Гофмансталь Гуго
Рыцарская история

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

[]

[]

Гуго фон Гофмансталь.
Рыцарская история

   22-го июля 1848 года, в шесть часов утра -- рота второго эскадрона вальпаденского кирасирского полка в числе 107 кавалеристов под предводительством полководца барона Рофрано оставила казармы в Алессандро и направилась к Милану. Над широким, сочным ландшафтом царила величавая тишина. С вершин отдаленных гор утренние облака подымались, словно столбы дыма к светлому небу. Между деревьями вырисовывались деревенские хижины и церкви. Не успела еще рота отойти и двух миль, как на полях заблестели ружья и навстречу ей шел неприятельский отряд. Рота выстроилась у большой дороги и приготовилась к атаке.
   Пули жужжали и свистели над ней. Они со своей стороны стреляли и разогнали один из неприятельских отрядов.
   То были воины легиона Манараса в странных головных уборах.
   Пленных поручили корпорации и восьми общинам и распорядились о высылке их подальше. Перед великолепной виллой, у входа в которую, росли примитивные кипарисы -- показались подозрительные тени неприятельского лагеря.
   Поручик Антон Лерх выждал момент, взял с собой двенадцать человек, вооруженных щитами, окружил окна виллы и захватил в плен восемнадцать студентов легиона Пизы. Это были, прекрасно воспитанные юноши с белыми, нежными руками и длинными волосами.
   Через полчаса рота захватила человека, носившего одежду горного жителя. Своим беспечным видом и медлительностью движений, он возбудил подозрение. В подкладке его платья были найдены детальные планы устройства корпуса, всех позиций 73 армии и др. Около десяти часов утра роте попалось целое стадо овец.
   Тотчас же вслед за этим, им прорезал путь неприятельский полк, занявший позиции за невысокой, кладбищенской оградой.
   Все солдаты левого фланга лейтенанта графа Траутзона перепрыгнули через ограду, спугнули растерявшихся неприятелей из-за могил. Большая часть из них скрылась в церковь, а оттуда через дверь алтаря в густой лес, где и нашли свое спасение. Двадцать девять новых пленных оказались неаполитанскими волонтерами, находившимся под предводительством священников-офицеров.
   Из роты был убит один и слегка ранен поручик Вортрубек.
   Его отправили в главные казармы. Пленных также отправили назад.
   После того, как были преодолены, таким образом, всякого рода препятствия, наш полководец вступил со своим полком в ворота большого, прекрасного, совершенно обезоруженного города Милана. Недалеко от городских ворот в окне нижнего этажа вновь построенного деревянного дома, поручику Лерху показалось, как будто, знакомое женское лицо. Он повернулся в седле и взглянул в ту сторону. Тотчас же лошадь его ступила в какое-то углубление. Он остановил лошадь, подождал, пока полк пройдет впереди него и повернул лошадь по направлению к тому дому.
   Едва только он сошел с лошади и подошел к двери дома, как дверь раскрылась и он увидел впереди себя молодую, полную женщину. В глубине виднелась светлая комната с большими, выходящими в сад окнами. Еще дальше у стены виднелась широкая кровать и портьера, сквозь которую поручик успел заметить быстро отскочившего назад пожилого мужчину. Поручик вспомнил имя этой женщины, а в связи с этим еще многое другое. А именно, что она была вдовой или разведенной женой кроатского унтер-офицера, что девять или десять лет тому назад он был с ней в обществе другого ее любовника, что он провел с ней несколько вечеров до полуночи. Он пытался найти в ее теперь располневшей фигуре -- ее грациозную, изящную фигуру тогдашнего времени. Она стояла перед ним и улыбалась ему сдержанной славянской улыбкой. Он чувствовал, как от этой улыбки кровь приливает к голове его и клокочет по всем жилам. Но полунебрежная манера, с какой она заговорила с ним, ее утренний костюм и вся окружающая обстановка слегка отрезвили его.
   В то время, как он, слегка усталым взглядом, следил за большой мухой, назойливо кружившейся над прической молодой женщины, он думал исключительно о том, как он сейчас спугнет эту муху и положит свою руку на ее белую, горячую шею. Тотчас же он вспомнил все препятствия, какие ему пришлось преодолеть сегодня, борьбу -- и сознанье счастья наполнило все существо его. Он своей тяжелой рукой пригнул к себе ее голову и произнес:
   -- - Вик! -- Это прозвище ее он не произносил уже целых десять лет. Настоящее имя ее он окончательно забыл.
   -- Через неделю, продолжал он, -- наш полк перенесется сюда и здесь у тебя будет моя квартира.
   До слуха его между тем долетали звуки открываемых дверей и ржанье его лошади. Вик ни слова не ответила ему, а только растеряно улыбнулась и отстранила назад свою голову. Высказанное им слово приобретало уверенность и силу. Сидя снова верхом на лошади, он пытливо всматривался в красноватые пятна на небе и мысленно сживался с комнатой в доме Вик. Он с любовью думал об уютной обстановке, этого дома, о том, как он будет блаженствовать там, расхаживать в домашних туфлях. Бритый человек, мелькнувший сквозь портьеру, -- показавшийся поручику чем-то средним между пастором и старым камердинером -- играл во всем этом довольно видную роль, почти большую, чем прекрасная, широкая кровать и белизна кожи Вик. Этот бритый человек рисовался ему чрезвычайно услужливым, -- преданным другом, рассказывающим всякого рода сплетни, доставляющим табак и фрукты. Поручик представлял себе, как этот человек, прижатый к стене платил кому-то деньги за то, чтобы о нем молчали. Он казался ему соучастником во всяких темных делах, религиозным шантажистом, церковным поваром, сводником, содержателем подозрительных домов, полицейским сыщиком.
   Постепенно перед поручиком вырастал образ какой-то расплывчатой, гигантской фигуры, которую подвергают пыткам и из которой вместо крови сочится золото.
   В продолжение остальной части дня рота, не наталкивалась ни на какие приключенья, и поручик мог беспрепятственно продолжать отдаваться мечтам своим. Ему вдруг захотелось очутиться владельцем какого-либо нежданного наследства, -- захотелось сюрприза, чтобы в кармане, неизвестно, каким образом, очутилось много золотых дукатов. Это желанье было вызвано представлением того, что он поселится в доме Вик. Это представление рождало целый рой желаний.
   К вечеру, рота достигла моста Адда. Лошади были утомлены, и рота намеревалась сделать привал. В этом месте встреча с неприятелем казалась вероятной. Поручику показалась особенно подозрительной деревушка, находившаяся немного в стороне от большой дороги. Он подозвал к себе двух лейтенантов -- Голя и Скармолина -- и они все вместе зашагали по направлению к деревне, сопровождаемые звуками полкового марша. Его воображение было настолько разгоряченным, что он представлял себе, как он настигнет там врасплох генерала неприятельского лагеря или вообще отыщет нечто такое, за что ему будут оказаны особые почести.
   Достигнув жалкой, совсем заброшенной деревушки, он приказал лейтенантам объехать избы одному справа, другому слева. Сам же он с ружьем в руке направился галопом по большой дороге. Он вскоре почувствовал каменистую почву под ногами, к тому еще по земле было разлито много жиру и его лошадь стала спотыкаться.
   В деревушке царила мертвая тишина, не слышно было ни детского плача, ни щебетанья птиц, ни движение воздуха. Справа и слева ютились грязные, маленькие хижины. Заглядывая сквозь полуоткрытые двери внутрь их, поручик тут и сям замечал ленивые, полуобнаженные фигуры на длинных скамьях или двигающихся по комнате. Его лошадь подвигалась очень медленно, еле-еле передвигая задними ногами, словно они были из свинца. Обернувшись и, наклонившись немного вперед, поручик услышал, как кто-то выходил из дому. Он поднял голову и увидел перед самой лошадью женскую фигуру, лица которой он не мог видеть.
   Она была не совсем одета, ее грязное, отрепанное шелковое цветное платье волочилось по земле, на босых ногах ее шлепались грязные туфли. Она шла так близко у лошади, что сопенье последней слегка колыхало локоны волос ее, спадавших под старой соломенной шляпой на голую спину. Она не ускоряла шагов и не сторонилась наездника.
   У порога какого-то дома по левой стороне выскочила пара громадных крыс. Они крепко вцепились одна в другую, до крови израненные. Они очутились посреди улицы и так взвизгнули, что лошадь поручика шарахнулась в сторону, насторожив уши и стала. Через секунду она снова двинулась дальше, а женщина тем временем шмыгнула в ворота, и поручик не успел разглядеть лица ее.
   Из следующего дома выбежала собака с поднятой головой, выпустила изо рта громадную кость и пыталась приткнуть ее между двумя камнями мостовой. Затем она снова схватила кость зубами и понесла ее дальше. В то время, как она снова принялась играть костью, около нее очутились еще три собаки, -- две молодые и одна старая. Все стали прыгать, кружиться. Поручик пытался криком разогнать их. Когда это не помогло, он нажал курок ружья, но оно дало осечку. Тогда он пришпорил лошадь и помчался быстрым галопом вперед по улице. Но через несколько минут ему пришлось снова сдержать лошадь, так как на дороге стояла корова, которая уперлась и ни за что не хотела двигаться дальше. Толчки и удары хлыстом погонщика, гнавшего ее на бойню не помогали. Нако-
   82- .-.. -.- - -  - 
   нец, он оставил за собой и последнюю избу. Дорога его тянулась теперь по ту сторону каменного моста между пригорками и холмами по обеим сторонам. В это время он заметил какую-то тяжесть в движении лошади.
   Ему показалось, что она совсем остановилась и зся поездка его по мерзкой деревушке представилась ему бесконечно долгой. Лошадь заржала, но он не узнал того звука, а стал оглядываться по сторонам и, даже всматриваться вдаль. Тотчас же он увидел по ту сторону моста на таком же расстоянии, на каком он сам находился от последнего -- конного гвардейца его полка, приближающегося к нему навстречу -- тоже поручика на такой же лошади -- коричневого цвета с передними ногами белого цвета ниже колен. Так как он знал, что во всем полку не было яругой такой лошади, кроме той, на которой он сидел в данную минуту и, так как он не MOI ь еще различить лица сво-
   
   сго встречного, то он нетерпеливо пришпорил коня своего и помчался навстречу наезднику. Тот в свою очередь помчался тем же галопом. Их разъединяло теперь несколько шагов расстояние. Лошади их остановились в одну и ту же секунду на мосту, каждая затопала на месте с одинаковым темпом. И тут поручик узнал в наезднике самого себя. Он, обезумев дернул назад лошадь и протянул правую руку в сторону виденья. Тот так же двинулся назад, протянул правую руку в его сторону и тотчас же исчез. Слева и справа показались добродушные лица лейтенантов Голя и Скармолина. Они быстро мчались вперед, а издали доносились громкие звуки полковой атаки. Поручик понесся быстрым галопом и увидел свою роту, скачущую к лесу, где вырисовывались фигуры неприятелей с блестевшими пиками и саблями. Он держал поводья в левой руке, а в правой хлыст, которым он погонял коня своего. Вот 6*
   84^- -- =-.-.-^ ^ . -
   он уже близко у неприятеля, -- он видит вокруг себя их лица. Перед ним вы- ростает фигура неприятельского поручика с широко раскрытыми глазами и судорожно стиснутыми губами. Засверкали копья и мечи, -- он поднял копье свое и направил его в спину неприятеля. Мелькнули смеющиеся лица лейтенантов с ружьями в руках. Вдруг он очутился один у берега маленького пруда позади неприятельского офицера в кольчуге. Офицер намеревался пройти пруд, но кольчуга мешала. В ту же секунду поручик видит перед собой молодое бледное лицо того и сверкающий курок ружья. Поручик поднимает свою саблю, размахивается ею над головой неприятеля и тот падает замертво на земь.
   Через некоторое время поручик объезжает свою роту, видит, что все живы и много пленных лошадей. Он подъезжает к полководцу и представляет ему раппорт. Полководец слушает его рассеянно. Он жестом подозвал к себе лей-
   
   - - . - -- ...--_. 85 тенанта графа Траутзона и стал давать ему какие то приказание. Все кругом заволновалось, зашумело. Некоторые двинулись к пруду, выстраивались там, снова возвращались. Разбитая на два фронта рота обнаруживала признаки волнение. Преодолевание всякого рода препятствий в течение их путешествия возымело свое действие. Даже лошади обнаруживали нетерпение, -- в особенности те, среди которых находились лошади, захваченные в плен вместе с всадниками.
   В это время полководец барон Рофрано подъехал на своем коне к эскадрону и скомандовал, не возвышая своего голоса:
   -- Отпустить лошадей!
   Гробовое молчание было ему ответом.
   Полководец сердито метнул бровями, вынул свою саблю из ножен, достал несколько патронов из особого мешочка и громко повторив свое приказание, стал считать:
   -- Раз и два.
   После того, как он произнес два, он уставился взглядом на поручика, неподвижно сидевшем в седле своем и смотревшего прямо в глаза ему.
   Поручик спокойно смотрел в глаза его и, казалось, не понимал напряженности момента. Но вдруг он почувствовал к полководцу глубокую, жгучую ненависть за то, что он собирался отнять у него лошадь. Ему стало противно лицо полководца, движенья его, вся его наружность и он понял, что он всегда ненавидел его, но эта ненависть терялась за стеной будничной деятельности. На лице полководца не видно было никаких признаков волнение, хотя он отлично постигал назревающий критический момент. Он полунебрежно поднял руку, презрительно сжал верхнюю губу и, произнося три, опустил курок. Поручик пошатнулся, раненный в висок и упал сперва на шею лошади, а затем наземь. Все остальные тотчас же окружили его, стали подымать его. приводить в порядок его платье, снимать его военные доспехи.
   Неприятель больше не встречался.
   Через некоторое время рота приблизилась к южному флангу своего полка.

-------------------------------------------------------------------------------

   Источник текста: Сказка 672 ночи. Сб. рассказов / Гуго фон-Гофмансталь; Пер. Оскара Норвежского. -- Санкт-Петербург: Современная литература, 1908. -- 111 с.; 19 см.
   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru