и положенъ возлѣ. Конечно, господинъ Гелльвигъ, всегда находившій много дѣла, могъ бы переселиться также въ Дорнвейнъ, куда онъ въ извѣстные сроки ѣздилъ въ своемъ одиночномъ экипажѣ, но это казалось ему несовсѣмъ честнымъ и добросовѣстнымъ относительно его кліентовъ, благодаря той идеальной порядочности, которая еще поддерживается въ-нѣмецкихъ законникахъ свободной университетской средою.
   Если господинъ Гелльвигъ и сталъ похожъ въ эту минуту на драчливаго пѣтуха, то вѣдь положеніе его было въ самомъ дѣлѣ казусное, "Какъ нужно поступить, чтобъ развестись съ своимъ мужемъ -- гмъ! Гмъ!.."
   Поджавъ подъ себя ноги, онъ сталъ вертѣть своей роковой табакеркой и десять разъ подносилъ щепотку къ носу, прежде чѣмъ рѣшился сунуть ее въ мрачныя ноздри. Въ своей разсѣянности онъ, кажется, передумалъ уже обо всемъ, только не вспомнилъ о дѣйствіи нюхательнаго табака на освѣженіе памяти. Затѣмъ адвокатъ сталъ лукаво поглядывать то налѣво -- въ окно, то направо -- гдѣ находилась рѣшетка -- необходимая защита пріемной комнаты противъ вторженія грубыхъ, буйныхъ крестьянъ, изъ которыхъ преимущественно состояла вся практика адвоката. Дама сидѣла внутри этой защищенной цитадели, плотно прижавшись въ рѣшеткѣ.
   Вѣдь эдакій въ самомъ дѣлѣ выпалъ интересный и замысловатый случай! Дама была ему совершенно незнакома. Все обличало въ ней настоящую аристократку. Вошла она совершенно по-аристократически, сначала закрывшись вуалемъ. Ей было угодно поговорить съ нимъ наединѣ. Только теперь, предложивъ свой категорическій запросъ, она нѣсколько отдернула и приподняла голубой вуаль, скрывавшій ея лицо и изящную модную шляпку. Да, въ ту эпоху, когда происходилъ этотъ визитъ въ Бухенридѣ, на берегахъ рыбообильнаго Иллига, въ кабинетѣ юстиціи комиссара Гелльвига -- то была настоящая шляпка, съ верхомъ и боками, а не какой-то чепецъ, не фантастическая покрышка, придуманная новѣйшей модою. Гелльвигъ удержался, отъ обычнаго освѣдомленія: "а позвольте спросить, съ кѣмъ имѣю честь!." Онъ ужь угадывалъ такого рода отвѣтъ изъ-подъ вуаля: "имя до васъ, милостивый государь, не касается".
   Но все-таки адвокатъ пожелалъ узнать слѣдующее:
   -- Вы протестантка?
   Отрывистое: "конечно!" было отвѣтомъ, за которымъ слѣдовало добавленіе, хотя высказанное далеко не въ томъ же рѣшительномъ тонѣ:
   -- Это порученіе одной моей подруги. Сама она не хочетъ себя назвать, такъ я поэтому рѣшилась вмѣсто нея... Тутъ голосъ дамы оборвался. Лгать должно быть еще не привыкла,
   -- Не подумайте, чтобъ я изъ любопытства... началъ Гелльвигъ, разсматривая сбоку граціозную, молоденькую, хотя, можетъ быть, и не прелестную посѣтительницу: много тутъ, увидишь за вуалемъ! На дамѣ было коричневое шелковое платье, изящныя модныя ботинки, заляпанныя, однако, грязью до чулковъ, иногда открывавшихся изъ-подъ платья.
   -- Мнѣ только не хотѣлось бы, продолжалъ Гелльвигъ, -- чтобы послѣ сказали, что вотъ такой сякой адвокатъ Гелльвигъ въ Бухенридѣ могъ бы лучше уладить это злополучное семейное дѣло...
   -- На этотъ счетъ, пожалуйста, не безпокойтесь! отрѣзала дама лаконически.
   -- Въ подобныхъ случаяхъ, закончилъ адвокатъ,-- всегда является желаніе удержать стороны отъ разрыва, привести ихъ въ взаимнымъ уступкамъ, къ примиренію.
   -- Ни до чего рѣшительнаго у нихъ не доходило... окончательной развязки не было... моя подруга желала бы только, на всякій случай, навести справки насчетъ нашего грустнаго женскаго положенія... Дама произнесла все это довольно бойко, но потомъ опять притихла, словно чего-то испугавшись.
   -- Изволите-ли видѣть, началъ адвокатъ, -- римское право, какъ извѣстно, считаетъ бракъ договоромъ. Что касается насъ...
   Тутъ юристъ какъ будто поперхнулся и, обратясь къ дамѣ, спросилъ съ непритворнымъ испугомъ и участіемъ:
   -- Что съ вами, сударыня, не дурно ли вамъ? Вамъ нужно подкрѣпить себя -- вы навѣрное пожаловали издалека? И чего добраго пѣшкомъ? Не прикажете ли позвонить?..
   Въ самомъ дѣлѣ дама торопливо откинула вуаль и открыла страшно поблѣднѣвшее лицо. Прежде она вошла въ комнату сильно разгорячившись, что можно было видѣть даже сквозь вуаль. Но усѣвшись на мѣсто, она становилась блѣднѣе и блѣднѣе. Нѣсколько разъ провела она платкомъ выше глазъ и по щекамъ, а теперь судорожно поднесла его ко рту -- точно внезапные спазмы сперли ей дыханье. Вотъ она отвернулась, тогда какъ адвокатъ слѣдилъ за нею съ искреннимъ участіемъ. Онъ позвонилъ, чтобы спросить свѣжей воды, хотя дама и сдѣлала отрицательный жестъ лѣвой рукою.
   -- Я пришла вовсе не издалека, сказала она, нѣсколько оправившись и выпивъ поданной ей свѣжей воды,-- я живу здѣсь по сосѣдству.
   Слова эти дама прибавила какъ-то нетвердо, изъ чего было видно, что она говорила неправду. При этомъ она отерла губы кружевнымъ, батистовымъ платкомъ, и адвокату страшно хотѣлось разглядѣть вышитое на немъ имя.
   -- Ну, вотъ ужь совсѣмъ прошло, шопотомъ произнесла она, быстро спрятавъ платокъ, на которомъ даже слабые глаза адвоката могли различить корону.
   -- Весеннее солнце всегда обманчиво, заключила дама: -- свѣтитъ-то оно тепло, а тутъ дуютъ холодные вѣтры. Съ горъ, должно быть; тамъ, навѣрное, еще лежатъ снѣга...
   Ладно, думаетъ адвокатъ, женскія увертки! Ты не похожа на здѣшнюю, а явилась изъ дальнихъ мѣстъ... Желаніе поддѣлаться подъ тонъ невинной, равнодушной болтовни также не ускользнуло отъ вниманія адвоката.
   -- Скажите мнѣ прямо и опредѣленно, на какихъ основаніяхъ суды даютъ разводъ? проговорила дама, нѣсколько очнувшись отъ потрясенія, хотя смертельная блѣдность все еще не сходила съ ея пластически прекраснаго и теперь совершенно открытаго лица.
   Своимъ сообщеніямъ о грустномъ вмѣшательствѣ судебной практики адвокатъ предпослалъ замѣчаніе, что тутъ придется говорить о многихъ роковыхъ процессахъ въ духовной и даже тѣлесной жизни человѣка.
   -- Сдѣлайте одолженіе, не стѣсняйтесь -- говорите все! ободряла она.-- Я сама замужемъ и знаю все, чего въ этомъ случаѣ можно коснуться...
   -- Вотъ оно что! внутренно, смекнулъ адвокатъ, и при этомъ лобъ его наморщился. Теперь онъ былъ положительно увѣренъ, что имѣетъ дѣло съ очень знатною барыней.
   Насчетъ брачнаго сожительства аристократія этой провинціи стяжала себѣ не весьма завидную извѣстность. Да и вообще молва называла туземныхъ баръ грубыми, безпощадными, жестокими самодурами. Мысль прійти въ непріязненныя столкновенія съ мѣстными аристократическими дамами, была для господина Гелльвига не особенно заманчива,
   Впрочемъ здѣсь онъ не поскупился выложить всѣ свои знанія.
   Адвокатъ началъ излагать законы, водворившіеся на протестанской почвѣ и въ то время еще нестѣсняемые, въ ихъ примѣненіи, новымъ гражданскимъ порядкомъ, пожелавшимъ вмѣшаться въ дѣло церкви. Тутъ были и взаимное отвращеніе, и невѣрность, и злоумышленное оставленіе одного изъ супруговъ другимъ, и преступленіе, совершенное одною изъ сторонъ, и неспособность къ работѣ и къ сохраненію нажитого и т. д. и т. д., короче адвокатъ развернулъ всю лѣстницу, грустной дисгармоніи между человѣческимъ характеромъ и идеаломъ любви, не забылъ и возможности отвратительныхъ болѣзней; здѣсь были указаны многія темныя стороны человѣческой жизни, многія тайны изъ той области, въ которой гименей гаситъ свои факелы, многіе процессы изъ пограничной жизни тѣла и духа -- той заповѣдной области, которая такъ безжалостно была освѣщена канонической "казуистикой", хотя въ этой самой казуистикѣ мы подозрѣваемъ сочетаніе древне-языческаго цинизма вмѣстѣ съ набожнымъ любопытствомъ средневѣковаго конфессіонала.
   Дама, опять закрывшись вуалемъ, слушала все съ большимъ вниманіемъ, даже ободряла юриста, когда онъ изъ деликатности боялся вдаваться въ подробности и хотѣлъ пройти молчаніемъ многія некрасивыя порожденія брачнаго сожительства.
   Затѣмъ опять наступила продолжительная пауза. Пріемная адвоката была обращена окнами во дворъ его собственнаго маленькаго домика. Къ этому домику примыкалъ садъ; обвиваемый первой свѣжестью весны. Между недавно окопанными, еще темными, обнаженными грядами раздавались звонкіе дѣтскіе голоса. И жутко было слышать ихъ отсюда, -- словно то былъ похоронный звонъ, даже какой-то заманчиво-веселый призывъ бѣднаго грѣшника отъ жизни въ смерти. Дама съ ужасомъ стала прислушиваться. Она погрузилась въ глубокое раздумье и, какъ казалось, была сильно потрясена отзвукомъ дѣтскихъ. голосовъ. Ея лѣвая рука судорожно схватилась за деревянную рѣшетку, возлѣ которой она сидѣла. Правая рука опустила одинъ изъ невышитыхъ концовъ платка съ груди до земли. Очевидно, дама раздумывала, какой изъ приведенныхъ юристомъ мотивовъ могъ быть примѣненъ къ ней самой. Была ли то внезапно проснувшаяся въ ней ненависть или, можетъ быть, сравненіе бракоразводныхъ мотивовъ еще не окончилось въ ея головѣ, -- но только лицо дамы внезапно подернулось мраморной холодностью. Да, быть можетъ, то была грустная работа человѣческаго ума, старавшагося убѣдить себя, что высказанное здѣсь только отчасти было -- все, что разрозненные мотивы можно возсоединить въ цѣлое, и если законъ не удовлетворится и этимъ, то дополнить требуемую мѣру чѣмъ бы то ни было -- ложью, вымысломъ, даже цѣною собственнаго безчестья! Лишь бы подойти какъ нибудь подъ мертвыя статьи, которымъ только тогда предстояло рѣшить жизненный жребій двухъ взаимно связанныхъ человѣческихъ существъ!...
   -- Ну-съ, а какъ же бываетъ насчетъ дѣтей въ этомъ случаѣ? спросила дама послѣ нѣсколькихъ минутъ нѣмого раздумья.
   -- Дѣти служатъ препятствіемъ къ разводу, даже если бы на него изъявили согласіе оба супруга.
   Долго прислушивалась дама въ отзвуку этихъ словъ. Въ нихъ была высказана цѣлая бездна моральной жизни!
   -- У моей подруги нѣтъ дѣтей, проговорила она беззвучно. Адвокатъ старался перейти къ болѣе легкому тону.
   -- Ну, и тѣмъ лучше! замѣтилъ онъ, взявъ щепотку: -- нелегко вѣдь бѣднымъ малюткамъ подростать въ такихъ случаяхъ -- съ разорваннымъ пополамъ сердцемъ.
   -- Однако, она... начала дама, очевидно уже ближе подойдя къ своему положенію и при этомъ повернувшись на стулѣ. Глаза ея опять смущенно опустились, такъ что теперь можно было хорошо видѣть ея темныя, длинныя рѣсницы.
   -- Однако, она... но языкъ рѣшительно ей не повиновался.
   Господинъ Гелльвигъ никогда не принадлежалъ къ тѣмъ пессимистамъ, которые руководствуются извѣстнымъ правиломъ законниковъ: надо считать нехорошимъ человѣкомъ всякаго, кто не съумѣетъ опровергнуть такого о немъ мнѣнія! Его практика между крестьянами, по большей части, заключалась въ искахъ наслѣдства, въ мелкихъ разбирательствахъ твоего и моего, гдѣ такъ часто разоблачается вся подноготная побужденій и характеровъ. Какъ ни лукавы поселяне, однако очень рѣдко затаенная природа и намѣренія не высказываются наружу. Такъ и теперь нашрму юристу не приходила въ голову такая мысль: "однако, она, подруга-то, пожалуй, готовится скоро быть матерью!" Онъ даже ни мало не замѣтилъ какого-то необычайнаго дрожанія губъ у своей гостьи, когда проронилъ -- какъ бы совершенно неумышленно -- слѣдующее замѣчаніе:
   -- Разводъ не допускается также и въ томъ случаѣ, когда жена, желающая развестись, находится въ состояніи беременности! Мудрый законодатель соединялъ съ этимъ запретомъ весьма благое намѣреніе. Въ этомъ исключительномъ положеніи женщина почти утрачиваетъ способность понимать то, что дѣлаетъ, и часто очень -- какъ показываетъ опытъ -- она, дѣйствительно, приходитъ къ такимъ мыслямъ, къ такимъ намѣреніямъ, въ которыхъ сама же впослѣдствіи раскаивается или, по крайней мѣрѣ, не признаетъ ихъ результатами своей свободной, разумной воли. Да и кромѣ того, родившійся ребенокъ нерѣдко способствуетъ къ примиренію сторонъ и опять тѣснѣе завязываетъ нѣсколько ослабѣвшія супружескія узы.
   Дама ловила на лету каждое произносимое адвокатомъ слово, и вниманіе это возростало съ каждой минутой. Очевидно, ей сильно хотѣлось показать, что тутъ она совершенно въ сторонѣ. Адвокатъ, изъ любезности, принималъ весь этотъ наружный видъ, разумѣется, за чистую монету, и съ другой стороны рѣшительно не могъ открыть, что именно возбуждало въ его посѣтительницѣ такой живой интересъ въ бракоразводному вопросу.
   -- Одна изъ причинъ, продолжалъ онъ,-- по которымъ судья не даетъ развода женѣ, готовящейся быть матерью, заключается въ томъ, что послѣ рожденія ребенка -- смотря по тому, будетъ ли это мальчикъ или дѣвочка -- вопросу о наслѣдствѣ можетъ угрожать страшная запутанность! Въ знатныхъ кружкахъ вошли въ обыкновеніе брачные контракты, которыми, на случай развода, выговариваются какія нибудь особенныя гарантіи въ пользу отца или матери, но вмѣстѣ съ рожденіемъ ребенка такія гарантіи, конечно, измѣняются. Допустимъ, напр., что не мужъ будетъ виновною стороною, т. е. тою, которая сама прежде пожелала разрыва: ужь онъ-то во всякомъ случаѣ имѣетъ право поставить такого рода вопросъ: если у меня родится сынъ или дочь, какъ же будетъ насчетъ имущества, и въ особенности насчетъ имущества, принесеннаго женою? Если же виновной стороною будетъ мужъ, то если онъ самъ, прежде жены, пожелалъ развода, то вѣдь его дѣти нисколько не должны страдать за чужую вину, когда ихъ отцу во что бы то ни стало захочется развестись... Если жена, принесшая имущественное приданое, разводится съ мужемъ, то въ силу брачнаго контракта она можетъ забрать съ собою все свое имущество, быть можетъ, только за вычетомъ опредѣляемой закономъ части. Напротивъ, если брачный союзъ былъ благословенъ чадами, то это имущество остается за дѣтьми и, если отецъ имѣетъ право ихъ воспитывать и распоряжаться ими, также за самимъ отцомъ, на все время его отцовской власти надъ дѣтьми. Если разведенной женѣ или разведенному мужу вздумается когда нибудь вступить въ новый бракъ, или если уже имѣется въ виду лицо мужеска или женска пола, на которое разводимые разсчитываютъ для новаго супружескаго сожительства, въ случаѣ разрыва между ними, -- то такъ какъ отъ новаго брака можно опять ожидать дѣтей, здѣсь можетъ произойти величайшая путаница, если ее не предупредить заблаговременно, при самыхъ мотивахъ развода...
   Слушательница молчала и сидѣла неподвижно, словно окаменѣлая. Толкованія адвоката, очевидно, всецѣло погрузили ее въ область думъ, заставили дѣлать мысленную провѣрку, кропотливое сличеніе всѣхъ выставленныхъ на видъ обстоятельствъ.
   -- Не смѣю ли просить о болѣе подробномъ изложеніи вашего дѣла? освѣдомился Гелльвигъ, самъ понимая всю наивность своего вопроса, звучавшую уже въ интонаціи его голоса:-- въ моей скромности вы можете быть твердо увѣрены, добавилъ онъ, ударивъ по табакеркѣ.
   На эту попытку вызвать чистосердечныя признанія дама ничего не отвѣчала. Поднявшись съ мѣста, она показывала видъ, что всего сказаннаго съ нея достаточно. Тутъ она стала выдѣлывать руками нѣкоторые жесты, знакомые только медикамъ и адвокатамъ: проклятый вопросъ о презрѣнномъ металлѣ сдѣлалъ сыновей Эскулапа и Ѳемиды необыкновенно смѣтливыми. Дама тихонько вынула портмоне и положила деньги на край стола, за которымъ сидѣлъ господинъ Гелльвигъ. Въ эту минуту онъ также привсталъ, и только теперь совершенно отчетливо разглядѣлъ стоявшую предъ нимъ величественную барыню, невольно возбудившую въ немъ живѣйшее удивленіе. Адвокатъ сталъ припоминать, не видѣлъ ли онъ эту даму гдѣ нибудь еще прежде;
   -- Но не можетъ ли судъ уничтожить брачные контракты? спросила она, стоя на мѣстѣ и явно показывая, что послѣдняя часть толкованій Гелльвига наиболѣе касалась "ея подруги".
   -- Конечно не можетъ, если контракты эти совершены легально и вообще не имѣютъ въ себѣ ничего, противнаго существу брака, успокоивалъ адвокатъ.
   -- Ничего противнаго существу брака! Что это значитъ, осмѣлюсь спросить?
   -- А вотъ видите ли, могутъ случиться условія, совершенно неестественныя для брачнаго союза и дѣлающія изъ него безсодержательную иллюзію, напр.: избѣжаніе супружескаго сожительства, проживаніе порознь въ различныхъ мѣстахъ и т. п. Вѣдь на бѣломъ свѣтѣ это водится сплошь и рядомъ.
   -- Ну-съ, а насчетъ имущества?
   -- Тутъ ужь предоставляется полная свобода. Сами, значитъ, рѣшайте, что твое, и что мое. Всѣ такіе вопросы зависятъ отъ частныхъ интересовъ лицъ, и передъ вступленіемъ въ бракъ и заключеніемъ контракта всякій можетъ достаточно поразмыслить, дѣйствуетъ ли онъ себѣ въ ущербъ или на пользу...
   -- Весьма вамъ благодарна! проговорила дама, бросивъ искоса многозначительный взглядъ на край стола. Господину Гелльвигу такіе взгляды были понятны какъ нельзя лучше. Затѣмъ дама сняла съ балюстрады свой зонтикъ и вышла съ тою же поспѣшностью, съ какою прежде сюда явилась.
   На столѣ адвокатъ нашелъ двойной луидоръ.
   Но какъ ни подстрекало господина Гелльвига любопытство, однако онъ счелъ неприличнымъ и несогласнымъ съ его профессіей бѣжать стремглавъ чрезъ смежную комнату и слѣдить за дамой на улицѣ или даже выслать для этого одного изъ своихъ писцовъ. Онъ ограничился только покачиваньемъ головою, записалъ полученную имъ золотую монету въ приходную книгу и, принявъ во вниманіе, что время скоротечно -- о чемъ напоминала ему кукушка стѣнныхъ часовъ -- перешелъ къ слѣдующему очередному дѣлу о какомъ-то гумнѣ, насчетъ котораго два крестьянина никакъ не могли поладить между собою при покупкѣ и продажѣ усадьбы.
   

ГЛАВА II.

   А въ полѣ рѣзво защебетали ужь жаворонки и деревья въ первомъ, серебристомъ цвѣту, красовались надъ приземистыми холмиками, которыми обозначался волнистый переходъ горъ въ далекую равнину.
   Несмотря на нѣсколько фабрикъ, затрачивавшихъ для своей работы много воды и дровъ, вся окрестная мѣстность разстилалась роскошной, тучной пажитью. Тамъ и сямъ заботливо взлелѣянная почва уже зеленѣла первыми всходами или желтѣла рѣповымъ цвѣтомъ, распространявшимъ вокругъ свѣжій, пріятный запахъ. Еще недавно шелъ обильный дождь и оттого вся мѣстность -- съ виднѣвшимися тамъ и сямъ колокольными шпицами, ослѣпительно бѣлыми фермами, скрытыми въ лиственной зелени усадьбами -- ласкала зрѣніе необыкновенной свѣжестью красокъ.
   Дороги были неудобны для пѣшеходовъ. Чрезъ рѣку Иллигъ, стремительно протекавшую надъ массивными голышами, былъ перекинутъ узкій, деревянный мостъ; онъ не могъ служить для проѣзда всадниковъ и экипажей, но за то по этому пути изъ Бухенрида, промежъ пастбищъ, обнесенныхъ плетнями и заборами, пролегали для пѣшехода тропинки, которыми можно было сократить извилистые повороты большой битой дороги, проходившей внизу. Солнечные лучи послѣднихъ апрѣльскихъ дней еще не проникали сюда со всею силою. Наша дама, вывѣдавъ у встрѣчныхъ дорогу эту, кратчайшую къ ближнему городку Бурхгаузену, должно быть вовсе не думала щадить свое модное платье и изящныя ботинки. Часто приходилось ей совершенно оставлять скользкую глинистую дорогу и пробираться по окраинамъ луговъ, лишь бы только не падать. Но она, повидимому, ни на что не обращала особеннаго вниманія, вся отдавшись тревожнымъ мыслямъ, яростной внутренней борьбѣ. И вотъ она неслась все далѣе и далѣе, словно легкій, безсознательный древесный листъ, гонимый по волѣ вѣтра.
   Если еще прежде въ городкѣ таинственная госты возбудма всеобщее вниманіе, хотя и не откидывала вуаля, даже когда выспрашивала нумеръ дома всѣмъ извѣстнаго адвоката,-- то теперь всякій встрѣчный, глядя на нее, широко выпучивалъ изумленные глаза, словно то было какое-то странное, совершенно необычайное явленіе. Вотъ она робко пробирается чрезъ узкій мостъ, озираясь, не слѣдитъ ли кто нибудь за нею сзади, вотъ она изчезаетъ между узкими луговыми тропинками. Чрезъ ея лѣвую руку перекинута богатая турецкая шаль, шляпка украшена длиннымъ перомъ цапли, дама держитъ шелковый зонтикъ, съ ручкою изъ слоновой кости, покрытою изящной рѣзьбою; сверху свѣтло-коричневыхъ перчатокъ надѣты массивные золотые браслеты, осыпанные дорогими камнями; роскошное шелковое платье шелеститъ при этомъ пѣшемъ вояжѣ, порою поднимается вверхъ и даже затрудняетъ шаги дамы. Понятно, что все это, вмѣстѣ взятое, заставляло каждаго сдвигать плечами. Кто привѣтствовалъ ее поклономъ -- удостоивался легкаго киванья головою. Если это былъ болѣе или менѣе пристойно одѣтый прохожій, дама вскидывала на него подозрительный, боязливый взглядъ изъ-подъ роскошныхъ карихъ рѣсницъ.
   Время подходило къ полудню. Тамъ и сямъ по дорогѣ сидѣли рабочіе, совершая свою скромную обѣденную трапезу -- здѣсь подъ едва зазеленѣвшими ивами, дал