Голсуорси Джон
В помещичьем доме

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    The Country House.
    Перевод Э. К. Пименовой (1918)
    Главы I--VIII. Публикация романа (как и издание самого журнала "Русская мысль") была прервана из-за начала гражданской войны в России.

ВЪ ПОМѢЩИЧЬЕМЪ ДОМѢ.

Романъ Джона Голсуорси.

"The Country House" by John Galsworthy.

Съ англійскаго.

I.
Въ помѣстьѣ Уорстедъ Скинезъ.

   Это было вечеромъ, въ октябрѣ 1891 года, въ понедѣльникъ. Экипажи владѣльца помѣстья Уорстедъ Скинезъ, мистера Гораса Пендайса, монополизировали все свободное пространство у подъѣзда маленькой желѣзнодорожной станціи, освѣщенное единственнымъ фонаремъ, горѣвшимъ у входа. Важно возсѣдая на своемъ высокомъ сидѣніи, главный кучеръ мистера Пендайса точно олицетворялъ собой англійскую феодальную систему. Его широкое лицо съ сѣдыми бакенбардами и плотно сжатыми губами, освѣщенное красноватымъ сіяніемъ газоваго рожка, выражало самодовольство, и ни малѣйшаго нетерпѣнія на немъ не было замѣтно. Лакей и грумъ въ длинныхъ ливреяхъ съ серебряными пуговицами и высокихъ шляпахъ съ загнутыми полями разговаривали на платформѣ въ ожиданіи прихода вечерняго поѣзда. Лакей вынулъ изъ кармана листокъ блокъ-нота и слегка гнусавымъ насмѣшливымъ тономъ сталъ читать вслухъ инструкціи своего господина, касающіяся пріема гостей и распредѣленія комнатъ въ помѣщичьемъ домѣ. Грумъ, краснощекій юноша, разсѣянно слушалъ его, занятый своими мыслями.
   -- Если лошадь мистера Джорджа выиграетъ на скачкахъ въ среду, то пятьдесятъ фунтовъ будутъ у меня въ карманѣ,-- замѣтилъ онъ.
   Лакей ничего не отвѣтилъ, продолжая читать:
   -- Мистеръ Джофъ Уинслоу и миссисъ Уинслоу -- голубая комната и гардеробная. Для горничной -- прилегающая каморка.
   Мистеру Джорджу предназначается бѣлая комната. Миссисъ Джасперъ Белью -- золотистая. Капитану -- красная комната, генералу Пендайсу -- розовая. Для его лакея -- комната на чердакѣ. На оборотной сторонѣ написано: зеленая комната въ правомъ флигелѣ предназначается для мистера Фокслея. Ну, отъ него мало толку! Возьметъ все, что можетъ, а не дастъ ничего! Но онъ хорошо стрѣляетъ. Оттого и приглашаютъ его всюду.
   Изъ-за темно-зеленой завѣсы деревьевъ показался поѣздъ.
   На платформу вышли первые пассажиры: два пастуха въ фризовыхъ кафтанахъ, съ длинными палками [въ рукахъ, распространявшіе вокругъ себя запахъ навоза и плохого табаку. За ними, стараясь держаться какъ можно подальше отъ нихъ, показались гости мистера Пендайса. Они медленно выходили одинъ за другимъ, направляясь къ экипажамъ и устремивъ неподвижный взглядъ впередъ, точно боясь смотрѣть по сторонамъ и узнать другъ друга.
   Высокій господинъ въ мѣховомъ пальто, жена котораго, тоже высокая женщина, держала въ рукахъ шагреневый мѣшочекъ, отдѣланный серебромъ, тотчасъ же обратился къ важному кучеру:
   -- Здравствуйте, Бенсонъ. Какъ поживаете? Мистеръ Джорджъ говоритъ, что капитанъ Пендайсъ не можетъ пріѣхать раньше половины десятаго. Я думаю, въ такомъ случаѣ...
   Чей-то звонкій, молодой голосъ, внезапно раздавшійся въ холодномъ вечернемъ туманѣ, прервалъ его рѣчь:
   -- О, нѣтъ, благодарю васъ!... Я предпочитаю ѣхать въ шарабанѣ.
   Какая-то дама, окутанная бѣлой вуалью, сквозь которую, однако, проницательный взглядъ мистера Джофрея Уинслоу успѣлъ разглядѣть блестящіе глаза, спустилась со ступенекъ крыльца, сопровождаемая лакеемъ, несшимъ ея ручной багажъ, и быстро вскочила на подножку шарабана. Но тотчасъ же вслѣдъ затѣмъ она обернулась и сказала:
   -- Тутъ есть еще одно мѣсто, Джорджъ.
   Джорджъ Пендайсъ поспѣшилъ къ ней и усѣлся въ шарабанъ возлѣ нея. Раздался стукъ колесъ, и шарабанъ быстро покатился по дорогѣ.
   Мистеръ Джофрей Уинслоу снова обратился къ кучеру:
   -- Кто это такая, Бенсонъ?
   -- Миссисъ Джасперъ Белью, сэръ,-- отвѣчалъ кучеръ, почтительно нагнувшись къ нему, словно желая сообщить ему что-то конфиденціальнымъ образомъ.
   -- Но я думалъ, что они не...
   -- Да, сэръ, они не...
   Кучеръ не договорилъ фразы.
   -- А!...
   Изнутри кареты раздался голосъ, позвавшій его?
   -- Что же ты не идешь, Джофъ?
   Достопочтенный Джофрей Уинслоу полѣзъ въ карету, а за нимъ послѣдовали мистеръ Фокслей и генералъ Пендайсъ.
   Помѣстье, доставшееся въ наслѣдство мистеру Горасу Пендайсу, нѣкогда приносило хорошій доходъ, когда сдавалось въ аренду мелкими участками. Фермеры, предоставленные самимъ себѣ, благоденствовали и аккуратно платили аренду. Но съ тѣхъ поръ какъ владѣлецъ его, Горасъ Пендайсъ, сталъ вводить въ своемъ имѣніи образцовое хозяйство, оно начало приносить небольшіе убытки. По счастью, Пендайсъ имѣлъ доходъ, независимый отъ этого имѣнія. Онъ былъ убѣжденъ, что индивидуализмъ вредитъ Англіи, и поэтому задался цѣлью искоренить этотъ порокъ у своихъ фермеровъ. Онъ старался внушить имъ свои собственные вкусы, планы и чувства и, такъ сказать, замѣнить ихъ собственную индивидуальность своей индивидуальностью. Теряя вслѣдствіе этого свои доходы съ имѣнія, онъ доказывалъ свою любимую теорію, что чѣмъ выше индивидуализмъ, тѣмъ безплоднѣе жизнь общины. Если же ему указывали на его ошибки, то онъ начиналъ сердиться, потому что самъ вовсе не считалъ себя индивидуалистомъ, а говорилъ, что онъ -- коммунистъ, исповѣдующій торійскіе взгляды. Онъ былъ противникомъ какихъ бы то ни было измѣненій въ существующемъ порядкѣ вещей и всего больше любилъ говорить о себѣ и о своемъ помѣстьѣ. По наружности онъ былъ человѣкомъ старой школы, держался прямо, носилъ бакенбарды и усы, опущенные внизъ, широкій галстукъ и широкополый сюртукъ. Никогда не курилъ.
   Въ этотъ день мистеръ Горасъ Пендайсъ сидѣлъ, какъ всегда, во главѣ обѣденнаго стола, заваленнаго цвѣтами, имѣя своими сосѣдками миссисъ Уинслоу и миссисъ Белью. Трудно было представить себѣ большій контрастъ, чѣмъ тотъ, который представляли его тощая, длинная фигура и двѣ прекрасныя дамы, сидѣвшія по обѣимъ его сторонамъ. На лицѣ миссисъ Уинслоу застыло выраженіе величаваго спокойствія, столь типичное для представителей британской аристократіи. Никогда никакія душевныя волненія не отражались на ея лицѣ, и ужъ это одно служило доказательствомъ ея прекраснаго воспитанія. Неизвѣстно, какія были бы послѣдствія, если бы вдругъ подъ вліяніемъ сильнаго душевнаго волненія ей измѣнило ея обычное спокойствіе. Но выраженіе ея лица всегда оставалось одинаковымъ. Увѣряютъ, что оно не измѣнилось даже тогда, когда у нея родился ея первенецъ. Зато другая сосѣдка мистера Пендайса, очаровательная миссисъ Белью, хорошенькая женщина съ зеленовато-сѣрыми глазами, составляла въ этомъ отношеніи полнѣйшую противоположность съ миссисъ Уинслоу. Въ ней не было и слѣда чопорности, и поэтому даже лучшія представительницы ея пола взирали на нее съ инстинктивнымъ неодобреніемъ. Въ самомъ дѣлѣ, вѣдь женщина въ ея нѣсколько двусмысленномъ положеніи, не живущая съ мужемъ, должна была бы избѣгать всего, что такъ или иначе останавливаетъ на ней вниманіе общества! А между прочимъ, природа какъ нарочно наградила ее такой наружностью, которая невольно привлекала взоры. О ней всегда много говорили. Когда, годъ тому назадъ, она разсталась со своимъ мужемъ, капитаномъ Белью, то всѣ увѣряли, что это произошло лишь отъ того, что они порядкомъ-таки надоѣли другъ другу. Говорили также, что она поощряетъ ухаживанія Джорджа, старшаго сына мистера Пендайса.
   Лэди Мальденъ сказала миссисъ Уинслоу, когда онѣ обѣ сошли въ гостиную передъ самымъ обѣдомъ:
   -- Какая странная эта миссисъ Белью! Она никогда не нравилась мнѣ. Женщина въ ея положеніи должна соблюдать большую осторожность, какъ можно меньше заставлять говорить о себѣ. Вообще я не понимаю, почему Пендайсы пригласили ее въ то время, когда ея мужъ остается въ помѣстьѣ, въ Фёрсѣ, тутъ по сосѣдству. Притомъ же она находится въ очень стѣсненныхъ обстоятельствахъ. И она даже не скрываетъ этого. Мнѣ кажется, она стала почти авантюристкой.
   -- Но вѣдь она что-то вродѣ кузины миссисъ Пендайсъ,-- отвѣчала миссисъ Уинслоу.-- Пендайсы въ роднѣ тутъ со всѣми. Ѳто такъ несносно! Никогда вѣдь не знаешь...
   -- Вы знали ее, когда она жила тамъ, въ Фёрсѣ?-- спросила лэди Мальденъ.-- Я ненавижу женщинъ, которыя такъ скачутъ на лошади. Она и ея мужъ всегда были удивительно безразсудны. Только и разговоровъ было, что объ ея искусствѣ ѣздить верхомъ, брать препятствія и тому подобное. Она держала пари и участвовала въ скачкахъ. Я увѣрена, что Джорджъ Пендайсъ влюбленъ въ нее. Онъ слишкомъ часто видѣлся съ нею въ городѣ. Она одна изъ тѣхъ женщинъ, за которыми всегда мужчины бѣгаютъ...
   Горасъ Пендайсъ, сидя во главѣ обѣденнаго стола, гдѣ передъ каждымъ гостемъ лежало меню, тщательно написанное его старшей дочерью, обратился къ своей сосѣдкѣ, миссисъ Белью, принимаясь ѣсть поданный ему супъ:
   -- Этотъ супъ напоминаетъ мнѣ вашего дорогого старика-отца,-- сказалъ онъ.-- Вашъ отецъ чрезвычайно любилъ этотъ супъ... Я очень уважалъ вашего отца. Это былъ замѣчательный человѣкъ... Я всегда говорилъ, что онъ былъ самымъ рѣшительнымъ человѣкомъ, какого только я встрѣчалъ въ жизни послѣ моего отца. А вѣдь мой отецъ былъ самымъ упрямымъ человѣкомъ во всѣхъ трехъ королевствахъ!
   Горасъ Пендайсъ часто употреблялъ въ разговорѣ слова "въ трехъ королевствахъ", упоминая при этомъ иногда, что его бабушка происходила изъ рода Ричарда III, а его дѣдушка велъ свой родъ отъ корнвалійскихъ великановъ, "одинъ изъ которыхъ, прибавлялъ Пендайсъ съ пренебрежительной улыбкой, перебросилъ однажды корову черезъ заборъ!"
   -- Вашъ отецъ былъ слишкомъ большой индивидуалистъ, миссисъ Белью,-- продолжалъ Пендайсъ.-- Мнѣ пришлось много имѣть дѣла съ индивидуализмомъ при управленіи моимъ помѣстьемъ, и я пришелъ къ убѣжденію, что индивидуалистъ никогда не бываетъ доволенъ. Мои арендаторы имѣютъ все, что имъ нужно, но удовлетворить ихъ невозможно. Одинъ изъ нихъ по имени Пикокъ,-- самый упрямый и ограниченный человѣкъ. Конечно, я не уступаю ему ни въ чемъ. Но если-бъ я предоставилъ ему свободу, то онъ вернулся бы къ старымъ временамъ и сталъ бы вести хозяйство по-своему. Онъ хотѣлъ бы купить у меня этотъ участокъ и ввести тамъ старинную, никуда негодную систему фермерскаго хозяйства. Говоритъ, что его дѣдъ такъ велъ его. Онъ именно такого сорта человѣкъ. А я ненавижу индивидуализмъ! Это онъ губитъ. Англію. Вы нигдѣ не найдете лучшихъ коттеджей и лучшихъ фермерскихъ строеній, чѣмъ въ моемъ помѣстьѣ. Я стою за централизацію. Смѣю думать, что вы знаете, какъ я называю себя? "Тори-коммунистъ!" По-моему, это партія будущаго. А девизъ вашего отца: "Каждый самъ за себя". Въ сельскомъ хозяйствѣ это не годится. Помѣщикъ и арендаторъ должны работать вмѣстѣ... Вы поѣдете съ нами въ Ньюмаркетъ въ среду? Джорджъ отправилъ свою лошадь на скачки въ Рутландшайръ. Очень хорошая лошадь. Но я радъ,, что онъ не держитъ пари. Если я ненавижу что-нибудь на свѣтѣ, такъ это игру на скачкахъ!
   Миссисъ Белью искоса взглянула на него, и по ея полнымъ пунцовымъ губкамъ скользнула ироническая усмѣшка. Но мистеръ Пендайсъ не замѣтилъ этого, занятый своимъ супомъ. Когда же онъ кончилъ и собирался возобновить разговоръ, то увидалъ, что миссисъ Белью уже оживленно бесѣдовала съ его сыномъ. Недовольный этимъ, мистеръ Пендайсъ обратился къ другой своей сосѣдкѣ. Миссисъ Уинслоу отвѣчала односложно. Ея вниманіе всегда было автоматическимъ, равнодушнымъ. Она не хотѣла утруждать себя излишнимъ напряженіемъ своихъ умственныхъ способностей или стараніемъ понять мысли и настроеніе своего собесѣдника. Но мистеръ Пендайсъ былъ доволенъ. Она слушала его, и это было достаточно для него.
   -- Деревня мѣняется,-- говорилъ онъ ей,-- мѣняется съ каждымъ днемъ. Дворянскіе дома уже не такіе, какими они были прежде. Великая отвѣтственность лежитъ на насъ, на лэндлордахъ. Если мы уйдемъ, то все рушится...
   Въ самомъ дѣлѣ, что могло быть привлекательнѣе жизни въ его сельскомъ домѣ? И мистеръ Пендайсъ считалъ такую жизнь единственно правильной. Онъ смотрѣлъ на нее, какъ на долгъ,, къ которому его обязывало его собственное происхожденіе. Это была простая, здоровая жизнь, но въ то же время роскошно обставленная и комфортабельная. Онъ съ огорченіемъ думалъ о милліонахъ людей, живущихъ въ городахъ въ непрекращающейся борьбѣ другъ съ другомъ и вырывающихъ другъ у друга добычу. Ряды домовъ городскихъ предмѣстій, гдѣ ютились рабочіе со своими семьями, внушали ему отвращеніе своимъ невзрачнымъ видомъ. Онъ ненавидѣлъ городскую жизнь, но онъ не былъ богатымъ человѣкомъ и не могъ поэтому жить въ своемъ помѣстьѣ такъ широко, какъ бы хотѣлъ. Его доходъ не превышалъ десяти тысячъ фунтовъ.
   Начало охотничьяго сезона въ Уорстедъ Скинезѣ обыкновенно совпадало со скачками въ Ньюмаркетѣ, и хотя мистеръ Пендайсъ ненавидѣлъ игру, но ему нравилось выдавать себя за человѣка, интересующагося спортомъ ради спорта. Онъ, въ самомъ дѣлѣ, гордился тѣмъ, что его сынъ имѣлъ хорошую лошадь, пріобрѣтенную имъ сравнительно за недорогую цѣну, и посылалъ ее на скачки только ради спорта.
   Гости приглашались въ Уорстедъ Скинезъ съ большимъ выборомъ. За столомъ по правую руку миссисъ Уинслоу сидѣлъ Томасъ Брендуайтъ, владѣлецъ яхты, занимающій видное положеніе въ финансовомъ мірѣ, игнорировать которое было невозможно, а рядомъ съ нимъ миссисъ Гуссель Баркеръ, жена пастора, который долженъ былъ участвовать въ завтрашней охотѣ, но на скачкахъ никогда не появлялся. Лицо миссисъ Баркеръ сохраняло трогательное выраженіе, свойственное лицамъ многихъ англійскихъ женщинъ, неуклонно выполняющихъ свой долгъ, подчасъ весьма тяжелый. Такія женщины, слегка застѣнчивыя, простыя, искреннія и преисполненныя симпатіи къ людямъ, всегда бываютъ окружены дѣтьми, инвалидами и стариками, ищущими въ нихъ поддержки. Въ блестящихъ глазахъ такихъ женщинъ замѣтна тревога, но онѣ стойко переносятъ всѣ испытанія, выпадающія на ихъ долю. Сосѣдомъ миссисъ Баркеръ за столомъ былъ Джильбертъ Фокслей, чрезвычайно искусный охотникъ, уничтожавшій всѣ сорта птицъ и звѣрей съ одинаковой ловкостью и очень цѣнимый по этой причинѣ собственниками охоты, но обладающій очень небольшимъ доходомъ, что было, впрочемъ, его единственнымъ недостаткомъ въ глазахъ мѣстныхъ землевладѣльцевъ. Джильбертъ Фокслей почти совсѣмъ не разговаривалъ со своей сосѣдкой, миссисъ Брендуайтъ, предоставивъ занимать ее генералу Пендайсу, ея сосѣду съ другой стороны.
   Если-бъ Чарльзъ Пендайсъ родился годомъ раньше своего брата Гораса, а не послѣ него, то онъ наслѣдовалъ бы Уорстедъ Скинезъ, а Горасу пришлось бы служить въ арміи. Но судьба судила иначе. Дослужившись почти незамѣтно для себя до чина генералъ-майора, Чарльзъ Пендайсъ вышелъ въ отставку съ пенсіей. Онъ могъ бы, если-бъ хотѣлъ, избрать духовную карьеру, но къ ней онъ не чувствовалъ призванія, и поэтому приходъ, который принадлежалъ семьѣ Пендайсовъ, отошелъ къ побочной вѣтви этой фамиліи. Чарльзъ Пендайсъ былъ холостъ и жилъ одинъ, со своимъ лакеемъ, вблизи своего клуба въ Пэлль-Мэлль Стритъ. Онъ не женился именно потому, что былъ младшимъ братомъ и не наслѣдовалъ помѣстья Уорстедъ Скинезъ. Въ его лицѣ и манерахъ замѣчалось какое-то смутное недовольство. Онъ хотя и безсознательно, но чувствовалъ себя обиженнымъ той системой, часть которой составлялъ всю свою жизнь. Его сосѣдка, лэди Мальденъ, пользовалась большой извѣстностью въ Лондонѣ за устраиваемыя ею для рабочихъ чайныя собранія. Она никогда не позволяла себѣ никакихъ вольностей и отступленій отъ правилъ, ни въ какомъ отношеніи, говорила всегда рѣшительнымъ тономъ и не смягчала своихъ выраженій. Ея супругъ, сэръ Джемсъ, именно ей былъ обязанъ своими реакціонными взглядами въ женскомъ вопросѣ.
   Достопочтенный мистеръ Джофрей Уинслоу, сидя возлѣ хозяйки, разсказывалъ ей о балканскихъ провинціяхъ, откуда онъ недавно возвратился. Его лицо норманскаго типа, съ правильными, красивыми чертами, выражало полное удовлетвореніе, что отражалось также и въ его разговорѣ, и въ непринужденной любезности его обращенія. Всѣ знали, что современемъ онъ займетъ мѣсто своего отца, лорда Монтроссора, въ палатѣ лордовъ.
   Большой портретъ хозяйки дома висѣлъ надъ буфетомъ, въ концѣ комнаты, и хотя онъ былъ написанъ моднымъ художникомъ, но тѣмъ не менѣе этотъ художникъ сумѣлъ уловить "нѣчто" въ выраженіи ея лица. Ея темные волосы посѣдѣли, но она еще не была старухой. Она вышла замужъ девятнадцати лѣтъ, и теперь ей было 52 года. Лицо у нея было продолговатое и очень блѣдное. Тонкія, дугообразныя брови были слегка приподняты, а въ ея темно-сѣрыхъ глазахъ, которые казались почти черными, когда она волновалась, свѣтилось выраженіе трогательной кротости и трогательнаго ожиданія. Но художникъ кромѣ того подмѣтилъ въ ея лицѣ черты, составлявшія ея особенность, ея внутреннее, врожденное чутье, которое заставляло ее угадывать и чувствовать многое. Голосъ у нея былъ тихій, пріятнаго тембра, а ея длинныя прозрачныя руки считались доказательствомъ ея происхожденія изъ стариннаго рода Тоттериджей. Чудныя старинныя кружева украшали ея вечерній туалетъ. Недалеко отъ нея Би Пендайсъ, ея старшая дочь, разговаривала о лошадяхъ и охотѣ съ сэромъ Джемсомъ Мальденъ. Вообще Би рѣдко разговаривала о чемъ-нибудь другомъ. Она не была красива, и, повидимому, сознаніе этого факта было причиной ея застѣнчивости. Но у нея была симпатичная наружность, и она казалась доброй и готовой все сдѣлать для другихъ. Ея сосѣдъ за столомъ, сэръ Джемсъ, былъ мировымъ судьей, полковникомъ милиціи и реакціонеромъ отчасти потому, что побаивался своей супруги, лэди Мальденъ. Онъ былъ также грозой всѣхъ пьяницъ и суровымъ поборникомъ трезвости. Ректоръ Уорстедъ Скинеза, преподобный Гуссель Баркеръ, обладалъ внушительными манерами и въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ былъ типичнымъ священникомъ. Онъ не допускалъ самостоятельности мнѣній у своихъ прихожанъ, находя это опаснымъ. Свои же мнѣнія онъ всегда высказывалъ самымъ категорическимъ, рѣшительнымъ образомъ, и тотъ, кто осмѣливался оспаривать ихъ, получалъ отъ него презрительный отвѣтъ, высказанный такимъ тономъ, что всѣ слушатели должны были убѣдиться въ безнравственности человѣка, отважившагося спорить съ ректоромъ. Ректоръ былъ пріятнымъ и веселымъ собесѣдникомъ, хорошимъ игрокомъ въ крикетъ, рыболовомъ и охотникомъ, хотя, какъ онъ говорилъ, у него не было времени заниматься этими видами спорта. Въ приходѣ онъ былъ популяренъ. Отвергая вмѣшательство въ свѣтскія дѣла, онъ тѣмъ не менѣе внимательно слѣдилъ за образомъ мыслей своихъ прихожанъ, всячески поощряя ихъ поддерживать существующій порядокъ, т.-е. Британскую имперію и англиканскую церковь. Его приходъ былъ наслѣдственнымъ въ его семьѣ, но онъ обладалъ и собственными средствами, что было счастьемъ для него, имѣющаго большую семью. Его сосѣдкой за столомъ была Нора, младшая изъ двухъ дочерей Пендайса, отличавшаяся гораздо болѣе рѣшительными манерами, нежели ея старшая сестра Би. Джорджъ, старшій сынъ Пендайса, сидѣлъ возлѣ Норы, съ другой стороны. Это былъ молодой человѣкъ средняго роста, съ гладко выбритымъ лицомъ и сѣрыми глазами, безукоризненно одѣтый и тщательно причесанный. Такихъ, какъ онъ, типичныхъ молодыхъ англичанъ, можно всегда видѣть въ Пикадилли, во всякое время дня и ночи. Онъ долженъ былъ служить въ гвардіи, но не попалъ туда, потому что не могъ сдать нужнаго экзамена, хотя и не по своей винѣ, а вслѣдствіе врожденнаго недостатка рѣчи. Будь онъ младшимъ братомъ, то, вѣроятно, выполнилъ бы традиціи Пендайсовъ и поступилъ бы въ армію. Вмѣсто него это сдѣлалъ его братъ, Джеральдъ, теперь уже получившій чинъ капитана. Джорджъ жилъ въ своемъ клубѣ, въ городѣ, на субсидію въ 600 фунтовъ, получаемую отъ отца, и его часто можно было видѣть сидящимъ у окна клуба и читающимъ "Руководство для любителей конскихъ скачекъ" Руффа.
   Просмотрѣвъ меню, которое онъ держалъ въ рукѣ, Джорджъ обвелъ взоромъ сидящихъ за столомъ. Елена Белью разговаривала съ его отцомъ, слегка повернувшись къ нему своимъ бѣлымъ плечикомъ. Она была очень видная, красивая женщина, что и давало поводъ людямъ говорить, что ея красота слишкомъ замѣтна, а это не годится въ ея положеніи,-- женщины, живущей въ разлукѣ съ мужемъ. У нея были прелестные сѣрые, съ зеленоватымъ оттѣнкомъ глаза, окаймленные длинными темными рѣсницами и сіяющіе какимъ-то особеннымъ холоднымъ блескомъ. Во взглядѣ Джорджа, устремленномъ на нее, было что-то трогательное, какъ будто онъ, противъ своей воли, вынужденъ былъ смотрѣть на нее. Это продолжалось уже цѣлое лѣто, но онъ до сихъ поръ не зналъ, какъ она относится къ нему. Порой ему казалось, что она любитъ его, а въ другой разъ она обращалась съ нимъ такъ, что у него исчезала всякая надежда. Вначалѣ это была только игра, но теперь она стала для него серьезнымъ дѣломъ, и въ этомъ-то и заключался трагизмъ его положенія. Онъ лишился того душевнаго покоя, который такъ необходимъ въ жизни. Всѣ его мысли были поглощены ею. Не была ли она одной изъ тѣхъ женщинъ, которыя любятъ возбуждать восхищеніе мужчинъ, но ничего не даютъ взамѣнъ? Или она ждала, чтобы закрѣпить его чувство? Это все было загадкой, надъ которой онъ день и ночь ломалъ голову, не находя рѣшенія. Для такого человѣка, какъ Джорджъ Пендайсъ, не привыкшаго отказывать себѣ ни въ чемъ и девизомъ котораго было "жить и наслаждаться", подобное томленіе было особенно мучительно. Онъ ни на минуту не могъ отдѣлаться отъ этого чувства и не видѣлъ никакого исхода. Онъ зналъ Елену, когда она жила съ мужемъ въ Фёрсѣ, видалъ ее много разъ на охотѣ, но страсть его разгорѣлась только въ теченіе послѣдняго лѣта. Она вспыхнула внезапно, какъ результатъ флирта на одномъ танцовальномъ вечерѣ. Городской житель, подобный Джорджу, не имѣетъ привычки заниматься собственнымъ психологическимъ анализомъ. Онъ воспринимаетъ свои ощущенія съ трогательной простотой. Если онъ голоденъ, то принимается за ѣду, если испытываетъ жажду, то пьетъ, не задумываясь о томъ, почему онъ голоденъ и отчего ощущаетъ жажду. Этическая сторона разныхъ вопросовъ никогда не безпокоила его. Мысль, что онъ добивается замужней женщины, не живущей съ мужемъ, не смущала его совѣсти. Что выйдетъ изъ этого потомъ, какія могутъ быть дурныя и непріятныя послѣдствія такой любовной исторіи, это было вопросомъ будущаго. Безпокойство, которое онъ ощущалъ, носило гораздо болѣе простой, примитивный характеръ. Онъ только чувствовалъ, что его увлекаетъ теченіе, настолько могучее, что онъ бороться съ нимъ не въ состояніи.
   Онъ разслышалъ слова отца:
   -- Да, да! Какая непріятность для Свитенгэмовъ!-- говорилъ мистеръ Пендайсъ.-- Молодому человѣку пришлось выйти изъ арміи. Не понимаю, что думалъ старикъ Свитенгэмъ? Вѣдь онъ не могъ не знать, что его сынъ раненъ? А Бетани остается, повидимому, въ сторонѣ. Но, безъ сомнѣнія, лэди Рози заслуживаетъ порицанія во всякомъ случаѣ!
   Миссисъ Белью улыбнулась.
   -- Мои симпатіи всегда были на сторонѣ лэди Рози. Что вы скажете, Джорджъ?-- спросила она.
   Джорджъ нахмурился.
   -- Я всегда считалъ Бетани осломъ,-- отвѣтилъ онъ.
   -- Джорджъ безнравственный человѣкъ,-- возразилъ мистеръ Пендайсъ.-- Всѣ современные молодые люди безнравственны. Я замѣчаю это все больше и больше... Вы больше не охотитесь, какъ я слышалъ?-- обратился онъ къ своей сосѣдкѣ.
   Миссисъ Белью вздохнула.
   -- Гдѣ же я буду охотиться?-- отвѣчала она.
   -- Ахъ, да, вы живете въ Лондонѣ! Ну, Лондонъ вѣдь портитъ всѣхъ. Люди перестаютъ интересоваться охотой, сельскимъ хозяйствомъ, которымъ они раньше занимались" Я совсѣмъ не могу удержать здѣсь Джорджа. Впрочемъ, я не настаиваю на томъ, чтобы онъ надѣвалъ на себя это ярмо. Молодость должна взять свое.
   Пофилософствовавъ еще немного на эту тему, Пендайсъ снова принялся за ѣду. Но ни миссисъ Белью, ни Джорджъ не послѣдовали его примѣру. Она сидѣла, опустивъ глаза, и мягкая усмѣшка скользила по ея губамъ. Джорджъ былъ серьезенъ. Въ глазахъ его свѣтилась глубокая и страстная тоска. Онъ поперемѣнно взглядывалъ то на свою мать, то на Елену Белью, которая продолжала молча смотрѣть на свою тарелку. Но вдругъ, словно тайный магическій токъ пробѣжалъ отъ сына къ матери надъ столомъ, уставленнымъ цвѣтами, и миссисъ Пендайсъ, взглянувъ на Джорджа, ласково и кротко улыбнулась ему.
   

II.
На охотничьемъ полѣ.

   За столомъ, накрытымъ для завтрака, сидѣлъ мистеръ Пендайсъ. Онъ ѣлъ методически, молча, только что выполнивъ, какъ глава семьи, обрядъ утренней семейной молитвы. Около него, съ правой стороны, лежала пачка полураскрытыхъ писемъ, которыя онъ долженъ былъ прочесть послѣ завтрака. На всемъ лежалъ отпечатокъ спокойнаго довольства, но даже въ молчаніи Пендайса чувствовался все-таки его властный авторитетъ. Казалось, онъ говорилъ каждымъ своимъ взглядомъ: "Будьте безъ церемоніи, одѣвайтесь, какъ хотите, сидите, гдѣ хотите, кушайте, что хотите, пейте чай или кофе, но только...!" Вотъ это "но" какъ будто повторялось въ каждой его фразѣ, въ каждомъ его взглядѣ, и всѣ безсознательно приноравливались къ нему.
   Миссисъ Пендайсъ сидѣла противъ него, на другомъ концѣ стола, передъ серебрянымъ чайникомъ, изъ-подъ крышки котораго струился паръ. Ея тонкія, блѣдныя руки все время находились въ движеніи, наливая и передавая чашки, а губы произносили фразы, обращенныя къ тому или иному гостю. На маленькой фарфоровой тарелочкѣ возлѣ нея лежалъ кусочекъ поджареннаго бѣлаго хлѣба. Два раза она отламывала отъ него кусочекъ, намазывала масломъ, готовясь поднести къ рту, но тотчасъ же клала обратно на тарелку, такъ какъ надо было снова приниматься за свои хозяйскія обязанности. Только на минуту она отвлеклась, и глаза ея остановились на Еленѣ Белью, точно она хотѣла сказать ей: "Какъ вы прелестны сегодня, моя дорогая!" Затѣмъ она снова взяла сахарные щипчики, и взоръ ея обратился къ чашкамъ.
   На длинномъ буфетѣ, накрытомъ бѣлой скатертью, были разставлены разныя кушанья, которыя обыкновенно подаются въ такихъ помѣщичьихъ домахъ, гдѣ разводятъ животныхъ для собственнаго стола. На одномъ концѣ стояло блюдо съ паштетомъ изъ дичи, а на другомъ -- четыре холодныя куропатки въ различной стадіи разложенія. Позади мясныхъ яствъ въ серебряной корзинкѣ ажурной работы лежали грозди синяго и зеленаго винограда и серебряный ножъ для срѣзанія ягодъ. Этотъ ножъ уже никуда не годился, онъ былъ совершенно тупой, но онъ когда-то принадлежалъ Тоттериджамъ и на немъ былъ выгравированъ ихъ гербъ. Въ комнатѣ не было слугъ, но по временамъ открывалась боковая дверь и оттуда появлялся слуга, приносившій что-нибудь. Очевидно, слуги ждали за дверью, когда ихъ позовутъ. Иногда изъ-за стола вставалъ кто-нибудь изъ мужчинъ, держа салфетку въ рукахъ, и, обращаясь къ дамѣ, спрашивалъ: "Не принести ли вамъ чего-нибудь изъ буфета?" Если дама отказывалась, то онъ шелъ къ буфету и наполнялъ собственную тарелку. Три собаки бродили вокругъ стола, нюхая воздухъ, пропитанный запахомъ яствъ. Въ комнатѣ стоялъ гулъ голосовъ. Всѣ разговоры вертѣлись около охоты, собакъ, удачныхъ и неудачныхъ выстрѣловъ и т. д. Когда всѣ кончили ѣсть, то внезапно наступило молчаніе, точно истощились всѣ темы разговоровъ и каждому, насытившись, хотѣлось поскорѣе уйти отъ стола съ остатками пищи. Наконецъ, мистеръ Пендайсъ, доѣвъ свою послѣднюю вѣтку винограда и вытеревъ ротъ салфеткой, сказалъ:
   -- У васъ остается еще четверть часа, джентльмены. Мы выступаемъ въ четверть одиннадцатаго.
   Миссисъ Пендайсъ, оставшись одна за столомъ, принялась, наконецъ, за свой кусокъ поджареннаго хлѣба. Но онъ уже простылъ и сталъ невкуснымъ, поэтому она раздѣлила его "милымъ собачкамъ" и, подозвавъ къ себѣ сына, сказала:
   -- Джорджъ! Я вижу, что твой зеленый охотничій галстукъ уже никуда не годится. Надо тебѣ сдѣлать новый... Ты имѣешь извѣстія