Гаскелл Элизабет
Жены и дочери

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Wives and Daughters.
    Текст издания: журнал "Отечественныя Записки", NoNo 4-12, 1867.


   

ЖЕНЫ И ДОЧЕРИ.

(Wives and Daughters).

РОМАНЪ ВЪ ТРЕХЪ ЧАСТЯХЪ М-СЪ ГАСКЕЛЬ.

Часть первая.

I.
Заря торжественнаго дня.

   Начну старымъ дѣтскимъ припѣвомъ. Въ нѣкоторомъ царствѣ, въ нѣкоторомъ государствѣ былъ городъ, въ городѣ былъ домъ, въ домѣ комната, въ комнатѣ постелька, а въ постелькѣ лежала маленькая дѣвочка. Она уже давно не спала и томилась желаніемъ встать, но не смѣла, страшась невидимой силы въ сосѣдней комнатѣ. То была нѣкая Бетти, сонъ которой не слѣдовало нарушать, пока часы не пробьютъ шесть; а тогда она, съ неизмѣнной точностью, просыпалась сама, и никого въ цѣломъ домѣ не оставляла въ покоѣ. Настало іюньское утро и, несмотря на раннюю пору, комната была полна солнечнаго свѣта и тепла.
   На комодѣ, противъ маленькой канифасной постельки, на которой покоилась Молли Гибсонъ, висѣла на какой-то подстановкѣ шляпка, тщательно прикрытая отъ пыли большимъ бумажнымъ платкомъ. И изъ такой плотной и тяжелой ткани былъ этотъ платокъ, что вещица, находившаяся подъ нимъ, будь она сдѣлана изъ легкаго газа, кружева и цвѣтовъ, непремѣнно "расплюснулась бы", употребляя выраженіе Бетти. Но шляпа была изъ прочной соломы и все украшеніе ея состояло въ простой, бѣлой лентѣ, положенной вокругъ донышка и спускавшейся по обѣимъ сторонамъ въ видѣ завязокъ. Но за то изъ-подъ полей виднѣлась изящная рюшка, каждая складочка которой была хорошо знакома Молли, такъ-какъ наканунѣ она съ большимъ трудомъ ее сама складывала. Изъ рюшки выглядывалъ маленькій голубой бантикъ -- первый, который предстояло носить Молли.
   Но вотъ и шесть часовъ! О томъ возвѣстилъ серебристый, мѣрный звукъ колокола, призывавшаго всѣхъ и каждаго къ дневному труду, подобно тому, какъ онъ это дѣлалъ уже въ теченіе нѣсколькихъ столѣтій. Молли быстро вскочила съ постельки, босикомъ подбѣжала къ комоду, приподняла платокъ и еще разъ взглянула на шляпку. Затѣмъ она подошла къ окну, послѣ нѣкоторыхъ усилій открыла его и въ комнату пахнулъ свѣжій утренній воздухъ. Роса уже, высохла на цвѣтахъ въ саду, но еще сверкала вдали, на высокой травѣ, въ полѣ. На первомъ планѣ лежалъ небольшой городокъ Голлингфордъ, на одну изъ улицъ котораго выходила парадная дверь домика мистера Гибсона. Тонкія струйки дыма начинали вылетать изъ трубъ коттеджей, гдѣ хозяйки уже хлопотали, приготовляя завтракъ.
   Молли Гибсонъ видѣла все это; но думала только объ однохмъ: "Погода будетъ хорошая! А я такъ боялась, что сегодняшній день никогда не настанетъ; а если и настанетъ, то непремѣнно будетъ дождливый!" Сорокъ-пять лѣтъ тому назадъ удовольствія дѣтей въ провинціальномъ городкѣ были очень ограничены и незатѣйливы. Молли достигла двѣнадцатилѣтняго возраста, а въ жизни ея еще не было ни одного событія, которое могло бы сравниться съ тѣмъ, что ее ожидало въ настоящій день. Бѣдняжка, правда, лишилась матери. Это было великимъ бѣдствіемъ ея жизни, но не составляло событія въ томъ смыслѣ, о какомъ мы говоримъ. Да кромѣ того, она въ это время была слишкомъ мала и не сознавала многаго изъ того, что вокругъ нея происходило. Удовольствіе же, ожидавшее ее теперь, заключалось въ томъ, что ей предстояло впервые участвовать въ годичномъ голлингфордскомъ празднествѣ.
   Маленькій, въ безпорядкѣ разбросанный городокъ, сливаясь съ окрестными полями, съ одной стороны примыкалъ къ большому парку, гдѣ жили лордъ и леди Комноръ -- "графъ" и "графиня" -- какъ называли ихъ обыкновенно горожане, въ сердцахъ которыхъ еще жило чувство феодальной преданности. Чувство это выражалось нерѣдко весьма наивными способами, смѣшными, если смотрѣть на нихъ издалека, но весьма знаменательными для того времени. Это было еще до утвержденія билля о реформѣ, но тѣмъ не менѣе, между двумя-тремя наипросвѣщеннѣйшими изъ голлингфордскихъ жителей нерѣдко происходили разговоры весьма либеральнаго свойства. Кромѣ того, въ графствѣ проживало одно знакомое семейство виговъ, время отъ времени выступавшее впередъ для того, чтобъ состязаться на выборахъ съ Комнорами, которые были тори. Читатель могъ бы предположить, что вышеупомянутые, свободно-разговаривающіе граждане, по крайней мѣрѣ допускали возможность подачи голосовъ въ пользу Гели-Гаррисоновъ, представителей ихъ собственныхъ политическихъ мнѣній. Ни чуть не бывало. "Графъ" владѣлъ замкомъ, и большая часть земли, на которой возвышается Голлингфордъ, принадлежала ему. Онъ и его домашніе кормились, лечились и до нѣкоторой степени одѣвались съ помощью добраго городскаго населенія. Отцы и дѣды голлингфордцевъ всегда подавали голоса въ пользу старшаго сына изъ Комноръ-Тоуэрса и, слѣдуя примѣру предковъ, каждый продолжалъ подавать голосъ въ пользу владѣтельнаго лорда, ни мало не заботясь о такихъ пустякахъ, какъ политическія убѣжденія.
   Подобнаго рода вліяніе богатыхъ землевладѣльцевъ на ихъ болѣе смиренныхъ сосѣдей не было рѣдкимъ явленіемъ въ тѣ дни, когда еще не существовали желѣзныя дороги. И счастливо было мѣстечко, въ которомъ покровительствующее ему семейство отличалось столь почтенными качествами, какъ семейство Комноровъ. Графъ и графиня требовали покорности и повиновенія; простодушное поклоненіе горожанъ принималось ими, какъ нѣчто, принадлежащее имъ по праву. А еслибы кто изъ голлингфордцевъ осмѣлился выразить мнѣніе или убѣжденіе, несогласное съ ихъ желаніями, они бы въ изумленіи остановились, пораженные ужаснымъ воспоминаніемъ о французскихъ санкюлотахъ, которые были страшилищемъ ихъ молодыхъ лѣтъ. Но затѣмъ графъ и графиня дѣлали городу много добра; они милостиво обращались съ своими вассалами и до нѣкоторой степени заботились о ихъ благосостояніи. Лордъ Комноръ былъ весьма снисходительный землевладѣлецъ. Онъ нерѣдко бралъ бразды правленія въ собственныя руки и отстранялъ отъ дѣла своего управляющаго. Это не совсѣмъ-то нравилось послѣднему, который, впрочемъ, былъ слишкомъ богатъ и независимъ для того, чтобы черезчуръ заботиться о сохраненіи мѣста, гдѣ его распоряженія могли подвергаться измѣненіямъ всякій разъ, что милорду "вздумается сунуть носъ туда, гдѣ его не спрашиваютъ". Столь непочтительное выраженіе обыкновенно произносилось управляющимъ въ святилищѣ его собственнаго дома и означало привычку графа -- самому обращаться съ разспросами къ арендаторамъ, и собственными глазами и ушами слѣдить за ходомъ вещей въ имѣніи. Но арендаторы его за то особенно любили. Лордъ Комноръ, правда, иногда высказывалъ ужь слишкомъ большую склонность къ болтовнѣ, но графиня своей неприступностью вполнѣ искупала слабость мужа. Она бывала снисходительна только разъ въ годъ. Вмѣстѣ съ молоденькими леди, своими дочерьми, она основала школу, которая, между прочимъ, нисколько не походила на тѣ изъ нынѣшнихъ школъ, гдѣ дѣти поселянъ и ремесленниковъ получаютъ болѣе широкое умственное развитіе, нежели то, какое нерѣдко выпадаетъ на долю членовъ семействъ, занимающихъ болѣе высокое положеніе въ свѣтѣ. Нѣтъ, школа леди Комноръ была иного разряда: въ ней дѣвочекъ приготовляли быть искусными швеями, ловкими горничными и хорошими кухарками. Ихъ пріучали опрятно одѣваться въ форменное платье, изобрѣтенное самими леди изъ Комнор-Тоуэрса и состоявшее изъ бѣлаго чепчика, бѣлой пелеринки, клѣтчатаго холщевого передника и голубой юбки. При этомъ частые книксены и безпрестанно повторяемые: "слушаю-съ Ма'амъ", были, что-называется, de rigueur.
   Графиня проводила въ Тоуэрсѣ только нѣсколько мѣсяцевъ въ году, и поэтому рада была завербовать для своей школы сочувствіе и помощь голлингфордскихъ дамъ. Она желала, чтобъ онѣ въ ея отсутствіе занимались ею. Многія изъ благородныхъ обитательницъ города, имѣя въ распоряженіи достаточное количество свободнаго времени, являлись на зовъ миледи и приносили въ даръ требуемыя отъ нихъ услуги, а также и шопотомъ, торопливо произносимыя восклицанія: "Ахъ, какъ это мило со стороны графини! Какъ это похоже на дорогую графиню: она всегда думаетъ о другихъ!" и т. д. Каждому новому посѣтителю Голлингфорда, въ числѣ достопримѣчательностей города, прежде всего показывалась школа графини, гдѣ съ особенной настойчивостью старались обратить его вниманіе на опрятныхъ маленькихъ дѣвочекъ и ихъ изящныя работы. Взамѣнъ всего этого леди Комноръ и ея дочери каждое лѣто, въ нарочно назначенный для того день, оказывали голлингфордскимъ дамамъ пышное гостепріимство, принимая ихъ въ великолѣпномъ тоуэрскомъ фамильномъ замкѣ, стоявшемъ въ аристократическомъ уединеніи посреди огромнаго парка, одни изъ воротъ котораго выходили почти въ самый городъ. Это годичное торжество совершалось обыкновенно въ слѣдующемъ порядкѣ. Около десяти часовъ одинъ изъ тоуэрскихъ экипажей выѣзжалъ изъ парка и по очереди останавливался у различныхъ домовъ, гдѣ жили дамы, удостоенныя приглашенія. Собравъ ихъ -- гдѣ по одной, гдѣ по двѣ -- нагруженный экипажъ возвращался, катился по гладкой, осѣненной тѣнистыми деревьями дорогѣ и останавливался у главнаго входа. Здѣсь изъ него вылетала стая нарядныхъ леди, которыя по широкимъ ступенямъ парадной лѣстницы поднимались къ тяжелой двери, ведущей въ замокъ. Затѣмъ экипажъ снова удалялся въ городъ, опять нагружался расфранчеными женщинами, и опять возвращался. И это повторялось до тѣхъ поръ, пока все общество не собиралось на лицо или внутри замка, или въ окружавшихъ его прекрасныхъ садахъ. Тогда начинали, съ одной стороны, показывать разныя достопримѣчательности, а съ другой -- сыпать изъявленія восторга и удивленія. Затѣмъ гостей угощали завтракомъ, вели въ домъ и показывали имъ собранныя тамъ рѣдкости и сокровища, а они опять ахали и восхищались. Въ четыре часа подавали кофе, и это служило сигналомъ къ разъѣзду. Появлялся экипажъ и развозилъ приглашенныхъ леди по домамъ, куда онѣ возвращались съ пріятнымъ сознаніемъ хорошо-проведеннаго дня, но въ то же время и съ ощущеніемъ усталости, вслѣдствіе усилій, какія дѣлали, чтобъ въ теченіе нѣсколькихъ часовъ держать себя прилично и точно ходить на ходуляхъ. Леди Комноръ и ея дочери тоже чувствовали нѣчто подобное: онѣ бывали довольны собой и до крайности утомлены. Послѣднее неизбѣжно при сознательномъ стремленіи сдѣлать себя пріятнымъ обществу, съ которымъ имѣешь весьма мало общаго.
   Въ первый разъ въ жизни Молли Гибсонъ попала въ число приглашенныхъ въ Тоуэрсъ гостей. Она была слишкомъ молода, чтобъ участвовать въ занятіяхъ по школѣ, и ея приглашеніе состоялось на совершенно исключительномъ основаніи. Лордъ Комноръ случайно встрѣтилъ доктора, мистера Гибсона, въ то время, какъ тотъ выходилъ изъ фермы, въ которую милордъ направлялъ свои шаги. Графъ обратился къ доктору съ какимъ-то незначительнымъ вопросомъ (лордъ Комноръ рѣдко проходилъ мимо своихъ знакомыхъ безъ того, чтобъ не сдѣлать имъ какого либо вопроса; правда, онъ не всегда ожидалъ на него отвѣта, но таковъ ужь былъ его способъ вести разговоръ), и пошелъ съ нимъ вмѣстѣ къ стѣнѣ, гдѣ стояла привязанная къ кольцу лошадь мистера Гибсона. Молли тоже была тамъ. Она уютно сидѣла на своемъ мохнатомъ маленькомъ пони и ожидала отца. Ея серьёзные, задумчивые глазки широко раскрылись при несомнѣнномъ фактѣ приближенія "графа". Въ ея воображеніи этотъ сѣдоватый, краснолицый, нѣсколько неуклюжій мужчина былъ чѣмъ-то среднимъ между царемъ и архангеломъ.
   -- Это ваша дочь, Гибсонъ, а? Миленькая дѣвочка. Сколько ей лѣтъ? Пони нуждается въ чисткѣ, говорилъ онъ, поглаживая лошадку.-- Какъ васъ зовутъ, душенька? Онъ очень отсталъ въ платежѣ, какъ я уже вамъ говорилъ, но онъ дѣйствительно боленъ. Мнѣ надо, однако, присматривать за Шипшенксомъ: онъ слишкомъ строгъ. Чѣмъ онъ боленъ? Вы пріѣдете къ намъ въ четвергъ на наше школьное празднество, маленькая дѣвочка, какъ васъ зовутъ? Смотрите, Гибсонъ, пришлите ее или привезите сами. Да не забудьте приказать вашему груму почистить пони: я увѣренъ, его не чистили съ прошлаго года,-- неправда ли? Не забудьте четверга, маленькая дѣвочка, какъ васъ зовутъ? Это уже рѣшенное дѣло,-- такъ ли?-- И графъ пошелъ прочь, завидѣвъ на другомъ концѣ двора старшаго сына фермера.
   Мистеръ Гибсонъ вскочилъ на лошадь и поѣхалъ рядомъ съ Молли. Они нѣсколько времени молчали, потомъ она спросила тихимъ, слегка взволнованнымъ голоскомъ:
   -- Папа, мнѣ можно будетъ поѣхать?
   -- Куда, моя милая? спросилъ онъ, внезапно пробуждаясь отъ своихъ мыслей.
   -- Въ Тоуэрсъ, въ четвергъ, вы знаете. Этотъ джентльменъ (она изъ робости не рѣшалась назвать его графомъ) пригласилъ меня.
   -- А ты бы хотѣла поѣхать? Мнѣ этотъ день всегда кажется такимъ скучнымъ и длиннымъ. Празднество начинается рано, въ самую жару.
   -- О, папа! проговорила Молли съ упрекомъ.
   -- Такъ тебѣ хочется ѣхать?
   -- Да,-- если можно. Онъ вѣдь пригласилъ меня. Какъ вы думаете, можно будетъ? Онъ два раза повторилъ приглашеніе.
   -- Хорошо! Мы посмотримъ. Я думаю, это можно устроить, если ты очень желаешь, Молли.
   Они снова замолчали, потомъ Молли сказала:
   -- Папа, я желаю ѣхать, а впрочемъ, мнѣ все равно.
   -- Вотъ странная рѣчь! Но я полагаю, тебѣ все равно въ случаѣ, если это будетъ стоить много хлопотъ. По моему мнѣнію, дѣло можно устроить, считай же его рѣшеннымъ. Только, помни, тебѣ понадобится бѣлое платье. Ты скажи Бетти, что ѣдешь, а она ужь позаботится о твоемъ нарядѣ.
   Мистеру Гибсону предстояло, однако, отстранить два или три препятствія прежде, чѣмъ вполнѣ успокоиться насчетъ поѣздки Молли въ Тоуэрсъ. Это потребовало съ его стороны нѣсколькихъ усилій, но ему очень хотѣлось доставить удовольствіе своей маленькой дѣвочкѣ. На другой же день онъ отправился въ Тоуэрсъ, повидимому, для того, чтобы навѣстить больную служанку, но въ сущности съ тайной цѣлью встрѣтиться съ миледи и заставить ее подтвердить приглашеніе лорда Комнора. Онъ постарался выбрать для этого самое удобное время. Въ его сношеніяхъ съ знатнымъ семействомъ ему нерѣдко приходилось прибѣгать къ дипломатическимъ хитростямъ. Онъ въѣхалъ во дворъ замка около двѣнадцати часовъ, за нѣсколько времени до второго завтрака и послѣ открытія почтовой сумки, когда полученныя письма уже прочитаны, и всѣ успѣли вдоволь наговориться о ихъ содержаній. Поставивъ въ конюшню лошадь, мистеръ Гибсонъ вошелъ въ домъ съ задняго крыльца, навѣстилъ больную, далъ ключницѣ нужныя предписанія и вышелъ въ садъ. Тамъ онъ вскорѣ, согласно съ своими ожиданіями, набрелъ на леди Комноръ. Она толковала съ дочерью о содержаніи письма, которое держала раскрытымъ въ рукѣ, и въ то же время давала садовнику наставленія насчетъ одной цвѣточной клумбы.
   -- Я пріѣхалъ взглянуть на Нанни, и воспользовался случаемъ, чтобъ доставить леди Агнесѣ растеніе, которое, я ей говорилъ, растетъ на Комнор-Моссѣ.
   -- Очень вамъ благодарна, мистеръ Гибсонъ! Мама, посмотрите: это -- Drosera rotundifolia. Я такъ давно желала ее имѣть.
   -- Ахъ, да: она очень красива; только я мало смыслю въ ботаникѣ. Я надѣюсь, Нанни лучше; къ слѣдующей недѣлѣ всѣ въ домѣ должны быть здоровы: у насъ будетъ много гостей. А тутъ еще и Данби собираются пріѣхать! Мы являемся сюда недѣли на двѣ отдохнуть, оставляемъ половину прислуги въ городѣ; а между тѣмъ, лишь только разносится молва о нашемъ пріѣздѣ въ замокъ, какъ насъ начинаютъ закидывать письмами, въ которыхъ то и дѣло говорится о свѣжемъ деревенскомъ воздухѣ и о томъ, какъ Тоуэрсъ долженъ быть красивъ весной. Въ этомъ, признаюсь, немало виноватъ лордъ Комноръ: какъ только мы сюда пріѣзжаемъ, онъ отправляется къ сосѣдямъ и зазываетъ ихъ провести у насъ нѣсколько дней.
   -- Мы возвращаемся въ Лондонъ въ пятницу 18-го числа, утѣшала леди Агнеса.
   -- О, да! Лишь только мы покончимъ наши дѣла со школой. Но до этого счастливаго дня еще цѣлая недѣля!
   -- Кстати! сказалъ мистеръ Гибсонъ.-- Я встрѣтилъ вчера милорда на фермѣ Кроссъ-тризъ, и онъ былъ такъ добръ, что пригласилъ на четвергъ мою маленькую дочку, которая тогда была со мной. Я полагаю, это доставило бы дѣвочкѣ большое удовольствіе! Онъ остановился и ждалъ отвѣта леди Комноръ.
   -- Очень хорошо. Если милордъ ее пригласилъ, она должна пріѣхать, только я желала бы, чтобъ онъ не былъ до такой степени гостепріименъ. Рѣчь не о вашей дочери: мы ей рады; но онъ на дняхъ встрѣтилъ и тоже позвалъ младшую мисъ Броунингъ, о существованіи которой я не имѣла понятія.
   -- Она одна изъ дамъ посѣтительницъ школы, мама, сказала леди Агнеса.
   -- Весьма вѣроятно, я не спорю. Я знала, что есть какая-то мисъ Броунингъ, но и не подозрѣвала, что ихъ двѣ; а милордъ, лишь только объ этомъ провѣдалъ, тотчасъ же счелъ нужнымъ пригласить и другую. Теперь экипажу придется ѣздить взадъ и впередъ четыре раза, пока онъ привезетъ ихъ всѣхъ. Слѣдовательно, ваша дочь можетъ свободно пріѣхать; я, ради васъ, ее охотно приму. Ее Броунниги могутъ взять съ собой. Устроите это съ ними, да смотрите вылечите Нанни поскорѣй: на слѣдующей недѣлѣ ей надо приняться ужь и за работу.
   Мистеръ Гибсонъ повернулся, собираясь уйдти, но леди Конноръ его снова позвала:
   -- А, кстати, Клеръ здѣсь. Вы помните Клеръ? Она когда-то была вашей паціенткой.
   -- Клеръ? повторилъ онъ съ изумленіемъ.
   -- Неужели вы ее забыли? Мисъ Клеръ, наша бывшая гувернантка, сказала леди Агнеса.-- Она жила у насъ лѣтъ двѣнадцать-четырнадцать тому назадъ, когда леди Коксгевенъ еще не была замужемъ.
   -- Ахъ, да! вспомнилъ онъ: -- мисъ Клеръ, у которой была скарлатина; хорошенькая, но слабаго сложенія дѣвушка. Я думалъ она вышла замужъ.
   -- Да, сказала леди Комноръ.-- Она была маленькое, глупенькое созданьице и сама не знала, что для нея хорошо, что дурно. Мы всѣ ее очень любили, но она насъ оставила, вышла замужъ за бѣднаго пастора и превратилась въ нелѣпѣйшую мистрисъ Киркпатрикъ. Мы же продолжали ее звать по прежнему: "Клеръ". Мужъ ея умеръ, и въ настоящую минуту она гоститъ у насъ. Всячески мы стараемся придумать для нея что-нибудь такое, что бы дало ей возможность существовать, не разлучаясь съ дочерью. Она теперь гдѣ-то гуляетъ въ паркѣ: можетъ быть, вы пожелаете возобновить съ ней знакомство?
   -- Благодарю васъ, миледи, но я не могу долѣе оставаться. У меня много больныхъ, а я и то здѣсь замѣшкался.
   Но какъ ни много было у доктора больныхъ, онъ все-таки улучилъ вечеромъ свободную минутку, чтобъ завернуть къ мисъ Броунингъ и попросить ихъ взять Молли на свое попеченіе для поѣздки въ Тоуэрсъ. Двѣ мисъ Броунингъ, высокія, красивыя, уже не первой молодости женщины, всегда были очень любезны и предупредительны съ вдовцомъ-докторомъ.
   -- Помилуйте, мистеръ Гибсонъ, да мы будемъ въ восторгѣ! Вамъ нечего было насъ объ этомъ и просить, сказала старшая мисъ Броунингъ.
   -- Я не могу спать по ночамъ, все думаю о предстоящемъ праздникѣ, сказала мисъ Фёбе.-- Вы знаете, я прежде никогда тамъ не бывала. Сестра уже не разъ ѣздила, а меня, хотя мое имя и записано въ числѣ дамъ, посѣтительницъ школы, графиня никогда не приглашала. Не могла же я сама имъ навязаться и явиться, непрошенная,-- въ такой важный домъ!
   -- Я въ прошломъ году говорила Фёбе, вмѣшалась ея сестра; -- что это не болѣе, какъ недоразумѣніе со стороны графини, и что ея сіятельство, конечно, будетъ очень сожалѣть, не видя Фёбе въ числѣ гостей. Но у Фёбе очень деликатныя чувства, мистеръ Гибсонъ, и, несмотря на всѣ мои доводы, она осталась дома. Для меня день былъ тоже потерянъ: я все думала о Фёбе и не могла забыть, съ какимъ печальнымъ лицомъ стояла она у окна, когда я садилась въ карету. Вы не повѣрите, у нея были слезы на глазахъ.
   -- Ну, ужь и поплакала же я, послѣ твоего отъѣзда, Салли! сказала мисъ Фёбе.-- Но тѣмъ не менѣе, я увѣрена, что хорошо сдѣлала, не поѣхавъ туда, куда меня не звали. Неправда ли, мистеръ Гибсонъ?
   -- Совершенно справедливо, отвѣчалъ онъ.-- Но ныньче вы ѣдете; къ тому же въ прошломъ году шелъ дождь.
   -- Да, да, я помню... Чтобъ нѣсколько забыться, я принялась чистить и убирать ящики, и вдругъ была испугана стукомъ дождевыхъ капель объ оконныя стекла. Боже мой! подумала я: что станется съ бѣлыми атласными ботинками сестры, если ей прійдется идти по мокрой травѣ послѣ такого сильнаго дождя? Я, видите ли, очень хлопотала о томъ, чтобъ у нея были нарядныя ботинки, и вотъ въ нынѣшнемъ году она подарила мнѣ точно такія же.
   -- Пусть Молли надѣнетъ все, что у нея есть лучшаго, сказала мисъ Броунингъ.-- Если она захочетъ, мы можемъ ей одолжить наши бусы или цвѣты.
   -- Молли поѣдетъ въ простомъ бѣломъ платьѣ, поспѣшилъ объявить мистеръ Гибсонъ.
   Онъ не слишкомъ-то довѣрялъ вкусу мисъ Броунингъ и не хотѣлъ, чтобъ онѣ наряжали его дочь. Онъ гораздо болѣе полагался на старую Бетти, зная ея любовь къ простотѣ. Мисъ Броунингъ съ достоинствомъ выпрямилась и сказала съ легкимъ оттѣнкомъ неудовольствія въ голосѣ:
   -- О, хорошо: вы, безъ сомнѣнія, правы.
   Но мисъ Фёбе прибавила:
   -- Молли будетъ мила во всемъ, что ни надѣнетъ.
   

II.
Первый шагъ въ большомъ свѣтѣ.

   Въ четвергъ, въ десять часовъ утра, тоуэрскій экипажъ началъ свои дѣйствія. Молли была готова задолго до его перваго появленія, хотя и было рѣшено, что она и мисъ Броунингъ отправятся только съ послѣднимъ или четвертымъ разомъ. Ея личико было вымыто чисто на чисто; ея платьице, оборки на немъ и ленты сіяли снѣжной бѣлизной. Сверху на дѣвочку набросили тяжелый черный бурнусъ, убранный дорогими кружевами и нѣкогда принадлежавшій ея матери, что придавало ей нѣсколько старообразный видъ. Въ первый разъ въ жизни Молли надѣла лайковыя перчатки: до сихъ поръ она носила однѣ бумажныя. Перчатки эти были слишкомъ велики для ея маленькихъ, кругленькихъ пальчиковъ, но Бетти сказала въ утѣшеніе, что онѣ ей должны служить еще на многіе годы. Молли слегка дрожала отъ ожиданія и разъ, даже, ей сдѣлалось дурно. Напрасно Бетти толковала о какомъ-то горшкѣ, въ которомъ вода не хотѣла кипѣть: Молли ей не внимала и не отводила глазокъ отъ извилистой дороги. Наконецъ, послѣ двухчасоваго ожиданія, экипажъ появился. Молли пришлось сидѣть на самомъ кончикѣ передней скамьи. Съ одной стороны ей надо было остерегаться, чтобъ не измять новыя платья мисъ Броунингъ, а съ другой жаться, чтобъ не безпокоить толстую мистрисъ Гуденофъ съ племянницей. Такимъ образомъ Молли скорѣе стояла нежели сидѣла, и своимъ возвышеннымъ положеніемъ въ центрѣ экипажа привлекала на себя взоры голлингфордскихъ жителей. День этотъ имѣлъ такое большое значеніе въ глазахъ всѣхъ горожанъ, что ихъ обычныя будничныя занятія не могли не подвергнуться нѣкоторымъ упущеніямъ. Служанки выглядывали изъ верхнихъ оконъ домовъ; жоны торговцевъ стояли на порогѣ своихъ лавокъ; жительницы коттеджей высыпали со всѣхъ сторонъ съ дѣтьми на рукахъ. Ребятишки, еще слишкомъ юныя для того, чтобъ съ должнымъ уваженіемъ смотрѣть на графскую карегу, сопровождали ее громкими криками. Женщина, отворявшая ворота парка, низко присѣла передъ ливрейными лакеями. Экипажи вскорѣ очутился въ виду Тоуэрса. Между дамами царствовало глубокое молчаніе, некстати прерванное неудачнымъ замѣчаніемъ племянницы мистрисъ Гуденофъ, недавно пріѣхавшей въ Голлингфордъ и потому еще незнакомой съ его нравами и обычаями. Когда онѣ подъѣхали къ двойному полукругу лѣстницы, ведущей въ замокъ, она спросила:
   -- Это называется у нихъ крыльцомъ, неправда ли?
   Дружное "тсъ" было единственнымъ ей отвѣтомъ. Молли сдѣлалось страшно, и она почти желала снова очутиться дома. Но она не замедлила оправиться, и вскорѣ совсѣмъ забылась, когда общество разсѣялось по парку, которому она никогда не видала ничего подобнаго. Зеленыя бархатныя лужайки, облатыя солнечнымъ свѣтомъ, разстилались по обѣимъ сторонамъ, и терялись въ густой чащѣ деревьевъ. Близь самаго дома возвышались стѣны и заборы, но они были сверху до низу покрыты дикими розами, козьей жимолостью и разными вьющимися растеніями въ полномъ цвѣту. Здѣсь были также клумбы, покрытыя пунцовыми, желтыми, алыми, голубыми цвѣтами; на дернѣ кучками лежалъ обвалившійся съ деревьевъ цвѣтъ. Молли крѣпко держалась за руку одной изъ мисъ Броунингъ. Онѣ ходили по саду въ обществѣ нѣсколькихъ другихъ дамъ, подъ предводительствомъ одной изъ графскихъ дочерей, которую, повидимому, очень забавлялъ неудержимый потокъ восторженныхъ восклицаній, вызываемыхъ каждымъ новымъ видомъ, каждымъ новымъ предметомъ. Молли ничего не говорила, какъ то и было, впрочемъ, прилично ея возрасту и положенію; она только время отъ времени облегчала себя глубокимъ вздохомъ. Вскорѣ онѣ подошли къ блестящему ряду стеклянныхъ строеній, гдѣ помѣщались теплицы. Стоявшій у входа садовникъ встрѣтилъ общество и ввелъ его въ оранжереи. Тепличныя растенія и въ половину не такъ понравились Молли, какъ цвѣты на открытомъ воздухѣ; за то лэди Агнеса имѣла болѣе развитый и ученый вкусъ. Она распространялась о рѣдкости того или другаго растенія, указывала на различные способы ухода за тѣмъ или другимъ цвѣткомъ, и этими подробностями до такой степени утомила Молли, что у той закружилась голова. Сначала она старалась пересилить овладѣвшую ею дурноту, но потомъ, боясь упасть или громко расплакаться и тѣмъ произвести суматоху, она схватила за руку мисъ Броунингъ и проговорила:
   -- Можно мнѣ пойдти въ садъ? Я здѣсь едва дышу.
   -- Конечно можно, моя милая. Я думаю, вы ничего не понимаете; а вѣдь все это очень поучительно и заключаетъ въ себѣ много латыни.
   И она быстро отвернулась отъ нея, какъ-бы опасаясь проронить слово изъ того, что говорила лэди Агнеса. Молли же поспѣшила удалиться изъ душной оранжерейной атмосферы. На свѣжемъ воздухѣ она нѣсколько оправилась и, никѣмъ незамѣчаемая, пошла себѣ бродить по парку. Она переходила съ одного прелестнаго мѣста на другое, то выходила на открытую поляну, то вступала въ отгороженный и усѣянный цвѣтами палисадникъ, гдѣ пѣніе птицъ и шумъ падающей изъ фонтана воды были единственными звуками, касавшимися ея слуха, а вершины деревьевъ составляли какъ-бы граціозный вѣнокъ на яркомъ іюньскомъ небѣ. Молли шла, нисколько не заботясь о томъ, гдѣ она находится, подобно бабочкѣ, порхающей съ цвѣтка на цвѣтокъ. Наконецъ она устала, хотѣла вернуться и тогда только замѣтила, что заблудилась. Къ тому же она боялась встрѣтиться съ незнакомыми лицами, не имѣя около себя мисъ Броунингъ, которая прикрыла бы ее своимъ покровительствомъ. Отъ жары у нея разболѣлась голова. Внезапно она набрела на широко раскинувшееся, тѣнистое кедровое дерево, густыя вѣтви котораго представляли надежное убѣжище отъ палящихъ лучей солнца. Въ тѣни стояла скамейка; Молли присѣла и заснула.
   Черезъ нѣсколько времени она открыла глаза и быстро вскочила на ноги: передъ ней стояли двѣ незнакомыя дамы. Отъ смутнаго сознанія какой-то вины, а также отъ усталости и голода Молли заплакала.
   -- Бѣдняжка! Она заблудилась! Вѣроятно, она пріѣхала сюда съ кѣмъ-нибудь изъ голлингфордскихъ дамъ, сказала та изъ незнакомокъ, которая казалась старшей. На видъ ей было лѣтъ сорокъ, а въ дѣйствительности всего тридцать. Ея некрасивыя черты лица имѣли серьёзное, нѣсколько строгое выраженіе. Одѣта она была въ богатый утренній туалетъ. Ея густой, рѣзкій голосъ, еслибъ она занимала болѣе низкое положеніе въ свѣтѣ, могъ бы быть названъ грубымъ, но подобное слово никакъ нельзя было примѣнить къ леди Коксгевенъ, старшей дочери графа и графини. Другая дама имѣла болѣе моложавый видъ, хотя и была нѣсколькими годами старше первой Она показалась Молли очень красивой, а слѣдовательно и очень доброй. Отвѣчая на замѣчаніе леди Коксгевенъ, она заговорила мягкимъ, нѣжнымъ голосомъ.
   -- Бѣдное маленькое созданіе! жара ее совсѣмъ истомила, къ тому же у нея такая тяжелая соломенная шляпка.-- Позвольте, душенька, я вамъ ее развяжу.
   Молли съ трудомъ наконецъ удалось проговорить:
   -- Я Молли Гибсонъ и пріѣхала сюда съ двумя мисъ Броунингъ.
   Она очень боялась, чтобъ не подумали, будто она явилась на празднество непрошенная, и безъ всякаго на то права.
   -- Мисъ Броунингъ? вопросительно повторила леди Коксгевенъ.-- Это должны быть тѣ двѣ высокія молодыя женщины, съ которыми говорила леди Агнеса.
   -- Весьма вѣроятно: я видѣла, за ней ходила цѣлая вереница дамъ. Потомъ, взглянувъ на Молли, она продолжала: -- ѣли ли вы что-нибудь, мое дитя? Вы очень блѣдны, или это отъ жару?
   -- Я еще ничего не ѣла, жалобно проговорила Молли. И дѣйствительно, она очень хотѣла ѣсть, пока не заснула.
   Дамы о чемъ-то пошептались, затѣмъ леди Коксгевенъ заговорила повелительнымъ тономъ, съ какимъ, впрочемъ, обращалась къ Молли съ самаго начала:
   -- Подождите здѣсь: мы пойдемъ домой и Клеръ вамъ принесетъ чего-нибудь поѣсть, а до тѣхъ поръ не двигайтесь съ мѣста. Отсюда до дому, по крайней-мѣрѣ, четверть мили.
   Онѣ ушли, а Молли осталась сидѣть, въ ожиданіи обѣщанныхъ благъ. Она не знала, кто это такая Клеръ; аппетитъ ея отчасти прошелъ, но она чувствовала, что безъ посторонней помощи не можетъ стоять на ногахъ. Хорошенькая леди не замедлила вернуться, а за ней шелъ лакей съ небольшимъ подносомъ въ рукахъ.
   -- Посмотрите, какъ добра леди Коксгевенъ. сказала та, которую звали Клеръ.-- Она сама приготовила вамъ завтракъ. Попробуйте что-нибудь съѣсть и, я увѣрена, вы совсѣмъ оправитесь.
   -- Эдуардъ, вы можете идти: я сама принесу подносъ.
   Завтракъ состоялъ изъ хлѣба, холоднаго цыпленка, желе, стакана вина, графина свѣжей воды и большой кисти винограда. Молли протянула дрожащую ручку за водой, но не была въ состояніи сдержать стаканъ. Клеръ поднесла еи его къ губамъ. Дѣвочка съ жадностью выпила нѣсколько глотковъ и немного освѣжилась. Но ѣсть она рѣшительно не могла, несмотря на всѣ усилія; у нея сильно болѣла голова. Клеръ захлопотала:
   -- Возьмите винограду, это будетъ вамъ всего полезнѣе. Постарайтесь что-нибудь съѣсть, а то я не знаю, какъ мы съ вами доберемся до дому.
   -- У меня очень болитъ голова, сказала Молли, съ трудомъ поднимая отяжелѣвшія вѣки.
   -- Какъ это непріятно! проговорила Клеръ все тѣмъ же мягкимъ голосомъ безъ малѣйшей досады, какъ-бы произнося только неопровержимую истину. Молли чувствовала себя очень виноватой и совсѣмъ несчастной. Клеръ продолжала уже не такъ терпѣливо:-- что я буду съ вами дѣлать, если вы не подкрѣпите себя пищею на столько, чтобы быть въ состояніи дойдти до дому? Я уже цѣлые три часа топчусь по саду: я устала и пропустила завтракъ. Потомъ, какъ-бы пораженная счастливой мыслію, она прибавила: -- прилягте немного и постарайтесь съѣсть хоть винограду, а я подожду васъ и сама закушу что-нибудь. Вы увѣрены, что не захотите цыпленка?
   Молли повиновалась и, прислонясь къ спинкѣ скамьи, медленно общипывала виноградную кисть и смотрѣла, съ какимъ аппетитомъ Клеръ уписывала цыпленка и желе и запивала ихъ виномъ. Она была очень мила въ своемъ траурномъ платьѣ и, несмотря на поспѣшность, съ какою она глотала пищу, какъ-бы опасаясь быть застигнутой въ расплохъ, Молли не могла не любоваться ею.
   -- Ну, готовы ли вы теперь, душенька? спросила она, когда на подносѣ ничего болѣе не осталось.-- Вы съѣли почти весь виноградъ; пойдемте, вотъ такъ хорошо. Мы войдемъ съ бокового входа, я проведу васъ въ мою комнату, вы ляжете на мою постель, соснете часокъ другой, и ваша головная боль совсѣмъ пройдетъ.
   Онѣ пошли. Клеръ несла пустой подносъ, къ великому стыду Молли. Но бѣдняжка едва передвигала ноги и не была въ состояніи предложить свои услуги. "Боковой входъ" состоялъ изъ крыльца, ведущаго изъ маленькаго, наполненнаго цвѣтами палисадника въ прихожую, устланную циновками и въ которую отворялось нѣсколько дверей. Въ углу стояли легкія садовничьи орудія, стрѣлы и луки молодыxъ дѣвицъ. Леди Коксгевенъ, вѣроятно, поджидала Клеръ съ Молли, потому что встрѣтила ихъ въ прихожей.
   -- Какъ она теперь себя чувствуетъ? спросила она; но взглянувъ на пустые тарелки и стаканы, прибавила: -- э, да тутъ, какъ я вижу, нѣтъ ничего серьёзнаго. Вы, добрая, старая Клеръ, къ чему вы сами несли подносъ, а не велѣли за нимъ придти лакею? Въ такую жару и себя-то съ трудомъ таскаешь.
   Молли очень хотѣлось, чтобъ ея хорошенькая сопутница сказала леди Коксгевенъ, кто преимущественно очистилъ обильный завтракъ, но подобная мысль, повидимому, не приходила въ голову Клеръ. Она только сказала:
   -- Бѣдняжечка еще не совсѣмъ оправилась и жалуется на головную боль. Я хочу положить ее на мою постель: она, можетъ быть, уснетъ.
   Молли видѣла, какъ леди Коксгевенъ съ улыбкой что-то шепнула "Клеръ". Ей даже, къ великому ея смущенію, послышались слѣдующія слова: "я подозрѣваю, она, просто, объѣлась". Но бѣдная дѣвочка была слишкомъ слаба, чтобъ о чемъ либо долго думать. Бѣлая постель въ прохладной комнатѣ имѣла весьма привлекательный видъ для ея больной головки. Кисейная занавѣски слегка раздувались душистымъ вѣтеркомъ, врывавшимся въ открытое окно. Клеръ прикрыла дѣвочку легкой шалью и спустила сюры. Когда она уходила, Молли приподнялась и сказала:
   -- Прошу васъ, ма'амъ, не дайте имъ уѣхать безъ меня. Прикажите кому-нибудь меня разбудить, если я усну. Я должна ѣхать вмѣстѣ съ мисъ Броунингъ.
   -- Не безпокойтесь, душенька: я позабочусь о васъ, сказала Клеръ, стоя у дверей и посылая маленькой Молли воздушный поцалуи. Затѣмъ она скрылась и все позабыла. Въ половинѣ четвертаго экипажъ былъ поданъ нѣсколько ранѣе обыкновеннаго по приказанію леди Комноръ, которая внезаино соскучилась занимать своихъ гостей и устала отъ ихъ восторженныхъ восклицаній.
   -- Отчего бы не приказать заложить двухъ экипажей, мама, и такимъ образомъ заразъ отдѣлаться отъ всѣхъ гостей? посовѣтовала леди Коксгевенъ.-- Нѣтъ ничего несноснѣе этого медленнаго разъѣзда по очереди!
   Совѣтъ пришелся по вкусу, и гостей поспѣшили отравить по домамъ всѣхъ за одинъ пріемъ. Мисъ Броунингъ поѣхала въ каретѣ, а мисъ Фёбе, вмѣстѣ со многими другими дамами, втолкнули въ какой-то огромный семейный экипажъ, похожій на нынѣшніе омнибусы. Каждая изъ сестеръ думала, что Молли Гибсонъ находится съ другой, тогда какъ на дѣлѣ -- она покоилась крѣпкимъ сномъ на постели мистрисъ Киркпатрикъ, урожденной Клеръ.
   Подъ вечеръ служанки вошли въ комнату для того, чтобы прибрать ее. Ихъ болтовня разбудила Молли. Дѣвочка приподнялась, откинула назадъ волосы и старалась припомнить, гдѣ она. Черезъ минуту она была на ногахъ, къ великому изумленію служанокъ, и спрашивала у нихъ:
   -- Скажите, пожалуйста, скоро мы отсюда поѣдемъ?
   -- Господи благослови и помилуй! Кто бы подумалъ, что здѣсь кто-нибудь есть? Кто вы, душенька? Вѣрно, одна изъ голлингфордскихъ леди? Онѣ всѣ уже съ часъ тому назадъ уѣхали.
   -- Какъ уѣхали? Что же со мной будетъ? Леди, которую зовугъ Клеръ, обѣщалась мнѣ разбудить меня во время. Папа будетъ обо мнѣ безпокоиться, а что скажетъ Бетти, я и не знаю!
   Дѣвочка заплакала; а служанки съ изумленіемъ и сожалѣніемъ на нее смотрѣли. Въ ту же минуту, послышались шаги мистрисъ Киркпатрикъ. Она вполголоса напѣвала какую-то итальянскую арію и шла въ свою комнату одѣваться къ обѣду. Служанки переглянулись, шепнули одна другой: "предоставимъ это ей", и обѣ исчезли въ сосѣднюю комнату.
   Мистрисъ Киркпатрикъ отворила дверь и при видѣ Молли остолбенѣла на порогѣ.
   -- Я совсѣмъ объ васъ позабыла, сказала она наконецъ.-- Но не плачьте, а то вамъ никуда нельзя показаться. Конечно, я должна буду взять на себя послѣдствія вашего неумѣстнаго сна, и если мнѣ не удастся сегодня же вечеромъ отправить васъ въ Голлингфордъ, то вы проведете ночь у меня въ комнатѣ, а завтра мы постараемся васъ отослать пораньше.
   -- Но папа! всхлипывая проговорила Молли:-- онъ привыкъ, чтобъ я ему наливала чай, да и со мной нѣтъ ничего необходимаго для ночи.
   -- Нечего толковать о томъ, чему нельзя помочь Я вамъ дамъ все, что нужно на ночь, а вашъ папа обойдется и безъ васъ. Но въ другой разъ не засыпайте въ чужомъ домѣ: вы не вездѣ встрѣтите такихъ гостепріимныхъ хозяевъ, какъ здѣсь. Если вы перестанете плакать и обѣщаетесь быть умницей, то я попрошу, чтобъ вамъ позволили придти къ десерту вмѣстѣ съ мистеромъ Смитомъ и маленькими леди. А теперь я васъ отошлю въ дѣтскую, гдѣ вы напьетесь чаю, потомъ возвратитесь сюда причесать волосы и прибраться. Я полагаю, вамъ должно быть очень пріятно, что вы попали въ такой знатный домъ. Многія маленькія дѣвочки хотѣли бы быть на вашемъ мѣстѣ.
   Говоря это, она дѣлала свой туалетъ. Она сняла свое черное траурное платье и накинула на себя блузу; затѣмъ распустила свои длинные, шелковистые, каштановаго цвѣта волосы и начала ходить по комнатѣ, собирая различныя туалетныя принадлежности. Между тѣмъ она ни на минуту не умолкала.
   -- У меня у самой есть маленькая дочка, и чего бы она не дала, чтобъ вмѣстѣ со мной погостить у лорда Комнора! Но она должна проводить каникулы въ школѣ. Вамъ же предстоитъ поспать здѣсь всего одну ночь, и вы принимаете такой плачевный видъ! Я была занята съ этими несносными -- этими добрыми, хочу я сказать -- дамами изъ Голлингфорда -- и очень устала. Нельзя же одновременно обо всемъ думать.
   Молли, услышавъ, что у мистрисъ Киркпатрикъ есть дочь, утерла слезы и осмѣлилась спросить:
   -- Вы замужемъ, ма'амъ? Мнѣ казалось, что васъ звали Клеръ.
   Мистрисъ Киркпатрикъ добродушно отвѣчала:
   -- Я не похожа на замужнюю, неправдали? Всѣ удивляются, не вы одна. Семь мѣсяцевъ тому назадъ я овдовѣла; у меня нѣтъ ни одного сѣдого волоса на головѣ, тогда какъ у леди Коксгевенъ, которая моложе меня, ихъ уже очень много.
   -- Почему онѣ зовутъ васъ "Клеръ"? продолжала Молли, ободренная привѣтливостію и сообщительностію своей собесѣдницы.
   -- Потому что я жила у нихъ. когда была мисъ Клеръ. Не правдали, какое хорошенькое имя? Я вышла замужъ за мистера Киркпатрика; онъ, бѣдный, былъ только пасторъ, но изъ хорошей фамиліи, и еслибъ трое изъ его родственниковъ умерли бездѣтными, я могла бы быть женой баронета Но провидѣніе рѣшило иначе; а мы должны покоряться его волѣ. Два кузена его женились и обзавелись семействами: а бѣдный, дорогой Киркпатрикъ умеръ и оставилъ меня вдовой.
   -- У васъ есть маленькая дѣвочка? спросила Молли.
   -- Да,-- моя милая Синція! Я желала бы, чтобъ вы ее видѣли; она мое единственное утѣшеніе. Если у меня будетъ время, я вамъ покажу ея портретъ, когда мы прійдемъ ложиться спать, а теперь мнѣ надо идти. Леди Комноръ не слѣдуетъ заставлять ждать ни минуты; а она просила меня сойдти внизъ пораньше. Я позвоню, и когда пріидетъ служанка, попросите ее отвести васъ въ дѣтскую, и сказать нянькѣ леди Коксгевенъ, кто вы такая. Вы напьетесь чаю съ маленькими леди, и вмѣстѣ съ ними явитесь къ десерту. Вотъ такъ! Мнѣ очень жаль, что вы заспались и остались здѣсь; но, поцалуйте меня и не плачьте -- вы довольно миленькая дѣвочка, хотя у васъ и не такой свѣжій цвѣтъ лица, какъ у Синціи!-- А, Нанни,-- будьте такъ добры, проведите эту молоденькую леди (какъ васъ зовутъ, душенька,-- Гибсонъ, да?) -- мисъ Гибсонъ, въ дѣтскую къ мистрисъ Дайсонъ, и попросите ее позволить ей напиться чаю съ ея воспитанницами; а потомъ пусть она вмѣстѣ съ ними отправитъ ее къ десерту. Я все объясню миледи.
   Лицо Нанни озарилось улыбкой, когда она услышала имя Гибсона. Удостовѣрившись, что Молли, дѣйствительно, дочь "доктора", она охотно взялась исполнить порученіе мистрисъ Киркпатрикъ.
   Молли была очень услужливая дѣвочка и къ тому же любила дѣтей. Она вскорѣ пріобрѣла всеобщее расположеніе въ дѣтской, вопервыхъ, безпрекословнымъ повиновеніемъ высшей тамъ власти, а вовторыхъ, тѣмъ, что оказала мистрисъ Дайсонъ большую услугу, забавляя крошечную дѣвочку, между тѣмъ какъ нянька наряжала старшихъ братьевъ и сестеръ, облекая ихъ въ кисею, кружева, бархатъ и широкія, блестящія ленты.
   -- Ну, мисъ, сказала мистрисъ Дайсонъ, покончивъ съ своими питомцами: -- что я могу для васъ сдѣлать? Съ вами вѣдь нѣтъ другого платья?
   Нѣтъ, съ Молли не было другого платья, а еслибъ и было, то это ни къ чему бы не повело, такъ-какъ во всемъ ея гардеробѣ нельзя было найдти ничего наряднѣе толстаго, бѣлаго платьица, которое было на ней надѣто. Ей оставалось только вымыть лицо и руки; а нянька причесала и напомадила ей волосы. Молли думала, что она гораздо охотнѣе провела бы ночь въ паркѣ подъ кедровымъ деревомъ, и предпочла бы не идти къ "десерту", что, повидимому, въ глазахъ дѣтей и няньки, составляло важнѣйшее событіе дня. Наконецъ, явился лакей, объявилъ, что пора идти внизъ, и мистрисъ Дайсонъ въ шумящемъ шелковомъ платьѣ повела своихъ питомцевъ въ столовую.
   Въ ярко-освѣщенной комнатѣ, за накрытымъ столомъ, сидѣло большое общество мужчинъ и женщинъ. Каждый изъ дѣтей немедленно по приходѣ побѣжалъ къ матери, тёткѣ или кому-нибудь изъ знакомыхъ. У одной Молли никого тамъ не было.
   -- Кто эта высокая дѣвочка, въ простомъ бѣломъ платьѣ? Она не здѣшняя, я полагаю?
   Леди, къ которой были обращены эти слова, поднесла къ глазамъ лорнетъ, взглянула на Молли, и тотчасъ же опять его опустила.
   -- Это, должно быть, маленькая француженка. Я знаю, леди Коксгевенъ искала француженку для своихъ дѣтей, чтобы они съизмала привыкли къ хорошему произношенію. Бѣдняжка, какой у нея сконфуженный видъ! Говоря это, дама, ближайшая сосѣдка лорда Комнора, сдѣлала знакъ Молли, чтобы она приблизилась. Молли робко подошла, съ нѣкоторымъ чувствомъ облегченія. Но когда леди заговорила съ ней пофранцузски, она вся вспыхнула и едва слышнымъ голосомъ проговорила:
   -- Я не понимаю пофранцузски... Я только Молли Гибсонъ, ма'мъ!
   -- Молли Гибсонъ! громко повторила дама, какъ-бы не находя это изъясненіе удовлетворительнымъ.
   Лордъ Комноръ услышалъ восклицаніе и тонъ, какимъ оно было произнесено.
   -- О, о! сказалъ онъ: -- такъ вы та маленькая дѣвочка, которая спала у меня на постели?
   И онъ заговорилъ басомъ, подражая голосу сказочнаго медвѣдя, который обращается съ этимъ вопросомъ къ маленькой дѣвочкѣ. Но Молли не читала сказки "О Трехъ Медвѣдяхъ", и вообразила себѣ, что графъ на самомъ дѣлѣ сердится. Она задрожала и прижалась къ ласковой дамѣ, которая ее подозвала къ себѣ. Лордъ Комноръ, когда ему приходила въ голову какая-нибудь шутка, любилъ переворачивать ее на всѣ лады и повторять несметное количество разъ. Такъ и теперь, пока дамы оставались за столомъ, онъ не переставалъ преслѣдовать Молли намеками на "Спящую Красавицу", на "Семь спящихъ дѣвъ" и проч. Онъ и не подозрѣвалъ, что его шутки заставляли страдать бѣдную дѣвочку, которая и безъ того считала себя очень виноватой за то, что уснула, тогда какъ ей слѣдовало бодрствовать. Еслибъ Молли была посмѣлѣе, она могла бы сказать, что просила мистрисъ Киркпатрикъ разбудить ее, когда настанетъ время отъѣзда. Но всѣ ея мысли въ настоящую минуту были устремлены на неловкость ея положенія въ этомъ богатомъ и знатномъ домѣ, гдѣ она была лишняя и никому до нея не было дѣла. Раза два она вспоминала объ отцѣ, спрашивала себя, гдѣ онъ, и безпокоится ли о ней? Но при этомъ воспоминаніи у нея сжималось горло, слезы подступали къ глазамъ, и она спѣшила перенести свои мысли на другой предметъ, чтобъ не расплакаться. Она инстинктивно сознавала, что чѣмъ менѣе будетъ обращать на себя вниманія, тѣмъ лучше для нея.
   Она послѣдовала за дамами, когда тѣ вышли изъ столовой, и почти надѣялась, что ее никто не замѣтить. Но надежда ея не сбылась, и она немедленно сдѣлалась предметомъ разговора между дамой, оказавшей ей покровительство за обѣдомъ, и страшной леди Комноръ.
   -- Знаете, я приняла эту дѣвочку за француженку! У нея черные волосы, темныя рѣсницы, острые глаза и блѣдный цвѣтъ лица, какой встрѣчается нерѣдко во Франціи. Къ тому же, я слышала, леди Коксгевенъ искала хорошо воспитанную дѣвочку, которая могла бы быть пріятной собесѣдницей для ея дочери.
   -- Нѣтъ, отвѣчала леди Комноръ съ весьма суровымъ видомъ; такъ, по крайней-мѣрѣ, показалось Молли.-- Она дочь здѣшняго доктора, и пріѣхала сюда сегодня утромъ съ голлингфордскими дамами. Она устала, прилегла въ комнатѣ Клеръ и до такой степени заспалась, что даже не слышала, какъ всѣ разъѣхались. Завтра утромъ мы ее отошлемъ домой; но сегодняшнюю ночь она должна провести здѣсь. Клеръ была такъ добра, что позволила ей спать у себя въ комнатѣ.
   Въ этихъ словахъ слышался скрытый упрекъ, и Молли показалось, будто ее кто укололъ булавкой въ самое сердце. Но въ эту минуту къ ней подошла леди Коксгевенъ. Ея голосъ былъ рѣзокъ, манеры повелительны, какъ и у матери; но Молли чувствовала, что подъ ними скрывалась болѣе мягкая натура.
   -- Какъ вы себя теперь чувствуете, моя милая? Вы на видъ гораздо свѣжѣе. Такъ вы останетесь у насъ на ночь? Клеръ, нѣтъ ли здѣсь книгъ съ картинками, которыя могли бы позабавить мисъ Гибсонъ?
   Мистрисъ Киркпатрикъ подошла къ тему мѣсту, гдѣ стояла Молли, и начала осыпать ее ласками. А леди Коксгевенъ перебирала толстыя книги, отыскивая между ними что-нибудь для Молли.
   -- Бѣдненькая! Вы вошли въ столовую такая сконфуженная; мнѣ хотѣлось подозвать васъ къ себѣ, но я не могла, потому что слушала въ то время разсказы лорда Коксгевена объ его путешествіяхъ. А, вотъ интересная книга: Lodge's Portraits. Я сяду возлѣ васъ и разскажу вамъ все, что знаю объ этихъ картинкахъ. Не безпокойтесь болѣе, милая леди Коксгевенъ; я позабочусь о ней, оставьте ее со мной!
   Молли сильно покраснѣла, когда послѣднія слова коснулись ея слуха. Еслибы онѣ только согласились оставить ее въ покоѣ и "не безпокоиться о ней!" Эти слова мистрисъ Киркпатрикъ весьма умѣрили благодарность, какую Молли начинала чувствовать къ лэди Коксгевенъ. Но, конечно, она ихъ безпокоила; ей не слѣдовало тамъ быть.
   Вскорѣ мистрисъ Киркпатрикъ позвали акомпанировать на фортепьяно пѣніе леди Агнесы, и тогда для Молли настало и нѣсколько минутъ истиннаго наслажденія. Никѣмъ незамѣчаемая, она могла свободно разсматривать окружающіе ее предметы и, конечно, она никогда въ жизни не видѣла ничего столь прекраснаго и великолѣпнаго. Огромныя зеркала, бархатныя занавѣсы, картины въ золоченныхъ рамахъ, безчисленное множество зажженныхъ свѣчей наполняли и украшали большое зало, въ которой живописными группами размѣщалось множество нарядныхъ дамъ и мужчинъ. Внезапно Молли вспомнила о дѣтяхъ, съ которыми вошла въ столовую -- гдѣ они были? Съ часъ тому назадъ, они, по знаку матери, отправились спать Молли спрашивала себя, нельзя ли и ей уйдти, и раздумывала о томъ, какъ найдти дорогу въ комнату мистрисъ Киркпатрикъ. Но она сидѣла въ небольшомъ разстояніи отъ дверей и очень далеко отъ мистрисъ Киркпатрикъ, которую считала своей покровительницей. Не близко также была и леди Коксгевенъ, суровая лэди Комноръ и ея шутливый добродушный супругъ. И потому Молли продолжала сидѣть, перевертывая картинки, на которыя даже и не смотрѣла, а на сердечкѣ у нея становилось все тяжелѣе и тяжелѣе. Черезъ нѣсколько времени въ залу вошелъ лакей; онъ осмотрѣлся вокругъ себя, а затѣмъ подошелъ къ мистрисъ Киркпатрикъ, которая сидѣла за фортепьяно, окруженная музыкальной частью общества. Пріятная улыбка играла у нея на губахъ и она любезно подчинялась всѣмъ требованіямъ, съ какими къ ней обращались. По приходѣ лакея, она встала и подошла къ Молли въ ея уголку.
   -- Знаете ли, душенька, что вашъ папа пріѣхалъ за вами и привелъ съ собой вашего пони. И такъ я лишаюсь на ночь моей маленькой гостьи: я полагаю, вамъ надо ѣхать.
   Надо ѣхать! Точно Молли въ этомъ сомнѣвалась! Она вся просіяла и чуть не заплакала отъ радости. Но слѣдующія слова мистрисъ Киркпатрикъ привели ее въ себя.
   -- Вы должны пойдти проститься съ леди Комноръ, моя душа, и поблагодарить ее за ея доброту къ вамъ. Вонъ она тамъ стоитъ, возлѣ статуи, и разговариваетъ съ мистеромъ Куртене.
   Да! Она тамъ стояла въ сорока шагахъ -- за тысячу верстъ! И надо было пройдти это пустое пространство и произнести благодарственную рѣчь!
   -- Развѣ надо? спросила Молли самымъ жалобнымъ и умоляющимъ голосомъ.
   -- Да, и поторопитесь, въ этомъ нѣтъ ничего ужаснаго -- отвѣчала мистрисъ Киркпатрикъ, уже не столь нѣжнымъ голосомъ. Она знала, что ее ждутъ у фортепьяно, и ей хотѣлось какъ можно скорѣй покончить съ Молли.
   Милли съ минуту постояла въ нерѣшимости, потомъ робко промолвила:
   -- Вамъ не трудно будетъ со мной пойдти?
   -- Мнѣ! Нисколько! сказала мистрисъ Киркпатрикъ, видя, что такимъ образомъ она всего скорѣе отдѣлается отъ Молли. Она взяла ее за руку и, проходя мимо фортепьяно, сказала съ очаровательной улыбкой:
   -- Мой маленькій другъ очень скроменъ и застѣнчивъ и проситъ меня пойдти съ нимъ проститься съ леди Комноръ. Отецъ дѣвочки пріѣхалъ за ней и она уѣзжаетъ.
   Молли потомъ сама не знала, какъ это случилось, но услышавъ слова, произносимыя мистрисъ Киркпатрикъ, она вырвала у нея руку и одна подошла къ леди Комноръ, которая имѣла весьма величественный видъ въ малиновомъ бархатномъ илатьѣ. Молли сдѣлала книксенъ на подобіе пансіонерки и сказала:
   -- Миледи, папа пріѣхалъ за мной, и я съ нимъ уѣзжаю; и миледи, я желаю вамъ доброй ночи и благодарю васъ за вашу доброту... ваше сіятельство -- поспѣшила она прибавить, вспомнивъ наставленіе мисъ Броунингъ на счетъ этикета, котораго слѣдовало строго придерживаться, разговаривая съ графами и графинями.
   Наконецъ, ей кое-какъ удалось выбраться изъ залы. Она послѣ вспомнила, что не простилась ни съ леди Коксгевенъ, ни съ мистрисъ Киркпатрикъ, ни съ кѣмъ "изъ нихъ", какъ она непочтительно ихъ называла въ своихъ мысляхъ.
   Мистеръ Гибсонъ былъ въ комнатѣ ключницы, когда Молли влетѣла туда какъ ураганъ, къ великому смущенію, величественной мистрисъ Броунъ. Она бросилась на шею къ отцу: "О, папа, папа, папа! Какъ я рада, что вы пріѣхали!" восклицала она и наконецъ громко, почти истерически заплакала, прижимаясь къ нему, какъ-бы желая удостовѣриться, что онъ дѣйствительно тутъ.
   -- Какая ты глупенькая, Молли! Или ты думала, что я навсегда оставлю въ Тоуэрсѣ мою маленькую дѣвочку? Ты такъ радуешься моему пріѣзду, какъ будто не надѣялась меня болѣе видѣть. Но теперь поспѣшимъ, надѣвай шляпку. Мистрисъ Броунъ, одолжите ей, прошу васъ, шаль или пледъ, или что нибудь въ этомъ родѣ, во что бы ее можно было закутать.
   Но онъ умолчалъ о томъ, какъ, съ полчаса тому назадъ, пріѣхавъ домой и услыхавъ, что Молли еще не возвращалась, онъ, голодный и усталый, немедленно отправился къ миссъ Броунингъ. Онъ засталъ ихъ въ слезахъ, смущенныхъ и испуганныхъ, и не выслушавши даже ихъ извиненій, быстро возвратился домой, перемѣнилъ лошадь, велѣлъ осѣдлать пони и поскакалъ въ Тоуэрсъ. Напрасно Бетти кричала ему въ слѣдъ, чтобы онъ взялъ съ собой плащъ для Молли; онъ не хотѣлъ вернуться и продолжалъ путь, "что-то бормоча про себя", какъ послѣ разсказывалъ конюхъ Дикъ.
   Мистрисъ Броунъ достала бутылку вина и тарелку съ пирожками для доктора, между тѣмъ, какъ Молли отправилась въ комнату мистрисъ Киркпатрикъ за своими вещами, теперь потерявшими для нея всю прелесть новизны. Комната эта, говорила ключница въ утѣшеніе отцу, нетерпѣливо ожидавшему возвращенія дѣвочки, отстояла на четверть мили, по крайней-мѣрѣ, отъ ея собственной. Мистеръ Гибсонъ, по обыкновенію всѣхъ домашнихъ докторовъ, пользовался всеобщею любовью въ Тоуэрсѣ; онъ всегда приносилъ съ собою утѣшеніе въ печали и облегченіе въ болѣзни. Мистрисъ Броунъ, страдавшая подагрой, особенно была къ нему предупредительна. Она и теперь вышла на дворъ укутать Молли въ шаль, когда та усаживалась на своего мохнатаго пони, и произнесла имъ вслѣдъ слѣдующее мудрое замѣчаніе:
   -- Ей будетъ гораздо лучше дома, мистеръ Гибсонъ.
   Выѣхавъ въ паркъ, Молли ударила пони и погнала его во весь опоръ. Наконецъ, мистеръ Гибсонъ принужденъ былъ закричать:
   -- Молли, мы подъѣзжаемъ къ кроличьимъ норкамъ; тамъ опасно ѣхать такимъ скорымъ шагомъ. Остановись.
   Она затянула поводья, и онъ поровнялся съ ней.
   -- Мы въѣзжаемъ подъ тѣнь деревьевъ, гдѣ не годится такъ скакать.
   -- О, папа! Я никогда въ жизни не чувствовала такой радости. Я была точно зажженная свѣча, когда на нее надѣваютъ гасильникъ.
   -- Вотъ какъ! А ты почему знаешь, что тогда чувствуетъ свѣча?
   -- Почему -- не знаю, но только я себя чувствовала точно такъ. И послѣ минутнаго молчанія она опять сказала:-- о, я такъ рада, что нахожусь здѣсь! Такъ пріятно ѣхать на открытомъ свѣжемъ воздухѣ и вдыхать въ себя запахъ росистой травы! Папа, гдѣ вы? Я васъ не вижу.
   Онъ поѣхалъ съ ней рядомъ, и полагая, что ей страшно въ темнотѣ, положилъ свою руку на ея.
   -- О, папа, какъ мнѣ пріятно чувствовать, что вы со мной, воскликнула она, крѣпко сжимая его руку -- я хотѣла бы имѣть длинную, длинную цѣпь, такую длинную, какъ вашъ самый отдаленный визитъ. Я прицѣпила бы васъ къ одному концу, а себя къ другому, и когда мнѣ оказалась бы надобность въ васъ, я дернула бы за цѣпь; еслибъ вы не могли прійдти, вы дернули бы ее назадъ; во всякомъ случаѣ, мы знали бы, гдѣ каждый изъ насъ находится и не могли бы потерять одинъ другого.
   -- Я не вполнѣ отдаю себѣ отчетъ въ твоемъ планѣ; его подробности какъ-то черезчуръ сложны. Но если я хорошо понялъ, мнѣ предстоитъ играть роль осла, у котораго къ задней ногѣ прицѣплена колода.
   -- Я бы не сердилась даже и на названіе колоды, лишь бы намъ быть привязанными одинъ къ другому.
   -- Но я бы сердился за названіе осла, отвѣчалъ онъ.
   -- Я васъ никогда такъ не называла, но крайней-мѣрѣ, не имѣла этого въ виду. Ахъ, какъ хорошо чувствовать, что можешь опять говорить всякій вздоръ, какой взбредетъ на умъ.
   -- Такъ вотъ чему ты научилась въ знатномъ обществѣ, въ которомъ провела сегодняшній день. А я ожидалъ тебя найдти очень учтивой и церемонной, и даже прочелъ нѣсколько страницъ изъ "сэра Чарльза Грандисона", изъ желанія не отставать отъ тебя.
   -- О, я надѣюсь, что никогда не буду ни лордомъ, ни леди.
   -- Въ утѣшеніе я могу тебѣ сказать только одно: ты, безъ сомнѣнія, никогда не будешь лордомъ, и тысяча случайностей противъ одной, что касается возможности тебѣ сдѣлаться леди въ томъ смыслѣ, въ какомъ ты говоришь.
   -- Всякій разъ, что я ходила бы за шляпкой, я сбивалась бы съ дороги; а длинные корридоры и высокія лѣстницы утомляли бы меня прежде, чѣмъ я успѣла бы выдти на воздухъ.
   -- Но тогда у тебя была бы горничная дѣвушка.
   -- О, папа, горничная дѣвушка хуже всякой леди. Я предпочла бы быть ключницей.
   -- Конечно! Разныя лакомства и вкусныя кушанья у тебя тогда были бы всегда подъ рукой, отвѣчалъ отецъ съ важнымъ видомъ.-- Но мистрисъ Броунъ мнѣ говорила, что мысль объ обѣдѣ нерѣдко лишаетъ ее сна: надо принять въ соображеніе заботы и отвѣтственность, которыя встрѣчаются во всякомъ положеніи.
   -- Да, это правда, подтвердила Молли:-- Бетти говоритъ, что я отравляю ея жизнь зелеными пятнами, которыя остаются на моемъ платьѣ послѣ того, какъ я посижу въ дуплѣ вишневаго дерева.
   -- А у мисъ Броунингъ разболѣлась голова отъ раскаянія въ томъ, что онѣ могли тебя позабыть въ Тоуэрсѣ. Но, скажи, гусенокъ, какъ это случилось?
   -- Я одна пошла въ паркъ -- о, какъ онъ хорошъ! Тамъ я заблудилась и сѣла отдохнуть подъ большое дерево. Вдругъ пришли леди Коксгевенъ и мистрисъ Киркпатрикъ. Мистрисъ Киркпатрикъ принесла мнѣ позавтракать, а потомъ уложила меня спать на свою постель. Я думала, она меня разбудитъ во время; но она позабыла, а между тѣмъ всѣ уѣхали. Она хотѣла меня оставить въ замкѣ до завтра; я уже не смѣла сказать, какъ мнѣ хотѣлось домой. Я такъ боялась, что вы будете безпокоиться!
   -- Такъ ты провела не слишкомъ-то пріятный день?
   -- Нѣтъ, утро было препріятное -- я никогда не забуду утра въ паркѣ! Но за то я въ жизнь не чувствовала себя такой несчастной, какъ въ этотъ безконечно-длинный вечеръ.
   Мистеръ Гибсонъ счелъ своей обязанностью побывать въ Тоуэрсѣ до отъѣзда Комноровъ въ Лондонъ, извиниться передъ ними и поблагодарить ихъ за хлопоты съ Молли. Онъ засталъ ихъ на отлетѣ, когда всѣ были такъ заняты, что не могли принять его. Одна мистрисъ Киркпатрикъ, хотя ей было не менѣе другихъ дѣла, такъ-какъ она приготовлялась сопровождать леди Коксгевенъ, нашла возможность выдти къ доктору. Она съ обворожительной улыбкой выслушала его благодарность и -- съ своей стороны -- замѣтила, что никогда не забудетъ заботливости, съ какою онъ за ней ухаживалъ во время ея болѣзни.
   

III.
Дѣтство Молли Гибсонъ.

   Шестнадцать лѣтъ тому назадъ, весь Голлингфордъ былъ взволнованъ вѣстью, что мистеръ Галь, искусный докторъ, къ которому въ теченіе столькихъ лѣтъ всѣ привыкли обращаться за совѣтами въ своихъ недугахъ, собирается взять себѣ партнера. Напрасно мистеръ Броунингъ (викаріи), мистеръ Шипшенксъ (управляющій лорда Комнора) и самъ мистеръ Галь, какъ наиблагоразумнѣйшіе члены маленькаго общества, старались успокоить взволновавшееся народонаселеніе. Видя, что попытки ихъ не достигаютъ цѣли, они, наконецъ, рѣшились предоставить все времени. А между тѣмъ мистеръ Галь объявилъ своимъ паціентамъ, что глазамъ его, даже и вооруженнымъ сильными стеклами, нельзя безусловно вѣрить. Сами паціенты тоже начинали замѣчать, что ему измѣняетъ слухъ, хотя въ этомъ докторъ съ ними и не соглашался, а только въ свою очередь нападалъ на больныхъ за то, что они говорятъ слишкомъ тихо и даютъ ему о себѣ неточныя свѣдѣнія. "Они говорятъ", упрекалъ онъ ихъ, "точно пишутъ на промокающей бумагѣ: у нихъ всѣ слова сливаются." Кромѣ того, съ нимъ уже не разъ случались припадки подозрительнаго свойства. Онъ ихъ, хотя и называлъ "ревматическими", но прописывалъ себѣ отъ нихъ лекарство, какъ отъ подагры. Въ такихъ случаяхъ ему иногда приходилось откладывать свои посѣщенія даже и къ такимъ больнымъ, которые требовали немедленной помощи. Но, какъ бы то ни было, глухой, слѣпой, подверженный ревматизму мистеръ Галь все-таки былъ ихъ докторомъ; онъ ихъ вылечивалъ, исключая, впрочемъ, тѣхъ случаевъ, когда они умирали; слѣдовательно, онъ не имѣлъ права ни говорить, что старѣется, ни обзаводиться партнеромъ. И дѣйствительно, онъ продолжалъ работать не меньше прежняго: голлингфордскія старыя дѣвы успокоились, думая, что успѣли убѣдить своего современника въ томъ, будто онъ и молодъ и свѣжъ, какъ вдругъ онъ изумилъ ихъ самымъ непріятнымъ образомъ. Въ одинъ прекрасный день онъ представилъ имъ своего партнера въ лицѣ мистера Гибсона и началъ "самымъ хитрымъ образомъ" передавать ему свою практику.-- "Но кто этотъ мистеръ Гибсонъ?" спрашивали онѣ -- вопросъ, на который могло отвѣчать развѣ только одно эхо. Никому и впослѣдствіи не удалось ничего узнать о его предъидущей жизни, исключая того, что сдѣлалось ясно само собой, съ перваго же дня его прибытія въ Голлингфордъ. Онъ былъ высокій, серьёзный, довольно красивый мужчина. Его стройная, нѣсколько худощавая фигура придавала ему "аристократическій видъ"; а это весьма нравилось въ то время, когда сильно развитые мускулы еще не вошли въ моду. Онъ говорилъ съ шотландскимъ акцентомъ; разговоръ же его отличался легкимъ саркастическимъ оттѣнкомъ. Что касается его происхожденія, родства и воспитанія, то за неимѣніемъ положительныхъ свѣдѣніи, голлингфордское общество пустилось въ догадки. Наиболѣе распространенное предположеніе заключалось въ томъ, что мистеръ Гибсонъ незаконный сынъ одного шотландскаго герцога и какой-то француженки. Эти толки основывались на слѣдующихъ данныхъ: онъ говоритъ съ шотландскимъ акцентомъ; слѣдовательно, онъ шотландецъ. У него изящная наружность, благородная осанка и онъ любитъ, говорили его недоброжелатели -- задавать тонъ; слѣдовательно, его отецъ непремѣнно долженъ быть человѣкъ знатный. Отсюда начинали перебирать всѣ степени перства: баронетъ, баронъ, виконтъ, графъ, маркизъ, герцогъ -- далѣе никто не осмѣливался идти. Впрочемъ, одна старая дама, изучавшая англійскую исторію, однажды робко замѣтила, что "нѣкоторые изъ Стюартовъ -- кхе, кхе, не всегда отличались, кхе, кхе, безупречной нравственностью и это кхе, кхе, осталось наслѣдственнымъ въ семействѣ". Но въ общемъ мнѣніи отецъ мистера Гибсона продолжалъ оставаться только герцогомъ.
   Мать же его, въ томъ нѣтъ сомнѣнія, была француженка: не даромъ у него черные волосы и такой смуглый цвѣтъ лица; къ тому же онъ бывалъ и въ Парижѣ. Все это могло быть и не быть правдой, но никому не удалось ничего болѣе разузнать, и всѣмъ пришлось удовлетвориться свѣдѣніями, доставленными о новомъ докторѣ мистеромъ Галемъ. Между прочимъ, онъ ручался за его искуство и нравственность, и называлъ его человѣкомъ далеко не дюжиннымъ. Популярность и слава, какъ извѣстно, вещи весьма непрочныя; мистеру Галю суждено было въ томъ убѣдиться на опытѣ еще до истеченія перваго года послѣ того, какъ онъ обзавелся партнеромъ. Теперь онъ болѣе не могъ жаловаться на недостатокъ времени и на свободѣ ухаживалъ за своей подагрой и за глазами. Младшій докторъ рѣшительно отодвинулъ его на задній планъ: почти всѣ обыватели Голлингфорда обращались за медицинскимъ пособіемъ къ мистеру Гибсону. Даже и въ знатныхъ домахъ, не исключая и Тоуэрса, куда мистеръ Галь ввелъ своего партнера со страхомъ и трепетомъ, безпокоясь о томъ, какое онъ произведетъ впечатлѣніе на милорда графа и на миледи графиню, даже и въ Тоуэрсѣ принимали мистера Гибсона съ такимъ же точно уваженіемъ, какое въ былое время оказывалось его почтенному предшественнику. Болѣе того -- и это уже превзошло всякую мѣру въ глазахъ добродушнаго старика -- мистера Гибсона однажды пригласили въ Тоуэрсъ отобѣдать вмѣстѣ съ знаменитымъ сэромъ Астлеемъ, звѣздой первой величины въ медицинскомъ мірѣ. Конечно, мистеръ Галь былъ тоже приглашенъ; но, какъ нарочно случившійся съ нимъ въ то время припадокъ подагры (съ тѣхъ поръ, какъ онъ обзавелся партнеромъ, ревматизмъ его развился въ сильной степени) уложилъ его въ постель, и онъ принужденъ былъ остаться дома. Бѣдный мистеръ Галь никакъ не могъ позабыть этой неудачи, и отнынѣ позволилъ своимъ глазамъ не видѣть, ушамъ не слышать, и впродолженіе двухъ послѣднихъ лѣтъ своей жизни почти никуда не показывался. Онъ пригласилъ къ себѣ жить сиротку родственницу съ тѣмъ, чтобы она за нимъ ухаживала. Такимъ образомъ, старый холостякъ, брюзга, ненавистникъ женщинъ, долженъ былъ считать себя весьма счастливымъ, имѣя при себѣ хорошенькую, веселую Мери Пирсонъ, которая была кротка и добра къ нему, но ничего болѣе. Она подружилась съ дочерьми викарія, мистера Броунинга, а мистеръ Гибсонъ вскорѣ сошелся съ ними со всѣми тремя. Голлингфордцы много толковали о томъ, которой изъ молодыхъ дѣвушекъ суждено сдѣлаться мистрисъ Гибсонъ и нѣсколько разочаровались, когда красивый докторъ положилъ конецъ толкамъ и сплетнямъ, женясь на племянницѣ своего предшественника. Ни одна изъ мисъ Броунингъ, какъ зорко за ними ни наблюдали, не выказала при этомъ расположенія къ чахоткѣ. Напротивъ, онѣ даже немного черезчуръ шумно веселились на свадьбѣ. За то бѣдная мистрисъ Гибсонъ умерла отъ этой болѣзни черезъ четыре или пять лѣтъ послѣ своего замужества и три года спустя послѣ смерти своего дяди; Молли тогда пошелъ четвертый годъ.
   Мистеръ Гибсонъ мало говорилъ о посѣтившемъ его горѣ; но всѣ подозрѣвали, что оно глубоко и сильно потрясло его. Онъ избѣгалъ изъявленій участія, и когда мисъ Фёбе Броунингъ, свидясь съ нимъ въ первый разъ послѣ того, залилась слезами, угрожавшими превратиться въ истерическій припадокъ, онъ быстро вышелъ изъ комнаты. Мисъ Броунингъ нашла этотъ поступокъ жестокимъ, что не помѣшало ей недѣли двѣ спустя придти въ сильное негодованіе отъ того, что старая мистрисъ Гуденофъ осмѣлилась усомниться въ глубинѣ чувствъ мистера Гибсона. Добрая старушка соразмѣряла его печаль съ шириною крепа на шляпѣ, который вмѣсто того, чтобы обтягивать ее всю, оставлялъ почти три дюйма ея непокрытыми. Итакъ, вопреки всему, мисъ Броунингъ продолжали считать себя лучшими друзьями мистера Гибсона въ силу привязанности, какую питали къ его покойной женѣ. Онѣ весьма охотно взялись бы за воспитаніе Молли и, безъ сомнѣнія, окружили бы ее почти материнскими попеченіями, еслибъ дѣвочку не охранялъ бдительный драконъ въ лицѣ ея няньки, Бетти, ревниво смотрѣвшей на всякое постороннее вмѣшательство въ дѣла ея питомицы. Она съ особеннымъ недоброжелательствомъ смотрѣла на тѣхъ дамъ, которыя, по своему положенію, по лѣтамъ или по характеру, были способны "дѣлать глазки" ея господину.
   Положеніе мистера Гибсона, какъ доктора и какъ члена общества, вполнѣ опредѣлилось уже за нѣсколько лѣтъ до начала нашего разсказа. Онъ былъ вдовецъ и, повидимому, намѣревался остаться таковымъ до конца жизни. Вся его любовь сосредоточивалась на Молли; но даже и съ ней, въ минуты наиболѣе нѣжнаго настроенія духа, онъ рѣдко и мало высказывался. Самымъ его ласковымъ для нея названіемъ было -- гусенокъ; онъ очень любилъ съ нею шутить и надъ нею подтрунивать. Къ людямъ, дающимъ слишкомъ много воли своимъ чувствамъ, онъ питалъ нѣкотораго рода презрѣніе, вѣроятно основанное на чисто медицинскомъ взглядѣ на вредныя для здоровья послѣдствія всякаго необузданнаго движенія души. Имѣя привычку говорить о предметахъ только умственныхъ, не касаясь сердечной стороны своей жизни, онъ думалъ о самомъ себѣ, что постоянно и во всемъ слушается только голоса разсудка; но въ этомъ онъ жестоко ошибался. Молли, какъ-то инстинктивно, умѣла разгадать его. Пусть папа надъ нею насмѣхался и подшучивалъ, пусть онъ ее мучилъ "самымъ жестокимъ образомъ," какъ говаривали другъ другу наединѣ миссъ Броунингъ -- Молли тѣмъ не менѣе повѣряла ему на ушко всѣ свои радости и печали, и даже охотнѣе, нежели дѣлилась ими съ Бетти, этой ворчливой, но добрѣйшей изъ женщинъ. Дѣвочка, мало по малу, научилась вполнѣ понимать отца. Ихъ взаимныя отошенія были самаго пріятнаго свойства: полушутливыя, полусерьёзныя, они имѣли характеръ довѣрчивой дружбы. Мистеръ Гибсонъ держалъ трехъ служанокъ: Бетти, кухарку и молоденькую дѣвушку, которая носила названіе горничной, но въ сущности находилась подъ командой двухъ первыхъ: можно себѣ представить, каково ей жилось! Трехъ служанокъ было бы слишкомъ много для мистера Гибсона, еслибъ онъ не имѣлъ обыкновенія, по примѣру своего предшественника, содержать двухъ "учениковъ", которые, внеся ему значительную сумму денегъ, жили у него по контракту и учились его профессіи. Они занимали въ домѣ какое-то неловкое, двусмысленное положеніе: "точь въ точь амфибіи", не безъ основанія, говорила мисъ Броунингъ. Они обѣдали вмѣстѣ съ мистеромъ Гибсономъ и съ Молли, причемъ служили имъ только помѣхой. Мистеръ Гибсонъ не умѣлъ и не любилъ поддерживать легкій пустой разговоръ, и усилія, какія онъ для этого дѣлалъ, были ему ненавистны. Но когда, ежедневно, по снятіи со стола скатерти, два неуклюжіе мальчугана съ радостной поспѣшностью вскакивали со своихъ стульевъ, отвѣшивали ему по поклону и, толкая другъ друга, быстро исчезали изъ столовой -- имъ овладѣвало чувство недовольства, какъ послѣ дурно выполненной обязанности. Онъ могъ слышать ихъ топотъ, когда они бѣжали по коридору, задыхаясь отъ сдержаннаго смѣху. Но это недовольство только еще болѣе ожесточало его и заставляло еще нетерпѣливѣе смотрѣть на неловкость и нелѣпыя выходки его питомцевъ.
   За исключеніемъ чисто научныхъ занятій съ ними, мистеръ Гибсонъ рѣшительно не зналъ, что ему дѣлать съ этими мальчиками, которые постоянно смѣнялись одни другими. Ихъ взаимныя отношенія, повидимому, заключались въ томъ, чтобы какъ можно болѣе досаждать другъ другу: онъ -- сознательно, они -- безсознательно. Разъ или два мистеръ Гибсонъ заявлялъ о своемъ намѣреніи не принимать болѣе новыхъ учениковъ и назначалъ для пріема ихъ непомѣрныя цѣны, надѣясь этимъ способомъ избавиться отъ тяжкаго для него бремени. Но его репутація, какъ искуснаго доктора, приняла такіе размѣры, что всякій охотно вносилъ требуемую сумму, лишь бы доставить своему сыну возможность начать карьеру подъ руководствомъ Гибсона изъ Голлингфорда. Когда Молли минуло восемь лѣтъ, ея отецъ замѣтилъ, что дѣвочку ея возраста весьма неловко оставлять одну завтракать и обѣдать съ двумя мальчиками: ему самому занятія невсегда позволяли при этомъ присутствовать. Не столько для воспитанія Молли, сколько для устраненія этого неудобства, онъ пригласилъ къ себѣ въ домъ пожилую дѣвицу, дочь одного недавно умершаго лавочника, оставившаго свою семью въ весьма стѣсненныхъ обстоятельствахъ. Эта дѣвица приходила къ Молли каждое утро передъ завтракомъ, и оставалась съ нею до возвращенія ея отца, или, если его что нибудь долго задерживало, до той минуты, какъ она ложилась въ постель.
   -- Ну, миссъ Эйръ, говорилъ докторъ наставницѣ наканунѣ дня, когда ей надлежало вступить въ отправленіе ея новыхъ обязанностей: -- вы должны дѣлать хорошій чай и присматривать за обѣдомъ, за молодыми людьми. Вамъ вѣдь тридцать-пять лѣтъ, не правда ли? Постарайтесь же заставить ихъ говорить -- если не разумно, что, кажется, свыше человѣческихъ силъ, то, по крайней мѣрѣ, безъ заиканій и хихиканій. Не учите Молли слишкомъ многому: пусть она шьетъ, читаетъ, пишетъ и считаетъ; я хочу, чтобъ она какъ можно долѣе оставалась ребенкомъ. Если же я замѣчу, что ее учатъ болѣе, чѣмъ я того желаю, то я самъ примусь за ея воспитаніе. Я даже не увѣренъ, нужно ли чтеніе и письмо. Многія весьма добрыя и хорошія женщины выходятъ замужъ, не умѣя написать своего имени и замѣняя его крестомъ. Но намъ слѣдуетъ сдѣлать маленькую уступку общественнымъ предразсудкамъ, и потому, мисъ Эйръ, вы можете учить ее читать.
   Мисъ Эйръ слушала съ изумленіемъ и въ глубокомъ молчаніи, но въ то же время съ твердою рѣшимостью повиноваться доктору, который былъ такъ добръ къ ея семейству. И такъ она заваривала крѣпкій чай; за обѣдомъ, какъ въ присутствіи такъ и въ отсутствіи хозяина, она надѣляла мальчугановъ большими порціями кушаньевъ и даже съумѣла развязать имъ языки, что особенно ей удавалось, когда мистера Гибсона не бывало дома. Она учила Молли читать и писать, а затѣмъ, честно выполняя свое обѣщаніе, старалась оставлять ее въ полномъ невѣдѣніи на счетъ другихъ наукъ. Только послѣ продолжительной и упорной борьбы удалось Молли выпросить себѣ у отца уроки французскаго языка и рисованія. Онъ все боялся, чтобъ она не научилась слишкомъ многому, хотя ему рѣшительно нечего было этого бояться: учителя, сорокъ лѣтъ тому назадъ посѣщавшіе маленькіе городки, въ родѣ Голлингфорда, не отличались сами большими познаніями въ преподаваемыхъ ими предметахъ. Разъ въ недѣлю Молли посѣщала танцовальный классъ въ залѣ главной гостинницы подъ вывѣской: "Комморскій гербъ". Останавливаемая отцомъ въ каждой новой попыткѣ пріобрѣсти какое либо познаніе, она читала всякую попадавшуюся ей въ руки книгу украдкой и съ наслажденіемъ, какое чувствуется при вкушеніи запретнаго плода. Для своего положенія въ свѣтѣ мистеръ Гибсонъ имѣлъ весьма хорошую библіотеку. Медицинскія книги хранились въ кабинетѣ отца, и потому были недоступны Молли; но всѣ другія книги она или прочла или пробовала прочесть. Лѣтомъ она любила заниматься, сидя въ дуплѣ вишневаго дерева, гдѣ и пачкала платья зелеными пятнами, которыя отравляли жизнь Бетти. Но несмотря на этого "червя, сокрытаго въ цвѣткѣ", Бетти отличалась крѣпкимъ здоровьемъ, проворствомъ и въ полномъ смыслѣ слова процвѣтала. Она была единственнымъ темнымъ пятномъ въ жизни мисъ Эйръ, которая во всѣхъ другихъ отношеніяхъ чувствовала себя вполнѣ счастливой. Она очень радовалась тому, что нашла себѣ приличное занятіе и хорошее вознагражденіе въ то время, какъ наиболѣе въ томъ нуждалась. Но Бетти, въ теоріи совершенно согласная съ мнѣніемъ мистера Гибсона на счетъ необходимости взять для Молли гувернантку, на практикѣ страшно возставала противъ всякого раздѣленія власти во всемъ, что касалось дѣвочки, которая со дня смерти мистрисъ Гибсонъ была ея питомицей, мучительницей и любимицей. Она съ самаго начала стала въ позицію строгаго судьи всѣхъ словъ и поступковъ мисъ Эйръ, и никогда не скрывала своего неодобренія. Впрочемъ, она не могла не чувствовать уваженія къ терпѣнію и добросовѣстности доброй леди -- мисъ Эйръ была въ полномъ и наилучшемъ значеніи слова, настоящая "леди", хотя и занимала въ Голлингфордѣ скромное мѣсто дочери лавочника. Однако, это не мѣшало Бетти жужжать около нея съ неотвязчивостью комара и быть всегда на готовѣ, если не кусаться, то, по крайней-мѣрѣ, колоть изъявленіемъ своего неудовольствія. Мисъ Эйръ совершенно неожиданно нашла себѣ защитницу въ Молли, и это было тѣмъ удивительнѣе, что Бетти, обыкновенно, начиная свои нападки, какъ-бы имѣла въ виду оградить дѣвочку отъ какихъ-то мнимыхъ притѣсненій. Но Молли, возмущенная несправедливостью подобнаго образа дѣйствій, день ото дня все болѣе и болѣе привязывалась къ мисъ Эйръ и уважала ее за исполненное достоинства терпѣніе, съ какимъ она переносила оскорбленія, доставлявшія ей гораздо болѣе печали, нежели даже думала Бетти. Мистеръ Гибсонъ помогъ ея семейству въ нуждѣ, и она не хотѣла тревожить его своими жалобами, боясь доставить ему хотя бы минутное неудовольствіе. И она была за то вполнѣ вознаграждена. Бетти искушала Молли разнаго рода болѣе или менѣе соблазнительными внушеніями, но дѣвочка мужественно сопротивлялась и вопреки всему продолжала прилежно заниматься шитьемъ или трудиться надъ ариѳметической задачей. Бетти отпускала на счетъ мисъ Эйръ грубыя шутки, Молли оставалась невозмутимо серьёзной, какъ-бы ожидая объясненія непонятныхъ для нея словъ, а, какъ извѣстно, для шутниковъ нѣтъ ничего непріятнѣе необходимости переводить свои остроты на удобопонятный языкъ и указывать, гдѣ въ нихъ скрывается жало. Иногда Бетти случалось совершенно забываться и говорить дерзости мисъ Эйръ въ глаза. Но, когда это дѣлалось подъ мнимымъ предлогомъ защиты Молли, дѣвочка приходила въ неописанное негодованіе, и съ такой силой вступалась за свою гувернантку, что сама Бетти смущалась. Въ такихъ случаяхъ, она всегда обращала гнѣвъ Молли въ шутку и старалась къ тому склонить мисъ Эпръ
   -- Господи благослови и помилуй ребёнка! говорила она: -- можно подумать, что я злая калѣка, а она воробушекъ съ растопыренными крылушками, сверкающими глазками и носикомъ, готовымъ заклевать меня за то, что я осмѣлилась заглянуть въ его гнѣздышко. Полно, дитя! Если тебѣ пріятнѣе сидѣть въ душной комнатѣ и твердить уроки, чѣмъ ѣздить на возу съ сѣномъ или кататься съ Джобомъ Донкинымъ -- то это твое дѣло, а не мое. Она маленькая злючка, не правдали? и въ заключеніе Бетти улыбалась и подмигивала мисъ Эйръ. Но бѣдной гувернанткѣ было не до смѣху, и сравненіе Молли съ воробушкомъ пропало для нея даромъ. Она была добра и въ высшей степени совѣстлива, но зная изъ опыта своей семейной жизни, какіе горькіе плоды приноситъ неумѣнье владѣть собою, спѣшила сдѣлать Молли выговоръ. Дѣвочка печалилась, находя весьма жестокимъ, что ее порицаютъ за то, что въ ея глазахъ было справедливымъ негодованіемъ, вызваннымъ дурнымъ поступкомъ Бетти. Но это были только маленькія горести весьма счастливаго дѣтства.
   

IV.
Сосѣди мистера Гибсона.

   Такимъ образомъ дни Молли текли спокойно и однообразно въ кругу добрыхъ, любящихъ ее людей. Въ жизни ея не было событія важнѣе того, что ее позабыли въ Тоуэрсѣ. Ей пошелъ семнадцатый годъ, она сама сдѣлалась посѣтительницей въ школѣ графини, но никогда болѣе не присутствовала на годичномъ праздникѣ, даваемомъ знатнымъ семействомъ. Не трудно было найдти предлогъ, чтобы не ѣхать въ замокъ, къ тому же воспоминаніе проведеннаго тамъ дня, было не слишкомъ-то пріятно, хотя Молли не разъ приходило на умъ, что она не прочь была бы снова взглянуть на сады.
   Лэди Агнеса вышла замужъ; дома оставалась одна лэди Гарріета. Лордъ Голлингфордъ, старшій сынъ, лишился жены и съ тѣхъ поръ, какъ овдовѣлъ, гораздо чаще бывалъ въ Тоуэрсѣ. Онъ былъ высокъ ростомъ, некрасивъ собой и его считали столь же гордымъ, какъ и графиню, его мать; но въ сущности онъ былъ только робокъ и не умѣлъ вести пошлыхъ, но нерѣдко необходимыхъ въ общежитіи разговоровъ. Онъ затруднялся что сказать людямъ, которыхъ привычки и интересы были другіе. Онъ былъ бы очень благодаренъ тому, кто подарилъ бы ему книгу, заключающую въ себѣ образчики разговоровъ, и прилежно затвердилъ бы ее наизусть. Онъ нерѣдко завидовалъ разговорной способности своего отца, который любилъ говорить со всякимъ, кто ему попадался на глаза, и не замѣчалъ несообразности въ его рѣчахъ. Вслѣдствіе природной сосредоточенности и робости, лордъ Голлингфордъ не пользовался популярностью, несмотря на свою доброту, простосердечіе и серьёзное образованіе, которое упрочило за нимъ почетное мѣсто въ кругу европейскихъ ученыхъ. Въ этомъ отношеніи голлингфордцы имъ гордились. Они знали, что этотъ высокій, серьёзный, нѣсколько неуклюжій наслѣдникъ Тоуэрса пользовался большимъ уваженіемъ за свой умъ и что онъ сдѣлалъ два или три открытія, хотя никто изъ нихъ не умѣлъ сказать, въ какой отрасли науки. Но тѣмъ не менѣе весьма пріятно было указывать на него иностранцамъ, посѣщавшимъ маленькій городокъ, и говорить: "это лордъ Голлингфордъ -- знаменитый лордъ Голлингфордъ, знаете? Вы, конечно, о немъ слышали, онъ такой ученый!" Если посѣтитель зналъ его имя, то ему, конечно, были извѣстны и права его на знаменитость. Если же онъ о немъ никогда не слыхалъ, то изъ десяти случайностей возможна была развѣ только одна, чтобы онъ не постарался скрыть своего невѣжества и не сдѣлалъ вида, будто знаетъ лорда и настоящій источникъ его славы.
   Онъ остался вдовцомъ съ двумя или тремя мальчиками. Они были въ училищѣ, и потому, по смерти жены, домъ лорда совершенно опустѣлъ, и онъ началъ проводить большую часть своего времени въ Тоуэрсѣ. Мать имъ гордилась, отецъ очень любилъ его, хотя нѣсколько боялся. Его друзья всегда встрѣчали хорошій пріемъ у лорда и леди Комноръ. Первый, впрочемъ, всегда и всѣхъ хорошо принималъ, но со стороны леди Комноръ было истиннымъ доказательствомъ ея привязанности къ сыну то, что она позволяла ему приглашать въ Тоуэрсъ "всякаго сорта людей". Подъ названіемъ "всякаго сорта людей" подразумѣвались люди, извѣстные своей ученостью, но которые не могли похвастаться высокими происхожденіемъ и, надо признаться, не всегда отличалось изящными манерами.
   Мистеръ Галь, предшественникъ мистера Гибсона, былъ принимаемъ миледи всегда съ дружеской снисходительностью; онъ былъ уже домашнимъ врачомъ Комноровъ, когда она въ первый разъ послѣ своего замужества пріѣхала въ Тоуэрсъ. Но ей никогда и въ голову не приходило воспротивиться тому, чтобъ онъ, въ случаѣ нужды, подкрѣплялъ себя пищею въ комнатѣ ключницы, хотя, конечно, не вмѣстѣ съ ключницей, bien entendu. Умный, добродушный, краснолицый докторъ, даже еслибъ ему и представился случай выбирать, предпочелъ бы это и самъ "закускѣ" съ милордомъ и миледи въ великолѣпной столовой. Конечно, когда изъ Лондона призывалась какая либо знаменитость, въ родѣ сэра Астлея, то изъ уваженія къ ней, а также и къ мѣстному доктору, мистеръ Галь получалъ церемонное формальное приглашеніе откушать въ замкѣ. Въ такихъ случаяхъ мистеръ Галь погребалъ свой подбородокъ въ широкихъ складкахъ бѣлой кисеи, надѣвалъ короткіе панталоны, оканчивавшіеся на колѣняхъ бантами изъ лентъ, шелковые чулки и башмаки съ пряжками, однимъ словомъ -- онъ наряжался такъ, чтобъ ему было какъ можно неудобнѣе. Затѣмъ онъ бралъ экипажъ въ "Комнорскомъ гербѣ" и ѣхалъ въ Тоуэрсъ, утѣшая себя мыслью, что разсказъ объ этомъ на другой день весьма эфектно будетъ звучать въ ушахъ сквайровъ, которыхъ онъ имѣлъ обыкновеніе посѣщать: "Вчера за обѣдомъ графъ говорилъ то-то", или "графиня замѣтила", или "я съ удивленіемъ услышалъ вчера, обѣдая въ Тоуэрсѣ", повторялъ онъ безпрестанно въ такихъ случаяхъ. Но все это какъ-то измѣнилось съ тѣхъ поръ, какъ мистеръ Гибсонъ сдѣлался голлингфордскимъ "докторомъ" по преимуществу. Мисъ Броунингъ полагала, что это вслѣдствіе его благородной наружности и изящныхъ манеръ; мистрисъ Гуденофъ -- "вслѣдствіе его аристократическаго происхожденія" -- "сынъ шотландскаго герцога, моя милая, съ какой бы то ни было стороны, но это несомнѣнный фактъ". Хотя онъ нерѣдко просилъ мистрисъ Броунъ дать ему закусить въ ея комнатѣ -- у него не хватало времени на церемонные завтраки съ миледи -- тѣмъ не менѣе его всегда любезно принимали въ обществѣ самыхъ избранныхъ гостей. Онъ могъ бы въ любой день позавтракать съ герцогомъ, еслибъ таковой явился въ Тоуэрсѣ. Акцентъ его былъ шотландскій, но не провинціальный. На костяхъ его не было ни одной унціи лишняго мяса, а стройный станъ имѣлъ весьма аристократическій видъ. Лицо его было смуглое, а волосы черные; но въ то время, когда только что окончилась большая континентальная война, смуглый цвѣтъ лица и черные волосы были уже сами по себѣ явными признаками благороднаго происхожденія. Онъ не былъ ни черезчуръ веселъ (замѣчалъ со вздохомъ милордъ, но приглашенія подписывалось рукою миледи), ни болтливъ, но говорилъ умно и съ легкимъ оттѣнкомъ сарказма; слѣдовательно, могъ быть безъ опасенія допущенъ въ любое общество.
   Его шотландская кровь (онъ былъ шотландецъ, въ томъ никто не могъ сомнѣваться) придавала ему видъ какого-то угрожающаго достоинства, которое заставляло всѣхъ и каждаго обращаться съ нимъ съ уваженіемъ. Впродолженіе многихъ лѣтъ приглашенія отобѣдать въ Тоуэрсѣ доставляли ему весьма сомнительное удовольствіе; но это былъ обрядъ, неразлучный съ его професіей, и онъ ему подчинялся безъ малѣйшаго внутренняго удовлетворенія.
   Но когда лордъ Голлингфордъ возвратился въ Тоуэрсъ, вещи приняли другой оборотъ. Мистеръ Гибсонъ любилъ читать и слушать разговоры объ интересовавшихъ его предметахъ. Онъ время отъ времени встрѣчался съ знаменитостями ученаго свѣта, странными, простодушными людьми, весьма преданными исключительно занимавшимъ ихъ предметамъ, но совершенно несвѣдущими во всемъ остальномъ. Мистеръ Гибсонъ былъ въ состояніи понять и оцѣнить подобныхъ людей; онъ видѣлъ также, что оцѣнка его была имъ пріятна, такъ-какъ всегда носила на себѣ печать ума и искренности. Онъ началъ писать статьи въ одномъ изъ самыхъ уважаемыхъ медицинскихъ журналовъ, изъ этомъ обмѣнѣ свѣдѣній и мыслей съ своими учеными собратьями находилъ особенный интересъ. Онъ рѣдко видѣлся съ лордомъ Голлингфордомъ; одинъ былъ слишкомъ робокъ, другой слишкомъ занятъ для того, чтобы терять время на уничтоженіе препятствія къ ихъ сближенію -- препятствія, заключавшагося въ различіи ихъ положенія въ свѣтѣ. Но какъ тотъ, такъ и другой всегда встрѣчались съ особеннымъ удовольствіемъ. Каждый полагался на уваженіе и симпатію другого съ довѣріемъ, какое рѣдко встрѣчается между людьми, носящими названіе друзей. Это было источникомъ счастья для обоихъ, особенно для мистера Гибсона, такъ-какъ ему рѣже приходилось имѣть столкновеніе съ личностями, выходящими изъ ряда обыкновенныхъ. Дѣйствительно, въ кругу, гдѣ онъ вращался, не было ни одного человѣка ему равнаго, и это служило источникомъ того недовольства, которое онъ по временамъ ощущалъ, не отдавая себѣ отчета, откуда оно происходило. Здѣсь былъ мистеръ Аштонъ, викарій, замѣнившій мистера Броунинга, вполнѣ добродѣтельный человѣкъ, но безъ одной оригинальной мысли въ головѣ. Онъ былъ до такой степени безпеченъ и миролюбивъ, что соглашался со всякимъ, не слишкомъ еретическимъ мнѣніемъ, и произносилъ самыя пошлыя рѣчи безукоризненнымъ тономъ истаго джентльмена. Мистеръ Гибсонъ раза два позабавился-было на его счетъ и довелъ постоянно и любезно со всѣмъ соглашающагося викарія до того, что онъ совершенно растерялся и завязнулъ въ болотѣ самыхъ еретическихъ понятій. Но мистеръ Аштонъ, увидя себя въ безвыходномъ положеніи, до такой степени смутился, и такъ жестоко себя упрекалъ за свою снисходительность къ чужимъ мнѣніямъ, что мистеръ Гибсонъ потерялъ вкусъ къ своей шуткѣ, и поспѣшилъ возвратиться къ тридцати-девяти правиламъ, какъ къ единственному способу успокоить растревоженнаго викарія. Во всякомъ другомъ вопросѣ, исключая православія, мистеръ Гибсонъ могъ вовлекать его въ самыя дикія несообразности, но таково было невѣжество викарія на счетъ большей части, даже самыхъ обыкновенныхъ предметовъ, что его уступчивость въ этихъ случаяхъ, доколѣ бы она ни простиралась, не приводила ни къ какому забавному результату. Викарій имѣлъ порядочное состояніе; онъ не былъ женатъ, и велъ жизнь лѣниваго, съ утонченными вкусами холостяка. Онъ не былъ дѣятельнымъ посѣтителемъ своихъ бѣдныхъ прихожанъ, но тѣмъ не менѣе оказывалъ имъ щедрую помощь, и даже нерѣдко самымъ самоотверженнымъ образомъ; это случалось всякій разъ, что мистеръ Гибсонъ или кто либо другой наводилъ его на мысль.
   -- Распоряжайтесь моимъ кошелькомъ, какъ своимъ собственнымъ, Гибсонъ, имѣлъ онъ обыкновеніе говорить.-- Я не умѣю ходить по бѣднымъ людямъ и заставлять ихъ говорить: я знаю, что слишкомъ мало дѣлаю въ этомъ отношеніи, но я охотно дамъ всякому, кто, по вашему мнѣнію, терпитъ нужду.
   -- Благодарю васъ; я и то часто къ вамъ обращаюсь безъ малѣйшаго зазрѣнія совѣсти. Но, если мнѣ будетъ позволено сказать правду, я осмѣлюсь замѣтить, что вамъ не слѣдъ заставлять говорить другихъ; напротивъ, вамъ не мѣшало бы говорить самому.
   -- Это все одно и то же, жалобно возражалъ викарій.-- Впрочемъ, я полагаю, тугъ есть нѣкоторая разница, и я нисколько не сомнѣваюсь въ справедливости вашихъ словъ. Но то и другое для меня одинаково трудно, и потому позвольте мнѣ купить право молчанія этой десятифунтовой бумажкой.
   -- Благодарю васъ. Это мало меня удовлетворяетъ, да и васъ тоже, я думаю. Но, вѣроятно, Грины и Джонсы предпочтутъ это.
   Мистеръ Аштонъ послѣ подобной рѣчи всегда плачевно смотрѣлъ въ глаза мистера Гибсона, какъ-бы желая удостовѣриться, не заключается ли въ его словахъ насмѣшки. Вообще они были большими друзьями; но, за исключеніемъ чувства, которое заставляетъ большинство людей искать общества себѣ подобныхъ, они находили мало удовольствія въ сношеніяхъ другъ съ другомъ. Личность, къ которой мистеръ Гибсонъ выказывалъ наиболѣе расположенія, по крайней-мѣрѣ до тѣхъ поръ, пока не поселился въ сосѣдствѣ лордъ Голлингфордъ -- была личность нѣкоего сквайра Гамлея. Онъ и его предки назывались сквайрами съ незапамятныхъ временъ. Въ графствѣ было много болѣе значительныхъ землевладѣльцевъ, такъ-какъ владѣнія сквайра Гамлея простирались всего на восемьсотъ акровъ или около того. Но его семейство владѣло ими задолго до того времени, когда впервые сдѣлалось извѣстнымъ имя графовъ Комноръ, и когда Гели-Гаррисоны купили Колдсмонъ-паркъ; никто въ Голлингфордѣ не подозрѣвалъ о существованіи эпохи, въ которую бы Гамлеи не жили въ Гамлеѣ. "Они здѣсь со временъ "гептархіи", говорилъ викарій. "Нѣтъ", возражала мисъ Броунингъ, "я слышала, что Гамлеи изъ Гамлея жили еще до римлянъ". Викарій приготовлялся любезно съ ней согласиться, но мистрисъ Гуденофъ произнесла еще болѣе удивительное замѣчаніе: "Я всегда слышала", сказала она съ самоувѣренностью самой старой изъ голлингфордскихъ обывательницъ, "что Гамлеи изъ Гамлея существовали прежде язычниковъ". Мистеръ Аштонъ могъ только съ поклономъ отвѣчать: "Весьма вѣроятно, сударыня, весьма вѣроятно". Но онъ произнесъ эти слова съ такой почтительной вѣжливостью, что мистрисъ Гуденофъ почувствовала себя въ высшей степени польщенною. Она окинула общество самодовольнымъ взглядомъ, какъ-бы желая сказать: "Сама церковь подтверждаетъ мои слова; кто теперь осмѣлится ихъ оспаривать?" Но какъ бы то на было, семейство Гамлеевъ было весьма древняго рода. Они уже въ теченіе нѣсколькихъ столѣтій не увеличивали своихъ владѣній, а въ послѣднее столѣтіе не продали съ нихъ ни пучка руты, хотя имъ это нелегко обходилось. Они никогда не отличались предпріимчивостью, не торговали, не пускались въ обороты и не предпринимали никакихъ нововведеній. У нихъ не было капиталовъ ни въ одномъ изъ банковъ. Они жили скорѣе какъ мелкіе помѣщики, нежели какъ зажиточные сквайры. И дѣйствительно, сквайръ Гамлей, придерживаясь обычаевъ и привычекъ своихъ предковъ, сквайровъ восемнадцатаго столѣтія, имѣлъ мало общаго съ сквайрами современнаго ему поколѣнія. Въ этомъ спокойномъ консерватизмѣ было какое-то особеннаго рода достоинство, которое внушало безграничное къ нему уваженіе какъ въ высшихъ, такъ и въ низшихъ классахъ, и, еслибъ онъ захотѣлъ, передъ нимъ раскрылись бы двери всѣхъ домовъ въ графствѣ. Но общество съ его удовольствіями имѣло для него мало привлекательности, и это, можетъ быть, происходило оттого, что сквайръ Роджеръ Гамлей получилъ далеко не такое воспитаніе, какое ему слѣдовало бы получить. Его отецъ, сквайръ Стефенъ, оборвался на экзаменѣ въ Оксфордѣ, и съ тѣхъ поръ съ неслыханнымъ упорствомъ отказывался туда возратиться. Мало того, онъ поклялся страшной клятвой, что никто изъ его будущихъ дѣтей никогда не сдѣлается членомъ какого бы то ни было университета.
   У него былъ единственный сынъ, нынѣшній сквайръ, и онъ его воспиталъ согласно данной клятвѣ. Мальчикъ былъ помѣщенъ въ провинціальную школу низшаго разряда, гдѣ научился многое ненавидѣть, а затѣмъ занялъ въ помѣстьи свое мѣсто наслѣдника. Такое воспитаніе принесло ему много вреда. Свѣдѣнія его въ наукахъ были въ высшей степени ничтожны; онъ сознавалъ этотъ недостатокъ образованія и сокрушался о немъ, по крайней мѣрѣ, въ теоріи. Онъ былъ неловокъ въ обществѣ и, по мѣрѣ возможности, держался отъ него въ сторонѣ; онъ былъ упрямъ, вспыльчивъ и повелителенъ съ близкими, но въ то же время великодушенъ правдивъ и честенъ до крайности. Онъ обладалъ достаточнымъ количествомъ природнаго ума, и разговоръ его всегда былъ поучителенъ, хотя онъ нерѣдко основывалъ свои выводы на совершенно фальшивыхъ началахъ, которыя считалъ неопровержимыми, какъ математическая истина. Но затѣмъ никто не могъ быть остроумнѣе его въ доводахъ, какіе онъ приводилъ въ доказательство своихъ мнѣній. Онъ женился на модной, деликатно образованной лондонской леди, и женидьба его принадлежала къ числу тѣхъ странныхъ браковъ, причины которыхъ никому непонятны. Но, тѣмъ не менѣе, супруги были очень счастливы, хотя мистрисъ Гамлей, можетъ быть, и не впала бы въ то болѣзненное состояніе, въ какомъ находилась, еслибъ мужъ ея нѣсколько болѣе заботился объ удовлетвореніи ея вкусовъ или окружилъ ее обществомъ болѣе ей сроднымъ. Послѣ свадьбы онъ нерѣдко говаривалъ, что взялъ изъ Лондона все, что тамъ было лучшаго, и онъ не переставалъ повторять женѣ этотъ комплиментъ до послѣдняго года ея жизни, который сначала приводилъ ее въ восторгъ, а потомъ всегда пріятно звучалъ въ ея ушахъ. Но, тѣмъ не менѣе, она иногда очень желала, чтобъ мужъ ея призналъ за Лондономъ еще и нѣкоторыя другія достоинства. Онъ самъ никогда болѣе тамъ небывалъ, ей же не запрещалъ повременамъ туда ѣздить; но когда она, возвращаясь, передавала ему свои впечатлѣнія, онъ такъ мало выказывать ей сочувствія, что эти поѣздки потеряли для нея почти всю цѣну. Впрочемъ, онъ всегда охотно давалъ на нихъ свое согласіе и щедро надѣлялъ ее деньгами. "На, на, тебѣ, моя голубушка, возьми! Не отставай отъ другихъ въ нарядахъ и покупай все, что тебѣ вздумается, только не урони чести Гамлеевъ изъ Гамлея. Посѣщай паркъ и театры, показывайся всюду. Я буду радъ, когда ты возвратишься, но пока веселись тамъ сколько душѣ угодно". А по возвращеніи онъ говорилъ: "хорошо, хорошо; я полагаю, ты довольна; слѣдовательно, все въ порядкѣ. Но меня утомляетъ говорить объ этомъ и я рѣшительно не понимаю, какъ ты могла все это вынести. Пойдемъ лучше, посмотримъ, какіе прелестные цвѣты растутъ въ южномъ саду. Я посѣялъ сѣмена всѣхъ наиболѣе любимыхъ тобою сортовъ; я ѣздилъ также въ голлингфордскій разсадникъ и купилъ тамъ отростки растеній, которыя тебѣ такъ понравилось въ прошломъ году. Свѣжій воздухъ разсѣетъ нѣсколько въ моей головѣ туманъ отъ твоихъ разсказовъ о вихрѣ лондонскихъ удовольствій".
   Мистрисъ Гамлей много читала и имѣла весьма развитой литературный вкусъ. Она была кротка и чувствительна, нѣжна и добра. Она отказалась отъ поѣздокъ въ Лондонъ и отъ общенія съ людьми, равными ей по развитію и положенію въ свѣтѣ. Ея мужъ, вслѣдствіе недостаточности своего образованія, чуждался общества, къ кругу котораго принадлежалъ по праву рожденія; но въ то же время онъ былъ слишкомъ гордъ для того, чтобъ сближаться съ низшими себя. Онъ еще нѣжнѣе полюбилъ жену за ея пожертвованія; но не находя удовлетворенія своимъ утонченномъ вкусамъ и влеченіямъ, она впала въ болѣзненное состояніе. Трудно было опредѣлить, въ чемъ состояло ея нездоровье, только она никогда не чувствовала себя хорошо. Будь у нея дочь, все, можетъ быть, пошло бы иначе; ни у нея было только два сына, и отецъ, желая доставить имъ преимущества, которыхъ самъ былъ лишенъ, очень рано отослалъ мальчика въ приготовительную школу. Затѣмъ имъ надлежало поступить въ Регби и Кембриджъ; Оксфордъ въ семействѣ Гамлеевъ пользовался наслѣдственной нелюбовью. Старшій сынъ, Осборнъ -- такъ названный въ память имени, которое мать носила въ дѣвицахъ, былъ способный и талантливый мальчикъ. Наружность его имѣла утонченную грацію матери. Онъ имѣлъ кроткій, милый нравъ, ласковый и нѣжный какъ у дѣвочки. Онъ хорошо учился въ школѣ, получалъ награды, однимъ словомъ -- росъ на радость и гордость отца и матери; послѣдняя, за неимѣніемъ друзей, избрала его повѣреннымъ своихъ мыслей и чувствованій. Роджеръ былъ двумя годами моложе Осборна; онъ походилъ на отца неуклюжимъ и плотнымъ сложеніемъ; лицо его имѣло угловатое очертаніе съ выраженіемъ серьёзнымъ и почти неподвижнымъ. Онъ былъ добръ, но тупъ, говорили о немъ школьные учителя. И дѣйствительно, онъ никогда не получалъ наградъ, но, возвращаясь домой, всегда привозилъ съ собой благопріятные отзывы о своемъ поведеніи. Когда онъ ласкалъ мать, та со смѣхомъ любила вспоминать извѣстную басню о болонкѣ и ослѣ, вслѣдствіе чего онъ сталъ удерживаться отъ всякаго изъявленія чувствъ. Послѣ того, какъ они вышли изъ Регби, много говорилось о томъ, послать Роджера вмѣстѣ съ Осборномъ въ университетъ, или нѣтъ? Мистрисъ Гамлей полагала, что это будетъ безполезная трата денегъ: нечего было надѣяться на его успѣхи въ наукахъ; что-нибудь болѣе практичное, напримѣръ, званіе гражданскаго инженера, пришлось бы ему гораздо болѣе по плечу. Кромѣ того, если его отправить въ одинъ университетъ съ братомъ, его самолюбіе будетъ постоянно страдать; Осборнъ, безъ сомнѣнія, получитъ много отличій, и всякая неудача будетъ вдвойнѣ непріятна бѣдному Роджеру. Но отецъ упорно стоялъ на своемъ намѣреніи дать обоимъ сыновьямъ совершенно одинаковое образованіе. Если Роджеръ не воспользуется своимъ пребываніемъ въ Кембриджѣ, онъ самъ будетъ въ томъ виноватъ. Если же отецъ его туда не пошлетъ, онъ, пожалуй, будетъ впослѣдствіи объ этомъ сожалѣть, подобно тому, какъ въ теченіе многихъ лѣтъ сожалѣлъ сквайръ Стефенъ. Такимъ образомъ, Роджеръ послѣдовалъ за Осборномъ въ Trinity College, а мистрисъ Гамлей, по истеченіи года, прошедшаго въ нерѣшимости насчетъ назначенія Роджера, снова осталась одна. Она уже впродолженіе многихъ лѣтъ не была въ состояніи ходить далѣе своего сада; большую часть жизни она проводила на софѣ, которую лѣтомъ обыкновенно придвигали къ окну, а зимой къ камину. Комната ея была просторна и имѣла веселый видъ. Четыре большихъ окна выходили на поляну, испещренную цвѣточными клумбами и примыкающую къ рощѣ, посреди которой находился прудъ, покрытый водяными лиліями. Лежа на своемъ диванѣ, мистрисъ Гамлей написала нѣсколько стихотвореній, гдѣ воспѣвала этотъ прудъ, сокрытый въ лѣсной чащѣ. Она то читала, то писала. Возлѣ нея стоялъ маленькій столикъ; на немъ лежали новѣйшіе романы и поэтическія произведенія, карандашъ и листы чистой бумаги. Тутъ же стояла ваза съ цвѣтами, нарванными ея мужемъ; и зимой и лѣтомъ у нея ежедневно бывали свѣжіе букеты. Каждые три часа служанка приносила ей лекарство и стаканъ чистой воды съ бисквитомъ. Мужъ навѣщалъ ее такъ часто, какъ ему то позволяли его занятія на открытомъ воздухѣ и любовь къ нимъ. Но главное событіе дня, во время отсутствія мальчиковъ, составляло посѣщеніе мистера Гибсона.
   Онъ зналъ, что она дѣйствительно страдала, хотя посторонніе о ней обыкновенно говорили, какъ о мнимой больной, а нѣкоторые даже упрекали его въ томъ, что онъ потворствуетъ ея капризамъ. Въ отвѣтъ на подобное обвиненіе онъ только улыбался. Онъ сознавалъ, что своими посѣщеніями доставляетъ ей истинное удовольствіе и приноситъ облегченіе ея неизъяснимой болѣзни. Онъ зналъ также, что сквайръ Гамлей былъ бы радъ видѣть его каждый день, и что тщательнымъ наблюденіемъ надъ больной, онъ могъ нѣсколько облегчать ея физическія страданія. Но за исключеніемъ всего этого, онъ находилъ большое удовольствіе въ обществѣ сквайра. Его вспышки, своеобразіе, консервативныя понятія насчетъ религіи, политики и нравственности, забавляли мистера Гибсона. Иногда мистрисъ Гамлей, какъ-бы извиняясь за него, старалась смягчать выраженія, по ея мнѣнію, оскорбительныя для доктора, или сглаживать слишкомъ рѣзкія противорѣчія. Но въ такихъ случаяхъ ея мужъ почти съ ласкою бралъ за плечи мистера Гибсона и успокоивалъ жену слѣдующими словами:
   -- Оставь насъ, моя голубушка: мы понимаемъ другъ друга; не такъ ли, докторъ? Онъ мнѣ подъ часъ задаетъ жару не хуже, чѣмъ я ему; только онъ приправляетъ свои колкости сахаромъ и говоритъ ихъ съ учтивымъ и смиреннымъ видомъ; но я всегда знаю, когда онъ закатываетъ мнѣ пилюлю.
   Мистрисъ Гамлей весьма часто изъявляла желаніе видѣть у себя Молли. Мистеръ Гибсонъ постоянно отвѣчалъ ей отказомъ, хотя едва ли и самъ могъ найдти достаточную къ тому причину. Онъ просто, просто не хотѣлъ разлучаться съ Молли, но, не сознаваясь въ этомъ, утверждалъ, что отлучка изъ дому прервала бы ея занятія и помѣшала урокамъ. Жизнь въ жаркой, пропитанной ароматомъ атмосферѣ комнаты мистрисъ Гамлей не могла быть полезна для дѣвочки. Иногда онъ находилъ, что Осборнъ и Роджеръ Гамлей должны были скоро возвратиться домой, и онъ не хотѣлъ, чтобы Молли находилась слишкомъ часто въ ихъ обществѣ. Или, наоборотъ, мальчиковъ не было дома, и онъ боялся, что его дѣвочка соскучится, приводя цѣлые дни съ глазу на глазъ съ больной леди.
   Но наконецъ насталъ день, когда мистеръ Гибсонъ самъ выразилъ желаніе привезти Молли въ Гамлей и водворить ее тамъ на неопредѣленное время. Мистрисъ Гамлей приняла это предложеніе съ восторгомъ. Причиною же внезапнаго измѣненія въ образѣ мыслей мистера Гибсона, было слѣдующее происшествіе. Мы уже говорили, что мистеръ Гибсонъ имѣлъ у себя воспитанниковъ, которыхъ, впрочемъ, принималъ весьма неохотно. Но, какъ бы то ни было, а таковые обрѣтались у него въ домѣ; они назывались мистеръ Уиннъ и мистеръ Коксъ -- "молодые джентльмены" -- какъ ихъ величали домашніе, "молодые джентльмены мистера Гибсона" -- какъ ихъ звали въ городѣ. Мистеръ Уиннъ былъ старшій и болѣе опытный; онъ иногда заступалъ мѣсто своего учителя и набивалъ себѣ руку, занимаясь бѣдными больными и "хроническими случаями". Мистеръ Гибсонъ имѣлъ обыкновеніе разсуждать съ мистеромъ Уинномъ о своей практикѣ, въ надеждѣ когда-либо вытянуть изъ мистера Уинна хоть одну оригинальную мысль. Молодой человѣкъ былъ тупъ и остороженъ; онъ никогда не причинялъ вреда своей поспѣшностью, но за то всегда опаздывалъ. Однако, мистеръ Гибсонъ помнилъ, что ему случалось имѣть дѣло съ гораздо худшими "молодыми джентльменами", и онъ былъ радъ даже и такому старшему ученику, какъ мистеръ Уиннъ. Мистеру Коксу пошолъ девятнадцатый годъ или около того; онъ имѣлъ рыжіе, съ краснымъ отливомъ волоса и красное лицо; ему хорошо были извѣстны эти особенности его физіономіи, и онъ очень ихъ стыдился. Отецъ его, старый знакомый мистера Гибсона, служилъ офицеромъ въ Индіи. Мистеръ Коксъ въ настоящее время находился на какой-то съ непроизносимымъ именемъ стоянкѣ въ Пёнджубѣ; но въ предыдущемъ году онъ былъ въ Англіи, и не разъ выражалъ свое удовольствіе по поводу того, что ему удалось помѣстить своего единственнаго сына къ старому другу. Онъ нетолько поручилъ мистеру Гибсону заботу о его воспитаніи, но еще почти сдѣлалъ его опекуномъ мальчика. При этомъ случаѣ онъ не преминулъ надавать доктору кучу совѣтовъ и указаній, на которые мистеръ Гибсонъ отвѣчалъ съ неудовольствіемъ, что каждый изъ его воспитанниковъ и безъ того пользуется всѣмъ тѣмъ, о чемъ майоръ считалъ нужнымъ столько говорить. Но когда бѣдный мистеръ Коксъ осмѣлился заявить свое желаніе на счетъ того, чтобъ его сынъ былъ принятъ въ число членовъ семейства и проводилъ вечера въ гостиной, а не въ классной комнатѣ, мистеръ Гибсонъ отказалъ ему наотрѣзъ.
   -- Онъ долженъ вести образъ жизни, одинаковый съ другими. Я не хочу, чтобъ въ мою гостиную приносили пестикъ и ступку и наполняли ее запахомъ алея.
   -- Но развѣ мой мальчикъ самъ долженъ дѣлать пилюли?
   -- Конечно. Младшій ученикъ всегда ихъ приготовляетъ. Это не трудная работа. Онъ будетъ утѣшаться мыслью, что не ему прійдется ихъ глотать. Къ тому же, у него будутъ всегда подъ рукой мятныя лепешки и вареныя въ сахарѣ ягоды шиповника, а по воскресеньямъ, въ награду за дѣланье пилюль въ теченіе цѣлой недѣли, онъ можетъ лакомиться тамариндами.
   Майоръ Коксъ ни чуть не былъ увѣренъ въ томъ, что мистеръ Гибсонъ не подсмѣивался надъ нимъ. Но дѣло уже было улажено, и представляло столько выгодъ, что онъ счелъ за лучшее пропустить насмѣшку мимо ушеи и даже покориться необходимости приготовленія пилюль. За всѣ эти непріятности онъ былъ вполнѣ вознагражденъ мистеромъ Гибсономъ въ минуту своего отъѣзда. Докторъ говорилъ мало, но въ манерѣ его было столько добродушія и искренняго чувства, что бѣдный отецъ былъ тронутъ до глубины души. Въ послѣднихъ прощальныхъ словахъ мистера Гибсона ясно звучало: "Вы мнѣ поручили вашего сына, и я вполнѣ принялъ на себя отвѣтственность за его благосостояніе".
   Мистеръ Гибсонъ слишкомъ хорошо сознавалъ свои обязанности и зналъ человѣческое сердце для того, чтобы какимъ либо наружнымъ образомъ выказывать свое предпочтеніе къ юному Коксу. Но онъ изрѣдка, такъ или иначе, давалъ ему чувствовать, что смотритъ на него съ особенной заботливостью, какъ на сына одного изъ своихъ друзей. Кромѣ того, въ самомъ мальчикѣ было что-то такое, что нравилось мистеру Гибсону. Живой и опрометчивый, онъ любилъ поговорить; иногда очень мѣтко попадалъ въ цѣль, а въ другой разъ дѣлалъ и грубыя ошибки. Мистеръ Гибсонъ говаривалъ, что его девизомъ, безъ сомнѣнія, будетъ: "убивать или вылечивать", на что однажды мистеръ Коксъ отвѣчалъ, что по его мнѣнію это самый лучшій девизъ для доктора. Если онъ не можетъ вылечить больного, то, конечно, ему лучше всего поскорѣй избавить его отъ страданій. Мистеръ Уиннъ съ изумленіемъ на него поглядѣлъ и замѣтилъ, что нѣкоторые могутъ столь рѣшительный образъ дѣйствій принять за убійство. Мистеръ Гибсонъ на это сухо отвѣчалъ, что онъ совершенно равнодушенъ къ упреку объ убійствѣ, но что онъ находитъ неблагоразумнымъ только скоро раздѣлываться съ прибыльными больными. Пока они въ состояніи платить доктору два шиллинга и шесть пенсовъ за визитъ, его прямая обязанность поддерживать въ нихъ жизнь; если они обѣднѣютъ -- тогда другое дѣло. Мистеръ Уиннъ погрузился въ глубокое раздумье, а мистеръ Коксъ только засмѣялся. Наконецъ, мистеръ Уиннъ сказалъ:
   -- Но, сэръ, вы каждое утро, передъ завтракомъ, навѣщаете старую Нанси Грантъ, и вы прописали ей, сэръ, одно изъ самыхъ дорогихъ лекарствъ.
   -- А вы до сихъ поръ не знали, что людямъ всего труднѣе слѣдовать своимъ собственнымъ правиламъ? Вамъ еще многому слѣдуетъ научиться, мистеръ Уиннъ, сказалъ докторъ, выходя изъ комнаты.
   -- Я никакъ не могу раскусить доктора, съ отчаяніемъ въ голосѣ произнесъ мистеръ Уиннъ.-- Чему вы смѣетесь, Коксъ?
   -- Я думаю о томъ, какъ это счастливо для васъ, что ваши родители успѣли начертать въ вашемъ юномъ сердцѣ правила нравственности. Еслибъ ваша мать вамъ не сказала, что убійство -- преступленіе, вы, пожалуй, преспокойно стали бы отравлять всѣхъ бѣдныхъ людей. Вы дѣлали бы это въ увѣренности, что поступаете согласно съ даннымъ вамъ приказаніемъ, а въ судѣ, куда васъ призвали бы, вы, безъ сомнѣнія, привели бы слова стараго Гибсона: -- извините, милордъ судья, они не были въ состояніи мнѣ платить за визиты; я примѣнилъ къ дѣлу уроки, преподанные мнѣ мистеромъ Гибсономъ, знаменитымъ голлингфордскимъ врачомъ, и началъ отравлять нищихъ.
   -- Я терпѣть не могу его насмѣшливый видъ.
   -- А я его очень люблю. Еслибъ не остроуміе доктора, не тамаринды и еще кое-что, мнѣ одному извѣстное, то я давно бы удралъ въ Индію. Терпѣть не могу душныхъ городовъ, больныхъ людей, запаха лекарствъ и вони отъ пилюль на моихъ рукахъ;-- фуй!
   

V.
Юношеская любовь.

   Однажды мистеръ Гибсонъ, но какому-то непредвидѣнному обстоятельству, возвратился домой гораздо ранѣе обыкновеннаго. Онъ вошелъ чрезъ садовую калитку -- садъ примыкалъ къ двору, гдѣ онъ оставилъ свою лошадь -- и проходилъ черезъ переднюю, когда внезапно отворилась кухонная дверь и на порогѣ показалась молодая дѣвушка, помощница Бетти и кухарка. Она держала въ рукахъ письмо, которое какъ будто намѣревалась нести наверхъ; но, увидѣвъ доктора, вздрогнула и поспѣшно скрылась въ кухнѣ. Еслибъ не это движеніе, то мистеръ Гибсонъ, нисколько неотличавшійся подозрительностью, не обратилъ бы на нее ни малѣйшаго вниманія. Теперь же, онъ быстро отворилъ дверь въ кухню и такъ строго крикнулъ "Беттія", что ей ничего болѣе не оставалось, какъ немедленно явиться на его зовъ.
   -- Дай мнѣ письмо, сказалъ онъ. Она замялась.
   -- Это къ мисъ Молли, запинаясь проговорила она.
   -- Дай его мнѣ! повторилъ онъ энергичнѣе прежняго. Она чуть не плакала, но продолжала держать письмо за спиной.
   -- Онъ мнѣ сказалъ, чтобъ я его отдала ей въ собственныя руки, и я обѣщалась съ точностью выполнить его приказаніе.
   -- Кухарка, пойдите, отыщите мисъ Молли. Скажите ей, чтобъ она сейчасъ же шла сюда.
   Онъ не спускалъ глазъ съ Беттіи. Всякая попытка къ бѣгству оказалась бы безполезной; она, правда, могла бы бросить письмо въ огонь, но у нея не хватило на то присутствія духа. Она стояла неподвижно, и только старалась не смотрѣть на своего господина.
   -- Молли, моя милая!
   -- Папа! Я не знала, что вы дома! сказала Молли съ удивленіемъ.
   -- Беттія, сдержите ваше слово: мисъ Молли здѣсь, отдайте ей письмо.
   -- Право, мисъ, я не могла поступить иначе!
   Молли взяла письмо и не успѣла еще открыть его, какъ отецъ сказалъ.
   -- Вотъ и все, моя милая; тебѣ не зачѣмъ его читать. Дай мнѣ его. А вы, Беттія, скажите тому, кто васъ послалъ, что всѣ письма, адресованныя на имя мисъ Молли, должны проходить чрезъ мои руки. Ну, гусенокъ, отправляйся, откуда пришла.
   -- Папа, я васъ попрошу мнѣ сказать, отъ кого это письмо.
   -- Хорошо, мы это увидимъ.
   Она неохотно, съ неудовлетвореннымъ чувствомъ любопытства, пошла вверхъ по лѣстницѣ къ мисъ Эйръ, которая продолжала быть, если не гувернанткой ея, то компаньонкой. Онъ уже вошелъ въ пустую столовую, заперъ дверь, распечаталъ письмо и началъ читать. Это было пламенное признаніе въ любви мистера Кокса. Онъ объявлялъ, что не можетъ ежедневно видѣть Молли и долѣе хранить молчаніе о страсти. Неужели она не подаритъ ему ни одного ласковаго взгляда? Неужели никогда не станетъ думать о немъ, единственной мыслью котораго была она? И такъ далѣе, примѣшивая ко всему этому приличную дозу самыхъ отчаянныхъ комплиментовъ на счетъ ея красоты. Цвѣтъ ея лица былъ нѣженъ, но не блѣденъ; ея глаза свѣтились, какъ двѣ полярныя звѣзды; ямочки на щечкахъ были слѣдами купидонова перста и проч.
   Мистеръ Гибсонъ прочелъ письмо и задумался. "Кто бы подумалъ, что въ мальчикѣ столько поэзіи? Вѣроятно въ библіотеку попалъ томъ Шекспира; я возьму его прочь и замѣню Джонсоновымъ словаремъ. Одно меня утѣшаетъ -- это ея невинность, или лучше сказать, невѣденіе, въ которомъ она пребываетъ. Ясно, что это его первое "признаніе въ любви". Тѣмъ не менѣе это предосадная исторія! Слишкомъ рано приходится начинать дѣло съ поклонниками. Ей всего семнадцать лѣтъ, да нѣтъ, еще даже менѣе: ей минетъ семнадцать только въ іюлѣ. Шестнадцать и три четверти. Она совершенный ребёнокъ. Конечно, бѣдная Джени была не старѣе... а какъ я ее любилъ!" Мистрисъ Гибсонъ звали Мери, слѣдовательно, онъ не о ней говорилъ. Затѣмъ мысли его унеслись въ далекое прошлое, а письмо оставалось открытымъ въ рукѣ. Взоръ его нечаянно снова упалъ на него и мысли опять обратились къ настоящему. "Я не буду съ нимъ слишкомъ строгъ. Я только сдѣлаю ему намёкъ, а онъ достаточно востеръ и самъ все пойметъ. Бѣдный мальчуганъ! Самое благоразумное -- было бы отослать его прочь, но, я полагаю, ему некуда будетъ идти".
   Подумавъ еще немного, мистеръ Гибсонъ сѣлъ къ письменному столу и написалъ:

Мастеръ Коксъ.

   (Наименованіе "мастеръ" его сильно оскорбитъ, подумалъ онъ, написавъ это слово).

Rp. Verecumliae 3і.
Fidelitatis Domesticae 3i.
Reticentiae gr. iij.
M. Capiat hanc dosim ter d'e in aquâ purâ.

R. Gibson, Ch.

   Мистеръ Гибсонъ печально улыбнулся, перечитывая эти слова. "Бѣдная Дженни", сказалъ онъ громко; затѣмъ взялъ конвертъ и положилъ туда пламенное любовное посланіе и вышеприведенный рецептъ. Онъ запечаталъ это своей печатью съ отчетливо вырѣзанными готическими буквами: R. G. и задумался надъ адресомъ.
   "Ему непонравится, если я и снаружи поставлю "мастеръ Коксъ" -- незачѣмъ причинять ему безполезную боль". И онъ написалъ на конвертѣ:

Эдуардъ Коксъ Эск.

   Затѣмъ мистеръ Гибсонъ занялся дѣломъ, такъ неожиданно приведшимъ его домой; а потомъ пошелъ на дворъ къ своей лошади. Вскочивъ въ сѣдло, онъ, какъ бы невзначай, сказалъ конюху: "А кстати вотъ письмо къ мистеру Коксу. Не посылайте его къ нему черезъ служанокъ, а сами отдайте ему въ руки. Да сдѣлайте это сейчасъ же".
   Когда онъ выѣхалъ изъ воротъ и очутился въ уединеніи тѣнистыхъ аллей, легкая улыбка исчезла съ его лица. Онъ умѣрилъ шагъ своей лошади и погрузился въ размышленіе. Весьма неловко положеніе отца, думалъ онъ, имѣющаго сиротку дочь, уже вышедшую изъ дѣтства и поставленную въ необходимость жить въ одномъ домѣ съ двумя молодыми людьми, хотя бы она и встрѣчалась съ ними только за обѣдами и завтраками, и хотя бы ихъ разговоръ состоялъ только изъ слѣдующихъ словъ: "позвольте вамъ передать картофель", или, какъ съ необыкновеннымъ постоянствомъ, ежедневно, повторялъ мистеръ Уиннъ: "не могу ли я вамъ помочь съ картофелемъ?" -- оборотъ рѣчи, выводившій изъ себя мистера Гибсона. А между тѣмъ, мистеру Коксу, виновнику настоящихъ размышленій, еще надлежало пробыть три года въ ученьи у мистера Гибсона. Онъ уже, безъ всякаго сомнѣнія, будетъ послѣднимъ изъ породы. Но, оставалось еще три года времени и что если эта нелѣпая страсть вздумаетъ длиться, что тогда дѣлать? Рано или поздно, а Молли о ней узнаетъ. Эта послѣдняя возможность до такой степени волновала мистера Гибсона, что онъ поспѣшилъ сдѣлать усиліе и стряхнуть съ себя непріятную, неотвязчивую мысль. Онъ поскакалъ галопомъ и нашелъ, что быстрая ѣзда по тряской дорогѣ, вымощенной круглыми и отъ времени повыскакавшими изъ своихъ мѣстъ камнями, была весьма хорошимъ средствомъ для того, чтобъ возвратить бодрость духу, если не тѣлу. У него въ этотъ день было много больныхъ и онъ возвратился домой поздно, полагая, что худшее уже прошло, и что мистеръ Коксъ понялъ намекъ, заключавшійся въ рецептѣ. Оставалось только позаботиться о пріисканіи хорошаго мѣста для несчастной Беттіи, выказавшей такія удивительныя способности къ интригѣ. Но мистеръ Гибсонъ поторопился радоваться. Молодые люди имѣли обыкновеніе пить чай со всѣмъ семействомъ въ столовой. Они являлись, проглатывали по двѣ чашки чаю, съѣдали приличное количество хлѣба, и исчезали. Въ этотъ вечеръ мистеръ Гибсонъ изподтишка наблюдалъ за ихъ физіономіями и въ то же время, вопреки своей привычкѣ, старался развязно поддерживать разговоръ объ обыкновенныхъ предметахъ. Онъ замѣтилъ, что мистеръ Уиннъ съ трудомъ удерживался, чтобъ не фыркнуть со смѣху, а что рыжеволосый, краснолицый мистеръ Коксъ былъ краснѣе и яростнѣе обыкновеннаго и выказывалъ явные признаки негодованія и гнѣва.
   "Онъ, какъ будто, не хочетъ покончить дѣло втихомолку", думалъ про себя мистеръ Гибсонъ и приготовлялся къ борьбѣ. Онъ не послѣдовалъ -- какъ то обыкновенно дѣлалъ -- за Молли и мисъ Эйръ въ гостиную, но остался на своемъ мѣстѣ, подъ предлогомъ чтенія газеты. Беттія, съ лицомъ опухшимъ отъ слезъ и смущеннымъ видомъ, прибирала чашки. Не прошло и пати минутъ, послѣ ухода всѣхъ изъ столовой, какъ въ дверь послышался ожидаемый стукъ.
   -- Могу я съ вами поговорить, сэръ? сказалъ изъ-за двери невидимый мистеръ Коксъ.
   -- Конечно. Войдите, мистеръ Коксъ. Я самъ хотѣлъ съ вами поговорить объ аптекарскомъ счетѣ. Садитесь, пожалуйста.
   -- Я не объ этомъ... сэръ... пришелъ -- хотѣлъ -- нѣтъ, благодарю васъ... а лучше не сяду. И онъ стоялъ передъ докторомъ съ видомъ оскорбленнаго достоинства.-- "Я пришелъ говорить съ вами о письмѣ, сэръ... о письмѣ съ оскорбительнымъ рецептомъ, сэръ".
   -- Съ оскорбительнымъ рецептомъ! Я не привыкъ слышать подобные отзывы о моихъ предписаніяхъ. Конечно, больные иногда сердятся, когда имъ называютъ ихъ болѣзнь по имени; они, я полагаю, также ненавидятъ и лекарства, которыя имъ даютъ.
   -- Я не просилъ васъ мнѣ прописывать лекарства.
   -- О, нѣтъ! Такъ это вы тотъ мистеръ Коксъ, который послалъ письмо съ Беттіей? Позвольте васъ увѣдомить, что это ей стоило мѣста, а, вдобавокъ, письмо было въ высшей степени нелѣпо.
   -- Вы поступили не такъ, джентльменъ, сэръ, перехвативъ его, распечатавъ и прочитавъ слова, которыя не вамъ были адресованы.
   -- Будто! сказалъ мистеръ Гибсонъ, и въ глазахъ его блеснулъ лукавый свѣтъ, а на губахъ мелькнула усмѣшка. Меня нѣкогда считали довольно красивымъ молодцомъ, и въ двадцать лѣтъ я былъ щеголемъ не хуже другихъ; но не думаю, чтобъ и тогда даже я принялъ на свой счетъ милые комплименты, заключающіеся въ письмѣ.
   -- Вы поступили не по джентльменски, сэръ, повторилъ мистеръ Коксъ, запинаясь на каждомъ словѣ. Онъ собирался еще что-то сказать, но мистеръ Гибсонъ предупредилъ его.
   -- А мнѣ позвольте замѣтить вамъ, молодой человѣкъ, заговорилъ онъ съ внезапной строгостью въ голосѣ: -- что вашъ поступокъ могутъ извинить только развѣ ваша молодость и крайнее невѣжество на счетъ того, что называется законами домашней честности. Я принялъ васъ въ мой домъ, какъ члена семейства, вы же склонили одну изъ моихъ служанокъ, безъ сомнѣнія, подкупивъ ее...
   -- Право, нѣтъ, сэръ: я въ жизнь не далъ ей ни одного пенни.
   -- Такъ вамъ слѣдовало бы дать. Всегда должно платить тѣмъ, кто исполняетъ за васъ грязную работу.
   -- Но, сэръ, вы, кажется, только что меня упрекали за подкупъ, пробормоталъ мистеръ Коксъ.
   Мистеръ Гибсонъ, не обративъ вниманія на эти слова, продолжалъ: "Вы склонили одну изъ моихъ служанокъ на дурное дѣло. Она изъ-за васъ рисковала своимъ мѣстомъ, а вы даже не предложили ей за то приличнаго вознагражденія. Вы подослали ее съ письмомъ къ моей дочери -- еще ребёнку"...
   -- Мисъ Гибсонъ, сэръ, почти семнадцать лѣтъ! Вы сами это на дняхъ говорили, сказалъ двадцатилѣтій мистеръ Коксъ. Но мистеръ Гибсонъ и это замѣчаніе пропустилъ мимо ушей.
   -- Съ письмомъ, продолжалъ онъ, которое вы хотѣли скрыть отъ ея отца, принявшаго васъ въ свой домъ съ полнымъ довѣріемъ къ вашей чести. Сыну вашего отца -- я хорошо знаю майора Кокса -- слѣдовало прійдти ко мнѣ и сказать открыто: мистеръ Гибсонъ, я люблю...-- или лучше... я воображаю, что люблю вашу дочь. Я полагаю, нечестно отъ васъ это скрывать, хотя я не въ состояніи заработать ни одного пенни. Не имѣя возможности еще въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ содержать даже самого себя безъ посторонней помощи, я ей ни слова не скажу о моихъ чувствахъ...-- или лучше воображаемыхъ чувствахъ... Вотъ, какъ слѣдовало бы поступить сыну вашего отца, если только скромное молчаніе во всякомъ случаѣ не было бы лучше.
   -- А еслибъ я это сказалъ, сэръ -- можетъ быть мнѣ и дѣйствительно слѣдовало такъ поступить, сказалъ мистеръ Коксъ въ несказанномъ безпокойствѣ:-- что бы вы мнѣ отвѣтили?.. Одобрили бы вы мою страсть, сэръ?
   -- Весьма вѣроятно; я сказалъ бы вамъ -- я не могу знать съ достовѣрностью, что я сдѣлалъ бы въ предполагаемомъ случаѣ -- но весьма вѣроятно, я сказалъ бы вамъ, что вы молодой, но не безчестный, безумецъ, и посовѣтывалъ бы вамъ поменѣе думать о вашемъ чувствѣ и не раздувать его въ страсть. Затѣмъ, въ вознагражденіе за эту обиду, я предписалъ бы вамъ сдѣлаться членомъ голлингфордскаго крикетскаго клуба и давалъ бы вамъ полную свободу каждое воскресенье послѣ обѣда. Теперь же, я долженъ написать въ Лондонъ, къ агенту вашего отца и просить его взять васъ отсюда. При этомъ я, конечно, выплачу ему внесенную за васъ сумму денегъ, которая поможетъ вамъ поступить въ домъ какого либо другого доктора.
   -- Это очень огорчитъ моего отца, сказалъ мистеръ Коксъ съ испугомъ, если не съ раскаяніемъ.
   -- Я не вижу передъ собой другой дороги. Это доставитъ новые хлопоты майору Коксу (я позабочусь о томъ, чтобъ это ему не обошлось слишкомъ дорого), но его болѣе всего опечалитъ то, что вы могли обмануть оказанное вамъ довѣріе: я вѣрилъ вамъ, Робертъ, какъ собственному своему сыну!-- Когда мистеръ Гибсонъ говорилъ серьёзно, и особенно въ тѣхъ рѣдкихъ случаяхъ, когда онъ намекалъ на свои чувства, въ его голосѣ было что-то такое, чему многіе рѣшительно не могли противостоять: переходъ отъ шутки и сарказма къ нѣжной задумчивости невольно трогалъ до глубины души.
   Мистеръ Коксъ опустилъ голову и, повидимому, размышлялъ.
   -- Я люблю мисъ Гибсонъ, произнесъ онъ наконецъ.-- Да и кто можетъ не любить ее?
   -- Мистеръ Уиннъ, я надѣюсь! сказалъ мистеръ Гибсонъ.
   -- Его сердце уже не принадлежало ему, когда онъ ее увидѣлъ, отвѣчалъ мистеръ Коксъ.-- Мое же было свободно, какъ вѣтеръ.
   -- Помогло ли бы вамъ исцѣлиться -- такъ и быть, скажу -- отъ вашей страсти, еслибъ она являлась къ обѣду въ синихъ очкахъ? Я замѣтилъ, вы особенно напираете на красоту ея глазъ.
   -- Вы смѣетесь надъ моимъ чувствомъ, мистеръ Гибсонъ. Вы точно забыли, что сами когда-то были молоды.
   -- Бѣдная Дженни! поднялось въ сердцѣ мистера Гибсона, и онъ почувствовалъ упрекъ.
   -- Ну, мистеръ Коксъ, посмотримъ, не удастся ли намъ съ вами сторговаться, сказалъ онъ послѣ минутнаго молчанія.-- Вы дурно поступили и, я надѣюсь, сами въ этомъ убѣждены, или убѣдитесь, когда пройдетъ первый пылъ и вы спокойно обо всемъ поразмыслите. Но я не хочу потерять всякое уваженіе къ сыну вашего отца. Дайте мнѣ честное слово, что доколѣ вы останетесь въ кругу моего семейства -- въ качествѣ ученика, помощника, чего хотите -- вы не сдѣлаете новой попытки открыться въ вашей страсти -- вы видите, я стараюсь смотрѣть съ вашей точки зрѣнія на дѣло, которое въ моихъ глазахъ чистый пустякъ -- вы не сдѣлаете новой попытки открыться письменно или словесно, или какимъ бы то ни было способомъ моей дочери, или кому либо другому. Подъ этимъ условіемъ, вы можете у меня жить. Если вы не въ состояніи дать мнѣ слово, я принужденъ буду обратиться къ вышеупомянутому средству и написать агенту вашего отца.
   Мистеръ Коксъ стоялъ въ нерѣшимости.
   -- Мистеру Уинну извѣстны мои чувства къ мисъ Гибсонъ, сэръ. Мы не имѣемъ другъ отъ друга секретовъ.
   -- Я полагаю, онъ игралъ роль тростника. Вамъ знакома повѣсть о цирюльникѣ короля Мидаса, который узналъ, что подъ кудрями его царственнаго господина скрываются ослиныя уши. Цирюльникъ, за неимѣніемъ мистера Уинна, пошелъ на берегъ сосѣдняго озера и тамъ безпрестанно шепталъ тростинку: "У короля Мидаса ослиные уши". Но онъ такъ часто повторялъ эти слова, что тростникъ выучилъ ихъ, и тоже началъ повторять; секретъ его, такимъ образомъ, пересталъ быть секретомъ. Если вы не перестанете говорить мистеру Уинну о вашей любви, увѣрены ли вы, что и онъ въ свою очередь не будетъ о ней говорить?
   -- Если я вамъ даю за себя честное слово джентльмена, сэръ, то въ то же время ручаюсь и за мистера Уинна.
   -- Я полагаю, что могу рискнуть. Но не забывайте, какъ мало надо для того, чтобъ затмить добрую славу дѣвушки. У Молли нѣтъ матери, и поэтому вы должны уважать ее еще болѣе.
   -- Мистеръ Гибсонъ! если вы желаете, я поклянусь вамъ библіей... воскликнулъ легко воспламеняющійся юноша.
   -- Пустяки. Какъ будто недостаточно вашего слова, если оно только чего-нибудь стоитъ.
   Мистеръ Коксъ быстро подошелъ, и почти вдавилъ мистеру Гибсону кольцо въ палецъ пожатіемъ его руки.
   Выходя изъ комнаты онъ сказалъ нерѣшительно:
   -- Могу я дать крону Беттіи?
   -- Ни подъ какимъ видомъ. Предоставьте Беттію мнѣ. Я надѣюсь, вы ей не скажете ни слова, пока она еще здѣсь. Я постараюсь доставить ей хорошее мѣсто.
   Затѣмъ мистеръ Гибсонъ поѣхалъ доканчивать свои визиты. Онъ высчиталъ, что въ теченіе года совершаетъ кругосвѣтное путешествіе. Во всемъ графствѣ не было другого доктора съ столь обширной практикой. Онъ посѣщалъ уединенные коттеджи по окраинамъ большихъ селеній, фермы, къ которымъ вели узкія проселочныя дороги, осѣненныя вязовыми и буковыми деревьями. Онъ лечилъ всю знать на пятнадцать миль въ окружности отъ Голлингфорда, и былъ домашнимъ врачомъ аристократическихъ семействъ, которыя, слѣдуя модѣ, уѣзжали въ Лондонъ каждый февраль, и возвращались въ свои помѣстья въ началѣ іюля. Онъ, по необходимости, долженъ былъ часто отлучаться изъ дому, но никогда не чувствовалъ до какой степени это неудобно, и даже вредно, какъ въ настоящій лѣтній вечеръ. Его поразило открытіе, что его маленькая дѣвочка начинаетъ превращаться въ женщину, и что она уже сдѣлалась пассивнымъ предметомъ одного изъ самыхъ важныхъ интересовъ въ жизни женщины. А онъ, ея отецъ, и въ то же время заступающій ей мать, не можетъ за ней наблюдать такъ, какъ бы желалъ того. Его безпокойство разрѣшилось поѣздкой на слѣдующее утро въ Гамлей, гдѣ онъ и просилъ мистрисъ Гамлей позволить его дочери воспользоваться ея послѣднимъ приглашеніемъ -- приглашеніемъ, которое въ свое время не было принято.
   -- Вы можете обратить противъ меня слѣдующее изреченіе: "Тотъ, кто не хочетъ, когда можетъ, когда захочетъ, получаетъ отказъ. И я не буду вправѣ роптать", сказалъ онъ.
   Но мистрисъ Гамлей несказанно обрадовалась надеждѣ имѣть у себя въ гостяхъ молодую дѣвушку, которую не трудно будетъ занимать, которую, если больная устанетъ разговаривать, можно безъ церемоніи послать въ садъ, или заставить, читать, но которой молодость и свѣжесть должны были, подобно нѣжному дыханію лѣтняго вѣтерка, внести новый элементъ въ ея однообразную, скучную жизнь. Ничто не могло доставить ей большаго удовольствія, и такимъ образомъ было рѣшено, что Молли пріѣдетъ погостить въ Гамлей.
   -- Я только сожалѣю о томъ, что Осборна и Роджера нѣтъ дома, сказала мистрисъ Гамлей своимъ тихомъ, нѣжнымъ голосомъ: -- она можетъ соскучиться, съ утра до вечера имѣя дѣло только со стариками, подобными сквайру и мнѣ. Когда она можетъ пріѣхать, моя голубушка? Я ужь начинаю ее любить.
   Мистеръ Гибсонъ въ глубинѣ души былъ очень радъ, что молодые Гамлей находились въ отсутствіи; онъ ни чуть не хотѣлъ, чтобъ его маленькая Молли попала изъ Сциллы въ Харибду. А онъ, какъ впослѣдствіи самъ шутливо сознавался, началъ смотрѣть на всѣхъ молодыхъ людей, какъ на волковъ, гоняющихся за его дорогой овечкой.
   -- Она ничего не знаетъ объ ожидающемъ ее удовольствіи, отвѣчалъ онъ: -- я полагаю, встрѣтятся надобность въ какихъ-нибудь приготовленіяхъ, но сколько времени онѣ продлятся, мнѣ рѣшительно неизвѣстно. Не забывайте, что она маленькая невѣжа, и не была воспитана... въ правилахъ этикета. Нашъ домашній образъ жизни, я боюсь, не совсѣмъ-то пригоденъ для молодой дѣвушки. Но я знаю, что нигдѣ ей не будетъ такъ хорошо, какъ здѣсь.
   Когда мистрисъ Гамлей передала сквайру предложеніе мистера Гибсона, онъ остался не менѣе ея доволенъ предполагаемымъ посѣщеніемъ молоденькой дѣвушки. Онъ былъ очень гостепріименъ, когда ничто не затрогивало его гордости, и съ восторгомъ думалъ, что для его больной жены будетъ пріятная собесѣдница. Немного погодя онъ сказалъ: "А хорошо, что мальчики-то въ Кембриджѣ: будь они дома, у насъ, пожалуй, завязалась бы любовная исторія."
   -- Такъ что-жь, еслибы и такъ? спросила его болѣе романическая супруга.
   -- "Это негодится", рѣшительно произнесъ сквайръ.
   -- Осборнъ получилъ высокое образованіе, не хуже любого мужчины въ графствѣ; онъ наслѣдникъ помѣстья; онъ Гамлей изъ Гамлея. Во всемъ графствѣ нѣтъ болѣе древней фамиліи, чѣмъ наша. Осборнъ можетъ жениться когда захочетъ. Еслибъ у лорда Голлингфорда была дочь, Осборнъ какъ разъ пришелся бы ей подъ пару. Совсѣмъ не кстати бы ему было влюбиться въ дочь Гибсона -- да я этого и не допустилъ бы. Нѣтъ, лучше, что его здѣсь нѣтъ.
   -- Правда, Осборну, можетъ быть, приличнѣе метить повыше.
   -- Можетъ быть! Я говорю: онъ долженъ. И сквайръ стукнулъ кулакомъ по столу, вслѣдствіе чего у его жены сильно забилось сердце. "А что касается до Роджера", продолжалъ онъ, не подозрѣвая трепета, въ какой повергъ свою собесѣдницу, "онъ самъ долженъ проложить себѣ дорогу; ему предстоитъ трудомъ заработывать свой хлѣбъ. Но, я боюсь, онъ не слишкомъ-то отличится въ Кембриджѣ, и ему впродолженіе многихъ лѣтъ еще нечего и думать о женитьбѣ."
   -- Исключая развѣ того случая, если онъ женится на-богатствѣ, сказала мистрисъ Гамлей, имѣя въ виду скрыть свое біеніе сердца, а не чуть не высказать настоящее свое мнѣніе: она была до крайности неразсчетлива и романична.
   -- Ни одинъ изъ моихъ сыновей никогда не возьметъ съ моего согласія жены, у которой больше денегъ, чѣмъ у него, сказалъ сквайръ выразительно, но уже безъ удара кулакомъ.
   -- Конечно, если Роджеръ, достигнувъ тридцатилѣтнаго возраста, будетъ заработывать до пятисотъ фунтовъ въ годъ, то онъ можетъ взять за женою капиталъ до десяти тысячъ. Но я нашелъ бы непростительнымъ, еслибы мой сынъ, имѣя всего двѣсти фунтовъ въ годъ, а Роджеръ будетъ получать отъ насъ не болѣе этого -- женился на женщинѣ съ пятидесятью тысячами. Я бы отрекся отъ него.
   -- Но еслибы они любили другъ друга и все счастіе ихъ жизни зависѣло бы отъ ихъ соединенія? мягко спросила мистрисъ Гамлей.
   -- Вздоръ! Пустяки! Мы съ тобою, моя милая, горячо любили другъ друга и не могли бы быть счастливы ни съ кѣмъ кромѣ самихъ себя; но это иное дѣло. Теперь люди не похожи на то, чѣмъ были во-дни нашей молодости. Нынѣшняя любовь чистый вздоръ, на сколько я понимаю -- это не что иное, какъ сентиментальная чепуха.
   Мистеръ Гибсонъ полагалъ, что къ отъѣзду Молли въ Гамлей не могутъ встрѣтиться никакія препятствія, и потому онъ умолчалъ о своемъ планѣ до утра того самого дня, коіда мистрисъ Гамлей уже ожидала его къ себѣ. Онъ сказалъ: "кстати, Молли! Сегодня послѣ полудня ты ѣдешь въ Гамлей. Мистрисъ Гамлей пригласила тебя на одну или на двѣ недѣли, и мнѣ очень хочется, чтобы ты приняла это приглашеніе."
   -- Ѣхать въ Гамлей! Сегодня послѣ полудня! Зачѣмъ? Тутъ есть какая-нибудь тайна; пожалуйста, скажите мнѣ, папа, въ чемъ дѣло. Ѣхать въ Гамлей за недѣлю или на двѣ! Я до сихъ поръ никогда нигдѣ не бывала безъ васъ.
   -- Можетъ быть, и нѣтъ. Я полагаю, ты никогда не ходила, пока не поставила ногъ на землю. Всякая вещь должна имѣть начало.
   -- Это непремѣнно имѣетъ что-нибудь общее съ тѣмъ письмомъ, которое было ко мнѣ адресовано, но которое вы взяли у меня изъ рукъ прежде, чѣмъ я успѣла взглянуть на почеркъ адреса.
   Она устремила свои острые глаза на отца, какъ-бы желая проникнуть тайну.
   Онъ усмѣхнулся: "ты колдунья, гусенокъ".
   -- Такъ это правда! Но если письмо было отъ мистрисъ Гамлей, почему же я не могла на него взглянуть? Мнѣ съ тѣхъ поръ не разъ приходило въ голову, что вы что-нибудь да затѣваете. Это было въ четвергъ, не правдали? Вы ходили, повеся носъ, въ глубокой задумчивости, точь въ точь заговорщикъ. Скажите мнѣ папа -- и она подошла къ нему съ умоляющимъ видомъ -- почему я не могла видѣть письма и почему я должна немедленно ѣхать въ Гамлей?
   -- Развѣ тебѣ не хочется ѣхать? Ты предпочла бы остаться дома? Еслибы она отвѣтила на его вопросъ утвердительно, онъ остался бы очень доволенъ, несмотря на то, что изъ этого возникло бы новое затрудненіе; ему было тяжело разстаться съ ней даже на такое короткое время. Она немедленно отвѣчала.
   -- Я не знаю. Я полагаю, что захочу, когда свыкнусь съ этой мыслію. Теперь же я такъ удивлена неожиданностью, что и сама не знаю: чего хочу, чего нѣтъ. Вы знаете, мнѣ грустно разставаться съ вами. Зачѣмъ я должна ѣхать, папа?
   -- Въ эту самую минуту три старыя леди сидятъ и думаютъ о тебѣ; у одной изъ нихъ въ рукахъ прялка, и она прядетъ нитку; у нея завязался узелъ и она не знаетъ, что ей съ нимъ дѣлать. Сестра ея держитъ ножницы и хочетъ, какъ всегда въ затруднительныхъ случаяхъ, перерѣзать нитку. Но третья, самая умная, думаетъ, какъ-бы ей развязать узелъ, и она-то и порѣшила, что тебѣ слѣдуетъ ѣхать въ Гамлей. Обѣ другія убѣждены ея доводами. Сама судьба назначила этой поѣздкѣ совершиться, и мнѣ ничего болѣе не остается, какъ покориться.
   -- Все это пустяки, папа, и вы только подстрекаете мое любопытство.
   Мистеръ Гибсонъ перемѣнилъ тонъ и заговорилъ серьёзно.
   -- У меня есть причина, Молли, но я нехочу тебѣ сказать ее. Говоря это, я полагаюсь на твою честность; не думай объ этомъ и не старайся выводить заключеній, которыя могли бы навести тебя на истину и открыть тебѣ то, что я желаю сохранить въ тайнѣ.
   -- Папа, я не буду болѣе объ этомъ думать. Но я хочу обезпокоить васъ еще вопросомъ. Я въ этомъ году не дѣлала себѣ новыхъ платьевъ, а изъ прошлогоднихъ совсѣмъ выросла, такъ что у меня имѣется въ наличности всего три такихъ платья, которыя я еще кое-какъ могу надѣть. Не далѣе, какъ вчера, Бетти говорила, что мнѣ необходимо имѣть новыя.
   -- А то, что на тебѣ, развѣ негодится? Оно хорошенькаго цвѣта.
   -- Да; но, папа, и она подобрала платье, какъ бы собираясь танцовать: -- оно изъ шерстяной матеріи; въ немъ жарко и тяжело, а теперь съ каждымъ днемъ становится все теплѣе и теплѣе.
   -- Зачѣмъ это, право, дѣвочки не одѣваются такъ, какъ мальчики, сказалъ мистеръ Гибсонъ съ досадой: -- ну какъ знать человѣку, какія его дочери нужны платья и что ему дѣлать въ случаѣ, если онъ это узнаетъ въ ту минуту, когда они ей всего нужнѣе.
   -- Да, вотъ вопросъ! сказала Молли.
   -- Нельзя ли тебѣ побывать у мисъ Розы? Вѣдь у нея, кажется, есть готовыя платья для дѣвушекъ твоихъ лѣтъ?
   -- Мисъ Роза! Я въ жизнь никогда у нея ничего не покупала, отвѣчала Молли съ удивленіемъ.
   Мисъ Роза содержала первый модный магазинъ въ городѣ, но до сихъ поръ Бетти шила всѣ платья Молли.
   -- На тебя начинаютъ смотрѣть, какъ на женщину, а я полагаю, ты, какъ и другія, должна имѣть счеты въ модныхъ магазинахъ. Это, впрочемъ, не значитъ, чтобъ ты не могла платить чистыми деньгами за все, что покупаешь. Вотъ тебѣ десятифунтовый билетъ; отправляйся къ мисъ Розѣ или къ какой хочешь другой мисъ, и возьми все, что тебѣ нужно. Гамлейскій экипажъ пріѣдетъ за тобой въ два часа; если что-нибудь не поспѣетъ во-время, тебѣ можно будетъ переслать это въ субботу, когда изъ Гамлея непремѣнно кто-нибудь да пріидетъ на рынокъ. Не надо, не благодари меня! Я ни чуть не желаю ни тратить деньги, на съ тобой разлучаться: мнѣ безъ тебя будетъ скучно. Только крайняя необходимость принуждаетъ меня отпустить тебя и истратить десять фунтовъ на твои наряды. Ну, уходи, ты мнѣ надоѣла, и я постараюсь какъ можно скорѣе разлюбить тебя.
   -- Папа! И она подняла пальчикъ въ видѣ угрозы: вы снова дѣлаетесь таинственнымъ, и хотя я очень крѣпка въ своемъ словѣ, но все же не поручусь за себя, если вы не перестанете намекать на секреты.
   -- Иди, иди скорѣе прочь, да позаймись своими десятью фунтами. На что жъ я тебѣ и далъ ихъ, какъ не для того, чтобъ отъ тебя отдѣлаться.
   Но запасы мисъ Розы въ соединеніи со вкусомъ Молли не привели почти ни къ какому удовлетворительному результату. Она купила лиловую набивную матерію, которая хорошо стиралась, была не тяжела и прохладна для утра. Сшить же изъ нея платье могла и Бетти къ субботѣ. А для праздниковъ -- подъ этимъ подразумѣвались воскресные дни и обѣденное время -- мисъ Роза уговорила ее заказать себѣ платье изъ легкой шелковой, ярко-клѣтчатой матеріи, которая, увѣряла она, въ большой модѣ въ Лондонѣ, и которая, думала Молли, польститъ шотландскому вкусу отца. Но мистеръ Гибсонъ, увидя принесенный ею образчикъ, такъ и ахнулъ: въ немъ не было ничего шотландскаго, объявилъ онъ, и Молли слѣдовало бы знать это по инстинкту. Идти мѣнять матерію -- было слишкомъ поздно, да къ тому же мисъ Роза обѣщалась приняться за кройку платья немедленно послѣ ухода Молли изъ ея магазина.
   Въ этотъ день мистеръ Гибсонъ не сдѣлалъ ни одного отдаленнаго визита; онъ не хотѣлъ уѣзжать изъ города. Раза два онъ встрѣтилъ на улицѣ Молли, но не останавливался съ ней, а только бѣгло на нее взглядывалъ и посылалъ ей легкій поклонъ, все время упрекая себя за слабость, вслѣдствіе которой печалился при одной мысли о двухнедѣльной разлукѣ съ дочерью.
   Къ тому же, думалъ онъ, я ничего не выигрываю. Къ ея возвращенію ничто не измѣнится, развѣ только мальчуганъ рѣшится покончить со своей воображаемой страстью. Она должна же будетъ возвратиться домой и чортъ знаетъ, что изъ этого выйдетъ, если глупецъ вздумаетъ быть постояннымъ. И онъ началъ насвистывать арію:
   
   I wonder any man alive
   Should ever rear а daughter.
   (Я удивляюсь, къ чему это только люди ростятъ и воспитываютъ дочерей).
   

VI.
Молли въ Гамлеѣ.

   Вѣсть объ отъѣздѣ Молли быстро разнеслась по всему дому. Выраженіе отчаянія, появившееся при этомъ на лицѣ мистера Кокса, дѣйствовало въ высшей степени раздражительно на мистера Гибсона, который не переставалъ бросать на юношу строгіе взгляды, въ видѣ упрека за его печальную физіономію и за недостатокъ аппетита во время обѣда. Мистеръ Коксъ нѣсколько рисовался своей грустью, но труды его пропали даромъ: Молли ничего не замѣчала. Она была слишкомъ погружена въ самоё себя, чтобъ наблюдать за другими. Только разъ или два, она подумала, сколько времени пройдетъ до тѣхъ поръ, пока она снова будетъ обѣдать за однимъ столомъ съ отцомъ. Она даже сказала ему это, когда они вдвоемъ сидѣли въ гостиной, ожидая карету. Онъ засмѣялся и отвѣтилъ:
   -- Я завтра буду у мистрисъ Гамлей и полагаю, что пообѣдаю за ея завтракомъ. Слѣдовательно, ты недолго будешь лишена удовольствія присутствовать при кормленіи дикаго звѣря.
   Послышался стукъ приближающагося экипажа.
   -- О, папа! воскликнула Молли:-- теперь, когда настала рѣшительная минута, чего бы я не дала, чтобъ остаться съ вами!
   -- Вздоръ! Полно сентиментальничать! Гдѣ твои ключи? Это больше относится къ дѣлу.
   Ключи были при ней и кошелекъ съ деньгами тоже. Кучеръ взвалилъ на козлы ея чемоданчикъ, а отецъ посадилъ ее самоё въ карету. Дверцы захлопнулись, лошади тронулись, а Молли все смотрѣла назадъ и посылала воздушные поцалуи отцу, который, несмотря на все свое презрѣніе къ "сентиментальничанью", стоялъ у воротъ, пока экипажъ не скрылся изъ виду. Затѣмъ онъ зашелъ въ аптеку и засталъ мистера Кокса у окна. Онъ тоже смотрѣлъ на отъѣздъ Молли и теперь стоялъ, какъ окаменѣлый, съ глазами, неподвижно устремленными на пустую улицу, на которой исчезла молодая дѣвушка. Мистеръ Гибсонъ вывелъ его изъ задумчивости рѣзкимъ, почти ядовитымъ замѣчаніемъ насчетъ какого-то упущенія въ его обязанностяхъ, случившагося день или два тому назадъ. Эту ночь мистеръ Гибсонъ провелъ у постели одной бѣдной, больной дѣвушки, родители которой были измучены продолжительнымъ бдѣніемъ, тѣмъ болѣе утомительнымъ, что оно наступало вслѣдъ за тяжкимъ дневнымъ трудомъ.
   Молли немного поплакала, но, вспомнивъ, какъ отецъ былъ бы недоволенъ ея слезами, поспѣшила отереть глазки. Къ тому же весьма пріятно было сидѣть въ мягкомъ покойномъ экипажѣ и быстро катиться по тѣнистымъ алеямъ, окаймленнымъ живою изгородью, гдѣ пестрѣли цвѣты шиповника и козьей жимолости. Ей не разъ приходило желаніе остановить кучера и нарвать букетъ. Она хотѣла бы какъ можно долѣе продлить свое семимильное путешествіе, единственными непріятными ощущеніями котораго были: воспоминаніе о томъ, что ея шелковое платье не изъ настоящей шотландской матеріи, да еще неизвѣстность, въ какой она находилась насчетъ акуратности мисъ Розы. Наконецъ они въѣхали въ какое-то селеніе; вдоль дороги были разбросаны котеджи; старая церковь стояла посреди зелени, неподалеку отъ трактира, а между ними возвышалось большое дерево, съ скамьей вокругъ ствола. Молли уже давно переѣхала за черту своихъ обычныхъ прогулокъ, и догадывалась, что селеніе это должно быть Гамлей, и что она весьма недалеко отъ мѣста своего назначенія.
   И дѣйствительно, черезъ нѣсколько минутъ они уже оставили за собой ворота парка и ѣхали между лугами, покрытыми высокой, сочной травой, предназначенной для покоса. Паркъ не отличался особенно аристократическимъ видомъ, а домъ -- старое, красное, кирпичное зданіе -- стоялъ всего въ трехстахъ ярдахъ отъ большой дороги. При каретѣ за Молли не было послано лакея, но въ дверяхъ теперь стоялъ почтенной наружности слуга, который принялъ нетерпѣливо ожидаемую гостью и проводилъ ее въ гостиную къ своей госпожѣ.
   Мистрисъ Гамлей встала съ дивана, чтобъ привѣтствовать Молли. Она долго не выпускала руку молодой дѣвушки изъ своей, пристально смотрѣла на нее, какъ-бы изучая ея лицо и, повидимому, не замѣчала легкаго румянца, вызваннаго ея взглядомъ на обыкновенно блѣдныя щоки.
   -- Я думаю, мы будемъ друзьями, сказала она наконецъ.-- Ваше личико мнѣ нравится, а мое первое впечатлѣніе никогда меня не обманываетъ. Поцалуйте меня, моя милая.
   Гораздо легче было играть дѣятельную, нежели пассивную роль во время этого процеса "произнесенія клятвы въ вѣчной дружбѣ", и Молли весьма охотно поцаловала обращенное къ ней кроткое, блѣдное лицо.
   -- Я хотѣла сама за вами съѣздить, но жара меня очень утомляетъ и я чувствовала себя недостаточно сильной. Надѣюсь, однако, что ваша поѣздка была пріятна.
   -- Очень, съ застѣнчивой кротостью проговорила Молли.
   -- А теперь я васъ провожу въ вашу комнату: она возлѣ моей. Я думаю, вы останетесь довольны подобнымъ распоряженіемъ, хотя эта комната и не такъ велика, какъ другія.
   Она медленно встала, плотнѣе закуталась въ шаль, при чемъ обрисовалась ея еще стройная, изящная талія, и пошла наверхъ. Комнатка, предназначенная для Молли, выходила въ собственную гостиную мистрисъ Гамлей, которая, съ другой стороны, примыкала къ ея спальнѣ. Она обратила вниманіе Молли на то, какъ имъ легко будетъ сообщаться другъ съ другомъ, сказала, что теперь пойдетъ ожидать ее въ гостиной и, заперевъ дверь, оставила свою гостью на досугѣ знакомиться съ окружающими ее предметами.
   Предже всего Молли подошла къ окну. Внизу пестрѣлъ цвѣтникъ, а за нимъ разстилался обширный лугъ, высокая трава котораго, склоняясь полосами подъ легкимъ дуновеніемъ вѣтра, представляла различные переливы и оттѣнки зелени. Нѣсколько въ бокъ стояли высокія деревья; а еще далѣе, въ сторонѣ, такъ что можно было видѣть только высунувшись изъ окна, серебристая, дрожащая поверхность пруда, отстоявшаго по крайней-мѣрѣ на четверть мили отъ дома. Противъ деревьевъ и пруда, видъ скрывался старыми стѣнами и остроконечными крышами обширныхъ фермерскихъ строеній. Восхитительная тишина лѣтняго воздуха нарушалась только щебетаньемъ нтицъ, да жужжаньемъ пчелъ. Вслушиваясь въ эти звуки, которые, такъ-сказать, оттѣняли повсюду царствовавшее спокойствіе, и всматриваясь въ предметы, подернутые синеватымъ туманомъ дали, Молли забылась. Она очнулась только, когда услышала голоса въ сосѣдней комнатѣ; то мистрисъ Гамлей разговаривала съ однимъ изъ слугъ. Молли быстро разобрала чемоданъ и принялась укладывать свой небогатый запасъ нарядовъ въ красивый, старомодный комодъ, который въ то же время долженъ былъ служить ей туалетнымъ столомъ. Вся мебель въ комнатѣ была старомодная, но прекрасно сохраненная. Занавѣси изъ набивной матеріи принадлежали еще прошлому столѣтію; цвѣты на нихъ полиняли, но за то сами онѣ сіяли чистотой. У кровати лежала только узкая полоска ковра; но деревянный, такимъ образомъ обнаженный полъ, состоялъ изъ хорошо полированныхъ, дубовыхъ досокъ, столь плотно соединенныхъ между собой, что на нихъ негдѣ было сѣсть пылинкѣ. Въ комнатѣ не видать было ни роскошныхъ украшеній, ни новѣйшихъ бездѣлушекъ; тамъ не было ни письменнаго столика, ни софы, ни большаго зеркала. Въ углу на столбикѣ стояла индѣйская ваза съ букетомъ разнородныхъ цвѣтовъ, которые, вмѣстѣ съ жимолостью, вившейся по наружной стѣнѣ и посылавшей въ открытое окно клубы аромата, наполняли комнату благоуханіемъ, не хуже самыхъ тонкихъ духовъ. Молли разложила на кровати свое бѣлое платье (прошлогодняго покроя и нѣсколько короткое), намѣреваясь надѣть его къ обѣду, поправила волосы и съ работой въ рукахъ осторожно отворила дверь. Мистрисъ Гамлей лежала на диванѣ.
   -- Не остаться ли намъ наверху? сказала она:-- здѣсь какъ-то уютнѣе, чѣмъ внизу, да къ тому же намъ и не надо будетъ возвращаться сюда, когда настанетъ время одѣваться къ обѣду.
   -- Очень хорошо, согласилась Молли,
   -- А, да вы, какъ я вижу, и съ работой; впрочемъ, такъ и слѣдуетъ прилежной дѣвицѣ, сказала мистрисъ Гамлей.-- Что до меня касается, то я рѣдко шью. Мнѣ часто приходится оставаться одной. Мои сыновья въ Кембриджѣ, а сквайръ цѣлые дни проводитъ на открытомъ воздухѣ: я вотъ почти и разучилась шить. За то я много читаю. А вы любите читать?
   -- Это зависитъ отъ книги, сказала Молли.-- Я боюсь, однако, что не слишкомъ-то люблю серьёзное чтеніе, какъ его называетъ папа.
   -- Но вы любите стихи? почти перебила ее мистрисъ Гамлей.-- Я увѣрена, что вы ихъ любите, я это угадала по вашему лицу. Читали вы послѣднее произведеніе мистрисъ Гименсъ? Прочесть вамъ его вслухъ?
   И она начала читать. Молли не до такой степени была поглощена этимъ чтеніемъ, чтобъ не быть въ состояніи разсматривать комнату, въ которой находилась. Мебель въ ней была ничти такая, какъ и въ ея комнаткѣ: старомодная, изъ прекраснаго матеріала и блестящая отъ чистоты. Ея древность, въ соединеніи съ какимъ-то иностраннымъ видомъ, придавала комнатѣ особенную живописность и уютность. На стѣнѣ висѣло нѣсколько карандашныхъ эскизовъ -- портретовъ. Молли показалось, что въ одномъ изъ нихъ она узнаетъ изображеніе мистрисъ Гамлей, такою, какъ она должна была быть во дни цвѣтущей молодости. Затѣмъ ее начало интересовать чтеніе; работа выпала у нея изъ рукъ и она слушала со вниманіемъ, которое пришлось какъ нельзя болѣе по сердцу мистрисъ Гамлей. Когда стихотвореніе пришло къ концу и Молли выразила свой восторгъ, мистрисъ Гамлей сказала ей въ отвѣтъ:
   -- Я вамъ прочту когда-нибудь произведенія Осборна, конечно, по секрету: не забывайте этого. Онъ пишетъ почти такъ же хорошо, какъ мистрисъ Гименсъ.
   Сказать въ то время, что кто нибудь пишетъ такъ же хорошо, какъ мистрисъ Гименсъ, равнялось тому, какъ еслибы нынѣ чьи либо произведенія сравнили съ теннисоновыми. Молли слушала съ величайшимъ интересомъ.
   -- Мистеръ Осборнъ Гамлей? Вашъ сынъ пишетъ стихи?
   -- Да. Его дѣйствительно можно назвать поэтомъ. Онъ очень умный, блестящій молодой человѣкъ, и надѣется получить ученую степень въ Trinity College. Онъ говоритъ, что непремѣнно займетъ мѣсто между первыми учениками и получитъ одну изъ канцлерскихъ медалей. Это его портретъ, тотъ, что виситъ позади васъ.
   Молли оберпулась и увидѣла эскизъ, изображавшій двухъ мальчиковъ въ панталончикахъ и дѣтскихъ курточкахъ и съ откидными воротничками. Старшій сидѣлъ и внимательно читалъ. Младшій, стоя возлѣ него, какъ будто старался отвлечь его вниманіе отъ книги и обратить на какой-то предметъ, виднѣвшійся изъ окна -- той самой комнаты, гдѣ онѣ теперь находились, узнала Молли, когда разсмотрѣла аксесуарныя принадлежности, только слегка обозначенныя на картинѣ.
   -- Мнѣ нравятся ихъ физіономіи! сказала Молли.-- Я думаю, съ тѣхъ поръ, какъ сдѣланы эти портреты, прошло уже немало времени, и потому я могу говорить съ вами о нихъ такъ, какъ еслибы они изображали не вашихъ сыновей, а кого-нибудь другого; не правдали?
   -- Конечно, отвѣчала мистрисъ Гамлей, когда ей удалось схватить смыслъ словъ Молли.-- Скажите, что вы о нихъ думаете, моя милая? Мнѣ интересно будетъ сравнить ваше впечатлѣніе съ дѣйствительностью.
   -- О, я не беру на себя опредѣлить ихъ характеры. Этого я не могу, а еслибъ и могла, то это было бы черезчуръ смѣло съ моей стороны. Я могу только разсуждать объ ихъ физіономіяхъ, такъ какъ вижу ихъ на портретѣ.
   -- Такъ скажите же мнѣ, что вы о нихъ думаете?
   -- Старшій, читающій мальчикъ, очень хорошъ собой, но я не могу составить себѣ полнаго о немъ понятія, такъ-какъ у него опущена голова и я не вижу его глазъ. Это мистеръ Осборнъ Гамлей, который пишетъ стихи.
   -- Да. Онъ теперь нѣсколько подурнѣлъ, но онъ былъ очень красивый мальчикъ. Роджера никогда нельзя было сравнивать съ нимъ.
   -- Нѣтъ, онъ не хорошъ собой, но мнѣ нравится. Я могу видѣть его глаза: они серьёзны и задумчивы, тогда какъ остальная часть лица скорѣе весела. Только у него слишкомъ честное и осмысленное выраженіе для того, чтобы стараться отвлечь брата отъ урока.
   -- Это не урокъ. Я помню, художникъ, мистеръ Гринъ, видѣлъ однажды, какъ Осборнъ читалъ стихи, а Роджеръ убѣждалъ его оставить книгу и прокатиться съ нимъ на возѣ съ сѣномъ. Это послужило "мотивомъ" картины, говоря на языкѣ художниковъ. Роджеръ не такой охотникъ до чтенія, по крайней-мѣрѣ, стиховъ и романовъ. Онъ очень любитъ естественныя науки, вслѣдствіе чего, также какъ и сквайръ, много бываетъ на открытомъ воздухѣ. А когда онъ сидитъ дома, то всегда читаетъ ученыя книги. Какъ бы то ни было, онъ все-таки добрый, честный малый и доставляетъ намъ много радости; только врядъ ли ему удастся составить себѣ такую же блестящую карьеру, какъ Осборну.
   Молли усиливалась по портретамъ составить себѣ о характерахъ мальчиковъ понятіе, согласное съ тѣмъ, что говорила о нихъ мать. Въ разсматриваніи другихъ картинъ, и въ разговорѣ о нихъ прошло время до звонка, который увѣдомлялъ, что скоро шесть часовъ и пора одѣваться къ обѣду.
   Молли нѣсколько смутило появленіе горничной, присланной къ ней мистрисъ Гамлей съ предложеніемъ своихъ услугъ. "Они, какъ будто, ожидаютъ видѣть меня очень нарядной", думала она. "Въ такомъ случаѣ имъ предстоитъ разочароваться -- вотъ и все. А я очень желала бы, чтобъ мое шелковое, клѣтчатое платье было уже готово".
   Въ первый разъ въ жизни она посмотрѣлась въ зеркало съ озабоченнымъ видомъ, и не безъ нѣкотораго безпокойства. Она увидѣла тамъ маленькую худощавую фигуру, обѣщавшую современемъ сдѣлаться высокой и стройной, смуглое личико, массу черныхъ кудрей, перевязанныхъ сзади розовой лентой, и сѣрые продолговатые, съ мягкимъ блескомъ глаза, сверху и снизу окаймленные длинными, черными рѣсницами.
   -- Я не должна быть хороша собой, подумала Молли, отходя отъ зеркала: -- а впрочемъ, не знаю навѣрное. Ея сомнѣнія на этотъ счетъ быстро разсѣялось бы, еслибъ, вмѣсто того, чтобъ смотрѣть на себя съ такимъ торжественнымъ видомъ, она улыбнулась своей милой, веселой улыбкой, показала рядъ блестящихъ зубовъ и вызвала ямочки на щочкахъ.
   Она рано сошла внизъ и успѣла до обѣда нѣсколько осмотрѣться и освоиться съ окружающими ее предметами. Комната, въ которой она находилась, имѣла около сорока футовъ длины, была обита желтымъ атласомъ и изобиловала высокими стульями съ тонкими рѣзными ножками и маленькими столами. Коверъ, равно какъ и занавѣси, были мѣстами потерты. Жардиньерки съ зеленью, большія вазы съ цвѣтами, старинный фарфоръ, разные баульчики и шкатулки придавали комнатѣ веселый видъ, чему не мало способствовали пять большихъ оконъ, выходившихъ въ прелестный цвѣтникъ съ геометрически расположенными грядками, посреди которыхъ возвышались солнечные часы. Совершенно неожиданно въ комнату вошелъ сквайръ, въ утреннемъ костюмѣ, и съ изумленіемъ, остановился въ дверяхъ при видѣ незнакомки въ бѣломъ платьѣ. Потомъ, какъ-бы внезапно что-то вспомнивъ, не прежде, однако, чѣмъ Молли успѣла сильно покраснѣть, онъ воскликнулъ:
   -- Господи помилуй, а я было совсѣмъ о васъ позабылъ! Вы мисъ Гибсонъ, дочь Гибсона, не правда ли? Вы пріѣхали къ намъ погостить? Я очень, очень радъ васъ видѣть, моя милая!
   И онъ крѣпко, дружески пожималъ ей руку, какъ-бы желая загладить свою разсѣянность и заставить забыть свою неловкость.
   -- Теперь мнѣ надо пойдти одѣться, сказалъ онъ, смотря на свои грязные штиблеты.-- Жена моя любитъ, чтобъ одѣвались къ обѣду. Это одна изъ ихъ лондонскихъ затѣй, къ которой она меня пріучила А впрочемъ, это хорошій обычай: онъ заставляетъ насъ являться въ общество дамъ въ приличномъ видѣ. Вашъ отецъ одѣвается къ обѣду, мисъ Гибсонъ? И не дожидаясь отвѣта, онъ поспѣшно ушелъ совершать свой туалетъ.
   Они обѣдали за маленькимъ столомъ въ очень большой комнатѣ, которая заключала въ себѣ весьма малое количество мебели, имѣла неуютный видъ и заставляла Молли съ сожалѣніемъ вспоминать о маленькой столовой въ домѣ ея отца. Торжественный обѣдъ въ Гамлеѣ еще не успѣлъ прійдти къ концу, какъ она ужь начала вздыхать по тѣснотѣ домашняго помѣщенія, по поспѣшности, съ какой тамъ подавались кушанья, по нецеремонности, съ которой каждый торопился ѣсть, чтобъ поскорѣе возвратиться къ своимъ занятіямъ. Ей, правда, пришло въ голову, что въ шесть часовъ вечера всѣ дневныя занятія уже оканчиваются, и потому всякій можетъ, не стѣсняясь, сидѣть за столомъ, сколько ему вздумается. Она измѣряла глазами пространство между буфетомъ и столомъ, и разсчитывала, сколько времени должны употреблять слуги на хожденіе взадъ и впередъ съ посудой и съ кушаньями. Вообще обѣдъ показался ей весьма скучнымъ дѣломъ, которое, повидимому, тянулось такъ долго единственно изъ угожденія сквайру, такъ-какъ мистрисъ Гамлей имѣла утомленный видъ. Она ѣла даже еще меньше Молли, велѣла принести себѣ вѣеръ и флаконъ, и забавлялась ими, пока не сняли скатерть и на полированномъ, краснаго дерева столѣ не появился дессертъ.
   Сквайръ во время обѣда былъ слишкомъ занятъ ѣдой, для того, чтобъ вести и поддерживать разговоръ. Онъ говорилъ только о предметахъ, исключительно касавшихся стола, да упомянулъ о двухъ незначительныхъ событіяхъ, въ теченіе утра нарушившихъ однообразіе, съ какимъ обыкновенно проходили его дни. Однообразіе это ему въ высшей степени нравилось, но нѣсколько утомляло его жену. Когда подали дессертъ, сквайръ взялъ апельсинъ и начавъ его чистить, сказалъ Молли:
   -- Мисъ Гибсонъ, завтра вы это для меня сдѣлаете.
   -- Очень хорошо. Но я и сегодня охотно это сдѣлаю, если вы позволите, сэръ.
   -- Нѣтъ. Сегодня я съ вами обращаюсь, какъ съ гостьей, учтиво и церемонно, а завтра я начну давать вамъ порученія и стану называть васъ вашимъ маленькимъ именемъ.
   -- Это доставитъ мнѣ большое удовольствіе, сказала Молли.
   -- Мнѣ самой хочется звать васъ какъ нибудь иначе, вмѣсто мисъ Гибсонъ, вмѣшалась мистрисъ Гамлей.
   -- Меня зовутъ Молли. Это нѣсколько устарѣлое имя. При крещеніи меня назвали Мери, но папа предпочитаетъ Молли.
   -- И хорошо дѣлаетъ. Придерживайтесь добрыхъ, старыхъ привычекъ, моя милая.
   -- А я нахожу, что Мери благозвучнѣе Молли и ни чуть не менѣе старо, замѣтила мистрисъ Гамлей.
   -- Мнѣ кажется, сказала Молли тихимъ голосомъ и съ опущенными глазами:-- меня начали звать Молли въ отличіе отъ мама, которая тоже была Мери.
   -- Ахъ, да, бѣдняжка! сказалъ сквайръ, не замѣчая знаковъ, которые ему дѣлала жена, чтобъ онъ перемѣнилъ предметъ разговора.-- Я помню, какъ ее всѣ сожалѣли, когда она умерла. Никто не считалъ ее больной; у нея былъ такой свѣжій цвѣтъ лица. Она, можно сказать, вдругъ зачахла.
   -- Это было жестокимъ ударомъ для вашего отца, сказала мистрисъ Гамлей, видя, что Молли не знаетъ, что ей отвѣчать.
   -- Да, да. Это случилось такъ внезапно, такъ скоро послѣ ихъ свадьбы!
   -- Мнѣ казалось, что это случилось четыре года спустя, сказала Молли.
   -- Четыре года -- очень короткій срокъ для людей, которые намѣревались прожить вмѣстѣ цѣлую жизнь. Всѣ полагали, что Гибсонъ снова женится.
   -- Тс! поспѣшила сказать мистрисъ Гамлей, увидя по измѣнившемуся лицу Молли и но выраженію ея глазъ, что эта мысль была для нея совершенно новая. Но сквайра не такъ-то легко было остановить.
   -- Ну, мнѣ, можетъ быть, и не слѣдовало бы этого говорить; но, не я одинъ, всѣ такъ думали. Теперь онъ, безъ сомнѣнія, уже не женится, и потому нечего стѣсняться. Вѣдь ему за сорокъ, неправда ли?
   -- Ему сорокъ-три года. Я не думаю, чтобы онъ когда либо намѣревался вторично жениться, сказала Молли, возвращаясь къ прежней мысли, указывавшей ей на опасность, мимо которой она прошла безсознательно.
   -- Нѣтъ, и я тоже не думаю, моя милая. Онъ мнѣ кажется именно такимъ человѣкомъ, который способенъ всю свою жизнь остаться вѣренъ памяти умершей жены. Не обращайте вниманія на слова сквайра.
   -- Вотъ какъ! Ну, если вы намѣрены внушать мисъ Гибсонъ неуваженіе къ хозяину дома, то лучше вамъ отсюда уйдти.
   Молли послѣдовала за мистрисъ Гамлей въ гостиную, но съ перемѣной мѣста мысли ея не измѣнились. Онѣ невольно останавливались на опасности, которая была и миновала, невѣдомо для нея. Въ то же время она удивлялась своей недальновидности и не понимала, какимъ образомъ ей никогда не приходило на умъ, что отецъ ея можетъ вторично жениться. Она сама чувствовала, какъ невпопадъ отвѣчала на замѣчанія мистрисъ Гамлей.
   -- Вонъ папа идетъ съ сквайромъ! внезапно воскликнула она. И дѣйствительно, они шли по цвѣтнику; отецъ ея стряхивалъ хлыстомъ пыль съ сапоговъ для того, чтобы явиться въ гостиную мистрисъ Гамлей въ приличномъ видѣ. Его появленіе въ минуту разсѣяло запавшія въ душу дочери опасенія на счетъ мнимой возможности для него второго брака. Къ тому же ей была очень пріятна мысль, что онъ не могъ успокоиться, пока не увидѣлъ собственными глазами, какъ она устроилась въ своемъ новомъ жилищѣ. Его визитъ вообще ободрилъ ее, хотя онъ весьма немного съ ней говорилъ, да и то все въ шутливомъ тонѣ. Когда онъ уѣхалъ, сквайръ принялся учить ее какой-то игрѣ въ карты, а у нея къ тому же времени сдѣлалось такъ легко на душѣ, что она могла посвятить ему все свое вниманіе. Сквайръ говорилъ безъ умолку о разныхъ предметахъ, которые, по его мнѣнію, могли ее интересовать.
   -- Такъ вы даже и по виду не знаете моихъ сыновей? А я былъ увѣренъ, что вы ихъ видѣли: они любятъ время отъ времени ѣздить въ Голлингфордъ, а Роджеръ, сколько мнѣ извѣстно, не разъ бралъ книги у вашего отца. Роджеръ малый ученый, а Осборнъ уменъ и талантливъ, какъ его мать. Я нисколько не буду удивленъ, если онъ въ одинъ прекрасный день напечатаетъ книгу. Мисъ Гибсонъ, вы невѣрно считаете. Еслибъ я захотѣлъ, я могъ бы отличнымъ образомъ обыграть васъ.
   И такъ продолжалось до тѣхъ поръ, пока не явился дворецкій, который съ торжественнымъ видомъ положилъ передъ своимъ господиномъ большой молитвенникъ. Сквайръ поспѣшно бросилъ карты, какъ-бы застигнутый за какимъ либо неприличнымъ дѣломъ. Комната наполнилась слугами и служанками, окна были открыты; печальный крикъ совы и стрекотанье кузнечиковъ сливались съ словами молитвы. Затѣмъ всѣ разошлись по своимъ комнатамъ. Такимъ образомъ окончился первый день пребыванія Молли въ Гамлеѣ.
   Молли подошла къ окну своей спальни и, облокотясь о подоконникъ, вдыхала въ себя свѣжій ночной воздухъ, пропитанный запахомъ жимолости. Бархатистый мракъ скрывалъ отъ нея всѣ предметы на нѣкоторомъ разстояніи, но она чувствовала ихъ присутствіе съ такою же ясностью, какъ еслибы ихъ видѣла.
   -- Мнѣ кажется, я буду здѣсь счастлива, думала Молли, отходя отъ окна и приготовляясь ко сну. Но вдругъ слова сквайра о возможности второго брака для ея отца промелькнули у ней въ памяти, и смутили миръ, наполнявшій ея сердце.-- На комъ бы онъ могъ жениться? спрашивала она у самой себя.-- На мисъ Эйръ? На мисъ Броунингъ? На мисъ Фёбе? На мисъ Гуденофъ? Но по той или другой причинѣ, каждая изъ этихъ личностей оказывалась неподходящей къ дѣлу. А между тѣмъ неудовлетворенный вопросъ лежалъ у нея на сердцѣ тяжелымъ камнемъ и не давалъ ей спокойно заснуть.
   На слѣдующее утро мистрисъ Гамлей не сошла внизъ, и Молли со страхомъ увидѣла, что ей придется завтракать съ глазу на глазъ съ сквайромъ. Онъ же, изъ уваженія къ своей гостьѣ, отложилъ въ сторону газеты. Одна изъ нихъ, старый, пользовавшійся большой популярностью органъ торіевъ, заключала въ себѣ всѣ мѣстныя новости -- самыя интересныя для сквайра. Другая -- Morning Chronicle, которую онъ называлъ горькимъ лекарствомъ, обыкновенно вызывала у него выраженія сильнаго неудовольствія, а нерѣдко даже и крѣпкія словца. Но нынѣшній день онъ хотѣлъ "держаться правилъ приличія", какъ онъ самъ послѣ объяснилъ Молли. Съ этою цѣлью онъ завелъ съ ней разговоръ и всячески старался его поддерживать. Онъ говорилъ о своей женѣ, о дѣтяхъ, объ имѣніи, о разныхъ хозяйственныхъ распоряженіяхъ, объ арендаторахъ и о послѣднихъ выборахъ. Интересы Молли вертѣлись около ея отца, мисъ Эйръ, ея сада и поля и, въ нѣсколько меньшей мѣрѣ, около мисъ Броунингъ, около комнорской школы и новаго платья, которое мисъ Роза должна была прислать. Но, несмотря на все это, одинъ вопросъ неотвязчиво ее преслѣдовалъ, вопросъ о томъ: "на комъ бы могъ папа вторично жениться?" И она съ трудомъ удерживалась, чтобъ не произнести его вслухъ. Пока длился завтракъ, сквайръ и Молли были очень учтивы другъ съ другомъ, и это ихъ обоихъ нѣсколько утомило. За тѣмъ сквайръ пошелъ въ свой кабинетъ читать еще нетронутыя газеты. Въ домѣ всѣ имѣли обыкновеніе называть "кабинетомъ" комнату, въ которой сквайръ Гамлей держалъ свои платья, сапоги, штиблеты, палки, любимый садовый ножъ, ружье и удочки. Здѣсь, между прочимъ, стояли бюро и покойное кресло, но не было ни одной книги, которыя по большей части хранились въ обширной, пропитанной запахомъ плѣсени комнатѣ, въ отдаленной части дома, столь отдаленной, что слуги нерѣдко забывали открывать тамъ ставни. Окна этой комнаты выходили на часть парка, густо поросшую кустарникомъ. На кухнѣ даже существовало преданіе, что покойный сквайръ -- тотъ самый, который "провалился на экзаменѣ" въ Оксфордѣ, приказалъ задѣлать въ библіотекѣ окна, съ цѣлью избавиться отъ оконной пошлины. Но когда "молодые джентльмены" бывали дома, то слуги сами по себѣ, безъ всякаго приказанія со стороны господъ, убирали и чистили библіотеку, открывали ставни, зажигали огонь въ каминѣ и сметали пыль съ прекрасно переплетенныхъ книгъ, которыя представляли богатое собраніе лучшихъ произведеній литературы второй половины прошлаго столѣтія. Новѣйшія сочиненія хранились въ небольшихъ шкапикахъ, помѣщавшихся въ гостиной между окнами, и на верху въ собственной комнатѣ мистрисъ Гамлей. Этого запаса было болѣе нежели достаточно для Молли. Она такъ погрузилась въ чтеніе одного изъ романовъ Вальтеръ-Скотта, что, когда часъ спустя послѣ завтрака, сквайръ подошелъ по усыпанной пескомъ дорожкѣ къ окну гостиной и позвалъ ее съ собой гулять, она вскочила въ испугѣ, какъ будто въ ушахъ ея раздался выстрѣлъ.
   -- Вамъ, моя милая, я думаю, немножко скучно сидѣть тутъ одной съ книгами. Но моя жена любитъ, чтобъ ее не безпокоили по утрамъ. Она, правда, предупредила объ этомъ вашего отца, и я тоже, но тѣмъ не менѣе мнѣ стало васъ жаль, когда я увидѣлъ васъ, сидящую на полу гостиной въ совершенномъ одиночествѣ.
   Молли читала "Ламермурскую невѣсту", и охотно осталась бы дома за своей книгой; но доброта сквайра ее тронула. Они прошли сквозь оранжереи, по тщательно содержимымъ лугамъ, къ огороду, обнесенному высокой стѣной. Сквайръ отворилъ калитку и, продолжая свой путь, отдавалъ приказанія садовникамъ. Молли за нимъ слѣдовала, какъ маленькая собачка, а головка ея была полна "Ревенсвудомъ" и "Люси Аштонъ". Наконецъ, сквайръ покончилъ съ садовниками и всякаго рода работниками, и могъ заняться исключительно своей спутницей. Они вошли въ рощу, отдѣлявшую сады отъ полей. Молли съ своей стороны постаралась оторваться отъ семнадцатаго столѣтія, куда перенесло ее чтеніе романа. Мысли ея снова обратились на тотъ вопросъ, который такъ упорно ее преслѣдовалъ со вчерашняго дня. Она не успѣла опомниться, какъ онъ совершенно невольно сорвался у нея съ языка.
   -- На комъ, думали, папа снова женится, знаете тогда, послѣ смерти мама?
   На послѣднихъ словахъ голосъ, ея задрижалъ. Сквайръ быстро къ ней обернулся. Она была очень серьёзна, немного блѣдна, а глаза ея смотрѣли почти повелительно, какъ-бы требуя немедленнаго отвѣта.
   Онъ засвисталъ, чтобъ выиграть время. Да ему, собственно говоря, нечего было и отвѣчать. Мистеръ Гибсонъ никогда не подавалъ повода соединять его имя съ именемъ какой бы то ни было женщины. Слухи о его второмъ бракѣ были не болѣе, какъ предположенія, основанныя на вѣроятіи: молодой вдовецъ остался съ маленькой дѣвочкой на рукахъ; самое лучшее, что онъ могъ сдѣлать, это снова жениться.
   -- Я не слышалъ, чтобъ кого нибудь по преимуществу прочили ему въ жены. Онъ никогда никому не оказывалъ предпочтенія, но еслибъ вздумалъ вторично жениться, то это было бы только въ порядкѣ вещей и, право, недурно. Я такъ ему и сказалъ, когда онъ здѣсь былъ въ послѣдній разъ.
   -- А что онъ отвѣчалъ? съ безпокойствомъ спросила Молли.
   -- Ничего, а только улыбнулся. Вамъ не слѣдуетъ такъ принимать къ сердцу каждое слово, моя милая. Онъ, весьма вѣроятно, болѣе не женится, а если женится, то это будетъ очень хорошо, какъ для него, такъ и для васъ!
   Молли что-то пробормотала, что сквайръ, еслибъ захотѣлъ, могъ бы разслышать; но онъ счелъ за лучшее перемѣнить разговоръ.
   -- Посмотрите сюда! сказалъ онъ, когда они внезапно очутились въ виду большого пруда. На его гладкой, блестящей поверхности возвышался маленькій островокъ, на которомъ росли по серединѣ высокія темныя сосны, а по краямъ серебристыя ивы, касавшіяся вѣтками воды.-- Мы съ вами надняхъ тамъ побываемъ. Я не люблю употреблять лодку въ это время года, пока молоденькія птички еще покоятся въ своихъ гнѣздышкахъ посреди тростника и другихъ водяныхъ растеній, но мы все-таки съѣздимъ на островокъ. Тамъ много лысухъ и гагары.
   -- Посмотрите, посмотрите: лебедь!
   -- Да, у насъ ихъ двѣ пары. А вонъ тамъ, въ деревьяхъ, водятся вороны и цапли. Странно, что я этотъ годъ не видѣлъ еще ни одной цапли! Имъ пора бы быть здѣсь: въ августѣ онѣ ужь снова улетаютъ за моря. Тс, тише! Вонъ на камнѣ стоитъ птица съ длинной шеей: не цапля ли это?
   -- Кажется. Я до сихъ поръ видѣла ихъ только на картинкахъ.
   -- Онѣ и вороны находятся въ постоянной враждѣ другъ съ другомъ, что вовсе не пристало такимъ близкимъ сосѣдямъ. Если цапли, самецъ и самка, одновременно отлучатся изъ гнѣзда, вороны непремѣнно его расклюютъ и растащутъ. Однажды, мнѣ Роджеръ указалъ на стаю воронъ, которая преслѣдовала одинокую цаплю, повидимому -- съ весьма недружелюбнымъ намѣреніемъ. Роджеръ много занимается естественными науками и иногда открываетъ престранныя вещи. Еслибъ онъ теперь съ нами гулялъ, то, безъ сомнѣнія, ужь разъ десять оставлялъ бы насъ для своихъ наблюденій: его глаза постоянно за чѣмъ нибудь слѣдятъ и видятъ двадцать предметовъ тамъ, гдѣ я вижу всего только одинъ. Ему случается иногда стремглавъ бросаться въ кусты, завидѣвъ тамъ какое нибудь растеніе, по его словамъ; очень рѣдкое, но которое, мнѣ казалось, я на каждомъ шагу встрѣчалъ въ лѣсу. А еслибъ онъ теперь видѣлъ вотъ это -- и сквайръ коснулся палкой легкой ткани паутины, покрывавшей листокъ -- то немедленно опредѣлилъ бы, чье это произведеніе: паука или какого другого насѣкомаго, и сказалъ бы, гдѣ оно живетъ: въ изгнившихъ ли еловыхъ пняхъ, въ расщелинахъ ли крѣпкаго здороваго дерева, въ землѣ или въ воздухѣ, или въ какомъ бы то мы было мѣстѣ. Жаль, что въ Кембриджѣ не даютъ ученыхъ степеней по части естественныхъ наукъ! Роджеръ непремѣнно удостоился бы одной изъ нихъ.
   -- А мистеръ Осборнъ Гамлей очень уменъ и талантливъ? робко спросила Молли.
   -- О, да! Осборнъ нѣчто въ родѣ генія. Его мать возлагаетъ на него большія надежды, да и я самъ не мало имъ горжусь. Онъ непремѣнно получитъ степень въ Trinity College. Вчера еще я говорилъ въ собраніи судей: "У меня есть сынъ, который надѣлаетъ шуму въ Кембриджѣ, или я жестоко ошибаюсь". Ну, не странная ли это игра природы -- продолжалъ сквайръ, обративъ свое честное лицо къ Молли и какъ-бы намѣреваясь подѣлиться съ ней новой мыслью: -- не странная ли это игра природы, что я Гамлей изъ Гамлея, предки котораго жили богъ-знаетъ когда, во времена гептархіи говорятъ... Когда это была гептархія?
   -- Не знаю, отвѣчала Молли, смущенная внезапнымъ вопросомъ.
   -- Вѣроятно, до вступленія на престолъ короля Альфреда, который, какъ вамъ извѣстно, былъ королемъ цѣлой Англіи. Ну, такъ я говорилъ: вотъ я, потомокъ весьма древняго рода, а между тѣмъ, кто, незнающій меня лично, согласится признать во мнѣ просто джентльмена, увидя мое красное лицо, большія руки и ноги и толстый станъ? И вотъ Осборнъ, похожій на мать, которая едва ли знаетъ, кто былъ ея дѣдъ. И что же? у Осборна лицо нѣжное, какъ у дѣвушки, маленькія рука и ноги и стройный станъ. Онъ пошелъ въ мать, какъ я уже говорилъ. За то Роджеръ похожъ на меня; онъ Гамлей изъ Гамлея, и никому, встрѣтившему его на улицѣ, не прійдетъ въ голову, что въ жилахъ этого смуглаго, широкоплечаго, неуклюжаго молодца течетъ благородная кровь. А весь этотъ комнорскій людъ, который играетъ такую важную роль въ Голлингфордѣ? Онъ не болѣе, какъ произведеніе вчерашняго дня. Еще на дняхъ я говорилъ женѣ, что Осборна слѣдовало бы женить на дочери лорда Голлингфорда, то-есть, еслибы у него была дочь; къ сожалѣнію, у него одни мальчики. А впрочемъ, я не знаю еще, согласился бы я, право, не знаю. Осборнъ получитъ высокое образованіе, родъ его ведется отъ времени гептархіи, тогда какъ кто можетъ сказать, гдѣ были Комноры въ царствованіе королевы Анны?-- И онъ погрузился въ размышленіе о томъ, могъ ли бы онъ дать свое согласіе на столь неравный бракъ. Молли уже успѣла забыть, о чемъ они говорили, какъ вдругъ онъ испугалъ ее громкимъ восклицаніемъ: Нѣтъ! Мнѣ слѣдуетъ искать выше. Итакъ, это, можетъ быть, еще къ лучшему, что у лорда Голлингфорда только сыновья.
   Черезъ нѣсколько времени онъ съ низкимъ поклономъ и изысканной любезностью поблагодарилъ Молли за ея сообщество, и сказалъ, что леди Гамлей, безъ сомнѣнія, теперь уже встала и желаетъ видѣть свою молоденькую гостью. Онъ показалъ ей красный домъ, выглядывавшій изъ-за зелени, растолковалъ, какъ къ нему пройдти, и покровительственно слѣдилъ за ней взоромъ, пока она шла но тропинкѣ, проложенной черезъ поля.
   -- А славная дѣвочка, дочь Гибсона! сказалъ онъ про себя: -- да какъ же она всполошилась при мысли о возможности для него второго брака! Съ ней надо держать ухо востро. Но странно, что она сама никогда объ этомъ еще не думала. А впрочемъ, и то правда: мачиха для молодой дѣвушки, и вторая жена для мужчины -- двѣ совершенно различныя вещи.
   

VII.
Предчувствіе опасности.

   Если сквайръ Гамлей не былъ въ состояніи отвѣчать на вопросъ Молли о томъ, на кого общественное мнѣніе когда-либо указывало, какъ на будущую вторую жену ея отца, за то судьба въ это время готовила ей отвѣтъ, да еще самаго положительнаго свойства. Но вѣдь судьба хитрая плутовка: она созидаетъ свои планы такъ же незамѣтно, какъ птица гнѣздо, и изъ такихъ же ничтожныхъ матеріаловъ, изъ такихъ же бездѣлицъ. Первой бездѣлицей въ этомъ случаѣ была тревога, поднятая Дженни, кухаркой мистера Гибсона, по случаю отказа отъ мѣста Бетіи. Бетія была дальняя родственница Дженни, и находилась подъ покровительствомъ этой особы, которая, вслѣдствіе этого, не переставала утверждать, что изъ дому "слѣдовало бы выпроводить соблазнителя, мистера Кокса, а не Бетію, бѣдную, соблазненную имъ жертву". Она забрала себѣ въ голову дать почувствовать мистеру Гибсону его несправедливость. Онъ, правда, постарался доставить Бетіи другое мѣсто, не хуже того, какое она занимала въ его домѣ; но, тѣмъ не менѣе, Дженни объявила ему о своемъ намѣреніи тоже отойдти отъ него. Изъ прежнихъ опытовъ мистеръ Гибсонъ зналъ, что все это только одни слова; но ему было непріятно находиться въ неизвѣстности и подвергаться непріятнымъ столкновеніямъ съ женщиной, которая носила на своемъ лицѣ явные признаки обиды и негодованія.
   Къ этимъ мелочнымъ домашнимъ хлопотамъ присоединилось еще одно, и болѣе серьёзное обстоятельство. Мисъ Эйръ, со своей старухой-матерью и сиротами племянниками и племянницами, уѣхала къ морю, гдѣ и намѣревалась провести все время отсутствія Молли, которое, какъ первоначально предполагалось, продлится не болѣе двухъ недѣль. Но не прошло и десяти дней, какъ мистеръ Гибсонъ получилъ красиво-написанное, прекрасно-составленное и акуратно сложенное и запечатанное письмо отъ мисъ Эйръ. Ея старшій племянникъ заболѣлъ скарлатиной, и слѣдовало ожидать, что младшія дѣти не замедлятъ отъ него заразиться. Это было въ высшей степени непріятно и даже тяжело для бѣдной мисъ Эйръ, потому что увеличивало ея расходы, причиняло ей новыя заботы, и, вдобавокъ, приковывало ее къ дому, который такъ внезапно посѣтила страшная болѣзнь. Но она даже и не упоминала о собственныхъ затрудненіяхъ, а только кротко извинялась въ томъ, что не будетъ въ состояніи возвратиться къ сроку въ семейство мистера Гибсона. Въ заключеніе говорилось, что у Молли никогда не было скарлатины, и потому, даже еслибъ мисъ Эйръ и могла оставить племянниковъ и возвратиться къ своимъ занятіямъ, врядъ-ли бы это было благоразумно и безопасно.
   -- Конечно, нѣтъ, сказалъ Гибсонъ, разрывая письмо на двое, и бросая его въ каминъ, гдѣ оно немедленно превратилось въ пепелъ: -- желалъ бы я жить гдѣ-нибудь въ уединеніи, такъ, чтобъ вокругъ меня на десять миль не было ни одной женщины: авось, я тогда обрелъ бы спокойствіе. Вѣроятно, онъ забылъ о способности досаждать мистера Кокса, или и тутъ все зло приписывалъ бѣдной Молли. Но въ комнату вошла прибирать завтракъ мученица-кухарка, и возвѣстила свое присутствіе глубокимъ вздохомъ, который вывелъ мистера Гибсона изъ задумчивости и напомнилъ ему, что надо дѣйствовать.
   -- Молли должна подольше остаться въ Гамлеѣ, рѣшилъ онъ: -- они часто звали ее къ себѣ, пусть же теперь вдоволь насладятся ея присутствіемъ. Ей никакъ нельзя въ настоящее время возвратиться домой, и самое лучшее, что я могу сдѣлать, это оставить ее тамъ, гдѣ она находится. Мистрисъ Гамлей, кажется, полюбила ее, а сама она имѣетъ довольный и счастливый видъ и даже, какъ будто, пополнѣла. Во всякомъ случаѣ, я завтра побываю въ Гамлеѣ, и посмотрю, какъ тамъ идутъ дѣла.
   Онъ засталъ мистрисъ Гамлей лежащею на софѣ подъ тѣнью кедроваго дерева, на лужайкѣ. Молли вертѣлась вокругъ нея, и подъ ея руководствомъ подвязывала цвѣты и очищала ихъ отъ сухихъ листьевъ.
   -- Папа пріѣхалъ! радостно вскрикнула она, когда онъ подъѣзжалъ къ изгороди, отдѣлявшей тщательно содержимую лужайку и цвѣтникъ отъ болѣе дикой части парка, противъ самаго дома.
   -- Войдите въ домъ, а за тѣмъ приходите сюда, сквозь большое окно въ гостиной, сказала мистрисъ Гамлей, приподнимаясь на локтѣ: -- мы хотимъ показать вамъ розовое дерево, которое Молли сама привила, чѣмъ мы обѣ не мало гордимся.
   Мистеръ Гибсонъ проѣхалъ на конюшню, оставилъ тамъ свою лошадь и вскорѣ очутился на лужайкѣ, подъ кедровымъ деревомъ, гдѣ стояли столъ и стулья и были разбросаны книги и спутанная работа. Ему непріятно было просить о томъ, чтобъ Молли позволили продлить ея визитъ, и потому онъ рѣшился поскорѣй съ этимъ покончить, а затѣмъ, уже безмятежно отдаться наслажденію прелестнымъ днемъ, нокоемъ и ароматнымъ воздухомъ. Молли стояла возлѣ него, положивъ ему на плечо руку.
   -- Сегодня я пріѣхалъ къ вамъ съ просьбой, началъ онъ.
   -- Она исполнена, прежде нежели произнесена вами. Не храбрая ли я послѣ этого женщина?
   Онъ улыбнулся, поклонился и продолжалъ:
   -- Мисъ Эйръ, бывшая гувернантка Молли, увѣдомила меня сегодня о болѣзни одного изъ своихъ маленькихъ племянниковъ, съ которыми поѣхала въ Ньюпортъ, на время отсутствія Молли. У него открылась скарлатина.
   -- Я угадываю, въ чемъ заключается ваша просьба, и спѣшу предупредить ее. Это я прошу и умоляю васъ, оставить у меня мою дорогую, маленькую Молли. Конечно, мисъ Эйръ не должна возвращаться, а Молли необходимо остаться здѣсь!
   -- Очень, очень благодарю васъ.-- Да, въ этомъ и состояла моя просьба.
   Ручка Молли скользнула въ его большую, сильную и угнѣздилась тамъ.
   -- Папа! Мистрисъ Гамлей! Я знаю, вы поймете меня... нельзя ли мнѣ поѣхать домой? Я очень счастлива здѣсь, но папа, милый папа! я предпочитаю быть дома съ вами.
   Непріятное подозрѣніе промелькнуло у него въ головѣ. Онъ притянулъ ее къ себѣ и пристально взглянулъ въ ея невинное личико. Она покраснѣла отъ этого неожиданнаго движенія, но глаза ея выражали скорѣе изумленіе, нежели то чувство, которое онъ опасался въ нихъ найдти. На минуту онъ подумалъ, что любовь юнаго рыжеволосаго мистера Кокса встрѣтила отвѣтъ въ сердцѣ Молли, но теперь онъ совсѣмъ успокоился.
   -- Молли, прежде всего замѣчу тебѣ, что ты неучтива. Я не знаю, какъ ты теперь помиришься съ мистрисъ Гамлей. Затѣмъ ты, кажется, себя считаешь умнѣе меня. Я не хочу имѣть тебя дома: оставайся же, гдѣ ты есть и будь благодарна.
   Молли поняла, что вопросъ о ея дальнѣйшемъ пребываніи въ Гамлеѣ рѣшенъ у него безвозвратно. Въ ней пробудилось чувство недовольства, она оставила отца, подошла къ мистрисъ Гамлей и поцаловала ее, не говоря ни слова. Мистрисъ Гамлей взяла ее за руку и очистила для нея мѣсто возлѣ себя на софѣ.
   -- Я въ слѣдующій же вашъ пріѣздъ хотѣла васъ просить, мистеръ Гибсонъ, оставить у меня еще Молли. Мы съ ней прекрасные друзья, неправда ли, Молли? А теперь, когда милый маленькій племянникъ миссъ Эйръ...
   -- Я желалъ бы его высѣчь, перебилъ мистеръ Гибсонъ.
   -- Далъ намъ къ тому поводъ, продолжала мистрисъ Гамлей: -- я нескоро отпущу Молли. Вы же должны пріѣзжать съ намъ такъ часто, какъ только можете. У насъ найдется для васъ комната и я не вижу, почему бы вамъ каждое утро не начинать вашихъ визитовъ къ больнымъ съ Гамлея, вмѣсто Голлингфорда?
   -- Благодарю васъ. Еслибъ вы не были такъ добры къ Молли, то я не удержался бы и отвѣтилъ вамъ дерзостью.
   -- Какою, скажите пожалуйста? Я знаю, вы не успокоитесь, пока не выпустите ее.
   -- Мистрисъ Гамлей, по крайней-мѣрѣ, теперь будетъ знать, у кого я научилась быть дерзкой, съ торжествомъ произнесла Молли.-- Это у насъ наслѣдственное.
   -- Я хотѣлъ сказать, что ваше предложеніе мнѣ -- проводить ночи въ Гамлеѣ чисто женская мысль: въ ней много доброты, и ни капли здраваго смысла. Какъ бы больные отыскивали меня за семь миль отъ моего обыкновеннаго мѣста жительства? Они бы стали посылать за другимъ докторомъ, и я черезъ мѣсяцъ совершенно разорился бы.
   -- Развѣ они не могли бы посылать за вами сюда? Это не дорого бы стоило.
   -- Представьте себя стараго Гуди Генбёри, съ трудомъ пробирающагося въ мой домъ и стонущаго на каждомъ шагу. Каково было бы его положеніе, еслибъ ему сказали, что онъ долженъ идти меня отыскивать еще за семь миль! Или возьмемъ другой примѣръ. Вы думаете франтъ, грумъ леди Комноръ, поблагодарилъ бы меня за то, что ему пришлось бы ѣздить въ Гамлей всякій разъ, какъ я понадобился бы его госпожѣ?
   -- Хорошо, хорошо, я покоряюсь! Я женщина. Молли, вы тоже женщина! Подите же, прикажите подать вашему отцу земляники со сливками: подобныя скромныя распоряженія входатъ въ область женскихъ занятій. Къ тому же, угостивъ его земляникой со сливками, мы сдѣлаемъ очень доброе, но лишенное здраваго смысла дѣло: это доставитъ ему отличное разстройство желудка.
   -- Говорите, пожалуйста, только за себя, мистрисъ Гамлей, весело возразила Молли.-- Я вчера съѣла огромную порцію; когда сквайръ увидѣлъ, съ какимъ аппетитомъ я ее уплетала, онъ самъ пошелъ въ молочную и принесъ мнѣ большую крынку сливокъ. А сегодня, несмотря на это, я здоровехонька и какъ ни въ чемъ ни бывала.
   -- Хорошая она у меня дѣвочка, сказалъ ея отецъ, когда она скрылась изъ виду. Слова эти были произнесены скорѣе утвердительнымъ, нежели вопросительнымъ тономъ, какъ будто онъ не сомнѣвался въ отвѣтѣ. Въ глазахъ виднѣлась смѣсь нѣжности и довѣрія, а подтвержденіе, которое онъ ожидалъ, не замедлило явиться.
   -- Она прелестное созданье! Не умѣю вамъ сказать, какъ сквайръ и я ее сильно полюбили. Я такъ рада, что она у насъ еще останется! Сегодня утромъ я съ тоской думала, что мнѣ скоро придется съ ней разстаться; но теперь она пробудетъ здѣсь, по крайней-мѣрѣ, еще два мѣсяца.
   Сквайръ дѣйствительно очень полюбилъ Молли. Ему весьма пріятно было имѣть у себя молоденькую дѣвочку, которая прыгала и распѣвала въ саду и оживляла домъ своей рѣзвостью. Къ тому же Молли была очень умна и услужлива; она умѣла кстати говорить и кстати молчать и слушать. Мистрисъ Гамлей не ошибалась, когда утверждала, что Молли пріобрѣла расположеніе сквайра. Но, или она дурно выбрала время, чтобъ объявить ему о продолженіи пребыванія Молли въ Гамлеѣ, или на него нашелъ одинъ изъ тѣхъ припадковъ дурнаго расположенія духа, которые, надо сказать правду, онъ всегда старался сдерживать въ присутствіи жены, какъ бы то ни было, онъ принялъ это извѣстіе далеко не любезнымъ образомъ.
   -- Останется здѣсь еще на нѣсколько времени! Самъ Гибсонъ объ этомъ просилъ?
   -- Да! Иначе ей некуда дѣваться. Миссъ Эйръ въ отсутствіи, а ей, молоденькой дѣвушкѣ, безъ матери весьма неудобно стоять во главѣ хозяйства, которое заключаетъ въ себѣ двухъ молодыхъ людей.
   -- Вольно же Гибсону принимать къ себѣ воспитанниковъ, учениковъ или помощниковъ, какъ бы они тамъ ни назывались! Ему слѣдовало объ этомъ прежде подумать.
   -- Мой милый сквайръ, я была увѣрена, что ты не менѣе меня обрадуешься случаю, который позволяетъ намъ удержать у себя Молли. Я просила ее остаться на неопредѣленное время, мѣсяца на два по крайней-мѣрѣ.
   -- Да, и жить подъ одной кровлей съ Осборномъ! Роджеръ тоже будетъ дома!
   Мистрисъ Гамлей поняла, въ чемъ дѣло.
   -- О, она не такого рода дѣвушка, какія плѣняютъ молодыхъ мальчиковъ въ ихъ годы. Мы ее любимъ за ея милыя качества, за то, что она есть, въ дѣйствительности; но для молодыхъ людей двадцати-одного, двадцати-двухъ лѣтъ нужно еще кое что...
   -- Что такое?-- проворчалъ сквайръ.
   -- Нарядныя платья и особеннаго рода манеры. Они даже не замѣтятъ, что она хорошенькая; ихъ идеи о красотѣ вертятся на яркихъ краскахъ, бросающихся въ глаза.
   -- Все это, можетъ быть, очень умно, но мнѣ рѣшительно непонятно. Я знаю только то, что весьма опасно запирать въ уединенномъ деревенскомъ домѣ двухъ молодыхъ людей двадцати-одного и двадцати-трехъ лѣтъ съ молоденькой семнадцатилѣтней дѣвушкой, въ чемъ бы она ни была одѣта и какого бы цвѣта ни были ея глаза и волосы. Я тебѣ говорилъ, какъ не желаю, чтобъ Осборнъ или его братъ влюбились въ нее. Мнѣ это очень непріятно.
   Лицо мистрисъ Гамлей омрачилось; она даже немного поблѣднѣла.
   -- Въ такомъ случаѣ не сдѣлать ли намъ какихъ либо распоряженій, пока она у насъ будетъ? Пусть мальчики останутся въ Кембриджѣ или мѣсяца на два поѣдутъ за-границу.
   -- Ни подъ какимъ видомъ: ты слишкомъ сильно желала ихъ возвращенія. Я видѣлъ замѣтки, которыя ты дѣлала въ альманахѣ, считая дни. Нѣтъ, я лучше поговорю съ Гибсономъ, скажу ему, чтобъ онъ взялъ дочь, что намъ неудобно .
   -- Мой милый Роджеръ! Прошу тебя, не дѣлай ничего подобнаго! Это будетъ очень грубо, особенно послѣ того, что я ему вчера говорила. Прошу тебя, не дѣлай этого. Ради меня, не говори ничего мистеру Гибсону.
   -- Ну, ну, хорошо, не волнуйся, поспѣшилъ онъ сказать, замѣтя нервное волненіе, въ какое она пришла.-- Я поговорю съ Осборномъ, когда онъ пріѣдетъ и объясню ему, какъ было бы непріятно нѣчто подобное.
   -- А Роджеръ слишкомъ занятъ своей естественной исторіей и сравнительной анатоміею. Онъ такъ углубленъ въ нихъ, что неспособенъ влюбиться даже и въ самоё Венеру. У него нѣтъ ни той чувствительности, ни того воображенія, какъ у Осборна.
   -- Ты этого не знаешь. Никогда не слѣдуетъ слишкомъ разсчитывать на благоразуміе молодыхъ людей. Но съ Роджеромъ это было бы не такъ, важно. Онъ знаетъ, что ему еще впродолженіе многихъ лѣтъ нельзя жениться.
   Все это утро сквайръ тщательно избѣгалъ Молли, передъ которой чувствовалъ себя какъ-бы виноватымъ. Но она ничего не замѣчала, была по обыкновенію весела, мила и свободна, какъ гостья, увѣренная въ расположеніи къ себѣ хозяевъ. Какъ бы сквайръ ни былъ съ ней угрюмъ и сдержанъ, она ни минуты въ немъ не сомнѣвалась, и своимъ ласковымъ обращеніемъ успѣла побѣдить его предубѣжденіе. На другое утро они снова были, попрежнему, друзьями. Когда они всѣ сидѣли за завтракомъ, пришло письмо, которое сквайръ, прочитавъ, передалъ женѣ, и потомъ взялъ его отъ нея обратно. Они ни слова не сказали о его содержаніи, а только обмѣнялись слѣдующими замѣчаніями:
   -- Какъ это кстати!
   -- Да! Очень!
   Молли и въ голову не пришло примѣнить эти восклицанія къ извѣстію, которое ей сообщила мистрисъ Гамлей въ теченіе дня. Ея сынъ, Осборнъ, получилъ приглашеніе провести нѣсколько времени въ окрестностяхъ Кембриджа у одного изъ своихъ друзей, а можетъ быть, даже и сопровождать его на континентъ, гдѣ тотъ намѣревался совершить небольшое путешествіе. Вслѣдствіе этого Роджеръ пріѣдетъ домой одинъ.
   Молли съ жаромъ выразила свое сожалѣніе:
   -- О, какъ мнѣ жаль!
   Мистрисъ Гамлей была очень рада, что мужъ не слышалъ этого восклицанія и пыла, съ какимъ оно было произнесено.
   -- Вы такъ много думали о его пріѣздѣ, такъ ожидали его, а теперь!... это должно васъ очень огорчать!
   Мистрисъ Гамлей улыбнулась съ чувствомъ облегченія.
   -- Конечно, это меня огорчаетъ, но я не должна забывать объ удовольствіи Осборна. А со своей впечатлительной, поэтической душой, онъ намъ будетъ писать такія прелестныя письма! Бѣдняжка! Ему предстоитъ на дняхъ трудный экзаменъ, въ благопріятномъ исходѣ котораго, впрочемъ, ни я, ни его отецъ, нисколько не сомнѣваемся. Какъ мнѣ хотѣлось бы видѣть моего дорогого мальчика! Но все къ лучшему...
   Молли была нѣсколько удивлена противорѣчіемъ звучавшимъ въ послѣднихъ словахъ. Для нея это тоже было маленькимъ разочарованіемъ: ей сильно хотѣлось видѣть красиваго, блестящаго юношу, героя своей матери. Она не разъ старалась представить его себѣ въ своихъ дѣвичьихъ мечтахъ, и спрашивала себя, какія перемѣны могли, по прошествіи десяти лѣтъ, произойдти въ миловидныхъ чертахъ мальчика, портретъ котораго висѣлъ въ комнатѣ мистрисъ Гамлей. Будетъ ли онъ читать вслухъ стихи? думала она. Прочтетъ ли онъ ей когда нибудь свои собственныя произведенія? Но посреди многочисленныхъ дневныхъ занятій она недолго помнила объ этой обманутой надеждѣ. Впервые она пришла ей на умъ только на слѣдующее утро, когда она проснулась съ неопредѣленнымъ сознаніемъ, что произошло нѣчто не совсѣмъ пріятное; но и это ощущеніе вскорѣ исчезло. Ея дни въ Гамлеѣ были наполнены обязанностями, которыя принадлежали бы дочери семейства, еслибы таковая существовала. Она приготовляла завтракъ сквайру, и охотно относила бы наверхъ порцію мистрисъ Гамлей; но сквайръ самъ исполнялъ это каждое утро, и никому не хотѣлъ уступить свое право. Она читала ему вслухъ тѣ части газеты, которыя печатаются мелкимъ шрифтомъ: биржевыя извѣстія, включая денежный курсъ и таксу на хлѣбъ. Она гуляла съ нимъ по саду и рвала цвѣты для гостиной мистрисъ Гамлей. Съ послѣдней она ежедневно каталась въ каретѣ и читала съ ней стихи и разныя другія произведенія легкой литературы въ ея маленькой гостиной на верху. Она отлично выучилась играть въ карты, такъ что успѣвала даже обыгрывать сквайра. Кромѣ того, у Молли, независимо отъ всего этого, были еще ея собственныя занятія и личные интересы. Она каждый день посвящала часъ времени игрѣ на фортепьяно, потому что обѣщала это мисъ Эйръ. Она узнала о существованіи библіотеки, часто посѣщала ее и имѣла обыкновеніе сама открывать тяжелыя ставни, если служанка забывала это сдѣлать. Затѣмъ она влѣзала на лѣстницу и, угнѣздившись на одной изъ ступенекъ, проводила часъ или два за чтеніемъ старыхъ англійскихъ классиковъ. Лѣтніе дни казались очень короткими этой счастливой семнадцатилѣтней дѣвушкѣ.
   

VIII.
Опасность увеличивается.

   Въ четвергъ, обыкновенно спокойный гамлейскій домъ былъ взволнованъ ожиданіемъ Роджера. Послѣдніе два или три дня мистрисъ Гамлей не совсѣмъ хорошо себя чувствовала, и какъ будто о чемъ-то тревожилась; самъ сквайръ, безъ видимой на то причины, тоже былъ точно не въ своей тарелкѣ. Они не сочли нужнымъ сообщить Молли о томъ, что имя Осборна по послѣднимъ экзаменамъ стало весьма низко въ математикѣ. Ихъ гостья только догадывалась, что въ домѣ что-то неладно, но надѣялась на пріѣздъ Роджера, который, думала она, все приведетъ въ надлежащій порядокъ. Ея же собственныя усилія и ухищренія не имѣли никакого результата.
   Въ четвергъ служанка извинилась передъ ней по случаю какой-то неисправности, говоря, что была занята приготовленіемъ комнатъ мистера Роджера. "Онѣ и безъ того всегда въ порядкѣ, говорила она:-- но мистрисъ Гамлей приказываетъ еще провѣтривать и чистить ихъ передъ самымъ пріѣздомъ молодыхъ джентльменовъ. Еслибъ ожидали мистера Осборна, то весь домъ былъ бы на ногахъ; на то онъ и старшій сынъ". Молли забавляли эти доказательства исключительности и неотъемлемости правъ наслѣдника имѣнія. Но она и сама до нѣкоторой степени успѣла заразиться семейнымъ предразсудкомъ насчетъ того, что не было вещи, слишкомъ хорошей тамъ, гдѣ дѣло шло о "старшемъ сынѣ". Въ глазахъ отца Осборнъ бытъ представитель древняго рода Гамлеевъ изъ Гамлея, будущій владѣтель земли, которая цѣлыя тысячелѣтія принадлежала имъ. Его мать особенно любила его за сходство съ ней: они были точно вылиты въ одну форму умственно и физически; онъ даже носилъ ея дѣвичье имя. Она внушила и Молли довѣріе къ его качествамъ, и, несмотря на улыбку, съ какой молодая дѣвушка слушала болтовню служанки, она тоже всячески старалась бы выказать свое уваженіе и преданность къ "наслѣднику", еслибъ ожидали его, а не его брата. Послѣ завтрака мистрисъ Гамлей пошла отдохнуть и приготовиться къ пріему Роджера. Молли удалилась въ свою комнатку съ намѣреніемъ остаться тамъ до обѣда: она не хотѣла мѣшать встрѣчѣ отца и матери съ сыномъ. Она захватила съ собой наверхъ тетрадь съ стихотвореніями Осборна Гамлея: его мать не разъ читала ихъ вслухъ ей. Молли попросила позволенія списать тѣ изъ нихъ, которыя ей особенно нравились. Она усѣлась съ этимъ занятіемъ у открытаго окна; взоръ ея нерѣдко устремлялся вдаль и покоился на садахъ и лѣсахъ, облитыхъ полуденнымъ жаромъ и дрожащихъ подъ легкимъ дуновеніемъ вѣтерка. Невозмутимая тишина царствовала въ домѣ, гдѣ самымъ выдающимся звукомъ было жужжанье синихъ мухъ на большомъ окнѣ на лѣстницѣ. На открытомъ воздухѣ тоже все вкушало миръ и покой. Пчелы заботливо увивались вокругъ цвѣточныхъ клумбъ; издали съ луговъ доносились голоса косарей; порывъ вѣтра время отъ времени приносилъ струю воздуха, пропитаннаго запахомъ свѣжаго сѣна, а вблизи розы и жимолость разливали упоительное благоуханіе. Молли испытывала на себѣ чарующее вліяніе этого тихаго лѣтняго дня. Она перестала писать; рука ея, утомленная непривычнымъ занятіемъ, тяжело опустилась на колѣно, и она лѣниво начала заучивать наизусть одно изъ стихотвореній:
   
   I asked of the wind, but answer made it none,
   Save its accustomed sad and solitary moan --
   
   (Я вопрошалъ вѣтеръ, но не получалъ въ отвѣтъ ничего, кромѣ его обычныхъ, заунывныхъ стоновъ) твердила она, потерявъ сознаніе значенія словъ и повторяя ихъ чисто механически. Вдругъ слухъ ея былъ поражонъ стукомъ затворяющейся калитки, шумомъ колесъ, катившихся по сухому песку, и лошадинымъ топотомъ. Затѣмъ въ домѣ раздался громкій веселый голосъ, который съ необыкновенной полнотой и округленностью топовъ прозвучалъ въ проходахъ, корридорахъ и по лѣстницамъ. Прихожая внизу была вымощена пластинками чорнаго и бѣлаго мрамора; низкая, широкая лѣстница, расположенная вокругъ передней, вела наверхъ. Ея ступеньки были такъ низки и отлоги, что позволяли уже снизу видѣть мраморный полъ слѣдующаго этажа. Сквайръ слишкомъ гордился прекрасной дубовой панелью этой лѣстницы, чтобы безъ нужды покрывать ея коврами; къ тому же въ домѣ никогда не водилось лишнихъ денегъ, которыя можно бы было употреблять на безполезныя украшенія. Вслѣдствіе обнажонности стѣнъ и половъ всякій звукъ съ необыкновенной отчетливостью разносился но всему дому и достигалъ самыхъ отдаленныхъ комнагъ. Молли, поэтому, могла ясно разслышать радостное восклицаніе сквайра: "Гало! вотъ и онъ!" затѣмъ, болѣе нѣжное, тихое привѣтствіе, произнесенное мистрисъ Гамлей нѣсколько жалобнымъ тономъ, наконецъ, полные, сильные звуки молодого, незнакомаго ей голоса, который, она полагала, долженъ принадлежать Роджеру. Затѣмъ стукнули дверью, и все слилось въ одно неопредѣленное жужжанье. Молли снова начала твердить:
   
   I asked of the wind, but answer made it none.
   
   Ей почти удалось выучить все стихотвореніе, когда она вдругъ услышала въ сосѣдней комнатѣ шаги мистрисъ Гамлей и какъ-бы истерическое, съ трудомъ сдерживаемое рыданіе. Молли была слишкомъ молода, чтобы ее могли остановить какія либо соображенія въ первомъ движеніи пойдти на помощь къ мистрисъ Гамлей. Черезъ минуту она стояла передъ ней на колѣняхъ, держала ея руки въ своихъ и, осыпая ихъ поцалуями, произносила нѣжныя ласкательныя слова. Эта безсвязная рѣчь, выражавшая, однако, полное сочувствіе къ невысказанному горю, принесла мистрисъ Гамлей пользу.
   Она сдѣлала надъ собой усиліе, и печально улыбнулась Молли, несмотря на частыя, отрывистыя рыданія, вырывавшіяся еще у нея изъ груди.
   -- Это ничего, говорила она.-- Это только Осборнъ... Роджеръ намъ о немъ говорилъ.
   -- Что такое? поспѣшно произнесла Молли.
   -- Я знала это уже въ понедѣльникъ. Мы получили письмо, въ которомъ онъ писалъ намъ, что ему экзамены удались хуже, чѣмъ мы надѣялись -- хуже, чѣмъ онъ самъ надѣялся, бѣдняжка! Онъ говорилъ, что только что ихъ сдалъ и на студенческомъ спискѣ попалъ въ число junior optimis. Сквайръ никогда не былъ въ университетѣ и не понималъ, что это значитъ. Но теперь онъ присталъ къ Роджеру съ разспросами; Роджеръ ему все объяснилъ, и онъ пришелъ въ страшный гнѣвъ. Сквайръ, вы знаете, нигдѣ не учился и полагаетъ, что Осборнъ принялъ свою неудачу слишкомъ легко. Онъ все выпытывалъ у Роджера, и Роджеръ...
   Рыданія участились и слезы снова полились обильнѣе. Молли въ негодованіи воскликнула:
   -- Очень нужно было мистеру Роджеру говорить! Какъ будто онъ не могъ нѣсколько подождать съ своими разсказами о неудачахъ брата. Еще и часу нѣтъ, какъ онъ пріѣхалъ!
   -- Тс, тише, моя милая! остановила ее мистрисъ Гамлей.-- Роджеръ очень добръ. Вы не знаете, въ чемъ дѣло. Сквайръ закидалъ его вопросами, прежде чѣмъ онъ успѣлъ позавтракать, едва мы вошли въ столовую. Онъ сказалъ только, по крайней-мѣрѣ, при мнѣ, что Осборнъ сдѣлался очень нервенъ; еслибъ онъ захотѣлъ еще разъ попытаться и держать экзаменъ на медаль, онъ, безъ сомнѣнія, съ честью вышелъ бы изъ этого испытанія. Но первая неудача до такой степени его разстроила, что онъ болѣе не надѣется получить ученую степень. А сквайръ такъ на это разсчитывалъ! Самъ Осборнъ, повидимому, нисколько не сомнѣвался въ успѣхѣ. Сквайръ не понимаетъ, что съ нимъ сдѣлалось, и чѣмъ болѣе объ этомъ толкуетъ, тѣмъ болѣе сердится. Онъ два или три дня крѣпился и сдерживалъ свой гнѣвъ, а это ему никогда не идетъ въ прокъ. Онъ всегда чувствуетъ себя лучше и спокойнѣе, когда съ самаго начала разразится, а не таитъ неудовольствія въ душѣ. Бѣдный, бѣдный Осборнъ! Я такъ сожалѣла, что онъ не возвратился прямо домой, а поѣхалъ къ своимъ друзьмъ! Я думала тогда, что съумѣла бы его утѣшить. Но теперь я рада этому: пусть лучше первый порывъ гнѣва сквайра пройдетъ безъ него.
   Высказавъ, что у нея было на душѣ, мистрисъ Гамлей успокоилась. Отсылая Молли одѣваться къ обѣду, она ее поцаловала, говоря:
   -- Вы настоящее сокровище для матерей, мое дитя! Вы принимаете участіе въ ихъ радостяхъ и печаляхъ, и умѣете одинаково сочувствовать ихъ гордости (недѣлю тому назадъ, я очень имъ гордилась) и ихъ обманутымъ надеждамъ. А сегодня ваше присутствіе за обѣдомъ отдалитъ отъ насъ непріятный предметъ разговора. Бываютъ случаи, когда постороннее лицо въ домѣ приноситъ большое облегченіе.
   Одѣваясь къ обѣду, Молли перебирала въ умѣ событія дня. Въ честь новоприбывшаго она нарядилась въ свое черезчуръ пестрое шелковое платье. Ея безсознательное поклоненіе Осборну нисколько не уменьшилось, вслѣдствіе его неудачи въ Кембриджѣ. Только она почему-то сильно вознегодовала на Роджера, который привезъ дурныя извѣстія.
   Она сошла внизъ съ чувствомъ недоброжелательства къ молодому человѣку. Онъ стоялъ возлѣ матери и, какъ показалось Молли, держалъ ее за руку. Сквайра тамъ еще не было. Мистрисъ Гамлей пошла къ ней на встрѣчу и представила ее своему сыну въ такихъ теплыхъ, дружескихъ выраженіяхъ, что простодушная Молли, незнакомая съ обычаями свѣта, привыкшая къ патріархальнымъ голлингфордскимъ нравамъ, приготовилась подать ему руку: она такъ много о немъ слышала, онъ былъ сынъ такихъ добрыхъ друзей! Но онъ ей отвѣчалъ однимъ поклономъ, и Молли только оставалось надѣяться, что онъ не замѣтилъ ея движенія.
   Роджеръ былъ молодой человѣкъ крѣпкаго сложенія, и производилъ впечатлѣніе скорѣе силы, нежели изящества. Его угловатое лицо имѣло красноватый оттѣнокъ; волосы были каштановые, а глаза каріе, глубоко всаженные и съ густыми бровями. Онъ имѣлъ привычку нѣсколько прищуриваться, когда что-нибудь внимательно разсматривалъ, и тогда глаза его казались еще меньше. У него былъ большой ротъ съ очень подвижными губами. Когда при немъ говорилось что либо смѣшное, онъ обыкновенно страннымъ образомъ сжималъ ротъ, какъ-бы удерживаясь отъ смѣха. И это продолжалось до тѣхъ поръ, пока, наконецъ, вполнѣ проникнувшись забавнымъ смысломъ рѣчи, онъ давалъ волю своей веселости; лицо его тогда разглаживалось и освѣщалось открытой, ясной улыбкой; изъ полураскрытыхъ красныхъ губъ сверкали прекрасные, ослѣпительной бѣлизны зубы -- единственная красивая черта въ его лицѣ. Прищуриванье глазъ, употребляемое имъ при стараніяхъ сосредоточить всю силу зрѣнія на одномъ какомъ либо предметѣ, придавало ему строгій, задумчивый видъ. Странное сжиманіе губъ, предшествовавшее улыбкѣ, вызывало на его лицо въ высшей степени забавное, веселое выраженіе. Вслѣдствіе этихъ двухъ особенностей, физіономія его получала необыкновенную подвижность и могла передавать наималѣйшіе оттѣнки перехода отъ веселья къ задумчивости, отъ строгаго къ шутливому расположенію духа. Но Молли, предубѣжденной противъ него, и потому не слишкомъ-то проницательной въ этотъ первый вечеръ ихъ знакомства, онъ показался просто "неуклюжимъ, неловкимъ малымъ, съ которымъ, она была увѣрена, ей несуждено сблизиться". Онъ со своей стороны, повидимому, нисколько не заботился о томъ, какое произведетъ впечатлѣніе на молоденькую гостью своей матери. Онъ былъ въ тѣхъ лѣтахъ, когда мужчины гораздо болѣе склонны восхищаться уже вполнѣ развившейся красотой, нежели обѣщаніями на будущее время, какъ бы они ни были прекрасны. Къ тому же онъ сознавалъ свое неумѣнье вести разговоръ съ молодыми дѣвушками, уже вышедшими изъ дѣтства, но недостигшими еще зрѣлаго возраста женщины. Кромѣ того, онъ въ этотъ вечеръ былъ поглощенъ другими предметами, о которыхъ не хотѣлъ говорить въ настоящую минуту, но въ то же время, сознавалъ необходимость разсѣять недовольнаго, гнѣвнаго отца и опечаленную, испуганную мать. Онъ видѣлъ въ Молли только дурно одѣтую, неловкую дѣвочку, съ черными волосами и умненькимъ личикомъ, которая могла бы помочь ему поддерживать общій разговоръ, могла бы, еслибъ хотѣла, но она не хотѣла. Его неумолкаемый говоръ раздражалъ ее, а нескончаемыя рѣчи о самыхъ ничтожныхъ, пустыхъ предметахъ возбуждали удивленіе, и даже негодованіе. Онъ ей казался въ высшей степени безчувственнымъ. Какъ былъ онъ въ состояніи смѣяться, когда мать его не могла ничего ѣсть отъ душившихъ ее слезъ, а отецъ сидѣлъ съ нахмуреннымъ лицомъ, и повидимому, не обращалъ ни малѣйшаго вниманія, по крайней-мѣрѣ, въ началѣ, на его болтовню? Или у Роджера Гамлея нѣтъ сердца? Въ такомъ случаѣ, она докажетъ ему, что она умѣетъ сочувствовать чужому горю. Поэтому она отклонила отъ себя всякое участіе въ разговорѣ и обманула ожиданія Роджера, который надѣялся въ ней найдти дѣятельную помощницу. Такимъ образомъ его задача становилась все тяжелѣе и тяжелѣе: онъ походилъ на человѣка, идущаго по вязкой, болотистой почвѣ. Одинъ разъ только сквайръ заговорилъ, обращаясь къ дворецкому. Онъ чувствовалъ необходимость въ возбужденіи, какое могло доставить вино -- лучшее, чѣмъ онъ употреблялъ ежедневно.
   -- Подайте бутылку бургонскаго съ жолтой печатью, сказалъ онъ, тихимъ голосомъ; у него не хватало духу говорить громко, какъ всегда.
   Дворецкій отвѣчалъ ему въ томъ же тонѣ, но Молли сидѣла такъ близко, что могла слышать приказаніе сквайра и возраженіе его слуги.
   -- У насъ осталось всего шесть бутылокъ съ жолтой печатью, сэръ. Это любимое вино мистера Осборна.
   Сквайръ повернулся ему съ гнѣвнымъ восклицаніемъ:
   -- Подайте бутылку бургонскаго съ жолтой печатью, какъ я уже сказалъ!
   Дворецкій съ изумленіемъ повиновался. Привычки "мистера Осборна" доселѣ имѣли всю силу закона въ домѣ. Если онъ выказывалъ предпочтеніе къ какому либо кушанью или питью, къ извѣстному мѣсту -- его вкусы всѣми уважались, а желанія немедленно приводились въ исполненіе. Развѣ онъ не былъ наслѣдникъ и не отличался блестящими дарованіями? Всѣ работники по имѣнію были того же образа мыслей. Хотѣлъ ли онъ срубить дерево, сдѣлать то или другое распоряженіе на счетъ лошади или дичи -- приказаніямъ его безпрекословно повиновались. Но въ этотъ день понадобилось бургонское съ жолтой печатью, и оно было принесено. Молли не преминула дать почувствовать свое неодобреніе молчаливымъ, но выразительнымъ поступкомъ. Она никогда не пила вина, и потому ей нечего было опасаться, что ей нальютъ его въ рюмку. Тѣмъ не менѣе, въ знакъ своей вѣрности къ отсутствующему Осборну, мало заботясь о томъ, будетъ или нѣтъ понято ея движеніе, она прикрыла края стоявшей передъ ней рюмки своей маленькой смуглой ручкой и держала ее такъ, пока наливалось вино, а Роджеръ и сквайръ съ наслажденіемъ его пили.
   Послѣ обѣда джентльмены долго еще оставались за столомъ, и до слуха Молли долеталъ ихъ смѣхъ. Нѣсколько позже, въ сумерки, она видѣла, какъ они вышли изъ дому. Роджеръ безъ шляпы, съ руками, небрежно засунутыми въ карманы, шелъ возлѣ отца, который, забывъ Осборна, громко и весело разговаривалъ. Vae victis!
   И такъ Молли съ молчаливой оппозиціей, Роджеръ съ учтивымъ равнодушіемъ, стали избѣгать другъ друга. У него было много такихъ занятій, въ которыхъ онъ не нуждался ни въ чьемъ сообществѣ. Ей особенно непріятно было открытіе, что онъ по утрамъ, до появленія внизу мистрисъ Гамлей, имѣлъ обыкновеніе сидѣть въ библіотекѣ, ея любимомъ убѣжищѣ. День или два спустя послѣ его пріѣзда, она отворила полузакрытую дверь и застала его убирающимъ книги и бумаги, которыя были разбросаны на большомъ, покрытомъ клеенкой столѣ. Она быстро отошла прежде, чѣмъ онъ ее успѣлъ узнать. Онъ каждый день объѣзжалъ поля, иногда въ обществѣ отца, а иногда одинъ; въ послѣднемъ случаѣ онъ нерѣдко скакалъ галопомъ, и прогулка его длилась гораздо долѣе. Молли доставило бы большое удовольствіе, еслибъ она могла сопровождать его: она была охотница до верховой ѣзды. Когда она только-что пріѣхала въ Гамлей, тамъ подняли вопросъ о томъ, не послать ли за ея пони и амазонкой? Но по нѣкоторомъ размышленіи, сквайръ замѣтилъ, что ей скучно было бы разъѣзжать съ нимъ по полямъ медленнымъ шагомъ, дѣлать частыя и продолжительныя остановки и выслушивать его приказанія и наставленія работникамъ. Теперь же, еслибъ ея пони былъ въ Гамлеѣ, она могла бы ѣздить съ Роджеромъ, нисколько не утруждая и не безпокоя его. Но никому не приходило въ голову возобновить предложеніе.
   Однимъ словомъ, все шло гораздо лучше до его пріѣзда.
   Отецъ Молли посѣщалъ ее довольно часто. Правда, иногда случались довольно продолжительные и ничѣмъ неизъяснимые промежутки между его визитами; тогда она начинала безпокоиться и спрашивать себя, что бы это означало? Но съ его появленіемъ исчезали всѣ сомнѣнія; онъ тѣмъ или другимъ способомъ всегда умѣлъ объяснить причину своего отсутствія. Права, какія Молли признавала за собой на его любовь и ласки; тактъ, съ какимъ она безошибочно угадывала настоящее значеніе его словъ и молчанія, придавали ихъ мимолетнымъ свиданіямъ какую-то особенную прелесть. Въ послѣднее время она безпрестанно обращалась къ нему съ вопросомъ: "Папа, когда мнѣ можно будетъ возвратиться домой?" Не то, чтобы она чувствовала себя несчастной или была чѣмъ недовольна. Нѣтъ, она почти страстно привязалась къ мистрисъ Гамлей, пользовалась несомнѣннымъ расположеніемъ сквайра и рѣшительно не могла понять, почему такъ многіе его боялись. А что касается до Роджера, то если онъ ничего не прибавлялъ къ ея благосостоянію, за то ничего и не отнималъ. Тѣмъ не менѣе ея сильно тянуло домой -- почему, она сама не могла дать себѣ вполнѣ въ томъ отчета, а только ясно сознавала свое желаніе. Мистеръ Гибсонъ всячески старался убѣдить ее въ необходимости и благоразуміи ея дальнѣйшаго пребыванія въ Гамлеѣ. Наконецъ, утомленная однообразіемъ его доводовъ, видя, что просьбы ея ни къ чему не ведутъ, а только тревожатъ отца, Молли перестала ихъ повторять.
   Между тѣмъ, мистеръ Гибсонъ все это время шелъ быстрыми шагами по дорогѣ къ супружеству. Онъ дѣлалъ это отчасти сознательно, отчасти какъ-бы невольно увлекаемый легкимъ движеніемъ какой-то сверхъестественной волны. Онъ при этомъ игралъ скорѣе пассивную, нежели дѣятельную роль; однако, еслибъ его разсудокъ не одобрялъ вполнѣ шага, который онъ предпринималъ; еслибъ онъ не былъ увѣренъ въ томъ, что вступленіе его во второй бракъ есть лучшее средство развязать гордіевъ узелъ домашней неурядицы, онъ могъ бы легко, безъ особенной боли и безъ большихъ хлопотъ, дать всему иной оборотъ. Вотъ какъ это случилось.
   Леди Комноръ, выдавъ замужъ двухъ старшихъ дочерей, нашла, что благодаря ихъ содѣйствію, ея заботы по случаю вывоза въ свѣтъ ея младшей дочери, леди Гаріеты, значительно уменьшились. Она могла наконецъ позволить себѣ нѣкоторый отдыхъ и обратить должное вниманіе на свое разстроенное здоровье. Впрочемъ, она была слишкомъ энергична для того, чтобъ вполнѣ отдаться своимъ недугамъ и дозволяла себѣ расхварываться только послѣ длиннаго ряда обѣдовъ и баловъ въ душной лондонской атмосферѣ. Тогда, оставляя леди Гаріету на попеченіе леди Коксгевенъ или леди Агнесы Маннерсъ, она удалялась въ сравнительно тихій и уединенный Тоуэрсъ и занималась тамъ оказываніемъ покровительства. Въ это лѣто она почувствовала слабость и утомленіе ранѣе обыкновеннаго, и ею овладѣло непреодолимое желаніе подышать свѣжимъ воздухомъ. Ей казалось, что болѣзнь ея принимаетъ болѣе серьёзный оборотъ, чѣмъ въ началѣ, и ей хотѣлось посовѣтоваться съ мистеромъ Гибсономъ. Отъ мужа и дочерей она скрывала свое нездоровье, полагая, что оно еще можетъ оказаться и не столь важнымъ, какъ она опасалась. Леди Гаріету она не намѣревалась взять съ собой, не желая увозить ее отъ городскихъ удовольствій, которыми она вполнѣ наслаждалась; но въ то же время ей непріятна была мысль провести три недѣли, или даже цѣлый мѣсяцъ, въ совершенномъ одиночествѣ. Ея семейство должно было послѣдовать за ней въ Тоуэрсъ только по истеченіи этого времени. А тутъ ей еще угрожало ежегодное школьное празднество, потерявшее уже всю прелесть новизны.
   -- Въ четвергъ 19-е число, Гаріета, говорила леди Комноръ въ раздумьи:-- что ты скажешь, если я предложу тебѣ пріѣхать въ Тоуэрсъ 18 и провести со мной этотъ несносный день? Ты можешь остаться тамъ до понедѣльника, отдохнуть и подышать чистымъ воздухомъ, а затѣмъ возвратиться къ удовольствіямъ, освѣженной и съ новыми силами. Твой отецъ тебя проводилъ бы.
   -- О, мама! воскликнула леди Гаріета, младшая дочь, самая хорошенькая и самая балованная: -- я не могу уѣхать; на 20-е назначена наша прогулка по водѣ въ Меденгедъ, и мнѣ было бы очень жаль ее пропустить. Затѣмъ на очереди балъ мистрисъ Дунканъ и концертъ Гризи; пожалуйста, не требуйте отъ меня этого! Кромѣ того, я буду вамъ совершенно безполезна. Я не умѣю вести разговора съ провинціалами и ничего не смыслю въ голлингфордской политикѣ. Я только испорчу все дѣло, право, испорчу!
   -- Хорошо, моя милая, сказала леди Комноръ со вздохомъ.-- Я совсѣмъ забыла о прогулкѣ въ Меденгедъ, а то и не просила бы тебя ѣхать со мной.
   -- Какъ жаль, что въ Итонѣ еще не настали каникулы! Голлингфордскіе мальчики помогли бы вамъ принимать гостей, мама. Они славные ребятишки. Такъ забавно было смотрѣть на нихъ, когда они въ прошломъ году принимали въ домъ сэра Эдуарда, ихъ дѣда, такое же собраніе смиренныхъ поклонниковъ, какъ вы принимаете въ Тоуэрсѣ. Никогда не забуду, съ какой серьёзной миной Эдгаръ увивался около одной старой леди въ неслыханной черной шляпѣ и посвящалъ ее въ таинства грамматики.
   -- Я очень люблю этихъ мальчиковъ, сказала леди Коксгевенъ: -- они обѣщаютъ сдѣлаться настоящими джентльменами. Но, мама, отчего бы вамъ не пригласить къ себѣ на это время Клеръ? Вы ее довольно любите, и она лучше всякой другой съумѣетъ избавить васъ отъ хлопотъ съ голлингфордскими дамами. Да и намъ было бы поспокойнѣе, еслибъ мы знали, что она съ вами.
   -- Я не прочь взять съ собой Клеръ! сказала леди Комноръ: -- только у нея теперь, кажется, классное время. Мы не должны прерывать ея занятій, а не то еще, пожалуй, нанесемъ ей ущербъ. Ея дѣла и безъ того не въ цвѣтущемъ положеніи. Съ тѣхъ поръ, какъ она насъ оставила, ей ничто не удается: сначала умеръ ея мужъ, потомъ она лишилась одного за другимъ, двухъ мѣстъ у мистрисъ Девисъ и у мистрисъ Модъ. А теперь мистеръ Престонъ пишетъ вашему отцу, что она въ Ашкомбѣ едва-едва сводитъ концы съ концами, хотя лордъ Комноръ даетъ ей даровую квартиру.
   -- Я ничего тутъ не могу понять! сказала леди Гаріета.-- Она, правда, не очень умна, но за то умѣетъ быть полезной и обращеніе ея въ высшей степени пріятно. Я полагала, что она должна бы быть настоящей находкой для всякаго, кто не слиткомъ заботится объ образованіи своихъ дѣтей.
   -- Что ты хочешь этимъ сказать? Всякій, берущій къ себѣ въ домъ гувернантку, безъ сомнѣнія, заботится объ образованіи своихъ дѣтей.
   -- Да, многіе такъ о себѣ думаютъ; но это еще ничего не доказываетъ. Ты, Мери, конечно, очень заботишься, но мама, но моему мнѣнію, нисколько не заботилась, хотя и воображала себѣ, что заботится.
   -- Я тебя не понимаю, Гаріета! сказала леди Комноръ, недовольная словами своей умной, беззаботной младшей дочери.
   -- О, мама, вы дѣлали для насъ все, что только могли придумать, но у васъ было еще много и другихъ интересовъ, кромѣ насъ. Мери же всю свою жизнь отдала дѣтямъ и едва сохранила частицу ея для мужа. Вы приглашали для насъ самыхъ лучшихъ учителей, а на Клеръ возложили обязанность наблюдать за приготовленіемъ нашихъ уроковъ. Но, знали вы о томъ или нѣтъ, не берусь рѣшать, только многіе изъ учителей восхищались нашей хорошенькой гувернанткой и ухаживали за ней, конечно, самымъ невиннымъ образомъ. Затѣмъ вы были такъ заняты вашимъ положеніемъ въ свѣтѣ! Въ качествѣ важной леди вамъ приходилось слѣдовать модѣ, оказывать покровительство и прочее. Вы нерѣдко, и, какъ нарочно, въ самыя критическія минуты нашихъ уроковъ призывали къ себѣ Клеръ и заставляли ее писать записки. Слѣдствіемъ всего этого то, что я самая невѣжественная дѣвушка въ Лондонѣ. Къ счастью, Мери была прекрасно воспитана строгой, неуклюжей миссъ Бенсонъ; она всегда умѣетъ сказать что нибудь умное и ученое, и ея слава отражается на мнѣ.
   -- Какъ ты полагаешь, Мери, правду говоритъ Гаріета? спросила леди Комноръ съ нѣкоторымъ безпокойствомъ.
   -- Я такъ мало бывала съ Клеръ въ классахъ, что не знаю, что и сказать. Я читала съ нею пофранцузски, у нея былъ прекрасный выговоръ. Агнеса и Гаріета очень любили ее, но я ревновала ее изъ-за миссъ Бенсонъ и это, можетъ быть..." леди Когсгевенъ на минуту остановилась -- "заставляло меня думать, что она имъ льститъ и слишкомъ многое спускаетъ -- однимъ словомъ, я считала ее не совсѣмъ добросовѣстной. Но вѣдь, вы знаете, молодыя дѣвушки бываютъ иногда черезчуръ строги въ своихъ приговорахъ; я увѣрена, ей тоже нелегко приходилось. Я всегда рада, когда она бываетъ съ нами и мы можемъ доставить ей какое нибудь удовольствіе. Одно только мнѣ не совсѣмъ въ ней нравится; это то, что она такъ мало живетъ съ своей дочерью. Мы никакъ не можемъ уговорить ее привезти съ собой Цинцію, когда она у насъ бываетъ въ гостяхъ.
   -- Ну, теперь я назову тебя "недоброй", сказала леди Гаріета.-- Бѣдная женщина, отыскивая средства къ существованію, идетъ въ гувернантки; что-жь ей остается сдѣлать съ дочерью, какъ не помѣстить ее въ пансіонъ? Затѣмъ мы приглашаемъ къ себѣ Клеръ погостить. Она изъ скромности не беретъ съ собой дѣвочку,-- не говоря уже о лишнихъ расходахъ во время путешествія и о туалетѣ. А Мери ничего лучшаго не находитъ, какъ упрекать ее за скромность и бережливость.
   -- Полно, полно, дѣло не въ качествахъ и недостаткахъ Клеръ, а въ томъ, чтобы придумать что нибудь удобное для мама. Я полагаю, всего лучше пригласить въ Хоуорсъ мистрисъ Киркпатрикъ, лишь только у нея начнутся каникулы.
   -- Вотъ ея послѣднее письмо, сказала леди Комноръ, вынимая его изъ пюпитра. Она поднесла къ глазамъ лорнетку и начала читать: "Мое обычное несчастіе преслѣдуетъ меня и въ Ашкомбѣ"... гы, гм; нѣтъ, это не то... "Мистеръ Престонъ, согласно приказанію добрѣйшаго лорда Комнора, присылаетъ мнѣ изъ замка цвѣты и плоды"... А, вотъ оно тутъ: "Каникулы у меня, какъ и во всѣхъ школахъ въ Ашкомбѣ, начинаются 11-го. Мнѣ необходима перемѣна воздуха и мѣста для того, чтобъ 10-го августа съ новыми силами приняться за дѣло". Видите, дѣти, она свободна, и если еще не сдѣлала никакого другаго распоряженія, то можетъ провести каникулы у насъ. Сегодня 15-е.
   -- Я сейчасъ же напишу, мама. Клеръ и я, мы всегда были большими друзьями. Я была повѣренной ея любви къ бѣдному мистеру Киркпатрику, и съ тѣхъ поръ наши дружескія отношенія не измѣнились. Мнѣ извѣстно также, что ей были сдѣланы три другія предложенія.
   -- Отъ всей души надѣюсь, что миссъ Бодесъ не разговариваетъ о своихъ любовныхъ дѣлахъ съ Гресъ и Лили. Ты была не старше ихъ, Гаріета, когда Клеръ вышла замужъ! сказала леди Коксгевенъ съ безпокойствомъ, внушеннымъ ей материнскимъ чувствомъ.
   -- Нѣтъ. Но вѣдь я, благодаря романамъ, была очень хорошо посвящена въ тайны нѣжной страсти. Надѣюсь, Мери, ты не допускаешь романовъ въ классную комнату, и твои дочери не будутъ въ состояніи оказывать скромное сочувствіе своей гувернанткѣ, если она вдругъ сдѣлается героиней какой нибудь любовной исторіи.
   -- Моя милая Гаріета, не говори такимъ образомъ о любви; это нехорошо. Любовь серьёзная вещь.
   -- Моя милая мама, ваши увѣщанія опоздали ровно восемнадцатью годами. Я такъ много слышала толковъ о любви, что она утратила для меня всю свою свѣжесть, вотъ почему мнѣ такъ я надоѣла она.
   Эти послѣднія слова относились къ недавнему отказу леди Гаріеты на одно предложеніе, отказу, возбудившему неудовольствіе леди Комноръ и немного разсердившему милорда, такъ-какъ ни та, ни другой не видѣли достаточной къ тому причины. Леди Коксгевенъ, желая замять непріятный разговоръ, поспѣшила сказать:
   -- Пусть она привезетъ съ собой свою маленькую дочку. Маленькую! Ей теперь должно быть семнадцать лѣтъ, если не болѣе, и она въ случаѣ нужды могла бы быть для васъ собесѣдницей, мама.
   -- Мнѣ едва минуло десять лѣтъ, когда Клеръ вышла замужъ, а теперь мнѣ почти двадцать-девять, прибавила леди Гаріета.
   -- Не говори объ этомъ, Гаріета. Во всякомъ случаѣ тебѣ еще только двадцать-восемь лѣтъ, а на видъ ты гораздо моложе. Не къ чему безпрестанно, кстати и не кстати упоминать о своихъ лѣтахъ.
   -- Теперь это было кстати, мама. Я хотѣла разсчитать, какъ стара можетъ быть Цинція Киркпатрикъ. Я думаю, ей около осьмнадцати.
   -- Она еще учится въ какомъ-то пансіонѣ, въ Булонѣ, и потому ей не можетъ быть столько. Клеръ упоминаетъ о ней въ своемъ письмѣ: "При подобныхъ обстоятельствахъ (она говоритъ о неудачѣ со школой) мнѣ нечего думать объ удовольствій взять къ себѣ на каникулы мою милую Цинцію. Къ тому же французскіе каникулы не совпадаютъ съ англійскими. Они начинаются 8-го августа, ровно за два дня до окончанія моихъ. Вслѣдствіе этого, пребываніе милой Цинціи въ Ашкомбѣ могло бы только повредить мнѣ, такъ-какъ отвлекало бы меня отъ моихъ занятій". И такъ вы видите, ничто не мѣшаетъ Клеръ пріѣхать ко мнѣ, а для нея, смѣю сказать, это будетъ весьма пріятной перемѣной.
   -- А затѣмъ, Голлингфордъ безпрестанно ѣздитъ въ Тоуэрсъ наблюдать надъ своей новой лабораторіей. Агнеса жаждетъ перемѣны воздуха, и присоединится къ вамъ, лишь только пройдетъ время ея заключенія послѣ родовъ. А тамъ и я, мое милое, ненасытное я найдетъ, что достаточно для него городскихъ увеселеній, и явится къ вамъ недѣли черезъ двѣ, черезъ три, если жары не уменьшатся.
   -- Если вы позволите, мама, то я думаю, и мнѣ можно будетъ пріѣхать къ вамъ на нѣсколько дней. Я привезу съ собой Гресъ; она что-то блѣднѣетъ и худѣетъ, вѣрно отъ слишкомъ быстраго роста. Такимъ образомъ вамъ не будетъ скучно.
   -- Моя милая, возразила леди Комноръ, съ достоинствомъ выпрямляясь:-- я стыдилась бы скучать съ моими средствами; мнѣ это воспрещаютъ мои обязанности къ другимъ и къ самой себѣ.
   Весь этотъ планъ, въ настоящемъ его составѣ, былъ представленъ на разсмотрѣніе лорда Комнора, который его вполнѣ одобрилъ, какъ онъ, впрочемъ, всегда дѣлалъ со всѣми планами своей жены. Характеръ леди Комноръ былъ таки немного тяжеловатъ для него; но онъ всегда восхищался всѣми ея рѣчами и поступками и въ ея отсутствіе имѣлъ обыкновеніе хвастаться ея умомъ, благосклонностью, энергіей и достоинствомъ, какъ-бы находя въ этихъ качествахъ своей супруги опору для собственной, болѣе слабой натуры.
   -- Очень хорошо! Право слово, хорошо! Клеръ поѣдетъ съ вами въ Тоуэрсъ! Превосходно! Я самъ не могъ бы придумать ничего лучшаго! Я пріѣду къ вамъ въ среду, прямо наканунѣ праздника. Я очень люблю этотъ день: голлингфордскія дамы такія милыя, любезныя и пріятныя. Затѣмъ я повидаюсь съ Шипшенксомъ, а можетъ быть съѣзжу и въ Ашкомбъ къ Престону. Рыжая Джесъ можетъ доставить меня туда въ одинъ день -- всего осьмнадцать миль. Но тамъ еще обратный путь въ Тоуэрсъ! Сколько составляетъ два раза восемнадцать -- тридцать, что ли?
   -- Тридцать-шесть, сухо подсказала леди Комноръ.
   -- Да, такъ. Вы всегда и во всемъ бываете правы, миледи. А Престонъ-то вѣдь умный, распорядительный малый!
   -- Онъ мнѣ не нравится, возразила миледи.
   -- Онъ привыкаетъ къ дѣлу. Къ тому же онъ такой красавецъ; не понимаю, почему онъ вамъ не нравится.
   -- Мнѣ нѣтъ дѣла до красоты моихъ управляющихъ Они не принадлежатъ къ тому классу людей, на наружность которыхъ я обращаю вниманіе.
   -- Конечно, нѣтъ. Но тѣмъ не менѣе онъ очень хорошъ собой. Васъ должна бы была привлечь къ нему заботливость, какую онъ выказываетъ къ Клеръ. Онъ постоянно предлагаетъ улучшенія въ домѣ и посылаетъ ей плоды, цвѣты и дичь съ такой акуратностію, какъ еслибъ мы сами жили въ Ашкомбѣ и за нимъ наблюдали.
   -- Сколько ему лѣтъ? спросила леди Комноръ съ легкимъ оттѣнкомъ подозрѣнія въ голосѣ, какъ будто она догадывалась о причинахъ, побуждавшихъ его такъ дѣйствовать.
   -- Около двадцати-семи, кажется. А, я вижу, что пришло на умъ вашему сіятельству. Нѣтъ, нѣтъ! Онъ слишкомъ для нея молодъ. Если вы хотите выдать Клеръ замужъ, то пріищите для нея какого нибудь мужчину среднихъ лѣтъ, а Престонъ не годится.
   -- Я не сваха, сколько вамъ извѣстно. Я никогда не искала мужей для моихъ дочерей и не намѣрена искать для Клеръ, сказала она, небрежно откидываясь на спинку кресла.
   -- А это, право, было бы недурно. Я начинаю думать, что она не будетъ имѣть успѣха въ качествѣ содержательницы школы, хотя рѣшительно не понимаю, почему. Она необыкновенно красивая женщина, особенно для своихъ лѣтъ; она долго жила у насъ въ домѣ, гдѣ и теперь часто бываетъ: все это, казалось бы, должно обезпечить ея успѣхъ. А какого вы мнѣнія о Гибсонѣ, миледи? Онъ среднихъ лѣтъ, вдовъ и живетъ по сосѣдству съ Тоуэрсомъ.
   -- Я только что вамъ докладывала, милордъ, что я не сваха.-- Я думаю, намъ лучше будетъ ѣхать по старой дорогѣ: тамъ въ гостиницахъ насъ всѣ знаютъ.
   И они перешли къ другимъ предметамъ, оставивъ въ покоѣ мистрисъ Киркпатрикъ и ея школьные и супружескіе интересы.
   

IX.
Вдовецъ и вдова.

   Мистрисъ Киркпатрикъ приняла приглашеніе леди Комноръ съ великой радостію. Это было именно то, чего она желала, но на что не смѣла надѣяться, такъ-какъ думала, что Комноры на нѣсколько времени поселились въ Лондонѣ. Тоуэрсъ былъ прекрасное, богатое жилище, въ которомъ можно было съ большимъ удовольствіемъ провести каникулярное время. Къ тому же Клеръ, хотя она и не отличалась особенной предусмотрительностію, однако, сознавала, какую, выгоду могла принести ея школѣ и на сколько должна была возвысить ее въ глазахъ многихъ добрыхъ людей возможность сказать: "я гостила въ Тоуэрсѣ, у милой леди Комноръ". Итакъ она съ восторгомъ начала собираться въ дорогу, чтобъ 17-го числа уже присоединиться къ ея сіятельству. Ея гардеробъ не требовалъ большихъ хлопотъ, а еслибъ и требовалъ, то это все-равно ни къ чему не повело бы, такъ-какъ у бѣдной леди не водилось лишнихъ денегъ. Она была очень хороша и граціозна, а это, какъ извѣстно, придаетъ приличный видъ даже самой истасканной одеждѣ. Не столько изъ глубины чувства, сколько по внушенію своего вкуса, она отдавала предпочтеніе не слишкомъ яркимъ цвѣтамъ, лиловому и сѣрому, которые, въ соединеніи съ чернымъ, составляютъ полутрауръ. Всѣ полагали, что она это дѣлала изъ уваженія къ памяти мистера Киркпатрика; на дѣлѣ же это къ ней шло и было дешевле. Ея густые волосы имѣли тотъ каштановый оттѣнокъ, который никогда, или рѣдко, сѣдѣетъ и, частью изъ сознанія ихъ красоты, частью отъ того, что мытье чепчиковъ дорого стоитъ, она никогда ничего не носила на головѣ. У нея былъ блестящій цвѣтъ лица, какой часто сопровождаетъ волосы, нѣкогда бывшіе рыжими, и единственная перемѣна, какую произвело въ немъ время, заключалась въ томъ, что румянецъ ея сталъ менѣе нѣженъ и болѣе ярокъ и не такъ быстро, какъ прежде, исчезалъ и появлялся на ея лицѣ. Она болѣе не умѣла краснѣть, тогда какъ въ восемнадцать лѣтъ эта способность составляла ея гордость. Ея блѣдноголубые, большіе глаза имѣли мягкій взглядъ, но не отличались особенной выразительностію, что, можетъ быть, отчасти происходило отъ блѣднаго цвѣта рѣсницъ. Станъ ея съ лѣтами сдѣлался нѣсколько полнѣе, но въ движеніяхъ ея было еще много граціи. Вообще она имѣла видъ гораздо моложавѣе своихъ лѣтъ. Голосъ у нея былъ въ высшей степени пріятный и она хорошо, внятно читала, что весьма нравилось леди Комноръ. Какъ это ни странно покажется, она, по какой-то неизъяснимой причинѣ, была любимицей леди Комноръ болѣе, нежели другихъ членовъ семейства, которые, однако, всѣ оказывали ей большее или меньшее расположеніе. Весьма пріятно было имѣть у себя въ домѣ особу, такъ хорошо знакомую со всѣми его привычками, всегда готовую вести живой разговоръ или слушать чужія рѣчи, если предметомъ ихъ были не слишкомъ серьёзные вопросы литературы, науки, политики и общественной экономіи. О новыхъ произведеніяхъ легкой литературы, о событіяхъ дня, объ извѣстныхъ личностяхъ она могла говорить на столько, чтобы прослыть пріятной собесѣдницей. Если же разговоръ касался предметовъ, ей не вполнѣ доступныхъ, она ограничивалась коротенькими восклицаніями удивленія, восторга или одобренія, которыя могутъ значить много или ничего.
   Для бѣдной, преслѣдуемой неудачей содержательницы школы предстоявшая перемѣна обѣщала много удовольствія. Съ какою радостью покинула она свое бѣдное и некрасиво меблированное жилище (ея предшественница вмѣстѣ со школой передала ей и свою мебель), стоявшее посреди мрачной, убогой обстановки, какою нерѣдко отличаются маленькія улички провинціальныхъ городовъ! И какъ пріятно было катиться по тоуэрскому парку въ мягкомъ экипажѣ, высланномъ къ ней на встрѣчу. По выходѣ ея изъ кареты, учтивые слуги взяли ея мѣшки, зонтикъ и бурнусъ. Ей не надо было тащить ихъ самой, какъ утромъ, въ Ашкомбѣ, когда она шла въ почтовую контору. По мягкимъ коврамъ поднялась она на лѣстницу и вступила въ собственную комнату миледи, прохладную, несмотря на знойный день, и наполненную тонкимъ ароматомъ розъ всевозможныхъ цвѣтовъ и оттѣнковъ и разставленныхъ въ большомъ количествѣ вазъ. На столѣ лежало три новыхъ неразрѣзанныхъ романа, газеты, журналы. Повсюду стояли мягкія, удобныя кресла и кушетки, покрытыя ситцемъ съ узоромъ, изображавшимъ цвѣты не менѣе яркіе, чѣмъ тѣ, которые пестрѣли внизу въ саду. Черезъ нѣсколько времени горничная леди Комноръ провела ее въ комнату, носившую названіе ея спальной. Въ ней мистрисъ Киркпатрикъ чувствовала себя гораздо болѣе дома, чѣмъ въ скучномъ, неуютномъ мѣстѣ, которое она только что покинула. Она питала большую слабость къ красивымъ занавѣсямъ, къ хорошо подобраннымъ цвѣтамъ, къ тонкому бѣлью и вообще къ изящной обстановки. Она опустилась въ кресло, около постели, и погрузилась въ размышленія, въ родѣ слѣдующихъ:
   -- Казалось-бы чего легче, какъ вонъ тамъ убрать туалетъ кисеей и розовыми лентами. Но никто не знаетъ, пока самъ не испробуетъ, какъ трудно поддерживать ихъ въ надлежащей свѣжести. Когда я впервые поселилась въ Ашкомбѣ, я не хуже этого убрала свое зеркало. Но что же? Кисея загрязнилась, ленты полиняли, а денегъ нѣтъ, чтобы возобновить ихъ. Если же и удастся иногда заработать достаточную для того сумму, то не хватаетъ духу разомъ истратить ее. Думаешь, да передумываешь, какъ бы извлечь изъ нея побольше пользы? Купишь себѣ новое платье, или оранжерейный плодъ, или какую нибудь изящную вещицу для гостиной, и поневолѣ придется сказать прощай нарядно убранному зеркалу. Здѣсь иное дѣло: деньги для нихъ все равно, что воздухъ, которымъ они дышатъ. Никто не заботится о цѣнѣ стирки кисеи или о томъ, что стоитъ ярдъ розовыхъ лентъ. Вотъ кабы имъ пришлось, подобно мнѣ, заработывать каждый пенни, что онѣ тратятъ, тогда онѣ разсчитывали бы такъ же, какъ и я. Неужто мнѣ придется всю жизнь такъ трудиться и маяться? Это не въ порядкѣ вещей. Замужество, вотъ настоящее благо: тамъ мужъ исполняетъ черную работу, а жена сидитъ въ гостиной, какъ важная леди. И я такъ сиживала, когда бѣдный Киркпатрикъ былъ живъ. Увы! грустно быть вдовой.
   А еще какая рззница въ столѣ! Въ Ашкомбѣ она обѣдала съ своими воспитанницами, и ѣла битое мясо, жареную баранину, картофель и пудинги изъ тяжелаго мѣста. Въ Тоуэрсѣ она, вмѣстѣ съ графомъ и графиней, вкушала только самыя тонкія яства, подаваемыя на старинномъ, дорогомъ фарфорѣ. Она страшилась окончанія каникулъ не менѣе той изъ своихъ воспитанницъ, которая наиболѣе была привязана къ дому. Но теперь у нея оставалось въ распоряженіи еще нѣсколько недѣль, и Клеръ, не думая о будущемъ, вполнѣ наслаждалась настоящимъ. Спокойствіе прекрасныхъ лѣтнихъ дней было нарушаемо только нездоровьемъ леди Комноръ. Мужъ ея возвратился въ Лондонъ, а она и мистрисъ Киркпатрикъ отдались мирному теченію уединенной жизни, которая въ настоящую минуту приходилась какъ нельзя болѣе по вкусу миледи. Несмотря на свою болѣзнь, она, однако, по обыкновенію, съ достоинствомъ принимала въ Тоуэрсѣ голлингфордскихъ дамъ, сама всѣмъ распоряжалась, назначала часы прогулокъ, завтрака и отъѣзда. Она оставалась въ комнатахъ съ двумя дамами, которыя осмѣлились не пойдти въ садъ, опасаясь жары и утомленія. Нѣкоторымъ изъ гостей лордъ Комноръ показывалъ новыя постройки при фермѣ, а остальныя гуляли съ мистрисъ Киркпатрикъ. Дамы, остававшіяся съ леди Комноръ, разсказывали послѣ, что она "съ величайшей снисходительностью" передавала имъ разныя подробности о хозяйствѣ своихъ дочерей, о ихъ занятіяхъ и о ихъ системѣ воспитанія дѣтей. Но все это очень утомило ее, и когда гости разъѣхались, она, по всѣмъ вѣроятностямъ, прилегла бы отдохнуть, еслибъ лордъ Комноръ, движимый, впрочемъ, добрымъ намѣреніемъ, не испортилъ дѣла весьма неловкимъ замѣчаніемъ. Онъ подошелъ къ ней, и съ лаской положивъ ей на плечо руку, сказалъ:
   -- Я боюсь, вы очень устали, миледи?
   Она сдѣлала надъ собой усиліе, мгновенно выпрямилась и холодно отвѣчала:
   -- Когда я устану, то сама вамъ о томъ скажу, лордъ Комноръ. И весь вечеръ она сидѣла прямѣе обыкновеннаго, упорно отказывалась отъ подушекъ и скамеекъ, и съ негодованіемъ отвергла предложеніе пораньше лечь спать. И такъ продолжалось до тѣхъ поръ, пока лордъ Комноръ оставался въ Тоуэрсѣ. Мистрисъ Киркпатрикъ была этимъ вполнѣ обманута, и не переставала увѣрять лорда Комнора, что никогда не видѣла миледи такою бодрой и свѣжей. Но если его голова была нѣсколько слаба, зато сердце его отличалось многими качествами. Самъ не зная почему, онъ теперь былъ увѣренъ, что его жена нездорова. Однако, онъ такъ ее боялся, что безъ ея разрѣшенія не осмѣливался послать за мистеромъ Гибсономъ. Уѣзжая въ Лондонъ, онъ сказалъ Клеръ:
   -- Я такъ радъ, что оставляю миледи на вашихъ рукахъ! Только, прошу насъ, не обманывайтесь наружностью. Доколѣ она будетъ въ силахъ скрывать, она и виду не подастъ, что больна. Посовѣтуйтесь съ Брадлей (горничной леди Комноръ); я, на вашемъ мѣстѣ, подъ тѣмъ или другимъ предлогомъ, послалъ бы за Гибсономъ. И тутъ ему опять пришла мысль, уже разъ посѣтившая его въ Лондонѣ, о томъ, какъ было бы выгодно для Клеръ замужество съ докторомъ. Онъ не могъ удержаться, чтобъ не прибавить: пригласите его къ себѣ: онъ весьма пріятный человѣкъ. Лордъ Голлингфордъ говоритъ, что здѣсь во всемъ околоткѣ нѣтъ другого ему равнаго. Разговаривая со всѣми, онъ можетъ наблюдать за миледи, и узнать, дѣйствительно ли она больна. Напишите мнѣ, что онъ о ней скажетъ.
   Но Клеръ не менѣе лорда Комнора боялась сдѣлать что-либо такое, на что не получила приказанія отъ самой леди Комноръ. Она знала, что пославъ за мистеромъ Гибсономъ, предварительно не испросивъ на то согласія миледи, она можетъ лишиться ея расположенія, а вмѣстѣ съ тѣмъ и приглашеній въ Тоуэрсъ, тогда какъ тамошняя жизнь, несмотря на свое однообразіе, приходилась ей вполнѣ по сердцу. Она въ свою очередь попробовала свалить на Брадлей обязанность, которую возложилъ на нее лордъ Комноръ.
   -- Мистрисъ Брадлей, сказала она однажды: -- васъ нисколько не безпокоитъ здоровье миледи? Лордъ Комноръ вообразилъ себѣ, что она больна.
   -- Право, мистрисъ Киркпатрикъ, мнѣ кажется, что миледи не по себѣ. Не знаю только, что съ ней, и допрашивайте меня хоть до ночи, я не съумѣю вамъ сказать ничего болѣе.
   -- Нельзя ли вамъ зачѣмъ-нибудь побывать въ Голлингфордѣ? Тамъ вы можете повидаться съ мистеромъ Гибсономъ и попросить его заѣхать навѣстить леди Комноръ.
   -- И затѣмъ лишиться мѣста, мистрисъ Киркпатрикъ. Миледи до послѣдняго дня своей жизни, если Провидѣнію угодно будетъ сохранить ее въ здравомъ разсудкѣ, не перестанетъ дѣлать все по своему. Только одна леди Гаріета умѣетъ справляться съ ней, да и то не всегда.
   -- Въ такомъ случаѣ, будемъ надѣяться, что болѣзнь ея неопасна, я даже увѣрена въ этомъ. Она сама говоритъ, что здорова, а кому же знать лучше ея?
   Но дня два спустя, леди Комноръ обратилась къ мистрисъ Киркпатрикъ съ слѣдующими словами, которыя ее не мало изумили и встревожили:
   -- Клеръ, напишите записку мистеру Гибсону, и попросите его отъ моего имени пріѣхать сюда сегодня послѣ полудня. Я все думала, что онъ самъ заѣдетъ. И право, ему слѣдовало бы ужъ давно явиться къ намъ, и засвидѣтельствовать свое почтеніе.
   Мистеръ Гибсонъ былъ слишкомъ занятъ для того, чтобъ тратить время на церемонные визиты, хотя и зналъ, что поступаетъ вопреки принятому обычаю. Въ городѣ и его окрестностяхъ свирѣпствовала злокачественная лихорадка; онъ не имѣлъ ни минуты отдыха, не разъ изъявляя свое удовольствіе по поводу того, что Молли была не съ нимъ, а подъ гостепріимной сѣнью Гамлея.
   Его домашнія дѣла за это время нисколько не улучшились, но въ настоящую минуту его отвлекали отъ нихъ другія заботы. Послѣдней каплею въ чашѣ, послѣдней соломенкой на вѣсахъ было неожиданное посѣщеніе лорда Голлингфорда, который, находясь въ городѣ, зашелъ къ нему. Имъ многое надо было сообщить другъ другу о какомъ-то новомъ открытіи въ области науки. Лорду Голлингфорду были хорошо извѣстны малѣйшія подробности этого открытія, которымъ мистеръ Гибсонъ сильно интересовался, но о которомъ онъ зналъ весьма мало. Вдругъ лордъ Голлингфордъ сказалъ:
   -- Гибсонъ, не можете ли вы мнѣ дать закусить? Я завтракалъ сегодня очень рано, въ семь часовъ; съ тѣхъ поръ много ходилъ и сильно проголодался.
   Мистеръ Гибсонъ былъ очень радъ оказать гостепріимство человѣку, котораго такъ цѣнилъ и уважалъ, какъ лорда Голлингфорда, и пригласилъ его къ своему раннему обѣду. Но это случилось именно въ то время, когда кухарка сердилась за отказъ отъ мѣста Бетіи, и ей вздумалось быть безпечной и неакуратной. Къ тому же, Бетію еще никто не замѣнилъ, и некому было прислуживать за столомъ. Мистеръ Гибсонъ зналъ, что его обыкновенный, незатѣйливый обѣдъ, или даже просто хлѣбъ съ сыромъ и холодная говядина, показались бы на этотъ разъ весьма вкусными проголодавшемуся лорду. Но онъ не могъ ничего добиться, хотя безпрестанно прибѣгалъ къ звонку и выказывалъ сильный гнѣвъ. Наконецъ, обѣдъ былъ готовъ, но поданъ въ высшей степени небрежно, почти неопрятно. Грязныя тарелки, тусклые стаканы, смятая, нечистая скатерть, представляли весьма непривлекательное зрѣлище, особенно для гостя, который въ собственномъ домѣ привыкъ къ совершенно иному. Тамъ кусокъ чернаго хлѣба, и тотъ -- подавался такъ, что возбуждалъ невольный апетитъ. Мистеръ Гибсонъ, не извиняясь открыто, однако, сказалъ при прощаньи:
   -- Вы здѣсь, у вдовца, дочь котораго не можетъ всегда бывать дома, и который самъ такъ занятъ, что не имѣетъ времени наблюдать за хозяйствомъ.
   Онъ ни однимъ словомъ болѣе не намекнулъ на неудачный, только-что съѣденный ими обѣдъ, но думалъ о немъ, равно какъ и лордъ Голлингфордъ, который отвѣчалъ:
   -- Да, это правда. Человѣкъ, столь занятой, какъ вы, непремѣнно долженъ быть свободенъ отъ хозяйственныхъ заботъ. Вамъ слѣдовало бы взять къ себѣ кого-нибудь для присмотра за домомъ. Сколько лѣтъ мисъ Гибсонъ?
   -- Семнадцать, самый опасный возрастъ для дѣвушки, у которой нѣтъ матери.
   -- Да, и хотя у меня самаго только сыновья, но я, тѣмъ не менѣе, понимаю васъ. Извините меня, Гибсонъ, и позвольте мнѣ говорить съ вами, какъ съ другомъ. Вамъ никогда не приходила къ голову мысль вторично жениться? Конечно, второй бракъ не то, что первый. Но еслибъ вамъ удалось встрѣтиться съ доброй, красивой женщиной лѣтъ тридцати, отчего бы вамъ не жениться на ней? Это избавило бы васъ отъ многихъ хлопотъ и затрудненій, и доставило бы вашей дочери необходимыя въ ея лѣта попеченія и покровительство. Я знаю, это предметъ весьма щекотливаго свойства, но вы, безъ сомнѣнія, не станете сердиться на мою откровенность.
   Съ тѣхъ поръ, какъ этотъ совѣтъ былъ данъ, мистеръ Гибсонъ не разъ о немъ думалъ. Но прежде надо было "поймать зайца". Гдѣ слѣдовало ему искать "доброй, красивой, тридцатилѣтней женщины?" Не въ лицѣ же мисъ Броунингъ, или мисъ Фёбе, или мисъ Гуденофъ. Въ числѣ его паціентовъ было два класса совершенно различныхъ людей: къ одному принадлежали фермеры, дѣти которыхъ отличались грубостью, неразвитостью; къ другому -- сквайры, дочери которыхъ подумали бы, что свѣтъ перевернулся, еслибъ имъ пришлись выдти замужъ за провинціальнаго доктора.
   Но послѣ своего перваго посѣщенія леди Комноръ, мистеръ Гибсонъ сталъ подозрѣвать, что мистрисъ Киркпатрикъ могла бы быть именно тѣмъ "зайцемъ", котораго онъ ловилъ. Возвращаясь изъ Тоуэрса, онъ опустилъ поводья своей лошади и перебиралъ въ умѣ всѣ подробности, какія ему были извѣстны о ней. Онъ думалъ о нихъ гораздо болѣе, нежели о томъ, куда ѣхалъ и что ему слѣдовало прописать своимъ больнымъ. Онъ помнилъ ее хорошенькою мисъ Клеръ, у которой была скарлатина. Но это воспоминаніе относилось еще ко времени жизни его первой жены, слѣдовательно это было очень давно, такъ давно, что моложавость мистрисъ Киркпатрикъ казалась ему просто невѣроятной. Затѣмъ до него дошло извѣстіе о ея бракѣ съ викаріемъ, а на слѣдующій день (или около того; промежутокъ времени между первымъ и вторымъ слухомъ какъ-то сгладился въ его памяти) онъ услышалъ о смерти послѣдняго. Онъ зналъ, что съ тѣхъ поръ она жила гувернанткой въ разныхъ семействахъ и постоянно пользовалась расположеніемъ Комноровъ, которыхъ онъ, независимо отъ ихъ высокаго положенія въ свѣтѣ, искренно уважалъ. Годъ или два тому назадъ, онъ слышалъ, она завела школу въ Ашкомбѣ, городкѣ, сосѣднемъ съ другимъ имѣніемъ лорда Комнора въ томъ же графствѣ. Ашкомбское владѣніе было гораздо больше того, которое находилось близь Голлингфорда, но старый замокъ Маноргаузъ далеко не представлялъ тѣхъ удобствъ для житья, какъ Тоуэрсъ. Управленіе имъ, по этому случаю, было ввѣрено мистеру Престону; исключая нѣсколькихъ комнатъ, въ которыхъ жило семейство во время своихъ случайныхъ посѣщеній, весь Маноргаузъ былъ отданъ въ полное распоряженіе мистера Престона, красиваго холостяка. Мистеръ Гибсонъ зналъ еще, что у мистрисъ Киркпатрикъ есть дочь однихъ лѣтъ съ Молли. Состоянія у нея, по всѣмъ вѣроятностямъ, не было никакого, но онъ до сихъ поръ жилъ весьма разсчетливо и имѣлъ нѣсколько тысячъ, хорошо помѣщенныхъ на проценты. Кромѣ того, его практика доставляла ему порядочный доходъ, который годъ отъ году увеличивался. Съ этой послѣдней мыслью онъ остановился у дома одного изъ своихъ паціентовъ и на время отложилъ всякое попеченіе о супружествѣ и о мистрисъ Киркпатрикъ. Втеченіе дня она ему однако еще разъ пришла на память, и онъ не безъ удовольствія припоминалъ нѣкоторыя подробности несчастнаго задержанія Молли въ Тоуэрсѣ, когда, согласно съ мнѣніемъ, какое онъ себѣ составилъ изъ разсказовъ маленькой дѣвочки, мистрисъ Киркпатрикъ такъ ласково съ ней обошлась. На этомъ онъ пока остановился, по крайней мѣрѣ въ томъ, что касалось его лично.
   Здоровье леди Комноръ было разстроено, но не до такой степени, какъ она опасалась. Для нея было большимъ облегченіемъ то, что мистеръ Гибсонъ теперь рѣшалъ за нее, что ей дѣлать, что ѣсть и пить и чего остерегаться. Подобная подчиненность чужой волѣ иногда имѣетъ своего рода привлекательность для людей, которые долгое время находились въ необходимости произносить рѣшенія нетолько за себя, но и за другихъ. Это случайное, временное послабленіе нравственныхъ силъ въ человѣкѣ, привыкшемъ постоянно ихъ напрягать, немало содѣйствуетъ его выздоровленію. Мистрисъ Киркпатрикъ въ глубинѣ души думала, что ей никогда не жилось такъ легко съ леди Комноръ, и заодно съ Брадлей восхваляла мистера Гибсона, "который такъ великолѣпно всегда умѣлъ справляться съ миледи").
   Милорду акуратно посылались свѣдѣнія о состояніи больной, но ему и дочерямъ былъ строго запрещенъ въѣздъ въ Тоуэрсъ. Леди Комноръ соглашалась быть слабой тѣломъ и духомъ, но только не иначе, какъ вдали отъ глазъ семейства. Она въ настоящую минуту совсѣмъ не походила на свое обычное я, и безсознательно боялась потерять часть своей власти, еслибъ кто изъ домашнихъ видѣлъ ее въ теперешнемъ безсознательномъ состояніи. Иногда она сама писала ежедневные бюллетени, иногда поручала это Клеръ, но въ послѣднемъ случаѣ всегда ихъ просматривала. Отвѣты дочерей она читала сама и часть ихъ содержанія передавала "этой доброй Клеръ". Что же касается до привѣтливыхъ, но чрезвычайно безсвязныхъ писемъ милорда, то ихъ всѣ могли читать: въ нихъ нечего было опасаться открытія какой либо семейной тайны. Однако, однажды читая вслухъ одно изъ его посланій, мистрисъ Киркпатрикъ встрѣтила нѣчто такое, что охотно оставила бы про себя, еслибъ миледи не оказалась для нея слишкомъ проницательной. Въ ея глазахъ "Клеръ была доброе, но не очень-то умное существо". На дѣлѣ же мистрисъ Киркпатрикъ просто не отличалась находчивостью, хотя и не была разборчива на средства, какія могли привести ее къ желанной цѣли.
   -- Читайте. Отчего вы остановились? Или тамъ дурныя вѣсти? Не объ Агнесѣ ли? Дайте сюда письмо.
   Леди Комноръ прочла вполголоса: "Что подѣлываютъ Клеръ и Гибсонъ? Вы тогда съ презрѣньемъ отвергли мой совѣтъ принять участіе въ этомъ дѣлѣ, но, право, я думаю, сватовство доставило бы вамъ пріятное развлеченіе теперь, когда вы не можете выходить. По моему мнѣнію, это былъ бы самый приличный бракъ".
   -- О, сказала леди Комноръ: -- конечно, вамъ неловко было это прочесть, и я понимаю, почему вы остановились. Тѣмъ не менѣе, вы меня очень напугали.
   -- Лордъ Комноръ большой охотникъ до шутокъ, сназала мистрисъ Киркпатрикъ съ легкимъ смущеніемъ, но вполнѣ согласная съ его послѣдними словами: "Это былъ бы самый приличный бракъ". Ей очень хотѣлось знать мнѣніе леди Комноръ. Милордъ писалъ объ этомъ, какъ о вещи весьма возможной. Подобная мысль заключала въ себѣ немалую долю пріятности, и мистрисъ Киркпатрикъ не переставала улыбаться все время, пока сидѣла возлѣ леди Комноръ, которая предавалась своему обычному, полуденному сну.
   

X.

   Мистрисъ Киркпатрикъ читала вслухъ, пока леди Комноръ не заснула. Книга лежала у неа на колѣняхъ; она едва придерживала ее, и разсѣянно смотрѣла въ окно. Ни высокія деревья парка, ни туманныя очертанія холмовъ вдали, не привлекали ея взоровъ. Она размышляла о томъ, какъ пріятно было бы снова имѣть мужа, который работалъ бы за нее, между тѣмъ, какъ она въ нѣгѣ, въ довольствѣ и въ полномъ бездѣйствіи возсѣдала бы въ красивой, изящно-меблированной гостиной. Мужъ этотъ въ мысляхъ ея принималъ образъ провинціальнаго доктора. Вдругъ послышался легкій стукъ въ дверь, и предметъ ея мечтаній очутился предъ ней прежде, чѣмъ она успѣла встать съ мѣста. Она пошла къ нему на встрѣчу, знаками давая знать о снѣ ея сіятельства.
   -- Очень хорошо, сказалъ онъ шопотомъ, бросивъ взглядъ на спящую.-- Могу я попросить васъ на два слова въ библіотеку?
   "Ужь не намѣренъ ли онъ сдѣлать предложеніе?" подумала она съ легкимъ трепетомъ, и тутъ же порѣшила дать свое согласіе человѣку, на котораго за часъ передъ тѣмъ смотрѣла равнодушно, причисляя его только къ разряду мужчинъ, могущихъ еще жениться.
   Онъ звалъ ее затѣмъ, чтобъ сдѣлать ей два-три чисто медицинскихъ вопроса, въ чемъ и она сама скоро убѣдилась, находя это весьма скучнымъ для себя, хотя, можетъ быть, полезнымъ для него. И все-таки ей хотѣлось думать, что онъ именно въ теченіе этого разговора окончательно рѣшился сдѣлать ей предложеніе. Она давала на его вопросы весьма сложные отвѣты, но онъ привыкъ отличать мякину отъ зерна. Мягкіе нѣжные звуки ея голоса, однако, пріятно поразили его слухъ, особенно послѣ грубаго и рѣзкаго говора, какой онъ безпрестанно слышалъ. Хорошо подобранные цвѣта ея одежды, плавныя, граціозныя движенія производили на него впечатлѣніе, подобное тому, какое на иныхъ производитъ кошачье мурлыканье. Онъ началъ думать, что для него дѣйствительно было бы счастьемъ пріобрѣсти ее. Вчера онъ смотрѣлъ на нее почти исключительно какъ на мачиху Молли, сегодня ему хотѣлось имѣть ее для себя. Воспоминаніе о письмѣ лорда Комнора принесло ей какую-то сознательную прелесть: она желала нравиться, и надѣялась, что достигаетъ этого.
   Но разговоръ ихъ долго вертѣлся только на болѣзни графини. Вдругъ пошелъ сильный дождь. Мистеръ Гибсонъ не боялся никакого ливня, но на этотъ разъ воспользовался случаемъ нѣсколько замедлить свой уходъ.
   -- Какая бурная погода, сказалъ онъ.
   -- Да, очень. Моя дочь пишетъ мнѣ, что на послѣдней недѣли въ теченіе двухъ дней ни одно судно не могло выйдти изъ Булони.
   -- Мисъ Киркпатрикъ въ Булони, не правда ли?
   -- Да, бѣдненькая. Она въ пансіонѣ, старается усовершенствоваться во французскомъ языкѣ. Но, мистеръ Гибсонъ, вамъ не слѣдуетъ называть ее мисъ Киркпатрикъ. Цинція всегда вспоминала о васъ съ такою -- право, я не могу сказать -- съ такою любовью. Четыре года тому назадъ она была больна корью, и вы лечили ее. Пожалуйста, зовите ее просто Цинція. Еслибъ она васъ слышала, то непремѣнно обидѣлась бы церемоннымъ названіемъ мисъ Киркпатрикъ.
   -- Цинція такое необыкновенное имя. Оно скорѣе годится для романа, нежели для ежедневнаго употребленія.
   -- Это мое имя, сказала мистрисъ Киркпатрикъ съ нѣжнымъ упрекомъ.-- Меня при крещеніи назвали Гіацинтой, и ея бѣдный отецъ непремѣнно хотѣлъ назвать ее моимъ именемъ. Мнѣ очень жаль, что оно вамъ не нравится.
   Мистеръ Гибсонъ затруднялся, что ему сказать. Онъ не приготовился перенести разговоръ лично на себя. Пока онъ находился въ нерѣшимости, она продолжала:
   -- Гіацинта Клеръ! Въ былое время я просто гордилась своимъ именемъ, другіе тоже находили его хорошенькимъ.
   -- Безъ сомнѣнія, началъ мистеръ Гибсонъ, и остановился.
   -- Можетъ быть, я дурно сдѣлала, уступивъ желанію мужа и назвавъ ее столь романическимъ именемъ. Это можетъ предубѣдить противъ нея нѣкоторыхъ людей, а ей, бѣдняжкѣ, и безъ того есть съ чѣмъ бороться. Взрослая дочь налагаетъ огромную отвѣтственность, мистеръ Гибсонъ, особенно, если у нея остался только одинъ изъ родителей.
   -- Вы совершенно правы, сказалъ онъ, вспомнивъ о Молли.-- Но я полагаю, что дѣвушка, у которой есть мать, но умеръ отецъ, не можетъ такъ сильно чувствовать свою потерю, какъ та, которая лишилась матери и сохранила отца.
   -- Вы, конечно, думаете о вашей дочери. Какъ дурно было съ моей стороны начать этотъ разговоръ! Милое дитя! Какъ хорошо я помню ея кроткое, миленькое личико, когда она спала у меня на постели! Я полагаю, она теперь уже совсѣмъ взрослая дѣвица. Она, должно быть, однихъ лѣтъ съ моей Цинціей. Какъ бы я желала ее видѣть!
   -- Я надѣюсь, вы ее увидите, я самъ этого желаю. Мнѣ очень хотѣлось бы, чтобъ вы полюбили мою бѣдную, маленькую Молли, какъ вашу собственную... Онъ съ усиліемъ проглотилъ что-то стоявшее у него поперегъ горла и душившее его.
   "Сдѣлаетъ ли онъ предложеніе? Сдѣлаетъ ли?" думала она, и начала дрожать, въ ожиданіи того, что онъ еще скажетъ.
   -- Можете ли вы полюбить ее, какъ вашу дочь? Не дадите ли вы мнѣ права представить васъ ей, какъ ея будущую мать, какъ мою жену?
   Вотъ оно! Наконецъ сдѣлано, умно или глупо, но сдѣлано! А между тѣмъ, лишь только слова эти были произнесены, у него въ головѣ мелькнулъ вопросъ насчетъ благоразумія совершоннаго имъ шага.
   Она закрыла лицо руками.
   -- О, мистеръ Гибсонъ! сказала она, и къ его удивленію, а еще болѣе къ своему собственному, истерически зарыдала: но вѣдь какое облегченіе было наконецъ знать, что болѣе не прійдется самой добывать свой хлѣбъ!
   -- Моя милая... моя дорогая, утѣшалъ онъ ее словами и ласками, но въ то же время былъ въ нерѣшимости, какое ей дать имя. Она, успокоившись немного, поспѣшила сама вывести его изъ затрудненія:
   -- Зовите меня Гіацинтой -- вашей Гіацинтой. Я ненавижу имя "Клеръ". Оно напоминаетъ мнѣ мое званіе гувернантки, и прошлое время, которое теперь не должно болѣе возвращаться.
   -- Такъ. Но васъ въ этомъ семействѣ очень любили и цѣнили.
   -- Да, они были добры ко мнѣ, но все же я не могла забыть своего положенія.
   -- Намъ надо увѣдомить леди Комноръ, замѣтилъ онъ, повидимому, думая не столько о томъ, что говорила его невѣста, сколько о многочисленныхъ обязанностяхъ, ожидавшихъ его впереди.
   -- Вы возьмете это на себя, не правда ли? сказала она, смотря на него съ умоляющимъ видомъ: -- я предпочитаю, чтобъ извѣстія доходили до нея черезъ другихъ, тогда я лучше могу наблюдать, какое впечатлѣніе они на нее производятъ.
   -- Конечно, я сдѣлаю все, что вы ни пожелаете.-- Не пойдти ли намъ посмотрѣть: она, можетъ быть, проснулась?
   -- Нѣтъ! Я лучше сначала приготовлю ее, а вы пріѣдете завтра -- вѣдь вы пріѣдете?-- и скажете ей.
   -- Дѣйствительно, такъ будетъ лучше. Къ тому же, мнѣ слѣдуетъ прежде увѣдомить Молли: она имѣетъ на то право. Я надѣюсь, вы съ ней сойдетесь.
   -- О, конечно! Я въ этомъ увѣрена. Такъ вы завтра пріѣдете и скажете леди Комноръ? А я подготовлю ее.
   -- Я не вижу никакой надобности въ подготовленіи, но вамъ лучше знать. Когда мы устроимъ ваше первое свиданіе съ Молли?
   Въ эту минуту вошелъ слуга и сказалъ:
   -- Ея сіятельство проснулись и желаютъ видѣть мистера Гибсона.
   Они послѣдовали за лакеемъ наверхъ. Мистрисъ Киркпатрикъ старалась принять развязный видъ. Ей очень хотѣлось сначала "подготовить" леди Комноръ, то-есть заставить ее думать, что только неотступныя просьбы мистера Гибсона заставили ее согласиться на его предложеніе и одержали верхъ надъ ея робостью и стыдливостью.
   Но леди Комноръ въ болѣзни не утратила свойственной ей проницательности. Она заснула съ мыслью о письмѣ своего мужа, и это, можетъ быть, еще скорѣе навело ее на слѣдъ того, что случилось.
   -- Я очень рада, что вы еще не уѣхали, мистеръ Гибсонъ... Но что съ вами обоими? Что вы говорили, Клеръ? Я увѣрена, тутъ что-нибудь да кроется.
   По мнѣнію мистера Гибсона, ничего болѣе не оставалось, какъ прямо все разсказать миледи.
   -- Я просилъ мистрисъ Киркпатрикъ быть моей женой, сказать онъ: -- и матерью моей дочери; она изъявила свое согласіе. Я не нахожу словъ, чтобы достаточно выразить ей мою благодарность.
   -- Вотъ какъ! Ну, я съ своей стороны не вижу препятствій. Я надѣюсь, вы будете счастливы, а что до меня касается, то я очень, очень рада! Дайте мнѣ ваши руки. Затѣмъ, она со смѣхомъ прибавила: -- съ моей стороны, какъ я вижу, не требовалось большихъ трудовъ.
   Мистеръ Гибсонъ казался удивленнымъ. Мистрисъ Киркпатрикъ покраснѣла.
   -- Какъ, она вамъ не разсказала? Въ такомъ случаѣ, я разскажу. Слушайте же; было бы жаль, чтобъ такая забавная шутка пропала даромъ, особенно послѣ того, какъ она окончилась такъ хорошо. Когда сегодня утромъ пришло письмо отъ лорда Комнора, я попросила Клеръ прочесть мнѣ его. Вдругъ она остановилось. Я испугалась, думая, что это что-нибудь объ Агнесѣ, и взяла письмо... Да вотъ я вамъ прочту это мѣсто. Гдѣ письмо, Клеръ?.. Не безпокойтесь, вотъ оно. "Что подѣлываютъ Клеръ и Гибсонъ? Вы тогда съ презрѣніемъ отвергли мои совѣтъ принять участіе въ этомъ дѣлѣ; но, право, я думаю, сватовство доставило бы вамъ пріятное развлеченіе теперь, когда вы не можете выходить. По моему мнѣнію, это былъ бы самый приличный бракъ". Вы видите, милордъ вполнѣ одобряетъ ваше намѣреніе. А надо ему написать, какъ вы сами все уладили, безъ всякаго съ моей стороны вмѣшательства. Теперь, мистеръ Гибсонъ, посвятите мнѣ нѣсколько минутъ, а затѣмъ ступайте кончать вашъ tête-à-tête съ Клеръ.
   Но по прочтеніи отрывка изъ письма лорда Комнора, ни тотъ, ни другая уже не выказывали прежняго желанія возобновить прерванную бесѣду. Мистеръ Гибсонъ старался поменьше объ этомъ думать. Онъ боялся, чтобъ размышленіе не навело его на какое либо новое открытіе и не возбудило въ немъ непріятныхъ подозрѣній на счетъ разговора, окончившагося съ его стороны предложеніемъ. Но леди Комноръ по обыкновенію требовала, чтобъ ей повиновались.
   -- Полноте, не дѣлайте глупостей! Я всегда заставляла моихъ дочерей разговаривать наединѣ съ ихъ будущими мужьями, хотѣли онѣ того или нѣтъ. Передъ свадьбой мало ли о чемъ есть поговорить, а вы оба, кажется, въ такихъ лѣтахъ, что излишнія церемоніи были бы не у мѣста. Уходите же отсюда.
   И такъ имъ пришлось возвратиться въ библіотеку. Мистрисъ Киркпатрикъ немного дулась, а къ мистеру Гибсону тѣмъ временемъ возвратились его обычное хладнокровіе и нѣсколько насмѣшливое обращеніе.
   Она начала, почти плача:
   -- Что бы сказалъ бѣдный Киркпатрикъ, еслибъ онъ зналъ о моемъ теперешпемъ поступкѣ? Онъ всегда былъ противъ вторыхъ браковъ.
   -- Въ такомъ случаѣ будемъ надѣяться, что онъ ничего не знаетъ, а если знаетъ, что онъ теперь поумнѣлъ, т.-е. видитъ, какъ иногда вторые браки -- бываютъ полезны и необходимы.
   Какъ бы то ни было, этотъ-второй tête-à-tête оказался далеко не такимъ удовлетворительнымъ, какъ первый. Къ тому же мистеръ Гибсонъ сознавалъ необходимость поскорѣй отправиться къ своимъ больнымъ.
   "Мы скоро собьемся на будничную, однообразную колею", думалъ онъ, уѣзжая изъ Тоуэрса. "Нельзя же ожидать, чтобъ мы съ самаго начала мыслили и чувствовали заодно. Да это и не понравилось бы мнѣ", прибавилъ онъ. "Это было бы скучно: что за веселье находить въ женѣ только отголосокъ собственныхъ мнѣній! Надо обо всемъ разсказать Молли. Какъ-то она приметъ это, моя голубушка? Вѣдь это сдѣлано, большею частью, въ видахъ ея пользы". И онъ принялся пересчитывать достоинства мистрисъ Киркпатрикъ и выгоды, какія изъ всего этого можетъ извлечь Молли.
   Въ этотъ день было уже слишкомъ поздно для поѣздки въ Гамлей. Тоуэрсъ и его окрестности лежали въ сторонѣ, совершенно противоположной отъ Гамлея. Мистеръ Гибсонъ явился туда на другое утро, за нѣсколько времени до прихода мистрисъ Гамлей въ гостиную. Онъ распорядился такъ, чтобъ имѣть возможность поговорить съ Молли полчаса наединѣ.
   Было прекрасное, знойное, лѣтнее утро. Поселяне въ однихъ жилетахъ занимались въ поляхъ косьбою овса. Онъ могъ ихъ видѣть черезъ высокую живую изгородь и даже слышать свистъ длинныхъ косъ, когда ими взмахивали по воздуху. Работникамъ было такъ жарко, что они, повидимому, чувствовали себя не въ силахъ говорить. Собака, охранявшая ихъ палки и верхнюю одежду, тяжело переводила духъ, лежа по другую сторону вяза, около котораго остановился мистеръ Гибсонъ, чтобъ окинуть взоромъ разстилавшуюся передъ нимъ картину и хоть на сколько нибудь отсрочить ожидавшее его свиданіе. Но въ слѣдующую за тѣмъ минуту, онъ упрекалъ себя въ слабости и, пришпоривъ лошадь, быстро очутился у цѣли своего путешествія. Онъ пріѣхалъ ранѣе обыкновеннаго, и никто его не ожидалъ. Конюхи всѣ до одного были въ поляхъ; но это ничего не значило для мистера Гибсона. Онъ самъ отпустилъ постромки своей лошади и поставилъ ее въ конюшню, гдѣ разсматривалъ ее съ нѣсколько излишнимъ вниманіемъ. Онъ вошелъ въ домъ черезъ маленькую дверь и направилъ свои шаги въ гостиную, гдѣ, однако, не думалъ найдти Молли, полагая, что она гуляетъ въ саду. И дѣйствительно, она была тамъ, пока жара не прогнала ее назадъ въ домъ. Утомленная и разгоряченная, она сѣла въ кресло и заснула. Шляпка и открытая книга лежали у нея на колѣняхъ, а одна рука свѣсилась. Она имѣла такой ребяческій видъ, казалась такой слабой и нѣжной. Сильный, почти неудержимый, порывъ любви поднялся въ сердцѣ отца, когда онъ смотрѣлъ на нее.
   "Молли!" сказалъ онъ, нѣжно приподнявъ свѣсившуюся смуглую ручку и удерживая ее въ своей. "Молли!"
   Она открыла глаза, которые въ первую минуту пробужденія смотрѣли какъ-то безсознательно. Затѣмъ они сверкнули радостнымъ блескомъ; она бистро вскочила, обвила руками шею отца и воскликнула:
   -- О, папа, милый, милый, милый папа! Какъ это вы пришли сюда во время моего сна? Вы этимъ отняли у меня удовольствіе ожиданія.
   Мистеръ Гибсонъ поблѣднѣлъ. Онъ все держалъ ее за руку и молча привлекъ къ дивану; она же продолжала болтать.
   -- Я сегодня очень рано встала. Такъ пріятно дышать свѣжимъ, утреннимъ воздухомъ! Онъ-то, я думаю, и навелъ на меня дремоту. Но не правда ли, какой великолѣпный, знойный день? Желала бы я знать, бываетъ ли столь прославленное итальянское небо когда нибудь ярче вонъ хоть бы этого клочка, что теперь выглядываетъ изъ-за зелени дубовъ!
   Она выдернула свою руку и повернула голову отца такъ, чтобъ онъ могъ видѣть ту часть неба, о которой она говорила. Его необыкновенная молчаливость наконецъ поразила ее.
   -- Имѣете ли вы извѣстія о мисъ Эйръ, папа? Какъ они всѣ тамъ поживаютъ? А что лихорадка? Знаете ли, папа, что у васъ совсѣмъ нездоровый видъ. Мнѣ надо поскорѣй вернуться домой и приняться ухаживать за вами. Когда это можно будетъ сдѣлать?
   -- У меня нездоровый видъ? Ты это себѣ вообразила, гусенокъ. Напротивъ, я необыкновенно здоровъ и долженъ имѣть хорошій видъ, такъ-какъ имѣю сообщить тебѣ нѣчто... (Онъ чувствовалъ, что приступилъ къ дѣлу весьма неловко, но уже рѣшился во что бы то ни стало поскорѣй его окончить). Ты не угадываешь что?
   -- Какъ же я могу угадать? сказала она измѣнившимся тономъ и какъ-бы съ предчувствіемъ чего-то недобраго.
   -- Моя милая, сказалъ онъ и снова взялъ ее за руку:-- ты находишься въ очень неловкомъ положеніи: взрослая дѣвушка въ семействѣ, какъ мое... одна... молодые люди это непростительная глупость съ моей стороны... и я такъ часто долженъ отлучаться...
   -- Но у меня есть мисъ Эйръ, сказала она съ увеличивающимся страхомъ:-- милая мисъ Эйръ! Мнѣ никого не надо, кромѣ васъ и ея.
   -- Да, но вѣдь бываютъ случаи, когда миссъ Эйръ нельзя съ тобой оставаться, вотъ какъ теперь напримѣръ. Нашъ домъ не ея домъ; у нея есть другія обязанности. Я долгое время находился въ большомъ безпокойствѣ, но наконецъ принялъ рѣшимость, которая, я надѣюсь, сдѣлаетъ насъ обоихъ счастливѣе.
   -- Вы собираетесь вторично жениться, помогла она ему, говоря спокойнымъ, сухимъ тономъ и потихонько отняла у него свою руку.
   -- Да, на мистрисъ Киркпатрикъ -- ты помнишь ее? Въ Тоуэрсѣ ее всѣ называютъ Клеръ. Она еще была такъ добра къ тебѣ, когда тебя позабыли въ замкѣ.
   Она молчала, не находя словъ. Она боялась говорить, чтобъ въ порывѣ гнѣва, отвращенія, негодованія, всего, что кипѣло у нея въ душѣ, не разразиться криками, слезами или, что еще хуже, не наговорить такихъ словъ, которыя впослѣдствіи никогда не могли бы быть забыты. Точно кусокъ твердой земли, на которомъ она стояла, оторвался отъ берега и она понеслась, одна, далеко по безконечному морю.
   Мистеръ Гибсонъ былъ пораженъ ея молчаніемъ, какъ чѣмъ-то неестественнымъ, хотя почти угадывалъ его причину. Но онъ понималъ необходимость дать ей время нѣсколько освоиться съ новой для нея мыслью. Самъ же онъ все еще полагалъ, что это дѣлается для ея счастія, и высказавъ наконецъ тайну, которая тяготила его послѣдніе двадцать-четыре часа, чувствовалъ значительное облегченіе. Онъ началъ высчитывать всѣ выгоды этого брака: онъ уже успѣлъ затвердить ихъ въ своей памяти.
   -- Она вполнѣ подходитъ ко мнѣ годами. Я не знаю, сколько ей именно лѣтъ, но должно быть около сорока. Я не желалъ бы жениться на комъ нибудь моложе. Лордъ и леди Комноръ и вся ихъ семья очень уважаютъ ее, а это одно уже служитъ ей прекрасной рекомендаціей. У ней изящныя манеры -- она, конечно пріобрѣла ихъ въ обществѣ, въ которомъ столько лѣтъ вращалась, а ты, гусенокъ, иногда бываешь черезчуръ рѣзка. Теперь намъ слѣдуетъ измѣнить наши нравы и обычаи.
   Никакого отвѣта не воспослѣдовало и на эту попытку къ шуткѣ. Онъ продолжалъ:
   -- Она привыкла вести хозяйство и быть бережливой. Послѣднее время она содержала школу въ Ашкомбѣ и, поэтому, должна была заботиться о большой семьѣ. А наконецъ, и это не самое маловажное, у ней есть дочь твоихъ лѣтъ, Молли. Она, конечно, пріѣдетъ жить съ нами и будетъ тебѣ подругой, сестрой.
   Она все молчала, наконецъ проговорила:
   -- Итакъ, я была выслана изъ дому для того, чтобъ въ мое отсутствіе все могло лучше устроиться?
   Она сказала это съ горечью, не будучи въ силахъ совладать съ собою; но впечатлѣніе, произведенное ея словами, было таково, что немедленно вывело ее изъ оцѣнѣненія, въ какое она было-впала. Отецъ ея вздрогнулъ и быстро вышелъ изъ комнаты, говоря что-то про себя, что именно -- она не могла разслышать, хотя и побѣжала за нимъ слѣдомъ по темнымъ, каменнымъ переходамъ къ солнечному блеску и сіянью.
   -- О, папа, папа! Я сама не своя!... Я рѣшительно не знаю, что мнѣ сказать объ этомъ ужасномъ, ненавистномъ...
   Онъ вывелъ изъ конюшни лошадь. Молли не знала, слышалъ онъ или нѣтъ ея воззваніе. Вскочивъ въ сѣдло, онъ обратилъ къ ней блѣдное угрюмое лицо и сказалъ:
   -- Для насъ обоихъ лучше, если я немедленно уѣду. Мы можемъ наговорить другъ другу такихъ вещей, которыя нелегко забываются: и ты, и я, мы слишкомъ взволнованы. Къ завтрашнему дню мы поостынемъ. Ты успѣешь обсудить дѣло и увидишь, что во всемъ этомъ прежде всего имѣлась въ виду твоя польза. Ты можешь сказать мистрисъ Гамлей; я самъ намѣревался это сдѣлать. Завтра я опять пріѣду. Прощай, Молли.
   Онъ скрылся изъ виду. Стукъ лошадиныхъ копытъ по круглымъ камнямъ мощеной аллеи давно умолкъ, а Молли все еще стояла, защищая рукой глаза отъ солнечныхъ лучей, и продолжала смотрѣть въ пустое пространство, гдѣ исчезла фигура ея отца. У нея сперло дыханіе въ груди; только разъ или два она попробовала вздохнуть, но вздохъ ея окончился рыданіемъ. Она не хотѣла вернуться въ домъ, боялась встрѣтиться съ мистрисъ Гамлей и не могла забыть ни послѣдняго взгляда, ни послѣднихъ словъ отца.
   Она вышла въ боковую калитку, черезъ которую садовники обыкновенно вносили въ садъ свои орудія и которая вела въ уединенную аллею, сокрытую отъ глазъ массой кустарника, ползучими растепілми и высокими деревьями съ переплетенными вѣтвями. Никто не будетъ знать, гдѣ она, да и некому ея хватиться, прибавила она мысленно съ неблагодарностью, свойственной сильному горю. У мистрисъ Гамлей есть мужъ, дѣти, свои домашніе интересы. Она, правда, очень добра и привѣтлива, но въ настоящую минуту сердце Молли было преисполнено печали, которую она не хотѣла повѣрять постороннему лицу. Она быстрыми шагами направилась къ скамьѣ, окруженной почти со всѣхъ сторонъ гибкими вѣтвями плакучей ивы и поставленной на площадкѣ въ концѣ аллеи по другую сторону лѣса, который здѣсь оканчивался, а за нимъ начиналась легкая покатость луговъ и полей. Аллея эта, повидимому, для того и была проложена, чтобъ открывать видъ на мирный, облитый солнечнымъ свѣтомъ ландшафтъ, состоявшій изъ деревьевъ, церковнаго шпица, двухъ-трехъ коттеджей съ красными крышами и возвышавшагося вдали холма. Можетъ быть, въ былое время, когда въ замкѣ жило большое семейство Гамлеевъ, по этой самой террасѣ прогуливались леди въ фижмахъ и джентльмены въ парикахъ и со шпагою на боку. Но теперь никто здѣсь не гулялъ, и эта аллея почти никѣмъ не посѣщалась. Иногда только сквайръ и его сыновья проходили по ней, направляясь къ калиткѣ, открывавшейся прямо въ поле. Молли даже сомнѣвалась, чтобъ кто либо, кромѣ нея, зналъ о существованіи скамьи подъ плакучей ивой. Число работавшихъ въ паркѣ садовниковъ было весьма ограниченно, и обязанность ихъ состояла исключительно въ томъ, чтобъ поддерживать въ чистотѣ и надлежащемъ порядкѣ огородъ, да ту часть сада, которая посѣщалась семействомъ и была расположена но близости къ дому.
   Дойдя до скамьи, Молли неудержимо отдалась своей печали. Она не искала анализировать причину душившихъ ее слезъ и рыданій. Ея отецъ хотѣлъ вторично жениться; ея отецъ на нее сердился; она поступила дурно, и онъ уѣхалъ недовольный; она лишилась его любви; онъ собирался жениться вдали отъ нея, его дочери; онъ позабылъ ея милую-милую мать. Всѣ эти мысли въ безпорядкѣ толпились у нея въ головѣ. Она страшно устала отъ слезъ и рыданій и на минуту умолкла, чтобъ отдохнуть; но затѣмъ насталъ новый пароксизмъ отчаянія. Она бросилась на землю и прислонилась къ старой, поросшей мхомъ скамьѣ. Она то закрывала лицо руками, то крѣпко, крѣпко сжимала ихъ, какъ-бы думая физической болью заглушить нѣсколько нравственное страданіе.
   Она не примѣтила Роджера Гамлея, возвращавшагося съ полей, и не слышала, какъ онъ стукнулъ маленькой, бѣлой калиткой. Онъ ходилъ отыскивать насѣкомыхъ въ пруду и канавахъ съ водой, и теперь возвращался съ мокрой сѣткой, въ которой заключались найденныя имъ сокровища. Онъ шелъ домой завтракать, всегда чувствуя къ этому времени сильный апетитъ, хотя по теоріи и презиралъ завтраки. Но мать любила, чтобъ онъ на нихъ присутствовалъ. Она до завтрака обыкновенно оставалась наверху и рѣдко показывалась кому либо изъ домашнихъ. Итакъ, ради нея онъ жертвовалъ своей теоріей, вопреки которой всегда съѣдалъ завтракъ съ большимъ удовольствіемъ.
   Проходя по площадкѣ на возвратномъ пути, онъ не замѣтилъ Молли и уже сдѣлалъ шаговъ двадцать далѣе, какъ вдругъ увидѣлъ въ травѣ одно рѣдкое растеніе, цвѣтокъ котораго давно желалъ имѣть, но до сихъ поръ еще не находилъ. Немедленно положилъ онъ на землю сѣтку, искусно свернувъ ее такъ, чтобъ изъ нея ничто не могло выпасть, и легкими шагами отправился за своей находкой. Онъ такъ любилъ природу, что безсознательно, но уже въ силу привычки, всегда избѣгалъ безъ нужды топтать растенія: кто могъ знать, какія заключались въ нихъ семена или насѣкомыя, которыя могли оказаться впослѣдствіи весьма рѣдкими и замѣчательными явленіями?
   Такимъ образомъ онъ по обходной тропинкѣ добрался до плакучей ивы и до скамейки, которая съ этой стороны была гораздо болѣе на виду. Онъ остановился, примѣтивъ на землѣ чье-то свѣтлое платье. Кто-то лежалъ на скамьѣ, но такъ спокойно, совершенно неподвижно, точно въ обморкѣ. Онъ выжидалъ. Черезъ минуту послышалось рыданіе и затѣмъ слова. Мисъ Гибсонъ восклицала сквозь слезы:
   -- О папа, папа! Еслибъ онъ только воротился!
   Сначала Роджеръ подумалъ, что лучше ему уидти, не давъ ей замѣтить своего присутствія, и сдѣлалъ уже нѣсколько шаговъ назадъ на цыпочкахъ. Но рыданія становились сильнѣе. Мать его не могла идти такъ далеко, а не то было бы ея прямой обязанностью утѣшить свою гостью, въ чемъ бы ни состояла причина ея горести. Однако, услышавъ снова печальные звуки голоса, выражавшаго такое безграничное отчаяніе, онъ, не размышляя, хорошо то или дурно, деликатно или навязчиво, пошелъ къ скамьѣ подъ зеленымъ сводомъ плакучей ивы. Молли съ испугомъ при его приближеніи, стараясь сдерживать рыданія, инстинктивно обѣими руками принялась приглаживать свои растрепанные волосы.
   Онъ бросилъ на нее добрый, исполненный участія взглядъ, но рѣшительно не зналъ, что сказать.
   -- Развѣ уже время завтракать? спросила она, стараясь думать, что онъ не замѣтилъ на ея лицѣ слѣдовъ слезъ и огорченія и не видѣлъ, какъ она лежала на скамьѣ и рыдала.
   -- Не знаю. Я шелъ домой къ завтраку, но не могъ уйдти отсюда, когда увидѣлъ васъ въ слезахъ. Что случилось? Не могу ли я вамъ помочь, хотя, конечно, я знаю, что не имѣю права разспрашивать васъ.
   Она очень устала и ослабла отъ слезъ и не могла ни продолжать стоять, ни идти. Она съ глубокимъ вздохомъ опустилась на скамью и до такой степени поблѣднѣла, что онъ подумалъ, что ей сдѣлалось дурно.
   -- Подождите минутку, сказалъ онъ, впрочемъ совершенно безполезно, такъ-какъ она была не въ силахъ двинуться съ мѣста. Онъ со всѣхъ ногъ бросился къ находившемуся по близости источнику и черезъ минуту воротился, медленно выступая и осторожно неся большой зеленый листъ, искусно свернутый и наполненный водой. Это освѣжило ее.
   -- Благодарю васъ! сказала она.-- Теперь я скоро буду въ состояніи вернуться домой. Не ждите меня.
   -- Позвольте мнѣ остаться, отвѣчалъ онъ.-- Матушка была бы очень недовольна, еслибъ я покинулъ васъ здѣсь одну, когда вамъ дурно.
   Они нѣсколько времени молчали. Онъ сорвалъ два странной формы ивовые листка и разсматривалъ ихъ частью по привычкѣ, частью дяя того, чтобъ дать ей время оправиться.
   -- Папа собирается снова жениться, произнесла она наконецъ.
   Она сама не знала, къ чему это сказала; за минуту передъ тѣмъ, она даже и не намѣревалась говорить. Онъ выронилъ изъ рукъ листъ, который держалъ, обернулся къ ней и взглянулъ на нее. Бѣдные, печальные глазки ея наполнились слезами и посмотрѣли на него съ нѣмой мольбой о сочувствіи. Взглядъ ея былъ краснорѣчивѣе словъ. Онъ съ минуту помолчалъ, а затѣмъ спросилъ, не столько потому, чтобы въ томъ могло быть хоть малѣйшее сомнѣніе, сколько изъ сознанія необходимости что либо сказать:
   -- Васъ это печалитъ?
   Она, не отводя отъ него глазъ, дрожащими губами старалась произнести: "да", но голосъ не повиновался ей. Онъ снова замолчалъ и, опустивъ глаза въ землю, концомъ ноги игралъ съ маленькимъ камешкомъ. Его мысли обыкновенно съ трудомъ облекались въ слова и онъ не умѣлъ утѣшать до тѣхъ поръ, пока не узнавалъ съ достовѣрностью, изъ какого источника должно происходить утѣшеніе. Наконецъ онъ заговорилъ, но какъ-бы разсуждая самъ съ собой:
   -- Бываютъ случаи, когда, оставивъ въ сторонѣ всякій вопросъ о любви, старанія найдти дѣтямъ вторую мать становятся необходимостью и почти обращаются въ обязанность... Я думаю, прибавилъ онъ, перемѣнивъ тонъ и опять взглянувъ на Молли:-- я думаю, этотъ шагъ можетъ много содѣйствовать къ счастью вашего отца; онъ избавитъ его отъ многихъ хлопотъ и доставитъ ему подругу.
   -- Онъ имѣлъ меня. Вы не знаете, чѣмъ мы были другъ для друга, по крайней мѣрѣ, чѣмъ онъ былъ для меня, скромно поправилась она.
   -- Тѣмъ не менѣе онъ считаетъ это нужнымъ и справедливымъ, иначе ничего бы не предпринялъ. Можетъ быть, даже все это дѣлается гораздо болѣе въ видахъ вашей пользы, нежели его собственной.
   -- Онъ старался меня въ этомъ убѣдить.
   Роджеръ снова занялся камешкомъ. Онъ еще не совсѣмъ ясно понималъ, въ чемъ дѣло. Вдругъ онъ поднялъ голову.
   -- Я вамъ кое-что разскажу про одну молодую дѣвушку. Она лишилась матери, когда ей было шестнадцать лѣтъ и осталась послѣ нея старшею въ семьѣ. Съ этой минуты она всю свою жизнь посвятила отцу и была сначала его утѣшительницей, потомъ товарищемъ, другомъ, секретаремъ, всѣмъ, чѣмъ хотите. Онъ былъ человѣкъ очень занятой и часто возвращался домой только для того, чтобы приготовиться къ завтрашнему труду. Гарріета всегда весело встрѣчала его, помогала ему, говорила съ нимъ или молчала, смотря по тому, что было ему пріятнѣе и полезнѣе. Такъ продолжалось восемь или десять лѣтъ, а затѣмъ отецъ ея женился на женщинѣ немногимъ старше Гарріеты. И что же? Они счастливѣйшіе люди въ свѣтѣ. Вы, конечно, не ожидали этого?
   Она слушала, но не имѣла духу отвѣчать. Ее интересовалъ разсказъ о Гарріетѣ, молодой дѣвушкѣ, которая такъ много дѣлала для отца, гораздо болѣе, чѣмъ она, Молли, могла сдѣлать для своего, лишившись матери въ столь раннемъ возрастѣ.
   -- Но какъ же это? спросила она наконецъ.
   -- Гарріета думала о счастьѣ своего отца болѣе, нежели о своемъ собственномъ, отвѣчалъ Роджеръ нѣсколько строго. Слезы опять навернулись у нея на глазахъ.
   -- Еслибъ того требовало счастье папа...
   -- Онъ, безъ сомнѣнія, такъ думаетъ. Какого бы вы ни были мнѣнія на этотъ счетъ, сдѣлайте съ вашей стороны все, что отъ васъ зависитъ. Я полагаю, ему было бы очень тяжело видѣть вашу печаль и недовольство, особенно, если, судя по вашимъ словамъ, вы ему такъ дороги. Мачиха Гарріеты съ своей стороны не была ни самолюбива, ни эгоистична; она не стремилась исключительно къ удовлетворенію своихъ только желаній, но заботилась о благосостояніи Гарріеты столько же, сколько та хлопотала о счастьи отца. Можетъ быть, будущая жена мистера Гибсона принадлежитъ къ тому же разряду женщинъ, хотя онѣ рѣдки.
   -- Ну, я не думаю, прошептала Молли, подъ вліяніемъ воспоминаній о днѣ, который много лѣтъ тому назадъ провела въ Тоуэрсѣ.
   Роджеръ не желалъ допытываться причины подобнаго сомнѣнія. Онъ чувствовалъ, что не имѣетъ права далѣе проникать въ тайны семейной жизни мистера Гибсона. Онъ желалъ знать не болѣе, какъ сколько то было необходимо для поданія помощи и утѣшенія бѣдной, плачущей дѣвушкѣ, съ которой случайно столкнулся. Кромѣ того онъ спѣшилъ домой къ матери, чтобъ не опоздать къ ея завтраку, но въ то же время не хотѣлъ оставить Молли одну.
   -- Всегда лучше надѣяться на хорошее, чѣмъ на дурное. Это очень смахиваетъ на пошлую истину, которая, однако, нерѣдко бывала для меня источникомъ утѣшенія; современемъ и вы это испытаете. Надо стараться думать о другихъ людяхъ больше, нежели о самихъ себѣ, и не предубѣждаться противъ нихъ безъ достаточныхъ на то причинъ. Надѣюсь, моя проповѣдь не показалась вамъ длинной? Не придала ли она вамъ аппетиту къ завтраку? Во мнѣ проповѣди всегда возбуждаютъ голодъ.
   Онъ повидимому ожидалъ, чтобъ она встала и пошла съ нимъ. Она медленно приподнялась со скамьи, такъ медленно, какъ-бы хотѣла сказать, что предпочла бы остаться одна; еслибъ онъ только согласился уидти безъ нея. Она была очень слаба и запнулась о корень одного дерева. Онъ, молча, не переставалъ наблюдать за ней и видя, какъ она пошатнулась, поспѣшилъ поддержать ее и не далъ ей упасть. Опасность миновала, но онъ не выпускалъ ея руки изъ своей: эта маленькая, чисто-физическая несостоятельность глубоко тронула его, показавъ, какъ она была еще молода и безпомощна. Онъ почувствовалъ непреодолимое желаніе сказать ей что-нибудь доброе и теплое, такое, что могло бы дѣйствительно ее облегчить и утѣшить прежде, чѣмъ они разстанутся и все снова войдетъ въ обычную колею. Но онъ не находилъ словъ.
   -- Вы, безъ сомнѣнія, сочтете меня жестокимъ, внезапно заговорилъ онъ, когда они уже подходили къ дому.-- Я не умѣю выражать своихъ чувствованій и какъ-то всегда впадаю въ философскія разсужденія, но право, право, мнѣ очень жаль васъ. Я не въ силахъ помочь вамъ, потому что не могу измѣнить факты, но вполнѣ сочувствую вамъ, хотя и нахожу, что лучше объ этомъ меньше говорить. Но помните, что я вамъ искренно, глубоко сочувствую! Я часто буду о васъ думать, хотя, повторяю, лучше не возвращаться болѣе къ этому предмету.
   Она отвѣчала: я знаю, что вы мнѣ сочувствуете, и не въ силахъ долѣе себя сдерживать, убѣжала отъ него въ домъ, наверхъ, въ уединепіе собственной комнаты. А онъ пошелъ прямо къ матери, которая сидѣла передъ нетронутымъ завтракомъ, недовольная странной неаккуратностью своей гостьи, на сколько могла быть чѣмъ бы то ни было недовольна. Ей уже было извѣстно, что мистеръ Гибсонъ пріѣзжалъ и уѣхалъ, но она не могла ни отъ кого добиться, не поручилъ ли онъ ей что либо передать. Ея заботливость о собственномъ здоровьи, въ глазахъ многихъ слывшая за преувеличенную, всегда заставляла ее съ особеннымъ нетерпѣніемъ ожидать посѣщеній и совѣтовъ доктора.
   -- Гдѣ ты былъ, Роджеръ? гдѣ Молли? мисъ Гибсонъ, хочу я сказать? Она старалась поддерживать церемонныя отношенія между молодымъ человѣкомъ и молодой дѣвушкой, которымъ приходилось жить подъ одной кровлей и находиться въ частыхъ столкновеніяхъ другъ съ другомъ.
   -- Я ходилъ ловить насѣкомыхъ въ пруду. (Ахъ, кстати, я забылъ сѣтку на площадкѣ, около поля). Я встрѣтилъ мисъ Гибсонъ въ страшномъ горѣ и всю въ слезахъ. Ея отецъ собирается снова жениться.
   -- Снова жениться! Быть не можетъ!
   -- Да, и она, бѣдняжка, очень принимаетъ это къ сердцу. Маменька, пошлите ей рюмку вина, или чего нибудь въ этомъ родѣ, съ ней чуть не сдѣлался обморокъ...
   -- Я сама къ ней пойду, бѣдное дитя, сказала мистрисъ Гамлей, вставая.
   -- Нѣтъ, нѣтъ, возразилъ онъ, удерживая ее за руку.-- Мы и то васъ слишкомъ долго заставили ждать; вы очень блѣдны. Гаммондъ можетъ отнести ей все, что нужно, прибавилъ онъ и позвонилъ. Она опустилась на стулъ и не могла прійдти въ себя отъ изумленія.
   -- На комъ онъ женится?
   -- Не знаю. Я не спросилъ, а она мнѣ не сказала.
   -- Какъ это похоже на мужчину! Но половина дѣла заключается именно въ вопросѣ, на комъ онъ женится.
   -- Конечно, мнѣ слѣдовало бы спросить. Но я никуда не гожусь въ подобныхъ случаяхъ. Я выказалъ ей на сколько могъ участія, но рѣшительно не зналъ, что ей сказать.
   -- Однако, что жь ты сказалъ?
   -- Я далъ ей лучшій совѣтъ, какой только могъ прійдти мнѣ въ голову.
   -- Совѣтъ! Тебѣ слѣдовало бы утѣшать ее. Бѣдная, маленькая Молли!
   -- Я полагаю, хорошій совѣтъ есть лучшее утѣшеніе. Тише, вотъ она.
   Къ ихъ удивленію Молли вошла, стараясь принять на себя свой обычный видъ. Она умылась и причесалась и дѣлала большія усилія, чтобъ удержать слезы и настроить голосъ на приличный ладъ. Она не хотѣла печалить мистрисъ Гамлей видомъ своего горя и, такимъ образомъ, сама того не замѣчая, уже начинала слѣдовать совѣту Роджера и думать о другихъ болѣе, чѣмъ о себѣ. Мистрисъ Гамлей не знала, благоразумно ли будетъ заговорить съ ней о только что слышанномъ отъ сына извѣстіи, но она такъ была заинтересована, что не выдержала и спросила:
   -- Я слышала, моя милая, что вашъ отецъ собирается жениться? Могу я узнать, на комъ?
   -- На мистрисъ Киркпатрикъ. Она, кажется, много лѣтъ тому назадъ, была гувернанткой у графини Комноръ. Она и теперь очень часто бываетъ у нихъ. Они зовутъ ее Клеръ, и повидимому, очень любятъ.-- Молли старалась выставить свою будущую мачиху въ наилучшемъ свѣтѣ.
   -- Сколько мнѣ помнится, я о ней слышала. Такъ она ужь немолода? Это хорошо. И вдова также. Есть у нея семейство?
   -- Одна дочь, кажется. Но я такъ мало о ней знаю!
   Молли едва, едва не плакала.
   -- Ничего, моя милая. Все это пріидетъ современемъ. Роджеръ, ты почти ничего не ѣлъ; куда ты идешь?
   -- За сѣткой. Въ ней много такого, что я не желалъ бы потерять. А ѣмъ я всегда мало.-- Онъ сказалъ только часть истины, но не всю. Онъ полагалъ, что имъ лучше остаться вдвоемъ. Его мать обладала такой добротой и была такъ полна участія, что, безъ сомнѣнія, съумѣетъ въ бесѣдѣ наединѣ смягчить печаль бѣдной дѣвушки. Лишь только онъ вышелъ, Молли подняла свои опухшіе глазки и, смотря на мистрисъ Гамлей, сказала:
   -- Онъ былъ такъ добръ ко мнѣ. Я постараюсь всегда помнить его слова.
   -- Я очень рада это слышать, моя дорогая, очень рада. Изъ того, что онъ мнѣ сказалъ, я боялась ужь не обошелся ли онъ съ вами слишкомъ сурово. У него доброе сердце, но не столь нѣжное обращеніе, какъ у Осборна: Роджеръ бываетъ иногда рѣзокъ.
   -- Въ такомъ случаѣ я люблю рѣзкость. Это принесло мнѣ пользу и дало мнѣ почувствовать, какъ дурно -- о, мистрисъ Гамлей, какъ дурно я обошлась съ папа сегодня утромъ!
   Она бросилась на шею къ мистрисъ Гамлей и горько зарыдала. Она плакала теперь уже не о томъ, что ея отецъ собирался жениться, а о своемъ собственномъ дурномъ поступкѣ.
   Если Роджеръ былъ рѣзокъ на словахъ, за то онъ былъ нѣженъ на дѣлѣ. Какъ ни преувеличена и неблагоразумна казалась ему печаль Молли, для нея она была настоящимъ страданіемъ и онъ взялъ на себя трудъ облегчить его весьма оригинальнымъ и характеристическимъ способомъ. Въ вечеру онъ принесъ микроскопъ и собранныя поутру сокровища, разложилъ ихъ на маленькомъ столикѣ и позвалъ мать полюбоваться ими. Молли, конечно, тоже пришла, а этого-то именно онъ и хотѣлъ. Онъ постарался возбудить въ ней сначала любопытство, а потомъ и желаніе пріобрѣсти болѣе точныя и подробныя свѣдѣнія. Тогда онъ принесъ нѣсколько книгъ и принялся изъяснять ей техническій, нѣсколько напыщенный языкъ, какимъ онѣ были написаны. Сходя внизъ къ обѣду, Молли съ ужасомъ думала, какъ пройдутъ эти длинные вечерніе часы, въ которые она не должна говорить объ единственномъ занимавшемъ ее предметѣ. Она боялась, что и то уже утомила мистрисъ Гамлей длиннымъ tête-à-tête послѣ завтрака. Но часъ молитвы и сна пришелъ совершенно незамѣтно. Новый потокъ мыслей освѣжилъ ея умъ и она была очень благодарна Роджеру. Теперь ей оставалось только ожидать завтрашняго дня и принести покаяніе передъ отцомъ.
   Но мистеръ Гибсонъ не требовалъ этого. Онъ ни въ какое время не любилъ изліяній чувствъ, а теперь вдобавокъ еще сознавалъ, что чѣмъ меньше будетъ говориться о предметѣ, на которомъ онъ и его дочь расходятся въ мнѣніяхъ, тѣмъ лучше. Онъ прочелъ раскаяніе въ ея глазахъ, увидѣлъ, какъ она много страдала, и у него самаго защемило на сердцѣ. Онъ остановилъ ее на первомъ же словѣ и сказалъ:
   -- Хорошо, хорошо, я знаю все, что ты мнѣ хочешь сказать. Я знаю мою маленькую Молли -- моего глупепькаго гусенка -- лучше нежели она сама себя знаетъ. Я привезъ тебѣ приглашеніе. Леди Комноръ желаетъ, чтобъ ты пріѣхала въ Тоуэрсъ въ четвергъ на цѣлый день!
   -- А вы желаете, чтобъ я поѣхала? спросила она съ замираньемъ сердца.
   -- Я желаю, чтобъ ты и Гіацинта поближе познакомились и научились другъ друга любить.
   -- Гіацинта! воскликнула Молли въ изумленіи.
   -- Да, Гіацинта! Это самое глупое имя, какое мнѣ когда либо приходилось слышать, но это ея имя и я долженъ ее такъ звать. "Клеръ" мнѣ еще менѣе по сердцу: миледи и всѣ въ Тоуэрсѣ ее зовутъ Клеръ. "Мистрисъ Киркпатрикъ" слишкомъ церемонно, да къ тому же и не имѣетъ смысла, такъ-какъ она скоро перемѣнитъ это имя.
   -- Когда, папа? спросила Молли, чувствуя, что она точно перенеслась въ новый, чуждый ей міръ и живетъ тамъ странной, невѣдомой ей жизнью.
   -- Не прежде Михайлова дня. А затѣмъ онъ прибавилъ, какъ-бы отвѣчая на собственную мысль: -- а что всего хуже, такъ это то, что ея черезчуръ изысканное, вычурное имя перешло и къ дочери. Цинція! Какъ я радъ, мое дитя, что ты просто на просто Молли!
   -- Сколько ей лѣтъ, то-есть, Цинціи, хотѣла я сказать?
   -- Да, пріучайся къ этому имени. Я думаю, Цинція Киркпатрикъ однихъ лѣтъ съ тобой. Она въ пансіонѣ, во Франціи, учится хорошимъ манерамъ и любезности. Она пріѣдетъ на свадьбу, и ты будешь имѣть случай съ ней познакомиться. А потомъ она, кажется, опять уѣдетъ еще на полгода или около того.
   

XI.
Сближеніе.

   Мистеръ Гибсонъ полагалъ, что Цинція Киркпатрикъ возвратится въ Англію и будетъ присутствовать на свадьбѣ матери. Но это не входило въ планы мистрисъ Киркпатрикъ. Она не была тѣмъ, что обыкновенно называется рѣшительной женщиной, но тѣмъ или другимъ способомъ всегда умѣла избѣгать того, что ей не нравилось, и достигать того, что ей приходилось по вкусу. И хотя она спокойно выслушала предложеніе мистера Гибсона на счетъ выбора Молли и Цинціи въ подруги невѣсты, она, однако, была этимъ недовольна. Она боялась, чтобъ свѣжая красота дочери не затмила уже увядающія прелести матери, и съ каждымъ днемъ находила все болѣе и болѣе причинъ къ тому, чтобъ Цинціи спокойно оставалась въ своемъ булонскомъ пансіонѣ.
   Въ первый вечеръ послѣ предложенія, сдѣланнаго ей мистеромъ Гибсономъ, мистрисъ Киркпатрикъ легла спать въ надеждѣ на весьма скорый бракъ. Она смотрѣла на него, какъ на избавленіе отъ рабства, какъ на возможность не содержать болѣе пансіона съ такимъ ограниченнымъ числомъ ученицъ, что вносимой за нихъ суммы денегъ едва хватало на уплату податей, на столъ, на стирку бѣлья и на жалованье учителямъ. Она не видѣла нужды даже возвращаться въ Ашкомбъ, развѣ только для того, чтобъ покончить тамъ съ дѣлами, да захватить оттуда свои пожитки. Она надѣялась, что мистеръ Гибсонъ будетъ торопиться свадьбой и станетъ убѣждать ее теперь же навсегда распроститься съ пансіономъ. Она даже по этому поводу приготовила для него маленькую, но весьма страстную рѣчь, именно достаточно сильную для того, чтобъ одержать верхъ надъ ея мнимой совѣстливостью. Она сознавала необходимость выказать нѣкоторое сомнѣніе на счетъ того, справедливо ли будетъ вдругъ отказать родителямъ своихъ воспитанницъ, и на послѣдней недѣлѣ лѣтнихъ каникулъ заставить ихъ искать для своихъ дочерей другой пансіонъ?
   Ее точно обдало холодной водой, когда на слѣдующее утро за завтракомъ леди Комноръ принялась устроивать дѣла и распредѣлять обязанности пожилыхъ любовниковъ.
   -- Конечно, вы не можете вдругъ бросить школу, Клеръ. Свадьбу должно отложить до Рождества. Мы всѣ тогда пріѣдемъ въ Тоуэрсъ и для дѣтей будетъ пріятнымъ развлеченіемъ и забавой поѣздка въ Ашкомбъ, гдѣ совершится ваша свадьба.
   -- Я думаю... я боюсь... я полагаю, мистеръ Гибсонъ не согласится такъ долго ждать. Мужчины очень нетерпѣливы въ подобныхъ случаяхъ.
   -- Вздоръ! Лордъ Комноръ рекомендовалъ васъ своимъ арендаторамъ, и конечно, не захочетъ, чтобы они подвергались какимъ либо неудобствамъ. Мистеръ Гибсонъ тотчасъ это пойметъ. Онъ человѣкъ разсудительный и иначе не былъ бы нашимъ домашнимъ докторомъ. А что вы намѣрены сдѣлать съ вашей дочерью? Рѣшили вы что нибудь, или нѣтъ?
   -- Нѣтъ. Вчера мы имѣли такъ мало времени, и къ тому же, когда бываешь взволнованъ, то ни о чемъ не можешь думать. Цинціи около восьмнадцати лѣтъ; она ужь не ребёнокъ и можетъ идти въ гувернантки, если того пожелаетъ, чего, впрочемъ, я не предполагаю.
   -- Хорошо, сегодня я вамъ предоставляю свободу рѣшить нѣкоторыя изъ вашихъ дѣлъ. Не теряйте только времени на сентиментальный вздоръ: вы уже для этого слишкомъ стары. Постарайтесь просто на просто придти къ ясному уразумѣнію другъ друга; это, въ концѣ концовъ, можетъ привести васъ къ настоящему счастію.
   И они дѣйствительно въ этотъ день кое что уразумѣли и порѣшили. Къ великому ужасу мистрисъ Киркпатрикъ, она не замедлила убѣдиться въ томъ, что мистеръ Гибсонъ ни чуть не болѣе леди Комноръ желалъ нарушенія договора съ родителями ея ученицъ. Онъ, правда, очень затруднялся насчетъ Молли, не зная, куда ему дѣвать ее до тѣхъ поръ, какъ ей можно будетъ возвратиться домой и жить тамъ подъ покровительствомъ его новой жены. Домашнія дрязги тоже съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе тяготили его, но чувство чести не позволяло ему уговаривать мистрисъ Киркпатрикъ, ради него, оставить школу прежде, чѣмъ то было справедливо. Онъ даже не замѣтилъ, какъ ему при этомъ было бы легко достигнуть цѣли; всѣ ея лукавые намеки едва-едва успѣли внушить ему желаніе назначить свадьбу около Михайлова дня.
   -- Не могу вамъ сказать, какимъ облегченіемъ будетъ для меня, Гіацинта, видѣть васъ наконецъ моей женой, хозяйкой моего дома, матерью и покровительницей бѣдной Молли. Но тѣмъ не менѣе я ни за что на свѣтѣ не соглашусь своимъ вмѣшательствомъ отвлекать васъ отъ выполненія прежде принятыхъ на себя обязательствъ. Это было бы нечестно.
   -- Благодарю васъ, мой дорогой другъ. Какъ вы добры! Мужчины обыкновенно думаютъ только о самихъ себѣ и заботятся объ удовлетвореніи только своихъ собственныхъ желаній. Я увѣрена, что родители моихъ ученицъ изумятся вашей заботливости о сохраненіи ихъ интересовъ и придутъ въ восторгъ.
   -- Въ такомъ случаѣ не говорите имъ ничего. Я терпѣть не могу, когда мною восхищаются. Отчего бы вамъ не сказать, что это ваше личное желаніе не оставлять школы, пока они не найдутъ возможности пристроитъ своихъ дѣтей иначе?
   -- Потому что это неправда, сказала она, смѣло рискуя всѣмъ.-- Я жажду сдѣлать васъ счастливымъ и преобразить вашъ домъ въ мѣсто отдыха и покоя для васъ. Я хочу поскорѣй окружить вашу милую Молли нѣжными попеченіями и заботливостію. Не могу же я взять на себя чужую заслугу. Еслибъ мнѣ пришлось говорить отъ своего имени, то я безъ церемоніи сказала бы имъ: "Добрые люди, найдите для вашихъ дочерей другую школу къ Михайлову дню, послѣ этого времени я ѣду составлять счастіе другихъ". О, я не могу равнодушно думать о вашихъ длинныхъ поѣздкахъ въ ноябрскіе вечера, когда вы возвращаетесь домой промокшіе, и некому о васъ позаботиться. Если вы мнѣ предоставите рѣшеніе, то я посовѣтую родителямъ взять ихъ дочерей прочь отъ особы, сердце которой несвободно. Я, конечно, не соглашусь все покончить до Михайлова дня: это было бы нехорошо и нечестно. Да и вы сами не захотите настаивать: вы слишкомъ добры.
   -- Если вы полагаете, что ихъ можно удовлетворить этимъ срокомъ, то я, съ своей стороны, очень радъ назначить Михайловъ день. Но что скажетъ леди Комноръ?
   -- Я говорила ей, что вамъ будетъ непріятно долго ждать по причинѣ хлопотъ съ слугами, и еще потому, что вы желаете какъ можно скорѣе доставить Молли новыя родственныя связи.
   -- Конечно, конечно. Бѣдное дитя! Извѣстіе о моей предстоящей женитьбѣ ее жестоко встревожило.
   -- Цинція тоже будетъ сильно поражена, сказала мистрисъ Киркпатрикъ, не желая, чтобъ ея дочь оказалась не столь чувствительной, какъ дочь мистера Гибсона.
   -- Мы ее заставимъ пріѣхать на сватьбу. Она и Молли должны провожать невѣсту къ вѣнцу! воскликнулъ мистеръ Гибсонъ, неосторожно уступая влеченію своего сердца.
   Этотъ планъ пришелся не слишкомъ-то по вкусу мистрисъ Киркпатрикъ. Но она сочла за лучшее не возражать, а подождать, пока изъ стеченія различныхъ обстоятельствъ само собой не возникнетъ препятствіе къ пріѣзду Цинціи на сватьбу. Теперь же она только улыбнулась и пожала руку, которую держала въ своей.
   Трудно рѣшить, кто болѣе желалъ, мистрисъ Киркпатрикъ или Молли, чтобъ поскорѣй прошелъ день, который имъ надлежало вмѣстѣ провести въ Тоуэрсѣ. Возня съ молодыми дѣвушками до крайности надоѣла мистрисъ Киркпатрикъ. Всѣ трудныя минуты ея жизни имѣли большую или меньшую съ ними связь. Она была очень молода, когда впервые пошла въ гувернантки и поступила на такое мѣсто, гдѣ ея воспитанницы съ самаго начала одержали надъ нею верхъ. Ея красота, изящныя манеры и даровитость болѣе, нежели дѣйствительныя познанія и нравственныя качества, открывали ей, легче чѣмъ многимъ другимъ, входъ въ хорошіе дома. Въ нѣкоторыхъ изъ нихъ ее даже, въ полномъ смыслѣ слова, баловали, но это не мѣшало ей встрѣчать капризныхъ, упрямыхъ, самонадѣянныхъ, нетерпѣливыхъ, любопытныхъ или черезчуръ наблюдательныхъ дѣвочекъ. Затѣмъ передъ рожденіемъ Цинціи ей очень хотѣлось имѣть сына. Она надѣялась, что, въ случаѣ смерти трехъ или четырехъ родственниковъ, онъ могъ сдѣлаться баронетомъ. И вотъ, вмѣсто сына, у ней родилась дочь! Но несмотря на это отвращеніе къ молодымъ дѣвушкамъ въ массѣ (а отвращеніе это ничуть не уменьшилось вслѣдствіе того, что она содержала школу для "молодыхъ леди" въ Ашкомбѣ), она дѣйствительно намѣревалась быть доброй мачихой. Ея будущая падчерица представлялась ей въ памяти въ видѣ черноволосой, сонливой дѣвочки, въ глазахъ которой она прочла восторгъ къ своей особѣ. Мистрисъ Кирипатрикъ приняла предложеніе мистера Гибсона прежде всего потому, что устала сама добывать себѣ хлѣбъ. Но кромѣ того онъ ей нравился, она даже любила его его по своему, пассивно, и намѣревалась быть доброй къ его дочери, хотя чувствовала, что гораздо легче могла бы быть доброю къ его сыну.
   Молли съ своей стороны тоже старалась пробудить въ себѣ и поддержать хорошія намѣренія. "Я хочу походить на Гарріету". Я буду думать о другихъ. Я не стану заботиться о себѣ", не переставала она повторять, ѣдучи въ Тоуэрсъ. Но вѣдь не было же эгоизмомъ -- желать, чтобъ день поскорѣй прошелъ, и она желала этого отъ всего сердца. Мистрисъ Гамлей дала ей экипажъ, который долженъ былъ ее ожидать въ Тоуэрсѣ и привезти назадъ вечеромъ. Добрая леди хотѣла, чтобъ Молли произвела благопріятное впечатлѣніе, и потому сама наблюдала за ея туалетомъ.
   -- Только не надѣвайте вашего шелковаго платья, моя милая; бѣлое кисейное гораздо милѣе.
   -- Не надѣвать шелковаго платья? Но оно совсѣмъ новое! Я сдѣлала его, когда сюда ѣхала.
   -- Все-таки бѣлое кисейное вамъ больше пристало.
   "Всякое платье будетъ лучше этого тряпья" думала про себя мистрисъ Гамлей. Благодаря ей, Молли отправилась въ Тоуэрсъ нѣсколько странно, но весьма прилично одѣтая и имѣла видъ настоящей леди. Ея отецъ хотѣлъ быть тамъ, чтобъ встрѣтить ее, но его задержали и ей пришлось самой рекомендоваться мистрисъ Киркпатрикъ. Бѣдняжка такъ живо помнила несчастный день, уже однажды проведенный ею въ Тоуэрсѣ, какъ будто это было вчера. Мистрисъ Киркпатрикъ расточала нѣжности и ласки. Послѣ первыхъ привѣтствій, онѣ отправились въ библіотеку и тамъ сѣли. Мистрисъ Киркпатрикъ взяла ручку Молли въ свои руки и повременамъ гладила ее. Она нѣжно смотрѣла въ раскраснѣвшееся личико и не переставала изъявлять свою радость неясными звуками и восклицаніями.
   -- Что за глаза! Совершенно отцовскіе! Какъ мы будемъ другъ друга любить! не правда ли, моя милочка? Ради его!
   -- Я постараюсь, храбро начала Молли, но не могла продолжать.
   -- У васъ точно такіе же, какъ у него, прекрасные, черные, вьющіеся волосы! сказала мистрисъ Киркпатрикъ, слегка касаясь одного изъ локоновъ Молли и откидывая его съ виска.
   -- У папа волосы съ просѣдью, возразила Молли.
   -- Будто бы? Я этого не замѣтила, да никогда и не замѣчу. Онъ всегда будетъ для меня самымъ красивымъ изъ мужчинъ.
   Мистеръ Гибсонъ дѣйствительно былъ очень хорошъ собою; комплиментъ понравился Молли, но она все-таки не могла удержаться, чтобъ не сказать:
   -- Тѣмъ не менѣе онъ состарѣется, а волосы его посѣдѣютъ. Я полагаю, онъ всегда будетъ хорошъ, но не такъ, какъ молодой человѣкъ.
   -- Вы правы, моя милая. Онъ всегда будетъ хорошъ; нѣкоторые люди никогда не утрачиваютъ своей красоты. А ужь какъ онъ васъ любитъ, моя дорогая! Молли вспыхнула. Она не нуждалась въ увѣреніяхъ посторонней женщины насчетъ любви къ ней отца. Не въ силахъ пересилить досады, она едва принудила себя смолчать.-- Вы и не воображаете, какъ онъ о васъ говоритъ; "мое маленькое сокровище" называетъ онъ васъ постоянно. Я иногда просто ревную.
   Молли выдернула руку, а сердечко ея начало снова ожесточаться. Эти рѣчи такъ не гармонировали съ ея чувствами! Но она стиснула зубы и постаралась "быть доброй".
   -- Мы непремѣнно сдѣлаемъ его счастливымъ. Я боюсь, онъ до сихъ поръ всегда имѣлъ много непріятностей по домашнимъ дѣламъ; намъ слѣдуетъ отстранить ихъ отъ него. Вы должны мнѣ сказать, продолжала она, увидя въ глазахъ Молли облако печали: -- что онъ любитъ и что не любитъ. Вы, безъ сомнѣнія, это знаете.
   Личико Молли немного просвѣтлѣло; конечно, она знала. Она такъ давно его любила и къ нему присматривалась, что совершенно естественно полагала, будто понимаетъ его лучше всѣхъ. Одно только оставалось для нея неразрѣшимой загадкой, которую она и не бралась рѣшать -- это то, какимъ образомъ онъ могъ полюбить мистрисъ Киркпатрикъ и дойдти до желанія на ней жениться. Мистрисъ Киркпатрикъ продолжала:
   -- Всѣ мужчины, даже самые умные, имѣютъ свои привычки и свои антипатіи. Я знала джентльменовъ, которые выходили изъ себя отъ совершенныхъ бездѣлицъ: незапертая дверь, чай выплеснувшійся изъ чашки на блюдечко, криво надѣтая шаль ихъ страшно раздражали. Я знаю домъ, продолжала она, понизивъ голосъ: -- куда лордъ Голлингфордъ никогда не приглашается, потому что не обтираетъ ногъ о половикъ въ прихожей. Скажите же мнѣ, какія изъ подобныхъ бездѣлицъ не нравятся вашему отцу, и я постараюсь ихъ избѣгать. Вы должны быть моимъ маленькимъ другомъ и помощницей въ этомъ дѣлѣ. Мнѣ такъ пріятно будетъ исполнять малѣйшія его прихоти! А насчетъ моего туалета тоже -- какіе цвѣта онъ предпочитаетъ? Я стану дѣлать все, что могу, лишь бы заслужить его одобреніе.
   Молли чувствовала себя польщенной и начала думать, что бракъ ея отца, дѣйствительно, можетъ оказаться для него выгоднымъ въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ. Она, со своей стороны, готова была по мѣрѣ силъ содѣйствовать устройству его новаго счастья. Теперь она самымъ добросовѣстнымъ образомъ принялась перебирать въ своемъ умѣ привычки мистера Гибсона и доискиваться, какія упущенія въ хозяйствѣ наиболѣе раздражаютъ его.
   -- Папа, мнѣ кажется, сказала она: -- ко многому равнодушенъ, но если обѣдъ не бываетъ во время готовъ, то-есть къ тому времени, когда онъ возвращается домой, то это его очень сердитъ. Онъ, видите ли, много и далеко ѣздитъ, и заглядываетъ домой только на полчаса, иногда на четверть часа, чтобъ отобѣдать.
   -- Благодарю, моя милая. Онъ любитъ точность. Да, это важная вещь въ хозяйствѣ, и именно то, къ чему я болѣе всего старалась пріучать моихъ молоденькихъ леди въ Ашкомбѣ. Нисколько не удивительно, если бѣдный мистеръ Гибсонъ досадуетъ на неготовый обѣдъ; онъ же такъ трудится!
   -- Для папа все равно, что ему подадутъ, лишь бы было подано во время. Онъ удовольствовался бы и хлѣбомъ съ сыромъ, еслибъ кухарка вздумала ему прислать это вмѣсто обѣда.
   -- Хлѣбомъ съ сыромъ! Мистеръ Гибсонъ ѣстъ сыръ?
   -- Да, и очень его любитъ, невинно сказала Молли: -- я не разъ видала, какъ онъ ѣлъ поджаренный сыръ, когда бывалъ слишкомъ утомленъ для того, чтобы желать чего бы то ни было, повидимому, гораздо болѣе вкуснаго.
   -- О, мы это непремѣнно измѣнимъ. Уже одна мысль, что вашъ отецъ можетъ ѣсть сыръ, мнѣ въ высшей степени непріятна; это такая грубая пища, и распространяетъ такой сильный запахъ! Мы найдемъ кухарку, которая съумѣетъ ему выпустить яичницу, или приготовить что-нибудь другое, поизящнѣе. Сыръ годится только для кухни.
   -- Папа очень любитъ его, настаивала Молли.
   -- Мы отучимъ отъ этого папа. Я не выношу запаха сыра и увѣрена, что онъ не захочетъ дѣлать мнѣ непріятное.
   Молли замолчала. Она уже успѣла убѣдиться въ томъ, что лучше не распространяться слишкомъ много о вкусахъ отца, а предоставить мистрисъ Гибсонъ самой ихъ изучать. Настало неловкое молчаніе; каждая изъ собесѣдницъ искала сказать что-нибудь пріятное. Наконецъ, Молли проговорила:
   -- Я такъ желала бы узнать что-нибудь о Цинціи -- о вашей дочери.
   -- Да, зовите ее Цинція. Это хорошенькое имя, не правда-ли? Цинція Киркпатрикъ, хотя и не столь хорошенькое, какъ мое дѣвичье прозванье: Гіацинта Клеръ. Всѣ обыкновенно находятъ, что оно ко мнѣ очень идетъ. Я вамъ когда-нибудь покажу акростихъ, написанный въ мою честь однимъ джентльменомъ, лейтенантомъ 53-го полка. О, намъ будетъ о чемъ говорить съ вами, я это предвижу!
   -- Но Цинція?
   -- Ахъ, да, Цинція! Что вы хотите о ней знать, моя милаа?
   -- Папа говоритъ, что она съ нами будетъ жить. Когда она пріѣдетъ?
   -- Да, это было такъ мило со стороны вашего добраго отца! Я думала, лишь только Цинція окончитъ свое воспитаніе, помѣстить ее въ гувернантки. Она къ тому готовилась, имѣла хорошіе уроки. Но добрый, дорогой мистеръ Гибсонъ и слышать этого не хотѣлъ. Онъ сказалъ вчера, что по выходѣ изъ пансіона, она должна пріѣхать сюда и жить съ нами.
   -- Когда она оставляетъ пансіонъ?
   -- Она поступила туда на два года, и, я думаю, выйдетъ не прежде будущаго лѣта. Она сама учится пофранцузски, и учитъ другихъ поанглійски. На слѣдующее лѣто она возвратится домой, и мы тогда составимъ самый счастливый маленькій квартетъ. Не правда ли?
   -- Я надѣюсь, отвѣчала Молли: -- но вѣдь она пріѣдетъ же на свадьбу? робко продолжала она, не зная насколько понравится мистрисъ Киркпатрикъ намекъ на ея скорый бракъ.
   -- Вашъ отецъ приглашаетъ ее, но прежде чѣмъ это окончательно рѣшить, надо еще подумать. Переѣздъ такъ дорого стоитъ!
   -- Похожа она на васъ? Мнѣ очень хочется видѣть ее.
   -- Ее находятъ красавицей. Она блондинка, съ яркимъ цвѣтомъ лица -- въ родѣ того, чѣмъ я была. Но въ настоящее время, я предпочитаю иностранную красоту, смуглую и черноволосую, прибавила она, касаясь волосъ Молли, и сентиментально на нее смотря.
   -- А что, Цинція очень умна и образована? спросила Молли съ безпокойствомъ. Она боялась услышать, что между нею и мисъ Киркпатрикъ существуетъ большая разница.
   -- Она должна бы быть такою. Я не мало переплатила за нее денегъ, стараясь ей доставить лучшихъ учителей. Но вы скоро сами увидите ее, а теперь намъ надо идти къ леди Комноръ. Мнѣ такъ пріятно было имѣть васъ нѣсколько времени исключительно въ моемъ распоряженіи, но теперь леди Комноръ ждетъ насъ. Она очень желала видѣть васъ -- мою будущую дочь, какъ она васъ зоветъ.
   Молли послѣдовала за мистрисъ Киркпатрикъ въ комнату, гдѣ обыкновенно сидѣла по утрамъ леди Комноръ. Ея сіятельство была не въ духѣ. Она окончила туалетъ ранѣе обыкновеннаго, и досадовала на Клеръ за то, что та не догадалась привести Молли Гибсонъ для осмотра четвертью часомъ раньше. Каждая бездѣлица въ глазахъ выздоравливающаго человѣка принимаетъ размѣръ событія, и тамъ, гдѣ Молли за нѣсколько минутъ передъ тѣмъ могла встрѣтить снисходительную оцѣнку, теперь должна была подвергнуться строгому критическому обсужденію. Она ничего не знала о личномъ характерѣ леди Комноръ; ей было только извѣстно, что она сейчасъ увидитъ живую графиню, нѣтъ, болѣе того, самоё графиню голлингфордскую.
   Мистрисъ Киркпатрикъ ввела ее въ присутствіе леди Комноръ, держа за руку и представила ее, говоря:
   -- Моя любезная, маленькая дочка, леди Комноръ!
   -- Не говорите пустяковъ, Клеръ! Она еще не ваша дочь, и можетъ, пожалуй, никогда не быть ею. По крайней-мѣрѣ, треть мнѣ извѣстныхъ, предполагаемыхъ браковъ, оканчивалась ничѣмъ. Мисъ Гибсонъ, я очень рада видѣть васъ, ради вашего отца; когда я съ вами поближе познакомлюсь, то, надѣюсь, это будетъ уже ради васъ самихъ.
   Но Молли въ глубинѣ души надѣялась, что ей никогда не прійдется поближе познакомиться съ суровой дамой, которая такъ прямо сидѣла въ креслѣ, и съ такимъ любопытствомъ ее разсматривала. Къ счастью, леди Комноръ припала молчаніе Молли за выраженіе покорныхъ чувствъ, и продолжала послѣ бѣглаго обзора молодой дѣвушки:
   -- Ничего, она мнѣ нравится, Клеръ. Вамъ, можетъ быть, и удастся изъ нея что-нибудь сдѣлать. Знаете ли, моя милая, это истинное для васъ счастье, что вамъ суждено въ такое время, когда вы еще развиваетесь, имѣть дѣло съ особой, окончившей воспитаніе нѣсколькихъ знатныхъ дѣвицъ. Слушайте, Клеръ, продолжала она, какъ-бы внезапно пораженная какимъ-то соображеніемъ: -- вы и она должны поближе познакомиться: вѣдь вы совсѣмъ не знаете другъ друга. Ваша свадьба будетъ о Рождествѣ, отчего бы ей до тѣхъ поръ не пожить съ вами въ Ашкомбѣ? Она постоянно находилась бы при васъ и пользовалась бы обществомъ вашихъ воспитанницъ, что, безъ сомнѣнія, было бы ей полезно, такъ-какъ она до сихъ поръ росла въ одиночествѣ. Это превосходный планъ, и я очень рада, что онъ пришелъ мнѣ въ голову.
   Трудно сказать, которая изъ двухъ собесѣдницъ леди Комноръ болѣе испугалась мысли, повидимому, такъ поправившейся ея сіятельству. Мистрисъ Киркпатрикъ ни чуть не была намѣрена преждевременно обременять себя падчерицей. Еслибъ Молли дѣйствительно у нея поселилась, то ей поневолѣ пришлось бы кое-что измѣнить въ своей хозяйственной экономіи и отказаться отъ нѣкоторыхъ льготъ, въ сущности весьма невинныхъ, но которыя предъидущій образъ жизни мистрисъ Киркпатрикъ пріучилъ ее скрывать, какъ нѣчто дурное и непозволительное. Она нерѣдко съ наслажденіемъ предавалась чтенію взятыхъ на прокатъ въ Ашкомбской летучей библіотекѣ романовъ, съ загнутыми и до такой степени засаленными листками, что она ихъ переворачивала съ помощью ножницъ. Какъ ни прямо она теперь держалась въ присутствіи леди Комноръ, у нея въ собственномъ домѣ, въ ея комнатѣ стояло мягкое удобное кресло, на которомъ она любила отдыхать. За одинокимъ ея ужиномъ часто появлялись отборные, лакомые кусочки, и она угощалась ими украдкой. Со всѣмъ этимъ и еще многимъ другимъ она неизбѣжно должна была бы распроститься, еслибъ, согласно распоряженію леди Комноръ, Молли пріѣхала къ ней гостить. Двѣ вещи Клеръ рѣшилась во что бы ни стало исполнить: выдти замужъ около Михайлова дня и не оставить Молли въ Голлингфордѣ. Тѣмъ не менѣе она сладко улыбнулась, какъ-бы находя планъ миледи въ высшей степени для себя пріятнымъ. Но за то какую работу она въ то же время задавала своему мозгу, отыскивая способъ впослѣдствіи какъ нибудь увернуться отъ угрожавшей ей опасности. Молли поспѣшила вывести ее изъ затрудненія. Она сама не менѣе другихъ была удивлена смѣлости, съ какою слѣдующія слова сорвались у неа съ языка. Она совсѣмъ не намѣревалась говорить, но сердце ея было такъ переполнено различными ощущеніями, что она и сама не замѣтила, какъ высказала свою мысль.
   -- Этотъ планъ никуда не годится. То-есть, я хочу сказать, миледи, что онъ мнѣ вовсе не нравится, такъ-какъ разлучилъ бы меня съ папа на послѣдніе мѣсяцы, которые намъ остается провести вдвоемъ. Я буду любить васъ, обратилась она къ мистрисъ Киркпатрикъ съ навернувшимися на глазахъ слезами и положила свою руку въ ея съ движеніемъ, исполненнымъ прелести и трогательнаго довѣрія: -- я буду любить васъ и постараюсь сдѣлать все, что могу для вашего счастія, но не берите меня отъ папа: недолго ему остается принадлежать мнѣ исключительно.
   Мистрисъ Киркпатрикъ нѣжно погладила поданную ей ручку; она была благодарна Молли за ея рѣшительную оппозицію желаніямъ леди Комноръ. Клеръ однако не хотѣла ни однимъ словомъ поддержать Молли, пока не услышитъ дальнѣйшаго мнѣнія объ этомъ миледи. Но смѣлая рѣчь Молли и ея открытыя манеры вмѣсто того, чтобъ разсердить леди Конноръ, напротивъ начинали ее забавлять. Можетъ быть, она нѣсколько устала отъ постоянной уступчивости и мягкости обращенія особы, съ которой имѣла дѣло въ это послѣднее время.
   Она надѣла очки, посмотрѣла на мистрисъ Киркпатрикъ и на Молли, а потомъ сказала:
   -- Вотъ какъ молодая леди! Ого, Клеръ, да вамъ, какъ я вижу, предстоитъ нелегкая задача! А вѣдь въ ея словахъ есть своя доля правды. Для молодой дѣвушки ея лѣтъ должно быть очень непріятно вмѣшательство мачихи въ ея отношенія съ отцомъ, какая бы польза изъ этого ни вышла впослѣдствіи.
   Молли почти готова была полюбить старую, неприступную графиню за проницательность, съ какою та поняла, что происходило у нея въ сердцѣ. Но, вѣрная своей рѣшимости думать о другихъ болѣе, нежели о себѣ, она встревожилась при мысли, что мистрисъ Киркпатрикъ можетъ обидѣться. Однако опасенія оказались излишними, по крайней мѣрѣ судя по внѣшнимъ признакамъ: пріятная улыбка не сходила съ розовыхъ губокъ Клеръ и она продолжала гладить руку, которую не выпускала изъ своей. Чѣмъ болѣе леди Комноръ смотрѣла на Молли, тѣмъ живѣе начинала интересоваться ею. Она устремила на нее сквозь золотые очки пристальный взглядъ и приступила къ ней съ вопросами, которые показались бы неумѣстными въ устахъ всякой другой леди, одной степенью ниже званія графини. Но она сдѣлала это безъ дурнаго намѣренія.
   -- Вамъ шестнадцать лѣтъ, не правда ли?
   -- Нѣтъ, семнадцать. Мое рожденіе было три недѣли тому назадъ.
   -- Разница невелика. Вы были когда нибудь въ пансіонѣ?
   -- Нѣтъ, никогда! Мисъ Эйръ научила меня всему, что я знаю.
   -- Ого! Мисъ Эйръ, это ваша гувернантка, я полагаю? Я не думала, что вашъ отецъ въ состояніи держать гувернантку. Но, конечно, онъ лучше знаетъ свои дѣла.
   -- Безъ сомнѣнія, миледи, отвѣчала Молли, нѣсколько щекотливая на счетъ всего, что касалось ея отца.
   -- Вы говорите "безъ сомнѣнія!" какъ будто бы въ порядкѣ вещей, что всякій самъ лучше другихъ знаетъ свои собственныя дѣла. Вы очень молоды, мисъ Гибсонъ, и даже очень. Когда вы поживете съ мое, то сдѣлаетесь опытнѣе. И такъ, васъ учили музыкѣ, употребленію глобусовъ, французскому языку и всему остальному, какъ скоро у васъ была гувернантка? Я никогда не слышала ничего подобнаго! продолжала она, увлекаясь.-- И вы единственная дочь! Еще еслибъ васъ было съ полдюжины, то въ этомъ, пожалуй, былъ бы нѣкоторый смыслъ.
   Молли молчала, но это стоило ей большихъ усилій. Мистрисъ Киркпатрикъ съ большимъ рвеніемъ, нежели когда либо, гладила ея руку, надѣясь выказать этимъ свое сочувствіе и удержать отъ неблагоразумной вспышки. Но ласка подъ конецъ утомила Молли, раздражительно дѣйствуя на ея нервы. Она съ нетерпѣливымъ движеніемъ отдернула руку.
   Общій миръ былъ поддержанъ, можетъ быть, единственно своевременнымъ появленіемъ мистера Гибсона. Странно, какъ приходъ особы другого пола въ общество мужчинъ или женщинъ способствуетъ къ сглаживанію маленькихъ недоразумѣній и къ прекращенію споровъ. Такъ случилось и теперь. При входѣ мистера Гибсона миледи сняла очки, и морщины на ея лбу мгновенно разгладились; мистрисъ Киркпатрикъ очень мило покраснѣла, а что касается до Молли, то личико ея вспыхнуло и засіяло радостью, а бѣлые зубы и прелестныя ямочки на щечкахъ сверкнули, какъ-лучъ солнца въ ландшафтѣ.
   Послѣ первыхъ привѣтствій, миледи пожелала имѣть съ докторомъ совѣщаніе наединѣ. Молли и ея будущая мачиха вышли въ садъ и прогуливались тамъ, обнявшись и рука въ руку, точно два младенца въ лѣсу. Мистрисъ Киркпатрикъ во всѣхъ подобныхъ нѣжностяхъ играла главную роль, а Молли оставалась пассивной. Ей было неловко, странно и, вслѣдствіе врожденной стыдливости чувства, какъ-то совѣстно принимать ласки отъ особы, къ которой она сама не чувствовала ни малѣйшаго влеченія.
   Настало время обѣда. Леди Комноръ обѣдала одна въ своей комнатѣ, изъ которой ее еще не выпускали. Разъ или два за столомъ Молли показалось, что отцу ея приходились очень не понутру попытки мистрисъ Киркпатрикъ сдѣлать слишкомъ явнымъ въ глазахъ слугъ его положеніе уже не молодого любовника. Онъ старался изгнать изъ разговора все, что хоть сколько нибудь смахивало на сентиментальность, и постоянно обращалъ его на самые обыкновенные предметы. Мистрисъ Киркпатрикъ безпрестанно дѣлала намёки на ихъ будущія родственныя отношенія, и онъ всякій разъ саѣшилъ придать имъ самый прозаическій характеръ. Такъ продолжалось и послѣ ухода слугъ изъ столовой. У Молли не выходила изъ головы поговорка, которую она часто слышала отъ Бетти, и воспоминаніе о которой въ настоящую минуту ее сильно смущало:
   
   Two is company,
   Three is trumpery.
   (Гдѣ двое -- тамъ общество, гдѣ трое -- тамъ скука).
   
   Но куда могла она уйдти въ чужомъ домѣ? Что слѣдовало ей дѣлать? Она была выведена изъ недоумѣнія и отвлечена отъ этихъ мыслей словами отца: "А какого вы мнѣнія о планѣ, предложенномъ леди Комноръ? Она говоритъ, что совѣтовала вамъ взять Молли съ собой въ Ашкомбъ до свадьбы".
   Лицо мистрисъ Киркпатрикъ омрачилось. Еслибъ только Молли захотѣла снова высказать свои чувства, какъ давича при леди Комноръ! Но предложеніе, сдѣланное отцомъ, имѣло для дочери совершенно иное значеніе, чѣмъ то, которое навязывалось ей посторонней леди, будь она хоть самая знатная особа въ мірѣ. Вслѣдствіе этого Молли молчала; она только очень поблѣднѣла, и на лицѣ ея появилось безпокойное, испуганное выраженіе. Мистрисъ Киркпатрикъ пришлось самой себя отстаивать.
   -- Это восхитительный планъ, только... Хорошо! Мы знаемъ, почему онъ не годится, неправда ли, моя милочка? Но мы не скажемъ папа, а то онъ, пожалуй, станетъ чваниться. Нѣтъ, дорогой мистеръ Гибсонъ, я полагаю, вамъ слѣдуетъ провести вмѣстѣ эти послѣднія недѣли. Было бы жестоко увезти ее отъ васъ.
   -- Но, моя милая, я вамъ объяснялъ причину, по которой мнѣ теперь неудобно взять Молли домой, поспѣшилъ сказать мистеръ Гибсонъ. Чѣмъ ближе онъ знакомился со своей будущей женой, тѣмъ болѣе чувствовалъ необходимость помнить, что со всѣми своими слабостями она все-таки будетъ въ состояніи ограждать Молли отъ случайностей въ родѣ той, героемъ которой былъ мистеръ Коксъ. Такимъ образомъ, одна изъ главныхъ причинъ, побудившихъ его къ этому браку, постоянно была у него въ памяти, тогда какъ она совершенно исчезла съ гладкой, точно зеркальной, поверхности души мистрисъ Киркпатрикъ, которая вообще недолго сохраняла воспринимаемыя ею впечатлѣнія. Однако, увидя озабоченную физіономію мистера Гибсона, она вспомнила все, что между ними было говорено по этому поводу.
   Но какія ощущенія поднялись въ сердцѣ Молли при послѣднихъ словахъ ея отца? И такъ ее отослали изъ дому по какой-то причинѣ, которую отъ нея скрыли и въ то же время объяснили этой посторонней женщинѣ. Неужели между нею и ея отцомъ уже успѣло водвориться полное довѣріе, изъ котораго ей, Молли, предстоитъ быть исключенной? А въ будущемъ они тоже всегда будутъ за нее рѣшать ея участь и оставлять ее въ полномъ певѣдѣніи насчетъ всего ей близкаго и дорогого? Острое жало ревности вонзилось въ сердце Молли. Теперь ей было все равно ѣхать въ Ашкомбъ или въ какое другое мѣсто. Думать о другихъ болѣе, нежели о себѣ, конечно, прекрасное правило, но неужели оно предписывало ей совершенно отречься отъ собственной личности, погасить въ себѣ пламя любви и заглушить въ сердцѣ всякое личное желаніе? Въ этомъ, такъ-сказать, умерщвленіи самой себя, по мнѣнію Молли, заключался единственный путь къ достиженію спокойствія. Погруженная въ подобнаго рода размышленія, она едва замѣчала, о чемъ около нея говорили. Ей было очень неловко и тяжело между этими двумя личностями, повидимому, вполнѣ довѣрявшими другъ другу. Она чувствовала себя въ высшей степени несчастной, а отецъ какъ будто бы этого не замѣчалъ: онъ, казалось, весь отдался своимъ новымъ планамъ и своей новой женѣ. Но Молли ошибалась: онъ видѣлъ, какъ она страдала и глубоко о томъ скорбѣлъ. Ему не хотѣлось только допустить, чтобъ мысли ея и чувствованія, будучи переведены на слова, получили въ ея собственныхъ глазахъ болѣе опредѣленную и осязательную форму. Онъ надѣялся, такимъ образомъ, легче обезпечить будущіе миръ и согласіе своей семьи, да къ тому же, у него было принятымъ правиломъ укрощать душевныя волненія, не выказывая къ нимъ ни малѣйшаго съ своей стороны сочувствія. Однако, прощаясь съ Молли, онъ удержалъ ея ручку совершенно иначе, чѣмъ то дѣлала мистрисъ Киркпатрикъ; а голосъ его звучалъ непривычной нѣжностью, когда онъ произносилъ необыкновенныя въ его устахъ слова: "Господь съ тобой, дитя!"
   Молли весь день храбро выдержала; она не выказала ни гнѣва, ни отвращенія, ни скуки, ни сожалѣнія, но, очутясь снова одна въ каретѣ, она разразилась горькими слезами и не переставала плакать, пока не въѣхала въ Гамлейское селеніе. Тамъ она тщетно старалась вызвать на свое личико улыбку и согнать съ него всѣ признаки печали. Она надѣялась, что ей удастся пробраться, никѣмъ незамѣченной, на верхъ и тамъ умыться прежде, чѣмъ она кому либо покажется. Но у самыхъ дверей она была встрѣчена сквайромъ и Роджеромъ, вышедшимъ въ садъ побродить послѣ обѣда. Они оба подошли, чтобъ высадить ее изъ кареты. Роджеръ тотчасъ примѣтилъ, въ какомъ положеніи находились дѣла.
   -- Матушка ожидаетъ васъ съ нетерпѣніемъ, сказалъ онъ и повелъ ее въ гостиную.
   Но мистрисъ Гамлей тамъ не было, а сквайръ остановился поговорить съ кучеромъ объ одной изъ лошадей. Молодые люди очутились одни. Роджеръ сказалъ:
   -- Я боюсь, вы провели непріятный и тяжелый день. Я не разъ вспоминалъ о васъ, зная, какъ трудно завязываются эти новыя отношенія.
   -- Благодарю васъ, сказала она дрожащими губами и едва сдерживая слезы.-- Я старалась не забывать вашего совѣта и думать о другихъ болѣе, нежели о себѣ, но это не всегда легко; вы знаете, вы испробовали это?
   -- Да, отвѣчалъ онъ серьёзно. Его польстило это наивное признаніе въ томъ, что слова его не были ею забыты, и что она старалась поступать согласно съ совѣтомъ, который они въ себѣ заключали. Онъ былъ еще очень молодъ и въ немъ заговорило чувство удовлетворенной, но честной и благородной гордости, и это, можетъ быть, побудило его предложить ей дальнѣйшую помощь, на этотъ разъ согрѣтую сердечнымъ участіемъ. Онъ не хотѣлъ насильно втереться въ ея довѣріе, что было бы весьма нетрудно съ столь простодушной дѣвушкой, а только желалъ подѣлиться съ ней небольшимъ запасомъ опытности и тѣхъ правилъ, которыми самъ привыкъ руководствоваться.-- Это нелегко, продолжалъ онъ:-- но мало-по-малу приводитъ къ счастью.
   -- Не меня только! воскликнула Молли и покачала головой.-- Мнѣ будетъ очень скучно, когда я, такъ-сказать, убью себя, стараясь жить и поступать, какъ нравится другимъ. Я не вижу этому конца, и право нахожу, что лучше бы мнѣ вовсе не жить. А что касается до счастья, то я болѣе никогда не буду счастлива.
   Въ ея словахъ была безсознательная глубина, и Роджеръ не нашелся вдругъ, что ему на нихъ отвѣчать. Гораздо легче было опровергнуть увѣренія семнадцатилѣтней дѣвушки въ томъ, что будто бы для нея миновала пора счастья, и онъ ухватился за эту мысль.
   -- Пустяки; лѣтъ черезъ десять вамъ это испытаніе, можетъ быть, покажется весьма ничтожнымъ. Кто знаетъ?
   -- Весьма вѣроятно; можетъ быть, черезъ нѣсколько времени и всѣ наши земныя испытанія намъ покажутся ничтожными; можетъ быть, они и теперь кажутся таковыми ангеламъ. Но мы не можемъ не быть сами собой, и настоящее есть настоящее, а не далекое, очень далекое будущее. Къ тому же, мы и не ангелы, чтобъ намъ утѣшаться мыслью о цѣляхъ, съ какими намъ все посылается.
   Ей никогда прежде не случалось такъ рѣзко высказывать передъ нимъ свое мнѣніе. Окончивъ, она не отвела отъ него взора, прямо устремленнаго въ его глаза, но только немного покраснѣла; почему -- и сама не знала. Онъ, съ своей стороны, врядъ-ли бы тоже могъ сказать, почему внезапная радость охватила его сердце, когда онъ стоялъ и смотрѣлъ въ милое, выразительное личико. Онъ даже на мгновеніе какъ-бы потерялъ сознаніе того, о чемъ говорилось, и весь отдался сожалѣнію о ней. Но черезъ минуту онъ оправился. Даже самому скромному и благоразумному юношѣ двадцати-одного года весьма пріятно сознавать себя менторомъ семнадцатилѣтней дѣвушки.
   -- Я знаю, я понимаю. Да, мы имѣемъ дѣло съ настоящимъ. Но не станемъ пускаться въ метафизическія разсужденія.-- Молли широко раскрыла глаза. Какъ же это, неужто она пустилась въ метафизику, сама того не подозрѣвая?-- Впереди мы ожидаемъ массу испытаній, но намъ приходится имѣть съ ними дѣло въ одиночку и мало-по-малу. А, вотъ и матушка! Она вамъ лучше объяснитъ.
   И tête-à-tête ихъ превратился въ тріо. Мистрисъ Гамлей прилегла. Она весь день нехорошо себя чувствовала, ей не доставало Молли, говорила она, и теперь ей хотѣлось какъ можно скорѣй услышать разсказъ обо всемъ, что съ ней случилось въ Тоуэрсѣ. Молли сѣла на стулъ возлѣ самаго дивана, а Роджеръ было-вооружился книгой съ цѣлью имъ не мѣшать, но вскорѣ бросилъ всякую претензію на чтеніе. Молли такъ мило и интересно разсказывала, а онъ развѣ не намѣревался служить ей впослѣдствіи совѣтомъ? Въ такомъ случаѣ, не слѣдовало ли ему хорошенько познакомиться со всѣми обстоятельствами ея положенія!
   И такъ продолжалось во все остальное время пребыванія Молли въ Гамлеѣ. Мистрисъ Гамлей неутомимо выказывала самое искреннее и теплое участіе къ ея горю и любила входить въ подробности дѣла. Она, такъ-сказать, отдавала свое сочувствіе по мелочамъ, а сквайръ оптомъ. Онъ дѣйствительно очень сожалѣлъ бѣдную дѣвушку, въ горѣ которой какъ-бы считалъ себя отчасти виновнымъ тѣмъ, что въ первый день пріѣзда Молли въ Гамлей, упомянулъ о возможности для мистера Гибсона второго брака. Онъ не разъ повторялъ своей женѣ:
   -- Клянусь, я желалъ бы лучше не говорить этихъ несчастныхъ словъ за обѣдомъ въ первый день ея пріѣзда! Ты помнишь, какъ она ихъ горячо приняла къ сердцу? Это было точно пророчество, неправда-ли? Она съ тѣхъ поръ поблѣднѣла и ни разу не обѣдала съ аппетитомъ. Впередъ мнѣ надо быть осторожнѣе. А все-таки Гибсонъ дѣлаетъ самое лучшее, что только могъ сдѣлать для себя и для нея. Я такъ и сказалъ ему не далѣе, какъ вчера. Но тѣмъ не менѣе мнѣ очень жаль дѣвочку, и право, а теперь былъ бы очень радъ, еслибы первоначально на это не намекалъ... Ну, точь въ точь напророчилъ, неправда-ли?
   Роджеръ прилежно искалъ средства, съ помощью котораго могъ бы нѣсколько умѣрить печаль Молли. Онъ тоже по своему глубоко сожалѣлъ молодую дѣвушку, которая такъ мужественно боролась съ своимъ горемъ и старалась быть веселой, ради его матери. Онъ желалъ бы, чтобы добрыя намѣренія и благіе совѣты немедленно приносили плоды. Къ сожалѣнію, это невозможно. Въ каждомъ человѣкѣ есть извѣстная доля личныхъ, ему исключительно свойственныхъ ощущеній и побужденій, которыя, невидимо для посторонняго глаза, представляютъ упорное сопротивленіе всякому хорошему началу и доброму совѣту. Но связь между Менторомъ и Телемакомъ становилась день-ото-дня тѣснѣе и тѣснѣе. Онъ старался отвлечь мысли Молли отъ больнаго мѣста и обратить ихъ на что-нибудь другое. При этомъ онъ совершенно естественно останавливался на предметѣ, наиболѣе интересовавшемъ его самого. Она чувствовала, что онъ ей приноситъ пользу, хотя и не могла себѣ объяснить, какъ и почему. Но послѣ всякаго разговора съ нимъ, она находила въ себѣ новыя силы къ добру и начинала надѣяться, наконецъ, на возможность достигнуть спокойствія духа.
   

XII.
Приготовленія къ свадьбѣ.

   Между тѣмъ, любовныя дѣла пожилой четы шли своимъ чередомъ вполнѣ удовлетворительно для нея, хотя болѣе молодымъ людямъ все это и могло бы показаться весьма прозаическимъ и скучнымъ. Лордъ Комноръ пріѣхалъ въ Тоуэрсъ въ великой радости, лишь только узналъ о помолвкѣ изъ письма своей супруги. Онъ когда-то сказалъ нѣсколько словъ о возможности предстоящаго брака, и вслѣдствіе этого вообразилъ себѣ, что самъ игралъ въ устройствѣ его не послѣднюю роль. Его первыя слова при встрѣчѣ съ леди Комноръ были:
   -- Я говорилъ вамъ, что это превосходная вещь для Гибсона и для Клеръ. Я давно ничѣмъ не былъ такъ доволенъ, какъ теперь. Вы можете, миледи, сколько душѣ угодно, презирать ремесло свахи, а я горжусь имъ. Отнынѣ я стану всюду высматривать, не удастся ли мнѣ еще устроить свадьбы между пожилыми людьми. Въ дѣла молодыхъ я не хочу вмѣшиваться: ихъ не разберешь, они такіе странные. Настоящая удача сильно подстрекаетъ меня продолжать.
   -- Продолжать что? сухо спросила леди Компоръ.-- Составлять планы?
   -- Однако, вы не можете опровергнуть, что я первый составилъ планъ этого брака?
   -- Не думаю, чтобъ ваше составленіе плановъ могло принести много пользы или вреда, отвѣчала она съ своимъ неумолимымъ здравымъ смысломъ.
   -- Но, моя милая, это наводитъ людей на мысль.
   -- Да, когда имъ говорятъ о своихъ планахъ; но въ этомъ случаѣ, вѣдь вы ни слова не сказали ни Гибсону, ни Клеръ.
   Вдругъ она вспомнила о томъ, какъ Клеръ прочла извѣстное мѣсто въ письмѣ лорда Комнора. Но миледи предпочла объ этомъ умолчать и оставила своего мужа выпутываться, какъ онъ лучше знаетъ.
   -- Нѣтъ! Я никогда ни о чемъ подобномъ съ ними не говорилъ!
   -- Въ такомъ случаѣ въ васъ, безъ сомнѣнія, очень много животнаго магнетизма, и они безсознательно подчинились вашей сильной волѣ, продолжала безжалостная супруга.
   -- Право, не знаю. Но оставимъ въ сторонѣ, что я говорилъ, и что дѣлалъ. Я очень радъ, и этого достаточно. Мое удовольствіе, конечно, отразится и на нихъ. Я дамъ что-нибудь Клеръ на приданое, и пусть имъ приготовятъ завтракъ въ Ашкомбскомъ Манор-гаузѣ. Я напишу объ этомъ Престону. Когда, вы говорите, назначена ихъ свадьба?
   -- Я думаю, что имъ лучше подождать до рождества; я уже сказала имъ это. Поѣздка въ Ашкомбъ и присутствіе на свадьбѣ доставили бы удовольствіе дѣтямъ. Когда на праздникахъ выдается дурная погода, я всегда боюсь, что они скучаютъ въ Тоуэрсѣ. Другое дѣло, если бываетъ морозъ, тогда они могутъ кататься на конькахъ и въ саняхъ по парку. Но въ эти два послѣдніе года бѣдняжкамъ не посчастливилось: на дворѣ все стояла оттепель.
   -- А согласятся ли другіе бѣдняжки ждать до рождества, чтобъ доставить развлеченіе и устроить праздникъ вашимъ внукамъ? "Устроить римскій праздникъ", сказалъ въ одномъ изъ своихъ стихотвореній Попъ или кто-то другой:-- "устроить римскій праздникъ", повторилъ онъ, обрадованный тѣмъ, что ему, противъ обыкновенія, удалось украсить свою рѣчь цитатой.
   -- Эти слова сказаны Байрономъ, и не имѣютъ рѣшительно ничего общаго съ настоящимъ предметомъ нашего разговора. Меня удивляетъ, милордъ, что вы цитируете Байрона: онъ въ высшей степени безнравственный поэтъ.
   -- Я былъ свидѣтелемъ его присяги въ верхней палатѣ, извинился лордъ Комноръ.
   -- Хорошо! Чѣмъ менѣе о немъ говорится, тѣмъ лучше! возразила леди Комноръ.-- Я сказала Клеръ, чтобъ она и не думала выходить замужъ до рождества. Къ тому же, она не можетъ такъ вдругъ бросить школу!
   Но Клеръ ничуть не намѣревалась ждать до рождества, и на этотъ разъ одержала верхъ надъ графиней, не тратя много словъ и не вступая съ ней въ безполезныя пренія. Ей гораздо труднѣе было преодолѣть желаніе мистера Гибсона пасчетъ Цинціи. Онъ непремѣнно хотѣлъ, чтобъ молодая дѣвушка присутствовала на свадьбѣ, хотя бы ей пришлось немедленно послѣ того снова возвратиться въ свой булонскій пансіонъ. Сначала мистрисъ Киркпатрикъ находила этотъ планъ восхитительнымъ, и только выражала опасеніе, что едвали не придется ей отказаться отъ удовольствія имѣть при себѣ дочь въ столь важную минуту своей жизни, потому что она не въ состояніи заплатить за ея проѣздъ въ Англію и обратно.
   Но мистеръ Гибсонъ, несмотря на всю свою разсчетливость, былъ въ сущности очень добръ и щедръ. Онъ уже доказалъ безкорыстіе, отказавшись въ пользу Цинціи отъ крохотнаго дохода, оставленнаго покойнымъ мистеромъ Киркпатрикомъ его вдовѣ. Онъ сдѣлалъ это, когда предлагалъ, чтобъ Цинція по выходѣ изъ пансіона поселилась у него въ домѣ въ качествѣ дочери. Доходъ этотъ не превышалъ тридцати фунтовъ въ годъ. Теперь же онъ далъ мистрисъ Киркпатрикъ три пятифунтовыхъ билета, изъявляя надежду, что они отстранятъ всѣ препятствія къ пріѣзду Цинціи на свадьбу. Въ первую минуту мистрисъ Киркпатрикъ была того же мнѣнія; его сильное желаніе отразилось и на ней, и она на минуту приняла его за свое собственное. Еслибъ письмо было немедленно написано и деньги отосланы въ тотъ же день, пока еще длилось нѣжное настроеніе духа, Цинція непремѣнно присутствовала бы на свадьбѣ. Но сотни маленькихъ препятствій замедлили процесъ писанья письма, а цѣнность назначенной на поѣздку сумму все возрастала. Въ деньгахъ обыкновенно чувствовался такой недостатокъ, и мистрисъ Киркпатрикъ до сихъ поръ съ такимъ трудомъ добывала ихъ, а между тѣмъ, можетъ быть, дѣйствительно необходимая разлука матери съ дочерью значительно уменьшила любовь, какою могла располагать теперь мать. Она снова убѣдила себя въ томъ, что было бы весьма неблагоразумно отвлекать Цинцію отъ занятій, особенно въ самомъ началѣ новаго семестра. Она написала Madame Lefevre письмо, до такой степени проникнутое этимъ убѣжденіемъ, что та сочла долгомъ отвѣчать ей въ томъ же духѣ. Смыслъ отвѣта былъ переданъ мистеру Гибсону, который не отличался знаніемъ французскаго языка, и спорный вопросъ былъ рѣшенъ такъ, что возбудилъ въ немъ, хотя умѣренное, но искреннее сожалѣніе. Что касается пятнадцати фунтовъ, то они никогда не были возвращены. Эта сумма и большая часть ста фунтовъ, подаренныхъ Клеръ на приданое лордомъ Комноромъ, ушли на уплату долговъ въ Ашкомбѣ, такъ-какъ школа далеко не процвѣтала съ тѣхъ поръ, какъ ею занималась мистрисъ Киркпатрикъ. Конечно, чувство, побудившее ее предпочесть уплату долговъ покупкѣ нарядовъ, говорило въ ея пользу. Но одною изъ немногихъ особенностей мистрисъ Киркпатрикъ, внушавшихъ къ себѣ уваженіе, было именно то, что она всегда тщательно платила въ лавкахъ, гдѣ забирала товаръ; ее къ тому побуждало смутное сознаніе долга. Въ какіе бы проступки ни вовлекало ее легкомысліе, она никогда не бывала покойна, пока находилась въ долгу. Это, однако, не помѣшало ей присвоить себѣ деньги ея будущаго мужа и сдѣлать изъ нихъ иное употребленіе, чѣмъ какое онъ имѣлъ въ виду. Изъ новыхъ вещей она покупала себѣ только такія, которыя, по ея мнѣнію, должны были произвести впечатлѣніе на голлингфордскихъ дамъ. Она разсудила, что никто не увидитъ ея бѣлья, тогда какъ каждое изъ ея платьевъ непремѣнно подвергнется толкамъ и пересудамъ маленькаго городка.
   Вслѣдствіе этого ея запасъ бѣлья былъ очень ограниченъ, и не заключалъ въ себѣ почти ничего новаго, хотя каждая вещь въ немъ была сдѣлана изъ хорошаго матеріала и искусно сшита или заштопана ея ловкими пальцами; на это она употребила не одну ночь, когда ея воспитанницы уже покоились глубокимъ сномъ. Но, сидя за шитьемъ, она не переставала внутренно утѣшать себя мыслью, что впослѣдствіи другіе будутъ дѣлать за нее эту работу. Въ теченіе тихихъ часовъ, проводимыхъ ею за штопаньемъ, ей не разъ приходили на память разные случаи, когда она должна была подчиняться волѣ другихъ; но теперь она думала объ этомъ, какъ о минувшемъ бѣдствіи, которое никогда болѣе не постигнетъ ея. Вообще люди склонны смотрѣть на новую открывающуюся передъ ними жизнь, отличную отъ той, какую они вели дотолѣ, какъ на совершенно чуждую всякихъ заботъ и тревогъ. Не далѣе еще, какъ это лѣто, послѣ ея помолвки съ мистеромъ Гибсономъ, съ ней случилось слѣдующее непріятное обстоятельство. Она, однажды, цѣлый часъ употребила на уборку своей головы по послѣдней модѣ, которую тщательно изучила въ модномъ журналѣ мистрисъ Брадлей. Она сошла внизъ, довольная собой и готовая принять жениха, какъ вдругъ леди Комноръ отослала ее, точно маленькаго ребёнка, назадъ въ ея комнату, съ приказаніемъ перемѣнить прическу и не дѣлать изъ себя посмѣшища. Другой разъ ее послали перемѣнять платье на другое, гораздо менѣе приличное случаю, думала она, но которое болѣе приходилось по вкусу леди Комноръ. Все это были мелочи, но въ то же время свѣжіе образчики того, что она переносила въ теченіе многихъ лѣтъ. Ея любовь къ мистеру Гибсону росла по мѣрѣ того, какъ она проникалась сознаніемъ зла, отъ котораго онъ избавлялъ ее. Какъ бы то ни было, этотъ промежутокъ времени, посвященный шитью и мечтамъ, хотя и съ примѣсью классныхъ занятій, не былъ лишенъ пріятности. Ей нечего было заботиться о подвѣнечномъ платьѣ. Ей намѣревались поднести его прежнія воспитанницы въ Тоуэрсѣ; въ день свадьбы онѣ же хотѣли одѣть ее съ головы до ногъ. Лордъ Комноръ, какъ уже было сказано, далъ ей сто фунтовъ на приданое и приказалъ мистеру Престону приготовить свадебный завтракъ въ Ашкомбскомъ Манор-гаузѣ. Леди Комноръ, хотя и недовольная тѣмъ, что свадьба не была отложена до рождества, когда на ней могли бы присутствовать ея внуки, тѣмъ не менѣе подарила мистрисъ Киркпатрикъ превосходные англійскаго издѣлія часы и цѣпочку; они были нѣсколько неуклюжѣе, но за то гораздо прочнѣе и полезнѣе маленькой иностранной игрушки, которая такъ долго висѣла у нея на поясѣ и такъ часто вводила ее въ заблужденіе.
   Такимъ образомъ съ ея стороны приготовленія къ свадьбѣ уже очень подвинулись впередъ, тогда какъ мистеръ Гибсонъ еще не предпринялъ никакихъ измѣненій или украшеній въ домѣ для пріема своей нареченной невѣсты. Онъ зналъ, что ему слѣдуетъ кое-что сдѣлать. Но что? Съ чего начать, когда все было въ такомъ безпорядкѣ и у него было такъ мало времени для присмотра за работами? Наконецъ, онъ пришелъ къ мудрому рѣшенью, а именно, вздумалъ обратиться къ двумъ мисъ Броунингъ съ просьбою, ради ихъ старой дружбы, взять на себя трудъ сдѣлать самыя необходимыя приготовленія. Что касается до украшеній, какія онъ намѣревался сдѣлать въ домѣ, онъ предоставлялъ ихъ вкусу своей будущей жены. Но прежде, чѣмъ обратиться съ просьбой, ему надлежало объявить о своей помолвкѣ, которую онъ до сихъ поръ держалъ въ секретѣ отъ городскихъ жителей, объяснявшихъ его частыя посѣщенія въ Тоуэрсѣ болѣзнію графини. Онъ чувствовалъ, какъ онъ самъ изподтишка посмѣялся бы надъ пожилыхъ лѣтъ вдовцомъ, который вздумалъ бы явиться къ нему съ признаніемъ въ родѣ того, какое онъ; намѣревался теперь сдѣлать мисъ Броунингъ. Ему была непріятна самая мысль о предстоящемъ посѣщеніи, но оно было неизбѣжно, и потому онъ въ одинъ прекрасный вечеръ зашелъ къ нимъ и разсказалъ свою повѣсть. Въ концѣ первой главы, то-есть, послѣ описанія любви мистера Кокса, мисъ Броунингъ въ удивленіи всплеснула руками.
   -- Какъ, у Молли, которую я носила на рукахъ въ длинныхъ платьицахъ, есть поклонникъ! Вотъ тебѣ и на! Сестра Фёбе (та въ эту минуту входила въ комнату), какая новость! У Молли Гибсонъ есть поклонникъ! Можно почти сказать, что она имѣла предложеніе, неправда-ли, мистеръ Гибсонъ? А ей всего шестнадцать лѣтъ!
   -- Семнадцать, сестра, поправила мисъ Фёбе, хваставшаяся тѣмъ, что знаетъ всѣ подробности семейныхъ дѣлъ дорогого мистера Гибсона.-- Ей минуло семнадцать 22-го іюня.
   -- Хорошо, пусть будетъ по твоему. Семнадцать, если ты этого желаешь! сказала мисъ Броунингъ нетерпѣливо.-- Фактъ остается все тотъ же: у нея есть поклонникъ; а мнѣ кажется, что она не далѣе еще, какъ вчера носила длинныя платьица.
   -- Я надѣюсь, что теченіе ея любви будетъ гладко и спокойно, сказала мисъ Фёбе.
   Мистеръ Гибсонъ поспѣшилъ ихъ перебить. Его повѣсть не была разсказана и до половины; къ тому же ему не хотѣлось, чтобы онѣ придавали слишкомъ большое значеніе любовному дѣлу Молли.
   -- Молли ничего не знаетъ. Кромѣ васъ, да еще одной мнѣ близкой особы, я никому объ этомъ не говорилъ. Я приструнилъ Кокса и сдѣлалъ все, что могъ, для того, чтобъ удержать въ границахъ его любовь, какъ онъ ее называетъ. Но я очень безпокоился на счетъ Молли и рѣшительно не зналъ, что мнѣ съ ней дѣлать. Мисъ Эйръ была въ отсутствіи, а между тѣмъ, не могъ же я оставить ихъ однихъ въ домѣ безъ опытной и пожилой женщины.
   -- О, мистеръ Гибсонъ, зачѣмъ вы не прислали ее къ намъ? перебила мисъ Броунингъ.-- Мы бы сдѣлали все, что только въ нашихъ силахъ, ради васъ и ради ея милой, бѣдной матери.
   -- Благодарю васъ. Я это знаю, но нехорошо было оставлять ее въ Голлингфордѣ, пока у Кокса еще не прошелъ первый пылъ. Теперь ему гораздо лучше. Его аппетитъ возвратился къ нему удвоенный послѣ поста, который онъ счелъ нужнымъ наложить на себя. Онъ вчера съѣлъ три порціи торта изъ яблокъ и черной смородины.
   -- Какъ вы щедры, мистеръ Гибсонъ! Три порціи! И конечно соразмѣрно этому и жаркого?
   -- О, я упомянулъ объ этомъ только потому, что у такихъ юношей всегда аппетитъ борется съ любовью: кто кого побѣдитъ. Въ настоящемъ случаѣ третья порція показалась мнѣ весьма хорошимъ признакомъ. Но вѣдь, знаете, что случилось разъ, то можетъ повториться снова.
   -- Не знаю. Фёбе имѣла однажды предложеніе... сказала мисъ Броунингъ.
   -- Тс! сестра. Онъ можетъ огорчиться, если мы будемъ объ этомъ говорить.
   -- Вздоръ, дитя! Тому уже прошло двадцать-пять лѣтъ, и его старшая дочь сама замужемъ.
   -- Да, онъ оказался непостояннымъ, проговорила масъ Фёбе тонкимъ, нѣжнымъ голоскомъ.-- Не всѣ мужчины, подобно вамъ, мистеръ Гиббонъ, остаются вѣрными памяти ихъ первой любви.
   Мистера Гибсона покоробило. Дженни была его первой любовью, но ея имя никогда не произносилось въ Голлингфордѣ. Его жена, добрая, хорошенькая, нѣжная и очень имъ любимая, не была однако ни второй, ни даже его третьей любовью. Къ тому же онъ собирался объявить о своемъ намѣреніи вторично жениться.
   -- Хорошо, хорошо, сказалъ онъ.-- Во всякомъ случаѣ я полагаю, что мнѣ слѣдуетъ оградить Молли отъ подобныхъ исторій, пока она еще такъ молода и пока я не далъ ей своего согласія. Маленькій племянникъ мисъ Эйръ заболѣлъ скарлатиной...
   -- Кстати, я и не подумала спросить о немъ. Какъ онъ себя чувствуетъ, бѣдняжка?
   -- Хуже... лучше. Не въ этомъ дѣло, а въ томъ, что мисъ Эйръ не можетъ возвратиться домой, а мнѣ нельзя же такъ долго оставлять Молли въ Гамлеѣ.
   -- А, теперь я понимаю, почему вы ее такъ внезапно отправили въ Гамлей. Это настоящій романъ, право слово!
   -- Я люблю слушать разсказы о любовныхъ дѣлахъ, прошептала мисъ Фёбе.
   -- Въ такомъ случаѣ, позвольте мнѣ продолжать и вы услышите подобный разсказъ о моихъ дѣлахъ, сказалъ мистеръ Гибсонъ, выведенный изъ терпѣнія постоянными перерывами.
   -- О вашихъ! томно проговорила мисъ Фёбе.
   -- Господи благослови и помилуй! сказала мисъ Броунингъ съ меньшимъ чувствомъ въ тонѣ и голосѣ: -- а затѣмъ что?
   -- Моя свадьба, я надѣюсь, отвѣчалъ мистеръ Гибсонъ, дѣлая видъ, что принимаетъ за чистую монету слова, долженствовавшія только служить выраженіемъ крайняго изумленія.-- И я пришелъ къ вамъ именно затѣмъ, чтобъ вамъ это объявить.
   Въ груди мисъ Фёбе зашевелилась надежда. Она не разъ признавалась сестрѣ во время завивки волосъ (дамы тогда носили локоны), что единственный человѣкъ, который могъ заставить ее думать о замужествѣ, былъ мистеръ Гибсонъ, и еслибъ онъ ей сдѣлалъ предложеніе, она сочла бы своей обязанностью принять его ради бѣдной, дорогой Мери. Какого рода удовольствіе она надѣялась доставить умершей подругѣ, выйдя замужъ за ея бывшаго супруга, она никогда не объясняла. Теперь мисъ Фёбе съ нервной дрожью въ пальцахъ начала играть завязками своего чернаго шелковаго передника. Подобно калифу въ восточной сказкѣ, она въ одно мгновеніе передумала о цѣломъ мірѣ возможностей, изъ которыхъ ее особенно занялъ вопросъ: можетъ ли она разстаться съ сестрой или нѣтъ? Обрати свое вниманіе на настоящую минуту, Фёбе, послушай, что скажутъ еще, прежде чѣмъ мучить себя мыслью о трудностяхъ, которыя никогда не представятся.
   -- Конечно, мнѣ нелегко было рѣшить, къ кому я обращусь съ просьбой сдѣлаться хозяйкой моего дома и матерью моей дочери. Но наконецъ я сдѣлалъ выборъ и, полагаю, хорошій. Избранная мною лэди...
   -- Говорите скорѣй, кто она, сказала прямодушная мисъ Броуннигъ.
   -- Мистрисъ Киркпатрикъ, отвѣчалъ нареченный женихъ.
   -- Какъ! Тоуэрская гувернантка, которую такъ любитъ графиня?
   -- Да. Они тамъ очень цѣнятъ ее и по заслугамъ. Теперь она содержитъ пансіонъ въ Ашкомбѣ и привыкла вести хозяйство. Она воспитала молодыхъ тоуэрскихъ лэди, сама имѣетъ дочь и потому, безъ сомнѣнія, будетъ доброй матерью для Молли.
   -- У нея очень изящный видъ, сказала мисъ Фёбе, чувствуя необходимость сказать что-нибудь пріятное, чтобы скрыть мысли, только что пробѣжавшія у нея въ головѣ.-- Я видѣла ее въ каретѣ съ графиней: она мнѣ показалась очень красивой женщиной.
   -- Вздоръ, сестра, сказала мисъ Броунингъ.-- Что общаго имѣетъ съ дѣломъ ея красота и изящество? Развѣ ты когда-нибудь слышала, чтобъ вдовцы снова вступали въ бракъ изъ-за такихъ пустяковъ? Они всегда женятся по чувству долга, не правда ли, мистеръ Гибсонъ? Имъ или нужна хозяйка и мать для дѣтей, или они это дѣлаютъ изъ уваженія къ желаніямъ покойной жены.
   Можетъ быть, старшая сестра думала, что выборъ его точно такъ же могъ бы пасть и на Фёбе, по крайней мѣрѣ въ голосѣ ея звучала досада, хорошо знакомая мистеру Гибсону, но на которую онъ въ настоящую минуту счелъ за лучшее не обращать вниманія.
   -- Пусть будетъ по вашему, мисъ Броунингъ. Я предоставляю вамъ рѣшить за меня, какія причины побудили меня къ этому шагу. Врядъ-ли я и самъ вполнѣ отдаю себѣ отчетъ въ нихъ. Но я за то ясно сознаю свое желаніе сохранить старыхъ друзей, и отъ всего сердца хочу, чтобъ они, ради меня, полюбили мою будущую жену. Нѣтъ въ мірѣ женщины, исключая Молли и мистрисъ Киркпатрикъ, которую бы я уважалъ болѣе васъ. Кромѣ того, мнѣ нужно попросить васъ взять къ себѣ Молли и оставить ее у себя до тѣхъ поръ, пока я женюсь.
   -- Вы могли бы попросить насъ прежде, чѣмъ обратились къ мистрисъ Гамлей, сказала мисъ Броунингъ, только на половину смягченная.-- Мы ваши самые старинные друзья; мы были подругами ея матери, но, конечно, мы не знатные люди.
   -- Это ужь несправедливо, возразилъ мистеръ Гибсонъ:-- и вы сами это знаете.
   -- Я ничего не знаю. Вы бываете съ лордомъ Голлингфордомъ всякій разъ, когда можете поймать его, и гораздо чаще, чѣмъ съ мистеромъ Гуденофомъ или съ мистеромъ Смитомъ. И вы то и дѣло ѣздите въ Гамлей.
   Мисъ Броунингъ никогда не сдавалась съ разу.
   -- Я ищу общества лорда Голлингфорда такъ, какъ искалъ бы общества всякаго другого, подобнаго ему человѣка, какого бы онъ ни былъ званія. Школьный учитель, плотникъ, сапожникъ, для меня все равно, лишь бы они были столь же развиты и возвышены умомъ и сердцемъ, какъ лордъ Голлингфордъ. Мистеръ Гуденофъ очень дѣльный стряпчій, хорошо знакомый съ мѣстными обычаями, но у него нѣтъ ни одной мысли, которая выходила бы за границы его ежедневныхъ занятій.
   -- Хорошо, хорошо, не пускайтесь въ длинныя разсужденія, это всегда причиняетъ мнѣ головную боль, какъ то извѣстно Фёбе! Я сказала, не подумавъ, и полагаю, что этого съ васъ достаточно, не такъ ли? Я готова отказаться отъ всѣхъ своихъ словъ, лишь бы не вступать въ пренія. О чемъ, бишь, мы говорили прежде, чѣмъ вы пустились въ разсужденія?
   -- О томъ, что наша милочка Молли собирается къ намъ погостить, сказала мисъ Фёбе.
   -- Я и первоначально думалъ обратиться къ вамъ, только Коксъ меня сильно напугалъ. Я считалъ его на все способнымъ и опасался, что онъ будетъ надоѣдать Молли и вамъ. Но теперь онъ образумился. Отсутствіе Молли подѣйствовало на него очень успокоительно, и я думаю, она теперь можетъ оставаться въ городѣ, не подвергаясь никакимъ непріятнымъ послѣдствіямъ, исключая развѣ того, что онъ станетъ вздыхать всякій разъ, когда встрѣча съ нею напомнитъ ему о ея существованіи. Но я долженъ васъ просить еще объ одной милости, и было бы весьма неблагоразумно съ моей стороны вступать съ вами въ пренія, мисъ Броунингъ, тогда какъ я являюсь къ вамъ въ качествѣ смиреннаго просителя. Въ домѣ необходимо сдѣлать кое-какія перемѣны для пріема будущей мистрисъ Гибсонъ. Онъ требуетъ чистки, краски и новыхъ обоевъ, а также и новой мёбели, я полагаю, но рѣшительно не знаю какой. Не согласитесь ли вы осмотрѣть домъ и прикинуть, сколько на него потребуется фунтовъ? Стѣны столовой должны быть окрашены. Что касается до обоевъ гостиной, мы предоставимъ ея хозяйкѣ самой ихъ выбрать: у меня на убранство этой комнаты уже отложены деньги. Но всю остальную часть дома я отдаю въ ваше полное распоряженіе, если только вы будете такъ добры и согласитесь помочь старому другу.
   Это было порученіе такого рода, которое какъ нельзя болѣе льстило властолюбивымъ наклонностямъ мисъ Броунингъ. Имѣя въ своемъ распоряженіи значительную сумму денегъ, она могла оказывать покровительство ремесленникамъ и купцамъ, какъ то дѣлала при жизни отца, но что ей весьма рѣдко удавалось послѣ его смерти. Это доказательство довѣрія въ ея вкусу и умѣнью вести разсчеты возвратило ей ея обычное добродушіе, а воображеніе мисъ Фёбе съ особеннымъ удовольствіемъ останавливалось на предстоящемъ посѣщеніи Молли.
   

XIII.
Новые друзья Молли Гибсонъ.

   Время шло очень быстро. Настала половина августа; если въ домѣ намѣревались дѣлать перемѣны, то слѣдовало немедленно къ нимъ приступить. Вообще нельзя сказать, чтобъ мистеръ Гибсонъ слишкомъ поторопился устроить свои дѣла съ мисъ Броунингъ. Сквайръ получилъ извѣстіе о томъ, что Осборнъ, передъ отъѣздомъ за границу, намѣревается провести нѣсколько дней дома. Хотя постоянно возрастающая короткость между Роджеромъ и Молли нисколько его не тревожила, имъ овладѣвалъ паническій страхъ при одной мысли, что его наслѣдникъ можетъ влюбиться въ дочь доктора. Онъ находился въ страшномъ безпокойствѣ и отъ всего сердца желалъ, чтобъ Молли оставила Гамлей до пріѣзда Осборна. Мистрисъ Гамлей, со своей стороны, находилась въ постоянной тревогѣ изъ опасенія, чтобъ это желаніе ея мужа не сдѣлалось слишкомъ замѣтнымъ ихъ гостьѣ.
   Всякая, сколько нибудь мыслящая, семнадцатилѣтняя дѣвушка готова считать непогрѣшимымъ, какъ папа, человѣка, который впервые откроетъ ей новый и болѣе широкій кругъ обязанностей, нежели тотъ, въ какомъ она дотолѣ безсознательно вращалась. Такимъ папой былъ Роджеръ для Молли. Она во всемъ спрашивала его мнѣнія; она почти во всемъ считала его авторитетомъ, а между тѣмъ онъ всего сказалъ ей двѣ-три истины рѣзкимъ тономъ, который придалъ имъ особенную силу. Она эти истины возвела въ правила, которыми стала руководствоваться при всякомъ удобномъ случаѣ. Онъ такимъ образокъ показалъ ей свое превосходство и ту разницу, которая совершенно естественно существуетъ между очень умнымъ и высоко-образованнымъ юношей и весьма молоденькой, ничего незнающей дѣвушкой, но способной понимать и оцѣнить все прекрасное. Несмотря, однако, на эти близкія и дружественныя отношенія, каждый изъ нихъ представлялъ себѣ въ совершенно иномъ видѣ особу, которой впослѣдствіи должна была принадлежать ихъ полнѣйшая и совершеннѣйшая любовь. Роджеръ намѣревался искать необыкновенную женщину, ему равную, красавицу, мудрую, готовую при случаѣ подать совѣтъ, однимъ словомъ истую Эгерію. Дѣвичье воображеньице Молли останавливалось на незнакомомъ ей Осборнѣ, который казался ей то трубадуромъ, то рыцаремъ въ родѣ того, какого онъ самъ изобразилъ въ одной изъ своихъ поэмъ. Она, впрочемъ, мечтала скорѣе о комъ нибудь похожемъ на Осборна, нежели о самомъ Осборнѣ, и тщательно избѣгала облекать будущаго героя въ осязательную форму и давать ему дѣйствительное имя. И сквайръ ничуть не былъ такъ благоразуменъ, какъ казалось, когда желалъ, чтобъ она оставила его домъ до пріѣзда Осборна, если только онъ принималъ въ соображеніе ея душевное спокойствіе. Однако, когда она уѣхала, онъ скучалъ и грустилъ по ней. Такъ пріятно было пользоваться ея маленькими дочерними услугами; она такъ оживляла завтраки и обѣды своими наивными вопросами, живымъ участіемъ въ разговорѣ и забавными отвѣтами на его шутки.
   Роджеру тоже было жаль ея. Ея замѣчанія нерѣдко западали въ душу и наводили его на размышленія, въ которыя онъ очень любилъ вдаваться. Иногда же онъ чувствовалъ, что служитъ ей утѣшеніемъ въ минуты горя или приноситъ ей пользу, обращая ея мысли на серьёзныя книги, тогда какъ до тѣхъ поръ она читала только романы да стихи. Онъ походилъ на учителя, котораго внезапно лишили самаго много-обѣщающаго изъ его учениковъ. Онъ спрашивалъ себя, что она станетъ дѣлать безъ него? Не покажутся ли ей слишкомъ трудными книги, которыя онъ далъ ей для прочтенія? А какъ-то она сойдется съ мачихой? Въ первые дни ея отъѣзда, мысли его безпрестанно обращались къ ней. Но больше и дольше всѣхъ по ней тосковала мистрисъ Гамлей. Молли заняла въ ея сердцѣ мѣсто дочери, и доброй леди, съ отъѣздомъ молодой дѣвушки, стало недоставать милаго женскаго общества, нѣжныхъ ласкъ, заботливаго вниманія и сочувствія, которое Молли такъ открыто не разъ высказывала къ ея горю. Все это заставило мистрисъ Гамлей искренно къ ней привязаться.
   Молли съ своей стороны испытывала тяжелое ощущеніе вслѣдствіе перемѣны атмосферы, и сильно себя за то упрекала. Въ ней была врожденная склонность ко всему изящному, и утонченность во вкусахъ и нравахъ, какую она встрѣтила въ Гамлеѣ, невольно ее очаровывала. Ея добрые, старые друзья, мисъ Броунингъ, ухаживали за ней до нельзя, баловали и ласкали ее ли того, что она принималась серьёзно на себя сердиться за то, что замѣчаетъ ихъ рѣзкій тонъ, ихъ провинціальный выговоръ, равнодушіе ко всѣмъ сколько-нибудь возвышеннымъ интересамъ и жадность къ сплетнямъ. Онѣ закидали ее вопросами о ея будущей мачихѣ, на которые она затруднялась отвѣчать. Ея преданность отцу не допускала ее откровенно высказывать свое мнѣніе. За то она всегда бывала рада, когда ихъ любопытство обращалось на Гамлей. Тамъ она была очень счастлива, всѣхъ любила, не исключая собакъ, и ей нетрудно было отвѣчать на самые подробные разспросы. Она описывала туалетъ мистрисъ Гамлей и называла вино, какое сквайръ предпочиталъ пить за обѣдомъ. Подобные разговоры доставляли ей даже удовольствіе, такъ-какъ относились къ самому пріятному времени ея жизни. Однажды вечеромъ, послѣ чаю, онѣ всѣ сидѣли въ маленькой гостиной наверху. Молли, по обыкновенію, разсказывала о своемъ гамлейскомъ житьѣ-бытьѣ, и особенно распространялась объ удивительныхъ свѣдѣніяхъ Роджера по части естественныхъ наукъ и объ интересныхъ вещахъ, какія онъ ей показывалъ. Внезапно она была непріятно поражена слѣдующими словами:
   -- А вы частенько бывали съ мистеромъ Роджеромъ, Молли! замѣтила мисъ Броунингъ съ особеннымъ удареніемъ, которое, она полагала, должно было многое сказать ея сестрѣ, и рѣшительно ничего Молли. Но вышло на оборотъ. Молли тотчасъ замѣтила тонъ, хотя сначала и не поняла, что онъ означалъ. Мисъ Фёбе, напротивъ, погруженная въ вязанье пятки у чулка, не обратила ни малѣйшаго вниманія ни на слова своей сестры, ни на удареніе, съ какими они были произнесены.
   -- Да; онъ былъ очень добръ ко мнѣ, проговорила Молли, медленно отыскивая смыслъ того, что сказала мисъ Броунингъ, и не желая продолжать, пока не узнаетъ, къ чему клонилось озадачившее ее восклицаніе.
   -- Я думаю, вы скоро снова поѣдете въ гамлейскій замокъ? Онъ вѣдь не старшій сынъ, ты это знаешь, Фёбе? У меня голова разболѣлась отъ твоихъ безконечныхъ "восемнадцать, девятнадцать!" Перестань, пожалуйста, и обрати вниманіе на нашъ разговоръ. Молли говоритъ, что она часто бывала съ мистеромъ Роджеромъ, который былъ къ ней очень добръ. Я всегда о немъ слышала, какъ о прекрасномъ молодомъ человѣкѣ, моя милая. Разскажите намъ о немъ поболѣе! Въ чемъ выражалась его доброта къ вамъ, Молли?
   -- Онъ совѣтывалъ мнѣ, какія книги читать, а одинъ разъ обратилъ мое вниманіе на множество пчелъ...
   -- На пчелъ, дитя! Что вы хотите этимъ сказать? Или онъ, или вы сошли съ ума!
   -- Нисколько. Въ Англіи находится болѣе двухсотъ различныхъ породъ пчелъ, и онъ хотѣлъ объяснить мнѣ различіе между ними и мухами. Мисъ Броунингъ, я не могла не замѣтить того, что вамъ пришло въ голову, сказала Молли, вся вспыхнувъ: -- но это очень дурно и совершенно несправедливо. Я болѣе ни слова не скажу ни о мистерѣ Роджерѣ, ни вообще о Гамлеѣ, если это васъ наводитъ на такія глупыя мысли.
   -- Та, та, та, та! Вотъ какъ! Молоденькая леди читаетъ нравоученіе старшимъ! Глупыя мысли! Онѣ сидятъ, кажется, въ вашей головѣ. А позвольте мнѣ вамъ сказать, Молли, вы еще слишкомъ молоды, для того, чтобы думать о поклонникахъ и о любви.
   Молли не разъ называли неучтивой и черезчуръ рѣзкой, и въ слѣдующемъ ея отвѣтѣ, конечно, проглядывала нѣкоторая доля того и другого.
   -- Я развѣ сказала, какія это такія глупыя мысли, мисъ Броунингъ? Развѣ я сказала, мисъ Фёбе? Вы видите, милая мисъ Фёбе, это она сама все истолковываетъ и выдумываетъ разныя нелѣпости о какихъ-то поклонникахъ.
   Молли пылала отъ негодованія; она искала защиты у особы, совершенно неспособной оказать ее кому бы то ни было. Мисъ Фёбе приступила къ примиренію ссорящихся съ неловкостью, свойственной всѣмъ слабохарактернымъ людямъ, которые прикрываютъ больное мѣсто, вмѣсто того, чтобъ постараться его вылечить.
   -- Я ничего не знаю, моя милая. Мнѣ кажется, Кларинда права, совершенно права. Я думаю, моя милочка, что вы не поняли ее, или, можетъ быть, она васъ не поняла, а наконецъ, и я могу не понимать васъ обѣихъ, потому лучше не будемъ болѣе говорить объ этомъ. Сколько вы хотите заплатить за драгетъ для столовой мистера Гибсона?
   Мисъ Броунингъ и Молли цѣлый вечеръ дулись одна на другую. Прощаясь, онѣ выполнили обычный обрядъ цалованія со всевозможной холодностію. Молли, затѣмъ, удалилась въ свою комнатку, чистенькую, уютную, съ бѣлыми, вышитыми мелкимъ узоромъ занавѣсками, у оконъ и у постели, съ лакированнымъ туалетнымъ столикомъ, уставленнымъ маленькими ящичками и коробочками, надъ которымъ висѣло небольшое зеркало, представлявшее въ искаженномъ видѣ обликъ всякаго, достаточно легковѣрнаго, чтобъ въ него смотрѣться. Молли -- ребёнку эта комната казалась чѣмъ-то въ высшей степени роскошнымъ, въ сравненіи съ ея собственной скромной спальней, гдѣ стояла простая, бѣлая канифасная постелька. Теперь она спала въ ней, въ качествѣ гостьи. Всѣ маленькія вещицы, обыкновенно обернутыя въ бумагу, и которыя ей въ былое время только изрѣдка показывались въ видѣ милости, теперь были отданы въ полное ея распоряженіе. А между тѣмъ, какъ она мало заслуживала эту гостепріимную заботливость! Какой грубой и злой она себя выказала! Она проливала слезы раскаянія, и чувствовала себя очень несчастной. Вдругъ кто-то осторожно постучался въ дверь. Молли отворила ее и съ удивленіемъ увидѣла мисъ Броунингъ въ необыкновенно высокомъ, ночномъ головномъ уборѣ и очень узенькой, цвѣтной, коленкоровой кофтѣ, накинутой сверхъ коротенькой, измятой, бѣлой юбки.
   -- Я боялась, что вы спите, дитя, сказала она, входя и затворяя дверь.-- Я хотѣла сказать, что мы какъ будто поссорились съ вами сегодня, и мнѣ кажется, что виновата я. Фёбе могла этого не замѣтить, такъ-какъ она считаетъ меня совершенной. Вообще лучше, когда одна изъ двухъ, живущихъ вмѣстѣ, считаетъ другую непогрѣшимой. Но самой-то мнѣ сдается, что я была несправедлива. Не будемъ болѣе объ этомъ говорить, Молли, а только разстанемся на сонъ грядущій друзьями. И мы всегда останемся друзьями, не такъ ли, дитя? А теперь поцалуйте меня и не плачьте, а то опухнутъ глазки; да не забудьте потушить свѣчу.
   -- Я одна была во всемъ виновата, сказала Молли, цалуя ее.
   -- И еще, что? Теперь вы станете мнѣ противорѣчить! Я говорю, что виновата была я, и ни слова болѣе объ этомъ.
   На слѣдующій день Молли пошла съ мисъ Броунингъ посмотрѣть на перемѣны, которыя совершались въ домѣ ея отца. На нее всѣ эти улучшенія наводили страхъ. Блѣдно-сѣрыя стѣны столовой, на которыхъ дотолѣ такъ хорошо выдавались пунцовыя занавѣси, теперь окрашивались въ очень яркую желто-алую краску; а новыя занавѣски были того блѣдно-зеленаго цвѣта, который только что начиналъ входить въ моду. "Какая красивая, веселая комната", сказала мисъ Броунингъ, и Молли, вслѣдствіе только что вновь установившихся между ними дружескихъ отношеній, не рѣшилась ей противорѣчить. Она только могла надѣяться, что зеленый и коричневый драгетъ нѣсколько помрачатъ эту красоту и веселость. Повсюду стояли лѣса и раздавалась брань Бетти.
   -- Подите наверхъ и посмотрите комнату вашего отца. Онъ теперь спитъ въ вашей, чтобы не мѣшать передѣлкамъ.
   Молли помнила, какъ въ дѣтствѣ она была однажды позвана въ эту самую комнату къ умирающей матери. Посреди бѣлаго полотна и кисеи виднѣлось блѣдное, исхудалое лицо съ большими глазами, въ которыхъ ясно выражалось страстное желаніе еще разъ почувствовать на себѣ теплое прикосновеніе дитяти. Бѣдная мать была не въ силахъ сжать дочь въ своихъ объятіяхъ: члены ея уже начинали коченѣть. Когда Молли, послѣ того, случалось входить въ эту комнату, ея живое воображеніе часто рисовало ей то же самое -- съ тоскливымъ выраженьемъ лицо на подушкѣ и ту же худощавую форму подъ одѣяломъ. Молодая дѣвушка не пугалась этого видѣнія; напротивъ, она любила его, такъ-какъ оно поддерживало въ ней воспоминаніе о матери. Съ глазами полными слезъ послѣдовала Молли за мисъ Броунингъ посмотрѣть на новое убранство комнаты. Почти все въ ней оказалось измѣненнымъ: постель перенесли на другое мѣсто, а мёбель была не того цвѣта, какъ прежде. Изящный туалетъ замѣнилъ высокій комодъ съ висѣвшимъ надъ нимъ на стѣнѣ зеркаломъ: послѣднія двѣ вещи служили матери Молли въ теченіе ея короткой замужней жизни.
   -- Вы видите, надо все привести въ порядокъ къ пріѣзду леди, которая такъ долго жила въ домѣ графини, сказала мисъ Броунингъ, совсѣмъ примирившаяся съ бракомъ, благодаря пріятному занятію, выпавшему на ея долю.-- Кромеръ, обойщикъ, убѣждалъ меня взять софу и письменный столъ. Эти люди всегда ссылаются на моду, когда хотятъ что нибудь продать. Но я ему сказала: нѣтъ, нѣтъ, Кромеръ, спальни предназначаются для спанья, а гостиныя для того, чтобъ въ нихъ сидѣли. Каждой вещи сохраните ея настоящее назначеніе и не старайтесь вводить меня въ заблужденіе. Наша мать всегда бранила насъ, когда днемъ заставала въ спальнѣ. Внизу стоялъ шкафъ, гдѣ хранились наши шляпы и бурнусы; тамъ же намъ было отведено мѣсто для мытья рукъ, а это все, что можетъ понадобиться въ теченіе дня. Загромождать спальню софами и письменными столами! Слыханное ли это дѣло! Къ тому же сотня фунтовъ когда нибудь должна же прійдти къ концу. Я не могу сдѣлать никакого улучшенія въ вашей комнаткѣ, Молли.
   -- Я очень этому рада, отвѣчала Молли.-- Почти все, что въ ней находится, принадлежало мама, когда она жила у своего дяди. Ни за что на свѣтѣ не хотѣла бы я замѣнить эти вещи другими: онѣ мнѣ очень дороги.
   -- Ну, вы можете быть спокойны теперь, когда всѣ деньги вышли. Кстати, Молли, кто вамъ купитъ платье, чтобъ провожать невѣсту къ вѣнцу?
   -- Не знаю, сказала Молли.-- Я думаю, что буду провожать невѣсту, но о платьѣ мнѣ никто ничего не говорилъ.
   -- Въ такомъ случаѣ я спрошу у вашего отца.
   -- Пожалуйста, не спрашивайте; ему и безъ того предстоитъ не мало издержекъ. Къ тому же я охотно не поѣхала бы на свадьбу, еслибъ мнѣ позволили.
   -- Вздоръ, дитя. Объ этомъ заговорилъ бы весь городъ. Вы должны ѣхать и должны быть хорошо одѣты изъ уваженія къ отцу.
   Но мистеръ Гибсонъ самъ позаботился о нарядѣ Молли, хотя и не сказалъ ей о томъ ни слова. Онъ поручилъ своей будущей женѣ приготовить ей все нужное, и вскорѣ въ Голлингфордъ прибыла искусная портниха примѣрить платье, простое, но въ то же время столь изящное, что оно привело Молли въ восторгъ. Она была до крайности изумлена, когда, взглянувъ въ зеркало, увидѣла перемѣну, въ ней произошедшую. "Желала бы я знать, хорошенькая ли я", подумала она. "Мнѣ кажется, что да -- то-есть въ этомъ нарядѣ, конечно. Бетти сказала бы: "Красивыя перья дѣлаютъ красивыхъ птицъ".
   Когда она съ стыдливымъ румянцемъ на лицѣ пришла внизъ показаться въ своемъ нарядѣ, ее встрѣтили громкими похвалами.
   -- Право слово, хорошо! Я едва узнала васъ. ("Красивыя перья", подумала Молли и поспѣшила заглушить голосъ тщеславія).
   -- Вы просто чудо какъ хороши, неправда ли, сестра? скалаза мисъ Фёбе.-- Еслибъ вы всегда такъ нарядно одѣвались, вы были бы красивѣе вашей матери, которую мы всегда считали очень хорошенькой.
   -- Вы нисколько на нее не похожи. Вы дѣлаете честь вашему отцу, а смуглый цвѣтъ лица всегда особенно выдается на бѣломъ.
   -- Ну, не красавица ли она? настаивала миссъ Фёбе.
   -- Такъ что же? Провидѣніе создало ее такой, а не она сама.
   Да и на долю портнихи должно отнести часть заслуги. Что за дивная индійская кисея! Не дешево она, я думаю, стоитъ!
   Наканунѣ свадьбы мистеръ Гибсонъ и Молли отправились въ Ашкомбъ въ единственной, желтой, почтовой каретѣ, существовавшей въ Голлингфордѣ. Имъ надлежало быть въ Манор-гаузѣ гостями мистера Престона, или, лучше сказать, милорда. Манор-гаузъ съ перваго взгляда очень понравился Молли. Выстроенный изъ камня, со многими шпицами и большими окнами, онъ весь былъ покрытъ ползучими растеніями и осенними розами. Молли не знала мистера Престона, который стоялъ въ дверяхъ и привѣтствовалъ ея отца. Она немедленно стала съ нимъ на ногу взрослой особы. Ей впервые пришлось имѣть дѣло съ полу-льстивымъ, полу-кокетливымъ и отчасти небрежнымъ тономъ, съ какимъ нѣкоторые мужчины считаютъ нужнымъ обращаться ко всякой женщинѣ, ниже двадцати-пятилѣтняго возраста. Мистеръ Престонъ былъ красавецъ и зналъ это. Онъ имѣлъ свѣтло-каштановые волосы и бакенбарды, острые, прекрасной формы, съ поволокой глаза, и рѣсницы нѣсколько темнѣе волосъ. Вся фигура его отличалась необыкновенной гибкостью, вслѣдствіе тѣлесныхъ упражненій, которыми онъ славился и которыя открыли ему доступъ въ общество, гораздо выше того, какое онъ могъ посѣщать по праву рожденія. Онъ прекрасно игралъ въ крикетъ и очень искусно стрѣлялъ въ цѣль. Въ дурную погоду онъ училъ молодыхъ леди играть на бильярдѣ, а когда требовалось, серьёзно предавался этой игрѣ, при чемъ выказывалъ необычайную ловкость. Онъ зналъ наизусть многое множество пьесъ, изъ тѣхъ, что обыкновенно даются на домашнихъ спектакляхъ, и никто лучше его не умѣлъ устроить живыя картины или шарады. Въ настоящую минуту онъ имѣлъ свои личныя причины кокетничать съ Молли. Когда мистрисъ Киркпатрикъ впервые поселилась въ Ашкомбѣ, онъ усердно приволакивался за ней и теперь вообразилъ себѣ, что его видъ, въ сравненіи съ пожилымъ, менѣе утонченнымъ и красивымъ мужемъ, долженъ производить на нее непріятное впечатлѣніе. Кромѣ того, у него въ сердцѣ таилась страсть къ какой-то отсутствующей особѣ, и ему было необходимо скрывать эту страсть. Сообразивъ все это, онъ рѣшился, даже еслибъ "маленькая дѣвочка Гибсона" (какъ онъ называлъ Молли) оказалась не столь привлекательной -- все-таки ухаживать за ней въ теченіе послѣдующихъ шестнадцати часовъ.
   Онъ провелъ ихъ въ гостиную, гдѣ въ каминѣ горѣлъ яркій огонь и откуда тяжелыя малиновыя занавѣси изгоняли внѣшній холодъ и послѣдніе лучи уже потухающаго дня. Тамъ былъ накрытъ столъ для обѣда; на снѣжной бѣлизны скатерти сверкали хрусталь и серебро, а на буфетѣ виднѣлось вино и десертъ изъ осеннихъ плодовъ. Но мистеръ Престонъ тѣмъ не менѣе счелъ долгомъ извиниться передъ Молли въ бѣдности своего холостаго хозяйства и въ тѣснотѣ комнаты. Въ большой столовой ключница уже дѣлала приготовленія къ свадебному завтраку. Затѣмъ онъ позвонилъ и приказалъ служанкѣ проводить Молли въ назначенную ей комнату, которая оказалась очень комфортабельной. Въ каминѣ пылали дрова, на туалетномъ столѣ горѣли свѣчи, темныя шерстяныя занавѣси окружали бѣлую постель, повсюду стояли вазы и дорогой фарфоръ.
   -- Эта комната леди Гарріеты. Она здѣсь спитъ всякій разъ, какъ пріѣзжаетъ въ Манор-гаузъ съ милордомъ графомъ, сказала служанка, сильно и ловко ударяя щипцами по лѣниво тлѣвшему полѣну, изъ котораго посыпались тысячи искръ.-- Помочь мнѣ вамъ одѣться, мисъ? Я всегда помогаю леди Гарріетѣ.
   Но Молли, зная, что у нея не имѣлось въ запасѣ другаго платья, кромѣ бѣлаго, приготовленнаго къ свадьбѣ, да еще того, что на ней было надѣто, поспѣшила отпустить добрую женщину и очень обрадовалась, оставшись одна.
   Они это называютъ "обѣдомъ", думала она. Но вѣдь ужь около восьми часовъ, и приготовленія ко сну казались бы болѣе приличны столь позднему часу, чѣмъ приготовленія къ столу. Единственное улучшеніе, какое она могла придумать въ своемъ нарядѣ, заключалось въ томъ, что она пришпилила къ поясу своего сѣраго шерстянаго платья пышную пунцовую розу, которую вынула изъ огромнаго букета осеннихъ цвѣтовъ, стоявшихъ на туалетномъ столѣ. Она попробовала воткнуть другую пунцовую розу въ свои черные волосы надъ самымъ ухомъ. Это было очень мило, но слишкомъ кокетливо и она ее поставила назадъ въ вазу. Темныя дубовыя стѣны и панели во всемъ домѣ были облиты яркимъ, теплымъ свѣтомъ. Въ разныхъ комнатахъ, въ прихожей и даже на площадкѣ лѣстницы пылалъ огонь въ каминахъ. Мистеръ Престонъ, вѣроятно заслышавъ шаги Молли, встрѣтилъ ее въ прихожей и провелъ ее въ маленькую пріемную комнату, одна изъ дверей которой, сказалъ онъ, отворялась въ большую гостиную. Комната эта напоминала ей Гамлей. Она тоже была наполнена желтой, атласной мебелью, фасона прошлаго столѣтія и содержимой въ необыкновенной чистотѣ; большіе индѣйскіе ящики и фарфоровыя вазы распространяли въ воздухѣ запахъ пряностей. Въ каминѣ пылалъ огонь, а передъ нимъ стоялъ мистеръ Гибсонъ, въ утреннемъ костюмѣ, серьёзный и задумчивый, какимъ былъ въ теченіе всего дня.
   -- Леди Гарріета всегда сидитъ въ этой комнатѣ, когда пріѣзжаетъ сюда на день или на два съ своимъ отцомъ, сказалъ мистеръ Престонъ. Молли, желая избавить отца отъ необходимости говорить, поспѣшила спросить:
   -- Она часто бываетъ здѣсь?
   -- Нѣтъ, рѣдко, но, какъ мнѣ кажется, всегда съ удовольствіемъ. Можетъ быть, ей нравится перемѣна послѣ церемоннаго образа жизни, какой она ведетъ въ Тоуэрсѣ.
   -- Я думаю, что въ этомъ домѣ очень пріятно жить, сказала Молли, которую прельстилъ видъ комфорта и разлитыхъ повсюду свѣта и тепла. Но она была непріятно удивлена, увидя, что мистеръ Престонъ принялъ ея слова за комплиментъ себѣ.
   -- А я страшился, что вы, какъ молодая леди, непремѣнно замѣтите безпорядки, неизбѣжные съ холостымъ хозяйствомъ. Я вамъ очень обязанъ, мисъ Гибсонъ. Я чаще всего бываю въ той комнатѣ, куда мы сейчасъ пойдемъ обѣдать, и тамъ у меня есть родъ конторы, гдѣ я храню книги и бумаги, и гдѣ принимаю дѣловыхъ посѣтителей.
   Они пошли обѣдать. Все, что подавалось, казалось Молли превосходнымъ и изготовленнымъ въ совершенствѣ. Но мистеръ Престонъ, повидимому, былъ недоволенъ. Онъ безпрестанно извинялся въ томъ, что такое-то кушанье недоварено или пережарено, а у такого-то недостаетъ соуса. Онъ постоянно ссылался на свое холостое хозяйство и частымъ повтореніемъ слова: "холостякъ", выводилъ Молли изъ терпѣнія. Задумчивость ея отца не проходила, и онъ большей частью молчалъ, что сильно ее тревожило. Желая однако скрыть это отъ мистера Престона, она много говорила, стараясь по возможности не давать ему повода примѣнять лично къ себѣ всякое изъ ея замѣчаній. Она не знала, когда ей уйдти изъ-за стола и оставить джентльменовъ однихъ, но отецъ сдѣлалъ ей знакъ, по которому она встала. Мистеръ Престонъ проводилъ ее назадъ въ желтую гостиную, все время извиняясь въ томъ, что оставляетъ ее одну. Но ей было очень пріятно наконецъ почувствовать себя на свободѣ и она принялась осматривать всѣ рѣдкости, заключавшіяся въ комнатѣ. Ее между прочимъ заинтересовалъ ящикъ à la Louis Quinze, украшенный прелестными эмалевыми медальонами, вставленными въ рѣдкое, тонкой работы дерево. Она поднесла къ нему свѣчу и пристально разсматривала фигуры, когда въ комнату вошли ея отецъ и мистеръ Престонъ. У перваго былъ все тотъ же озабоченный видъ; онъ подошелъ къ ней, погладилъ ее по спинѣ, взглянулъ на что она любуется, а затѣмъ удалился къ огню и погрузился въ молчаніе. Мистеръ Престонъ взялъ у нея изъ рукъ свѣчу и любезно началъ занимать ее.
   -- Это мадмоазель де-Сентъ-Кентенъ, сказалъ онъ, указывая на одинъ изъ эмалевыхъ медальоновъ:-- красавица французскаго двора. А это мадамъ дю-Барри. Не находите ли вы въ портретѣ мадмоазель де-Сентъ-Кентенъ сходства съ кѣмъ нибудь изъ вашихъ знакомыхъ? При этомъ вопросѣ онъ нѣсколько понизилъ голосъ.
   -- Нѣтъ! сказала Молли, еще разъ взглянувъ на портретъ.-- Я никогда не видала никого, кто былъ бы и въ половину столь прекрасенъ.
   -- Но тѣмъ не менѣе, не находите ли вы сходства, особенно въ глазахъ? переспросилъ онъ съ оттѣнкомъ нетерпѣнія въ голосѣ.
   Молли снова попробовала найдти сходство, но старанія ея не имѣли успѣха.
   -- Онъ мнѣ постоянно напоминаетъ мисъ Киркпатрикъ.
   -- Неужели? съ живостью спросила Молли.-- О, какъ я рада! Я никогда не видѣла ея и потому совершенно естественно не могла замѣтить сходства. Такъ вы знаете ее? Пожалуйста, скажите мнѣ о ней что нибудь.
   Онъ съ минуту колебался, и прежде чѣмъ. дать отвѣтъ, улыбнулся.
   -- Она очень хороша и вы конечно поймете это, когда я вамъ скажу, что она гораздо лучше этой миніатюры.
   -- А кромѣ того?... Продолжайте пожалуйста.
   -- Что вы подразумѣваете кромѣ того?
   -- Умна она, образована?
   Не это именно желала узнать Молли, но ей трудно было въ двухъ-трехъ словахъ передать обширный, хотя нѣсколько неопредѣленный смыслъ, заключавшійся въ ея вопросѣ.
   -- Она умна отъ природы и набралась кое-какихъ свѣдѣній. Но въ ней столько очарованія, что всякій, смотрящій на нее, изъ-за блеска и сіянія ея красоты, не можетъ разобрать, какая она въ дѣйствительности. Замѣтьте, мисъ Гибсонъ, вы сами мнѣ задаете вопросы, а я на нихъ только откровенно отвѣчаю. Иначе я не осмѣлился бы въ присутствіи одной молодой леди воздавать восторженныя похвалы другой.
   -- Я не вижу, почему, сказала Молли.-- Но если вы не дѣлаете этого обыкновенно, то на этотъ разъ можете сдѣлать исключеніе. Не знаю, извѣстно ли вамъ, что по выходѣ изъ пансіона, она будетъ жить съ нами; мы съ ней почти однихъ лѣтъ, слѣдовательно будемъ точно сестры.
   -- Онъ будетъ жить съ вами? сказалъ мистеръ Престонъ, для котораго это извѣстіе было новостью.-- А когда она выйдетъ изъ пансіона? Я думалъ, что она пріѣдетъ на свадьбу, но мнѣ сказали, что ея не ждутъ. Когда же выйдетъ она изъ пансіона?
   -- Кажется, на пасхѣ. Вѣдь она въ Булони, а оттуда сюда не близкій путь. Папа очень желалъ, чтобъ она была на свадьбѣ.
   -- А ея мать тому воспротивилась -- понимаю.
   -- Нѣтъ, не мать, а французская содержательница школы, которая нашла это неудобнымъ.
   -- Что совершенно одно и то же. Такъ она возвратится послѣ пасхи и останется жить у васъ?
   -- Я думаю. Какой у нея нравъ: веселый или серьёзный?
   -- Она никогда не бываетъ очень серьёзна, по крайней-мѣрѣ насколько мнѣ случалось видѣть ее. Блестящая -- вотъ слово, которое къ ней болѣе всего подходитъ. Вы пишете ей иногда? Если пишете, то прошу васъ, напомните ей обо мнѣ и передайте ей нашъ разговоръ.
   -- Я съ ней не въ перепискѣ, отвѣчала Молли нѣсколько сухо.
   Подали чай, а затѣмъ всѣ пошли спать. Молли слышала удивленное восклицаніе отца, когда, войдя въ свою комнату, онъ увидѣлъ, что въ каминѣ былъ разведенъ яркій огонь. Мистеръ Престонъ отвѣчалъ:
   -- Я обыкновенно хвастаюсь своимъ умѣньемъ пользоваться всякаго рода житейскими удобствами, но въ то же время и способностью безъ нихъ обходиться. Милордъ богатъ лѣсомъ и я позволяю себѣ разводить огонь въ каминѣ моей спальни въ теченіе девяти мѣсяцевъ въ году. Но я точно также могъ бы странствовать по Исландіи и ни сколько не дрожалъ бы отъ холода.
   

XIV.
Молли замѣчаетъ, что ей покровительствуютъ.

   Свадьба совершилась такъ, какъ обыкновенно совершаются подобнаго рода дѣла. Лордъ Комноръ и леди Гарріета должны были пріѣхать изъ Тоуэрса, и потому для брачной церемоніи назначили самый поздній часъ. Лордъ Комноръ явился въ качествѣ посаженаго отца со стороны невѣсты и, повидимому, больше всѣхъ радовался. Леди Гаріета хотѣла провожать невѣсту къ вѣнцу и такимъ образомъ -- какъ говорила она -- раздѣлить съ Молли ея обязанности. Они отправились изъ Манор-гауза въ церковь въ двухъ экипажахъ. Въ одномъ ѣхали мистеръ Престонъ и мистеръ Гибсонъ, въ другомъ -- къ своему неописанному ужасу, очутилась Молли вмѣстѣ съ лордомъ Комноромъ и леди Гарріетой. Бѣлое кисейное платье леди Гарріеты уже видѣло два-три праздника на открытомъ воздухѣ и потому не отличалось свѣжестью. Вообще поѣздка молодой леди на свадьбу совершилась совершенно нечаянно; мысль о томъ пришла ей въ голову почти въ послѣднюю минуту. Она была очень весела и расположена говорить съ Молли. Ей хотѣлось узнать, что за особа будущая дочь Клеръ, и она начала:
   -- Какъ бы намъ не смять ваше хорошенькое кисейное платьице. Положите юбку къ папа на колѣни; это его нисколько не обезпокоитъ.
   -- Что? Кисейное платье! Конечно, нѣтъ. Напротивъ, мнѣ это очень пріятно. Да къ тому же, что можетъ безпокоить людей, ѣдущихъ на свадьбу? Вотъ еслибъ мы ѣхали на похороны -- тогда другое дѣло.
   Молли старалась доискаться смысла этой рѣчи, но прежде, чѣмъ ей удалось того достигнуть, леди Гарріета снова заговорила, прямо ударяя въ цѣль, на что она, по ея мнѣнію, была всегда мастерица:
   -- Я думаю, вамъ не совсѣмъ-то пріятна вторая женитьба вашего отца, но вы найдете въ Клеръ добрѣйшую изъ женщинъ. Она всегда позволяла мнѣ дѣлать все, что я хотѣла, и безъ сомнѣнія не станетъ стѣснять васъ.
   -- Я намѣрена употребить всевозможныя усилія, чтобъ полюбить ее, сказала Молли тихимъ голосомъ, удерживая слезы, которыя съ самаго утра то и дѣло навертывались у нея на глазахъ.-- Пока, я слишкомъ мало знаю ее.
   -- Это самое лучшее, что могло съ вами случиться, моя милая, сказалъ лордъ Комноръ.-- Вы ростете, превращаетесь въ молодую леди и -- позвольте старику сказать вамъ это -- въ прелестную молодую леди. Кому же, какъ не женѣ вашего отца, выводить васъ въ свѣтъ, на балы и прочее? Я всегда говорилъ, что этотъ бракъ -- весьма хорошая вещь и для васъ еще болѣе, нежели для нихъ самихъ.
   -- Бѣдное дитя! сказала леди Гарріета, взглянувъ на печальное личико Молли.-- Мысль о балахъ въ настоящую минуту ей нисколько не улыбается. Но вамъ пріятно будетъ имѣть подругой Цинцію Киркпатрикъ, неправда-ли, моя милая?
   -- И даже очень, отвѣчала Молли, нѣсколько развеселясь.-- Вы ее знаете?
   -- Я видѣла ее довольно часто, когда она была маленькой дѣвочкой, а съ тѣхъ поръ всего разъ или два. Она прелестнѣйшее существо, какое мнѣ когда-либо приходилось встрѣчать, съ глазами, необѣщающими ничего добраго, если я не ошибаюсь. Но, когда она бывала у насъ, Клеръ постоянно сдерживала ее, изъ опасенія, вѣроятно, чтобъ она намъ не надоѣла.
   Молли не успѣла выговорить новаго вопроса, который у нея вертѣлся на языкѣ, какъ они подъѣхали къ церкви. Она и леди Гарріета остановились у скамьи, близь двери, въ ожиданіи невѣсты, чтобъ съ ней потомъ приблизиться къ алтарю. Графъ поѣхалъ за мистрисъ Киркпатрикъ въ ея собственный домъ, отстоявшій отъ церкви менѣе, чѣмъ на четверть мили. Ее пріятно щекотала мысль, что посаженымъ отцомъ ея былъ графъ, а графская дочка хотѣла сопровождать ее къ вѣнцу. Мистрисъ Киркпатрикъ, въ приливѣ удовлетвореннаго тщеславія, на краю супружества съ человѣкомъ, который ей нравился, и на которомъ отнынѣ лежала обязанность содержать ее безъ всякаго съ ея стороны труда, сіяла счастьемъ и красотой. Легкое облако пробѣжало у ней по лицу при видѣ мистера Престона; безконечный рядъ ея сладкихъ улыбокъ нѣсколько разстроился, когда она замѣтила, что онъ шелъ слѣдомъ за мистеромъ Гибсономъ. Но его лицо ни на мгновеніе не измѣнилось; онъ серьёзно поклонился ей, а затѣмъ весь погрузился въ службу, по крайней-мѣрѣ по наружности. Прошло десять минутъ и все было кончено. Молодые вмѣстѣ поѣхали въ Манор-гаузъ, мистеръ Престонъ пошелъ туда же пѣшкомъ по кратчайшей дорогѣ, а Молли снова очутилась въ каретѣ съ хихикавшимъ и умильно потиравшимъ руки лордомъ и съ леди Гарріетой, которая старалась произносить ласковыя, утѣшительныя рѣчи, тогда какъ ея молчаніе было бы, въ этомъ случаѣ, наилучшимъ утѣшеніемъ для Молли.
   Молли съ ужасомъ узнала, что ей предстоитъ возвратиться въ Голлингфордъ вмѣстѣ съ лордомъ Комноромъ и леди Гарріетой, которые намѣревались уѣхать въ Тоуэрсъ въ этотъ же вечеръ. Между тѣмъ, у лорда Комнора были дѣла съ мистеромъ Престономъ, а счастливая, вновь обвѣнчанная чета отправилась на свое недѣльное путешествіе; Молли внезапно осталась наединѣ съ страшной для нея леди Гарріетой. Онѣ расположились въ гостиной. Леди Гарріета сидѣла передъ каминомъ, заслонивъ лицо вѣеромъ, и минуты съ двѣ пристально смотрѣла на Молли. Бѣдняжка чувствовала на себѣ этотъ продолжительный взглядъ и собиралась съ силами, чтобы отвѣчать на него тѣмъ же. Вдругъ леди Гарріета заговорила.
   -- Вы мнѣ нравитесь, сказала она:-- вы маленькое, дикое существо и мнѣ хочется васъ укротить. Подите сюда, сядьте на этотъ стулъ возлѣ меня и скажите мнѣ, какъ васъ зовутъ.
   -- Молли Гибсонъ. Мое настоящее имя Мери.
   -- Молли -- хорошенькое, пріятно-раздающееся въ ушахъ имя. Люди прошлаго столѣтія не гнушались простыхъ именъ; теперь же мы любимъ все пріукрашенное и изысканное и никогда болѣе не слышишь, чтобъ кого-нибудь называли "леди Бетти". Я удивляюсь, какъ это еще не перекрестили до сихъ поръ всѣхъ шерстяныхъ и бумажныхъ работъ, которыя носятъ ея имя. Вдругъ бы стали говорить: бумага леди Констанціи или шерсть леди Анны-Маріи.
   -- Я не знала, что существуетъ бумага леди Бетти, сказала Молли.
   -- Это только доказываетъ, что вы не занимаетесь рукодѣльемъ! Клеръ засадитъ васъ, погодите. Она то и дѣло заставляла меня вышивать колѣнопреклоненныхъ передъ дамами рыцарей, да какіе-то неслыханные цвѣты. Но надо отдать ей справедливость, когда они мнѣ надоѣдали, она всегда оканчивала ихъ сама. Желала бы я знать, какъ вы съ ней сойдетесь?
   -- И я тоже! со вздохомъ промолвила Молли.
   -- Я была увѣрена, что управляю ею, пока въ одинъ прекрасный день въ меня не закралось непріятное подозрѣніе, что, напротивъ, она все время заставляла меня плясать по своей дудочкѣ. Во всякомъ случаѣ, очень нетрудно давать собою управлять, по крайней-мѣрѣ до тѣхъ поръ, пока не замѣчаешь процеса управленія, а потомъ становится забавно, если только успѣешь примириться съ этимъ.
   -- Я не потерплю, чтобъ иною управляли, съ негодованіемъ воскликнула Молли.-- Я постараюсь дѣлать ей пріятное, ради папа, всякій разъ, когда она прямо выскажетъ мнѣ свое желаніе, но я не хочу, чтобъ меня хитростью заставляли поступать по своему.
   -- Что до меня касается, возразила леди Гарріета:-- то я, отъ лѣни, не ищу избѣгать ловушекъ, а меня, напротивъ, забавляетъ остроуміе, съ какимъ ихъ разставляютъ мнѣ. Но, конечно, я никогда не выпускаю изъ виду, что стоитъ мнѣ только сдѣлать маленькое усиліе, и немедленно порвутся всѣ нити, которыми стараются связать меня. Но вы, можетъ быть, не будете въ состояніи этого сдѣлать.
   -- Я не вполнѣ васъ понимаю, сказала Молли.
   -- И не старайтесь; я даже думаю, что вамъ лучше не понимать. Мораль всего мною сказаннаго слѣдующая: "Будьте доброй дѣвочкой, дайте руководить себя, и вы убѣдитесь, что ваша мачиха добрѣйшее существо". Я не сомнѣваюсь, вы съ ней прекрасно уживетесь. Какъ вы сойдетесь съ ея дочерью -- это другой вопросъ, но я и тутъ не теряю надежды, что все устроится, какъ нельзя лучше. Теперь мы велимъ подать себѣ чаю.
   Въ эту самую минуту въ комнату вошелъ мистеръ Престонъ, и Молли была не мало удивлена хладнокровіемъ, съ какимъ леди Гарріета выпроводила его вонъ. Не далѣе еще, какъ вчера вечеромъ онъ разсказывалъ ей о своей короткости съ ея сіятельствомъ.
   -- Я не выношу подобныхъ людей, сказала леди Гарріета почти прежде, чѣмъ онъ успѣлъ удалиться.-- Они имѣютъ дерзость любезничать съ вами, когда обязаны оказывать вамъ только свое уваженіе. Я могу находить удовольствіе въ разговорѣ съ любымъ работникомъ моего отца, но при встрѣчѣ съ подобнымъ франтомъ тотчасъ вооружаюсь иглами и колючками. Какъ это ирландцы называютъ такого рода людей? У нихъ для этого есть отличное слово.
   -- Я не знаю, я никогда не слышала, сказала Молли, немного стыдясь своего невѣжества.
   -- Это доказываетъ, что вы никогда не читали романовъ мисъ Эджевортъ -- такъ ли? Еслибъ вы ихъ читали, то вы помнили бы, что тамъ есть такое слово, хотя, можетъ быть, и забыли бы, какое именно. Это такого рода книги, которыя могутъ васъ какъ нельзя лучше занять въ предстоящемъ вамъ уединеніи: онѣ очень нравственны и въ то же время не лишены интереса. Я вамъ дамъ ихъ на время, пока вы будете однѣ.
   -- Я не одна и не дома, а гощу у мисъ Броунингъ.
   -- Въ такомъ случаѣ, я вамъ принесу ихъ туда. Я знаю обѣихъ мисъ Броунингъ: онѣ всегда были неизмѣнными посѣтительницами тоуэрскаго школьнаго торжества. Я называла ихъ Пенси и Фланси. Мнѣ нравятся эти мисъ Броунингъ; онѣ такія почтительныя и я всегда желала посмотрѣть на подобныхъ людей въ ихъ домашнемъ быту. Я принесу вамъ туда романы мисъ Эджевортъ, моя милая.
   Молли съ минуту посидѣла неподвижно, какъ-бы собираясь съ мужествомъ высказать то, что у ней на душѣ, а потомъ начала:
   -- Ваше сіятельство (титулъ былъ первымъ плодомъ урока о возданіи должнаго уваженія, который Молли приняла къ свѣдѣнію) -- ваше сіятельство отзываетесь о классѣ людей, къ которому я принадлежу, какъ о какой нибудь породѣ рѣдкихъ звѣрей. И вы говорите мнѣ это такъ откровенно...
   -- Ну, что же, продолжайте; мнѣ нравится васъ слушать.
   Молли молчала.
   -- Вы меня въ глубинѣ вашего сердечка считаете немножко дерзкой, не такъ ли? сказала леди Гарріета почти добродушно.
   Молли обождала двѣ-три минуты, потомъ, поднявъ свои прекрасные, правдивые глаза, взглянула прямо въ лицо леди Гарріетѣ и сказала:
   -- Да! немножко. Но я, кромѣ того, думаю о васъ еще многое другое.
   -- Пока, мы оставимъ въ сторонѣ "многое другое". Развѣ вы не видите, дитя, что у меня своя манера говорить, какъ и у васъ своя. Но, и у васъ, и у меня, это касается только поверхности предметовъ. Я увѣрена, что многія изъ вашихъ добрыхъ голлингфордскихъ дамъ отзываются о бѣдномъ народѣ съ презрѣніемъ, которое тотъ, въ свою очередь, нашелъ бы дерзкимъ, еслибы слышалъ, что о немъ говорится. Но, признаюсь, мнѣ слѣдовало бы быть осторожнѣе; я помню, какъ часто во мнѣ самой кипятилась кровь, когда я слышала рѣчи и видѣла обращеніе одной изъ моихъ тётокъ, сестры мама, леди... Нѣтъ! Не надо именъ. Она всѣхъ, существующихъ трудами головы или рукъ своихъ, начиная съ ученыхъ и богатыхъ купцовъ и кончая ремесленниками, поденьщиками, называетъ "эти люди". Въ своей безсвязной болтовнѣ она никогда не даетъ имъ даже условнаго имени "джентльмена". Право, стоитъ посмотрѣть, какъ она трактуетъ "этотъ народъ"! Но тѣмъ не менѣе, это только манера говорить. Конечно, мнѣ не слѣдовало употреблять ее съ вами, но я какъ-то невольно отдѣляю васъ отъ всѣхъ этихъ голлингфордцевъ.
   -- Но почему же? настаивала Молли.-- Я одна изъ нихъ.
   -- Да, вы одна изъ нихъ. Но смотрите же, не упрекните меня снова въ дерзости -- онѣ всѣ большею частью такъ неестественны и, являясь въ Тоуэрсъ, выказываютъ ко всему такой преувеличенный восторгъ и въ то же время такія претензіи на знаніе свѣтскихъ приличій, что поневолѣ дѣлаются смѣшны. Вы же просты и правдивы, и вотъ почему я въ душѣ отдѣляю васъ отъ нихъ и безсознательно заговорила съ вами -- смотрите, новый образчикъ дерзости -- какъ съ равной себѣ, по положенію, конечно. Я ни чуть не хвастаюсь превосходствомъ надъ моими сосѣдями въ болѣе солидныхъ вещахъ. Но вотъ и чай; онъ подоспѣлъ кстати, чтобъ помѣшать мнѣ сдѣлаться черезчуръ смиренной.
   И онѣ принялись за чай, составляя прелестную картинку на сѣроватомъ фонѣ сентябрскихъ сумерокъ.
   Едва онѣ окончили, снова явился мистеръ Престонъ.
   -- Леди Гарріета, сказалъ онъ;-- не доставите ли вы мнѣ удовольствіе, согласясь, пока совсѣмъ не стемнѣетъ, посмотрѣть измѣненія, сдѣланныя мною въ цвѣтникѣ? Я старался приноровить ихъ къ вашему вкусу.
   -- Благодарю васъ, мистеръ Престонъ. Я когда нибудь опять пріѣду съ папа и мы тогда посмотримъ, заслуживаютъ ли они одобренія.
   Лицо мистера Престона покрылось яркой краской, но онъ сдѣлалъ видъ, будто не замѣчаетъ высокомѣрія леда Гарріеты и обратился къ Молли.
   -- А вы, мисъ Гибсонъ, не желаете ли взглянуть на сады? Вы, кажется, кромѣ церкви никуда сегодня не выходили.
   Молли ни чуть не улыбалась прогулка наединѣ съ мистеромъ Престономъ, но ей хотѣлось подышать свѣжимъ воздухомъ, полюбоваться садами и осмотрѣть Манор-гаузъ съ различныхъ сторонъ. Кромѣ того, несмотря на непріятное впечатлѣніе, какое на нее производилъ мистеръ Престонъ, ей было жаль его.
   Пока она колебалась, медленно склоняясь къ принятію его предложенія, леди Гарріета заговорила:
   -- Я не могу обойтись безъ мисъ Гибсонъ. Если она желаетъ осмотрѣть здѣшнее мѣсто, то я когда нибудь снова сюда привезу ее и сама покажу ей все.
   Когда онъ ушелъ, леди Гарріета сказала:
   -- Моя эгоистическая лѣнь продержала васъ цѣлый день въ комнатѣ. Но во всякомъ случаѣ вамъ не слѣдуетъ идти гулять съ этимъ человѣкомъ. Я питаю къ нему инстинктивное отвращеніе, не совсѣмъ инстинктивное, впрочемъ: оно отчасти основано на фактѣ, и я совѣтую вамъ никогда съ нимъ не сближаться. Онъ хорошій управляющій и вѣрно служитъ папа. Я не хочу прослыть клеветницей, но опять и опять повторяю, помните мои слова!
   Вскорѣ была подана карета. Графъ, повидимому, отложилъ до послѣдней минуты всѣ распоряженія, какія намѣревался передать мистеру Престону. Стоя и покачиваясь на подножкѣ кареты, какъ неловкій Меркурій, онъ произносилъ безчисленное множество "послѣднихъ словъ". Наконецъ они поѣхали назадъ въ Тоуэрсъ.
   -- Что вы предпочитаете: остаться у насъ обѣдать, мы послѣ отправили бы васъ домой, или прямо ѣхать къ себѣ? спросила лэди Гарріета у Молли. Она и отецъ ея всю дорогу спали и проснулись только, когда карета остановилась у подъѣзда.
   -- Скажите еще разъ правду, да и всегда говорите ее. Правда, если она ужь не что иное, то по крайней-мѣрѣ забавна.
   -- Я охотнѣе бы немедленно возвратилась къ мисъ Броунингъ, если вы позволите, сказала Молли, которую какъ кошемаръ мучило воспоминаніе объ единственномъ вечерѣ, когда либо проведенномъ ею въ Тоуэрсѣ.
   Лордъ Комноръ стоялъ на ступенькахъ, приготовляясь высадить свою дочь. Лэди Гарріета замѣшкалась, цалуя Молли въ лобъ.
   -- Я скоро къ вамъ пріѣду, сказала она: -- привезу большой запасъ сочиненій мисъ Эджевортъ и поближе познакомлюсь съ Пекси и Фланси.
   -- Нѣтъ, прошу васъ, не надо, сказала Молли, удерживая ее.-- Вамъ не слѣдуетъ пріѣзжать ко мнѣ, право не слѣдуетъ.
   -- Почему?
   -- Потому что я не хотѣла бы... Потому что съ моей стороны было бы очень дурно принимать посѣщенія отъ особы, которая насмѣхается надъ друзьями, оказывающими мнѣ гостепріимство, и которая прозываетъ ихъ разными именами. Сердце Молли сильно билось, но она твердо произнесла свою рѣчь, всю до послѣдняго слова.
   -- Мое милое, доброе дитя! сказала лэди Гарріета, наклоняясь къ ней и говоря теперь совершенно серьёзно.-- Я очень сожалѣю о томъ, что прозвала ихъ разными именами и еще болѣе о томъ, что оскорбила васъ. Но если я вамъ дамъ обѣщаніе быть съ ними почтительна на словахъ и на дѣлѣ и, по возможности, даже въ мысляхъ, то тогда вы мнѣ позволите къ вамъ пріѣхать?
   Молли колебалась.
   -- Я лучше поскорѣй уѣду домой, а то наговорю еще такихъ вещей, которыхъ не слѣдуетъ говорить. Къ тому же мы заставляемъ ждать лорда Комнора.
   -- О немъ не заботьтесь; онъ весь погруженъ въ новости, сообщаемыя ему Броуномъ. Такъ я пріѣду -- конечно, съ условіемъ?
   Молли важно отправилась во свояси. Плохо пришлось въ этотъ вечеръ дверямъ дома мисъ Броунингъ. Сопровождавшій Молли лакей лорда Комнора такъ усердно принялся стучать въ нихъ молотомъ, что старинныя массивныя петли, на которыхъ тотъ висѣлъ, сильно поослабли.
   Хозяйка встрѣтила Молли съ радостью; любопытство ихъ было въ высшей степени раздражено. Онѣ скучали безъ своей гостьи, и по три, по четыре раза въ теченіе каждаго часа спрашивали себя, что-то въ эту самую минуту дѣлается въ Манор-гаузѣ. Ихъ особенно озабочивалъ вопросъ, какъ провела Молли время, начиная съ полудня? Извѣстіе о томъ, что она удостоилась великой чести нѣсколько часовъ сряду провести наединѣ съ лэди Гарріетой, ихъ до крайности смутило. Одинъ этотъ фактъ занялъ ихъ болѣе всѣхъ другихъ подробностей свадьбы, которыя, впрочемъ, отчасти были уже извѣстны имъ заранѣе. Молли начала думать, что лэди Гарріета не совсѣмъ безъ основанія считала себя въ правѣ осмѣивать подобострастное поклоненіе, оказываемое добрымъ голлингфордскимъ людомъ своему землевладѣльцу. Она спрашивала себя, съ какими знаками уваженія мисъ Броунингъ примутъ лэди Гарріету, если та вздумаетъ привести въ исполненіе свое обѣщаніе и дѣйствительно пріѣдетъ навѣстить ихъ. До настоящаго вечера ей никогда въ голову не приходила мысль о необходимости скрывать нѣчто подобное; теперь же она пришла къ убѣжденію, что лучше до поры до времени умолчать объ обѣщаніи, въ осуществленіи котораго она сама сомнѣвалась.
   Но прежде лэди Гарріеты Молли навѣстилъ кто-то другой.
   Въ одинъ прекрасный день явился Роджеръ Гамлей съ запиской отъ матери и съ подаркомъ отъ самаго себя, въ видѣ осинаго гнѣзда. Молли услышала звукъ его сильнаго голоса, когда тотъ раздавался на лѣстницѣ, спрашивая у служанки, дома ли мисъ Гибсонъ. Ей стало немножко досадно и отчасти смѣшно при мысли, что это посѣщеніе дастъ новую пищу мечтамъ мисъ Броунингъ. Я предпочитаю никогда не быть замужемъ, думала она, чѣмъ выдти за некрасиваго мужчину, а милый, добрый мистеръ Роджеръ очень дуренъ собой. Однако, мисъ Броунингъ, которая не считала шлемъ и панцырь необходимымъ украшеніемъ молодыхъ людей, нашла мистера Роджера Гамлея весьма пригожимъ юношей, особенно, когда, войдя въ комнату съ раскраснѣвшимся отъ движенія лицомъ и бѣлыми зубами, сверкавшими изъ полураскрытыхъ улыбкою губъ, онъ отвѣсилъ всему обществу низкій и почтительный поклонъ. Онъ былъ немного знакомъ съ мисъ Броунингъ и вступилъ съ ними въ разговоръ, пока Молли читала письмо мистрисъ Гамлей, преисполненное сочувствія и заключавшее въ себѣ поздравленія, по случаю недавно состоявшагося брака. Затѣмъ Роджеръ обратился къ ней, но хотя мисъ Броунингъ слушали ихъ разговоръ съ напряженнымъ вниманіемъ, онѣ не могли уловить ничего особеннаго ни въ его словахъ, ни въ тонѣ, какимъ они произносились.
   -- Я привезъ вамъ обѣщанное гнѣздо осъ, мисъ Гибсонъ. Въ этомъ году въ нихъ не было недостатка, мы ихъ набрали семьдесятъ-четыре штуки только на землѣ моего отца. Одинъ изъ нашихъ работниковъ, бѣдняга, который въ подмогу своему жалованью занимается разведеніемъ пчелъ, сильно отъ нихъ пострадалъ: осы выгнали пчелъ изъ его семи ульевъ, поселились тамъ и съѣли весь медъ.
   -- Какой прожорливый маленькій червь! сказала мисъ Броунингъ.
   Молли видѣла, какъ глаза Роджера весело сверкнули при этомъ не кстати примѣненномъ словѣ. Но хотя въ немъ была сильно развита способность подмѣчать въ людяхъ смѣшныя стороны, это, однако, ни чуть не уменьшало его уваженія къ личностямъ, которыя возбуждали въ немъ смѣхъ.
   -- Они гораздо болѣе заслуживаютъ истребленія огнемъ и сѣрой, нежели бѣдныя, милыя, невинныя пчелки, сказала мисъ Фёбе.-- И какъ это неблагодарно со стороны человѣческаго рода, который лакомится медомъ! Она вздохнула, какъ-бы опечаленная до глубины сердца.
   Пока Молли оканчивала чтеніе письма, Роджеръ разсказывалъ его содержаніе мисъ Броунингъ.
   -- Въ четвергъ мой братъ и я, вмѣстѣ съ отцомъ, отправляемся въ Канонбёри, гдѣ назначено земледѣльческое собраніе. Моя мать поручила мнѣ передать вамъ, на сколько она будетъ вамъ обязана, если вы согласитесь уступить ей на этотъ день мисъ Гибсонъ. Она очень желала также видѣть васъ у себя, но она такъ плохо себя чувствуетъ, что мы уговорили ее удовольствоваться одной мисъ Гибсонъ: съ молодой особой она не будетъ стѣсняться, и въ случаѣ усталости, оставитъ ее забавляться одну, чего никакъ не рѣшилась бы сдѣлать съ вами и съ вашей сестрой.
   -- Она очень, очень добра. Ничто не могло бы намъ доставить большаго удовольствія, сказала мисъ Броунингъ, выпрямляясь съ достоинствомъ и съ удовлетвореннымъ самолюбіемъ.-- О, мы вполнѣ васъ понимаемъ, мистеръ Роджеръ, и какъ нельзя болѣе цѣнимъ вниманіе мистрисъ Гамлей. Мы примемъ желаніе за дѣло, какъ говорятъ въ простонародьи. Мнѣ кажется, поколѣніе или два тому назадъ, между Гамлеями и Броунингами существовало родство.
   -- Весьма вѣроятно, сказалъ Роджеръ.-- Моя мать очень слаба здоровьемъ, вслѣдствіе чего постоянно избѣгаетъ общества.
   -- Такъ я могу поѣхать? спросила Молли, восхищенная мыслью, что снова увидитъ свою дорогую мистрисъ Гамлей. Но она сдерживала свою радость, изъ опасенія оскорбить другихъ добрыхъ, старыхъ друзей.
   -- Конечно, моя милая. Напишите любезный отвѣтъ мистрисъ Гамлей и скажите, между прочимъ, что мы ей очень благодарны за ея вниманіе къ намъ.
   -- Я боюсь, что мнѣ некогда ждать письменнаго отвѣта, сказалъ Роджеръ.-- Я ей нередамъ его на словахъ; отецъ ждетъ меня домой къ часу, и мнѣ надо торопиться.
   Онъ ушелъ, а Молли была такъ счастлива, думая о четвергѣ, что едва, едва слышала, о чемъ толковали мисъ Броунингъ. Одна изъ нихъ говорила о хорошенькомъ кисейномъ платьи Молли, которое въ настоящее утро было отдано въ мытье, и придумывала, какъ бы его добыть отъ прачки къ назначенному дню. Другая, мисъ Фёбе, не обращая ни малѣйшаго вниманія на слова сестры, пѣла иную пѣсню, на всевозможные лады превознося Роджера Гамлея.
   -- Что за прекрасный молодой человѣкъ, и какой учтивый, какой обходительный! Точь въ точь какъ были молодые люди въ наше время, не правда ли, сестра? А между тѣмъ всѣ говорятъ, что мистеръ Осборнъ гораздо красивѣе. Вы какого мнѣнія, дитя?
   -- Я никогда не видѣла мистера Осборна, сказала Молли, покраснѣвъ и сильно за то презирая себя. Да и къ чему было ей краснѣть? Она, какъ и сама говорила, никогда его не видѣла, а только иногда о немъ мечтала.
   Онъ и оба другіе джентльмена ушли изъ дому, прежде чѣмъ экипажъ, посланный за Молли, успѣлъ вернуться въ Гамлей. Но Молли была этому почти рада: она очень боялась разочароваться. Къ тому же она, такимъ образомъ, имѣла мистрисъ Гамлей въ полномъ своемъ распоряженіи. Онѣ сидѣли въ маленькой гостиной и говорили о поэзіи, потомъ пошли бродить по саду, испещренному осенними цвѣтами съ сверкающими каплями росы на пунцовыхъ, голубыхъ, алыхъ и желтыхъ листкахъ. Когда они сѣли завтракать въ передней, вдругъ раздались чьи-то шаги и звуки незнакомаго голоса. Дверь отворилась и въ комнату вошелъ молодой человѣкъ, безъ сомнѣнія Осборнъ. Онъ былъ очень хорошъ собой, но имѣлъ томный, почти такой же слабый видъ, какъ у матери, на которую сильно походилъ. Эта кажущаяся слабость сложенія старила его нѣсколькими годами. Подойдя къ матери, онъ взялъ ее за руку и устремилъ на Молли взглядъ, не дерзкій или смѣлый, а скорѣе критическій.
   -- Да, я возвратился! Быки и телята не по моей части. Я только сердилъ отца, не умѣя цѣнить ихъ, какъ слѣдовало но заслугамъ, а учиться этому я не чувствую въ себѣ ни малѣйшей склонности. Къ тому же запахъ, тамъ господствующій, былъ для меня рѣшительно невыносимъ въ такой жаркій день, какъ сегодня.
   -- Мой милый мальчикъ, не трать со мной своихъ извиненій; побереги ихъ для отца. Я могу только радоваться твоему возвращенію. Мисъ Гибсонъ, этотъ высокій молодой человѣкъ мой сынъ, Осборнъ, какъ безъ сомнѣнія вы уже сами угадали. Осборнъ -- мисъ Гибсонъ. А теперь не хочешь ли ты чего нибудь съѣсть?
   Онъ сѣлъ и окинулъ взоромъ столъ.
   -- Ничего изъ того, что здѣсь есть, сказалъ онъ.-- Но тамъ, кажется, былъ холодный паштетъ съ дячью. Я позвоню и велю принести.
   Молли, между тѣмъ, старалась согласовать свой идеалъ съ дѣйствительностью. Идеалъ былъ полонъ жизни и силы, съ греческимъ профилемъ и быстрымъ орлинымъ взоромъ, способный переносить усталость и голодъ, и равнодушный къ тому, какого рода пищу ему предлагаютъ. Дѣйствительность носила на себѣ отпечатокъ женственности, если не въ фигурѣ, то, по крайнеймѣрѣ, въ движеніяхъ. У Осборна, правда, былъ греческій профиль, но глаза его имѣли холодное, утомленное выраженіе. Онъ былъ разборчивъ въ пищѣ, и аппетитъ его не имѣлъ въ себѣ ничего гомерическаго. Но вѣдь и герой Молли не долженъ былъ ѣсть болѣе, чѣмъ Айвенго, когда тотъ гостилъ у монаха Тука. Во всякомъ случаѣ, она начала думать, что мистеръ Осборнъ Гамлей можетъ съ нѣкоторыми измѣненіями все-таки оказаться поэтической, если не рыцарской личностью. Онъ былъ очень внимателенъ къ матери, что совершенно подкупило Молли, а мистрисъ Гамлей, съ своей стороны, до такой степени была имъ занята, что Молли раза два подумала, не лишняя ли она тутъ? Но въ то же время проницательная, несмотря на свое простодушіе, дѣвушка не могла не замѣтить, что Осборнъ, говоря съ матерью, искоса поглядывалъ на нее. Въ его разговорѣ встрѣчались граціозные обороты и украшенія, неупотребляемые обыкновенно въ обмѣнѣ обыденныхъ мыслей между матерью и сыномъ. Ей льстило то, что молодой человѣкъ, поэтъ съ головы до ногъ, считалъ нелишнимъ передъ ней немножко порисоваться. Къ концу утра, хотя она лично не сказала съ нимъ и двухъ словъ, Осборнъ снова занялъ прежнее высокое мѣсто въ воображеніи Молли. Она даже упрекала себя въ измѣнѣ своей неоцѣненной мистрисъ Гамлей за то, что осмѣлилась въ первую минуту знакомства съ Осборномъ сомнѣваться въ его правахъ на безграничную преданность матери. Его красота все болѣе и болѣе выказывалась по мѣрѣ того, какъ онъ разгорячался, споря съ нею; его манеры и позы, хотя нѣсколько изысканныя, отличались необыкновеннымъ изяществомъ. Сквайръ и Роджеръ вернулись изъ Канонбёри еще при Молли.
   -- Осборнъ здѣсь! воскликнулъ сквайръ весь красный и пыхтя.-- На кой чортъ ушелъ ты домой, не сказавъ намъ, куда идешь? Я вездѣ искалъ тебя. Мнѣ хотѣлось тебя представить Грантлею, Фоксу и лорду Форресту, которые всѣ живутъ на другомъ концѣ графства, и съ которыми тебѣ не мѣшаетъ познакомиться. Роджеръ прогулялъ полобѣда, отъискивая тебя, а ты, между тѣмъ, преспокойно тутъ сидѣлъ съ женщинами. Прошу тебя въ другой разъ меня предупредить, если тебѣ снова вздумается удрать такую штуку. Я потерялъ половину удовольствія при осмотрѣ великолѣпнѣйшаго, когда либо мной видѣннаго скота, думая, что съ тобой приключился одинъ изъ твоихъ старыхъ припадковъ слабости.
   -- Я непремѣнно подвергся бы одному изъ нихъ, еслибъ остался дольше въ этой атмосферѣ. Но мнѣ очень жаль, что я поднялъ такую тревогу.
   -- Ну, ну! сказалъ сквайръ, немного смягчаясь.-- Я совсѣмъ загонялъ бѣднаго Роджера, то и дѣло посылая его то туда, то сюда.
   -- Это ничего не значитъ, сэръ; я только тревожился за васъ, видя ваше безпокойство. Я былъ увѣренъ, что Осборнъ ушелъ домой, такъ-какъ все видѣнное сегодня нами не по его части.
   Молли поймала взглядъ, которымъ обмѣнялись братья. Онъ выражалъ полное довѣріе и взаимную любовь, что внезапно придало имъ какое-то фамильное сходство, странно ее поразившее.
   Роджеръ подошелъ и сѣлъ возлѣ нея.
   -- А что подѣлываетъ нашъ Губеръ? спросилъ онъ: -- не находите ли вы, что онъ очень интересенъ?
   -- Я слишкомъ мало читала его это время, сказала Молли печально.-- Мисъ Броунингъ любятъ, чтобъ я съ ними сидѣла и разговаривала. Кромѣ того, надо еще многое приготовить къ пріѣзду папа, а мисъ Броунингъ требуетъ всегда, чтобъ я сопровождала ее, когда она ходитъ къ намъ въ домъ. Я знаю, все это не болѣе какъ мелочи, но онѣ отнимаютъ много времени.
   -- Когда ждутъ вашего отца?
   -- Въ будущій вторникъ, кажется. Онъ не можетъ долго оставаться въ отсутствіи.
   -- Я непремѣнно явлюсь засвидѣтельствовать мое почтеніе мистрисъ Гибсонъ, сказалъ онъ, и сдѣлаю это какъ можно скорѣе. Вашъ отецъ всегда былъ ко мнѣ добръ. А когда я къ вамъ пріѣду, то надѣюсь, что найду мою ученицу снова прилежной, заключилъ онъ, улыбаясь лѣнивой Молли своей доброй, пріятной улыбкой.
   Затѣмъ подали карету и Молли поѣхала назадъ къ мисъ Броунингъ. Когда она достигла ихъ дома, уже совсѣмъ стемнѣло. Мисъ Фёбе стояла на лѣстницѣ съ зажженной свѣчой и старалась разсмотрѣть Молли во мракѣ.
   -- О, Молли! Я думала, вы никогда не вернетесь. Какія новости! Сестра легла спать: у нея голова разболѣлась -- отъ волненія, я полагаю, хотя она утверждаетъ, что отъ свѣжаго хлѣба. Идите на верхъ, моя милая, да только, смотрите, не шумите; я вамъ все разскажу. Кто здѣсь былъ, какъ вы думаете -- и пилъ съ нами чай, самымъ снисходительнымъ образомъ?
   -- Леди Гарріета? сказала Молли внезапно, просвѣщенная словомъ: "снисходительный".
   -- Да. Какъ это вы угадали? Впрочемъ, ея визитъ предназначался собственно вамъ. Молли, милочка моя, если вы не очень хотите спать, посидите со мной и послушайте, что со мной случилось. Меня такъ и тянетъ вамъ разсказать, какъ я попалась. Она -- то-есть ея сіятельство -- оставила карету у "Георга" и пошла пѣшкомъ сдѣлать покупки -- ни дать ни взять, вы или я, Сестра дремала; я сидѣла, поднявъ платье до колѣнъ, положивъ ноги на каминную рѣшетку, и расправляла старинныя, доставшіяся намъ отъ бабушки кружева, которыя только что вымыла. Но худшее впереди. Я сняла чепчикъ; начинало смеркаться и я была увѣрена, что никто не зайдетъ къ намъ. Вотъ сижу я въ одной черной шелковой шапочкѣ; вдругъ Нанси просовываетъ голову въ дверь и шепчетъ: "тамъ, внизу, пришла какая-то леди -- настоящая, важная, судя по ея разговору". А вслѣдъ за ней немедленно входитъ леди Гарріета, такая милая, ласковая. Я долго не могла опомниться и совсѣмъ забыла, что сняла чепчикъ. Сестра не просыпалась. Она говоритъ, что слышала движеніе, но думала, что это Нанси принесла чай. Ея сіятельство, увидя, въ какомъ положеніи находятся дѣла, подошла къ камину и самымъ прелестнымъ образомъ начала извиняться въ томъ, что послѣдовала наверхъ за Нанси, не дожидаясь позволенія. Ей очень понравились мои кружева; она полюбопытствовала узнать, какъ я ихъ мыла, спросила, гдѣ вы, когда вернетесь и когда мы ожидаемъ пріѣзда счастливой четы. Къ тому времени сестра проснулась; вы знаете, она всегда бываетъ немного не въ духѣ, когда пробуждается отъ послѣобѣденнаго сна. Такъ и теперь, не поворачивая головы, она сказала сердито.-- Что ты тамъ жужжишь, какъ муха! Не говорила я развѣ тебѣ, что шопотъ безпокоитъ меня больше, чѣмъ громкій говоръ? Твоя болтовня съ Нанси не дала мнѣ спать. Это такъ показалось сестрѣ: она, напротивъ, все время преисправно храпѣла. Я подошла къ ней, нагнулась и сказала тихонько:
   -- Сестра, я разговаривала съ ея сіятельствомъ.
   -- Какое тамъ у тебя сіятельство! Или ты рехнулась, Фёбе, что говоришь такой вздоръ, да еще въ своей черной шапкѣ!
   Но тутъ она привстала, и обернувшись увидѣла леди Гарріету, которая въ бархатѣ и шелку сидѣла у камина и улыбалась. Она сняла шляпку и густые волосы ея ярко лоснились отъ игравшаго на нихъ пламени. Въ одно мгновеніе сестра очутилась на ногахъ и низко кланяясь и присѣдая, начала извиняться въ томъ, что спала. Я ускользнула изъ комнаты и пошла надѣть свой лучшій чепчикъ. Сестра была права, говоря, что я рехнулась: шутка ли, столько времени пробесѣдовала съ графской дочкой въ старой, черной, шелковой шапочкѣ! Вдобавокъ, на мнѣ было старое черное платье. Еслибы я могла предвидѣть, что она пріѣдетъ, я бы непремѣнно надѣла мое новое коричневое платье, которое безъ употребленія лежитъ въ сундукѣ. Когда я возвратилась, сестра уже приказывала подавать чай. Она, въ свою очередь, ушла переодѣться въ воскресное платье, а я заняла ея мѣсто. Только ужь ни мнѣ, ни ея сіятельству не было болѣе такъ легко и свободно, какъ прежде, когда я сидѣла въ старой шапочкѣ и расправляла кружево. Нашъ чай она нашла превосходнымъ, спросила, гдѣ мы покупаемъ его и говорила, что ей никогда не случалось пить такого. Я сказала, что мы покупаемъ его у Джонсона по три шиллинга четыре пенса за фунтъ. (Сестра говоритъ, мнѣ слѣдовало сказать цѣну чая, который мы держимъ для гостей и который стоитъ пять шиллинговъ за фунтъ; къ сожалѣнію, на этотъ разъ у насъ его не было дома). Ея сіятельство обѣщала намъ прислать своего чая, получаемаго ими изъ Россіи, или изъ Прусіи, или изъ другого какого-то отдаленнаго края. Она говорила, чтобъ мы сравнили его съ нашимъ, и если онъ намъ больше понравится, то она намъ достанетъ его по три шиллинга за фунтъ. Уходя, она велѣла вамъ кланяться и сказать, что уѣзжаетъ и проситъ васъ не забывать ея. Сестра сначала не хотѣла вамъ передать это порученіе, говоря, что вы возгордитесь, а она не хочетъ брать на себя такой отвѣтственности. "Но", сказала я, "порученія всегда надо передавать по назначенію; Молли сама будетъ виновата, если возгордится. Мы покажемъ ей примѣръ смиренія, сестра, несмотря на то, что бокъ о бокъ сидѣли съ ея сіятельствомъ". Сестра пожала плечами, сослалась на головную боль и ушла спать. Теперь, моя милая, вы можете мнѣ разсказать ваши новости".
   Молли передала ей всѣ маленькія событія дня, которыя во всякое другое время показались бы очень интересными любопытной и болтливой Фёбе, но на этотъ разъ они поблѣднѣли отъ болѣе яркаго факта посѣщенія графской дочери.
   

XV.
Новая мать.

   Во вторникъ, послѣ полудня, Молли возвратилась домой, гдѣ все для нея приняло совершенно чуждый видъ. Обои, краски, мёбель -- все было новое. Слуги, въ праздничныхъ платьяхъ, съ мрачными лицами, выражали свое неудовольствіе противъ всѣхъ перемѣнъ въ домѣ, начиная съ брака ихъ господина и до новой клеенки въ прихожей, ана которой они скользили и падали и которая холодила имъ ноги и издавала отвратительнѣйшій запахъ. Молли приходилось безпрестанно выслушивать подобныя жалобы, и нельзя сказать, чтобъ онѣ служили пріятнымъ предисловіемъ встрѣчи, которая и безъ того страшила ее.
   Наконецъ послышался стукъ колесъ и Молли вышла на подъѣздъ. Изъ экипажа выскочилъ сначала ея отецъ. Онъ взялъ ее за руку и крѣпко держалъ, покуда высаживалъ свою спутницу. Затѣмъ онъ нѣжно поцаловалъ ее и передалъ женѣ. Но вуаль мистрисъ Гибсонъ былъ такъ аккуратно и плотно надѣтъ, что прошло нѣсколько минутъ прежде, чѣмъ она могла высвободить губы и привѣтствовать свою новую дочь. Потомъ вниманіе ея обратилось на поклажу, и оба путешественника занялись ею. Молли между тѣмъ стояла, дрожа отъ волненія, не въ силахъ помогать, хотя отъ нея не ускользнули гнѣвные взгляды, какими Бетти сопровождала каждый новый, тяжелый сундукъ, прибавлявшійся къ тѣмъ, которые уже стояли въ проходѣ.
   -- Молли, моя милая, покажи... твоей матери ея комнату.
   Мистеръ Гибсонъ немного запнулся; онъ до сихъ поръ еще не задавалъ себѣ вопроса, какимъ именемъ Молли будетъ звать свою новую родственницу. Яркая краска покрыла личико Молли. Неужели ей предстоитъ звать ее "матерью" -- именемъ, которое она привыка давать другой, своей настоящей, хотя и умершей матери. Она внутренно возмутилась противъ этого, но не сказала ни слова. Она повела наверхъ мистрисъ Гибсонъ, которая безпрестано останавливалась, чтобъ сдѣлать то или другое распоряженіе насчетъ сундука и мѣшка, наиболѣе нужныхъ ей. Она не говорила съ Молли пока не очутилась въ своей вновь меблированной спальнѣ, гдѣ по приказанію Молли былъ разведенъ легкій огонь въ каминѣ.
   -- Ну, моя милочка, теперь мы можемъ на свободѣ съ вами поздороваться и поцаловаться. О, какъ я устала!-- продолжала она послѣ поцалуя.-- Утомленіе всегда сильно дѣйствуетъ на расположеніе моего духа, но вашъ дорогой папа былъ для меня олицетворенная доброта. Господи! Что за старомодная кровать. Что за... Но это ничего не значитъ. Мы мало по малу обновимъ весь домъ -- не такъ ли, моя милочка? А на сегодня вы будете моей маленькой горничной и поможете мнѣ кое-что убрать; я умираю отъ усталости.
   -- Я велѣла приготовить вамъ чай съ закуской, сказала Молли.-- Не приказать ли подать его.
   -- Не знаю, буду ли я въ состояніи сойти внизъ. Хорошо, еслибъ можно было принести сюда маленькій столикъ и усѣсться за него въ блузѣ близь огня. Но внизу ждетъ вашъ дорогой папа. Едва-ли онъ безъ меня рѣшится что нибудь съѣсть. Не годится думать объ одной себѣ. Да, я сойду черезъ четверть часа.
   Но мистера Гибсона ждала записка, въ которой его призывали къ старому, опасно больному паціенту. Проглотивъ наскоро нѣсколько кусковъ того, что первое попалось ему подъ руку, пока сѣдлали его лошадь, онъ долженъ былъ немедленно приступить къ отправленію своихъ обязанностей.
   Такимъ образомъ онъ въ одиночествѣ изрядно закусилъ холодной говядины съ хлѣбомъ, и опасенія мистрисъ Гибсонъ насчетъ вліянія, какое ея отсутствіе могло имѣть на его аппетитъ, оказались не совсѣмъ основательными. Лишь только она объ этомъ узнала, какъ немедленно объявила, что будетъ пить чай у себя въ комнатѣ. Бѣдная Молли не осмѣлилась сказать людямъ о желаніи мачихи и сама втащила къ ней столикъ, который былъ хотя и невеликъ, однако оказался очень тяжелъ для нея. Затѣмъ она отобрала и снесла туда же, что было лучшаго на столѣ, который она, по примѣру того, какъ дѣлывала въ Гамлеѣ, съ такимъ стараніемъ и вкусомъ убрала цвѣтами и плодами, присланными въ это самое утро изъ богатыхъ и знатныхъ доловъ, гдѣ уважали и любили мистера Гибсона. Какъ красиво казалось Молли произведеніе ея рукъ не далѣе еще, какъ за часъ или за два передъ этимъ! И какой печальный видъ пріобрѣло оно въ ея глазахъ, когда, вырвавшись наконецъ изъ комнаты мистрисъ Гибсонъ, она сѣла за столъ одна и принялась за холодный чай и за остатки цыпленка! Некому было взглянуть на ея приготовленія и полюбоваться ея ловкостью и вкусомъ! Она думала доставить удовольствіе отцу и заслужить его одобреніе, а между тѣмъ онъ ничего не видѣлъ, Она хотѣла доказать мачихѣ свое расположеніе и готовность быть ей пріятной, но та ушла въ свою комнату и въ настоящую минуту звонила слугъ, чтобъ они взяли отъ нея подносъ съ чаемъ и позвали къ ней мисъ Гибсонъ.
   Молли поспѣшила доѣсть, что было у нея на тарелкѣ, и опять пошла наверхъ.
   -- Я чувствую себя такой одинокой въ этомъ еще незнакомомъ мнѣ домѣ, моя милочка! Побудьте со мной и помогите мнѣ разобрать мои вещи. Я нахожу, что вашъ дорогой папа могъ бы на сегодняшній вечеръ отложить свой визитъ къ мистеру Кревену Смиту.
   -- Мистеръ Кревенъ Смитъ не могъ отложить своей смерти, сказала Молли рѣзко.
   -- Да какая же вы забавная! проговорила мистрисъ Гибсонъ съ легкимъ смѣхомъ.-- Но если этотъ мистеръ Смитъ умираетъ, то къ чему же вашему отцу было такъ торопиться? Или онъ ожидаетъ наслѣдства?
   Молли закусила губы, чтобъ не сказать чего либо непріятнаго и отвѣчала:
   -- Я не знаю навѣрное, умираетъ ли онъ. Посланный такъ сказалъ, а папа иногда удается облегчать послѣднія минуты умирающихъ. Его присутствіе, во всякомъ случаѣ, служитъ утѣшеніемъ для семейства.
   -- Какъ вы много знаете о смерти для дѣвушки вашихъ лѣтъ! Право, еслибъ мнѣ прежде были извѣстны всѣ эти подробности о занятіяхъ вашего отца, врядъ ли бы я согласилась выдти за него!
   -- Онъ не создаетъ ни болѣзни, ни смерти, а, напротивъ, борется съ ними. Мнѣ весьма пріятно думать о томъ, что онъ дѣлаетъ, и что старается дѣлать. Современемъ и вы такъ же будете находить это, когда увидите, съ какимъ нетерпѣніемъ всюду ожидаютъ его и къ какою радостью встрѣчаютъ!
   -- Не будемъ больше говорить сегодня о такихъ печальныхъ вещахъ! Я теперь лягу; я такъ устала! А вы, моя милочка, посидите около меня, пока я не засну. Разсказывайте мнѣ что нибудь: звукъ вашего голоса скоро нагонитъ на меня сонъ.
   Молли взяла книгу, предпочитая чтеніе вслухъ неумолкаемому говору со своей стороны.
   Она читала, пока ея мачиха не заснула, а затѣмъ сошла въ столовую, гдѣ между тѣмъ погасъ огонь. Слуги нарочно не присматривали за каминомъ, желая этимъ выразить свое неудовольствіе на то, что ихъ хозяйка пила чай въ своей комнатѣ. Молли, однако, успѣла снова развести огонь до возвращенія отца. Она приготовила ему также кое-что поѣсть, а потомъ сѣла на полъ около камина, и устремивъ въ огонь задумчивый взоръ, предалась грустнымъ мыслямъ, которыя, незамѣтно для нея самой, вызвали изъ ея глазъ слезы. Но заслышавъ шаги отца, она быстро вскочила и стряхнула съ себя всѣ слѣды печали.
   -- Въ какомъ положеніи находится мистеръ Кревенъ Смитъ? спросила она.
   -- Онъ умеръ. Однако, онъ еще успѣлъ узнать меня. Это былъ одинъ изъ моихъ первыхъ паціентовъ, когда я только что пріѣхалъ въ Голлингфордъ.
   Мистеръ Гибсонъ сѣлъ въ приготовленное для него кресло и грѣлъ руки у камина. Онъ, повидимому, не хотѣлъ ни ѣсть, ни говорить, и весь отдался воспоминаніямъ. Однако, онъ вскорѣ очнулся и, бросивъ взглядъ вокругъ комнаты, спросилъ довольно живо:
   -- А гдѣ новая мама?
   -- Она устала и рано легла спать. О, папа, неужто мнѣ слѣдуетъ звать ее "мама"?
   -- Я желалъ бы этого, отвѣчалъ онъ съ легкимъ сжатіемъ бровей.
   Молли замолчала. Она подала ему чашку чаю. Онъ помѣшалъ ее и медленно выпилъ, а потомъ возвратился къ тому же предмету.
   -- Отчего бы тебѣ и не называть ее "мама"? Я увѣренъ, что она намѣрена быть для тебя доброй матерью. Мы всѣ подвержены ошибкамъ и ея привычки могутъ сначала не сходиться съ нашими; но тѣмъ не менѣе хорошо, если мы начнемъ нашу новую жизнь, какъ люди, связанные родственнымъ чувствомъ.
   Что сказалъ бы на это Роджеръ, и что, по его мнѣнію, было бы справедливо?-- вотъ вопросъ, который внезапно представился Молли. Она до сихъ поръ говорила о новой женѣ своего отца только какъ о мистрисъ Гибсонъ, а однажды, когда гостила у мисъ Броунингъ, даже съ жаромъ воскликнула, что никогда, никогда не станетъ звать ее "мама". Открытія, какія ей удалось сдѣлать въ настоящій день, нисколько не привлекали ее къ новой родственницѣ. Она молчала, хотя знала, что отецъ ждетъ отвѣта. Наконецъ, онъ пересталъ ждать и заговорилъ о другомъ, о своемъ путешествіи, о Гамлеяхъ, о мисъ Броунингъ, о леди Гарріетѣ и о днѣ, который она провела съ ней въ Манор-гаузѣ. Но въ его обращеніи проглядывала какая-то жосткость и натянутость, а она со своей стороны казалась разсѣянной. Вдругъ она сказала:
   -- Папа, я буду звать ее "мама"!
   Онъ взялъ ее за руку, которую крѣпко сжалъ, и минуты съ двѣ ничего не говорилъ, а потомъ сказалъ:
   -- Ты не станешь объ этомъ сожалѣть, Молли, когда будешь лежать -- такъ, какъ нынѣшній вечеръ лежалъ бѣдный Кревенъ Смитъ.
   Въ теченіе нѣкотораго времени ворчанье двухъ старыхъ слугъ доходило только до Молли, но наконецъ стало достигать и до слуха ея отца, который, къ великому ужасу своей дочери, распорядился съ ними по своему.
   -- Вамъ не нравится, что мистрисъ Гибсонъ слишкомъ часто звонитъ, не такъ ли? Мнѣ сдается, что вы сильно поизбаловались. Но если вы не хотите подчиняться желаніямъ моей жены, то, вы знаете, вамъ незачѣмъ стѣсняться.
   Какая служанка когда либо могла удержаться отъ соблазна и не сказать, что отходитъ послѣ подобнаго намека? Бетти объявила Молли, что и она ихъ оставляетъ, такъ равнодушно, какъ только могла, говоря съ дѣвушкой, за которой ходила въ теченіе шестнадцати лѣтъ. Молли до сихъ поръ считала свою бывшую няньку необходимой принадлежностью ихъ дома. Она почти полагала, что отецъ ея не скорѣе согласится разстаться съ Бетти, чѣмъ съ ней самой, и вотъ эта самая Бетти прехладнокровно разсуждаетъ, гдѣ ей взять новое мѣсто, въ городѣ или въ деревнѣ. Но, конечно, она только прикидывалась равнодушной и черезъ недѣлю не могла безъ горькихъ слезъ думать о предстоящей разлукѣ съ своей питомицей. Она охотно согласилась бы теперь являться на зовъ мистрисъ Гибсонъ каждую четверть часа, лишь бы остаться въ домѣ. Даже мужское сердце мистера Гибсона, и то было тронуто печалью, которая виднѣлась въ опухшихъ отъ слезъ глазахъ старой служанки и звучала въ ея дрожащемъ, точно надорванномъ голосѣ.
   Однажды онъ сказалъ Молли:
   -- Не попросишь ли ты мама оставить у насъ Бетти, конечно, съ условіемъ, что та передъ ней извинится?
   -- Не думаю, чтобъ это къ чему нибудь повело, печально возразила Молли.-- Она собиралась выписать, а можетъ бы ужь и выписала служанку, которая когда-то служила въ Тоуэрсѣ.
   -- Ну, мнѣ все равно. Я желаю только одного: спокойствія и немного веселости, когда возвоащаюсь домой. Довольно вижу я слезъ въ чужихъ семействахъ. Правда, Бетти прожила у насъ шестнадцать лѣтъ, и это дѣлаетъ ее весьма почтенной въ моихъ глазахъ; но, кто знаетъ, можетъ быть, она будетъ счастливѣе на другомъ мѣстѣ. Итакъ, дѣлай какъ знаешь, хочешь проси мама, чтобъ она ее оставила, хочешь нѣтъ; я съ своей стороны не стану вмѣшиваться.
   Молли рѣшилась попробовать, хотя ея инстинктъ говорилъ ей, что надежды на успѣхъ не предвидится. За то полученный его отказъ былъ облеченъ въ самую мягкую форму.
   -- Мнѣ никогда бы и въ голову не пришло отказать отъ дому старой служанкѣ, которая ходила за вами почти съ самаго рожденія, моя милая. У меня не хватило бы на то мужества. Она могла бы вѣчно оставаться, еслибъ только исполняла всѣ мои желанія. Вы знаете, я нисколько нетребовательна и некапризна. Но она начала жаловаться, а когда вашъ дорогой папа сдѣлалъ ей выговоръ, объявила, что станетъ искать другого мѣста. Къ тому же не къ моихъ правилахъ принимать извиненія слугъ, которые разъ сказали, что не хотятъ оставаться.
   -- Она такъ сожалѣетъ, настаивала Молли:-- и говоритъ, что будетъ безпрекословно повиноваться всѣмъ вашимъ требованіямъ, лишь бы вы согласились простить ее.
   -- Но, моя милая, не могу же я измѣнить своему правилу, хотя, конечно, мнѣ очень жаль Бетти. Ей не слѣдовало давать воли своему дурному характеру; я никогда не любила ея и всегда считала ее плохой служанкой, избалованной тѣмъ, что она такъ долго была безъ хозяйки; но все-таки я переносила бы ее, на сколько у меня хватило бы силъ, по крайней-мѣрѣ, я такъ думаю. Теперь я почти уже наняла Марію, которая была служанкой въ Тоуэрсѣ, и потому не говорите мнѣ болѣе о печали Бетти, да и вообще о чьей бы то ни было печали. Меня и безъ того тоска разбираетъ отъ грустныхъ разсказовъ вашего дорогого папа.
   Молли минуту или двѣ помолчала.
   -- Вы уже совсѣмъ наняли Марію? спросила она вдругъ.
   -- Нѣтъ, вѣдь я сказала: почти наняла. Иногда, право, можно подумать, что вы плохо слышите, милая Молли, петерпѣливо отвѣчала мистрисъ Гибсонъ.-- Марія теперь на мѣстѣ, гдѣ ей платятъ гораздо менѣе, нежели она того заслуживаетъ. Можетъ быть, ея господа люди бѣдные и не въ состояніи платить ей больше. Бѣдность всегда возбуждаетъ во мнѣ сожалѣніе, и я никогда себѣ не позволю презрительно отзываться о людяхъ съ ограниченными средствами. Но я предложила Маріи сумму двумя фунтами больше той, которую она получаетъ, и я увѣрена, она не замедлитъ оставить своихъ теперешнихъ господъ. Если же тѣ вздумаютъ набавить ей жалованье, я съ своей стороны тоже возвышу предлагаемую мной плату, такъ что дѣло это, во всякомъ случаѣ, можно считать рѣшеннымъ. Она такая аккуратная и вѣжливая дѣвушка: всегда подаетъ письма на подносѣ!
   -- Бѣдная Бетти! проговорила Молли.
   -- Да, бѣдная старуха! Надѣюсь, что она воспользуется урокомъ, со вздохомъ продолжала мистрисъ Гибсонъ.-- Жаль только, что мы не успѣли пріобрѣсти Марію прежде, чѣмъ къ намъ начала ѣздить съ визитами окрестная знать.
   Мистрисъ Гибсонъ очень гордилась тѣмъ обстоятельствомъ, что получала визиты отъ "окрестной знати". Ея мужъ былъ всѣми такъ уважаемъ, что многія леди, пользовавшіяся его совѣтами и семейства которыхъ онъ лечилъ, пріѣхавъ изъ своихъ замковъ въ Голлингфордъ за покупками, сочли нелишнимъ навѣстить новую мистрисъ Гибсонъ. Постоянное ожиданіе, въ какомъ находилась мистрисъ Гибсонъ по случаю этихъ посѣщеній, немало содѣйствовали къ уменьшенію домашняго комфорта мистера Гибсона. Неловко было проносить изъ кухни въ столовую горячія, распространяющія хотя и вкусный запахъ кушанья, въ такое время, когда въ домъ могли завернуть высокородныя леди съ аристократическими носами. А разъ случилось нѣчто еще худшее, вслѣдствіе поспѣшности, съ какою неловкая Бетти бросилась отворять парадную дверь на громкій стукъ громаднаго роста лакея. Она засуетилась и поставила на полъ корзинку съ грязными тарелками подъ самыя ноги леди, которая осторожно выступала, очутясь послѣ яркаго солнечнаго свѣта въ сравнительно темной прихожей. А тутъ еще нерѣдко подвертывались молодые ученики мистера Гибсона, которые еще довольно смирно выходили изъ столовой, но лишь только вступали въ прихожую, немедленно разражались долго сдерживаемымъ хохотомъ и предавались своей наклонности къ шаловливости, не обращая ни малѣйшаго вниманія на тѣхъ, кто попадался имъ на встрѣчу. Въ избѣжаніе всѣхъ этихъ бѣдствій, мистрисъ Гибсонъ предложила перемѣнить часъ обѣда, назначивъ его гораздо позже. Молодые люди, убѣждала она мужа, могутъ завтракать въ своей комнатѣ. Легкая, холодная закуска для нея самой и для Молли не станетъ распространять въ домѣ кухоннаго запаха, а что касается до мистера Гибсона, то она постарается, чтобъ для него всегда было на готовѣ что нибудь лакомое. Онъ согласился, хотя неохотно. Это нововведеніе уничтожало привычку цѣлой его жизни, и ему казалось, что, благодаря обѣду, подаваемому на столъ въ шесть часовъ вечера, онъ никогда не будетъ въ состояніи какъ слѣдуетъ распредѣлить своихъ визитовъ.
   -- Не приготовляй для меня никакихъ лакомствъ, моя милая. Хлѣбъ съ сыромъ -- вотъ все, что мнѣ нужно, какъ какой нибудь старой женщинѣ.
   -- Мнѣ нѣтъ дѣла до старой женщины, возразила его жена:-- но я никакъ не могу позволить, чтобъ сыръ выходилъ за предѣлы кухни.
   -- Въ такомъ случаѣ, я его буду тамъ ѣсть, порѣшилъ онъ.-- Кухня находится въ сосѣдствѣ съ конюшней, а когда я спѣшу, это для меня очень удобно.
   -- Странно, мистеръ Гибсонъ, до какой степени ваши манеры и ваша наружность не соотвѣтствуютъ нашимъ вкусамъ. Вы съ виду такой джентльменъ, какъ часто говаривала добрѣйшая леди Комноръ.
   Вскорѣ и кухарка оставила ихъ, которая тоже давно жила въ домѣ мистера Гибсона, хотя и не такъ давно, какъ Бетти. Ей не нравились и казались слишкомъ хлопотливыми поздніе обѣды. Она была методистка и, ссылаясь на свои религіозныя убѣжденія, отказывалась приготовлять французскія блюда по новымъ рецептамъ мистрисъ Гибсонъ, находя это противозаконнымъ. Въ библіи, говорила она, нерѣдко упоминается о пищѣ, но всегда въ видѣ овновъ, что означаетъ баранину, вина, хлѣба съ молокомъ, фигъ, винограду, откормленныхъ и хорошо зажаренныхъ тѣльцевъ и тому подобнаго. Она не можетъ идти противъ совѣсти и стряпать паштеты съ свинымъ мясомъ и разныя языческія кушанья, какими питаются паписты. Нѣтъ, она лучше совсѣмъ откажется отъ стряпни. Такимъ образомъ, кухарка послѣдовала за Бетти и мистеру Гибсону пришлось утолять свой здоровый англійскій аппетитъ дурно-приготовленными яичницами, риссолями, духовыми пирогами, кашами, сухимъ пирожнымъ и, вдобавокъ, быть обреченнымъ на то, чтобъ никогда не знать навѣрное, что онъ ѣстъ.
   Вступая въ бракъ, мистеръ Гибсонъ порѣшилъ, что онъ будетъ уступать женѣ въ бездѣлицахъ, но за то твердо стоять на своемъ въ важныхъ случаяхъ. Но различіе въ мнѣніяхъ порождало ежедневно столкновенія по поводу разныхъ бездѣлицъ, которыя въ сущности оказывались болѣе несносными, чѣмъ еслибъ дѣло шло о болѣе серьёзныхъ предметахъ. Молли знала не хуже азбуки, что означалъ тотъ или другой взглядъ ея отца. Но жена его еще не успѣла съ нимъ до такой степени освоиться. Къ тому же она была очень непроницательна, исключая тѣхъ случаевъ, когда отъ расположенія духа другой особы зависѣло ея собственное благосостояніе. Такимъ образомъ, она и не подозрѣвала, какъ надоѣдали ея мужу эти ежедневныя столкновенія и произвольная уступчивость ея желаніямъ и капризамъ. Онъ никогда не позволялъ себѣ, даже мысленно, раскаяваться въ томъ, что сдѣлалъ, а напротивъ, разсуждая самъ съ собой, постоянно напиралъ на добрыя качества своей жены и утѣшалъ себя надеждой, что современемъ у нихъ все пойдетъ глаже. За то какъ онъ сердился на стараго холостяка, дядю мистера Кокса, въ теченіе многихъ лѣтъ необращавшаго ни малѣйшаго вниманія на мистера Кокса, а теперь внезапно потребовавшаго его къ себѣ. Богатый старикъ, только что оправившійся отъ серьёзной болѣзни, назначилъ племянника своимъ наслѣдникомъ, съ уговоромъ, что тотъ не покинетъ его до смерти. Это случилось почти немедленно вслѣдъ за возвращеніемъ мистера и мистрисъ Гибсонъ изъ ихъ свадебнаго путешествія. Съ тѣхъ поръ мистеръ Гибсонъ раза два задавалъ себѣ вопросъ слѣдующаго содержанія: кой чортъ старикъ Бенсонъ не могъ спохватиться нѣсколько ранѣе, и такимъ образомъ во время избавить его домъ отъ непрошеннаго присутствія пылкаго юноши? Прощаясь съ мистеромъ Гибсономъ, юный Коксъ самымъ неловкимъ образомъ ввернулъ въ разговоръ замѣчаніе на счетъ того, что въ силу измѣнившихся обстоятельствъ и мистеръ Гибсонъ, можетъ быть, тоже согласится измѣнить свой взглядъ на...
   -- Ни чуть не бывало, его поспѣшить перебилъ мистеръ Гибсонъ.-- Вы оба слишкомъ молоды и еще сами не можете знать, чего хотите. Еслибъ моя дочь была на столько глупа, чтобъ влюбиться, она, во всякомъ случаѣ, не стала бы разсчитывать на смерть старика, и на ней строить надежды на свое будущее счастье. Да и васъ еще старикъ можетъ лишить наслѣдства, и тогда ваше положеніе будетъ хуже, чѣмъ когда либо. Нѣтъ! уѣзжайте и забудьте поскорѣй этотъ вздоръ, а когда забудете, то возвращайтесь навѣстить насъ.
   Мистеръ Коксъ уѣхалъ, произнося клятву неизмѣнной вѣрности, а мистеръ Гибсонъ, хотя весьма неохотно, долженъ былъ исполнить обѣщаніе, данное года два тому назадъ одному джентльмену фермеру, по имени Броуну, и взять къ себѣ въ ученики на мѣсто Кокса его второго сына. Этому юношѣ предстояло быть послѣднимъ изъ породы учениковъ мистера Гибсона. Онъ былъ годомъ моложе Молли, отецъ которой надѣялся, что такимъ образомъ романъ мистера Кокса останется безъ повтореній.
   

XVI.
Мистрисъ Гибсонъ дома.

   Въ числѣ "окрестной знати", явившейся засвидѣтельствовать свое почтеніе новой мистрисъ Гибсонъ, находились и два молодые Гамлеи. Самъ сквайръ принесъ свои поздравленія мистеру Гибсону, на сколько намѣревался то сдѣлать, въ собственномъ домѣ, когда тотъ его навѣстилъ. Что же касается до мистрисъ Гамлей, то, не будучи въ силахъ сама отправиться съ визитомъ, но желая оказать учтивость супругѣ своего добраго доктора, а отчасти и движимая исполненнымъ сочувствія любопытствомъ узнать, какъ Молли устроилась съ своей мачихой, послала въ Голлингфордъ сыновей съ извиненіями и съ своей карточкой. Они явились во вновь отдѣланную гостиную, свѣжіе и раскраснѣвшіеся отъ верховой ѣзды. Первый вошелъ Осборнъ, по обыкновенію безукоризненно одѣтый и съ той небрежной, изящной поступью, которая такъ къ нему шла; за нимъ слѣдовалъ Роджеръ, похожій на здороваго, веселаго, но умнаго фермера. Мистрисъ Гибсонъ, одѣтая такъ, чтобъ принимать гостей, произвела на нихъ впечатлѣніе, какое всегда желала производить, а именно -- показалась имъ очень красивой женщиной, уже не первой молодости, но съ такими пріятными манерами и такимъ ласкающимъ слухъ голосомъ, что всѣ невольно забывали ея года. Молли была одѣта лучше прежняго; ея мачиха позаботилась о томъ. Мистрисъ Гибсонъ не любила видѣть вокругъ себя ничего стараго или поношеннаго; это ей непріятно кололо глаза. Она преслѣдовала Молли замѣчаніями на счетъ ея одежды, обуви и перчатокъ, и съ цѣлью улучшить ея смуглый цвѣтъ лица совѣтовала употребленіе разныхъ умываній и притираній. Но противъ этого Молли, постоянно, или открыто возставала или ссылалась на свою забывчивость, а мистрисъ Гибсонъ не могла же сама каждый вечеръ приходить къ ней въ комнату и лично наблюдать за тѣмъ, чтобъ молодая дѣвушка натирала себѣ лицо и шею разными косметическими средствами, нарочно для нея приготовленными. Тѣмъ не менѣе наружность ея во многомъ измѣнилась къ лучшему, даже на критическій взглядъ Осборна. Роджеръ гораздо болѣе старался заключить по ея виду и обращенію, счастлива она или нѣтъ: мать поручила ему обратить на это особенное вниманіе.
   Осборнъ и мистрисъ Гибсонъ занялись другъ другомъ по правиламъ, предписываемымъ свѣтомъ, когда молодой человѣкъ является съ визитомъ къ только что вышедшей замужъ женщинѣ среднихъ лѣтъ. Они говорила о разныхъ событіяхъ дня и соперничали въ своемъ знаніи на счетъ лондонскихъ увеселеній. До Молли доходили отрывки изъ ихъ разговора въ тѣ минуты, когда наступало молчаніе между Роджеромъ и ей самой. Ея герой представлялся ей въ совершенно новомъ свѣтѣ; въ немъ не было болѣе ничего литературнаго, поэтическаго, романическаго или критическаго; онъ съ одушевленіемъ толковалъ о послѣдней театральной, пьесѣ и объ оперныхъ пѣвцахъ. Онъ въ этомъ имѣлъ преимущество надъ мистрисъ Гибсонъ, которая въ сущности говорила о подобныхъ вещахъ только по наслышкѣ, потому что о нихъ часто шла рѣчь въ Тоуэрсѣ. Осборнъ, напротивъ, не разъ ѣздилъ изъ Кембриджа въ Лондонъ послушать ту или другую знаменитость, взглянуть на то или другое чудо. Но за то мистрисъ Гибсонъ превосходила его смѣлостью, изобрѣтательностью и искуствомъ, съ какимъ давала своей рѣчи такой оборотъ, что ее можно было принять за выраженіе ея собственныхъ мнѣній и наблюденій, тогда какъ на дѣлѣ она только повторяла чужія слова. Такъ напримѣръ, говоря о манерничаньѣ и кривляньѣ одной знаменитой итальянской пѣвицы, она спросила:
   -- Замѣтили ли вы, какъ она постоянно поднимаетъ плечи и сжимаетъ руки передъ тѣмъ, чтобъ взять высокую ноту? И это было сказано такимъ тономъ, что всякій непремѣнно подумалъ бы, будто мистрисъ Гибсонъ сама видѣла движеніе, которое порицала. Молли, уже успѣвшая составить себѣ идею о томъ, какъ ея мачиха провела послѣдній годъ своей жизни до замужества съ ея отцомъ, слушала этотъ разговоръ съ изумленіемъ. Наконецъ она порѣшила, что вѣроятно ошибается, такъ-какъ, находясь въ необходимости отвѣчать на вопросы и замѣчанія Роджера, не можетъ слѣдить безъ перерыва за возбуждавшей ея любопытство бесѣдой. Осборнъ казался ей совсѣмъ не тѣмъ, какимъ она его видѣла въ Гамлеѣ съ матерью.
   Роджеръ уловилъ взглядъ Молли, когда онъ былъ устремленъ на его брата.
   -- Вы вѣроятно находите, что у него болѣзненный видъ? спросилъ онъ, понизивъ голосъ.
   -- Нѣтъ, не то...
   -- Онъ нездоровъ; мы отецъ и я, сильно безпокоимся о немъ. Поѣздка на континентъ сдѣлала ему болѣе вреда, чѣмъ пользы, а неудача на экзаменѣ, я боюсь, сильно на него подѣйствовала.
   -- Онъ мнѣ не кажется именно больнымъ, а какъ будто измѣнившимся.
   -- Онъ говоритъ, что скоро долженъ возвратиться въ Кембриджъ. Можетъ быть, оно и принесетъ ему пользу. Я тоже уѣзжаю черезъ недѣлю, и это мой прощальный визитъ вамъ въ то же время, какъ поздравительный для мистрисъ Гибсонъ.
   -- Я думаю, вашей матушкѣ тяжело будетъ вдругъ разстаться съ вами обоими? Впрочемъ, молодымъ людямъ рѣдко приходится жить дома.
   -- Да, отвѣчалъ онъ.-- Тѣмъ не менѣе она тоскуетъ, да и здоровье ея не мало тревожитъ меня. Вы будете иногда навѣщать ее, неправда ли? Она васъ такъ полюбила!
   -- Если мнѣ позволятъ, отвѣчала Молли, безсознательно взглянувъ на мачиху. Она инстинктино чувствовала, что мистрисъ Гибсонъ, несмотря на нескончаемый потокъ собственной рѣчи, слышала всякое слово, исходящее изъ устъ Молли.
   -- Не нужно ли вамъ еще книгъ? спросилъ онъ.-- Если нужно, то составьте имъ списокъ и пришлите его матушкѣ до моего отъѣзда, то-есть до слѣдующаго четверга. А то, когда я уѣду, ихъ некому будетъ достать изъ библіотеки.
   Лишь только они ушли, мистрисъ Гибсонъ, по обыкновенію, принялась перебирать качества и недостатки своихъ гостей.
   -- Мнѣ очень нравится этотъ Осборнъ Гамлей. Что за славный малый! Не знаю сама почему, но мнѣ всегда нравятся старшіе сыновья. Онъ наслѣдникъ имѣнья, неправда ли? Я попрошу вашего дорогаго папа, чтобъ онъ пригласилъ его почаще здѣсь бывать. Это очень хорошее и пріятное знакомство для васъ и для Цинціи. Что касается до другого, то онъ съ виду настоящій хомякъ; въ немъ нѣтъ ничего аристократическаго. Онъ вѣрно пошелъ въ мать, которая не что иное, какъ выскочка, такъ по крайней-мѣрѣ говорятъ въ Тоуэрсѣ.
   Молли съ злобной радостью поспѣшила сказать:
   -- Я слышала, ея отецъ былъ купецъ и торговалъ въ Россіи саломъ и пенькой. Мистеръ Осборнъ Гамлей похожъ на нее какъ двѣ капли воды.
   -- Въ самомъ дѣлѣ? Никогда не слѣдуетъ слишкомъ скоро выводить заключеній! Какъ бы то ни было, онъ настоящій джентльменъ по наружности и манерамъ. А имѣніе ихъ -- майоратство или нѣтъ?
   -- Я ничего объ этомъ не знаю, отвѣчала Молли.
   Наступило короткое молчаніе. Затѣмъ мистрисъ Гибсонъ сказала:
   -- Знаете ли что? Я думаю, мнѣ слѣдуетъ уговорить вашего дорогого папа, чтобъ онъ далъ обѣдъ и пригласилъ мистера Осборна Гамлея. Я хотѣла бы, чтобъ онъ чувствовалъ себя у насъ, какъ дома. Это служило бы ему развлеченіемъ послѣ скучной и однообразной жизни, какую ведутъ въ Гамлеѣ. Старики, кажется, нигдѣ не бываютъ.
   -- Онъ на слѣдующей недѣлѣ уѣзжаетъ въ Кембриджъ, сказала Молли.
   -- Въ такомъ случаѣ мы отложимъ нашъ обѣдъ до пріѣзда Цинціи. Я желала бы для нея, бѣдняжки, составить общество изъ молодыхъ людей.
   -- Когда она пріѣдетъ? спросила Молли, которая съ тревожнымъ любопытствомъ ожидала возвращенія Цинціи изъ Булони.
   -- Я и сама не знаю; можетъ быть, послѣ новаго года, а можетъ быть, не прежде пасхи. Сначала мнѣ надо совсѣмъ отдѣлать эту гостиную, а потомъ я намѣреваюсь одинаково омеблировать ея и вашу комнату; онѣ одной величины и раздѣляются только корридоромъ.
   -- Развѣ вы хотите снова передѣлывать эту комнату? спросила Молли, удивленная нескончаемыми измѣненіями, производимыми въ домѣ.
   -- Да, и вашу комнату тоже, моя милочка; слѣдовательно, вамъ нечего завидовать.
   -- О, мама, прошу васъ, не трогайте мою! воскликнула Молли, теперь только понявъ, что дѣло шло и о ней также.
   -- Непремѣнно трону, моя милая; небольшая французская кровать, новые обои, хорошенькій коврикъ и туалетный столикъ съ зеркаломъ дадутъ вашей комнаткѣ совсѣмъ другой видъ.
   -- Но я не желаю, чтобъ она получала другой видъ; я ее люблю въ ея настоящемъ видѣ. Пожалуйста, не трогайте въ ней ничего!
   -- Что за вздоръ, дитя! Я никогда не слышала ничего подобнаго. Многія дѣвушки порадовались бы тому, что ихъ избавляютъ отъ мёбели, годной развѣ только для кладовой.
   -- Эта мёбель принадлежала моей матери, когда она еще не была замужемъ, сказала Молли очень тихо, неохотно приводя этотъ доводъ, но вполнѣ увѣренная, что ему нельзя противостоять.
   Мистрисъ Гибсонъ съ минуту помолчала, потомъ сказала:
   -- Конечно, такія чувства дѣлаютъ вамъ честь, но вѣдь и въ чувствахъ не годится излишекъ. Въ такомъ случаѣ намъ пришлось бы никогда не обновлять мёбели и всегда имѣть дѣло съ изъѣденнымъ червями старьемъ. Кромѣ того, моя милая, Голлингфордъ покажется очень скучнымъ Цинціи послѣ прекрасной, веселой Франціи, а мнѣ хочется, чтобъ по-крайней-мѣрѣ ея первое впечатлѣніе было пріятно. Я надѣюсь выдать ее замужъ здѣсь, по сосѣдству, и потому ее необходимо задобрить. Говоря между нами, она немного... немного своенравна. Но вамъ не слѣдуетъ передавать этого вашему дорогому папа.
   -- Такъ передѣлывайте комнату Цинціи, а мою, прошу васъ, оставьте въ покоѣ.
   -- Это невозможно! Я никогда на это не соглашусь! Подумайте только, что обо мнѣ заговорятъ! Скажутъ, что я балую собственную дочь и пренебрегаю дочерью моего мужа. Я не вынесу ничего подобнаго.
   -- Но никто не будетъ знать.
   -- Чтобъ въ такомъ вороньемъ гнѣздѣ, какъ Голлингфордъ, да никто бы не зналъ! Право, Молли, вы или очень тупы, или очень упрямы, или вамъ рѣшительно нѣтъ дѣла до того, что обо мнѣ могутъ говорить, и все это изъ-за эгоистическаго каприза съ вашей стороны! Нѣтъ! Мое достоинство требуетъ того, чтобъ я въ этомъ случаѣ поступила такъ, какъ мнѣ нравится. Пусть всякій знаетъ, что я не похожа на другихъ мачихъ. Каждый пенни, что я истрачу на Цинцію, будетъ въ то же время истраченъ и на васъ, слѣдовательно не о чемъ болѣе и говорить.
   Вскорѣ затѣмъ бѣлая, канифасная постелька Молли, ея старомодный комодъ и другія сокровища, оставшіяся ей послѣ матери, были отнесены въ кладовую. А когда черезъ нѣсколько времени пріѣхала Цинція съ своими большими, французскаго происхожденія сундуками, то и остатки старой мёбели, которая занимала мѣсто, теперь понадобившееся для вновь прибывшихъ сундуковъ, были отправлены туда же.
   Въ теченіе всего этого времени Тоуэрсъ оставался пустой. Леди Комноръ, по совѣту докторовъ, проводила первую половину зимы въ Батѣ и ея семейство находилось при ней. Въ скучные, дождливые дни мистрисъ Гибсонъ имѣла обыкновеніе жаловаться на отсутствіе "Комноровъ", какъ она начала ихъ называть съ тѣхъ поръ, какъ встала въ болѣе независимое отъ нихъ положеніе. Это намекало на ея дружескія отношенія къ знатному семейству и составляло рѣзкую противоположность тому уваженію, съ какимъ горожане всегда относились къ "графу и графинѣ". Леди Комноръ и леди Гарріета время отъ времени писали къ своей "милой Клеръ". Первая при этомъ всегда награждала ее порученіями то по Тоуэрсу, то по городу, и никто лучше Клеръ не умѣлъ исполнять ихъ, потому что никто не былъ такъ знакомъ съ привычками и вкусами графини. Эти порученія подали поводъ къ присылкѣ изъ гостиницы "Георгъ" счетовъ за кареты и за другіе экипажи. Мистеръ Гибсонъ однажды указалъ на неудобство подобныхъ послѣдствій графининыхъ порученій. Но его жена ему на это отвѣчала, что за удовлетворительнымъ выполненіемъ желаній леди Комноръ, безъ сомнѣнія, не замедлитъ явиться посылка съ дичью. Нельзя сказать, чтобъ это увѣреніе пришлось доктору по вкусу, однако онъ не возражалъ.
   Письма леди Гарріеты были всегда коротки и забавны. Она питала къ своей бывшей гувернанткѣ на столько уваженія, чтобъ изрѣдка писать ей, но въ то же время и чувствовать маленькое облегченіе, когда выполненіе этой, не вполнѣ добровольно принятой на себя обязанности приходило къ концу. Она не повѣряла ей никакихъ тайнъ, а только передавала разныя подробности о семействѣ, болтала о томъ, что видѣла и что слышала, приправляя все это умѣренными, но искренними увѣреніями въ своемъ расположеніи, которыя должны были доказать Клеръ, что она не забыта своими бывшими воспитанницами. Но какъ часто ссылалась на эти письма мистрисъ Гибсонъ въ своихъ разговорахъ съ голлингфордскими дамами! Она помнила впечатлѣніе, какое они производили на ашкомбскихъ жителей, и теперь видѣла, что голлингфордцы точно также поддаются обаянію знатнаго имени. Но ее ставили въ тупикъ поклоны Молли и вопросы о томъ, понравился ли мисъ Броунингъ чай, который она, леди Гарріета, имъ послала. Молли сначала вкратцѣ объяснила въ чемъ дѣло, а потомъ подробно разсказала о всѣхъ событіяхъ дня, проведеннаго въ ашкомбскомъ Манор-гаузѣ и о посѣщеніи ея леди Гарріетой у мисъ Броунингъ.
   -- Какія глупости! сказала мистрисъ Гибсонъ съ досадой.-- Леди Гарріета просто на просто хотѣла позабавиться. Она, конечно, смѣялась надъ мисъ Броунингъ, а тѣ станутъ теперь повсюду разглашать о томъ, въ какихъ она съ ними близкихъ отношеніяхъ.
   -- Я не думаю, чтобъ она надъ ними смѣялась. Напротивъ, она, какъ мнѣ кажется, была очень мила и любезна.
   -- А вы полагаете, что понимаете ее лучше меня, которая знаю ее около пятнадцати лѣтъ? Говорю вамъ, что она смѣется надъ всѣми, непринадлежащими къ ея обществу. Она всегда называла мисъ Броунингъ: "Некси и Флапси".
   -- Она мнѣ обѣщалась не называть ихъ такъ болѣе, возразила Молли.
   -- Обѣщалась вамъ!-- Леди Гарріета? Что вы хотите этимъ сказать?
   -- Она назвала ихъ при мнѣ Некси и Флапси и затѣмъ предложила навѣстить меня въ ихъ домѣ. Я отказалась и сказала, чтобъ она лучше не пріѣзжала, если намѣрена забавляться на ихъ счетъ.
   -- Честное слово, несмотря на мое продолжительное знакомство съ леди Гарріетой, я никогда не осмѣлилась бы сказать ей подобную дерзость!
   -- Я ничуть не намѣревалась сказать дерзость, отвѣчая Молли рѣзко:-- да и леди Гарріета не нашла ничего дурнаго въ моихъ словахъ.
   -- Что вы знаете! Она принимаетъ на себя всякаго рода манеры.
   Въ эту минуту вошелъ въ комнату сквайръ Гамлей. Это былъ его первый визитъ. Мистрисъ Гибсонъ встрѣтила его очень привѣтливо и уже приготовилась любезно отвѣчать на его извиненія въ медлительности, сказавъ ему, что вполнѣ понимаетъ, какъ трудно отлучаться изъ своего имѣнія землевладѣльцу, который самъ занимается управленіемъ. Но никакихъ извиненій не было сдѣлано. Сквайръ крѣпко пожалъ ей руку въ видѣ поздравленія съ тѣмъ, что ей удалось овладѣть такимъ сокровищемъ, какъ его другъ Гибсонъ, но ни слова не сказалъ о томъ, что до сихъ поръ у нея не былъ. Молли, которая привыкла по лицу узнавать его расположеніе духа, тотчасъ замѣтила въ немъ признаки сильнаго волненія и безпокойства. Онъ едва слышалъ, о чемъ говорила мистрисъ Гибсонъ, которая хотѣла, во что бы то ни стало, произвести пріятное впечатлѣніе на отца красиваго молодого человѣка -- наслѣдника помѣстья, не говоря уже о привлекательныхъ свойствахъ всей его особы. Но онъ вдругъ обратился къ Молли и сказалъ ей почти шепотомъ, какъ-бы повѣряя тайну, которая не предназначалась для ушей мистрисъ Гибсонъ.
   -- Молли, у насъ прескверно идутъ дѣла! Осборнъ снова подвергся неудачѣ въ Trinity College -- и это послѣ всего того, что онъ говорилъ, и что говорила его мать! А я, какъ какой-нибудь дуракъ, всюду ходилъ и хвастался своимъ умнымъ сынкомъ.. Я тутъ рѣшительно ничего не понимаю. Отъ Роджера я никогда не ожидалъ необыкновенныхъ успѣховъ -- но Осборнъ! Жена моя съ печали захворала, и то и дѣло зоветъ васъ, дитя! Вашъ отецъ былъ у нея сегодня. Я боюсь, что она, моя бѣдная голубка, сильно больна. Она выразила доктору желаніе видѣть васъ при себѣ, и онъ позволилъ мнѣ взять васъ съ собой. Вы поѣдете, не правда ли, моя милая? Она не бѣдная женщина -- не одна изъ тѣхъ, которыхъ считаютъ исключительно достойными сожалѣнія -- но за совершеннымъ отсутствіемъ въ нашемъ домѣ женскаго общества, она до такой степени одинока, что, право, положеніе ея ни сколько не лучше, если не хуже, самыхъ бѣдныхъ женщинъ.
   -- Я буду черезъ десять минутъ, поспѣшила сказать Молли, глубоко тронутая словами и обращеніемъ сквайра. Получивъ отъ отца позволеніе ѣхать, она и не подумала спросить на то согласія мачихи. Но когда она встала и направилась къ двери, мистрисъ Гибсонъ, только наполовину слышавшая рѣчь сквайра и обиженная тѣмъ, что онъ исключительно обращался къ Молли, сказала:
   -- Куда вы, моя милая?
   -- Мистрисъ Гамлей желаетъ видѣть меня и папа мнѣ позволилъ къ ней поѣхать, отвѣчала Молли, и почти въ то же самое время сквайръ сказалъ:
   -- Моя жена больна. Она очень любитъ вашу дочь и поосила мистера Гибсона отпустить ее на нѣсколько дней въ замокъ. Онъ былъ такъ добръ, что охотно согласился и позволилъ мнѣ немедленно увезти ее.
   -- Подождите, душенька, сказала мистрисъ Гибсонъ Молли, и лице ея подернулось облакомъ неудовольствія, несмотря на ласковые звуки ея голоса:-- я увѣрена, что вашъ дорогой папа совершенно забылъ о нашемъ намѣреніи ѣхать сегодня вечеромъ въ гости къ людямъ, съ которыми я совсѣмъ незнакома, продолжала она, и обращаясь къ сквайру, прибавила:-- врядъ ли мистеръ Гибсонъ возвратится во время, чтобъ сопровождать меня, слѣдовательно я не могу отпустить Молли.
   -- Мнѣ это не приходило въ голову. Я зналъ, что новобрачные бываютъ застѣнчивы, но въ настоящемъ случаѣ не ожидалъ встрѣтиться съ затрудненіями. Моя жена, какъ и всѣ больные, впрочемъ, не можетъ успокоиться, пока не получитъ желаемаго. Нечего дѣлать, Молли, продолжалъ онъ, возвышая голосъ, такъ-какъ все предъидущее было сказано sotto voce: -- отложимъ до завтра. Потеря, какъ бы то ни было, не съ вашей, а съ нашей стороны, прибавилъ онъ, видя, какъ неохотно и медленно она возвращалась на свое мѣсто.-- Сегодня вечеромъ, вы, безъ сомнѣнія, будете веселиться...
   -- Ничуть не бывало, перебила Молли.-- Я и прежде не хохотѣла ѣхать, а теперь и еще того менѣе.
   -- Тс, моя милая! остановила ее мистрисъ Гибсонъ и, относясь къ сквайру, замѣтила: -- общество здѣсь не совсѣмъ такое, какого можно было бы пожелать для молодой дѣвушки; здѣсь нѣтъ ни молодыхъ людей, ни танцевъ, никакого веселья. Тѣмъ не менѣе, Молли, вамъ не слѣдуетъ дурно говорить о такихъ добрыхъ друзьяхъ вашего отца, каковы Кокерели. Не давайте сквайру повода невыгодно думать о васъ.
   -- Оставьте, оставьте ее въ покоѣ! возразилъ онъ.-- Я ее понимаю. Она предпочла бы провести вечеръ въ комнатѣ моеи больной жены. Нельзя ли вамъ безъ нея обойдтись?
   -- Никакъ нельзя! отвѣчала мистрисъ Гибсонъ.-- Обѣщаніе всегда остается обѣщаніемъ, вы сами это знаете; а она нетолько обѣщалась быть у мистрисъ Кокерель, но еще должна сопровождать меня въ отсутствіе моего мужа.
   Сквайръ былъ озадаченъ. Когда ему что-нибудь приходилось не по сердцу, онъ имѣлъ обыкновеніе упираться руками въ колѣни и тихонько свистать. Молли хорошо знала эту привычку, и что она предвѣщала; она только могла надѣяться, что сквайръ ограничится безсловеснымъ выраженіемъ своего неудовольствія и ничего не скажетъ. Она слышала, какъ мистрисъ Гибсонъ продолжала говорить самымъ нѣжнымъ голосомъ, старалась вникнуть въ смыслъ ея рѣчи, но мысли ея невольно обращались въ сквайру и ясно виднѣвшейся на лицѣ его досадѣ. Наконецъ, послѣ непродолжительнаго молчанія, онъ всталъ и сказалъ:
   -- Нечего дѣлать! Бѣдная жена: она очень опечалится! Но вѣдь и то правда, это только на одинъ вечеръ! На одинъ вечеръ! Вѣдь завтра она можетъ пріѣхать къ намъ, не правда ли? Если она слишкомъ устанетъ отъ удовольствія, которое ожидаетъ ее сегодня вечеромъ?
   Онъ говорилъ запальчиво и съ ироніей, такъ что мистрисъ Гибсонъ испугалась и поспѣшила успокоить его своимъ согласіемъ.
   -- Она будетъ готова къ такому часу, какой вы сами назначите. Мнѣ очень жаль: всему причиной моя глупая застѣнчивость. Но не можете же и вы не согласиться, что обѣщаніе, какого бы оно ни было рода, все-таки есть обѣщаніе.
   -- Да развѣ я когда-нибудь говорилъ, что обѣщаніе есть слонъ, сударыня? Не будемъ больше объ этомъ говорить, а то я совсѣмъ выйду изъ себя. Я, видители, старый тиранъ, а она, моя голубушка, которая теперь больна, всегда и во всемъ мнѣ давала потачку. Я надѣюсь, вы меня извините, мистрисъ Гибсонъ и отпустите со мной Молли завтра утромъ, въ десять часовъ.
   -- Конечно, отвѣчала мистрисъ Гибсонъ, улыбаясь. Но лишь только онъ вышелъ за дверь, она сказала Молли:
   -- Прошу васъ, моя милая, никогда болѣе не подвергать меня дурному обращенію этого человѣка. Онъ не сквайръ, а настоящій мужикъ! Вы впередъ никогда не должны принимать или отвергать приглашеніи, какъ будто бы вы были совсѣмъ независимая молодая особа, Молли. Въ другой разъ я васъ попрошу сдѣлать мнѣ честь и освѣдомиться о моихъ желаніяхъ на счетъ васъ, моя милая!
   -- Папа мнѣ позволилъ ѣхать, съ усиліемъ проговорила Молли.
   -- А я ваша мама теперь, и вы должны во всемъ спрашивать моего согласія. Но разъ, что вы ѣдете, вамъ слѣдуетъ быть прилично одѣтой. Я вамъ дамъ мою новую шаль и мой уборъ изъ зеленыхъ лентъ. Я всегда бываю снисходительна съ тѣми, кто мнѣ оказываетъ должное уваженіе. Въ такомъ домѣ, каковъ гамлейскій замокъ, мало ли кто можетъ встрѣтиться, даже и во время болѣзни хозяйки.
   -- Благодарю васъ. Мнѣ ненужны ни ваша шаль, ни ваши лепты. Тамъ никого не будетъ изъ чужихъ. На сколько мнѣ извѣстно, тамъ никогда никто не бываетъ, а теперь, когда она больна... Молли чуть не плакала, думая о томъ, какъ ея добрый другъ лежитъ больной въ одиночествѣ и съ нетерпѣніемъ ожидаетъ ея пріѣзда. Кромѣ того ее мучила мысль, что сквайръ ушелъ съ убѣжденіемъ, будто она сама не хотѣла съ нимъ ѣхать и добровольно предпочла обществу мистрисъ Гамлей этотъ глупый, несносный вечеръ у Кокерелей. Мистрисъ Гибсонъ, со своей стороны, тоже была неспокойна. Она позволила себѣ разсердиться въ присутствіи посторонняго лица, да еще такого, на котораго она желала произвести пріятное впечатлѣніе. Къ тому же ее раздражалъ печальный видъ Молли.
   -- Что я могу сдѣлать, чтобъ возвратить вамъ пріятное расположеніе духа? сказала она.-- Сначала вы настаиваете на томъ, что знаете леди Гарріету лучше меня -- лучше меня, которая знаю ее уже восемнадцать или девятнадцать лѣтъ. Затѣмъ вы принимаете приглашенія, не посовѣтовавшись даже со мной и ни мало не заботясь о томъ, какъ я одна войду въ чужую гостиную, вслѣдъ за провозглашеніемъ моего новаго имени, что всегда возбуждаетъ во мнѣ непріятное чувство. Это такая перемѣна къ худшему послѣ Киркпатрика! А когда я вамъ предлагаю лучшія изъ моихъ нарядовъ, вы отвѣчаете, что вамъ рѣшительно всеравно, какъ бы вы ни были одѣты. Скажите, что я могу вамъ сдѣлать пріятнаго? Для меня нѣтъ высшаго наслажденія, какъ видѣть мою семью спокойной и довольной, а вотъ тутъ сиди, да смотри на вашу илачевную физіономію.
   Молли не выдержала. Она ушла наверхъ, въ свою обновленную, нарядную комнатку, гдѣ все теперь казалось ей такимъ чуждымъ. Она залилась слезами и плакала горько и долго, пока не выбилась изъ силъ. Она думала о мистрисъ Гамлей, которая ожидаетъ ея пріѣзда съ тоскливымъ чувствомъ одиночества -- о томъ, какъ самая тишина, царствующая въ домѣ, должна казаться ей томительной, о довѣріи, съ какимъ сквайръ обратился къ ней, Молли, съ просьбой немедленно съ нимъ ѣхать къ больной женѣ. Все это смущало и тревожило ее гораздо болѣе, нежели упреки и придирки мачихи.
   

XVII.
Въ Гамлеѣ водворяется печаль.

   Сильно ошибалась Молли, полагая, что въ Гамлеѣ вѣчно царствуютъ миръ и спокойствіе. Въ настоящую минуту, тамъ весь домъ былъ въ какомъ-то напряженномъ состояніи, которое, странно сказать, служило новой связью между различными членами семьи и даже между слугами. Всѣ они давно жили въ замкѣ и отъ нихъ не считали нужнымъ ничего утаивать. Каждый изъ нихъ, или изъ словъ лично ему сказанныхъ, или изъ отрывковъ доходившихъ до него разговоровъ, зналъ, что именно тревожило сквайра, его жену и молодыхъ джентльменовъ. Отъ любого изъ нихъ Молли могла бы услышать слѣдующую повѣсть. Въ Гамлей было прислано изъ Кембриджа много счетовъ и векселей на имя Осборна, и это немедленно послѣ того, какъ сдѣлалось извѣстно, что онъ не получилъ стипендію, на которую держалъ экзаменъ. Но Молли, предпочитая узнать отъ самой мистрисъ Гамлей причину ея печали, избѣгала вызывать на откровенность слугъ.
   Ее поразила перемѣна, происшедшая въ доброй леди, которая приняла ее, лежа на диванѣ, въ полумракѣ своей комнаты наверху. Прозрачная блѣдность ея лица едва отличалась отъ снѣжной бѣлизны ея платья. Сквайръ ввелъ Молли со словами:
   -- Вотъ она наконецъ! Молли никакъ не ожидала, чтобъ его голосъ былъ способенъ принимать столь различныя выраженія и такъ быстро переходить изъ одного тона въ другой. Онъ произнесъ первое слово своей коротенькой фразы громко и весело, а послѣднее такъ тихо, что его едва можно было разслышать. Его тоже поразила блѣдность жены, и хотя теперь это было уже не новымъ для него зрѣлищемъ, онъ, однако, не могъ оставаться къ нему равнодушнымъ. Былъ прекрасный зимній день; покрытые инеемъ кусты и деревья ослѣпительно сверкали на солнцѣ; на од;ой изъ вѣтокъ сидѣла реполовка и весело чирикала. Но сквозь опущенныя сторы комнаты мистрисъ Гамлей ничего этого не было видно. Каминъ былъ заставленъ высокимъ экраномъ. Мистрисъ Гамлей одну руку протянула Молли, а другой поспѣшила прикрыть глаза.
   -- Она сегодня слабѣе обыкновеннаго, сказалъ сквайръ, качая головой.-- Но, моя голубка, продолжалъ онъ, обращаясь къ женѣ: -- не тревожься: теперь мы имѣемъ дочь доктора, а это почти то же самое, что онъ самъ. Принимала ты лекарство, пила бульонъ?-- и, неловко ходя по комнатѣ на цыпочкахъ, онъ заглядывалъ въ пустые чашки и стаканы. Потомъ онъ возвратился къ софѣ, минуты съ двѣ посмотрѣлъ на жену, нѣжно поцаловалъ ее и, сказавъ, что поручаетъ ее попеченіямъ Молли, ушелъ.
   Мистрисъ Гамлей, какъ-бы желая отклонить отъ себя вниманіе Молли, поспѣшила сама закидать ее вопросами:
   -- Ну, мое милое дитя, теперь скажите мнѣ, какъ вы поживаете? Что бы вы мнѣ ни повѣрили, я не измѣню вашей тайнѣ: недолго ужь мнѣ здѣсь оставаться. Какъ идутъ ваши дѣла? Что вамъ ваша мачиха, что ваши добрыя намѣренія? Позвольте мнѣ быть полезной, на сколько хватитъ моихъ силъ. Мнѣ все кажется, что, будь у меня дочь, я не даромъ жила бы на свѣтѣ. Мальчики другое дѣло: мать не такъ къ нимъ близка. Ну, говорите же мнѣ все, все, что хотите, и что можете сказать. Не избѣгайте подробностей.
   Какъ ни была Молли неопытна въ подобнаго рода вещахъ, однако, и она замѣтила лихорадочное возбужденіе, звучавшее въ тонѣ, какимъ мистрисъ Гамлей произнесла эти слова. Побуждаемая инстинктивнымъ желаніемъ успокоить больную, она принялась ей разсказывать о свадьбѣ отца, о новомъ убранствѣ его дома, о мисъ Броунингъ, о леди Гарріетѣ. Ея плавная, мягкая рѣчь хорошо подѣйствовала на мистрисъ Гамлей уже тѣмъ, что дала ея мыслямъ другое направленіе. Но Молли ни слова не сказала ни о мачихѣ, ни о своихъ собственныхъ заботахъ и печаляхъ. Мистрисъ Гамлей замѣтила это.
   -- Ну, а какъ вы ладите съ мистрисъ Гибсонъ? Хорошо?
   -- Не совсѣмъ-то, отвѣчала Молли.-- Вѣдь мы почти совсѣмъ не знали другъ друга, пока намъ не пришлось жить вмѣстѣ.
   -- То, что вчера разсказывалъ сквайръ, мнѣ ни чуть не понравилось. Онъ пріѣхалъ домой очень разсерженный.
   Рана еще не зажила у Молли, но она вооружилась твердостью и смолчала, стараясь думать о другомъ.
   -- Я вижу, Молли, продолжала мистрисъ Гамлей: -- вы не хотите подѣлиться со мной вашимъ горемъ. А вѣдь я могла бы быть вамъ полезна!
   -- Я не люблю объ этомъ говорить, сказала Молли тихо: -- и не думаю, чтобъ это было пріятно папа. А вы ужь и безъ того много для меня сдѣлали -- вы и мистеръ Роджеръ Гамлей. Я часто вспоминаю его совѣты: они подкрѣпляютъ меня и утѣшаютъ.
   -- Роджеръ! да. На него, я думаю, можно положиться. О, Молли! Мнѣ самой такъ многое надо передать вамъ, только не теперь. Я сейчасъ приму лекарство и постараюсь заснуть. Молли, доброе дитя! Вы сильнѣе меня, и можете обойдтись безъ сочувствія!
   Молли помѣстили въ другой комнатѣ, а не въ той, которую она занимала прежде, по сосѣдству съ мистрисъ Гамлей. Служанка объяснила ей, что таково было желаніе самой больной, опасавшейся, что въ противномъ случаѣ, Молли, пожалуй, пришлось бы часто не спать по ночамъ. Послѣ полудня, мистрисъ Гамлей потребовала ее опять къ себѣ, и съ свойственнымъ больнымъ нетерпѣніемъ, безъ всякихъ предисловій и приготовленій, прямо разсказала Молли, въ чемъ заключалась причина ея горя и неудовольствія сквайра.
   Она усадила Молли на низенькій стулъ, около себя, взяла ее за руку и смотрѣла ей прямо въ глаза, какъ-бы не желая упустить ни малѣйшаго признака того сочувствія, котораго искала.
   -- Мы всѣ жестоко обманулись въ Осборнѣ, начала она: -- я до сихъ поръ ничего не могу сообразить, а сквайръ страшно сердится. Не понимаю, на что могъ онъ истратить столько денегъ? Кромѣ долговъ у разныхъ торговцевъ, у него есть еще и другіе, неизвѣстные. Теперь сквайръ, опасаясь, чтобъ со мной не сдѣлался новый припадокъ моей болѣзни, скрываетъ отъ меня свой гнѣвъ; но я, тѣмъ не менѣе, знаю, какъ въ немъ все кипитъ. Онъ самъ истратилъ недавно большую сумму, стараясь заявить свои права на землю въ Уптомской комунѣ, и поэтому находится въ стѣсненныхъ обстоятельствахъ. Успѣшное окончаніе этого дѣла удвоило бы цѣнность нашего помѣстья, и потому мы не заботились о лишеніяхъ, какія намъ предстояли, лишь бы Осборну впослѣдствіи было легче. Теперь сквайръ находится въ необходимости заложить имѣніе, и вы не повѣрите, какъ это ему больно. Онъ продалъ большую часть лѣса, чтобъ имѣть возможность помѣстить мальчиковъ въ Кембриджъ. Осборнъ, о, какой онъ былъ милый, невинный ребенокъ, и къ тому же наслѣдникъ, какъ вамъ извѣстно! Ему всѣ пророчили большіе успѣхи. И дѣйствительно, онъ не замедлилъ получить первую стипендію, но затѣмъ все измѣнилось и пошло дурно. А всего хуже то, что не знаешь, какъ и почему это случилось. Черезчуръ строгое письмо сквайра, конечно, могло положить конецъ откровенности между ними, но зачѣмъ ему скрываться отъ меня? Знаете ли, Молли, мнѣ кажется, что еслибъ мы сошлись съ нимъ здѣсь съ глазу на глазъ, онъ бы вполнѣ мнѣ довѣрился. Но сквайръ, въ первомъ порывѣ гнѣва, запретилъ ему показываться домой, пока онъ не выплатитъ всѣхъ долговъ изъ той суммы, которую мы ему ежегодно даемъ на содержаніе. Но, посудите сами, какъ изъ двухсотъ-пятидесяти фунтовъ годового дохода выплатить девятьсотъ фунтовъ долгу! И до тѣхъ поръ не смѣть являться сюда! Можетъ быть, и Роджеръ войдетъ въ долги: онъ не старшій сынъ и получаетъ на свое содержаніе всего двѣсти фунтовъ. Сквайръ приказалъ прекратить работы, предпринятыя для осушки земли. Работники остались безъ дѣла, и я цѣлыя ночи провожу безъ сна, думая объ ихъ бѣдныхъ семействахъ и о томъ, какъ они должны страдать въ эту холодную зимнюю пору. Но что же намъ дѣлать? Я всегда была слаба здоровьемъ и, можетъ быть, тратила болѣе, чѣмъ слѣдовало. А тутъ еще семейныя преданія потребовали нѣкоторыхъ издержекъ. О, Молли, еслибъ вы знали, какой Осборнъ въ дѣтствѣ былъ прелестный, любящій мальчикъ, и какой умный тоже! Я вѣдь вамъ читала его стихотворенія. Ну, скажите сами, можетъ ли человѣкъ, ихъ написавшій, сдѣлать что-нибудь очень дурное? А между тѣмъ, я боюсь этого.
   -- Вы не имѣете ни малѣйшаго подозрѣнія о томъ, на что онъ могъ употребить эти деньги?
   -- Нѣтъ, и это мнѣ особенно горько. Намъ присланы счеты отъ портного, переплетчика, виноторговца и продавца картинъ; но всѣ они едва составляютъ пятьсотъ фунтовъ. Сумма эта, конечно, велика, непонятно велика для стариковъ, съ нашими скромными привычками. Но у нынѣшней молодёжи, какъ видно, потребность жить роскошно. Объ остальныхъ деньгахъ, въ которыхъ онъ не хочетъ дать отчета, мы слышали только черезъ лондонскихъ агентовъ сквайра. До ихъ свѣдѣнія дошло, что какіе-то подозрительные стряпчіе наводили разныя справки насчетъ имѣнія, а что всего хуже -- о, Молли, не знаю, какъ вамъ и сказать это -- насчетъ здоровья и лѣтъ сквайра, его дорогого отца (она начала почти истерически рыдать, но все-таки продолжала говорить, несмотря на усилія Молли прервать ее), который держалъ его на рукахъ, ласкалъ и благословлялъ прежде, чѣмъ даже я могла поцаловать его, который такъ гордился имъ, и такъ много ожидалъ отъ него, какъ отъ своего первороднаго сына и наслѣдника. Какъ онъ любилъ его! Какъ я любила его! Въ послѣднее время мнѣ не разъ приходило на мысль, что мы изъ-за него почти были несправедливы къ доброму, милому Роджеру!
   -- О, нѣтъ, этого никогда не было: развѣ вы не видите, какъ онъ васъ любитъ? Онъ объ васъ только и думаетъ, и хотя никогда объ этомъ не говоритъ, но это само собой бросается въ глаза. Къ тому же, милая, милая мистрисъ Гамлей, сказала Молли, рѣшась высказать все, что у нея было на душѣ: -- не лучше ли подождать, прежде чѣмъ взводить обвиненія на мистера Осборна Гамлея? Мы не знаемъ, что онъ сдѣлалъ съ деньгами, это правда; но онъ такъ добръ; онъ, можетъ быть, захотѣлъ кому-нибудь помочь... ну, хоть бѣдному ремесленнику или купцу, котораго преслѣдовали заимодавцы... наконецъ...
   -- Вы забываете, моя милочка, сказала мистрисъ Гамлей, улыбаясь на пылкую и неопытную дѣвушку, но въ то же время и глубоко вздыхая: -- вы забываете, что остальные счеты присланы именно купцами и ремесленниками, которые сильно жалуются на задержку денегъ.
   Молли на мгновеніе смутилась, но потомъ продолжала съ живостью:
   -- Я увѣрена, что они на него клевещутъ. Я не разъ слышала разсказы о молодыхъ людяхъ, которые дѣлались жертвой торговцевъ въ большихъ городахъ.
   -- Вы добрѣйшее и милѣйшее существо -- вотъ все, что я могу сказать вамъ, отвѣчала мистрисъ Гамлей, невольно утѣшенная заступничествомъ Молли, хотя и сознавала все неблагоразуміе и неопытность молодой дѣвушки.
   -- А кромѣ того, продолжала Молли:-- кто-нибудь долженъ имѣть дурное вліяніе на Осборна... на мистера Осборна Гамлея, хотѣла я сказать... я иногда нечаянно говорю Осборнъ, но, право, всегда думаю о немъ не иначе, какъ о мистерѣ Осборнѣ...
   -- Все равно, Молли, какъ бы вы ни звали его, только продолжайте говорить. Я такъ рада слышать что-нибудь утѣшительное! Сквайръ очень оскорбленъ и разсерженъ: подумайте только, подозрительнаго вида люди являются въ сосѣдствѣ, разспрашиваютъ арендаторовъ, порицаютъ послѣднюю продажу лѣса и вообще ведутъ себя, какъ-бы разсчитывая на смерть сквайра.
   -- Это именно и хотѣла я сказать. Они, конечно, дурные люди, а развѣ дурные люди посовѣстятся оклеветать его, набросить тѣнь на его имя и даже разорить его?
   -- Но, Молли, вы такимъ образомъ дѣлаете его если не дурнымъ, то, во всякомъ случаѣ, слабымъ человѣкомъ.
   -- Можетъ быть, и такъ, только я не думаю, чтобы онъ былъ слабъ. Вы сами знаете, мистрисъ Гамлей, какъ онъ уменъ. А что до меня касается, то я во всякомъ случаѣ предпочитаю видѣть его слабымъ, нежели дурнымъ. Слабые люди могутъ внезапно сдѣлаться сильными тамъ, на небѣ, когда для нихъ все станетъ ясно; злые же, я полагаю, никакъ не могутъ вдругъ превратиться въ добродѣтельныхъ.
   -- Я боюсь, что я была очень слаба, Молли, сказала мистрисъ Гамлей, нѣжно гладя Молли по головкѣ.-- Я возвела въ идола моего прекраснаго Осборна, и что же? оказывается, что у этого идола глиняныя ноги, на которыхъ онъ даже не можетъ твердо стоять на землѣ. И это еще лучшее, на что можно надѣяться!
   Положеніе бѣднаго сквайра было очень тягостно и затруднительно. Его смущалъ гнѣвъ противъ сына и несказанно тревожила болѣзнь жены. Необходимость немедленно достать значительную сумму денегъ сильно озабочивала его, а разспросы неизвѣстныхъ людей о цѣнности принадлежавшей ему земли до крайности его раздражали. Онъ сердился на всякаго, кто попадался ему на глаза, а вслѣдъ затѣмъ начиналъ раскаяваться и жестоко упрекать себя въ несправедливасти и вспыльчивости. Старые слуги, можетъ быть, подъ часъ и обманывавшіе его въ бездѣлицахъ, въ настоящемъ случаѣ съ рѣдкимъ терпѣніемъ переносили его гнѣвныя вспышки. Они не хуже самого сквайра знали причину его возбужденнаго, перемѣнчиваго настроенія духа. Дворецкій, въ обыкновенное время никогда неоставлявшій безъ возраженія ни одного новаго приказанія или распоряженія своего господина по части ввѣренныхъ ему обязанностей, теперь тихонько толкалъ подъ локоть Молли всякій разъ, какъ та за обѣдомъ отказывалась отъ какого-нибудь кушанья.
   -- Видите ли, мисъ, объяснялъ онъ ей послѣ:-- мы съ кухаркой нарочно приготовили такой обѣдъ, какой, мы знаемъ, долженъ прійдтись господину особенно по вкусу. Но когда я вамъ подаю какое нибудь кушанье, а вы говорите нѣтъ, благодарю! онъ даже и не взглянетъ на него. За то когда вы ѣдите съ аппетитомъ, онъ сначала посмотритъ, потомъ понюхаетъ, а наконецъ, замѣтивъ, что голоденъ, и самъ начинаетъ ѣсть такъ же естественно, какъ котенокъ мяукать. Вотъ почему я вамъ подмигиваю и васъ толкаю, мисъ, въ сущности же я не хуже другихъ знаю приличія и хорошее обращеніе.
   Имя Осборна никогда не произносилось за этими обѣдами. Сквайръ разспрашивалъ Молли о голлингфордскомъ обществѣ, но, повидимому, не обращалъ никакого вниманія на ея отвѣты. Онъ тоже спрашивалъ у ней ежедневно, какъ она находитъ мистрисъ Гамлей, и если Молли говорила правду, а именно, что больная съ каждымъ днемъ становится все слабѣе и слабѣе, онъ почти сердился на молодую дѣвушку. Онъ не могъ и не хотѣлъ этому покориться. Однажды онъ едва не отказалъ мистеру Гибсону отъ своего дома, потому что тотъ непремѣнно хотѣлъ пригласить на консультацію мистера Никольса, извѣстнѣйшаго въ графствѣ доктора.
   -- Что за вздоръ считать ее серьёзно больной! Вы сами знаете, что это не что иное, какъ слабость, которой она подвержена уже въ теченіе столькихъ лѣтъ. А если вы не можете помочь ей въ такомъ простомъ случаѣ... у ней нѣтъ никакой боли... только слабость и нервное разстройство... вѣдь это очень простой случай, неправда ли? Не смотрите такъ серьёзно, говорятъ вамъ!... Если вы не можете помочь, повторяю я, то лучше прямо откажитесь отъ нея, и я повезу ее въ Батъ или въ Брайтонъ, или въ какое-либо другое мѣсто. Ей нужна только перемѣна: у ней слабость и разстроены нервы -- ничего больше, я въ этомъ убѣжденъ.
   Но суровое, красноватое лицо сквайра носило явные слѣды безпокойства и тѣхъ усилій, которыя онъ дѣлалъ надъ собой, чтобы оставаться глухимъ къ шагамъ быстро приближающагося роковаго событія.
   Мистеръ Гибсонъ отвѣчалъ спокойно:
   -- Я попрежнему буду навѣшать ее, такъ-какъ знаю, что вы этому никогда не воспротивитесь. Но въ слѣдующій мой визитъ я привезу съ собой доктора Никольса. Я, можетъ быть, избралъ не тотъ способъ леченія, и отъ всего сердца желаю, чтобы мои опасенія не оправдались.
   -- Не говорите объ опасеніяхъ! Я не могу этого слышать! воскликнулъ сквайръ.-- Конечно, мы всѣ должны умереть -- и она также. Но ни одинъ докторъ, ни самый умнѣйшій во всей Англіи, не имѣетъ права хладнокровно толковать о томъ, сколько осталось жить существу, подобному ей. Къ тому же я долженъ умереть прежде, я надѣюсь и разсчитываю на это. А всякаго, кто мнѣ въ настоящую минуту сказалъ бы, что во мнѣ кроется смерть, я готовъ сбить съ ногъ. И потомъ, доктора всѣ невѣжды и шарлатаны, изъявляющіе претензію на знаніе, котораго не имѣютъ. Да, вы можете улыбаться сколько хотите: мнѣ отъ этого ни холодно, ни жарко. Но если вы не въ состояніи достовѣрно сказать мнѣ, что я умру первый, то я ни васъ, ни доктора Никольса не подпущу къ моему дому накликать на него бѣду.
   Мистеръ Гибсонъ уѣхалъ. Онъ думалъ о приближающейся кончинѣ мистрисъ Гамлей, и у него было тяжело на сердцѣ. Что касается до запальчивой рѣчи сквайра, она совсѣмъ вышла у него изъ головы, какъ вдругъ около девяти часовъ въ этотъ же самый вечеръ изъ Гамлея къ нему прискакалъ грумъ съ слѣдующей запиской:

"Дорогой Гибсонъ!

   "Ради Бога простите меня за мои дерзкія слова.
   "Ей гораздо хуже. Пріѣзжайте къ намъ на всю ночь. Напишите Никольсу и всѣмъ другимъ докторамъ, какимъ только захотите. Напишите имъ до вашего отъѣзда сюда. Имъ, можетъ быть, удастся успокоить ее. Я въ молодости слышалъ о какихъ-то уитфордскихъ врачахъ, вылечивавшихъ больныхъ, отъ которыхъ отказывались регулярные медики: нельзя ли гдѣ-нибудь достать такого? Впрочемъ, я во всемъ полагаюсь на васъ. Иногда мнѣ кажется, что это кризисъ, послѣ котораго снова все пойдетъ хорошо. Одна моя надежда на васъ.

"На вѣки вашъ
"Р. Гамлей.

   "P. S. Молли настоящее сокровище. Господи помилуй!"
   Мистеръ Гибсонъ, конечно, немедленно отправился на призывъ сквайра и, въ первый разъ со времени своей женитьбы, рѣзко остановилъ жалобы мистрисъ Гибсонъ на то, что ей выпала на долю горькая участь быть женой доктора, который долженъ отлучаться изъ дому во всякое время дня и ночи.
   Благодаря ему, мистрисъ Гамлей быстро оправилась отъ этого новаго припадка, и въ теченіе двухъ-трехъ дней страхъ и благодарность заставляли сквайра безпрекословно повиноваться мистеру Гибсону. Затѣмъ онъ возвратился къ мысли, что то былъ кризисъ и теперь жена его не замедлитъ окончательно выздоровѣть. Но на слѣдующій день послѣ консультаціи съ докторомъ Никольсомъ, мистеръ Гибсонъ сказалъ Молли:
   -- Молли! Я написалъ Осборну и Роджеру. Тебѣ извѣстенъ адресъ Оборна?
   -- Нѣтъ, папа. Имъ здѣсь недовольны, и я думаю самъ сквайръ врядъ ли знаетъ, гдѣ онъ находится, а мистрисъ Гамлей все это время была слишкомъ больна для того, чтобы писать.
   -- Ну, все равно. Я его письмо вложу въ конвертъ къ Роджеру. Каковы бы ни были поступки этихъ молодыхъ людей въ отношеніи къ другимъ, ихъ самихъ связываетъ тѣсная дружба: мнѣ не доводилось видѣть такой нѣжной братской привязанности. Роджеръ, безъ сомнѣнія, знаетъ его адресъ и, Молли, они оба, конечно, поспѣшатъ явиться сюда, лишь только узнаютъ, въ какомъ положеніи находится ихъ мать. Ты должна предупредить сквайра, приготовить мистрисъ Гамлей я беру на себя. Я знаю, что даю тебѣ непріятное порученіе и, конечно, исполнилъ бы его самъ, еслибъ засталъ сквайра дома. Но ты говоришь, онъ принужденъ былъ уѣхать въ Ашкомбъ по дѣламъ, нетернящимъ отлагательства?
   -- Да, и очень сожалѣлъ, что не увидитъ васъ. Но, папа, онъ будетъ страшно сердиться! Вы не знаете, до какой степени онъ предубѣжденъ противъ Осборна!
   Дѣйствительно, Молли боялась, передавая сквайру порученіе отца, вызвать одинъ изъ его гнѣвныхъ порывовъ. Она успѣла достаточно приглядѣться къ семейной жизни въ Гамлеѣ и знала, что подъ любезностью и гостепріимствомъ, какое ей оказывалъ сквайръ, кроются сильная воля и вспыльчивость въ соединеніи съ упрямствомъ, съ какимъ обыкновенно держатся своихъ предразсудковъ ("мнѣній", сказали бы они сами) люди, которымъ ни въ молодости, ни въ зрѣломъ возрастѣ не приходилось имѣть частыхъ столкновеній съ равными себѣ. Ежедневная свидѣтельница жалобъ, произносимыхъ мистрисъ Гамлей ио поводу опалы, въ какой находился Осборнъ у отца, даже запретившаго ему показываться домой, бѣдняжка не знала, какъ ей объявить сквайру, что письмо, призывавшее его сына въ Гамлей, уже къ нему отправлено.
   Они обѣдали вдвоемъ. Сквайръ, въ высшей степени благодарный Молли за нѣжную заботливость, съ какой та ухаживала за его женой, былъ съ ней очень ласковъ и предупредителенъ. Онъ старался забавлять ее веселымъ разговоромъ, который, однако, часто прерывался болѣе или менѣе продолжительнымъ молчаніемъ, и нерѣдко оба забывали улыбаться на произносимыя ими шутки. Онъ приказывалъ подавать рѣдкія вина; Молли была къ нимъ равнодушна, но въ угоду ему ихъ пробовала и хвалила. Онъ однажды замѣтилъ, что она какъ будто съ особеннымъ удовольствіемъ ѣла золотистую, сочную грушу -- породы, на которую въ его садахъ и оранжереяхъ въ этотъ годъ былъ неурожай, и онъ велѣлъ, чтобъ точно такія груши ежедневно добывались въ сосѣдствѣ и подавались на столъ за десертомъ. Молли, такимъ образомъ, знала, что пользуется его расположеніемъ, но это ничуть не уменьшало страха, съ какимъ бѣдняжка собиралась коснуться больного мѣста семейной жизни сквайра. Къ тому же, время не терпѣло отлагательства, и къ этому надлежало приступить немедленно.
   Огонь въ каминѣ былъ зажженъ, свѣчи въ массивныхъ подсвѣчникахъ вправлены, а двери столовой тщательно приперты: Молли и сквайръ остались одни за десертомъ. Она сидѣла на своемъ прежнемъ мѣстѣ сбоку стола, во главѣ котораго виднѣлся нетронутый приборъ, ежедневно тамъ накрываемый по старой привычкѣ и какъ-бы въ ожиданіи прихода мистрисъ Гамлей. И не разъ, когда отворялась дверь, чрезъ которую она имѣла обыкновеніе входить, Молли безсознательно оборачивалась въ ожиданіи, что вотъ-вотъ на порогѣ появится высокая, стройная фигура, изящно окутанная въ шелкъ и кружева, нѣкогда составлявшіе неизмѣнный нарядъ мистрисъ Гамлей по вечерамъ.
   Въ настоящій вечеръ Молли съ особенной ясностью почувствовала увѣренность въ томъ, что хозяйкѣ дома уже никогда болѣе не суждено оживлять эту комнату своимъ присутствіемъ. Она мысленно порѣшила, что за десертомъ выполнитъ порученіе отца, но что-то въ горлѣ душило ее и голосъ не повиновался ей. Сквайръ всталъ и, подойдя къ камину, началъ ударять кочергой по большому полѣну, причемъ запрыгали маленькіе огненные язычки и посыпались яркія искры. Онъ стоялъ спиной къ Молли, и она начала:
   -- Когда папа здѣсь былъ сегодня утромъ, онъ мнѣ поручилъ сказать вамъ, что написалъ письмо къ мистеру Роджеру Гамлею. Онъ полагаетъ, что ему надо... возвратиться домой. А въ его пакетъ онъ вложилъ записку и мистеру Осборну Гамлею съ точно такимъ же содержаніемъ.
   Сквайръ опустилъ кочергу, но не оборачивался.
   -- Онъ послалъ за Осборномъ и за Роджеромъ? спросилъ онъ, наконецъ.
   Молли отвѣчала:
   -- Да.
   Наступило тягостное молчаніе, которое, думала Молли, никогда не окончится. Сквайръ положилъ руки на высокій каминъ и стоялъ, наклонясь надъ огнемъ.
   -- Роджеру слѣдовало оставить Кембриджъ и пріѣхать сюда 18-го числа, сказалъ онъ.-- Вашъ отецъ послалъ также за Осборномъ. А знаетъ ли онъ... продолжалъ сквайръ, оборачиваясь къ Молли съ проблескомъ гнѣва, котораго она такъ опасалась.
   Но голосъ его внезаино оборвался, и онъ едва внятно проговорилъ:
   -- Онъ правъ, вполнѣ правъ! Я понимаю все: насталъ конецъ. Но это дѣло Осборна, и голосъ его снова возвысился.-- Еслибъ не онъ, она могла бы еще долго... (Молли не разслышала что, по ей показалось "протянуть"). Я не въ силахъ ему простить, нѣтъ, не въ силахъ!
   И онъ быстро вышелъ изъ комнаты. Молли, глубоко опечаленная, продолжала еще сидѣть за столомъ, когда онъ, черезъ минуту заглянувъ въ дверь, сказалъ:
   -- Подите къ ней, моя милая; я не въ состояніи теперь видѣть ее, но я скоро оправлюсь. Эту одну минуту, а затѣмъ я не стану терять ни мгновенія. Вы милая, добрая дѣвушка. Да благословитъ васъ Богъ.
   Не слѣдуетъ, однако, думать, что Молли провела все это время въ Гамлеѣ безъ малѣйшаго промежутка или перерыва. Раза два отецъ привозилъ ей приказанія возвратиться домой, и всякій разъ, какъ казалось Молли, очень неохотно. И дѣйствительно, онъ дѣлалъ это только вслѣдствіе неотступныхъ требованій мистрисъ Гибсонъ, которая посылала за падчерицей единственно изъ желанія не отступать отъ однажды принятой рѣшимости.
   -- Ты возвратишься сюда завтра же или послѣ-завтра, говорилъ Молли въ этихъ случаяхъ отецъ.-- Но мама боится, чтобъ не возникли сплетни по поводу того, что ты такъ на долго отлучилась изъ дому почти тотчасъ послѣ нашей свадьбы.
   -- О, папа, я такъ нужна мистрисъ Гамлей и мнѣ такъ пріятно съ ней быть!
   -- Ты ей теперь не такъ необходима, какъ мѣсяцъ или два тому назадъ. Она много спитъ и едва замѣчаетъ теченіе времени. Я позабочусь о томъ, чтобъ ты сюда снова возвратилась черезъ день или два.
   И такъ Молли принуждена бывала переноситься изъ молчаливаго, грустнаго замка въ болтливый и любопытный голлингфордскій кружокъ. Мистрисъ Гибсонъ встрѣчала ее довольно ласково, и разъ даже подарила ей нарядную зимнюю шляпку. Но ее нисколько не интересовали друзья, съ которыми Молли только что разсталась, и тѣ немногія замѣчанія, какія она произносила на ихъ счетъ, сильно раздрааіали чувствительную дѣвушку.
   -- Какъ она медленно умираетъ! Вашъ папа не ожидалъ, чтобъ она и въ половину такъ долго прожила послѣ того припадка, знаете. Это должно ихъ всѣхъ очень утомлять, да и вы тоже сдѣлались совсѣмъ другой особой съ тѣхъ поръ, какъ тамъ побывали. Ради ихъ самихъ надо желать, чтобъ все поскорѣй кончилось.
   -- Вы не знаете, до какой степени сквайръ дорожитъ каждой минутой, сказала Молли.
   -- Вы говорите, она много спитъ, а когда не спитъ, то очень мало говоритъ и не подаетъ ни малѣйшей надежды на выздоровленіе. Усталость и постоянное ожиданіе, въ какомъ находятся люди, ухаживающіе за подобными больными, всегда сильно на нихъ отзываются. Я это знаю по опыту, когда умиралъ мой милый Киркпатрикъ. Бывали дни, въ которые меня брало отчаяніе, и я думала, что конецъ никогда не наступитъ. Но не будемъ больше говорить объ этихъ ужасахъ: довольно вы на нихъ насмотрѣлись. Я, съ моей стороны, не могу равнодушно слышать разсказовъ о болѣзни и смерти. Они меня всегда разстроиваютъ, а между тѣмъ иногда, право, кажется, что вашъ папа не умѣетъ говорить ни о чемъ другомъ. Сегодня вечеромъ я повезу васъ въ гости: это вамъ доставитъ нѣкоторое развлеченіе. Я велѣла мисъ Розѣ вновь отдѣлать для васъ одно изъ моихъ старыхъ платьевъ, которое мнѣ сдѣлалось слишкомъ узко. Мы поѣдемъ къ мистрисъ Эдуардсъ; тамъ, кажется, будутъ и танцы.
   -- О, мама, я не могу ѣхать! воскликнула Молли.-- Я такъ много была съ ней; она такъ страдаетъ, можетъ быть, умираетъ, а вы хотите, чтобъ я танцовала!
   -- Какой вздоръ! Вы ей не родственница, и потому не должны до такой степени огорчаться. Я не настаивала бы, еслибъ думала, что она объ этомъ узнаетъ и оскорбится. Но такъ-какъ въ томъ положеніи, въ какомъ она находится, ничего подобнаго не можетъ случиться, то вы и должны ѣхать: это рѣшено, слѣдовательно не о чемъ больше и говорить. Намъ пришлось бы всю жизнь вертѣть пальцами и пѣть псалмы, еслибъ мы всякій разъ, какъ кто-нибудь умираетъ, теряли способность запинаться чѣмъ нибудь инымъ.
   -- Я не могу ѣхать, повторила Молли и, дѣйствуя подъ впечатлѣніемъ минуты, совершенно неожиданно для самой себя, обратилась за защитой къ отцу, который въ эту минуту входилъ въ комнату.
   Онъ нахмурился и съ неудовольствіемъ взглянулъ на дочь и жену; обѣ приступили къ нему съ жалобами, и онъ въ отчаяніи опустился на стулъ, какъ-бы не предвидя этому конца. Наконецъ, когда настала его очередь, онъ сказалъ:
   -- Я полагаю, мнѣ можно позавтракать? Я уѣхалъ изъ дому въ шесть часовъ утра, а теперь не нашелъ ничего готоваго въ столовой. Черезъ нѣсколько минутъ я долженъ опять ѣхать.
   Молли бросилась къ двери, а мистрисъ Гибсонъ къ звонку.
   -- Куда вы? рѣзко остановила она Молли.
   -- Подать папа завтракать, отвѣчала та.
   -- На это есть слуги. Я не люблю, когда вы ходите на кухню!
   -- Поди сюда, Молли, сядь и успокойся, сказалъ ея отецъ.-- Я возвращаюсь домой, чтобъ отдохнуть и поѣсть. Если же ко мнѣ снова обратятся за окончательнымъ рѣшеніемъ спорнаго вопроса, чего, впрочемъ, я прошу впередъ не дѣлать, то я скажу: пусть Молли сегодня остается дома. Ты, гусенокъ, мнѣ приготовишь поужинать, а потомъ я одѣнусь какъ можно лучше, и, обращаясь къ женѣ, зайду за тобой, моя милая. Я съ нетерпѣніемъ ожидаю конца всѣхъ этихъ свадебныхъ визитовъ и празднествъ. Что, завтракъ готовъ? Хорошо, я пойду въ столовую и тамъ утолю свой голодъ. Докторамъ слѣдовало бы имѣть желудокъ, устроенный какъ у верблюдовъ.
   Счастлива была Молли, что въ эту самую минуту пришли гости! Мистрисъ Гибсонъ скрыла передъ ними свою досаду, а они, передавая ей какія-то мѣстныя новости, незамедлили вполнѣ овладѣть ея вниманіемъ и разсѣять непріятныя мысли. Молли начала надѣяться, что предъидущій споръ о томъ, слѣдуетъ ей или нѣтъ сопровождать мачиху на вечеръ, останется безъ дальнѣйшихъ послѣдствій. Но она ошиблась: на слѣдующее утро ей пришлось выслушать эфектный разсказъ о танцахъ и удовольствіи, отъ которыхъ она добровольно отказалась наканунѣ. Кромѣ того, мистрисъ Гибсонъ объявила ей, что перемѣнила свое намѣреніе и, можетъ быть, не отдастъ ей обѣщанное платье. Она хочетъ сохранить его для Цинціи, если только оно не окажется слишкомъ для нея короткимъ: Цинція такого высокаго роста. Во всякомъ случаѣ, Молли не должна была вполнѣ терять надежду: платье въ концѣ-концовъ все-таки могло достаться ей.
   

XVIII.
Тайна мистера Осборна.

   Молли, возвратясь послѣ своей отлучки изъ замка, уже нашла тамъ Роджера. Объ Осборнѣ говорили очень мало; однако она узнала, что его ожидаютъ. Сквайръ почти не выходилъ изъ комнаты жены: онъ сидѣлъ возлѣ нея, наблюдалъ за ней и повременамъ глубоко вздыхалъ. Она почти постоянно находилась подъ вліяніемъ усыпительныхъ лекарствъ, а когда пробуждалась, то всегда требовала къ себѣ Молли. Оставаясь наединѣ съ нею, она обращалась къ ней съ разспросами объ Осборнѣ: гдѣ онъ, увѣдомили ли его о ея болѣзни и пріѣдетъ ли онъ? Въ настоящемъ разслабленномъ состояніи и при нѣсколько смутномъ пониманіи того, что вокругъ нея происходило, больная, казалось, сохранила только два вполнѣ ясныя и отчетливыя впечатлѣнія. Одно относилось къ сочувствію, съ какимъ Молли встрѣтила ея разсказъ о неудачахъ и предполагаемыхъ проступкахъ Осборна; другое -- къ гнѣву, который противъ него высказывалъ ея мужъ. Она въ присутствіи сквайра никогда не произносила имени Осборна и неохотно о немъ говорила съ Роджеромъ, но зато съ глазу на глазъ съ Молли у ней только и было рѣчи, что объ отсутствующемъ сынѣ. Ей какъ-будто засѣла въ голову мысль о томъ, что Роджеръ обвинялъ брата, тогда какъ Молли постоянно съ жаромъ за него заступалась, хотя защита молодой дѣвушки въ то время и казалась ей представляющей весьма мало утѣшительнаго. Какъ бы то ни было, она избрала Молли своей повѣренной во всемъ, что касалось ея старшаго сына, и поручила ей узнать отъ Роджера -- когда можно ожидать его пріѣзда: въ томъ, что онъ пріѣдетъ, она была вполнѣ увѣрена.
   -- Вы мнѣ передадите все, что узнаете отъ Роджера. Онъ отъ васъ ничего не будетъ скрывать.
   Но прошло нѣсколько дней прежде, чѣмъ Молли удалось поговорить съ Роджеромъ, а положеніе мистрисъ Гамлей тѣмъ временемъ значительно ухудшилось. Наконецъ Молли встрѣтилась съ Роджеромъ наединѣ. Она застала его въ библіотекѣ, гдѣ онъ сидѣлъ съ головой, опущенной на руки. Онъ не слышалъ звука ея шаговъ, пока она не очутилась совсѣмъ около него. Тогда онъ привсталъ и открылъ покраснѣвшее отъ слезъ лицо, съ безпорядочно падавшими вокругъ него волосами.
   -- Я давно ищу васъ видѣть наединѣ, сказала она.-- Ваша мать желаетъ кое-что узнать о вашемъ братѣ, Осборнѣ. Она еще на прошлой недѣлѣ поручила мнѣ разспросить васъ о немъ, но я не хотѣла этого дѣлать при сквайрѣ.
   -- Она со мной почти совсѣмъ не говоритъ о немъ.
   -- Я не знаю, почему: у насъ съ ней только и разговору, что о мистерѣ Осборнѣ. Всю эту недѣлю я очень мало видѣла ее, такъ-какъ она почти постоянно находится въ забытьи. Однако я все-таки хотѣла бы, въ случаѣ, если она спроситъ, быть въ состояніи ей отвѣчать, конечно, если вы не имѣете ничего противъ этого.
   Онъ снова опустилъ голову на руки и долго молчалъ.
   -- Что хочетъ она знать? спросилъ онъ наконецъ.-- Извѣстно ли ей, что онъ долженъ сюда пріѣхать?
   -- Да. Но она хочетъ знать, гдѣ онъ теперь?
   -- Я не могу сказать, да, впрочемъ, и я самъ не знаю хорошенько. Я полагаю, что онъ за границей, но ничуть въ этомъ не увѣренъ.
   -- Вы, однако, переслали къ нему письмо папѣ?
   -- Я отправилъ его къ одному изъ друзей Осборна, который лучше меня знаетъ, гдѣ найдти его. Вамъ, конечно, извѣстно, Молли, что у него есть долги. Не даромъ же вы такъ долго живете въ нашемъ домъ на правахъ родной дочери. По этой, и еще по нѣкоторымъ другимъ причинамъ, а самъ не знаю хорошенько, гдѣ онъ теперь.
   -- Я такъ и скажу ей. А вы увѣрены, что онъ пріѣдетъ?
   -- Вполнѣ увѣренъ. Но, Молли, я надѣюсь, что моя мать проживетъ еще нѣсколько времени -- какъ вы думаете? По крайней-мѣрѣ, докторъ Никольсъ такъ сказалъ вчера, когда былъ здѣсь съ вашимъ отцомъ. Онъ говоритъ, что она въ гораздо лучшемъ полояіеніи, чѣмъ онъ ожидалъ найти ее. Но, можетъ быть, вы опасаетесь какой-нибудь быстрой перемѣны, и потому выказываете такое нетерпѣніе на счетъ Осборна?
   -- Нѣтъ. Я васъ разспрашивала только по ея порученію. Она такъ желала о немъ что нибудь узнать! Мнѣ кажется, она постоянно видитъ его во снѣ, а, просыпаясь, находитъ утѣшеніе въ разговорахъ со мной о немъ. Она какъ будто всегда соединяетъ насъ въ своихъ мысляхъ; мы прежде съ ней очень много о немъ говорили.
   -- Я рѣшительно не знаю, что бы мы всѣ безъ васъ дѣлали? Вы были настоящей дочерью для моей матери.
   -- Я очень люблю ее, съ нѣжностью сказала Молли.
   -- Да, я вижу. Замѣтили ли вы, что она иногда зоветъ васъ: "Фанни"? Это имя моей маленькой сестры, которая давно умерла. Мнѣ кажется, она иногда принимаетъ васъ за нее. Частью поэтому, а частью потому, что въ тревожное время трудно держаться въ границахъ формальной учтивости, я началъ называть васъ просто Молли. Вы не сердитесь на это?
   -- Напротивъ, мнѣ очень пріятно. Но не скажете ли вы мнѣ еще что нибудь о вашемъ братѣ? Ея желаніе узнать о немъ побольше доходитъ до страданія.
   -- Пусть она лучше сама обратится ко мнѣ; впрочемъ, нѣтъ! Я далъ слово молчать, Молли, и не могъ бы нарушить его, несмотря на всѣ ея просьбы. Я думаю, онъ теперь въ Бельгіи, а уѣхалъ туда недѣли двѣ тому назадъ, отчасти для того, чтобъ избавиться отъ преслѣдованій своихъ кредиторовъ. Вы знаете, отецъ отказался платить его долги?
   -- Да; по крайней-мѣрѣ, я знаю кое-что объ этомъ.
   -- Я сомнѣваюсь, чтобъ отецъ могъ немедленно достать такую большую сумму денегъ, какая требуется, не прибѣгая къ средствамъ, которыя ему въ высшей степени ненавистны. Тѣмъ не менѣе это ставитъ Осборна въ весьма неловкое и затруднительное положеніе.
   -- Мнѣ кажется, что вашъ отецъ болѣе всего негодуетъ на таинственность, которая окружаетъ нею эту исторію съ деньгами.
   -- Если матушка когда нибудь заговоритъ съ вами объ этомъ, поспѣшилъ сказать Роджеръ: -- то передайте ей отъ моего имени, что здѣсь нѣтъ ничего дурнаго, ничего порочнаго. Болѣе я ничего не могу сказать: я усталъ. Но успокойте ее на этотъ счетъ.
   -- Не думаю, чтобъ она теперь помнила всѣ подробности дѣла, возразила Молли.-- Она о немъ много говорила со мной, до вашего пріѣзда, когда сквайръ казался такимъ разсерженнымъ. Теперь она постоянно возвращается къ тому же предмету, но уже мысли ея не такъ ясны и память ей измѣняетъ. Я не думаю, чтобъ увидѣвъ его теперь, она вспомнила, что именно ее такъ безпокоило въ его отсутствіе.
   -- Онъ долженъ скоро пріѣхать. Я жду его каждый день, сказалъ Роджеръ съ безпокойствомъ.
   -- Какъ вы думаете, вашъ отецъ приметъ его очень сурово? спросила Молли такъ робко, какъ-бы опасаясь гнѣва сквайра лично для себя.
   -- Не знаю, отвѣчалъ Роджеръ.-- Болѣзнь матушки могла измѣнить его, но въ былое время онъ нелегко прощалъ. Я помню разъ... впрочемъ, это нисколько не относится къ дѣлу. Мнѣ кажется, что онъ, ради матушки, сдерживаетъ себя и мало высказывается, но изъ этого еще не слѣдуетъ, чтобъ онъ забылъ. У отца немного привязанностей, но за то онѣ очень сильны и все, что касается близкихъ ему людей, глубоко западаетъ ему въ душу. Эта несчастная оцѣнка помѣстья! Она его несказанно разстроила,
   -- Какимъ образомъ? спросила Молли.
   -- Она навела его на мысль, что будто бы разсчитываютъ на его смерть.
   -- Это ужасно! воскликнула она.
   -- Я готовъ поручиться собственной жизнью, что ничего подобнаго никогда не приходило Осборну въ голову. Но отецъ высказалъ свои подозрѣнія тономъ, который глубоко оскорбилъ Осборна. Онъ ушелъ въ себя и не хочетъ оправдаться даже за столько, на сколько это въ его власти. Несмотря на всю его любовь ко мнѣ, я не имѣю надъ нимъ почти никакого вліянія, а не то онъ давно бы во всемъ открылся отцу. Теперь одна надежда на время. Еслибъ матушка была здорова, она бы, безъ сомнѣнія, все уладила.
   Онъ ушелъ, оставивъ Молли очень печальной. Каждый изъ членовъ нѣжно любимаго ею семейства страдалъ подъ тяжестью обстоятельствъ, изъ которыхъ не было исхода. Потребность въ помощи, какую она дотолѣ могла оказывать, день это дня все становилась менѣе и менѣе ощутительна, такъ-какъ мистрисъ Гамлей отъ дѣйствія усыпительныхъ лекарствъ и разрушительной болѣзни постоянно находилась въ состояніи не то забытья, не то дремоты. Въ этотъ самый день отецъ говорилъ ей, что она хорошо бы сдѣлала, еслибъ возвратилась домой. Мистрисъ Гибсонъ нуждалась въ ней -- правда ни для чего особеннаго, но тѣмъ не менѣе постоянно выражала желаніе имѣть ее при себѣ. А мистрисъ Гамлей теперь только изрѣдка о ней вспоминала. Ея положеніе (такъ думалъ ея отецъ, но ей самой подобная мысль и въ голову не приходила) въ семействѣ, гдѣ единственная женская личность лежала больная въ постели, становилось неловкимъ. Но Молли усердно просила оставить ее въ замкѣ еще хоть на два, на три дня, хоть до пятницы. Если мистрисъ Гамлей, говорила она со слезами, вдругъ потребуетъ ее, Молли, къ себѣ, и узнаетъ, что она уѣхала, это можетъ оскорбить ее и показаться ей неблагодарнымъ.
   -- Мое милое дитя, она перестаетъ въ комъ бы то ни было нуждаться! Всѣ земныя ощущенія въ ней начинаютъ притупляться.
   -- Папа, это всего хуже! Это невыносимо, и я не могу этому повѣрить! Она, конечно, можетъ вспомнить обо мнѣ и снова позабыть, но я увѣрена, что она до послѣдней минуты, если только лекарства окончательно не лишатъ ея разсудка, будетъ думать о сквайрѣ и своихъ дѣтяхъ, но больше всѣхъ объ Осборнѣ, потому что онъ въ горѣ.
   Мистеръ Гибсонъ покачалъ головой, но не возражалъ. Минуты черезъ двѣ онъ спросилъ:
   -- Я не хочу увозить тебя отсюда, пока ты воображаешь себѣ, что еще можешь быть ей полезна; но если до пятницы она тебя не потребуетъ къ себѣ, то убѣдишься ли ты тогда въ справедливости моихъ словъ и обѣщаешься ли добровольно возвратиться домой?
   -- Но мнѣ можно будетъ передъ отъѣздомъ взглянуть на нее, даже еслибы она сама и не позвала меня? спросила Молли.
   -- Конечно. Только будь осторожнѣе, не шуми и не заговаривай съ ней. Я почти увѣренъ, что она сама болѣе не вспомнитъ о тебѣ.
   -- Не можетъ быть, папа. Если же нѣтъ, то я въ пятницу уѣду отсюда, а пока, мнѣ все еще хочется надѣяться!
   Итакъ Молли осталась, стараясь дѣлать все, что могла для успокоенія и облегченія сквайра и Роджера. Она видѣла ихъ только за обѣдомъ или въ случаяхъ, когда требовалось сдѣлать то или другое распоряженіе. Имъ было не до разговоровъ, и Молли большую часть времени проводила въ уединеніи.
   Вечеромъ того самаго дня, когда она имѣла разговоръ съ Роджеромъ, пріѣхалъ и Осборнъ. Онъ направился прямо въ гостиную, гдѣ Молли, сидя у камина, читала при свѣтѣ пылавшаго въ немъ угля: она не хотѣла спросить свѣчей лично для своего употребленія. Онъ вошелъ съ какой-то нервной поспѣшностью, при чемъ казалось, что онъ сейчасъ споткнется и упадетъ. Молли встала. Онъ не замѣтилъ ее сначала, но теперь быстро подошелъ къ ней, взялъ ее за обѣ руки, подвелъ къ дрожащему свѣту камина и впился въ нее глазами,
   -- Что она? Скажите мнѣ правду. Вамъ, конечно, все извѣстно.
   Прежде чѣмъ она успѣла отвѣчать, онъ быстро опустился на ближайшій стулъ и закрылъ глаза рукой.
   -- Она очень больна, сказала Молли.-- Вы это уже знаете, но, повидимому, она немного страдаетъ. Съ какимъ нетерпѣніемъ она васъ ждала!
   Онъ громко застоналъ:
   -- Мнѣ отецъ запретилъ являться сюда.
   -- Я знаю, сказала Молли.-- Вашего брата тоже здѣсь не было. Никто не ожидалъ, что болѣзнь ея приметъ такой серьёзный оборотъ: всѣ привыкли видѣть ее страждущей.
   -- Вы знаете... Да! Конечно, она вамъ все повѣряла, она васъ такъ любила! Но Богу извѣстно, какъ нѣжно и искренно я былъ къ ней привязанъ. Еслибъ мнѣ не запретили показываться домой, я бы давнымъ-давно все разсказалъ ей. Отецъ зналъ, что я теперь сюда пріѣду?
   -- Да, отвѣчала Молли.-- Я сказала ему, что папа вамъ писалъ.
   Въ эту самую минуту вошелъ сквайръ. Его еще не увѣдомили о пріѣздѣ Осборна и онъ искалъ Молли, чтобъ попросить ее написать за него письмо. Осборнъ не всталъ при входѣ отца. Онъ былъ слишкомъ утомленъ, слишкомъ огорченъ и негодовалъ на сквайра за его суровыя, исполненныя оскорбительныхъ намековъ письма. Еслибъ онъ теперь приблизился къ нему и высказалъ, что у него было на душѣ, все могло бы принять совершенно иной оборотъ. Но онъ выжидалъ, чтобъ отецъ прежде замѣтилъ его и ободрилъ ласковымъ словомъ. Но сквайръ, увидя его, только воскликнулъ:
   -- Вы здѣсь, сэръ!
   И не кончивъ наставленій, которыя давалъ Молли на счетъ письма, онъ быстро вышелъ изъ комнаты. А между тѣмъ все это время сердце его било тревогу и съ тоской рвалось къ сыну, но ихъ разлучала взаимная гордость. Прямо изъ гостиной, онъ отправился къ дворецкому, освѣдомиться когда и какъ пріѣхалъ мистеръ Осборнъ, ѣлъ ли онъ что-нибудь, то-есть, обѣдалъ ли?
   -- Я, кажется, начинаю выживать изъ ума и изъ памяти, сказалъ бѣдный сквайръ, хватаясь за голову.-- Но даже для спасенія моей жизни я не могъ бы теперь припомнить, обѣдали ужь мы, или еще нѣтъ. Безконечныя ночи, вся эта печаль и бдѣніе меня совсѣмъ уничтожаютъ!
   -- Можетъ быть, сэръ, вы скушаете что-нибудь съ мистеромъ Осборномъ. Мистрисъ Морганъ приготовляетъ для него закуску. Вы за обѣдомъ едва присѣли и тотчасъ же встали, сэръ; вамъ показалось, что васъ звала мистрисъ Гамлей.
   -- Ахъ, да! Теперь я вспомнилъ. Нѣтъ! Я ничего болѣе не хочу. Подайте мистеру Осборну вина, какое онъ самъ выберетъ. Можетъ быть, онъ въ состояніи пить и ѣсть. И сквайръ поплелся наверхъ съ горечью и печалью въ сердцѣ.
   Когда въ гостиную принесли свѣчи, Молли была поражена перемѣной, происшедшей въ Осборнѣ. Онъ имѣлъ утомленный, въ высшей степени несчастный видъ, вѣроятно -- отъ тревоги и слишкомъ быстраго путешествія. Въ немъ не оставалось и тѣни того изящнаго, любезнаго джентльмена, какимъ нашла его Молли, когда онъ два мѣсяца тому назадъ былъ съ визитомъ у ея мачихи. Но теперь онъ ей больше нравился. Онъ казался проще, искреннѣе, не стыдился выказывать своихъ чувствованій и особенно тепло и дружески освѣдомился о Роджерѣ, какъ-бы съ нетерпѣніемъ желая поскорѣе съ нимъ увидѣться. Но Роджера не было дома: онъ уѣхалъ въ Ашкомбъ по дѣламъ сквайра. Осборнъ былъ явно этимъ недоволенъ и, наскоро пообѣдавъ, безпокойно зашагалъ по гостиной.
   -- Вы увѣрены въ томъ, что мнѣ нельзя будетъ ее сегодня видѣть? спросилъ онъ Молли уже въ третій или четвертый разъ.
   -- Почти увѣрена. Если вы хотите, я опять схожу наверхъ и спрошу. Но мистрисъ Джонсъ, сидѣлка, присланная докторомъ Никольсомъ, особа очень рѣшительная. Я была тамъ, когда вы обѣдали. Мистрисъ Гамлей только что приняла капли и ее ни подъ какимъ видомъ не слѣдуетъ тревожить.
   Осборнъ продолжалъ ходить взадъ и впередъ, говоря не то съ Молли, не то съ самимъ собой.
   -- Скорѣй бы возвратился Роджеръ! Отъ него одного я, кажется, только и могу надѣяться на дружескій пріемъ. Скажите, пожалуйста, мисъ Гибсонъ, отецъ такъ-таки безвыходно и живетъ въ комнатѣ матушки?
   -- Онъ постоянно бываетъ тамъ со времени ея послѣдняго припадка. Мнѣ кажется, онъ упрекаетъ себя за то, что прежде не довольно серьёзно смотрѣлъ на ея болѣзнь.
   -- Вы слышали все, что онъ сказалъ мнѣ: немного ласковаго, не правда ли? А матушка, которая всегда -- заслуживалъ ли я похвалы или порицанія -- бывала со мной такъ... Роджеръ непремѣнно возвратится домой къ ночи?
   -- Непремѣнно.
   -- Вы у насъ гостите, неправда ли? Часто вы видите матушку или, всемогущая сидѣлка и васъ къ ней не пускаетъ?
   -- Послѣдніе три дня мистрисъ Гамлей не спрашивала меня, а я хожу къ ней только, когда она меня зоветъ. Я, вѣроятно, въ пятницу совсѣмъ отсюда уѣду.
   -- Васъ матушка очень любила, я это знаю.
   Черезъ минуту онъ сказалъ съ болѣзненной дрожью въ голосѣ:
   -- Вамъ, безъ сомнѣнія, извѣстно, въ памяти ли она?
   -- Она иногда бываетъ въ забытьи, отвѣчала Молли съ особенной мягкостью въ тонѣ.-- Ей даютъ много усыпительныхъ лекарствъ, но она никогда не бредитъ, а только забывается и спитъ.
   -- О, матушка, матушка! воскликнулъ онъ и, остановись около камина, облокотился на него и закрылъ лицо руками.
   Съ возвращеніемъ Роджера Молли сочла нужнымъ оставить ихъ однихъ. Бѣдная дѣвушка! Пора ей было удалиться съ этой сцены печали и тревоги, гдѣ она болѣе не могла приносить никакой пользы. Въ настоящій вечеръ она заснула въ слезахъ. Еще два дня, и наступитъ пятница, и ей придется вырвать корни, которые она пустила въ здѣшнюю почву. На слѣдующій день погода была ясная, а солнечный свѣтъ всегда благотворно дѣйствуетъ на молодое сердце. Молли сидѣла въ столовой, и въ ожиданіи джентльменовъ приготовляла для нихъ чай. Она все надѣялась, что сквайръ и Осборнъ примирятся еще до ея отъѣзда. Въ этомъ неудовольствіи, возникшемъ между отцомъ и сыномъ, было гораздо болѣе горечи, нежели въ болѣзни, ниспосланной Богомъ. Но, встрѣтясь за завтракомъ, они съ намѣреніемъ избѣгали обращаться другъ къ другу. Длинное путешествіе, изъ котораго Осборнъ возвратился наканунѣ, представляло удобный предметъ для разговора. Но Осборнъ не говорилъ, откуда онъ пріѣхалъ: съ сѣвера или съ юга, съ востока или съ запада, а сквайръ удерживался отъ всякаго намека на то, что сынъ его, повидимому, желалъ сохранить въ тайнѣ. Кромѣ того, между ними было одно невысказанное подозрѣніе, одинаково тяготившее ихъ обоихъ. И тотъ и другой приписывали, если не самую болѣзнь мистрисъ Гамлей, то, во всякомъ случаѣ, усиленіе ея внезапному открытію долговъ Осборна. Поэтому всѣ ихъ попытки вести оживленный разговоръ ограничивались обмѣномъ незначительныхъ вопросовъ и отвѣтовъ и замѣчаніями, которыя были преимущественно обращаемы къ Молли и къ Роджеру. Подобнаго рода отношенія, конечно, имѣли въ себѣ мало пріятнаго и не могли породить дружескихъ чувствованій, но по крайней-мѣрѣ все было прилично и спокойно. День еще не прошелъ, а Молли начала сожалѣть, что не послушалась совѣта отца и не уѣхала домой. Повидимому, никто въ ней не нуждался. Мистрисъ Джонсъ, сидѣлка, увѣряла ее, что мистрисъ Гамлей болѣе не вспоминала о ней. Маленькія услуги, которыя она еще могла бы оказывать въ коыпатѣ больной, теперь, когда тамъ водворилась настоящая сидѣлка, были совершенно излишни. Осборнъ и Роджеръ довольствовались обществомъ другъ друга, и Молли теперь только вполнѣ поняла значеніе, какое для нея имѣли коротенькіе разговоры, которые она имѣла съ Роджеромъ въ предъидущіе дни: они заставляли ее думать, наполняли ея время и избавляли отъ скуки въ длинные часы одиночества. Правда, Осборнъ былъ очень учтивъ и даже старался выразить ей свою благодарность за ея заботы о матери, но въ то же время онъ, казалось, принялъ твердую рѣшимость не высказываться болѣе и даже какъ будто стыдился печали, которую былъ не въ силахъ сдержать наканунѣ. Онъ обращался съ ней такъ, какъ пріятные молодые люди обыкновенно обращаются съ пріятными молодыми дѣвицами. Молли почти сердилась на это. Одинъ сквайръ, повидимому, еще считалъ ее на что-нибудь годной. Онъ поручалъ ей писать письма, вести счеты, и она изъ благодарности готова была цаловать ему руки.
   Насталъ послѣдній день ея пребыванія въ замкѣ. Роджеръ отлучился изъ дому по дѣламъ сквайра. Молли вышла въ садъ и погрузилась въ воспоминанія о прошедшемъ лѣтѣ, когда софа мистрисъ Гамлей выносилась на лужокъ, подъ развѣсистый старый кедръ, и она сидѣла тамъ, вдыхая въ себя теплый воздухъ, пропитанный ароматомъ розъ и шиповника. Теперь, деревья стояли обнаженныя, а въ рѣзкомъ, морозномъ воздухѣ не носилось никакихъ благоуханій. Въ домѣ, въ верхнемъ этажѣ, окна были завѣшены бѣлыми сторами, изгонявшими изъ комнаты больной блѣдный свѣтъ зимняго солнца. Молли думала о томъ днѣ, когда отецъ впервые привезъ ей извѣстіе о своемъ намѣреніи вторично жениться: тогда густая чаща лѣса -- теперь порѣдѣла, на кустарникахъ и на землѣ, вездѣ сверкалъ серебристый пней, а вѣтви деревьевъ рѣзко и отчетливо рисовались на блѣдномъ фонѣ неба. Молли спрашивала себя: будетъ ли она когда-нибудь снова способна съ такимъ отчаяніемъ предаваться горю, роптать на судьбу и негодовать на людей? А это чувство, которое побуждало ее теперь считать жизнь слишкомъ короткой для того, чтобъ придавать такъ много значенія ея скорбямъ и невзгодамъ, было оно въ ней слѣдствіемъ ея нравственнаго усовершенствованія или только оцѣпепенія, въ какое она впала? Смерть одна имѣла въ настоящую минуту въ ея глазахъ силу дѣйствительности. У нея не хватало энергіи даже на то, чтобъ идти скорымъ шагомъ и продлить свою прогулку; она вернулась домой. Солнце весело ударяло въ окна; слуги, подъ вліяніемъ непривычной имъ дѣятельности, отворили ставни въ обыкновенно никѣмъ незанятой библіотекѣ. Среднее окно въ то же время служило и дверью, которая была окрашена въ бѣлую краску. Молли повернула на маленькую, выложенную камнемъ дорожку, мимо оконъ библіотеки, и вошла въ ея открытую дверь. Она имѣла позволеніе выбирать книги, какія ей придутся по вкусу, и отвозить ихъ домой. Взобравшись на лѣстницу для того, чтобъ удобнѣе достигнуть до одной изъ высокихъ полокъ, расположенныхъ въ отдаленномъ и темномъ углу комнаты, она наткнулась на книгу, которая заинтересовала ее. Молли тутъ же усѣлась на ступенькахъ и погрузилась въ чтеніе. Прошло нѣсколько времени, а она все сидѣла въ шляпкѣ и салонѣ и читала. Вдругъ въ комнату вошелъ Осборнъ. Онъ не тотчасъ увидѣлъ Молли, да врядъ ли бы и совсѣмъ замѣтилъ ее, еслибъ она его не окликнула. Онъ, казалось, очень спѣшилъ.
   -- Не мѣшаю ли я вамъ? Я только на минутку вошла сюда. И говоря это, она съ книгой въ рукахъ спустилась съ лѣстницы.
   -- Нисколько, отвѣчалъ онъ.-- Во всякомъ случаѣ не вы меня, а я васъ потревожилъ. Мнѣ необходимо написать письмо до отхода почты: я напишу и тотчасъ же уйду. Но тутъ отворена дверь: не холодно ли вамъ?
   -- О, нѣтъ; свѣжій воздухъ меня оживляетъ.
   Она снова начала читать, сидя на послѣдней ступенькѣ лѣстницы, а онъ писалъ у окна за большимъ, старомоднымъ письменнымъ столомъ. Впродолженіе двухъ-трехъ минутъ царствовало глубокое молчаніе, нарушаемое только скрипомъ пера, которымъ Осборнъ быстро водилъ по бумагѣ. Затѣмъ послышался стукъ отворяемой и затворяемой калитки и въ дверяхъ показался Роджеръ. Онъ стоялъ лицомъ къ Осборну и спиной къ Молли въ ея уголку. Въ рукахъ его было письмо и онъ произнесъ, съ трудомъ переводя духъ:
   -- Письмо отъ твоей жены, Осборнъ! Я шелъ мимо почты и думалъ...
   Осборнъ вскочилъ съ выраженіемъ гнѣва и испуга на лицѣ.
   -- Роджеръ! Что ты сдѣлалъ! Развѣ ты не видишь ея?
   Роджеръ обернулся. Позади его, въ углу комнаты, стояла Молли, покраснѣвшая и дрожащая, какъ будто бы только что совершившая преступленіе. Роджеръ вошелъ въ комнату. Всѣ трое были, повидимому, одинаково смущены и испуганы. Молли первая подошла и заговорила:
   -- Мнѣ очень, очень жаль, что это такъ случилось! Вы не хотѣли, чтобъ я слышала, но право я невиновата! Вы мнѣ вѣрите, не правда ли? Потомъ она обратилась къ Роджеру и со слезами на глазахъ прибавила:-- прошу васъ, скажите ему, что на меня можно положиться.
   -- Что сдѣлано, того не измѣнишь, отвѣчалъ Осборнъ мрачно.-- Только Роджеръ, который зналъ, какой важности для меня это дѣло, долженъ бы былъ сначала осмотрѣться, а потомъ уже говорить.
   -- Совершенно справедливо, отвѣчалъ Роджеръ.-- Я сержусь на себя болѣе, нежели ты можешь себѣ представить. Не потому, однако, чтобъ на васъ нельзя было положиться, продолжалъ онъ, обращаясь къ Молли:-- я вѣрю вамъ, какъ самому себѣ.
   -- Все это хорошо, возразилъ Осборнъ: -- но, ты видишь, какъ самыя расположенныя ко мнѣ личности легко измѣняютъ тайнѣ, которую я считаю нужнымъ тщательно скрывать.
   -- Да, я знаю твое мнѣніе на этотъ счетъ, сказалъ Роджеръ.
   -- Не станемъ возобновлять стараго спора, особенно въ присутствіи третьяго лица.
   Молли съ трудомъ удерживала слезы. Теперь, когда на нее намекнули, какъ на лишнюю, какъ на особу, при которой братья не могли свободно говорить, она сказала:
   -- Я ухожу. Конечно, мнѣ и прежде не слѣдовало здѣсь оставаться. Я такъ, такъ сожалѣю!... Но я постараюсь забыть все, что слышала.
   -- Вы не можете сдѣлать этого, возразилъ Осборнъ, все еще очень раздраженный.-- Но обѣщайте мнѣ, что вы никогда ни съ кѣмъ не будете говорить объ этомъ, ни даже съ Роджеромъ или со мной? Можете ли вы продолжать поступать такъ, какъ будто бы вамъ ничего не извѣстно? Я увѣренъ, основываясь на мнѣніи о васъ Роджера, что на ваше слово можно положиться.
   -- Да; я обѣщаю, сказала Молли и протянула ему руку. Осборнъ взялъ ее, но съ видомъ, который явно говорилъ, что о въ находитъ это излишнимъ. Она прибавила.-- Я полагаю, что и не давъ обѣщанія, я молчала бы. Но, конечно, лучше связать себя честнымъ словомъ. Теперь я уйду. То была несчастная минута, въ которую я вздумала войдти сюда!
   Она тихонько положила на столъ книгу и направилась къ дверямъ, съ трудомъ сдерживая душившія ее рыданія. Роджеръ очутился у дверей прежде нея и, отворяя ихъ, пристально смотрѣлъ на нее и, казалось, прочелъ все, что было у нея на душѣ. Онъ взялъ ее за руку и крѣпкимъ пожатіемъ выразилъ свое сочувствіе и сожалѣніе.
   Бѣдняжка была сильно огорчена. Въ послѣднее время нервы ея находились постоянно въ напряженномъ состояніи. Она и прежде съ сожалѣніемъ собиралась покинуть Гамлей, а теперь къ этому сожалѣнію присоединилась новая тяжесть въ видѣ необходимости хранить тайну, которой ей никогда не слѣдовало бы проникать, и такимъ образомъ нести на себѣ большую отвѣтственность. Затѣмъ невольно возникалъ вопросъ: кто была жена Осборна? Молли хорошо знала, чего каждый членъ семейства требовалъ отъ будущей владѣтельницы замка. Въ первые дни ихъ знакомства, сквайръ всячески старался внушить Молли, что Осборнъ, его наслѣдникъ, никакъ не пара для скромной дочери провинціальнаго доктора. Съ этой цѣлью онъ часто говаривалъ, что представитель Гамлеевъ изъ Гамлея въ лицѣ его умнаго, красиваго, блестящаго сына, Осборна, долженъ жениться не иначе, какъ на очень знатной и богатой невѣстѣ. Мистрисъ Гамлей, съ своей стороны, хотя и безсознательно, нерѣдко составляла планы для принятія и водворенія въ замкѣ будущей и еще неизвѣстной супруги ея старшаго сына.
   -- Гостиная должна быть вновь отдѣлана, когда Осборнъ женится -- говорила она. Или:-- жена Осборна, вѣроятно, поселится въ западной части дома. Ей, можетъ быть, непріятно будетъ жить съ нами, стариками, но мы постараемся, чтобъ это было для нея по возможности менѣе чувствительно.-- Или: -- когда здѣсь появится мистрисъ Осборнъ, мы ей подаримъ новый экипажъ, а съ насъ будетъ довольно и стараго.
   Изъ всего этого Молли заключила, что будущая мистрисъ Осборнъ непремѣнно должна быть очень красивая и знатная леди, одно присутствіе которой неизбѣжно превратитъ Гамлей въ нѣчто весьма важное и величественное и на всегда изгонитъ изъ него простоту и непринужденность, по ея мнѣнію, составлявшія главную его прелесть. Да и самъ Осборнъ, во время своего посѣщенія мистрисъ Гибсонъ, такъ небрежно отзывался о разныхъ провинціальныхъ красавицахъ! Онъ былъ такой изящный и постоянно рисовался, даже дома, съ тою только разницей, что дома онъ имѣлъ видъ поэтически-томный, а въ гостяхъ аристократически-непристуиный. Кого же этотъ разборчивый молодой человѣкъ могъ выбрать себѣ въ супруги? Какая женщина могла быть достойна его, а разъ, что нашлась таковая, зачѣмъ ему было скрывать свой бракъ съ ней? Молли съ трудомъ прогнала отъ себя эти мысли. Да и стоило ли ей ломать голову надъ загадкой, которую она не могла и не должна была стараться разрѣшить? Данное слово, какъ крѣпкая стѣна, заграждало ей путь. Можетъ быть, ей даже не слѣдовало и думать объ этомъ предметѣ, нетолько что слагать вмѣстѣ отрывки слышанныхъ ею разговоровъ и пойманныхъ налету словъ и именъ, чтобъ послѣ выводить изъ нихъ заключенія. Молли со страхомъ думала о томъ, какъ она снова встрѣтится съ братьями, но безпокойство ея оказалось напраснымъ: они всѣ сошлись за обѣдомъ, какъ ни въ чемъ ни бывало. Сквайръ былъ молчаливъ -- не то печаленъ, не то чѣмъ либо недоволенъ. Съ самаго пріѣзда Осборна, онъ еще ни о чемъ съ нимъ не разговаривалъ, исключая о самыхъ пустыхъ и ничего незначащихъ предметахъ, да и то въ такихъ случахъ, когда сказать что-нибудь дѣлалось необходимостью. Опасное положеніе жены несказанно тяготило его и какъ мрачная туча отнимало свѣтъ у его существованія. Въ обращеніи Осборна съ отцомъ проглядывало равнодушіе, притворное, по мнѣнію Молли, но сомнительно-примирительнаго свойства. Роджеръ, спокойный и совершенно естественный и свободный, говорилъ болѣе прочихъ, хотя у него тоже было нелегко надушѣ. Онъ почти исключительно обращался къ Молли, вдаваясь въ длинные разсказы о послѣднихъ открытіяхъ въ области естественныхъ наукъ; это поддерживало разговоръ, почти безъ участія другихъ присутствовавшихъ за обѣдомъ лицъ. Молли ожидала увидѣть Осборна нѣсколько инымъ, чѣмъ обыкновенно, можетъ быть -- недовольнымъ, пристыженнымъ, разсерженнымъ. Ни чуть не бывало, онъ ничѣмъ не отличался отъ всегдашняго красиваго, изящнаго, томнаго Осборна. Онъ дружелюбно относился къ брату, учтиво къ ней и съ наружнымъ спокойствіемъ къ отцу. Подъ его ровнымъ обращеніемъ и небрежными манерами никакъ нельзя было подозрѣвать существованіе романа,-- такъ искусно онѣ скрывали его. Молли давно желала, встрѣтить любовь въ дѣйствительной жизни: желаніе ея исполнилось, но она отъ этого не ощущала ни малѣйшаго удовольствія. На всемъ событіи лежалъ какой-то оттѣнокъ таинственности и неизвѣстности. Она сравнивала съ нимъ свою спокойную жизнь въ Голлингфордѣ у честнаго, прямодушнаго отца, гдѣ всякому было извѣстно, кто что дѣлаетъ, и, отдавая преимущество своему дому, примирялась даже со всѣми невзгодами, которыя посѣщали ее въ послѣднее время. Конечно, ей было невыразимо грустно разставаться съ Гамлеемъ, а молчаливое прощаніе съ спящей, безсознательной мистрисъ Гамлей, перевернуло въ ней сердце. Тѣмъ не менѣе, она теперь покинула замокъ съ соверщенно инымъ чувствомъ, чѣмъ могла бы сдѣлать это недѣли двѣ тому назадъ. Тогда больная ежеминутно нуждалась въ ней и Молли сознавала, что она полезна и необходима для ея благосостоянія. Въ настоящее же время бѣдная, добрая леди, казалось, забыла о существованія своей любимицы: она жила еще физически, но душа ея уже утратила всѣ свои способности.
   Молли отправили домой въ каретѣ, и на прощанье осыпали ее ласками и изъявленіями благодарности. Осборнъ оборвалъ для нея всѣ цвѣты, какіе только находились въ домѣ, а Роджеръ далъ ей съ собой богатый запасъ книгъ. Сквайръ безмолвно пожималъ ей руки, не находя словъ, чтобъ выразить свою признательность, и наконецъ горячо обнялъ ее и поцаловалъ такъ нѣжно, какъ будто бы она дѣйствительно была его дочерью.
   

XIX.
Пріѣздъ Цинціи.

   Никто не встрѣтилъ Молли при ея возвращеніи домой. Отецъ ея былъ у больныхъ, а мистрисъ Гибсонъ отправилась дѣлать визиты. Такъ по крайней-мѣрѣ сказали Молли слуги. Она пошла наверхъ въ свою комнату, намѣреваясь уставить тамъ привезенныя съ собой книги, и съ удивленіемъ увидѣла, что комната, находившаяся противъ ея, по другую сторону корридора, чистилась и убиралась. Тамъ сметали пыль, наливали въ рукомойникъ свѣжую воду и развѣшивали полотенца.
   -- Кого-нибудь ждутъ? спросила Молли у служанки.
   -- Да; дочь госпожи, изъ Франціи. Мисъ Киркпатрикъ должна пріѣхать завтра.
   Наконецъ-то! Какое удовольствіе имѣть подругу своихъ лѣтъ, сестру! Печаль Молли нѣсколько разсѣялась, и она съ нетерпѣніемъ ожидала возвращенія мистрисъ Гибсонъ, чтобъ разспросить ее о Цинціи. Извѣстіе о пріѣздѣ послѣдней, безъ сомнѣнія, пришло неожиданно, а то мистеръ Гибсонъ, конечно, предупредилъ бы и о немъ наканунѣ, когда видѣлся съ ней въ замкѣ. Теперь Молли было не до чтенія. Поспѣшно выложивъ книги и разставивъ ихъ далеко не съ обычной своей аккуратностью, она сошла въ гостиную и ни за что не могла приняться. Наконецъ, возвратилась мистрисъ Гибсонъ, утомленная ходьбой и тяжелымъ бархатнымъ бурнусомъ. Пока она снимала его, а потомъ отдыхала впродолженіе нѣсколькихъ минутъ, вопросы Молли оставались безъ отвѣта.
   -- Да! Цинція пріѣдетъ завтра около десяти часовъ. Что за томительный день для настоящаго времени года! Я почти готова упасть въ обморокъ!-- Цинція услышала, что кто-то собирается ѣхать въ Англію и поспѣшила воспользоваться этимъ случаемъ. Такимъ образомъ, она оставляетъ пансіонъ двумя недѣлями ранѣе, чѣмъ было рѣшено нами. Она все это устроила такъ быстро, что я не могла написать ей, довольна я или нѣтъ ея распоряженіемъ, а между тѣмъ, я должна заплатить въ пансіонъ, какъ будто бы она пробыла тамъ все время сполна. А я еще собиралась поручить ей привезти мнѣ французскую шляпку, по которой и вы могли бы послѣ сдѣлать себѣ такую же! Тѣмъ не менѣе, я очень рада возвращенію бѣдняжки.
   -- Что съ ней? спросила Молли.
   -- Ничего. Почему вы это спрашиваете?
   -- Вы назвали ее бѣдняжкой, и я испугалась, думая, ужь не захворала ли она.
   -- О, нѣтъ! Это у меня привычка, которую я пріобрѣла, когда умеръ мистеръ Киркпатрикъ. Вы развѣ не знаете -- дѣвочекъ, лишившихся отца, всегда называютъ "бѣдняжками". О, нѣтъ! Цинція никогда не хвораетъ. Она сильна, какъ лошадь, и никогда не устаетъ такъ, какъ, напримѣръ, я сегодня. Принесите мнѣ стаканъ вина и бисквитъ, моя милая. Я совсѣмъ ослабла.
   Пріѣздъ Цинціи волновалъ мистера Гибсона гораздо болѣе, нежели ея мать. Онъ ожидалъ отъ него много удовольствія для Молли, на которой, несмотря на свою недавнюю женидьбу, преимущественно сосредоточивались всѣ его интересы. Онъ даже улучилъ свободную минутку, чтобъ сбѣгать наверхъ и заглянуть въ комнаты молодыхъ дѣвушекъ, установленныя мебелью, не дешево ему стоившею.
   -- Я полагаю, молоденькимъ леди нравится подобное убранство комнатъ. Конечно, это очень мило, но...
   -- Моя прежняя комната мнѣ больше нравилась, папа; но, можетъ быть, Цинція привыкла къ иному.
   -- Можетъ быть. Во всякомъ случаѣ, она увидитъ, что мы старались сдѣлать ея комнату красивой. Твоя точно такая же, какъ и ея -- это хорошо. Она могла бы обидѣться, еслибъ ея была лучше твоей. А теперь прощай. Спи спокойно на твоей легкой, изящной постелькѣ.
   На слѣдующее утро Молли поднялась очень рано, почти до свѣту, и принялась украшать комнату Цинціи цвѣтами, которые привезла изъ Гамлея. За завтракомъ она почти ничего не ѣла, и, лишь только встала изъ-за стола, бросилась наверхъ за шляпой и бурнусомъ, полагая, что мистрисъ Гибсонъ непремѣнно пойдетъ въ гостиницу "Ангела", гдѣ останавливался дилижансъ, который долженъ былъ привезти ея дочь послѣ двухлѣтней разлуки. Но, къ удивленію Молли, мистрисъ Гибсонъ, по обыкновенію, усѣлась за пяльцы, и въ свою очередь съ изумленіемъ взглянула за молодую дѣвушку, стоявшую передъ ней въ шляпкѣ и въ бурнусѣ.
   -- Куда вы собираетесь такъ рано, мое дитя? Туманъ еще не разошелся.
   -- Я думала, что вы пойдете на встрѣчу къ Цинціи и хотѣла идти съ вами.
   -- Она будетъ здѣсь черезъ полчаса. Вашъ дорогой папа приказалъ садовнику отправиться съ ручной тележкой за за поклажей, и я ничуть не буду удивлена, если окажется, что онъ самъ встрѣтилъ ее.
   -- А мы, значитъ, не пойдемъ? спросила Молли печально.
   -- Конечно, нѣтъ. Она почти тотчасъ по пріѣздѣ будетъ здѣсь. Кромѣ того, я не люблю дѣлать изъ себя зрѣлище и выставлять напоказъ свои чувства передъ всякимъ, кому въ то время случится проходить по улицѣ. Вы забываете, что я не видѣла ея цѣлыхъ два года, и ничуть не хочу разыгрывать сценъ на рыночной площади.
   И она принялась за вышиванье. Молли постаралась утѣшиться и, высунувшись изъ окна, пристально смотрѣла на улицу.
   -- Вотъ она, вотъ она! вскрикнула она вскорѣ. Отецъ ея шелъ рядомъ съ молодой леди высокаго роста, а сзади Вильямъ везъ въ тележкѣ поклажу. Молли бросилась къ парадной двери и широко раскрыла ее для пріема вновь прибывшей.
   -- Ну, вотъ и она! Молли, это Цинція. Цинція, Молли. Вѣдь вы сестры, какъ вамъ извѣстно.
   Молли увидѣла въ дверяхъ, противъ свѣта, прекрасную, стройную фигуру, черты лица которой въ первую минуту не могла разсмотрѣть. Внезапная робость охватила ее и помѣшала ей привѣтствовать Цинцію такъ, какъ она намѣревалась. Но она обняла ее и поцаловала въ обѣ щоки.
   -- А вотъ и мама, сказала она, смотря черезъ Молли на лѣстницу, гдѣ стояла мистрисъ Гибсонъ, укутанная въ шаль и дрожащая отъ холода. Цинція бросилась къ ней, оставивъ Молли и мистера Гибсона, которые отвернулись, чтобъ не мѣшать встрѣчѣ матери съ дочерью.
   Мистрисъ Гибсонъ сказала:
   -- Какъ ты выросла, моя дорогая! Ты имѣешь видъ совсѣмъ взрослой женщины.
   -- Еще бы! Впрочемъ, я уже была таковой до моего отъѣзда изъ Англіи, и съ тѣхъ поръ очень мало выросла -- но за то, надо надѣяться, поумнѣла.
   -- Да, надо надѣяться! повторила мистрисъ Гибсонъ съ особеннымъ удареніемъ. Въ словахъ обѣихъ, несмотря на всю ихъ незначительность, явно скрывался особенный смыслъ.
   Когда они вошли въ гостиную, Молли была поражена красотой Цинціи, которую теперь только вполнѣ разсмотрѣла. Черты лица ея были не совсѣмъ правильны, но до такой степени подвижны, что никому и въ голову не приходило замѣчать ихъ недостатки. Улыбка ея была восхитительна и вообще вся игра физіономіи сосредоточивалась около рта, тогда какъ прекрасной формы глаза рѣдко мѣняли свое выраженіе. Яркостью и свѣжестью красокъ она походила на мать, только на ея цвѣтѣ лица было менѣе оттѣнковъ, свойственныхъ кожѣ женщинъ, которыя въ очень ранней молодости были рыжеволосы. А продолговатые, серьёзные, острые глаза окаймлялись длинными, темными рѣсницами, совершенно непохожими на тѣ, которыя, вслѣдствіе своей безцвѣтности, придавали мистрисъ Киркпатрикъ нѣсколько безсмысленное выраженіе. Молли, такъ-сказать, влюбилась въ нее съ первой минуты. Она сидѣла у камина и грѣла руки и ноги съ такой непринужденностью, какъ будто провела здѣсь всю свою жизнь. Не обращая особеннаго вниманія на мать, которая внимательно разсматривала ея одежду, она, казалось, изучала Молли и мистера Гибсона, устремивъ на нихъ пристальный, серьёзный взоръ.
   -- Васъ въ столовой ожидаетъ горячій завтракъ, сказалъ мистеръ Гибсонъ: -- онъ, я думаю, нелишній послѣ вашего ночного путешествія. Онъ взглянулъ на жену, на мать Цинціи, но та, повидимому, не намѣревалась снова покинуть теплую гостиную.
   -- Молли тебя проводитъ въ твою комнату, моя милая, сказала она: -- ваши спальни находятся по сосѣдству, и ей самой надо снять шляпку и бурнусъ. Я прійду въ столовую и посижу тамъ, пока ты будешь завтракать, но теперь холодъ мнѣ кажется черезчуръ страшнымъ.
   Цинція встала и послѣдовала за Молли наверхъ.
   -- Мнѣ очень жаль, что у васъ нѣтъ огня, сказала Молли:-- но, вѣроятно, на счетъ этого не было сдѣлано распоряженія, а я не отдаю никакихъ приказаній. Но вотъ, по крайней-мѣрѣ, горячая вода.
   -- Подождите минутку, сказала Цинція, взявъ Молли за обѣ руки и пристально смотря ей въ лицо, но такъ, однако, что той это не было непріятно.
   -- Я думаю, что полюблю васъ, и очень рада этому. Я такъ боялась противнаго! Мы всѣ въ неловкомъ положеніи, не правда ли? Но вашъ отецъ мнѣ очень нравится.
   Молли не могла не улыбнуться тону, съ какимъ это было сказано. Цинція отвѣчала на улыбку.
   -- Вы можете смѣяться, но, право, со мной не такъ-то легко ладить. Мама и я, мы постоянно ссорились прежде; надѣюсь, что теперь мы обѣ поумнѣли. Прошу васъ, оставьте меня одну на четверть часика. Мнѣ болѣе ничего не нужно.
   Молли ушла въ свою комнату дожидаться, пока Цинція захочетъ сойдти въ столовую, чтобъ тогда показать ей дорогу. Въ этомъ, собственно говоря, не было необходимости: въ такомъ маленькомъ домѣ, всякій легко могъ съ помощью самаго ничтожнаго соображенія найдти любую комнату. Но Цинція совсѣмъ очаровала Молли, которой поэтому и хотѣлось услужить ей. Съ той самой минуты, какъ она услышала о возможности пріобрѣсти сестру (хотя трудно было бы рѣшить, какимъ образомъ она ей приходилась сестрой), Молли безпрестанно думала о Цинціи, и теперь, когда та пріѣхала, немедленно поддалась обаятельной прелести ея обращенія. Есть личности, въ большой мѣрѣ надѣленныя этой способностью очаровывать всякаго, кто къ нимъ приближается. Въ каждомъ пансіонѣ бываетъ дѣвочка, привлекающая къ себѣ всѣхъ другихъ; но это не добротой своей, ни красотой, ни умомъ, ни кротостью, а чѣмъ-то, чего нельзя опредѣлить и чему нельзя дать имени. Это нѣчто въ родѣ того, на что намекается въ старой пѣснѣ:
   
   Love me not for comely grace,
   For my pleasing eye and face;
   No, nor for my constant heart --
   For these may change, and turn to ill,
   And thus true love may sever.
   But love me on, and know not why,
   So hast thou the same reason still
   To date upon me ever.
   
   (Люби меня, но не за красоту лица и глазъ -- не за постоянство моего сердца; все это можетъ измѣниться, а вмѣстѣ съ тѣмъ, угаснетъ и любовь. Но люби меня, самъ не зная за что, и тогда ты будешь вѣчно мною восхищаться).
   Женщины нерѣдко производятъ такое впечатлѣніе нетолько на мужчинъ, но и на особъ одного съ ними пола. Это что-то неуловимое состоитъ изъ смѣшенія различныхъ качествъ и дарованій, изъ которыхъ ни одно не выдается особенно такъ, чтобъ его можно было назвать преимущественно передъ другими. Такое очарованіе, однако, несовмѣстимо съ строгими понятіями о чести и справедливости, потому что въ немъ подразумѣвается умѣнье приноравливаться къ людямъ и до нѣкоторой степени льстить ихъ привычкамъ и наклонностямъ. Во всякомъ случаѣ, Молли могла бы скоро убѣдиться въ томъ, что Цинція не отличается черезчуръ строгой нравственностью. Но въ настоящую минуту она была ослѣплена блестящей красотой своей подруги, и ничуть не намѣревалась открывать въ ней недостатки.
   Цинція до такой степени была проникнута сознаніемъ своей красоты, что перестала о ней заботиться. Молли любила смотрѣть на нее, когда она ходила по комнатѣ граціозной, свободной поступью, двигаясь какъ-бы подъ звуки музыки. Ея одежда, которая въ настоящее время показалась бы странной, какъ нельзя больше шла къ ея фигурѣ и лицу, и мода въ ней всегда была подчинена самому строгому и изящному вкусу. Платья ея были недороги, а число ихъ весьма ограничено. Мистрисъ Гибсонъ пришла въ ужасъ, узнавъ, что у Цинціи ихъ всего только четыре перемѣны, тогда какъ, оставшись во Франціи до назначеннаго срока, она могла бы запастись тамъ многими, весьма полезными выкройками. Молли при подобныхъ рѣчахъ обыкновенно оскорблялась за Цинцію; ей казалось, будто изъ нихъ можно вывести то заключеніе, что мать, послѣ двухгодичной разлуки увидѣвшая дочь свою двумя недѣлями ранѣе, чѣмъ предполагала, ощущала при этомъ радость, гораздо меньшую той, какую ей могла бы доставить пачка серебристой бумаги выкроекъ. Но самоё Цинцію, повидимому, весьма мало трогали часто повторяемые упреки и сожалѣнія мистрисъ Гибсонъ. Она вообще большую часть рѣчей матери выслушивала съ невозмутимымъ хладнокровіемъ, которое ту какъ-бы запугивало, и мистрисъ Гибсонъ на этомъ основаніи была гораздо сообщительнѣе съ Молли, нежели съ собственной дочерью. Но что касается до туалета, то Циннія вскорѣ доказала, что она истая дочь своей матери по умѣнью извлекать пользу изъ своихъ длинныхъ, гибкихъ пальцевъ. Она была отличная рукодѣльница и, въ противоположность Молли, которая прекрасно шила бѣлье, но не имѣла ни малѣйшаго понятія о приготовленьи платьевъ и шляпъ, она могла съ удивительной точностью воспроизводить фасоны, мимоходомъ попадавшіеся ей на глаза, когда она проходила по улицамъ Булони. Двумя-тремя быстрыми движеніями рукъ, она свертывала въ самые граціозные и разнообразные банты газъ и ленты, которыми ее снабжала мать. Такимъ образомъ, она въ короткое время обновила весь гардеробъ мистрисъ Гибсонъ, но работала на нее всегда съ какой-то презрительной миной, источникъ которой оставался для Молли неразрѣшимой загадкой.
   Между тѣмъ, мистеръ Гибсонъ ежедневно приносилъ извѣстія о быстро приближающейся кончинѣ мистрисъ Гамлей. Молли, часто сидя возлѣ Цинціи, окруженной лентами, кружевами и проволокой, выслушивала эти бюллетени съ тоской въ сердцѣ; они раздавались въ ея ушахъ, какъ похоронный звонъ, посреди брачнаго пира. Отецъ сочувствовалъ ей: онъ тоже терялъ дорогого друга, но на него, привыкшаго къ подобнаго рода зрѣлищамъ, смерть не производила такого ужаснаго впечатлѣнія. Онъ видѣлъ въ ней естественный конецъ всего живущаго въ мірѣ, и ничего болѣе. Но для Молли смерть близкаго и любимаго существа казалась въ высшей степени мрачнымъ и безотраднымъ явленіемъ. Окружающіе ее суетные предметы и занятія возбуждали въ ней отвращеніе; она убѣгала въ садъ на морозный воздухъ и тамъ долго ходила взадъ и впередъ по аллейкѣ, укрытой отъ глазъ и защищенной отъ холода стѣной хвойныхъ растеній.
   Наконецъ, всего двѣ недѣли спустя послѣ отъѣзда Молли изъ замка, мистрисъ Гамлей умерла. Жизнь медленно, спокойно покинула ее, подобно тому, какъ уже прежде ее оставилъ разсудокъ, и она заснула навѣки мирнымъ, непробуднымъ сномъ.
   -- Они всѣ посылаютъ тебѣ поклонъ, Молли, сказалъ ей отецъ.-- А Роджеръ говоритъ, что знаетъ, какъ это тебя опечалитъ.
   Мистеръ Гибсонъ возвратился домой очень поздно и сидѣлъ въ столовой за своимъ одинокимъ обѣдомъ. Молли была съ нимъ, а Цинція съ матерью находилась наверху. Мистрисъ Гибсонъ примѣряла наколку, только что оконченную для нея Цинціей.
   Когда ея отецъ, пообѣдавъ, отправился доканчивать свой кругъ визитовъ, Молли осталась внизу. Огонь въ каминѣ едва тлѣлся, а свѣчи горѣли тускло. Цинція тихо вошла въ комнату, сѣла у ногъ Молли близь камина и, взявъ ея холодную руку, стала нѣжно гладить и отогрѣвать ее. Отъ этой ласки мгновенно растаяли слезы, накопившіяся у Молли на сердцѣ, и быстро потекли по щекамъ.
   -- Вы очень любили ее, Молли?
   -- Да, съ рыданіемъ произнесла она, и снова все замолкло.
   -- Вы давно знали ее?
   -- Нѣтъ, только годъ. Но я съ ней часто видѣлась, и она говорила, что любитъ меня, какъ дочь. А я даже съ ней и не простилась! Подъ конецъ она совсѣмъ потеряла сознаніе.
   -- У нея только сыновья?
   -- Да, мистеръ Осборнъ и мистеръ Роджеръ Гамлей. У нея когда-то была и дочь, Фанни. Она иногда во время своей болѣзни звала меня "Фанни".
   Молодыя дѣвушки опять замолчали, устремивъ глаза въ огонь. Цинція первая заговорила:
   -- Хотѣлось бы мнѣ любить людей такъ, какъ вы ихъ любите, Молли!
   -- А развѣ вы не любите? съ изумленіемъ спросила та.
   -- Нѣтъ. Меня многіе любятъ или, по крайней-мѣрѣ, воображаютъ, что любятъ -- мнѣ же ни до кого особенно нѣтъ дѣла. Мнѣ кажется, малютка Молли, что я васъ люблю больше всѣхъ на свѣтѣ, несмотря на то, что прошло всего десять дней съ тѣхъ поръ, какъ я узнала васъ.
   -- Не больше вашей матери, однако? сказала Молли съ удивленіемъ.
   -- Да, больше! отвѣчала Цинція съ легкой улыбкой.-- Это очень дурно, не правда ли? но тѣмъ не менѣе справедливо. Не осуждайте меня. Я не думаю, чтобъ дочерняя любовь была чисто дѣломъ природы, и, вспомните, сколько времени я была разлучена съ моей матерью! Я, пожалуй, любила отца, продолжала она съ убѣжденіемъ въ голосѣ и на минуту пріостановилась:-- но онъ умеръ, когда я была крошечной дѣвочкой, и никто не вѣритъ, чтобъ я могла его помнить. Я слышала, какъ двѣ недѣли спустя послѣ его похоронъ, мама кому-то говорила: "О, нѣтъ, Цинція слишкомъ мала; она совсѣмъ забыла его!" Я закусила губы, чтобъ не закричать: "Папа, папа, развѣ это правда?" Затѣмъ мама пошла въ гувернантки; еи, бѣдной, ничего болѣе не оставалось дѣлать; впрочемъ, она не печалилась, разставаясь со мной. Я ей мѣшала, и меня четырехъ лѣтъ отроду отдали въ пансіонъ. Мама проводила каникулы въ знатныхъ домахъ, а я всегда оставалась на попеченіи содержательницы то одного, то другого пансіона. Однажды меня взяли въ Тоуэрсъ; мама то и дѣло бранила и учила меня, какъ держать себя, что не мѣшало мнѣ шалить. Я болѣе не возвращалась туда, о чемъ не сожалѣла, такъ-какъ это было прескучное мѣсто.
   -- Ваша правда, подтвердила Молли, вспомнивъ о своихъ собственныхъ страданіяхъ въ Тоуэрсѣ.
   -- А разъ я гостила въ Лондонѣ у моего дяди, Киркпатрика. Онъ -- законовѣдъ, и теперь дѣла его идутъ хорошо. Но тогда онъ былъ очень бѣдный человѣкъ, обремененный шестью или семью дѣтьми. Это было зимой, и насъ всѣхъ заперли въ небольшомъ домикѣ въ улицѣ Доути. И все-таки тамъ было недурно!
   -- Но вы жили съ вашей матерью, когда она открыла пансіонъ въ Ашкомбѣ. Мистеръ Престонъ объ этомъ упоминалъ, когда я была въ Манор-гаузѣ.
   -- Что онъ вамъ еще говорилъ? спросила Цинція рѣзко.
   -- Ничего болѣе. Ахъ, да! Онъ восхищался вашей красотой и просилъ меня вамъ передать нашъ разговоръ.
   -- Я бы возненавидѣла васъ, еслибъ вы это сдѣлали, сказала Цинція.
   -- Мнѣ и въ голову не пришло исполнить его порученіе, отвѣчала Молли.-- Онъ мнѣ не понравился, и леди Гарріета нехорошо о немъ отзывается.
   Цинція помолчала, потомъ сказала:
   -- Какъ бы я желала быть доброй!
   -- И я тоже, отвѣчала Молли простодушно.
   Она думала о мистрисъ Гамлей и о томъ, что
   
   Only the actions of the just
   Smell sweet and blossom in the dust.
   
   (только дѣла праведныхъ цвѣтутъ и благоухаютъ въ прахѣ)
   "Доброта" казалась ей въ настоящую минуту единственнымъ качествомъ, заслуживающимъ любви.
   -- Вздоръ, Молли! Вы и теперь добры, а если нѣтъ, то что же послѣ этого а? Вотъ вамъ загадка -- разрѣшите-ка ее. Да что объ этомъ толковать! Я недобра и никогда не буду доброй. Героиней я еще, пожалуй, могла бы сдѣлаться, но доброй, хорошей женщиной никогда.
   -- Вы думаете, что быть героиней легче?
   -- Да, по крайней-мѣрѣ, такой героиней, о какихъ мы читаемъ въ исторіи. Я способна совершить подвигъ, сдѣлать большое усиліе, а потомъ наступаетъ реакція. Постоянная ежедневная доброта мнѣ не подъ силу. Я, должно быть, нѣчто въ родѣ нравственнаго кангуру!
   Молли разсѣянно слушала Цинцію. Мысли ея упорно обращались къ опечаленной Гамлейской семьѣ.
   -- Какъ бы я желала ихъ видѣть! Но что можешь сдѣлать въ подобномъ случаѣ для утѣшенія людей? Папа говоритъ, что похороны назначены во вторникъ, а затѣмъ Роджеръ Гамлей уѣдетъ въ Кембриджъ, и все приметъ обычный видъ, какъ будто бы ничего и не случилось. Какъ-то сквайръ и мистеръ Осборнъ Гамлей будутъ жить вдвоемъ?
   -- Онъ старшій сынъ, не правда ли? Отчего бы имъ не жить хорошо?
   -- Я не знаю. То-есть я знаю, но полагаю, что не должна объ этомъ говорить.
   -- Не будьте такъ педантически правдивы, Молли. Къ тому же, по вашему лицу всегда видно, когда вы произносите правду, и когда ложь; слова тутъ совершенно излишни. Я очень хорошо поняла ваше "я не знаю". Сама я не считаю себя обязанной быть правдивой, и прошу васъ стать со мной на равную ногу.
   Цинція была права, утверждая, что не считаетъ себя обязанной быть правдивой. Она говорила все то, что ей приходило въ голову, весьма мало заботясь о точности своихъ рѣчей. Но въ ней не было ничего преднамѣренно дурнаго или злаго, и она никогда не старалась извлекать пользу изъ своихъ отступленій отъ истины. Въ ея словахъ иногда было столько остроумія и веселости, что они невольно забавляли Молли, которая въ теоріи, однако, ихъ порицала. Живость Цинціи и ея грація самымъ проступкамъ ея придавали какую-то особенную прелесть. А повременамъ ея нѣжность и мягкость совершенно очаровывали Молли. Мистеру Гибсону, съ другой стороны, очень нравилось то, что она такъ мало заботилась о своей красотѣ, а ея почтительное съ нимъ обращеніе окончательно подкупало его.
   Покончивъ съ гардеробомъ матери, Цинція не успокоилась, пока не принялась за преобразованіе туалета Молли.
   -- Теперь за вами очередь, моя милочка, сказала она.-- До сихъ поръ я работала только съ знаніемъ дѣла, а теперь я займусь съ любовью.
   Она вынула изъ-подъ своей собственной шляпки хорошенькій искуственный цвѣтокъ и, прикрѣпляя его къ шляпкѣ Молли, говорила, что онъ будетъ идти къ цвѣту ея лица, а сама она прекрасно обойдется съ бантомъ изъ лентъ. Работая, она безъ умолку пѣла. У нея былъ пріятный голосокъ, и она премило выдѣлывала рулады своихъ французскихъ пѣсенокъ. Однако, она въ сущности была довольно равнодушна къ музыкѣ, и рѣдко играла на фортепьяно, за которымъ Молли ежедневно проводила нѣсколько времени. Цинція охотно отвѣчала на вопросы о ея прежней жизни, хотя сама никогда о ней не упоминала первая. За то она съ большимъ сочувствіемъ выслушивала невинные разсказы Молли о ея радостяхъ и печаляхъ, и не разъ изъявляла удивленіе, какъ она могла такъ терпѣливо выносить фактъ вторичнаго замужества мистера Гибсона, и почему она открыто не возмутилась?
   Но, несмотря на пріятное общество, какое Молли теперь имѣла дома, ее влекло въ Гамлей. Еслибъ въ семействѣ сквайра была особа одного съ ней пола, она непремѣнно получала бы оттуда множество записочекъ съ разными подробностями, которыя теперь для нея исчезали или доходили до нея только по частямъ изъ сжатыхъ разсказовъ отца. Впрочемъ, и мистеръ Гибсонъ со смерти своей паціентки посѣщалъ замокъ гораздо рѣже.
   -- Да, говорилъ онъ Молли:-- сквайръ очень измѣнился, однако, ему теперь лучше. Между нимъ и Осборномъ все что-то неладно; это видно изъ молчанія и натянутаго обращенія. Впрочемъ, съ виду отношенія ихъ довольно дружелюбны -- во всякомъ случаѣ, учтивы. Сквайръ неизмѣнно уважаетъ въ Осборнѣ своего наслѣдника, будущаго представителя гамлейской фамиліи. Осборнъ имѣетъ болѣзненный видъ, и говоритъ, что ощущаетъ необходимость въ перемѣнѣ мѣста и воздуха. Я полагаю, его утомляютъ и раздражаютъ домашнія несогласія, и онъ глубоко чувствуетъ потерю матери. Странно, что взаимное горе нисколько не сблизило его съ отцомъ. Роджеръ въ Кембриджѣ собирается держать экзаменъ изъ математики. Да, и мѣсто и люди, все тамъ измѣнилось! Впрочемъ, это въ порядкѣ вещей!
   Таковы были свѣдѣнія, получаемыя Молли о гамлейскомъ семействѣ, которое при каждомъ удобномъ случаѣ посылало ей поклоны.
   Слыша разсказы мужа о печальномъ настроеніи духа Осборна, мистрисъ Гибсонъ всегда приговаривала:
   -- Мой милый! Отчего ты не позовешь его къ намъ обѣдать? Мы бы приготовили маленькій изящный обѣдъ, кухарка у насъ теперь хорошая, а сами одѣлись бы въ черное съ лиловымъ, такъ что все было бы прилично и не имѣло особенно праздничнаго вида.
   Мистеръ Гибсонъ въ отвѣтъ только качалъ головой. Онъ за это время успѣлъ привыкнуть къ женѣ и смотрѣлъ на молчаніе, какъ на лучшее средство для избѣжанія безполезныхъ и не всегда пріятныхъ преній.
   Но всякій разъ, какъ мистрисъ Гибсонъ взглядывала на Цинцію, ее съ новой силой поражала мысль, что маленькій, спокойный обѣдъ въ обществѣ молодой дѣвушки былъ бы весьма полезенъ мистеру Осборну Гамлею. До сихъ поръ Цинцію видѣли только однѣ голлингфордскія дамы, да мистеръ Аштонъ, викарій, этотъ неисправимый, закоренѣлый холостякъ. Что пользы въ красавицѣ дочери, когда кромѣ женщинъ нѣтъ никого, чтобы восхищаться ею?
   Сама Цинція, повидимому, оставалась къ этому вполнѣ равнодушной и едва замѣчала толки матери объ удовольствіяхъ, какими можно было пользоваться въ Голлингфордѣ и о тѣхъ, которыя были недоступны маленькому городку. Она точно столько же старалась очаровать обѣихъ мисъ Броунингъ, какъ еслибъ онѣ были Осборнъ Гамлей или всякій другой молодой наслѣдникъ. Впрочемъ, она не старалась, а только слѣдовала врожденной наклонности, возбуждавшей въ ней желаніе нравиться всякому, кто къ ней приближался. Ей, напротивъ, пришлось бы стараться, еслибъ она вздумала на кого либо произвести неблагопріятное для себя впечатлѣніе. За то она рѣзкими рѣчами и выразительными взглядами часто протестовала противъ словъ и желаній матери -- противъ ея глупостей столько же, сколько противъ ласкъ. Молли нерѣдко становилось жалко мистрисъ Гибсонъ, видя ея тщетныя усилія пріобрѣсти вліяніе надъ дочерью. Однажды Цинція, угадавъ невысказанную мысль Молли, сказала ей:
   -- Я недобра и говорила вамъ это. Я никакъ не могу простить ей того, что она такъ мало заботилась обо мнѣ въ дѣтствѣ, когда я непремѣнно привязалась бы къ ней. Въ пансіонѣ я очень рѣдко получала о ней извѣстія и знаю, что она не допустила меня присутствовать на своей свадьбѣ. Я видѣла письмо, которое она писала къ мадамъ Лефебръ. Родители должны воспитывать своихъ дѣтей на глазахъ, если хотятъ, чтобъ они, прійдя въ возрастъ, считали ихъ непогрѣшимыми.
   -- Но дѣти, сознавая недостатки родителей, обязаны покрывать ихъ и, по возможности, стараться забывать ихъ, отвѣчала Молли.
   -- Обязаны, я съ этимъ согласна. Но развѣ вы не видите, что я выросла внѣ всякихъ обязанносіей. Любите меня, моя голубушка, такою, какъ я есть: лучшею -- я никогда не буду.

Конецъ первой части.

   

Часть вторая.

I.
Посѣтители мистрисъ Гибсонъ.

   Въ одинъ прекрасный день, къ великому удивленію Молли, къ нимъ явился, въ качествѣ гостя, не кто иной, какъ мистеръ Престонъ. Мистрисъ Гибсонъ и она сидѣли въ гостиной -- Цинціи не было дома: она отправилась дѣлать покупки -- когда имъ доложили о приходѣ молодого человѣка, а вслѣдъ затѣмъ вошелъ и онъ самъ. Появленіе его произвело въ гостиной смущеніе, которое Молли рѣшительно не знала, чему приписать. Онъ же имѣлъ тотъ самый самоувѣренный видъ, съ какимъ оказывалъ ей и ея отцу гостепріимство въ Ашкомбскомъ Манор-гаузѣ. Къ нему очень шелъ его костюмъ для верховой ѣзды; а движеніе на открытомъ воздухѣ придало лицу особенную свѣжесть. Тѣмъ не менѣе, при видѣ его, гладкій лобъ мистрисъ Гибсонъ слегка нахмурился, и пріемъ ея на этотъ разъ не отличался той привѣтливостью, съ какой она, обыкновенно, встрѣчала своихъ гостей; въ манерахъ ея проглядывало безпокойство, нѣсколько удивившее Молли. Мистрисъ Гибсонъ сидѣла за своими вѣчными пяльцами и, вставая, чтобъ принять мистера Престона, какъ-то умудрилась опрокинуть корзинку съ клубками шерсти. Отклонивъ предложеніе Молли помочь ей, она сама принялась подбирать ихъ прежде, чѣмъ пригласила гостя сѣсть. Онъ стоялъ со шляпою въ рукахъ, повидимому, принимая живое участіе въ подбираньи шерсти; но Молли была убѣждена, что участіе это было притворное, такъ-какъ онъ все время разсматривалъ убранство комнаты, какъ-бы стараясь замѣтить всѣ малѣйшія ея подробности.
   Наконецъ, они сѣли и между ними начался разговоръ.
   -- Это первый мой пріѣздъ въ Голлингфордъ со времени вашей свадьбы, мистрисъ Гибсонъ, а не то я навѣстилъ бы васъ гораздо ранѣе.
   -- Да, я знаю, вы очень заняты въ Ашкомбѣ, и не ожидала вашего посѣщенія. А что, лордъ Комноръ въ Тоуэрсѣ? Я уже цѣлую недѣлю не имѣла извѣстій отъ ея сіятельства!
   -- Нѣтъ! его, кажется, задержали въ Батѣ, но на дняхъ я получилъ отъ него письмо съ порученіемъ для Шипшенкса. Мистера Гибсона нѣтъ дома?
   -- Нѣтъ. Онъ рѣдко бываетъ дома, почти никогда, можно сказать. Я и не воображала, что мнѣ прійдется такъ мало видѣть его. Жоны докторовъ обречены вести очень уединенную жизнь, мистеръ Престонъ!
   -- Едва-ли вы можете назвать вашу жизнь уединенной, имѣя подъ рукой такую собесѣдницу, какъ мисъ Гибсонъ, сказалъ онъ, кланяясь Молли.
   -- О, я называю уединеніемъ для жены отсутствіе ея мужа. Бѣдный мистеръ Киркпатрикъ только и былъ счастливъ, когда имѣлъ меня при себѣ; гуляя, дѣлая визиты, онъ всегда бралъ меня съ собой. Но мистеръ Гибсонъ почему-то полагаетъ, что я была бы ему помѣхой.
   -- Не думаю, мама, чтобъ вы могли помѣститься за нимъ на его черной Бессѣ, сказала Молли: -- а иначе вы едва-ли была бы въ состояніи слѣдовать за нимъ по всѣмъ узкимъ переулкамъ и дурно или совсѣмъ не вымощеннымъ аллеямъ.
   -- Да, но онъ могъ бы держать экипажъ, какъ я уже не разъ говорила ему. А кстати, я по вечерамъ ѣздила бы въ немъ въ гости. Одною изъ причинъ, почему я не поѣхала на голлингфордскій благотворительный балъ, именно и было то, что у меня нѣтъ экипажа. Я никакъ не могла рѣшиться поѣхать въ грязной каретѣ, взятой изъ гостиницы "Ангелъ". На слѣдующую зиму мы непремѣнно заставимъ папа обзавестись экипажемъ, Молли. Ни чуть не годится ни вамъ, ни...
   Она вдругъ остановилась и искоса взглянула на мистера Престона, съ цѣлью удостовѣриться, замѣтилъ онъ или нѣтъ, какъ она внезапно прервала свою рѣчь. Онъ, безъ сомнѣнія, замѣтилъ, но не показалъ виду, и, обратясь къ Молли, спросилъ:
   -- Были вы когда-нибудь на благотворительномъ балу, мисъ Гибсонъ?
   -- Нѣтъ! отвѣчала Молли.
   -- Тѣмъ больше будете вы имѣть удовольствія въ первый разъ, какъ поѣдете.
   -- Я не увѣрена въ этомъ. Мнѣ захочется много танцовать, а у меня такъ мало знакомыхъ.
   -- А вы полагаете, молодые люди не умѣютъ находить способовъ быть представленными хорошенькимъ дѣвушкамъ?
   Это были именно такого рода слова, за которыя Молли съ самаго начала не взлюбила его. И произнесъ онъ ихъ съ особеннымъ, нѣсколько нахальнымъ выраженіемъ, которое должно было показать, что въ нихъ заключался лично ей адресованный комплиментъ. Молли осталась очень довольна собой за равнодушный видъ, съ какимъ продолжала разговоръ, какъ будто бы ей не было сказано ничего непріятнаго.
   -- Смѣю надѣяться, что вы позволите мнѣ быть однимъ изъ вашихъ кавалеровъ на первомъ балу, на который вы поѣдете. Сдѣлайте мнѣ честь и не забудьте моей заблаговременной просьбы, когда будете со всѣхъ сторонъ засыпаны приглашеніями.
   -- Я не хочу заранѣе связывать себя обѣщаніями, отвѣчала Молли, замѣтя изъ-подъ опущенныхъ рѣсницъ, что онъ наклонился къ ней и смотрѣлъ на нее съ видомъ человѣка, рѣшившагося добиться отвѣта.
   -- Молодыя леди всегда очень осторожны на дѣлѣ, еще болѣе, чѣмъ на словахъ, отвѣчалъ онъ небрежно, обращаясь къ мистрисъ Гибсонъ: -- вопреки своимъ опасеніямъ остаться безъ кавалеровъ, мисъ Гибсонъ отказывается отъ возможности имѣть хоть одного навѣрное. Я полагаю, мисъ Киркпатрикъ къ тому времени возвратится изъ Франціи?
   Онъ произнесъ послѣднія слова тѣмъ же тономъ, какъ и предыдущія, но инстинктъ Молли сказалъ ей, что онъ сдѣлалъ это не безъ усилія. Она взглянула на него. Онъ игралъ шляпой, какъ будто бы ему было совершенно все равно, какой отвѣтъ воспослѣдуетъ на его вопросъ. Однако, онъ ожидалъ его съ напряженнымъ вниманіемъ и съ полуулыбкой на губахъ.
   Мистрисъ Гибсонъ слегка покраснѣла и нерѣшительно проговорила:
   -- Да, конечно, моя дочь проведетъ будущую зиму съ нами, по крайней-мѣрѣ я такъ думаю, и конечно, будетъ и выѣзжать съ нами.
   "Отчего она не можетъ ему съ разу сказать, что Цинція пріѣхала?" подумала Молли, хотя и была рада, что любопытство мистера Престона осталось неудовлетвореннымъ.
   Онъ все улыбался и, взглянувъ на мистрисъ Гибсонъ, опять спросилъ:
   -- Вы имѣете отъ нея хорошія извѣстія, я надѣюсь?
   -- О, да, очень хорошія. Кстати, какъ поживаютъ наши старые друзья Робинзоны? Часто, очень часто вспоминаю я о ихъ добротѣ ко мнѣ, когда я жила въ Ашкомбѣ! Добрые, милые люди, какъ бы я желала снова увидѣть ихъ!
   -- Я непремѣнно передамъ имъ ваши любезныя слова. На сколько мнѣ извѣстно, они здоровы.
   Въ эту самую минуту Молли услышала знакомый стукъ открывающейся парадной двери: то возвращалась домой Цинція. Не безъ основанія нолагая, что мистрисъ Гибсонъ имѣетъ какую-то тайную причину скрывать отъ мистера Престона пріѣздъ своей дочери и, желая досадить послѣднему, она встала, съ намѣреніемъ выйдти изъ комнаты, встрѣтить Цинцію на лѣстницѣ и предупредить ее. Но одинъ изъ уроненныхъ клубковъ шерсти запутался въ ея ногахъ и платьѣ, и прежде чѣмъ она успѣла отъ него освободиться, Цинція отворила дверь гостиной, и, стоя на порогѣ, смотрѣла на мать, на Молли, на мистера Престона, но не двигалась съ мѣста. Яркій румянецъ, покрывавшій ея щоки въ первую минуту ея появленія, теперь совсѣмъ сбѣжалъ съ лица, но за то глаза -- прекрасные, всегда мягкіе, серьёзные глаза ея -- сверкали и, казалось, готовы были метать молнію; лобъ ея нахмурился, и она медленной, но твердой поступью вошла въ комнату и присоединилась къ тремъ особамъ, изъ которыхъ каждая смотрѣла на нее съ совершенно различнымъ ощущеніемъ. Мистеръ Престонъ сдѣлалъ шагъ или два ей на встрѣчу съ протянутой рукой, съ лицомъ сіяющимъ радостью.
   Она не не обратила вниманія ни на протянутую руку, ни на поданный ей стулъ, но сѣла на маленькій диванчикъ у окна и позвала къ себѣ Молли.
   -- Посмотрите на мои покупки, сказала она: -- эта зеленая лента стоитъ четырнадцать пенсовъ за ярдъ, а эта шелковая матерія три шиллинга, и она продолжала говорить объ этихъ бездѣлушкахъ, какъ будто онѣ имѣли для нея необыкновенную важность и, поглощая все ея вниманіе, не позволяли ей заняться ни матерью, ни ея посѣтителемъ.
   Мистеръ Престонъ настроилъ себя на тотъ же ладъ. Онъ тоже заговорилъ о событіяхъ дня, о мѣстныхъ новостяхъ, но Молли, время отъ времени на него посматривавшая, была почти испугана выраженіемъ подавленной злобы, которая совершенно исказила его прекрасныя черты. Она избѣгала смотрѣть на него безъ нужды и усердно поддерживала старанія Цинціи нести съ ней отдѣльный разговоръ. Мистрисъ Гибсонъ, наоборотъ, сдѣлалась гораздо любезнѣе, какъ-бы усиливаясь загладить рѣзкое, неучтивое обращеніе Цинціи, и по возможности смягчить его гнѣвъ. Она теперь безъ умолку говорила, точно желая его всячески удержать, тогда какъ до прихода Цинціи нерѣдко позволяла разговору упадать, вѣроятно, чтобъ дать мистеру Престону возможность распроститься и уйдти.
   Между прочимъ, рѣчь зашла о Гамлеяхъ. Мистрисъ Гибсонъ всегда охотно распространялась о дружбѣ, связывавшей Молли съ этимъ знатнымъ семействомъ. И теперь, когда слуха послѣдней коснулось ея собственное имя, мачиха ея говорила:
   -- Бѣдная мистрисъ Гамлей не могла обходиться безъ Молли. Она смотрѣла на нее, какъ на свою дочь, особенно подъ конецъ, когда у нея, къ сожалѣнію, было не мало причинъ къ безпокойству. Мистеръ Осборнъ Гамлей -- конечно, вы о немъ слышали -- не такъ успѣшно окончилъ курсъ своихъ наукъ, какъ того ожидали его родители. Но что же? Вѣдь ему не прійдется самому работать, чтобъ обезпечивать свое существованіе. Я считаю образованіе весьма пустымъ тщеславіемъ, когда молодому человѣку не предстоитъ вступить въ какую-либо професію.
   -- Во всякомъ случаѣ, сквайръ долженъ быть вполнѣ доволенъ теперь. Я видѣлъ сегодня въ Таймсѣ отчетъ о кембриджскихъ экзаменахъ. Вѣдь второго сына зовутъ по отцу Роджеромъ, не правда ли?
   -- Да, сказала Молли, вставая и подходя ближе.
   -- Онъ получилъ высшую ученую степень, я хотѣлъ сказать только это, отвѣчалъ мистеръ Престонъ, точно недовольный тѣмъ, что можетъ сообщать ей нѣчто пріятное. Молли возвратилась на свое мѣсто возлѣ Цинціи.
   -- Бѣдная мистрисъ Гамлей, сказала она мягко, какъ-бы сама себѣ. Цинція взяла ее за руку, скорѣе сочувствуя грустному взгляду Молли, нежели понимая все то, что происходило въ ея сердцѣ. Да и сама Молли не вполнѣ давала себѣ въ томъ отчетъ. Сожалѣніе о преждевременной смерти, вопросъ о томъ, знаютъ ли умершіе, что дѣлается на землѣ, мысль о неудачѣ, постигшей блестящаго Осборна, объ успѣхѣ Роджера и о тщетѣ человѣческихъ желаній и предположеній -- все это тѣснилось въ ея головѣ, и на минуту совсѣмъ отуманило ее. Черезъ минуту, однако, она пришла въ себя. Мистеръ Престонъ говорилъ о Гамлеяхъ все, что только могъ сказать непріятнаго, но тономъ, исполненнымъ фальшиваго сочувствія.
   -- Бѣдный старикъ сквайръ не особеннаго ума человѣкъ, будь сказано между нами -- своимъ дурнымъ управленіемъ страшно разстроилъ имѣніе. А Осборнъ Гамлей слишкомъ большой аристократъ для того, чтобъ понять, какими средствами можно увеличить цѣнность земли, даже еслибъ онъ и имѣлъ въ рукахъ необходимый для того капиталъ. Человѣкъ съ практическимъ знаніемъ агрономіи и съ нѣсколькими тысячами наличныхъ денегъ могъ бы довести доходъ съ имѣнія тысячъ до восьми фунтовъ, или около того. Осборнъ, конечно, постарается жениться на дѣвушкѣ съ деньгами; онъ хоть и древняго рода, но, вѣроятно, не прочь породниться съ купцами -- развѣ только его батюшка тому воспротивится; впрочемъ, онъ малый не пригодный къ дѣлу. Нѣтъ! семейство это быстро клонится къ упадку. Жаль, право, смотрѣть, какъ эти старинные саксонскіе дома, мало-по-малу, исчезаютъ съ лица земли. Что касается до Гамлеевъ, то они совершенно отпѣтые. Даже и получившій высшую ученую степень Роджеръ Гамлей, и тотъ ничего не сдѣлаетъ. Онъ въ одномъ усиліи придумать что-либо полезное истратитъ весь свой запасъ мозга. Рѣдко слышно, чтобъ блистательно окончившіе курсъ наукъ молодые люди послѣ отличались чѣмъ-нибудь необыкновеннымъ. Онъ, конечно, сдѣлается современемъ членомъ своего университета, и этимъ будетъ существовать.
   -- Я вѣрю въ молодыхъ людей, блистательно оканчивающихъ курсъ наукъ, сказала Цинція, и ея звонкій, свѣжій голосъ громко раздался въ комнатѣ.-- А все, что я слышала о мистерѣ Роджерѣ Гамлеѣ, заставляетъ меня предполагать, что онъ непремѣнно удержится на высотѣ, которой теперь достигнулъ. И я ни чуть не думаю, чтобъ Гамлейскій родъ былъ такъ близокъ къ утратѣ богатства, славы и чести.
   -- Онъ весьма счастливъ, имѣя въ особѣ мисъ Киркпатрикъ такую краснорѣчивую защитницу, сказалъ мистеръ Престонъ, вставая.
   -- Милая Молли, шепнула ей на ухо Цинція: -- я ничего не знаю о вашихъ друзьяхъ, Гамлеяхъ, исключая того, что они ваши друзья, и что вы сами мнѣ о нихъ сказали. Но я не хочу допустить этого человѣка дурно о нихъ отзываться и вызывать слезы на ваши глазки. Я скорѣй поклянусь въ томъ, что они обладаютъ несметными богатствами и всевозможными дарованіями и способностями.
   Единственный человѣкъ, котораго Цинція боялась, и при которомъ нѣсколько сдерживалась, былъ мистеръ Гибсонъ. Въ его присутствіи она говорила осторожнѣе и почтительнѣе обращалась съ матерью. Явное уваженіе, какое ей внушалъ мистеръ Гибсонъ, возбуждало въ ней желаніе пріобрѣсти его расположеніе, и она передъ нимъ, такъ-сказать, преклонялась. Онъ дѣйствительно возъимѣлъ о ней хорошее мнѣніе и считалъ ее умной, доброй дѣвушкой, знавшей свѣтъ именно на столько, на сколько то было желательно для подруги Молли. И подобное впечатлѣніе она производила почти на всѣхъ мужчинъ безъ исключенія. Сначала, ихъ поражала ея красота, а потомъ трогало милое, простодушное обращеніе, какъ бы говорившее: "Вы умны, а я глупа: будьте же снисходительны къ моей слабости". Въ сущности это наружное смиреніе ровно ничего не означало, и Цинція принимала его на себя совершенно безсознательно -- тѣмъ не менѣе оно всѣхъ и каждаго очаровывало. Даже старый садовникъ Уильямсъ, и тотъ испытывалъ на себѣ его неотразимое дѣйствіе. Онъ говорилъ своей повѣренной Молли:
   -- О, мисъ, это рѣдкая молодая леди! У нея такія прелестныя, ласковыя манеры. Я современемъ начну учить ее, какъ прививать розы, и увѣренъ, что она скорёхонько научится, хотя и говоритъ сама о себѣ, что очень непонятлива.
   Еслибъ Молли не обладала самымъ милымъ и независтливымъ нравомъ, ей нерѣдко приходилось бы ревновать Цинцію за любовь и восторгъ, какіе ей оказывали со всѣхъ сторонъ. Впрочемъ, однажды, и она даже почувствовала, что Цинція забралась въ ея владѣнія и какъ будто отняла у нея то, что принадлежало ей по праву. Осборну Гамлею было послано приглашеніе на обѣдъ. Онъ отказался, но счелъ нужнымъ въ скоромъ времени сдѣлать визитъ. Молли въ первый разъ со смерти мистрисъ Гамлей встрѣтилась съ однимъ изъ обитателей замка, и ей о многомъ хотѣлось поразспросить его. Она терпѣливо выжидала, пока мистрисъ Гибсонъ истощала свой безконечный запасъ общихъ мѣстъ и затѣмъ робко приступила къ Осборну съ своими скромными вопросами. Что дѣлаетъ сквайръ? Возвратился ли онъ къ своимъ старымъ привычкамъ? Какъ его здоровье? И каждый изъ этихъ вопросовъ она произносила такъ мягко и нѣжно, какъ бы прикасаясь къ еще живой ранѣ. Она съ маленькой нерѣшимостью произнесла имя Роджера: въ умѣ ея промелькнула мысль, что Осборну, можетъ быть, непріятно всякое слово, напоминающее ему его собственное пораженіе и успѣхъ Роджера. Вслѣдъ затѣмъ, однако, она вспомнила, какая нѣжная, искренняя дружба связывала обоихъ братьевъ; это придало ей мужество, но только что она коснулась занимавшаго ее предмета, какъ въ комнату вошла Цинція, и сѣла у окна съ работой въ рукахъ. Она держала себя очень тихо и едва произнесла нѣсколько словъ, а Осборнъ, между тѣмъ, немедленно поддался очарованію, какое она разливала вокругъ себя. Вниманіе его уже не было исключительно посвящено Молли. Онъ очень коротко отвѣчалъ на ея вопросы и вскорѣ -- Молли не могла сказать, какъ это случилось -- обратился къ Цинціи и заговорилъ съ ней. Молли видѣла, какъ при этомъ по лицу мистрисъ Гибсонъ скользнулъ лучъ радости. Недовольная тѣмъ, что ей не удалось узнать все, что она хотѣла о Роджерѣ, она принялась наблюдать и, подстрекаемая своей досадой, внезапно открыла мысль мистрисъ Гибсонъ на счетъ возможности брака между Осборномъ и Цинціей. Она поняла, что настоящій случай казался ея мачихѣ весьма хорошимъ началомъ. Но, помня тайну, которая такъ нечаянно сдѣлалась ея достояніемъ въ замкѣ, Молли внимательно наблюдала за Осборномъ, какъ бы намѣреваясь, въ случаѣ нужды, защищать право его отсутствующей жены. Въ то же время она думала о возможности съ его стороны внушить къ себѣ расположеніе Цинціи. Въ манерахъ его проглядывало глубокое уваженіе къ прелестной дѣвушкѣ, съ которой онъ разговаривалъ. Онъ былъ въ траурѣ, что еще болѣе возвышало утонченную красоту его лица. Но ни во взглядѣ его, ни въ словахъ не проглядывало ни малѣйшаго желанія произвести эффектъ. Цинція, со своей стороны, тоже была очень спокойна; вообще она всегда бывала сдержаннѣе съ мужчинами, чѣмъ съ женщинами, и одну изъ главныхъ ея прелестей именно и составляла эта нѣкотораго рода безстрастность и ровность обращенія. Они разговаривали о Франціи. Мистрисъ Гибсонъ сама, въ ранней молодости, провела тамъ два или три года, а недавній пріѣздъ Цинціи изъ Булони совершенно естественно навелъ ихъ на этотъ предметъ разговора! Но Молли не могла принимать въ немъ участія, и когда Осборнъ всталъ и началъ прощаться, она все попрежнему оставалась неудовлетворенной въ своемъ сердечномъ желаніи узнать поболѣе подробностей о Роджерѣ и его успѣхахъ. Прощаніе молодого человѣка съ ней едвали было продолжительнѣе и дружелюбнѣе, чѣмъ то привѣтствіе, съ какимъ онъ обратился къ Цинціи. Лишь только онъ вышелъ изъ комнаты, мистрисъ Гибсонъ принялась восхвалять его.
   -- Право, я начинаю вѣрить въ неотъемлемыя преимущества знатнаго происхожденія. Какой онъ истый джентльменъ! Такой пріятный и учтивый -- совсѣмъ не похожъ на этого навязчиваго мистера Престона, продолжала она, украдкой бросивъ взглядъ на Цинцію, которая прехладнокровно отвѣчала:
   -- Мистеръ Престонъ много теряетъ при близкомъ съ нимъ знакомствѣ. Было время, мама, когда мы обѣ, и вы и я, находили его очень пріятнымъ.
   -- Я этого не помню. У тебя вѣрно память лучше моей. Но мы говорили объ очаровательномъ мистерѣ Осборнѣ Гамлеѣ. Не понимаю, Молли, какъ это вы могли, такъ часто упоминая о его братѣ -- Роджеръ у васъ постоянно вертѣлся на языкѣ -- почти никогда не говорить объ этомъ молодомъ человѣкѣ.
   -- Я не знала, что такъ часто говорила о мистерѣ Роджерѣ Гамлеѣ, сказала Молли, слегка покраснѣвъ.-- Но я видѣла его гораздо больше -- онъ чаще бывалъ дома.
   -- Хорошо, хорошо, моя милая! Я полагаю, онъ больше къ вамъ подходитъ. Но когда я вижу Осборна Гамлея возлѣ моей Цинціи, то невольно думаю... нѣтъ, я лучше не скажу вамъ, о чемъ я думаю. Только они оба своей наружностью выходятъ изъ ряда обыкновенныхъ людей, и это совершенно естественно наводитъ на разныя мысли.
   -- Я очень хорошо понимаю, о чемъ вы думаете -- и Молли тоже, безъ сомнѣнія,
   -- Такъ, что жь, въ этомъ нѣтъ ничего дурнаго, я полагаю. Вы слышали, какъ онъ сказалъ, что теперь не желаетъ оставлять отца одного; но когда его братъ, Роджеръ, пріѣдетъ домой изъ Кембриджа, онъ будетъ гораздо свободнѣе. Это равняется тому, какъ еслибъ онъ сказалъ: -- Если вы меня тогда пригласите къ обѣду, я съ радостью приму ваше приглашеніе. А къ тому времени и цыплята сдѣлаются гораздо дешевле; наша кухарка такъ хорошо умѣетъ очищать ихъ отъ костей и начинять фаршемъ! Однимъ словомъ, все устроивается какъ нельзя лучше. Васъ я тоже не забуду, моя милочка, Молли. Мы, современемъ, и Роджера Гамлея позовемъ обѣдать.
   Молли не вдругъ поняла смыслъ этихъ словъ, но когда добралась до него, то вся вспыхнула. Ей было тѣмъ болѣе досадно, что Цинція, повидимому, очень забавлялась ея смущеніемъ и негодованіемъ.
   -- Я боюсь, что Молли не чувствуетъ къ вамъ должной благодарности, мама. На вашемъ мѣстѣ я и не трудилась бы задавать обѣды въ видахъ ея пользы. Лучше обратите всю вашу доброту и заботливость на меня одну.
   Молли нерѣдко ставилъ въ недоумѣніе тонъ, съ какимъ Цинція говорила съ матерью, и это былъ одинъ изъ подобныхъ случаевъ. Но, на этотъ разъ, она обратила на него мало вниманія, потому что сильно увлеклась желаніемъ сказать что нибудь въ свою защиту. Ее сильно раздосадывали послѣднія слова мистрисъ Гибсонъ.
   -- Мистеръ Роджеръ Гамлей былъ ко мнѣ очень добръ и жилъ въ замкѣ почти все время, пока я тамъ гостила, тогда какъ мистеръ Осборнъ Гамлей пріѣзжалъ туда лишь на нѣсколько дней: вотъ почему я такъ много говорила объ одномъ и такъ мало о другомъ. Еслибъ я... еслибъ онъ... продолжала она, затрудняясь выразить свою мысль, я не думаю, чтобъ я могла... О, Цинція, вамъ слѣдовало бы не смѣяться, а помочь мнѣ объясниться.
   Но Цинція вмѣсто того дала разговору другой оборотъ.
   -- Любимецъ мама возбуждаетъ во мнѣ мысль о безсиліи. Чѣмъ онъ слабъ, Молли -- тѣломъ или духомъ?
   -- Онъ не силенъ -- это правда, но очень уменъ и образованъ. Всѣ говорятъ это, даже папа, который вообще не расточителенъ на похвалы молодымъ людямъ. Тѣмъ не понятнѣе становится его неудача въ университетѣ.
   -- Въ такомъ случаѣ, онъ слабъ характеромъ. Ужь гдѣ нибудь да сидитъ въ немъ слабость: я въ этомъ убѣждена, что, конечно, не мѣшаетъ ему быть очень пріятнымъ. Я думаю, вамъ было весело гостить въ замкѣ?
   -- Да; но теперь все это прошло.
   -- Какой вздоръ! воскликнула мистрисъ Гибсонъ, которая молчала, потому что считала стежки на узорѣ, а теперь снова вмѣшалась въ разговоръ.-- Вы увидите, молодые люди будутъ часто у насъ обѣдать. Вашъ отецъ любитъ ихъ, а я считаю своей обязанностью оказывать гостепріимство его друзьямъ. Не могутъ же они вѣчно оплакивать свою мать. Нѣтъ, я увѣрена, что мы съ ними часто будемъ видѣться и наши семейства непремѣнно сблизятся и сдружатся. Сказать правду, весь этотъ голлингфордскій людъ такой отсталый и необразованный!
   

II.
Сводныя сестры.

   Предсказанія мистрисъ Гибсонъ, какъ будто бы, начали сбываться: Осборнъ Гамлей не замедлилъ сдѣлаться весьма частымъ посѣтителемъ ея гостиной. Пророки, говорятъ, иногда сами содѣйствуютъ осуществленію своихъ пророчествъ -- какъ бы то ни было, мистрисъ Гибсонъ далеко не оставалась пассивной.
   Но слова и поступки Осборна нерѣдко приводили въ изумленіе Молли. Онъ, повременамъ, упоминалъ о своихъ отлучкахъ изъ замка, никогда, однако, не говоря опредѣлительно, гдѣ былъ. Все это нисколько не соотвѣтствовало ея идеѣ о женатомъ человѣкѣ, которому, по ея мнѣнію, надлежало имѣть домъ, держать слугъ, платить подати и жить вмѣстѣ съ женой. Вопросъ о томъ, кто была эта таинственная жена, занималъ ее даже менѣе того, гдѣ она могла находиться? Лондонъ, Кембриджъ, Дувръ, даже Франція упоминались имъ въ разговорѣ какъ мѣстности, которыя онъ посѣщалъ, но это выходило всегда точно случайно, будто онъ проговаривался, самъ того не замѣчая. Иногда у него вырывались подобныя слѣдующимъ фразы: "А, да, это было въ тотъ день, когда я переправлялся черезъ каналъ! Погода, дѣйствительно, стояла бурная. Мы плыли, вмѣсто двухъ, пять часовъ", или: "На прошлой недѣлѣ я встрѣтилъ въ Дуврѣ лорда Голлингфорда, который мнѣ говорилъ"... и т. д. "Сегодняшній холодъ не можетъ сравниться съ тѣмъ, какой былъ въ четвергъ въ Лондонѣ: термометръ стоялъ ниже 15°". Въ быстромъ теченіи разговора, вѣроятно, никто, кромѣ Молли, не обращалъ вниманія на эти бѣглыя замѣчанія. Но любопытство, сколько она ни старалась сдерживать его и отвращать свои мысли отъ запрещеннаго предмета, безпрестанно подстрекало ее искать разрѣшенія тайны, которая случайно сдѣлалась ея достояніемъ.
   Молли, между прочимъ, ясно видѣла, что Осборнъ не былъ счастливъ дома. Въ его манерахъ исчезъ тотъ легкій оттѣнокъ цинизма, которымъ онъ отличался во дни, когда отъ него ожидали большихъ успѣховъ по университетскимъ занятіямъ и, въ этомъ отношеніи, его пораженіе пошло ему въ прокъ. Хотя онъ попрежнему и не бралъ на себя труда вѣрно оцѣнивать и одобрять по заслугамъ поступки другихъ людей, но разговоръ его все-таки былъ менѣе пропитанъ критической остротой. Онъ сдѣлался немного разсѣянъ и вообще не такъ пріятенъ, думала, но не говорила, мистрисъ Гибсонъ. Онъ имѣлъ болѣзненный видъ, но это могло быть слѣдствіемъ унылаго расположенія духа, которое Молли нерѣдко подмѣчала подъ блестящей поверхностью наружно веселаго разговора. Иногда, обращаясь исключительно къ ней, онъ говорилъ: "о безвозвратно минувшихъ счастливыхъ дняхъ", "о томъ времени, когда была жива матушка", и при этомъ голосъ его всегда понижался, а лицо его подергивалось облакомъ печали. Въ такихъ случаяхъ, Молли сильно желала высказать ему свое сочувствіе и сказать что нибудь утѣшительное. Онъ рѣдко упоминалъ объ отцѣ, и по тому, какъ онъ обыкновенно произносилъ имя сквайра, Молли заключала, что между ними продолжаютъ существовать все тѣ же натянутыя, не совсѣмъ дружелюбныя отношенія, которыя возникли еще во время пребыванія ея въ замкѣ. Она не знала, на сколько ея отцу были извѣстны семейныя тайны, въ которыя посвятила ее мистрисъ Гамлей, и потому не хотѣла слишкомъ настойчиво разспрашивать его, да и самъ докторъ, къ тому же, былъ не такой человѣкъ, чтобъ, ради кого бы то ни было, пускаться въ подробные разсказы о домашнихъ дѣлахъ своихъ паціентовъ. Иногда Молли спрашивала себя: не приснились ли ей просто на просто эти полчаса, проведенные въ библіотекѣ гамлейскаго замка, когда она узнала о событіи, столь важномъ для Осборна, но которое такъ мало измѣнило его образъ жизни, такъ слабо отразилось на его словахъ и поступкахъ? Въ остальные двѣнадцать, четырнадцать часовъ, проведенные ею въ замкѣ послѣ открытія тайны, ни Роджеръ, ни самъ Осборнъ ни разу не возвращались болѣе къ вопросу о женитьбѣ послѣдняго. Все это, дѣйствительно, сильно смахивало на сонъ. Еслибъ ухаживанье Осборна за Цинціей имѣло болѣе серьёзный характеръ, тайна Молли, конечно, тяготила бы ее еще сильнѣе. Но забавляя и привлекая къ себѣ молодого человѣка, Цинція не возбудила однако въ немъ никакого страстнаго или особенно нѣжнаго чувства. Онъ восхищался ея красотой, охотно поддавался обаянію ея прелести, но лишь только что либо напоминало Осборну его мать, онъ немедленно оставлялъ ее и садился возлѣ Молли, съ которой съ одной могъ говорить о дорогой для него покойницѣ. Но посѣщенія его во всякомъ случаѣ были такъ часты, что мистрисъ Гибсонъ совершенно естественно забрала себѣ въ голову, будто онъ приходитъ къ нимъ въ домъ единственно для Цинціи. Ему просто нравилось дружеское общество двухъ милыхъ, благовоспитанныхъ дѣвушекъ, красота и умъ которыхъ выходили изъ ряда обыкновенныхъ. Къ тому же одна изъ нихъ была ему особенно близка: онъ искренно чтилъ память матери и помнилъ, что Молли нѣкогда была ею очень любима. Зная самъ про себя, что не принадлежитъ болѣе къ разряду жениховъ, онъ, можетъ быть, оставался слишкомъ равнодушенъ къ невѣденію, въ какомъ пребывали на этотъ счетъ другіе, и въ послѣдствіямъ, какія могли изъ этого выдти.
   Молли почему-то избѣгала первая приводить въ разговорѣ имя Роджера и, поэтому, не разъ упускала случай узнать о немъ поболѣе подробностей. Осборнъ, повременамъ, бывалъ такъ утомленъ и разсѣянъ, что развѣ могъ слѣдовать только за питью чужого разговора, а никакъ не самъ давать ему тонъ и направленіе. Мистрисъ Гибсонъ не долюбливала Роджера, потому что тотъ не оказывалъ ей особеннаго вниманія, и она смотрѣла на него, какъ на младшаго сына, и вдобавокъ еще нелюбезнаго и неотёсаннаго молодого человѣка. Цинція никогда не видѣла его и потому не ощущала потребности говорить о немъ. Онъ не пріѣзжалъ домой съ тѣхъ поръ, какъ занялъ свое высокое мѣсто по математическимъ наукамъ: это Молли знала, равно какъ и то, что онъ усиленно работалъ -- для полученія новой ученой степени, полагала она -- но вотъ и все. Тонъ, съ какимъ Осборнъ говорилъ о немъ, былъ всегда одинаковъ: въ каждомъ словѣ, въ каждомъ звукѣ его голоса звучали безграничная любовь и уваженіе -- нѣтъ, болѣе того, удивленіе и восторгъ! И это со стороны nil admirari брата, который никогда, ни отъ чего не приходилъ въ паѳосъ!
   -- А, Роджеръ! воскликнулъ онъ однажды -- и имя это мгновенно коснулось слуха Молли, хотя она и не слышала, о чемъ говорилось прежде: -- онъ одинъ изъ тысячи -- да, изъ тысячи! Не думаю, чтобъ нашелся это либо равный ему по добротѣ, соединенной съ настоящей, положительной силой.
   -- Молли, сказала Цинція, когда ушелъ мистеръ Осборнъ Галлей: -- что за человѣкъ этотъ Роджеръ Гамлей? Я не знаю, на сколько можно довѣрять похваламъ, воздаваемымъ ему его братомъ: это единственная личность, къ которой онъ относится съ такой горячностью. Я уже и прежде раза два это замѣтила.
   Пока Молли колебалась, съ чего ей начать свое описаніе Роджера, мистрисъ Гибсонъ вмѣшалась:
   -- Похвалы, съ какими Осборнъ Гамлей относится къ своему брату, только доказываютъ, что у него самого прекрасный нравъ. Роджеръ, безъ сомнѣнія, очень ученъ: я этого не опровергаю, но разговоръ его такъ непріятенъ, такъ тяжолъ! Онъ высокій, неуклюжій малый, съ видомъ, по которому можно заключить, что онъ, несмотря на свои геніальныя математическія способности, не знаетъ, сколько составляютъ дважды два. Увидѣвъ его, ты не захочешь вѣрить, чтобъ онъ былъ братъ Осборна! У него, право, кажется, совсѣмъ нѣтъ профиля.
   -- Какого вы о немъ мнѣнія, Молли? настаивала Цинція.
   -- Мнѣ онъ нравится, отвѣчала Молли. Онъ былъ очень добръ ко мнѣ, но, конечно, онъ не такъ красивъ, какъ Осборнъ.
   Нелегко было сказать все это спокойно, однако Молли удалось превозмочь трудность.-- Она видѣла, что Цинція отъ нея не отстанетъ, пока не вытянетъ изъ нея отвѣта.
   -- Я полагаю, онъ пріѣдетъ домой на пасху, сказала Цинція:-- и тогда я сама увижу его.
   -- Какая жалость, что они по случаю траура не будутъ на благотворительномъ балѣ, который дается на пасхѣ! печально произнесла мистрисъ Гибсонъ.-- Не хотѣлось бы мнѣ брать васъ съ собой, если у васъ не будетъ кавалеровъ: это поставитъ меня въ очень неловкое положеніе. Желательно было бы намъ присоединиться къ тоуэрскому обществу. Тогда у васъ непремѣнно были бы кавалеры: комнорскія дамы всегда привозятъ съ собой танцоровъ, которые, протанцовавъ съ ними, могли бы потомъ заняться и вами. Но съ тѣхъ поръ, какъ милая леди Комноръ хвораетъ, все такъ измѣнилось, и онѣ, чего добраго, пожалуй, совсѣмъ не поѣдутъ на балъ.
   Балъ во время пасхи составлялъ важный предметъ разговора для мистрисъ Гибсонъ. Она иногда говорила о немъ, какъ о своемъ первомъ появленіи въ свѣтъ въ качествѣ молодой супруги, хотя бъ теченіе всей зимы постоянно выѣзжала на вечера, разъ или два въ недѣлю. Иной же разъ она вдругъ перемѣняла тонъ и увѣряла, будто балъ такъ сильно интересуетъ ее единственно потому, что ей тогда предстоитъ впервые вывезти въ свѣтъ дочь мистера Гибсона и свою собственную, забывая при этомъ, что всѣ будущіе посѣтители бала уже прежде не разъ видѣли обѣихъ молодыхъ дѣвушекъ, но не ихъ бальныя платья, конечно. Увлекаемая желаніемъ подражать аристократическимъ нравамъ и обычаямъ, насколько они были ей извѣстны, она намѣревалась устроить "первый выѣздъ" Молли и Цинціи по случаю благотворительнаго бала, и смотрѣла на это обстоятельство, какъ на нѣчто въ родѣ представленія ко двору.
   -- Онѣ еще не выѣзжаютъ, было любимымъ ея отвѣтомъ, когда ихъ звали въ домъ, куда она не хотѣла ихъ пускать, или куда ихъ приглашали безъ нея.
   Она прибѣгла къ этому извиненію даже въ отношеніи къ стариннѣйшимъ изъ друзей Гибсонова семейства -- въ отношеніи къ мисъ Броунингъ, которыя явились въ одно прекрасное утро приглрсить молодыхъ дѣвушекъ на чай и дружескую вечеринку, устроивавшуюся въ честь трехъ внучатъ мистрисъ Руденофъ, двухъ молоденькихъ леди и ихъ маленькаго брата, гостившихъ у своей бабушки.
   -- Вы очень добры, мисъ Броунингъ; по, видите ли, мнѣ не хочется отпустить ихъ, такъ-какъ онѣ еще не выѣзжаютъ и не будутъ выѣзжать до бала на пасхѣ.
   -- А до тѣхъ поръ намъ предстоитъ оставаться невидимками, сказала Цинція, всегда готовая поднять на смѣхъ претензіи своей матери.-- Мы занимаемъ такое высокое положеніе въ свѣтѣ, что, не получивъ на то предварительнаго разрѣшенія отъ нашей всемилостивѣйшей королевы, не можемъ даже поиграть въ фанты въ вашемъ домѣ.
   Цинцію забавляло сравненіе, какое она мысленно дѣлала между своей особой съ высокимъ, роскошнымъ станомъ и плавной, величественной поступью, и бѣдной фигуркой застѣнчивой, недоразвившейся дѣвочки, еще невыпіедшей изъ классной комнаты. Но мисъ Броунингъ была озадачена, и поэтому самому готовилась оскорбиться.
   -- Я ничего тутъ не понимаю. Въ мое время молодыя дѣвушки ходили въ гости, когда ихъ приглашали, и это безъ всякихъ затѣй, въ родѣ того, чтобъ первоначально являться въ пухъ и прахъ разряженными въ накое нибудь общественное мѣсто. Я ничего не говорю объ аристократіи. Она и тогда имѣла обыкновеніе доставлять развлеченіе взрослымъ дочерямъ, возя ихъ въ Йоркъ, Матлокъ, Батъ и, наконецъ, въ Лондонъ, гдѣ представляла ихъ королевѣ Шарлотѣ. Но мы, маленькіе голлингфордскіе люди, знаемъ всѣхъ дѣтей въ городѣ со дня ихъ рожденія; не разъ случалось мнѣ видѣть на вечерахъ, гдѣ играютъ въ карты, дѣвочекъ двѣнадцати-четырнадцати лѣтъ, которыя сидѣли за своей работой и вели себя очень мило и прилично, какъ истыя леди. Тогда ни одна дѣвушка, но положенію въ свѣтѣ ниже дочери сквайра, и не думала о "выѣздахъ".
   -- Послѣ пасхи, но никакъ не прежде, и мы, то-есть Молли и я, будемъ умѣть прилично вести себя на вечерахъ, гдѣ играютъ въ карты, сказала Цинція серьёзно.
   -- Ну, вы слишкомъ большая охотница до шалостей и насмѣшекъ, моя милая, сказала мисъ Броунингъ: -- и поэтому я за васъ не поручусь. Но въ Молли я увѣрена: она есть и всегда будетъ тѣмъ, чѣмъ была съ самой колыбели, то-есть настоящей леди.
   Мистрисъ Гибсонъ подняла оружіе на защиту дочери, или, лучше сказать, противъ похвалы, сдѣланной Молли.
   -- Не думаю, чтобъ вы назвали Молли леди, мисъ Броунингъ, еслибъ увидѣли ее, какъ я на дняхъ, сидящую въ дуплѣ вишневаго дерева на разстояніи, по крайней-мѣрѣ, шести футовъ отъ земли.
   -- Ну, ужь это совсѣмъ нехорошо, сказала мисъ Броунингъ, неодобрительно качая головой и съ укоромъ смотря на Молли.-- Я думала, что вы давно оставили всѣ эти мальчишечьи замашки.
   -- Ей вообще не достаетъ утонченности, которую можетъ развить въ людяхъ только порядочное общество, продолжала мистрисъ Гибсонъ.-- Она, между прочимъ, очень любитъ всходить на лѣстницу черезъ двѣ ступеньки разомъ.
   -- Только черезъ двѣ, Молли! воскликнула Цинція.-- Не далѣе, какъ сегодня, я убѣдилась, что могу за разъ перешагнуть черезъ четыре широкія ступени нашей лѣстницы.
   -- Что ты говоришь, мое дитя?
   -- Ничего, мама. Я только сознаюсь въ томъ, что такъ же, какъ и Молли, не имѣю утонченности, которую можетъ доставить человѣку порядочное общество, вслѣдствіе чего и прошу васъ отпустить насъ на вечеръ къ мисъ Броунингъ. Я поручусь вамъ за Молли, что она не будетъ сидѣть въ дуплѣ вишневаго дерева, а Молли присмотритъ за мной и не допуститъ меня взойдти на лѣстницу какимъ либо неприличнымъ способомъ. Я поднимусь на ступеньки такъ спокойно и плавно, какъ любая леди, уже выѣзжающая въ свѣтъ и танцовавшая на балу о пасхѣ.
   И такъ было рѣшено, что онѣ примутъ приглашеніе мисъ Броунингъ. Еслибъ въ числѣ ожидаемыхъ гостей было упомянуто имя мистера Осборна Гамлея, то, безъ сомнѣнія, все устроилось бы гораздо легче и скорѣе.
   Но онъ не пришелъ, а вмѣсто него явился Роджеръ. Фактъ этотъ сдѣлался извѣстенъ Молли, лишь только она вошла въ маленькую гостиную; но Цинція ничего не замѣтила.
   -- А вотъ, мои милыя, заговорила мисъ Фёбе Броунингъ, обращаясь въ ту сторону, гдѣ стоялъ Роджеръ, ожидавшій, чтобъ ему было позволено подойти къ Молли: -- а вотъ намъ удалось достать вамъ и кавалера! Неправда ли, какъ это счастливо? Сестра все боялась, что вы соскучитесь, то-есть вы, Цинція, такъ-какъ вы пріѣхали изъ Франціи. А тутъ, какъ нельзя болѣе кстати, подвернулся съ визитомъ мистеръ Роджеръ. Не скажу, чтобъ намъ стоило особенныхъ усилій удержать его: онъ для этого слишкомъ добръ, но знаю также, что, въ противномъ случаѣ, мы не задумались бы употребить въ дѣло насильственныя мѣры.
   Дружески поздоровавшись съ Молли, Роджеръ пожелалъ быть представленнымъ Цинціи.
   -- Я хочу познакомиться съ ней, съ вашей новой сестрой, прибавилъ онъ съ ласковой улыбкой, которую Молли такъ хорошо помнила съ того самаго дня, когда она впервые была обращена къ ней съ желаніемъ утѣшить ее и осушить ея слезы. Цинція стояла немного позади Молли и, по обыкновенію, была одѣта съ небрежной граціей. Молли, отличавшаяся необыкновенной акуратностью, нерѣдко удивлялась, какъ измятыя, поношенныя платья на Цинціи принимали всегда совершенно свѣжій видъ и падали вокругъ ея стана самыми изящными, роскошными складками. Такъ и на этотъ разъ: ея блѣдно-лиловое, старое, кисейное платье казалось совсѣмъ негоднымъ для употребленія, пока оно не было надѣто на Цинцію. Тогда же оно совсѣмъ преобразилось, и самая потертость его и измятость приняли характеръ прозрачности и мягкости. Молли, акуратно одѣтая въ чистую, свѣжую, розовую кисею, и на половину не имѣла того изряднаго вида, какъ Ципція. Прекрасные глаза послѣдней, поднятые на Роджера, когда тотъ былъ ей представленъ, приняли дѣтски-невинное, изумленное выраженіе, которое плохо гармонировало съ характеромъ Цинціи. Но въ этотъ вечеръ она, какъ въ броню, облеклась въ свое очарованіе, впрочемъ, какъ всегда, безсознательно, хотя, съ другой стороны, и любила испытывать свою силу надъ новыми личностями. Молли полагала, что имѣла право на продолжительный разговоръ съ Роджеромъ, въ течеченіе котораго надѣялась, наконецъ, узнать всѣ подробности, какія только желала, о сквайрѣ, о замкѣ, объ Осборнѣ и о немъ самомъ. Онъ былъ съ ней, по обыкновенію, дружественъ, а, еслибъ не Цинція, все пошло бы согласно ея ожиданіямъ и желаніямъ; но Роджеръ оказался самой беззащитной и податливой изъ всѣхъ жертвъ, когда либо испытывавшихъ на себѣ вліяніе прелестей Цинціи. Молли видѣла все это, когда, сидя возлѣ мисъ Фёбе за чайнымъ столомъ, помогала послѣдней въ раздаваньи сахара, сливокъ и сладкаго печенія. И она исполняла это такъ мило и усердно, что никто, кромѣ нея самой, не сомнѣвался въ томъ, что заботы объ угощеніи гостей вполнѣ поглощали ея вниманіе. Она сочла также нужнымъ занять разговоромъ двухъ очень робкихъ, молоденькихъ дѣвушекъ, сестеръ-близнецовъ, видя въ этомъ прямую свою обязанность, такъ-какъ онѣ были двумя годами моложе ея. Близнецы обрадовались, совсѣмъ ею завладѣли и потащили ее наверхъ, гдѣ готовы были произнести торжественную клятву въ вѣчной дружбѣ. Затѣмъ, когда начали играть въ карты, онѣ не успокоились, пока не помѣстились около Молли, совѣтами которой непремѣнно хотѣли пользоваться. Слѣдовательно, ей нечего было думать принять участіе въ оживленномъ разговорѣ Роджера и Цинціи. Впрочемъ, справедливость требуетъ сказать, что съ оживленіемъ говорилъ одинъ Роджеръ, а Цинція внимательно слушала его, устремивъ на него пристальный взоръ, и только изрѣдка, тихимъ голосомъ вставляла свое слово въ видѣ коротенькаго отвѣта или вопроса. Повременамъ -- когда на мгновеніе умолкалъ говоръ сидѣвшихъ около нея близнецовъ -- до Молли доходили отрывочныя фразы разговора, въ которомъ ей такъ хотѣлось бы самой участвовать.
   -- У дяди мы всегда играемъ въ три пенса ставку. Вамъ, конечно, знакомы трехпенсовыя серебряныя монеты, милая мисъ Гибсонъ?
   -- Въ пятницу, утромъ, въ главномъ зданіи провозглашаются всѣ три разряда, и вы себѣ представить не можете...
   -- Я полагаю, намъ неудобно будетъ играть менѣе, чѣмъ по шести пенсовъ ставку. Этотъ джентльменъ (шопотомъ) -- изъ Кембриджа, а тамъ -- извѣстное дѣло -- молодые люди любятъ играть въ большую и нерѣдко разоряются. Неправда ли, милая мисъ Гибсонъ?
   -- При этомъ магистръ, стоящій во главѣ кандидатовъ на почести при вступленіи ихъ въ главное зданіе, называется "отцомъ коллегіи", къ которой принадлежитъ. Я, кажется, уже говорилъ это и прежде.
   И такъ на долю Цинціи выпало слушать разсказы о Кембриджѣ, и объ экзаменѣ, которымъ Молли такъ интересовалась, но о которомъ, до сихъ поръ, никакъ не могла собрать вѣрныхъ свѣдѣній. А теперь, когда Роджеръ могъ бы наконецъ удовлетворить ея желаніе, она не могла его слушать. Много терпѣнія надо было бѣдняжкѣ, чтобъ спокойно сидѣть и дѣлать приготовленія къ карточной игрѣ. Когда все было кончено и всѣ заняли мѣста вокругъ круглаго стола, Роджера и Цинцію надо было позвать два раза, прежде чѣмъ они присоединились къ другимъ. Они, правда, встали, лишь только услышали свои громко произнесенныя имена, но оставались стоять на мѣстѣ, Роджеръ разсказывая, Цинція слушая, пока ихъ не позвали вторично. Тогда они поспѣшно подошли къ столу и, повидимому, оба немедленно заинтересовались игрой. Мисъ Броунингъ колотила по столу колодой картъ и приготовлялась сдавать.
   -- Мы играемъ, сказала она: -- шесть пенсовъ ставка; платите скорѣй, что слѣдуетъ, и начнемъ игру.
   Цинція сидѣла между Роджеромъ и Уильямомъ Осборномъ, очень юнымъ джентльменомъ, который изъ себя выходилъ отъ того, что сестра, по привычкѣ, звала его уменьшительнымъ именемъ Уилли. Въ этомъ дѣтскомъ наименованіи онъ видѣлъ единственную причину того, что Цинція обращала на него гораздо менѣе вниманія, чѣмъ на мистера Роджера Гамлея. Онъ тоже находился подъ вліяніемъ очаровательницы, которая выбрала свободную минутку и подарила его восхитительнѣйшей изъ улыбокъ. Возвратясь домой къ бабушкѣ, юноша рѣшительнымъ тономъ изрекъ два замѣчательныя сужденія, которыя, какъ то и слѣдовало ожидать, находились въ совершенной противоположности съ мнѣніями его сестры. Богъ одно изъ нихъ:
   -- Экое чудо молодой человѣкъ, получившій высшую ученую степень! Всякій можетъ этого достигнуть: стоитъ только захотѣть; но мнѣ знакомъ не одинъ молодецъ, который очень опечалился бы, еслибъ ему пришлось удовольствоваться только этимъ.
   Молли думала, что игра никогда не кончится. Она, вообще, имѣла мало наклонности къ картамъ и постоянно ставила себѣ ремизы, мало заботясь о томъ, въ выигрышѣ она или проигрышѣ. Цинція, наоборотъ, играла съ увлеченіемъ, сначала очень счастливо, а потомъ кончила тѣмъ, что задолжала Молли около шести шиллинговъ. Она забыла дома свой кошелекъ, говорила она, и была принуждена прибѣгнуть къ болѣе предусмотрительной Молли, которая изъ словъ мисъ Броунингъ заключила, что игра будетъ не на шутку и потребуются деньги. Если, въ сущности, дѣло и оказалось не для всѣхъ одинаково веселымъ, то оно, во всякомъ случаѣ, было очень шумно, и Молли думала, что оно не кончится прежде полуночи. Но, ровно въ девять часовъ, въ комнату явилась маленькая служанка съ тяжелымъ подносомъ, нагруженнымъ сандвичами, сладкими пирожками и разнаго рода желе. Это произвело нѣкоторую суматоху, которой поспѣшилъ воспользоваться Роджеръ, повидимому, выжидавшій удобной минуты, чтобъ встать и приблизиться къ Молли. Теперь онъ сѣлъ возлѣ нея.
   -- Я такъ радъ снова видѣть васъ, съ рождества прошло столько времени! сказалъ онъ, понизивъ голосъ и явно намекая на день ея отъѣзда изъ Гамлея.
   -- Да, много, отвѣчала она: -- скоро и святая! Мнѣ такъ хотѣлось вамъ выразить мою радость при извѣстіи о вашихъ успѣхахъ въ Кембриджѣ! Разъ, мнѣ даже пришло въ голову послать вамъ мои поздравленія черезъ вашего брата, но потомъ я подумала, что это лишнее, такъ-какъ я ничего не смыслю въ математикѣ и въ ученыхъ степеняхъ; къ тому же у васъ и безъ меня было отъ кого получать поздравленія.
   -- Но мнѣ недоставало вашихъ, Молли, сказалъ онъ ласково.-- Тѣмъ не менѣе я былъ увѣренъ, что вы за меня порадуетесь.
   -- Я радовалась и гордилась, возразила она.-- Но мнѣ такъ хотѣлось бы побольше узнать обо всемъ этомъ. Я слышала, вы говорили Цинціи...
   -- Да... Что за прелестное существо! Я думаю, вы теперь счастливѣе, чѣмъ мы съ вами надѣялись нѣсколько времени тому назадъ.
   -- Но разскажите мнѣ, прошу васъ, что-нибудь объ экзаменахъ, просила Молли.
   -- Это длинная исторія, а мнѣ слѣдуетъ оказать свое содѣйствіе мисъ Броунингъ въ раздачѣ сандвичей. Къ тому же это не должно васъ интересовать: тугъ такъ много техинческихъ выраженій и подробностей.
   -- Однако Цинцію интересовало, возразила Молли.
   -- Въ такомъ случаѣ обратитесь къ ней, а мнѣ надо идти. Не годится сидѣть здѣсь, сложа руки, тогда какъ наши добрыя хозяйки суетятся и хлопочутъ. Но, я скоро пріиду навѣстить мистрисъ Гибсонъ. Вы отправитесь отсюда домой пѣшкомъ?
   -- Да, я думаю, отвѣчала Молли, съ нетерпѣніемъ и безпокойствомъ, ожидая, что затѣмъ послѣдуетъ.
   -- Такъ я васъ провожу. Лошадь моя осталась на пол-дорогѣ отсюда, въ гостинницѣ "Ангелъ". Я полагаю, старая Бетти позволитъ мнѣ пойдти съ вами и съ вашей сестрой? Вы мнѣ всегда описывали ее такой страшной.
   -- Бетти не у насъ болѣе, печально проговорила Молли.-- Она въ Ашкомбѣ, на новомъ мѣстѣ.
   Онъ сдѣлалъ испуганное лицо, а затѣмъ поспѣшилъ на выручку къ мисъ Броунингъ. Какъ ни коротокъ былъ этотъ разговоръ, однако Молли была и ему рада. Роджеръ обошелся съ ней по обыкновенію дружески, побратски; но обращеніе его съ Цинціей имѣло совершенно иной характеръ, и Молли казалось, что она предпочла бы послѣднее. Теперь Роджеръ снова увивался около Цинціи и подчивалъ ее сластями, которыя она только что отказалась принять изъ рукъ Уилли Осборна. Роджеръ шутливо уговаривалъ ее взять что-нибудь отъ него. Каждое слово изъ того, что они говорили, могло быть произнесено во всеуслышаніе, но въ то же время, каждое слово, по крайней-мѣрѣ, въ устахъ Роджера, звучало какъ-то особенно, не такъ, какъ въ разговорѣ съ другими личностями. Наконецъ, болѣе изъ желанія положить конецъ упрашиваніямъ, чѣмъ удовлетворить своему апнетиту, Цинція взяла пирожокъ и Роджеръ принялъ такой довольный видъ, какъ еслибъ она увѣнчала его цвѣтами. Все это въ сущности было не болѣе какъ шутка, пустяки, не стоющія вниманія, но тѣмъ не менѣе оно какъ-то непріятно отозвалось на Молли, почему -- она сама не могла бы сказать. Подъ конецъ вечера пошелъ дождь и мистрисъ Гибсонъ прислала за молодыми дѣвушками экипажъ. Имъ обѣимъ пришла въ голову мысль отвезти домой, къ ихъ бабушкѣ, двухъ мисъ Осборнъ, и такимъ образомъ избавить ихъ отъ прогулки подъ дождемъ. Но Цинція первая заговорила объ этомъ, и благодарность и похвалы за любезность и вниманіе достались ей одной.
   Возвратясь домой онѣ застали мистера и мистрисъ Гибсонъ въ гостиной, весьма расположенныхъ слушать подробный разсказъ о проведенномъ въ гостяхъ вечерѣ.
   Цинція начала:
   -- Ничего не было веселаго. Да, впрочемъ, никто и не разсчитывалъ на веселье, и она зѣвнула.
   -- Кто тамъ былъ? спросилъ мистеръ Гибсонъ: -- все молодёжь?
   -- Онѣ пригласили только Лиззи и Фанни Осборнъ съ братомъ, но къ нимъ случайно зашелъ мистеръ Роджеръ Гамлей, котораго онѣ и удержали на чай. Больше никого не было.
   -- Роджеръ Гамлей былъ тамъ! сказалъ мистеръ Гибсонъ:-- слѣдовательно -- онъ возвратился домой. Надняхъ непремѣнно заѣду навѣстить его.
   -- Вы бы лучше пригласили его сюда, замѣтила мистрисъ Гибсонъ.-- А что, не позвать ли намъ его съ братомъ отобѣдать у насъ въ пятницу?... Я полагаю -- это было бы очень любезно съ нашей стороны.
   -- Моя милая! Эти юные Кембриджцы большіе знатоки въ винѣ, которое не очень-то любятъ щадить. Мой запасъ, я боюсь, не устоитъ противъ ихъ нападеній.
   -- Я считала васъ гораздо гостепріимнѣе, мистеръ Гибсонъ.
   -- Я и есть очень гостепріименъ. Еслибъ вы согласились выставить на уголкѣ вашихъ пригласительныхъ билетовъ "горькое пиво" -- подобно тому, какъ въ большомъ свѣтѣ выставляютъ слово "кадриль" для того, чтобъ всякій зналъ, какого рода веселье его ожидаетъ -- то я охотно приглашалъ бы Осборна и Роджера, хоть каждый день, къ своему столу... А какъ вамъ понравился мой фаворитъ, Цинція? Вѣдь вы его видѣли въ первый разъ еще?
   -- Онъ совсѣмъ не такъ хорошъ и не такой утонченный, какъ его братъ, да и разговаривать съ нимъ гораздо труднѣе. Онъ больше часу занималъ меня разсказомъ о разныхъ экзаменахъ... тѣмъ не менѣе, въ немъ есть что-то такое, что нравится.
   -- Ну, а вы, Молли, сказала мистрисъ Гибсонъ, любившая играть роль безпристрастной мачихи и всегда старавшаяся, заставить Молли говорить столько же, сколько Цинція:-- а вы какъ провели вечеръ?
   -- Очень пріятно, благодарю васъ. Но сердце ея говорило иное. Она была равнодушна къ игрѣ въ карты, но за то придавала большую цѣну разговору съ Роджеромъ. Въ этотъ вечеръ она имѣла то, что не возбуждало въ ней никакого сочувствія, и была лишена того, чего всего сильнѣе желала.
   -- У насъ тоже былъ неожиданный гость, сказалъ мистеръ Гибсонъ.-- Тотчасъ послѣ обѣда вдругъ явился не кто иной, какъ мистеръ Престонъ. Онъ, кажется, теперь гораздо болѣе прежняго участвуетъ въ управленіи голлингфордскимъ помѣстьемъ. Шипшенксъ сильно старѣетъ и -- я ожидаю -- что мы часто будемъ имѣть удовольствіе видѣть мистера Престона... А онъ-таки не робкаго десятка, нечего сказать. Еслибы я только заикнулся, чтобы попросить его остаться и хоть немножко меньше зѣвалъ, то онъ, безъ сомнѣнія, и теперь бы еще сидѣлъ здѣсь... Но желалъ бы я знать, есть ли на свѣтѣ человѣкъ, который въ силахъ устоять передъ моей зѣвотой и не убраться поскорѣй во свояси...
   -- Вамъ нравится мистеръ Престонъ, папа? спросила Молли.
   -- Столько же, сколько половина людей, съ которыми мнѣ приходится встрѣчаться. Онъ человѣкъ бывалый и говоритъ хорошо. А затѣмъ, я о немъ ничего не знаю, кромѣ того, что онъ управляетъ имѣніемъ милорда: это, конечно, не мало говоритъ въ его пользу.
   -- Леди Гарріета, въ тотъ день, что я провела съ ней въ Манор-гаузѣ, не очень-то хорошо о немъ отзывалась.
   -- Леди Гарріета весьма капризна въ своихъ сужденіяхъ о людяхъ: сегодня она васъ любитъ, а завтра нѣтъ, сказала мистрисъ Гибсонъ, которая рѣшительно не могла равнодушно слышать, когда Молли въ чемъ либо ссылалась на леди Гарріету или говорила что нибудь такое, изъ чего можно было бы заключить, что онѣ находятся въ довольно близкихъ отношеніяхъ.
   -- Вы должны хорошо знать мистера Престона, моя милая. Я полагаю -- вамъ приходилось часто съ нимъ встрѣчаться въ Ашкомбѣ?
   Мистрисъ Гибсонъ покраснѣла и взглянула на Цинцію. На лицѣ той выражалась твердая рѣшимость не говорить, какъ бы сильно того ни желала ея мать.
   -- Да, мы часто съ нимъ видѣлись... то-есть, одно время. Онъ долженъ быть очень измѣнчивъ; впрочемъ, онъ постоянно снабжалъ насъ дичью и плодами. О немъ ходили кое-какіе слухи... но, я никогда имъ не вѣрила.
   -- Какого рода слухи? быстро спросилъ мистеръ Гибсонъ.
   -- О, самые неопредѣленные: скандалезные, конечно. Но имъ, повторяю, никто никогда не вѣрилъ. Онъ, когда захочетъ, умѣетъ быть очень пріятнымъ, а милордъ, который въ высшей степени щепетиленъ, безъ сомнѣнія, не держалъ бы его, еслибы тутъ была хоть доля правды. Впрочемъ, я сама ничего не знаю, такъ-какъ терпѣть не могу сплетней и скандалезныхъ исторіи.
   -- Я очень радъ, что такъ усердно зѣвалъ ему прямо въ лицо, замѣтилъ мистеръ Гибсонъ.-- Надѣюсь, онъ пойметъ намёкъ.
   -- Ну, папа, если то былъ одинъ изъ вашихъ гигантскихъ зѣвковъ, то его слѣдуетъ назвать какъ нибудь посильнѣе намека, сказала -- Молли. А если вы, въ слѣдующій визитъ мистера Престона, захотите устроить цѣлый хоръ зѣванья, то я къ вашимъ услугамъ; а вы, Цинція?
   -- Не знаю, отвѣчала та сухо, зажигая свѣчу и приготовляясь идти спать. Каждый вечеръ молодыя дѣвушки имѣли обыкновеніе сходиться въ одной изъ своихъ комнатъ и разговаривать, но на этотъ разъ Цинція, ссылаясь на усталость, быстро захлопнула свою дверь.
   Роджеръ явился съ визитомъ не далѣе, какъ на слѣдующій день. Молли была въ саду съ Уильямсомъ. Она выбирала мѣсто для новыхъ куртинокъ и обозначала каждую изъ нихъ маленькими колышками. Оторвавшись на минуту отъ занятія, чтобы взглянуть на общій видъ своего новаго, предполагаемаго цвѣтника, она приподняась съ земли и взоръ ея случайно упалъ на окно гостиной, гдѣ она увидѣла фигуру джентльмена, сидящаго спиной къ свѣту. Онъ наклонился впередъ, какъ-бы внимательно что-то слушая или самъ говоря. Молли немедленно узнала форму головы Роджера и быстро начала развязывать холщевой коричневый передникъ. Вытряхивая карманы, она сказала Уильямсу:
   -- Теперь вы можете и безъ меня кончить. Вы знаете, гдѣ слѣдуетъ посадить яркіе цвѣты и какъ обвести ихъ зеленью, а также -- гдѣ должна находиться новая куртинка съ розами.
   -- Не совсѣмъ, отвѣчалъ онъ.-- Но если вы, мисъ Молли, будете такъ добры и еще разъ мнѣ повторите ваши распоряженія, то я, можетъ быть, и запомню ихъ. Я, видите ли, старъ становлюсь и память мнѣ измѣняетъ, а между тѣмъ я не хотѣлъ бы надѣлать ошибокъ, особенно тамъ, гдѣ, я вижу, вы желали бы, чтобы я не отступалъ отъ вашихъ плановъ.
   Молли остановилась. Она видѣла, что садовникъ дѣйствительно былъ озадаченъ и въ то же время хотѣлъ ей угодить. Она принялась снова ему объяснять, толковать и вколачивать въ землю колышки, пока морщины не разгладились на лицѣ старика и онъ сказалъ: -- вижу, вижу, мисъ Молли, и понимаю! Теперь у меня весь узоръ ясенъ въ головѣ.
   Наконецъ, она могла оставить его и уйдти. Но, въ ту самую минуту, какъ она подходила къ садовой калиткѣ, изъ дому вышелъ Роджеръ. Это было настоящей наградой ей за ея терпѣніе: несравненно пріятнѣе оказывалась встрѣча съ нимъ наединѣ, хоть и на нѣсколько минутъ, чѣмъ въ стѣснительномъ присутствіи мистрисъ Гибсонъ и Цинціи.
   -- Я только сейчасъ узналъ, гдѣ вы, Молли. Мистрисъ Гибсонъ говорила, что вы вышли, но не умѣла сказать, куда. На счастье для меня, я обернулся и увидѣлъ васъ.
   -- Я видѣла васъ уже нѣсколько времени тому назадъ, но не могла оставить Уильямса. Онъ сегодня какъ-то особенно непонятливъ и никакъ не могъ сообразить, чего я хотѣла для новыхъ куртинокъ.
   -- Это планъ у васъ въ рукахъ? Дайте взглянуть. А, я вижу: вы кое-что позаимствовали изъ нашего гамлейскаго сада. Мысль объ этой куртинкѣ изъ пунцовой герани, окаймленной темной зеленью, принадлежала матушкѣ.
   Оба на минуту замолчали, потомъ Молди сказала:
   -- Какъ здоровье сквайра? Я его съ тѣхъ поръ не видѣла.
   -- Онъ не разъ говорилъ, что очень, очень желалъ бы видѣть васъ, но у него не хватаетъ мужества явиться сюда съ визитомъ. А вамъ, я полагаю, теперь не удобно пріѣхать погостить въ замокъ. Отца это несказанно обрадовало бы: онъ смотритъ на васъ, какъ на дочь; а Осборнъ и я, конечно, никогда не перестанемъ видѣть въ васъ сестру. Мы не можемъ забыть, какъ матушка нѣжно любила васъ, и съ какой заботливостью вы за ней ухаживали до конца. Но, я думаю, это невозможно устроить.
   -- Нѣтъ, конечно, нѣтъ, поспѣшно отвѣчала Молли.
   -- Мнѣ все кажется, что еслибъ вы пріѣхали въ замокъ, вы много бы тамъ поправили и измѣнили. Вы знаете, я вамъ когда-то говорилъ -- Осборнъ поступилъ противно моему мнѣнію -- впрочемъ, онъ не сдѣлалъ ничего дурнаго: это не болѣе какъ ошибка и неправильный взглядъ на вещи. Но отецъ все понялъ иначе и -- конецъ концовъ тотъ, что онъ сердитъ на Осборна и отъ того самаго чувствуетъ себя очень несчастнымъ. Осборнъ, съ своей стороны, сильно огорченъ, считаетъ себя оскорбленнымъ и чуждается отца. Матушка, будь она жива, мигомъ разъяснила бы всѣ недоразумѣнія и -- я полагаю -- вы тоже могли бы это сдѣлать, хотя и безсознательно. Несчастная таинственность, какой себя окружаетъ Осборнъ, всему причиной. Но съ нимъ безполезно спорить, и я не знаю, къ чему и вамъ-то теперь все это говорю. Затѣмъ, съ усиліемъ перемѣнивъ предметъ разговора, онъ сказалъ Молли, которая все еще думала о только что слышанномъ ею: -- Не могу вамъ сказать, какъ мнѣ нравится мисъ Киркпатрикъ, Молли. Вамъ, должно быть, очень пріятно имѣть такую подругу.
   -- Да, отвѣчала Молли съ легкой улыбкой.-- Я очень полюбила ее съ самаго начала и съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе къ ней привязываюсь. Но, какъ быстро открыли вы въ ней всѣ ея добродѣтели!
   -- Развѣ я сказалъ "добродѣтели"? спросилъ онъ, покраснѣвъ.-- Впрочемъ, я не думаю, чтобы лицо это могло обманывать. А мистрисъ Гибсонъ кажется мнѣ очень привѣтливой особой. Она пригласила меня и Осборна обѣдать въ пятницу.
   -- Горькое пиво, вспомнила Молли.-- Вы будете? спросила она.
   -- Непремѣнно, если только не буду нуженъ отцу. Я далъ слово мистрисъ Гибсонъ и за Осборна также. Итакъ, мы скоро снова увидимся, а теперь -- мнѣ надо идти: черезъ полчаса я долженъ поспѣть въ одно мѣсто за семь миль отсюда. Желаю вамъ удачи съ вашимъ новымъ цвѣтникомъ, Молли.
   

III.
Заботы стараго сквайра.

   Дѣла въ Гамлеѣ шли гораздо хуже, чѣмъ даже говорилъ Роджеръ. Въ чемъ состояло водворившееся тамъ зло, трудно было опредѣлить; но присутствіе его, тѣмъ не менѣе, сильно ощущалось. Какъ ни была по наружности кротка и пассивна мистрисъ Гамлей, она, пока жила, всѣмъ распоряжалась и управляла въ домѣ. Приказанія слугамъ, до самыхъ послѣднихъ мелочей, постоянно исходили изъ ея гостиной и съ дивана, на которомъ она лежала. Дѣти всегда имѣли къ ней свободный доступъ и находили у нея любовь и сочувствіе, котораго искали. Мужъ ея, подверженный припадкамъ гнѣва и раздражительности, неизмѣнно являлся къ ней за успокоеніемъ и утѣшеніемъ. Онъ вполнѣ сознавалъ ея вліяніе надъ собой, охотно подчинялся ему, и -- только въ ея присутствіи -- примирялся самъ съ собой, подобно ребёнку, который чувствуетъ себя хорошо съ человѣкомъ, обращающимся съ нимъ, въ одно и то же время, твердо и нѣжно. Но теперь, примиряющій духъ семьи исчезъ и спокойствіе ея начинало распадаться. Всегда грустно бываетъ видѣть, когда печаль по умершимъ раздражительно дѣйствуетъ на характеръ остающихся. Правда, раздражительность эта иногда бываетъ только временная или поверхностная, но всегда встрѣчаетъ строгое порицаніе со стороны постороннихъ лицъ, которыя съ какой-то непонятной жестокостью любятъ судить и рядить о томъ, кто какъ переноситъ потерю близкихъ ему и дорогихъ существъ. Равнодушному зрителю, дѣйствительно, могло бы показаться, что сквайръ со смертью жены сдѣлался еще вспыльчивѣе и требовательнѣе прежняго. Въ сущности же -- смерть эта постигла его въ такое время, когда у него и безъ того было много заботъ, неудовольствій и горькихъ разочарованій. А ея болѣе не было, чтобъ цѣлительнымъ бальзамомъ нѣжныхъ словъ и кроткихъ увѣщаній залечивать раны наболѣвшаго сердца; не у кого было ему искать утѣшенія и совѣта. Весьма часто, самъ видя, какъ оскорбляло другихъ его крутое и рѣзкое обращеніе, онъ внутренно укорялъ себя за него и съ тоской готовъ былъ воскликнуть: "Пожалѣйте лучше меня, я такъ несчастливъ!" Замѣчая, какъ слуги начинаютъ его бояться, а старшій сынъ избѣгать, сквайръ и не думалъ порицать ихъ. Онъ зналъ, что становился домашнимъ тираномъ. Казалось, всѣ обстоятельства обратились противъ него; а онъ -- не имѣлъ достаточно силы, чтобы бороться съ ними. Какъ нарочно, все въ домѣ и въ имѣніи шло какъ нельзя хуже, и именно въ такое время, когда даже при полномъ спокойствіи и всевозможныхъ удобствахъ, онъ и то врядъ ли бы могъ кротко и спокойно переносить потерю своей жены. Онъ нуждался въ наличныхъ деньгахъ для того, чтобъ удовлетворить Осборновыхъ кредиторовъ; а тутъ, какъ на зло, урожай хлѣба былъ замѣчательно хорошъ и цѣна на зерно сильно понизилась. Сквайръ, когда женился, застраховалъ свою жизнь на значительную сумму денегъ, которая должна бы была достаться его женѣ, еслибъ та пережила его, и ея младшимъ дѣтямъ. Роджеръ одинъ теперь имѣлъ права на эту сумму, и сквайру очень не хотѣлось лишить его, переставъ вносить проценты. Не нравилось ему также и мысль о продажѣ даже самаго незначительнаго клочка земли, наслѣдованной имъ отъ отца. Правда, иногда ему приходило въ голову, что подобный шагъ, въ концѣ концовъ, оказался бы самымъ благоразумнымъ, такъ-какъ вырученныя деньги могли бы пойдти на осушку и приведеніе въ порядокъ остальной части имѣнія. Нѣсколько времени тому назадъ, разнесся слухъ, что правительство, за небольшіе проценты, предлагаетъ въ займы деньги -- для произведенія работъ по осушкѣ -- съ тѣмъ, чтобъ она совершилась въ означенный срокъ, по истеченіи котораго должна быть выплачена и вся сумма, полученная въ займы. Мистрисъ Гамлей уговорила мужа воспользоваться выгоднымъ предложеніемъ правительства. Но теперь, когда некому было ободрять его и съ интересомъ слѣдить за успѣхомъ дѣла, сквайръ самъ охладѣлъ къ нему. Его не занимало болѣе выѣзжать въ поле на чалой, коренастой своей лошадкѣ, наблюдать за движеніями работниковъ по болотистой, поросшей тростникомъ почвѣ и разговаривать съ ними на ихъ сильномъ, выразительномъ, простонародномъ нарѣчіи. А между тѣмъ, проценты правительству надлежало выплачивать безразлично: хорошо ли, дурно ли производились работы. Весной, при таяніи снѣговъ, въ крышѣ замка появилась течь и, по освидѣтельствованіи зданія, оказалось, что оно требуетъ значительныхъ поправокъ. Подозрительнаго вида люди, подосланные для осмотра имѣнія заимодавцами Осборна, неодобрительно отозвались о лѣсѣ. "Прекрасныя деревья" -- говорили они -- "толстыя, полувѣковыя, но, къ сожалѣнію, они начинаютъ гнить; за ними, безъ сомнѣнія, былъ дурной уходъ; ихъ не подстригали и не очищали... Развѣ при лѣсѣ не было никого, кто бы за нимъ наблюдалъ и оберегалъ его? Онъ далеко не соотвѣтствуетъ той цѣнности, какую ему придавалъ молодой мистеръ Гамлей". Замѣчанія эти доходили до ушей сквайра. Онъ любилъ деревья, подъ тѣнью которыхъ провелъ свое дѣтство, да и съ матеріальной точки зрѣнія онъ считалъ ихъ весьма драгоцѣнными и -- до сихъ поръ -- не встрѣчалъ ни въ комъ противорѣчія собственному мнѣнію. Слова цѣновщиковъ, совершенно естественно, задѣли его за живое, хотя онъ и дѣлалъ видъ, будто не вѣритъ имъ и старался убѣдить въ томъ самого себя. Но всѣ эти заботы и обманутыя надежды были ничто въ сравненіи съ негодованіемъ, какое возбуждалъ въ немъ Осборнъ. Извѣстное дѣло, что ничто такъ не разжигаетъ гнѣвъ, какъ оскорбленное чувство любви. Сквайръ вообразилъ себѣ, что Осборнъ и его совѣтники вели между собой дѣла, разсчитывая на его смерть. Мысль эта была ему невыносима -- она терзала его и до такой степени волновала, что онъ не рѣшался взглянуть ей прямо въ лицо, выяснить ее и добиться, на сколько она справедлива. Онъ предпочиталъ лучше весь отдаться печальнымъ мыслямъ о своей безполезности, о томъ, что онъ родился подъ несчастной звѣздой и портилъ все, къ чему ни прикасался. Но это ни чуть не развивало въ немъ смиренія -- нѣтъ, онъ во всемъ обвинялъ судьбу, думалъ, что Осборнъ замѣчаетъ и его неспособность и ошибки, и потому съ нетерпѣніемъ ожидаетъ его смерти. Мысли эти, внушенныя болѣзненно-настроеннымъ воображеніемъ, мгновенно разсѣялись бы, еслибъ онъ могъ повѣрить ихъ женѣ и -- даже въ томъ случаѣ, еслибъ онъ имѣлъ болѣе сношеній съ людьми, которыхъ могъ бы считать себѣ равными. Но, какъ мы уже говорили, недостатокъ образованія развилъ въ немъ ложный стыдъ, заставлявшій его избѣгать всѣхъ, занимавшихъ одинаковое съ нимъ положеніе въ свѣтѣ. Можетъ быть, это сознаніе собственнаго невѣжества отчасти заставляло его также недовѣрчиво смотрѣть и на сыновей -- на Роджера менѣе, чѣмъ на Осборна, хотя первый и оказался на дѣлѣ гораздо состоятельнѣе послѣдняго. Но Роджеръ былъ практичнѣе и проще; онъ принималъ участіе во всемъ, что занимало отца, и всегда съ интересомъ выслушивалъ его замѣчанія и наблюденія, сдѣланныя имъ въ теченіе дня въ лѣсу и въ поляхъ. Осборнъ, напротивъ, былъ слишкомъ утонченъ во вкусахъ, въ одеждѣ и разборчивъ въ рѣчахъ. Въ былое время, когда онъ ожидалъ, что сынъ его отличится въ Кембриджѣ, сквайръ всѣмъ этимъ гордился. Онъ смотрѣлъ на красоту и изящныя манеры Осборна, какъ на залогъ, еще болѣе обезпечивавшій осуществленіе его завѣтной мечты на счетъ блестящаго брака, которому надлежало возстановить во всемъ его прежнемъ величіи древній гамлейскій родъ. Но теперь, Осборнъ съ грѣхомъ пополамъ окончилъ курсъ наукъ; надежды отца были разбиты въ прахъ; утонченные вкусы молодого человѣка вовлекли его въ непредвидѣнные расходы (давая долгамъ Осборна самое невинное истолкованіе), и его изящество отнынѣ сдѣлалось для сквайра только источникомъ досады и раздраженія. Осборнъ, попрежнему, много читалъ и писалъ, и эти занятія представляли ему весьма мало предметовъ для разговора съ отцомъ, когда они встрѣчались за обѣдомъ или сходились по вечерамъ. Еслибъ Осборнъ могъ проводить болѣе времени на открытомъ воздухѣ, это было бы для обоихъ лучше, но, страдая близорукостью, онъ вообще мало интересовался занятіями и наблюденіями брата. Онъ имѣлъ мало знакомыхъ однихъ лѣтъ съ нимъ и одинаковаго положенія въ свѣтѣ. Страстно любя охоту, онъ въ настоящій сезонъ не могъ и ею вполнѣ пользоваться, потому что изъ двухъ охотничьихъ лошадей, которыя, до сихъ поръ, всегда бывали въ его полномъ распоряженіи, отецъ оставилъ ему только одну. Вообще, расходы на конюшнѣ были очень сокращены. Эта экономическая мѣра, болѣе прочихъ, отзывалась на удовольствіяхъ какъ сквайра, такъ и Осборна, и потому самому первый съ какой-то дикой радостью особенно на нее напиралъ. Старая, фамильная карета, купленная во время сравнительнаго благосостоянія, по смерти мистрисъ Гамлей болѣе не употреблялась; её отправили на покой въ сарай, гдѣ она вскорѣ покрылась паутиной и окончательно заржавѣла. Лучшая изъ пары ходившихъ въ упряжи лошадей была взята подъ одноколку, въ которой теперь разъѣзжалъ сквайръ, повторяя всѣмъ и каждому, что въ теченіе уже многихъ вѣковъ Гамлей изъ Вандея не доходили до такого упадка, чтобы не быть въ состояніи держать экипажа. Другая лошадь, на покоѣ, паслась по лугамъ, такъ-какъ за старостію не могла быть употреблена въ дѣло. Побѣдитель -- такъ звали эту лошадь -- радостно ржалъ и подходилъ къ рѣшеткѣ парка, всякія разъ, какъ тамъ появлялся сквайръ, который всегда приносилъ своему любимцу кусокъ хлѣба, сахара или яблоко. Не разъ обращался онъ къ безсловесному животному за сочувствіемъ, повѣрялъ ему свои печали и разсказывалъ, какъ все измѣнилось съ тѣхъ поръ, какъ они оба были во цвѣтѣ силъ и молодости. Онъ никогда не поощрялъ своихъ сыновей приглашать въ замокъ ихъ товарищей и друзей. Въ этомъ, безъ сомнѣнія, имъ отчасти руководилъ тотъ же ложный стыдъ, а отчасти и преувеличенное сознаніе недостаточности средствъ, отчего его хозяйственное устройство казалось ему непохожимъ на то, что школьные товарищи его сыновей привыкли видѣть у себя дома. Разъ, онъ даже счелъ нужнымъ объяснить это Осборну и Роджеру, когда тѣ были въ Регби.
   -- Вы, школьники, говорилъ онъ: -- имѣете свой особенный взглядъ на вещи и смотрите на всѣхъ, непринадлежащихъ къ вашему обществу, какъ, напримѣръ, я смотрю на кроликовъ и на все, что не составляетъ красную дичь. Смѣйтесь, смѣйтесь, сколько хотите, тѣмъ не менѣе, это сущая правда. Не могу же я захотѣть, чтобъ ваши друзья поглядывали на меня искоса, на меня, чья родословная поспоритъ съ любой родословной въ королевствѣ, если не разобьетъ ее въ пухъ и прахъ. Нѣтъ, я никакъ не допущу, чтобъ кто-либо изъ посѣтителей замка съ презрѣніемъ взглянулъ на одного изъ Гамлеевъ гамлейскихъ, хотя бы тотъ не умѣлъ написать своего собственнаго имени, а изображалъ его просто крестомъ.
   Изъ этого, конечно, слѣдовало то, что и сыновья его не должны были посѣщать молодыхъ людей, которыхъ сквайръ не хотѣлъ принимать у себя. Напрасно мистрисъ Гамлей старалась всей силой своего вліянія преодолѣть это предубѣжденіе своего мужа: онъ не сдавался ни на какіе доводы и не отступалъ отъ однажды принятой рѣшимости. Смотря на себя съ точки зрѣнія главы древнѣйшей фамиліи въ трехъ графствахъ, онъ не зналъ мѣры своей гордости. Съ другой стороны, доведенное до какой-то болѣзненной чуткости сознаніе недостаточности собственнаго образованія побуждало его слишкомъ тщательно избѣгать общества себѣ равныхъ и доставляло ему слишкомъ много страданія, чтобы единственнымъ его источникомъ могло быть смиреніе.
   Вотъ, для примѣра, одна изъ ежедневно повторявшихся сценъ и ясно обрисовывающая отношенія, установившіяся между сквайромъ и его старшимъ сыномъ, которые находились, если не въ открытой враждѣ, то въ какомъ-то пассивномъ отчужденіи одинъ отъ другого.
   Былъ мартъ мѣсяцъ, первый, наступившій послѣ смерти мистрисъ Гамлей. Роджеръ еще не возвращался изъ Кембриджа. Осборнъ только-что пріѣхалъ домой изъ путешествія, въ которомъ, но обыкновенію, никому не далъ отчета. Сквайръ полагалъ, что онъ былъ или въ Кембриджѣ, у брата, или въ Лондонѣ. Ему очень хотѣлось знать въ точности, гдѣ провелъ это время его сынъ, что онъ дѣлалъ и видѣлъ, съ кѣмъ встрѣчался? Разсказъ о всемъ этомъ былъ бы ему пріятенъ уже и потому, что отвлекъ бы его нѣсколько отъ мысли о домашней неурядицѣ и тяготѣвшихъ на немъ заботахъ. Но онъ изъ гордости не хотѣлъ дѣлать вопросовъ; а Осборнъ, съ своей стороны, ни слова не говорилъ о путешествіи. Молчаніе его все болѣе и болѣе усиливало внутреннее недовольство сквайра. Дня два спустя, послѣ возвращенія Осборна, онъ вернулся домой особенно не въ духѣ и разстроенный. Было шесть часовъ, и онъ быстро прошелъ въ свою комнату въ первомъ этажѣ, вымылъ руки и поспѣшилъ въ гостиную, какъ-бы сознавая, что опоздалъ и заставилъ себя ждать къ обѣду. Но гостиная была пуста. Онъ взглянулъ на часы и принялся грѣть руки у камина. Огонь плохо горѣлъ: во весь день никто не позаботился хорошенько развести его, и теперь сырыя дрова вмѣсто того, чтобъ ярко пылать и нагрѣвать комнату, едва тлѣлись и трещали, наполняя гостиную не тепломъ, а дымомъ. Часы стояли: никто въ этотъ день не вздумалъ завести ихъ, но, судя по карманнымъ часамъ сквайра, обѣденное время уже прошло. Старый дворецкій сунулся-было въ двери, но, увидя сквайра одного, поспѣшилъ скрыться, намѣреваясь еще подождать съ обѣдомъ, до прихода Осборна. Онъ надѣялся, что маневръ его останется незамѣченнымъ, но сквайръ поймалъ его на дѣлѣ.
   -- Отчего не подаютъ обѣдать? спросилъ онъ рѣзко: -- уже десять минутъ седьмого. И къ чему вы жжете такія дурныя дрова: съ ними нѣтъ возможности согрѣться.
   -- Я думалъ, сэръ, что Томасъ...
   -- Не говорите мнѣ о Томасѣ. Пусть подаютъ обѣдать.
   Прошло еще пять минутъ. Голодный сквайръ провелъ ихъ самымъ нетерпѣливымъ образомъ, Онъ яростно колотилъ щипцами по полѣньямъ, расправлялъ свѣтильни свѣчей, которыя, казалось ему, плохо освѣщали большую, холодную комнату, и наконецъ, сердито набросился на Томаса, явившагося растопить каминъ. Между тѣмъ, въ гостиную вошелъ Осборнъ, въ полномъ вечернемъ костюмѣ. Онъ всегда медленно двигался, и это обыкновенно раздражало сквайра. На этотъ разъ, видъ изящно-одѣтаго сына возбудилъ въ немъ особенно непріятное ощущеніе, когда онъ сравнилъ его костюмъ съ своимъ чернымъ, потертымъ сюртукомъ, сѣрыми панталонами, бумажнымъ, клѣтчатымъ галстухомъ и грязными сапогами. Онъ счелъ это за жеманство со стороны Осборна и у него готово было вырваться рѣзкое замѣчаніе, когда дворецкій, поджидавшій внизу молодого мистера Гамлея, безъ котораго не рѣшался подавать обѣдъ, вошелъ въ комнату и объявилъ, что кушанье на столѣ.
   -- Неужели ужь шесть часовъ? спросилъ Осборнъ, вытаскивая изъ жилета свои маленькіе, красивые часики. Онъ и не подозрѣвалъ, что надъ нимъ готова была разразиться гроза.
   -- Шесть часовъ!... Ужь болѣе четверти седьмого, проворчалъ его отецъ.
   -- Ваши часы, должно быть, невѣрны, сэръ. Я всего два дня тому назадъ, какъ повѣрялъ свои съ казарменными.
   Усумниться въ вѣрности старинныхъ, луковицо-образныхъ часовъ сквайра было настоящимъ оскорбленіемъ, которое нельзя было пропустить даромъ. Они достались ему отъ отца и по нимъ, обыкновенно, ставились всѣ часы въ домѣ, на конюшнѣ и въ кухнѣ, а въ былое время такъ даже повѣрялись и церковные гамлейскіе часы. И неужто теперь, въ почтенной старости, имъ суждено понести пораженіе отъ игрушечныхъ, французскихъ часиковъ, которые всѣ помѣщались въ жилетномъ карманѣ, вмѣсто того, чтобъ при случаѣ быть съ трудомъ вытаскиваемыми изъ-за широкаго пояса. Нѣтъ, это невозможно, хотя бы за французскую игрушку стояли всевозможныя казармы съ ихъ полками. Бѣдный Осборнъ! Ему слѣдовало бы знать, какъ глубоко уязвилъ онъ отца, выразивъ сомнѣніе насчетъ его часовъ.
   -- Мои часы, сэръ, сказалъ сквайръ сурово: -- похожи на меня. Они просты, некрасивы, но вѣрны. Во всякомъ случаѣ, въ моемъ домѣ время распредѣляется по нимъ.
   -- Прошу извинить меня, сэръ, возразилъ Осборнъ, искренно желая не нарушать мира: -- мои часы поставлены по лондонскимъ, и я не зналъ, что вы меня ждете, иначе -- одѣлся бы гораздо скорѣе.
   -- Такъ слѣдовало бы, по крайней-мѣрѣ, отвѣчалъ сквайръ, насмѣшливо оглядывая сына съ головы до ногъ:-- въ молодые мои годы, я постыдился бы проводить передъ зеркаломъ такъ же много времени, какъ какая-нибудь кокетка. Конечно, я не прочь былъ пріодѣться, отправляясь на балъ и въ общество дамъ, но никакъ не позволилъ бы себѣ, ради собственнаго удовольствія, вертѣться передъ зеркаломъ, какъ кукла, и гримасничать.
   Осборнъ сильно покраснѣлъ. Колкое замѣчаніе на счетъ небрежной одежды отца готово было сорваться у него съ языка, но онъ во время удержался и только сказалъ, понизивъ голосъ:
   -- Матушка любила, чтобъ мы одѣвались къ обѣду. Я привыкъ это дѣлать изъ угожденія ей и теперь не хочу отставать отъ однажды принятой привычки. Осборнъ, дѣйствительно, съ какимъ-то особеннымъ уваженіемъ, исполненнымъ благоговѣйнаго чувства къ ея памяти, придерживался всѣхъ обычаевъ и постановленій, когда либо введенныхъ мистрисъ Гамлей въ ихъ семейную жизнь и домашнюю обстановку. Но упрекъ, который, по мнѣнію сквайра, заключался въ словахъ сына, вывелъ его изъ себя.
   -- Я тоже стараюсь не отступать отъ того, что она любила, только дѣлаю это въ болѣе важныхъ вещахъ. Я при жизни ея уважалъ всѣ ея желанія и теперь продолжаю поступать сообразно съ ними.
   -- Я никогда не говорилъ противнаго, защищался Осборнъ, изумленный гнѣвными словами и запальчивымъ тономъ отца.
   -- Если вы не говорили этого, то, все равно, думали, сэръ. Я это видѣлъ по вашимъ глазамъ и по взгляду, который вы бросили на мое утреннее одѣяніе. Во всякомъ случаѣ, я при жизни моей жены никогда не поступалъ вопреки ея желаніямъ. Еслибъ, она захотѣла, я, не прекословя, снова сѣлъ бы за азбуку и изъ одной боязни опечалить ее не сталъ бы тратить время на игру и лѣность. Тогда какъ нѣкоторые молодые люди, уже давно вышедшіе изъ дѣтства...
   Сквайръ буквально задыхался; но если голосъ пересталъ ему повиноваться, за то гнѣвъ его насколько не уменьшался.
   -- Я не позволю вамъ, съ трудомъ проговорилъ онъ наконецъ:-- бросать мнѣ въ лицо упреки и напоминать мнѣ о желаніяхъ вашей матери. И вы осмѣливаетесь на это, вы, который почти разбили ей сердце!
   Осборну очень хотѣлось уйдти прочь и, еслибъ онъ повиновался своему влеченію, можетъ быть, дѣла приняли бы лучшій оборотъ. Это могло бы вызвать отца на объясненіе съ нимъ и въ заключеніе привести обоихъ къ примиренію. Но онъ полагалъ, что дѣлаетъ хорошо, оставаясь неподвижно сидѣть съ самымъ безстрастнымъ видомъ. Это наружное равнодушіе, казалось, еще болѣе раздражало сквайра, который продолжалъ ворчать и горячиться, пока Осборнъ, выведенный изъ терпѣнія, не сказалъ очень спокойно, но съ невыразимой горечью въ тонѣ:
   -- Мое присутствіе только раздражаетъ васъ, сэръ, а для меня пребываніе въ родительскомъ домѣ утратило всякую прелесть съ тѣхъ поръ, какъ въ немъ начали придираться ко мнѣ за каждую мелочь и обращаться со мной, какъ съ малымъ ребёнкомъ. Дайте мнѣ возможность вступить въ какую либо профессію: этого въ правѣ у васъ просить вашъ старшій сынъ, и я оставлю этотъ домъ, гдѣ вамъ болѣе не будутъ колоть глаза, ни моя одежда, ни отсутствіе во мнѣ точности.
   -- Вы обращаетесь ко мнѣ съ вашимъ требованіемъ, какъ въ былое время нѣкій извѣстный сынъ, пожелавшій получить отъ отца своего часть имѣнія. Но то, какъ онъ распорядился съ своими деньгами, не слишкомъ поощряетъ меня... Но сквайръ вспомнилъ, какъ мало могъ онъ дать своему сыну и остановился.
   Осборнъ сказалъ:
   -- Я готовъ заработывать свой хлѣбъ; но вступленіе въ какую либо профессію требуетъ денегъ, а у меня ихъ нѣтъ.
   -- И у меня тоже, рѣзко возразилъ сквайръ.
   -- Что же дѣлать въ такомъ случаѣ? спросилъ Осборнъ, только на половину вѣря словамъ отца.
   -- Вы должны привыкнуть къ домашней жизни и не предпринимать безпрестанно дорогихъ путешествій; затѣмъ вамъ слѣдуетъ сократить ваши издержки на туалетъ. Я не прошу васъ помогать мнѣ въ управленіи имѣніемъ: вы для этого слишкомъ важный баринъ; но если вы не можете заработывать деньги, то и не должны тратить ихъ.
   -- Повторяю вамъ, я готовъ работать! гнѣвно воскликнулъ Осборнъ, наконецъ, потерявъ терпѣніе.-- Но какъ мнѣ это сдѣлать? Право, вы очень неблагоразумны, сэръ.
   -- Въ самомъ дѣлѣ? спросилъ сквайръ, становясь хладнокровнѣе, по мѣрѣ того, какъ Осборнъ горячился.-- Да я и не имѣю ни малѣйшей претензіи на благоразуміе. Люди, которые поставлены въ необходимость платить за сыновей деньги, которыхъ они не имѣютъ, ни въ какомъ случаѣ не могутъ быть названы благоразумными. Но есть двѣ вещи, сэръ, которыя вы сдѣлали, и которыя меня сводятъ съума, когда я о нихъ думаю. Первое -- это то, что вы оказались совершенной невѣждой, тогда какъ мать ваша возлагала на васъ такія блестящія надежды, и когда вамъ стоило только захотѣть, чтобъ осчастливить ее. О второмъ же я лучше не стану и говорить.
   -- Скажите, скажите, что это такое, сэръ, проговорилъ Осборнъ въ ужасѣ, при мысли, что отецъ узналъ тайну его брака; но сквайръ думалъ о заимодавцахъ, которые разсчитывали, какъ скоро Осборнъ вступитъ во владѣніе помѣстьемъ.
   -- Нѣтъ! отвѣчалъ онъ.-- Я знаю то, что знаю, и не намѣренъ говорить, какъ это до меня дошло. Скажу только одно: ваши друзья столько же смыслятъ въ хорошемъ лѣсѣ, сколько вы или я допускаемъ возможность заработать вашимъ трудомъ хоть пятифунтовый билетъ, даже еслибы вы умирали съ голоду. А вотъ Роджеръ, о которомъ мы всѣ такъ мало думали, тотъ далеко пойдетъ и, право слово, сдѣлается епископомъ, канцлеромъ или чѣмъ нибудь въ этомъ родѣ, прежде нежели мы догадаемся, что онъ уменъ. Не знаю, что заставляетъ меня говорить такимъ образомъ мы, мы, сказалъ онъ, и голосъ его внезапно порвался.-- Отнынѣ я только я, навѣки я, а не мы, и пора мнѣ къ этому привыкнуть.
   Онъ быстро всталъ, причемъ уронилъ стулъ и, не останавливаясь, чтобы поднять его, вышелъ изъ комнаты. Осборнъ сидѣлъ, понуря голову; шумъ падающаго стула заставилъ его взглянуть въ ту сторону, откуда онъ раздался. Не менѣе быстро сквайра вскочилъ онъ съ мѣста и послѣдовалъ за отцомъ, который, однако, прежде, чѣмъ сынъ успѣлъ догнать его, скрылся въ кабинетѣ и заперъ двери на ключъ.
   Осборнъ возвратился въ столовую, глубоко опечаленный. Обыкновенно, всякое малѣйшее отступленіе отъ принятаго порядка непремѣнно останавливало на себѣ его вниманіе. Такъ и теперь, онъ замѣтилъ опрокинутый стулъ, поднялъ его и поставилъ на мѣсто у стола; затѣмъ онъ позаботился о томъ, чтобы привести въ безпорядокъ кушанья, которыя оставались нетронутыми; а потомъ уже позвонилъ Робинзона. Когда послѣдній явился въ сопровожденія Томаса, Осборнъ счелъ нужнымъ объявить, что отецъ его нездоровъ, и потому удалился въ кабинетъ; самъ онъ отказывался отъ десерта, и только просилъ подать ему чашку кофе въ гостиную. Старый дворецкій, выславъ изъ комнаты Томаса, тихо сказалъ Осборну:
   -- Я еще до обѣда, мистеръ Осборнъ, замѣтилъ, что барину не по себѣ, и счелъ долгомъ за него извиниться, да, сэръ, я извинился за него! Онъ вдругъ самъ отдалъ приказаніе Томасу объ огнѣ, а это, сэръ, можетъ быть объяснено развѣ только болѣзнью, которой, конечно, я всегда расположенъ многое спускать и прощать.
   -- Почему же мой отецъ не могъ самъ отдать приказаніе Томасу? спросилъ Осборнъ.-- Онъ, можетъ быть, говорилъ съ нимъ сердито?-- но это, дѣйствительно, потому, что онъ нездоровъ.
   -- Нѣтъ, мистеръ Осборнъ, это не то. Я самъ вспыльчивъ и часто сержусь, хотя и пользуюсь прекраснымъ здоровьемъ. Къ тому же, гнѣвъ -- хорошая вещь для Томаса, и онъ нуждается въ упрекахъ, только слѣдуетъ, чтобъ они ему дѣлались настоящимъ человѣкомъ, то-есть много, мистеръ Осборнъ. Я знаю свое мѣсто, сэръ, свои права и обязанности не хуже любого дворецкаго въ королевствѣ. Бранить Томаса слѣдуетъ мнѣ, а не барину. Барину только надлежало мнѣ сказать: "Робинзонъ, отдайте приказаніе Томасу, чтобъ огонь не тухъ въ каминѣ", а ужь я распорядился бы посвоему, я не спустилъ бы его небрежности. Теперь же, мнѣ пришлось извиняться передъ нимъ за барина и все сложить на его нравственное разстройство и тѣлесное нездоровье. И только убѣжденіе въ томъ, что баринъ, дѣйствительно, боленъ, удерживаетъ меня на мѣстѣ. При болѣе счастливыхъ обстоятельствахъ -- я не задумался бы отойти.
   -- Право, Робинзонъ, все это чистый вздоръ, возразилъ Осборнъ, утомленный длинной рѣчью дворецкаго, которую онъ слышалъ только на половину!-- Не все ли равно, кому отецъ сказалъ объ огнѣ: вамъ, или Томасу? Принесите мнѣ кофе въ гостиную и не трудитесь болѣе выговаривать Томасу.
   Робинзонъ ушелъ оскорбленный тѣмъ, что его обиду назвали вздоромъ. Въ промежуткахъ между упреками, которыми онъ преслѣдовалъ Томаса, дворецкій не переставалъ ворчать: "Нечего сказать, многое измѣнилось со смерти госпожи. Не мудрено, если баринъ такъ печалится, когда и я даже глубоко о ней скорблю. Она была дама, которая понимала значеніе и цѣну званія дворецкаго; она знала, что и какъ можетъ оскорбить его. Она никогда не назвала бы всего этого вздоромъ -- нѣтъ никогда, ни она, ни мистеръ Роджеръ. Онъ веселый молодой джентльменъ и ужь черезчуръ любитъ наполнять домъ всякой грязью и дрянью, но за то у него всегда найдется ласковое слово для человѣка, который чувствуетъ себя обиженнымъ. Онъ развеселилъ бы сквайра и помѣшалъ ему быть такимъ сердитымъ и капризнымъ. Очень желалъ бы я, чтобъ мистеръ Роджеръ поскорѣй вернулся домой!"
   Бѣдный сквайръ, между тѣмъ, заперся одинъ въ своемъ холодномъ, неуютномъ кабинетѣ, гдѣ съ каждымъ днемъ привыкалъ проводить все болѣе и болѣе времени. Печаль томила его и онъ думалъ, думалъ о своемъ безвыходномъ положеніи, пока у него не помутилось въ головѣ. Онъ сидѣлъ за расходною книгой, стараясь привести въ порядокъ счеты; но всякій разъ, какъ онъ съизнова начиналъ подводить итогъ, непремѣнно выходила разница съ предъидущимъ. Старикъ готовъ былъ плакать, какъ дитя надъ ариѳметической задачей; ему было и больно и досадно, и онъ, наконецъ, съ шумомъ закрылъ и отодвинулъ отъ себя раскрытую книгу.
   -- Я становлюсь старъ, сказалъ онъ:-- и голова моя не такъ свѣжа, какъ въ былое время. Горе отуманило ее. Я и никогда не могъ похвастаться ею, но голубушка моя была высокаго о мнѣ мнѣнія. Она никогда и неподумала бы назвать меня дуракомъ, а между тѣмъ, я совершенный дуракъ. Осборну слѣдовало бы помочь мнѣ. Не мало денегъ потрачено на его ученье! Но, вмѣсто того, онъ является расфранченный, ни мало не заботясь, изъ какихъ денегъ я выплачу его долги. Жаль, что я не посовѣтовалъ ему заработывать свой хлѣбъ въ качествѣ танцовальнаго учителя, продолжалъ сквайръ, грустно улыбаясь своему собственному остроумію.-- Съ виду, по крайней мѣрѣ, онъ настоящій танцоръ. А куда онъ дѣвалъ столько денегъ -- одному Богу извѣстно. Можетъ быть, современемъ, и Роджеръ явится съ толпой кредиторовъ по пятамъ. Нѣтъ, нѣтъ, Роджеръ не такъ остеръ, можетъ быть: онъ мѣшковатъ, но добръ и на него можно положиться. Нѣтъ, Роджеръ добрый малый и какъ бы я хотѣлъ, чтобъ онъ былъ здѣсь! Онъ хоть и не старшій сынъ, а интересуется имѣніемъ и помогъ бы мнѣ свести эти несчастные счеты. Ахъ, еслибъ Роджеръ былъ дома!
   

IV.
Осборнъ Гамлей обдумываетъ свое положеніе.

   Осборнъ въ одиночествѣ пилъ принесенную ему въ гостиную чашку кофе. Онъ тоже, п          о своему, былъ несчастливъ, когда, стоя у камина, дѣлалъ обзоръ печальнымъ обстоятельствамъ, въ которыхъ находился. Ему не было вполнѣ извѣстно, до какой степени его отецъ терпѣлъ недостатокъ въ наличныхъ деньгахъ. Сквайръ никогда не говорилъ съ нимъ объ этомъ спокойно, и сынъ, совершенно естественно, большую часть его рѣчей, нерѣдко противорѣчившихъ однѣ другимъ, во всегда основанныхъ на истинѣ, считалъ гнѣвными преувеличеніями. Конечно, молодому человѣку, въ положеніи и лѣтахъ Осборна, тяжело было переносить лишенія, за неимѣніемъ часто пятифунтового билета. Обильный Гамлейскій столъ всегда преимущественно снабжался ирипасами съ имѣнія, и потому съ этой стороны не было замѣтно никакого упадка или измѣненія. Пока Осборнъ оставался дома, онъ имѣлъ все необходимое; но у него была жена, которую онъ постоянно стремился видѣть, а этого можно было достигнуть только посредствомъ путешествій. Къ тому же надо было содержать ее, бѣдняжку, а денегъ не имѣлось ни на путешествія, ни на удовлетвореніе скромныхъ нуждъ Эме. Вотъ что въ настоящую минуту болѣе всего терзало Осборна. Въ бытность свою въ университетѣ, онъ, въ качествѣ Гамлейскаго наслѣдника, получалъ на свое содержаніе триста фунтовъ въ годъ, тогда какъ Роджеръ долженъ былъ довольствоваться одной сотней меньше. Ежегодное выплачиваніе этихъ суммъ стоило сквайру всегда большихъ хлопотъ, но онъ смотрѣлъ на это только какъ на временное затрудненіе. Отъ Осборна ожидали такъ многаго: онъ отличится въ наукахъ, получитъ высокую ученую степень, женится на знатной, богатой наслѣдницѣ, станетъ жить въ замкѣ и помогать отцу въ управленіи имѣніемъ, которое современемъ будетъ принадлежать ему. Роджера прочили въ духовное званіе, находя, что со своимъ спокойнымъ, ровнымъ, но твердымъ характеромъ, онъ какъ-бы нарочно созданъ для церкви. Когда же молодой человѣкъ объявилъ, что предпочитаетъ болѣе дѣятельную жизнь, его никто не стѣснялъ: онъ могъ идти по любой дорогѣ. Роджеръ былъ практиченъ и склоненъ ко всѣмъ занятіямъ, отъ которыхъ Осборна отвращали его изысканный вкусъ и псевдо-геніальныя способности. Счастіе его, что онъ былъ старшій сынъ: онъ никогда не съумѣлъ бы проложить себѣ дороги въ жизни, а о выборѣ професіи и думать было нечего. И вотъ теперь Осборнъ жилъ дома, всей душой стремясь въ иное мѣсто. Содержаніе ему болѣе не полагалось; впрочемъ, и въ послѣдніе два года аккуратнымъ выплачиваніемъ его, онъ былъ обязанъ единственно стараніямъ матери. Теперь о прекращеніи его ни слова не было сказано между отцомъ и сыномъ, которые избѣгали касаться денежнаго вопроса, какъ больнаго мѣста. Время отъ времени сквайръ давалъ ему что-то въ родѣ десятифунтового билета; но эти милости всегда сопровождались глухимъ ворчаніемъ, да и промежутки между ними бывали такъ неопредѣленны, что Осборнъ никогда не могъ съ точностью на нихъ разсчитывать.
   "Чѣмъ я могу обезпечить себѣ ежегодный доходъ?" думалъ онъ, стоя у пылающаго камина съ недопитымъ кофе въ чашкѣ изъ стариннаго, дорогого фарфора и изящно одѣтый по послѣдней модѣ. Кому бы, при видѣ этого красиваго юноши посреди исполненной удобствъ, если не роскоши -- обстановки, могло прійдти на умъ, что онъ занятъ разрѣшеніемъ подобнаго рода задачи? Но такъ было на дѣлѣ. "Чѣмъ я могу себѣ обезпечить ежегодный доходъ? Вещи не могутъ долѣе оставаться въ томъ положеніи, въ какомъ онѣ теперь находятся. Но мнѣ понадобится содержаніе еще на два, на три года, даже если я и рѣшусь поступить въ Темпль или въ Линкольнс-Инъ. Съ офицерскимъ жалованьемъ нѣтъ возможности существовать въ арміи, да къ тому же я ненавижу военное ремесло. Въ сущности, нѣтъ хорошихъ професій, и я не знаю ни одной, членомъ которой я добровольно согласился бы сдѣлаться. Можетъ быть, я болѣе всего способенъ къ духовному званію; но я не могу себѣ представить необходимости каждую недѣлю писать проповѣди, имѣете вы что нибудь сказать или нѣтъ. Кромѣ того, я былъ бы осужденъ на постоянныя сношенія съ людьми гораздо ниже меня по образованію и съ грубыми, неразвитыми вкусами. А между тѣмъ бѣдная Эме нуждается въ деньгахъ! У меня сердце сжимается, когда я сравниваю нашъ здѣшній обильный столъ, обремененный различными мясами и сластями, съ бѣднымъ обѣдомъ Эме, состоящимъ всего изъ двухъ кусочковъ баранины. А что сказалъ бы отецъ, еслибъ узналъ, что я женатъ на француженкѣ? Въ настоящемъ своемъ настроеніи духа, онъ постарался бы лишить меня наслѣдства и, пожалуй, заговорилъ бы о ней въ тонѣ, котораго я никакъ не могъ бы допустить. Да еще католичка, вдобавокъ! Но, будь что будетъ, я не раскаяваюсь и готовъ былъ бы и теперь сдѣлать то же. Еслибъ матушка въ то время была здорова -- еслибъ она выслушала мой разсказъ и увидала Эме! Теперь же я долженъ держать все въ тайнѣ -- но откуда взять денегъ? Откуда взять денегъ?"
   Тутъ онъ вспомнилъ о своихъ стихотвореніяхъ, и ему пришло на умъ, нельзя ли продать ихъ и, такимъ образомъ, извлечь изъ нихъ пользу. Вопреки примѣру Мильтона, онъ надѣялся на успѣхъ и пошелъ въ свою комнату за рукописью. Возвратясь, онъ сѣлъ у огня и принялся за чтеніе, стараясь взглянуть на свои произведенія чисто-критическимъ взглядомъ и по возможности забыть, что онъ ихъ авторъ. Манера его и тонъ сочиненій измѣнились съ тѣхъ поръ, какъ онъ писалъ стихотворенія въ духѣ мистрисъ Гименсъ. Талантъ его былъ преимущественно подражательный и въ послѣднее время онъ увлекся примѣромъ одного поэта, прославившагося своими популярными сонетами. Онъ медленно переворачивалъ листы тетради, каждая страница которой была, такъ-сказать, отраженіемъ его жизни. Вотъ названіе стихотвореній въ ихъ хронологическомъ порядкѣ:
   "Эме, гуляющая съ ребёнкомъ".
   "Эме, ноющая за работой".
   "Эме отворачивается отъ меня, когда я говорю ей о любви"*
   "Признаніе Эме".
   "Отчаяніе Эме".
   "Далекая страна, гдѣ живетъ моя Эме".
   "Обручальное кольцо".
   "Жена".
   Дойдя до заглавія этого послѣдняго сонета, Осборнъ выронилъ изъ рукъ тетрадь и погрузился въ размышленіе. "Жена". Да, жена, француженка, католичка, которая, можно почти сказать, была въ услуженіи. А отецъ его съ такимъ унорствомъ ненавидѣлъ французовъ и въ массѣ, и какъ отдѣльныхъ личностей! Въ массѣ онъ считалъ ихъ за толпу негодяевъ, убившихъ своего короля и совершившихъ несчетное число злодѣяній и кровавыхъ дѣлъ. Отдѣльныя же охъ личности представлялись ему не иначе, какъ въ видѣ каррикатурныхъ изображеній, лѣтъ за двадцать-пять передъ тѣмъ появлявшихся на листкахъ "Boney" и "Johnny Crapaud", когда сквайръ былъ молодъ и способенъ принимать впечатлѣнія. Что касается до мнѣнія сквайра о религіи, въ которой была воспитана мистрисъ Осборнъ Гамлей, то, чтобъ вполнѣ ознакомиться съ нимъ, достаточно будетъ упомянуть о томъ, съ какимъ негодованіемъ большинство англичанъ незадолго передъ тѣмъ встрѣтило предложеніе нѣкоторыхъ политико-экономистовъ объ уравненіи правъ католиковъ съ протестантами. Осборнъ зналъ, что одинъ намекъ на что либо подобное производилъ на сквайра дѣйствіе краснаго сукна на быка.
   Но, имѣй Эме несказанное и ни съ чѣмъ несравнимое счастіе родиться отъ англійскихъ родителей, въ самомъ сердцѣ Англіи -- въ Варвикширѣ, напримѣръ; не знай она ничего о католическихъ священникахъ, обѣдняхъ, объ исповѣди и о панѣ; будь она рождена, окрещена и воспитана въ лонѣ англиканской церкви, въ полномъ невѣденіи диссидентскихъ митинговъ и папистскихъ капелъ -- то и тогда врядъ-ли бы можно было ожидать чего добраго отъ того несомнѣннаго факта, что она была чѣмъ-то въ родѣ няньки, получала четыре раза въ годъ жалованье съ извѣстной порціей сахара и чаю, и могла быть всегда по произволу отставлена отъ мѣста. Ужь одно это нанесло бы сквайру жестокій ударъ, отъ котораго онъ врядъ-ли бы когда нибудь оправился.
   "Еслибъ онъ только видѣлъ ее!" думалъ Осборнъ. "Да; но въ такомъ случаѣ онъ, конечно, услышалъ бы ея ломанный англійскій языкъ, дорогой для мужа, которому на немъ впервые были сказаны слова любви, но едва-ли пріятный для слуха сквайра, славившагося своей ненавистью ко всему французскому. А какой кроткой, нѣжной, любящей дочерью была бы она для отца! Она скорѣе всякой другой могла бы занять и наполнить опустѣвшее мѣсто въ нашемъ домѣ. Но онъ этого не захочетъ, не донуститъ и ей никогда не представится случай выказать себя. А что, если я напечатаю эти сонеты, перемѣнивъ въ нихъ только имя Эме на Люси! Они могутъ понравиться; ихъ похвалятъ въ "Blackwoode Magazin" или въ "Quarterly Rewiew"; въ публикѣ поднимется говоръ; всѣ захотятъ узнать имя автора. Тогда я откроюсь отцу; онъ спроситъ: кто такая эта Люси, и я ему все, все скажу! Еслибы... о, какъ я ненавижу эти если! Вся моя жизнь была основана на когда и еслибы. Сначала твердили: "Когда Осборнъ получитъ ученую степень"; потомъ стали говорить: "еслибы Осборнъ..." пока совсѣмъ не замолчали. Я самъ утѣшалъ Эме: "Когда матушка васъ увидитъ..."; теперь повторяю себѣ: "еслибъ отецъ ее увидѣлъ", и это безъ всякой надежды на осуществленіе чего либо подобнаго"! И въ мечтахъ такого рода прошелъ для Осборна вечеръ. Въ заключеніе онъ окончательно рѣшился попытать счастія и послать свои произведенія какому нибудь издателю. Онъ ожидалъ отъ нихъ чудесъ, надѣясь, вопервыхъ, получить за нихъ деньги, а вовторыхъ, посредствомъ нихъ примириться съ отцомъ.
   Лишь только Роджеръ явился въ Гамлей, Осборнъ тотчасъ же повѣрилъ ему свои планы и надежды. Онъ вообще никогда ничего не могъ долго скрывать отъ Роджера. Одной изъ особенностей его слабаго характера и было именно то, что онъ всегда искалъ съ кѣмъ нибудь подѣлиться своими мыслями и чувствованіями и получить въ замѣнъ какъ можно болѣе сочувствія. Но мнѣнія Роджера, несмотря на это, не имѣли ни малѣйшаго вліянія на поступки Осборна, что Роджеръ какъ нельзя лучше зналъ. И потому, когда въ настоящемъ случаѣ Осборнъ встрѣтилъ его словами: "Братъ, мнѣ нужно съ тобой посовѣтоваться объ одномъ дѣлѣ", Роджеръ отвѣчалъ:
   -- Не помню, кто мнѣ говорилъ, что герцогъ Веллингтонъ всегда воздерживался давать совѣты, когда не былъ увѣренъ, что имъ съ точностью послѣдуютъ. Я не въ состояніи этого дѣлать; но, братъ, ты самъ знаешь, что мои совѣты никогда тобою не принимаются.
   -- Да, я не всегда имъ слѣдую, я это знаю. Они иногда не сходятся съ моими собственными мнѣніями. Ты теперь, конечно, думаешь о тайнѣ, которую я дѣлаю изъ моего брака, но ты упускаешь изъ виду кое-какія соображенія. Тебѣ извѣстно, какъ охотно я открылъ бы все, еслибъ не весь этотъ шумъ, поднятый изъ-за моихъ долговъ, а тамъ вскорѣ заболѣла и умерла матушка. А теперь, ты не знаешь, до какой степени измѣнился отецъ, какой онъ сдѣлался раздражительный! Поживи здѣсь съ недѣльку, и ты увидишь! Робинзонъ, Морганъ и всѣ остальные это знаютъ но опыту, но никто такъ, какъ я.
   -- Бѣдный отецъ! сказалъ Рожеръ.-- Онъ ужасно постарѣлъ, весь сморщился и лицо его потеряло свой прежній здоровый румянецъ.
   -- Немудрено: онъ теперь на половину менѣе бываетъ на открытомъ воздухѣ. Онъ велѣлъ прекратить всѣ работы, которыя въ былое время такъ занимали его, а съ тѣхъ поръ, какъ чалая лошадь споткнулась и чуть не сбросила его, онъ не хочетъ ни болѣе ѣздить на ней, ни продать ее, что было бы самое лучшее. И вотъ теперь у насъ двѣ старыя лошади, которыя ѣдятъ, ничего не дѣлая, а отецъ, между тѣмъ, то и дѣло жалуется на недостатокъ въ деньгахъ. Вотъ именно объ этомъ-то я и хотѣлъ съ тобой поговорить. Мнѣ до зарѣзу нужны деньги, и вотъ я рѣшился собрать свои стихотворенія, сдѣлать имъ строгій, критическій обзоръ, выбрать изъ нихъ лучшія и напечатать ихъ. Какъ ты думаешь, согласится Дейтонъ взять на себя ихъ изданіе? Ты пользуешься извѣстностью въ Кембриджѣ и потому, я полагаю, ихъ охотнѣе примутъ изъ твоихъ рукъ, чѣмъ изъ всякихъ другихъ.
   -- Все, что я могу сдѣлать, отвѣчалъ Роджеръ:-- это попробовать, но, я боюсь, тебѣ за нихъ немного дадутъ.
   -- Я и не ожидаю многаго. Я начинаю, и мнѣ еще предстоитъ составить себѣ имя. Одна сотня удовлетворила бы меня: я съ ней могъ бы что-либо предпринять, на что-либо рѣшиться. Я сталъ бы тогда готовиться въ адвокаты, а пока жилъ бы самъ и содержалъ Эме литературными трудами. А наконецъ, въ самомъ худшемъ случаѣ, сто фунтовъ дали бы мнѣ возможность отправиться въ Австралію.
   -- Въ Австралію! Богъ съ тобой, Осборнъ! Да что сталъ бы ты тамъ дѣлать? И ты рѣшился бы покинуть отца? Если дѣйствительно таково твое намѣреніе, то я отъ всего сердца надѣюсь, что ты никогда не будешь имѣть въ рукахъ ста фунтовъ. Это окончательно убило бы сквайра.
   -- Въ былое время, можетъ быть, угрюмо отвѣчалъ Осборнъ:-- но не теперь. Онъ неблагосклонно смотритъ на меня и избѣгаетъ вступать со мной въ разговоръ. Ужь предоставь мнѣ знать это и чувствовать! Въ моей впечатлительности именно и заключаются всѣ способности, какими я владѣю, а отъ нихъ теперь зависятъ моя жизнь и существованіе моей жены. гГы вскорѣ собственными глазами увидишь, въ какихъ отношеніяхъ мы съ отцомъ.
   И дѣйствительно, Роджеръ не замедлилъ увидѣть это. Сквайръ въ послѣднее время привыкъ молчать за обѣдомъ. Осборнъ, самъ погруженный въ свои мысли, мало заботился о томъ, чтобы не дать этой привычкѣ въ немъ укорениться. Отецъ и сынъ, сидя вмѣстѣ за столомъ, обмѣнивались только необходимыми фразами, правда, самымъ учтивымъ образомъ, но оба чувствовали облегченіе, когда наставала минута разстаться. Сквайръ уходилъ къ себѣ размышлять о своемъ горѣ, о своихъ дѣйствительныхъ затрудненіяхъ, и о воображаемомъ оскорбленіи, будто бы нанесенномъ ему сыномъ. Онъ вполнѣ ошибался на счетъ причинъ, побудившихъ Осборна войдти въ долги. Если кредиторы, вступая съ нимъ въ сдѣлку, и разсчитывали на скорую смерть сквайра, то самъ Осборнъ не имѣлъ ничего подобнаго въ виду. Имъ руководило единственно желаніе достать сумму, достаточную для уплаты необходимѣйшихъ долговъ въ Кембриджѣ, и для поѣздки въ Альзасъ, гдѣ находилась Эме и гдѣ надлежало совершиться ихъ свадьбѣ. До сихъ поръ Роджеръ еще не видалъ жены своего брата, да и Осборнъ открылъ ему вполнѣ свои намѣренія только тогда, когда всякій совѣтъ оказывался уже излишнимъ и несвоевременнымъ. Теперь же, въ своей невольной разлукѣ съ женой, Осборнъ всѣми силами своей души стремился къ ней, на уединенную ферму, служившую ей скромнымъ жилищемъ, гдѣ она съ нетерпѣніемъ ожидала пріѣзда своего молодого супруга. Немудрено, если занятый подобнаго рода мыслями, онъ до нѣкоторой степени упускалъ изъ виду заботы о благосостояніи отца. Но послѣднему отъ этого было не легче.
   -- Могу я войдти и выкурить съ вами трубку, сэръ? спросилъ Роджеръ вечеромъ въ день своего пріѣзда, осторожно толкая дверь кабинета, которую сквайръ еще не успѣлъ совсѣмъ затворить.
   -- Врядъ ли это придется тебѣ по вкусу, возразилъ сквайръ, не выпуская изъ рукъ замка отъ двери, но уже болѣе мягкимъ тономъ.-- Мой табакъ не похожъ на тотъ, который теперь употребляютъ молодые люди. Поди лучше выкури сигару съ Осборномъ.
   -- Нѣтъ. Я хочу посидѣть съ вами, а крѣпкій табакъ меня ни мало не безпокоитъ.
   Роджеръ сильнѣе толкнулъ дверь, которая съ легкимъ сопротивленіемъ, однако, уступила напору его твердой руки.
   -- Твое платье пропитается запахомъ моего табака и тебѣ придется послѣ просить духовъ у Осборна, угрюмо произнесъ сквайръ, подавая сыну коротенькую янтарную трубочку.
   -- Нѣтъ, одолжите-ка мнѣ настоящую, длинную трубку. Вы, кажется, батюшка, принимаете меня за ребёнка, что суете мнѣ въ руку кукольную головку, сказалъ Роджеръ, указывая на рѣзную фигурку, украшавшую янтарную трубку.
   Сквайру слова эти пришлись по сердцу; но онъ ничѣмъ не выразилъ своего удовольствія, а только сказалъ:
   -- Осборнъ привезъ мнѣ ее изъ Германіи, три года тому назадъ.
   Затѣмъ они нѣсколько времени курили молча, но присутствіе сына, хотя бы то и безмолвное, уже само по себѣ успокоительно дѣйствовало на сквайра.
   Слѣдующія его слова показали, что мысли его не измѣнили своего теченія:
   -- Да, многое въ жизни человѣка можетъ измѣниться въ три года: я самъ испыталъ это, сказалъ онъ, и снова началъ пускать клубы дыма.
   Пока Роджеръ искалъ отвѣта на столь неопровержимую истину, сквайръ снова вынулъ изо рта трубку и заговорилъ:
   -- Въ то время, когда назначеніе въ регенты принца Уэльскаго надѣлало столько шуму, я гдѣ-то -- кажется, въ какой-то газетѣ -- читалъ, что между королями и ихъ предполагаемыми наслѣдниками, отношенія никогда не бываютъ дружескими. Осборнъ тогда былъ крошечный мальчикъ: онъ часто ѣздилъ со мной верхомъ на Бѣломъ Сёрреѣ; ты вѣрно забылъ пони, котораго мы называли: Бѣлый Сёррей?
   -- Нѣтъ, я какъ нельзя лучше помню его, только въ тѣ дни онъ мнѣ казался очень рослой лошадью.
   -- Ага! Это оттого, что ты самъ былъ очень малъ. У меня тогда стояло на конюшнѣ семь лошадей, кромѣ рабочихъ. Въ то время я не зналъ никакихъ заботъ, исключая о ея здоровьи: она всегда отличалась слабымъ сложеніемъ. И что за прелестный ребёнокъ былъ Осборнъ! Его всегда одѣвали въ черный бархатъ, немного слишкомъ нарядно, я полагаю; но это было ея желаніе и, вѣроятно, такъ слѣдовало. Онъ и теперь красивый малый, только лицо его утратило тотъ лучъ счастія, которое нѣкогда освѣщало его.
   -- Его озабочиваютъ теперь денежныя дѣла, да кромѣ того, онъ печалится еще тѣмъ, что доставилъ вамъ столько хлопотъ и безпокойства, сказалъ Роджеръ.
   -- Ничуть не бывало, не таковскій онъ! воскликнулъ сквайръ и, вынувъ изо рта трубку, такъ сильно стукнулъ ею о каминъ, что она разлетѣлась въ дребезги.-- Не таковскій онъ, говорю я тебѣ, Роджеръ. Нисколько не думаетъ онъ заботиться и о деньгахъ: старшему сыну и наслѣднику всегда легко добыть ихъ у жидовъ. Они только спросятъ: "Какъ старъ вашъ отецъ? Былъ съ нимъ ударъ? Не страдаетъ ли онъ какими либо припадками?" а затѣмъ все готово, и они являются къ вамъ осматривать вашъ лѣсъ и вашу землю... Не будемъ лучше говорить о немъ, Роджеръ: мы съ нимъ не въ ладахъ, и одинъ Богъ можетъ еще все снова привести въ порядокъ. Я больше всего негодую на него за то, что онъ доставилъ ей столько горя подъ конецъ ея жизни. А между тѣмъ, въ немъ есть много и хорошаго. Онъ уменъ и способенъ, и еслибъ только захотѣлъ приняться за дѣло, то, безъ сомнѣнія, имѣлъ бы успѣхъ. Вотъ тебя, Роджеръ, всегда считали непонятливымъ, такъ, по крапней-мѣрѣ, о тебѣ отзывались твои учителя.
   Роджеръ добродушно засмѣялся.
   -- Да, немало прозвищъ получалъ я въ школѣ за свою мѣшковатость и непонятливость, сказалъ онъ.
   -- Не стоитъ объ этомъ и думать! возразилъ сквайръ, въ видѣ утѣшенія.-- Я, по крайней-мѣрѣ, совершенно къ этому равнодушенъ. Еслибъ ты былъ такъ уменъ, какъ Осборнъ, ты тоже все сидѣлъ бы за книгами, да за бумагами и, можетъ быть, скучалъ бы въ обществѣ такого неотесаннаго, стараго брюзги, каковъ я. А, впрочемъ, прибавилъ онъ послѣ минутнаго молчанія:-- они въ Кембриджѣ высокаго о тебѣ мнѣнія съ тѣхъ поръ, какъ ты получилъ эту ученую степень. Я едва не забылъ о твоихъ успѣхахъ: извѣстіе о нихъ пришло въ такое тяжелое время!
   -- А, да! Они тамъ всегда высокаго мнѣнія о студентѣ, получившемъ высшую ученую степень. Въ слѣдующемъ году я долженъ буду уступить мѣсто другому.
   Сквайръ сидѣлъ и задумчиво глядѣлъ на потухающую золу въ каминѣ съ обломкомъ разбитой трубки въ рукѣ. Наконецъ, онъ тихо проговорилъ, какъ-бы самому себѣ:
   -- Я имѣлъ обыкновеніе писать ей, когда она уѣзжала въ Лондонъ, обо всѣхъ домашнихъ дѣлахъ. Теперь до нея не можетъ дойти ни одно письмо! Да и ничто болѣе не доходитъ до нея!
   Роджеръ вскочилъ съ своего мѣста.
   -- Гдѣ ящикъ съ табакомъ, батюшка? Дайте, я набью вамъ другую трубку!
   А затѣмъ онъ наклонился надъ отцомъ и нѣжно погладилъ ему щеку. Сквайръ покачалъ головой.
   -- Ты только что возвратился домой, и еще не знаешь, какой я сдѣлался злой. Спроси у Робинзона, я не говорю, чтобъ ты обратился за свѣдѣніями къ Осборну: нѣтъ, онъ долженъ держать ихъ про себя; но, повторяю, спроси у любого изъ слугъ, и они тебѣ поразскажутъ кое-что о моей вспыльчивости и раздражительности. Въ былое время я слылъ за добраго господина; но это прошло безвозвратно. Тогда Осборнъ былъ маленькій мальчикъ, она была жива, и я былъ добрымъ господиномъ, да, добрымъ господиномъ! Все прошло, все миновало!
   Онъ взялъ трубку, и снова принялся курить, а Роджеръ, послѣ нѣсколькихъ минутъ молчанія, завелъ рѣчь о Кембриджѣ и разсказалъ какую-то исторію о заблудившемся охотникѣ такъ живо и забавно, что заставилъ сквайра громко и весело разсмѣяться.
   Когда они прощались, отправляясь спать, старикъ сказалъ Роджеру:
   -- Мы провели славный вечеръ -- по крайней-мѣрѣ, я. Но тебѣ, можетъ быть, было скучно; я плохой собесѣдникъ, я это знаю.
   -- Я не запомню другого, болѣе счастливаго вечера, батюшка, сказалъ Роджеръ.
   И онъ говорилъ правду, хотя и не старался доискиваться, почему именно было ему такъ легко на душѣ.
   

V.
Обѣдъ мистрисъ Гибсонъ.

   Все это произошло до первой встрѣчи Роджера съ Молли и Цинціей у мисъ Броунингъ, а слѣдовательно и до обѣда, устроеннаго мистрисъ Гибсонъ, преимущественно въ честь Осборна, и назначеннаго въ пятницу.
   Мистрисъ Гибсонъ очень желала сдѣлать обѣдъ пріятнымъ для Гамлеевъ, и вполнѣ достигла этого. Мистеръ Гибсонъ былъ дружески расположенъ къ братьямъ -- вопервыхъ, ради ихъ родителей, вовторыхъ -- ради ихъ самихъ, такъ-какъ зналъ ихъ съ самого дѣтства; а въ своихъ сношеніяхъ съ тѣми, кто приходился ему по сердцу, докторъ умѣлъ быть просто очарователенъ. Мистрисъ Гибсонъ, съ своей стороны, приняла гостей очень любезно, а привѣтливость въ хозяйкѣ, какъ извѣстно, заставляетъ забывать и охотно прощать всякаго рода недостатки и упущенія. Цинція и Молли были прелестны, и это все, чего отъ нихъ, въ настоящемъ случаѣ, требовала мистрисъ Гибсонъ, намѣревавшаяся сама принять дѣятельное участіе въ разговорѣ. Осборнъ выпалъ на ея долю, и она долго съ нимъ болтала о томъ, о семъ, весьма ловко поддерживая пустой, свѣтскій разговоръ. Роджеру, по всѣмъ правиламъ приличія, слѣдовало бы заняться той или другой изъ молодыхъ леди; но все вниманіе его было поглощено словами мистера Гибсона объ одной статьѣ но предмету сравнительной остеологіи, которую тотъ недавно прочелъ въ иностранномъ журналѣ, доставляемомъ ему лордомъ Голлингфордомъ. Впрочемъ, время отъ времени взоръ Роджера какъ-бы невольно обращался въ ту сторону, гдѣ сидѣла Цинція между его братомъ и мистеромъ Гибсономъ, и подолгу останавливался на ея прелестномъ лицѣ. Ее, казалось, весьма мало интересовало то, что происходило и говорилось вокругъ нея. Она сидѣла съ опущенными глазами и, доложивъ руку на скатерть, играла крошками хлѣба. Длинныя рѣсницы ея отчетливо рисовались на нѣжномъ овалѣ ея щеки, она думала о чемъ-то другомъ. Зато Молли вся обратилась въ слухъ и всѣми силами старалась вникнуть въ смыслъ того, что говорилъ ея отецъ. Вдругъ Цинція подняла глаза и поймала взоръ Роджера, устремленный на нее съ такимъ восхищеніемъ, что не замѣтить его не было возможности. Она слегка покраснѣла; но когда прошла первая минута смущенія, вызванная его явнымъ восторгомъ, она поспѣшила дать другое истолкованіе и его взгляду и своему смущенію.
   -- Это правда! сказала она Роджеру,-- Я не слушала васъ, но это потому, что я рѣшительно ничего не смыслю въ дѣлѣ науки. Однако, прошу васъ, не смотрите на меня такъ строго, хотя я въ сущности ничего болѣе, какъ совершенная невѣжда.
   -- Я не думалъ... я не хотѣлъ на васъ строго смотрѣть; я въ этомъ увѣренъ, отвѣчалъ онъ, не зная, что ему сказать въ свою защиту.
   -- Къ тому же Цинція совсѣмъ не невѣжда, вмѣшалась мистрисъ Гибсонъ, боясь, чтобъ дочери ея не повѣрили на слово.-- Но я не разъ замѣчала, что у однихъ людей способности къ одному, а у другихъ къ другому. Цинція талантлива, но имѣетъ мало склонности къ серьёзнымъ наукамъ. Помнишь ли, моя милая, какого труда мнѣ стоило выучить тебя употребленію глобуса?
   -- Да; я и теперь не умѣю отличить долготу отъ широты и всегда въ затрудненіи, когда надо рѣшить, какая линія горизонтальная и какая паралелльная.
   -- За то, продолжала мать, преимущественно обращаясь къ Осборну:-- у нея необыкновенная память на стихи. Я слышала, какъ она говорила наизусть съ начала до конца всего "Шильонскаго узника".
   -- Не думаю, чтобъ слушать ее было особенно пріятно, возразилъ мистеръ Гибсонъ, улыбаясь Цинціи, которая отвѣчала ему однимъ изъ самыхъ ясныхъ своихъ взглядовъ.
   -- О, мистеръ Гибсонъ, я прежде знала, что вы лишены вкуса къ поэзіи, и Молли ваша истинная дочь. Она читаетъ все какія-то мудреныя, серьёзныя книги съ разными знаками и фигурами: она скоро совсѣмъ превратится въ синій чулокъ.
   -- Мама, воскликнула Молли, вся вспыхнувъ: -- вы сочли эту книгу серьёзной, потому что въ ней есть рисунки восковыхъ ячеекъ, которыя дѣлаютъ пчелы; но, увѣряю васъ, она нисколько не серьёзная, а очень интересная.
   -- Ничего, Молли, сказалъ Осборнъ.-- Я, съ своей стороны, стою за синіе чулки.
   -- А я имѣю нѣчто сказать противъ различія, на которое намекаютъ ваши слова, замѣтилъ въ свою очередь Роджеръ.-- Вы говорите: она не серьёзна, ergo, очень интересна. Точно книга, въ одно и то же время, не можетъ быть и серьёзна и интересна.
   -- О, если дѣло дошло до логическихъ выводовъ и до латыни, то, я думаю, намъ время встать изъ-за стола и удалиться, сказала мистрисъ Гибсонъ.
   -- Неужто мы оставимъ поле сраженія, и обратимся въ бѣгство, мама? возразила Цинція,-- Пусть то, что сейчасъ сказалъ мистеръ Роджеръ Гамлей, логическій выводъ, я, тѣмънеменѣе, поняла его. Я сама читала нѣкоторыя изъ книгъ Молли: не берусь судить, на сколько онѣ серьёзны, но знаю, что онѣ очень интересны -- гораздо интереснѣе дня меня въ настоящее время "Шильонскаго узника". Я даже спрятала "Узника" и поставила на его мѣсто Джонни Гильпина, мою любимую поэму.
   -- Какъ можешь ты говорить такой вздоръ, Цинція! сказала мистрисъ Гибсонъ, идя наверхъ въ сопровожденіи обѣихъ молодыхъ дѣвушекъ.-- Ну, какая ты невѣжда? Очень хорошо не быть синимъ чулкомъ: въ большомъ свѣтѣ это не принято; но зачѣмъ также унижать себя и противорѣчить каждому моему слову? Я говорю, что ты любишь Байрона, поэтовъ и поэзію, а ты опровергаешь это, да еще въ присутствіи Осборна Гамлея!
   Мистрисъ Гибсонъ видимо сердилась.
   -- Но, мама, отвѣчала Цинція: -- я или невѣжда, или нѣтъ. Если я невѣжда, то хорошо сдѣлала, что сама созналась въ томъ; если же я не невѣжда, то онъ сущій дуракъ, если не пойметъ въ моихъ словахъ шутки.
   -- Какъ такъ? спросила мистрисъ Гибсонъ, нѣсколько озадаченная и желая дальнѣйшаго разъясненія.
   -- А если онъ дуракъ, то мнѣніе его не имѣетъ никакой цѣны, продолжала Цинція: -- слѣдовательно, мое замѣчаніе ни въ какомъ случаѣ не можетъ сдѣлать мнѣ вреда.
   -- Я совсѣмъ путаюсь въ пустякахъ, которыя ты городишь, дитя. Молли въ тысячу разъ лучше тебя.
   -- И я совершенно съ вами согласна, мама, сказала Цинція, взявъ Молли за руку.
   -- Но этому не слѣдовало бы быть, возразила мистрисъ Гибсонъ, раздраженіе которой еще не улеглось.-- Не забывай, какими преимуществами ты пользовалась!
   -- А я, право, предпочитаю быть невѣждой, чѣмъ синимъ чулкомъ, замѣтила Молли, которую нѣсколько обидѣлъ этотъ эпитетъ.
   -- Тише, они идутъ: я слышу стукъ столовой двери. Я ни чуть не считаю васъ синимъ чулкомъ, моя милочка; и потому не обижайтесь. Цинція, откуда ты достала эти прелестные цвѣты -- анемоны, кажется? Они, какъ нельзя болѣе, идутъ къ твоему цвѣту лица.
   -- Ну, Молли, оставьте вашъ серьёзный, задумчивый видъ! воскликнула Цинція.-- Развѣ вы не видите? Мама желаетъ, чтобъ мы улыбались и были любезны?
   Мистеру Гибсону надлежало ѣхать съ вечерними визитами къ больнымъ, а молодые люди были очень рады присоединиться къ дамамъ въ хорошенькой гостиной. Тамъ ихъ ожидали яркій огонь въ каминѣ, мягкія кресла, привѣтливая хозяйка и двѣ милыя дѣвушки. Роджеръ направился въ уголокъ, гдѣ стояла Цинція, играя вѣеромъ.
   -- Въ Голлингфордѣ скоро будетъ данъ балъ съ благотворительною цѣлью? спросилъ онъ,
   -- Да, въ четвергъ на Пасхѣ, отвѣчала она.
   -- Я полагаю, вы поѣдете?
   -- Да, мама хочетъ взять съ собой меня и Молли.
   -- Я думаю, замъ будет, очень весело, особенно ѣхать вдвоемъ?
   Въ первый разъ въ теченіе этого коротенькаго разговора она взглянула на него и въ глазахъ ея блеснуло искреннее удовольствіе.
   -- Да; все веселье въ томъ именно и заключается, что мы ѣдемъ вмѣстѣ. Безъ нея мнѣ было бы скучно.
   -- Вы, слѣдовательно, съ ней большіе друзья?
   -- Я никогда не думала, что могу такъ полюбить кого нибудь, то-есть другую женщину, хочу я сказать.
   Послѣднія слова были ею сказаны въ простотѣ души, и онъ точно такъ же принялъ ихъ. Онъ подошелъ ближе и нѣсколько понизилъ голосъ.
   -- Я такъ этому радъ! Меня нерѣдко тревожилъ вопросъ о томъ, какъ вы обѣ сойдетесь?
   -- Въ самомъ дѣлѣ? спросила она, и снова взглянула на него.-- Даже въ Кембриджѣ? Вы должны очень любить Молли!
   -- Да, я очень люблю ее. Вы знаете, она долго у насъ жила, и еще въ какое время! Я смотрю на нее почти какъ на родную сестру.
   -- И она, съ своей стороны, тоже очень любитъ всю вашу семью. Я какъ будто всѣхъ васъ знаю: такъ часто она о васъ говоритъ.
   Она сдѣлала особенное удареніе на словѣ "всѣхъ", какъ-бы желая показать, что включаетъ сюда и живыхъ и умершую. Роджеръ съ минуту помолчалъ.
   -- Я не зналъ васъ, даже по слухамъ, сказалъ онъ потомъ, и оттого неудивительно, если немного боялся васъ. Но лишь только я увидѣлъ васъ, всѣ мои опасенія разсѣялись, и это было для меня большимъ облегченіемъ!
   -- Цинція! позвала мистрисъ Гибсонъ, находя, что младшій сынъ уже достаточно долго разговаривалъ наединѣ съ ея дочерью.
   -- Пойди сюда и свои -- знаешь, ту французскую балладу, мистеру Осборну Гамлею.
   -- Какую, мама? "Tu t'en repentiras, Colin?"
   -- Да, она очень миленькая, живая и заключаетъ въ себѣ хорошее предостереженіе молодымъ людямъ, сказала мистрисъ Гибсонъ, лукаво улыбаясь Осборну.-- Припѣвъ ея слѣдующій:
   
   Tu t'en repentiras, Colin,
             Tu t'en repentiras,
   Car si tu prends une femme, Colin,
             Tu t'en repentiras *.
   * Ты раскаешься, Колинъ, раскаешься; если женишься, то раскаешься.
   
   Совѣтъ вполнѣ у мѣста, когда дѣло идетъ о французской женѣ; во я увѣрена, не имѣетъ ничего общаго съ англичаниномъ, который намѣренъ жениться на англичанкѣ.
   Еслибъ мистрисъ Гибсонъ могла только знать, какъ неудаченъ былъ выборъ ея пѣсни! Осборнъ и Роджеръ, оба знавшіе, что жена перваго француженка, почувствовали себя очень неловко, а Молли пришла въ такое смущеніе, какъ будто бы она сама тайно обвѣнчана. Цинція, между тѣмъ, распѣвала задорную пѣсенку, а мать ея улыбалась въ совершенномъ невѣдѣкіи того, какое примѣненіе можно было сдѣлать изъ припѣва. Осборнъ машинально сталъ за стуломъ Цинціи, когда она сѣла за фортепіано, какъ-бы для того, чтобъ переворачивать ей листки нотъ. Но руки его были засунуты въ карманы, а глаза неподвижно устремлены на ея пальцы. Лицо его оставалось печально и задумчиво, несмотря на всѣ остроумныя шутки, и веселый тонъ пѣсни. Роджеръ тоже сохранялъ серьёзный видъ, хотя и не ощущалъ такого сильнаго смущенія, какъ братъ. Его даже до нѣкоторой степени забавляла нѣсколько комическая неловкость ихъ положенія. Онъ взглянулъ на Молли и по краскѣ, разлившейся по ея лицу, и по глазамъ, подернутымъ туманомъ, увидѣлъ, что она придавала всему этому болѣе значенія, чѣмъ слѣдовало. Онъ сѣлъ возлѣ нея и шепнулъ ей:
   -- Слишкомъ позднее предостереженіе -- неправда ли?
   Молли взглянула на него, когда онъ наклонился къ ней и такъ же тихо отвѣчала ему: -- Мнѣ такъ, такъ жаль!
   -- Не тревожьтесь понапрасну. Онъ скоро позабудетъ. Когда человѣкъ ставитъ себя въ фальшивое положеніе, онъ совершенно естественно долженъ выносить послѣдствія его.
   Молли не нашлась, что отвѣчать на это, и молча опустила голову. Но она чувствовала, что Роджеръ не измѣнялъ своего положенія и, въ то же время, не продолжалъ разговора. Движимая любопытствомъ узнать причину этой странной неподвижности, она взглянула на него и увидѣла, что взоръ его былъ пристально устремленъ на группу за фортепіано. Осборнъ что-то съ одушевленіемъ говорилъ Цинціи, а та смотрѣла на него, поднявъ кверху свои прекрасные глаза, и сидѣла съ полуоткрытыми розовыми губками, съ выраженіемъ нетерпѣнія во всей фигурѣ, какъ-бы желая, чтобъ онъ скорѣе замолчалъ и она могла возражать ему.
   -- Они говорятъ о Франціи, сказалъ Роджеръ въ отвѣтъ на невысказанный вопросъ Молли.-- Осборнъ хорошо ее знаетъ, а мисъ Киркпатрикъ, какъ извѣстно, была тамъ въ пансіонѣ. У нихъ, кажется, завязался интересный споръ. Не подойти ли намъ поближе и послушать, о чемъ они толкуютъ.
   Все это было сказано очень учтиво, но Молли полагала, что было бы еще учтивѣе подождать ея согласія на сдѣланное ей предложеніе. Вмѣсто того, Роджеръ немедленно направился къ фортепіано, облокотился на него, вмѣшался въ легкій, веселый разговоръ брата съ Цинціей, почти не спуская глазъ съ послѣдней. Молли вдругъ почувствовала, что у нея сжалось горло, а къ глазамъ подступили слезы. За минуту предъ тѣмъ онъ былъ возлѣ нея и говорилъ съ ней такъ дружески и откровенно, а теперь, кажется, совсѣмъ забылъ о ея существованіи. Но въ слѣдующее за тѣмъ мгновеніе ей стало стыдно за самое себя и она усердно принялась укорять свою особу за низость, эгоизмъ и дурной нравъ, допускавшій ее завидовать Цинціи. Однако, ничто не помогало и оскорбленное чувство попрежнему упорно щемило сердце.
   Мистрисъ Гибсонъ внезапно дала другой оборотъ тягостному положенію, которому, думала Молли, не будетъ конца. Въ работѣ ея произошла какая-то путаница, и для приведенія въ порядокъ вышивки, потребовалась усиленная доза вниманія -- вотъ почему она на нѣсколько времени забыла о своихъ обязанностяхъ хозяйки и матери. Она особенно любила выѣзжать на безпристрастіи и справедливости, которыя будто бы побуждали ее всегда одинаково относиться къ падчерицѣ и къ своей родной дочери. Цинція играла и цѣла, теперь надлежало выказать таланты Молли. Игра и пѣніе Цинціи были легки и граціозны, но не отличались особенной вѣрностью. За то сама она была такъ прелестна, что надо было быть не менѣе, какъ музыкальнымъ фанатикомъ для того, чтобъ замѣчать ея фальшивыя ноты и неправильный размѣръ. У Молли, напротивъ, былъ тонкій слухъ, хотя она никогда не имѣла хорошаго учителя. Изъ любви къ дѣлу столько же, сколько по чувству совѣстливости, вообще въ ней сильно развитому, она останавливалась на трудныхъ мѣстахъ и твердила ихъ, пока не овладѣвала ими вполнѣ. И она была очень робка, не любила играть въ обществѣ; когда же ее къ тому принуждали, то садилась за фортепьяно неохотно и выполняла свою партію тяжело и безъ малѣйшаго оживленія.
   -- Ну, Молли, сказала мистрисъ Гибсонъ: -- теперь за вами очередь: сыграйте намъ, душенька, прекрасную пьесу Калькбреннера.
   Молли съ умоляющимъ видомъ взглянула на мачиху; но это только повело ко вторичному и болѣе настоятельному приказанію.
   -- Идите и сейчасъ же садитесь за фортепьяно, моя милая. Вы можете сыграть пьесу не совсѣмъ правильно, я знаю, вы очень нервны, но теперь вы въ обществѣ однихъ друзей.
   Маленькая группа у фортепьяно разступилась, и Молли сѣла за него съ видомъ жертвы.
   -- Пожалуйста, отойдите подальше! сказала она Осборну, который стоялъ за ней и готовился переворачивать листы.-- Я и одна справлюсь. Ахъ, еслибы вы хоть говорили по крайней мѣрѣ!
   Осборнъ, несмотря на ея просьбу, остался возлѣ нея и отъ него же одного, по окончаніи игры, получила она благодарность и похвалу. Мистрисъ Гибсонъ, утомившись считать стежки, задремала въ уголку дивана близь камина, а Роджеръ, начавшій сначала говорить изъ угожденія Молли, вскорѣ весь отдался удовольствію бесѣды съ Цинціей. Молли не разъ путалась въ своей игрѣ, бросая взгляды на Цинцію, сидѣвшую за работой, и на Роджера, который, стоя возлѣ нея, жадно вслушивался въ ея тихіе, односложные отвѣты на его рѣчи.
   -- Ну, я кончила! воскликнула Молли, быстро вставая изъ-за фортепьяно, лишь только дошла до конца послѣдней изъ осьмнадцати скучныхъ страницъ.-- Никогда въ жизнь не стану болѣе играть!
   Осборнъ засмѣялся ея пылкости, Цинція присоединилась къ нему, а Роджеръ незамедлилъ послѣдовать ея примѣру. Мистрисъ Гибсонъ съ обычной своей граціей пробудилась отъ дремоты и такъ ловко вмѣшалась въ общій разговоръ, что ей почти совсѣмъ удалось разсѣять подозрѣнія гостей на счетъ ея сна.
   

VI.
Голлингфордъ въ хлопотахъ.

   Съ приближеніемъ Пасхи Голлингфордъ всегда замѣтно оживлялся. Всякій, желая принарядиться къ празднику, спѣшилъ заказывать себѣ обновки, и мисъ Роза въ это время обыкновенно бывала буквально завалена работой. Но въ этомъ году маленькій городокъ особенно суетился и хлопоталъ по случаю предстоящаго благотворительнаго бала. Аткомбъ, Голлингфордъ и Корегамъ были три сосѣдніе города, составлявшіе нѣчто въ родѣ треугольника и заключавшіе въ себѣ одинаковое число жителей, Въ подражаніе празднествамъ, какія устроиваютъ у себя столицы, три маленькіе городка согласились ежегодно, но очереди, давать балъ въ пользу госпиталя своего графства. Въ этомъ году очередь была за Голлингфордомъ.
   Время бала считалось самымъ удобнымъ для оказыванія гостепріимства, и всякій сколько нибудь значительный домъ бывалъ тогда сверху до низу наполненъ гостями, а наемные экипажи подряжались за нѣсколько мѣсяцевъ впередъ.
   Еслибъ мистрисъ Гибсонъ могла пригласить Осборна или хоть Роджера Гамлея ѣхать съ ними на балъ и потомъ провести ночь въ ея домѣ, еслибъ она могла надѣяться гдѣ нибудь поймать всякаго другого юношу одной изъ знатныхъ фамилій графства, она, безъ сомнѣнія, весьма охотно уступила бы таковому свой будуаръ. Но она не считала нужнымъ стѣснять себя ради какихъ нибудь скучныхъ, дурно одѣтыхъ женщинъ, своихъ бывшихъ ашкомбскихъ пріятельницъ. Еще для мистера Престона, пожалуй, стоило бы потревожиться: онъ былъ въ цвѣтущихъ обстоятельствахъ и отличался красотой и ловкостью въ танцахъ; но и тутъ встрѣчались своего рода, неудобства. Мистеръ Гибсонъ очень желалъ бы не оставаться въ долгу и отплатить мистеру Престону за гостепріимство, которое тотъ оказалъ ему во время его свадьбы; по честный докторъ питалъ какое-то инстинктивное и совершенно непреодолимое отвращеніе къ изящному молодому человѣку. Мистрисъ Гибсонъ, со своей стороны, имѣла съ нимъ кое-какіе счеты; впрочемъ, она была незлопамятна и не могла долго питать въ сердцѣ мстительныхъ чувствъ. Вдобавокъ, она нѣсколько боялась мистера Престона и въ то же время восхищалась его наружностью. "Такъ неловко -- говорила она -- войдти въ бальную залу дамамъ однѣмъ, безъ кавалера. На мистера Гибсона плохая надежда"! Какъ бы то ни было, частью но этой причинѣ, а частью потому, что поддержаніе миролюбивыхъ отношеній считала наилучшей политикой въ мірѣ, мистрисъ Гибсонъ слегка склонялась въ пользу приглашенія мистера Престона быть ихъ гостемъ. Но лишь только намѣреніе это сдѣлалось извѣстно Цинціи, она, выбравъ удобную минуту, въ отсутствіе мистера Гибсона, объявила, что если мистеръ Престонъ на это время водворится у нихъ въ домѣ, она совсѣмъ не поѣдетъ на балъ. Она высказала свое рѣшеніе спокойно, безъ гнѣва, но съ такой твердостью въ тонѣ, что Молли съ удивленіемъ посмотрѣла на нее. Цинція сидѣла съ глазами, опущенными на работу, съ явнымъ желаніемъ не встрѣчаться ни съ чьимъ взоромъ и не вступать въ дальнѣйшія объясненія. Мистрисъ Гибсонъ казалась слегка смущенной; она раза два порывалась сдѣлать вопросъ, но удерживалась, не высказывая однако ни малѣйшей досады, взрыва которой Молли ожидала. Она украдкой, молча, взглянула на Цинцію, и потомъ сказала, что подумавъ хорошенько, она пришла къ тому убѣжденію, что не можетъ обойтись безъ своей комнаты, а потому объ этомъ нечего болѣе и говорить. Итакъ, никто изъ постороннихъ не былъ приглашенъ въ домъ мистера Гибсона на время бала. Мистрисъ Гибсонъ громко выражала свои сожалѣнія по этому поводу и, ссылаясь на недостаточность своего помѣщенія, изъявляла надежду, что когда черезъ три года снова настанетъ очередь Голлингфорда давать балъ, домъ ея не преминетъ увеличиться пристройкой.
   Но Голлингфордское населеніе имѣло еще одну причину волноваться съ приближеніемъ Пасхи: въ Тоуэрсѣ ожидали возвращенія Комноровъ послѣ ихъ необыкновенно продолжительнаго отсутствія. Мистеръ Шипшенксъ то и дѣло трясся на своей старой, но еще бодрой, лошадкѣ и зорко наблюдалъ за работами плотниковъ, каменьщиковъ и стекольщиковъ, приводившихъ въ порядокъ -- снаружи по крайней-мѣрѣ, если невнутри -- коттеджи, принадлежавшіе "милорду графу". Лордъ Комноръ былъ владѣльцемъ большей части городскихъ зданій; понятно, что и всѣ другіе домохозяева, приведенные въ соревнованіе усердіемъ Шипшенкса, тоже принялись красить и штукатурить свои жилища. По улицамъ на каждомъ шагу возвышались лѣстницы и лѣса, такъ что люди, ежедневно отправлявшіеся за покупками, виднѣлись не иначе, какъ съ подобранными сзади въ пучекъ платьями по модѣ, которая нынѣ совсѣмъ вышла изъ употребленія. Тоуэрскіе ключница и дворецкій тоже безпрестанно сновали взадъ и впередъ но дорогѣ въ Голлингфордъ, заходили въ лавки, гдѣ отдавали приказанія и дѣлали заказы, а въ иныхъ такъ и принимали радушно предлагаемое угощеніе.
   На другой день послѣ пріѣзда семейства Комноровъ въ ихъ фамильный зймонъ, леди Гарріета явилась въ домъ мистера Гибсона, навѣстить свою бывшую наставницу. Молли и Цинція были въ отлучкѣ, исполняя порученіе, данное имъ мистрисъ Гибсонъ, которая, по какимъ-то соображеніямъ, именно въ это время, ожидала визита леди Гарріеты. А ей очень хотѣлось поговорить съ ея сіятельствомъ наединѣ, безъ стѣснительнаго присутствія дочерей.
   Мистрисъ Гибсонъ не передала Молли поклона, который ей оставила леди Гарріета, но за то съ большимъ одушевленіемъ разсказывала разныя новости о Тоуэрсѣ и его обитателяхъ. Въ замкѣ ожидали герцогиню Ментейтъ съ леди Алисой, ея дочерью; онѣ пріѣдутъ къ балу и будутъ на немъ присутствовать, а ментейтскіе брильянты пользуются большой извѣстностью. Это было извѣстіе первой важности. Затѣмъ, въ Тоуэрсъ должны были пріѣхать многіе джентльмены англійскаго и французскаго происхожденія. Послѣднее событіе могло бы имѣть гораздо большее значеніе, еслибы эти джентльмены были танцоры; но леди Гарріета говорила о нихъ, какъ о друзьяхъ лорда Голлингфорда, слѣдовательно, какъ о людяхъ ученыхъ, и въ качествѣ таковыхъ совершенно безполезныхъ. Въ заключеніе, мистрисъ Гибсонъ предстояло на слѣдующій день завтракать въ Тоуэрсѣ. Леди Комноръ прислала ей съ леди Гарріетой записочку, въ которой приглашала ее къ себѣ, обѣщаясь доставить назадъ въ одномъ изъ графскихъ экипажей.
   -- Милая графиня! нѣжно проговорила мистрисъ Гибсонъ, минуту спустя послѣ того, какъ передала своей семьѣ всѣ эти новости.
   Всю остальную часть дня, разговоръ ея вертѣлся около аристократическихъ предметовъ. Въ числѣ немногихъ книгъ, привезенныхъ ею съ собой въ домъ мистера Гибсона, находилась одна, въ красномъ переплетѣ, въ которой она принялась съ особеннымъ тщаніемъ изучать страницу, гдѣ значилось: "Ментейтъ, герцогъ, Адольфусъ-Георгъ" и ир.; изученіе это она продолжала до тѣхъ поръ, пока вполнѣ не просвѣтилась насчетъ родственныхъ связей и обширности владѣній герцогини. Мистеръ Гибсонъ многозначительно свистнулъ и сдѣлалъ насмѣшливую гримасу, когда, возвратясь домой, внезапно очутился въ атмосферѣ, пропитанной аристократизмомъ и Тоуэрсомъ. Но Молли подъ шутливымъ видомъ уловила выраженіе недовольства, которое въ послѣднее время стала часто замѣчать въ отцѣ. Не стараясь вполнѣ дать себѣ отчетъ, откуда оно происходило, она однако чувствовала, какъ при этомъ сердце ея всякій разъ болѣзненно сжималось.
   Мистрисъ Гибсонъ, конечно, заказала экипажъ для своего визита. Но, возвратясь домой къ обѣду, она никому не повѣряла непріятностей, какими сопровождалась ея поѣздка въ Тоуэрсъ. Уже одно то, что явясь туда, она болѣе часу прождала леди Комноръ въ одной изъ ея комнатъ, наслаждаясь обществомъ своей старой знакомки, мистрисъ Брадлей, пока случайно не заглянула въ дверь леди Гарріета. "Какъ, Клеръ, вы тутъ! и совсѣмъ одна! А гдѣ же мама? Знаетъ ли она, что вы пріѣхали?" И сказавъ еще нѣсколько привѣтливыхъ словъ, она бросилась къ ея сіятельству. Графиня очень хорошо знала, что ее ждутъ въ гостиной, но ей не хотѣлось прерывать бесѣды съ герцогиней, которую она посвящала въ таинство заготовленія приданаго. А за завтракомъ мистрисъ Гибсонъ было нанесено новое оскорбленіе предположеніемъ лорда Комнора, что это часъ ея обѣда. Движимый желаніемъ выполнить обязанности гостепріимнаго хозяина, онъ, съ другого конца стола, во всеуслышаніе уговаривалъ ее побольше ѣсть, помня, что этотъ завтракъ замѣняетъ ей обѣдъ. "О милордъ! Я никогда не ѣмъ мяса въ половинѣ дня, да и вообще рѣдко прикасаюсь къ чему-либо за завтракомъ". Но говоръ другихъ гостей заглушилъ ея голосъ, и герцогинѣ, такимъ образомъ, суждено было уѣхать изъ замка, въ убѣжденіи, что жена Голлингфордскаго доктора обѣдаетъ рано. Это, конечно, въ томъ случаѣ, еслибы герцогиня вообще снизошла до того, чтобы согласиться имѣть какое-либо понятіе о вещахъ подобнаго рода. Но и тутъ до свѣдѣнія ея предварительно пришлось бы довести, что въ Голлингфордѣ имѣется докторъ и что у этого доктора есть жена, та самая красивая, уже нѣсколько поблекшая, изящнаго вида женщина, которая отдавала слугамъ тарелки съ нетронутымъ на нихъ кушаньемъ. А между тѣмъ, бѣдняжкѣ куда какъ хотѣлось ѣсть, послѣ продолжительной ѣзды и еще болѣе продолжительнаго, одинокого пребыванія въ графининой комнатѣ!
   Наконецъ, послѣ завтрака настало желанное tête-à-tête съ леди Комноръ, въ теченіе котораго велся разговоръ слѣдующаго содержанія:
   -- А, Клеръ! Я очень рада васъ видѣть. Одно время я думала, что мнѣ ужь никогда болѣе не суждено возвратиться въ Тоуэрсъ, но вотъ я снова здѣсь! Въ Батѣ нашелся очень искусный врачъ -- докторъ Снепъ -- онъ вылечилъ меня и опять поставилъ на ноги. Въ случаѣ новаго припадка со мной, я намѣрена послать за нимъ: такое рѣдкое счастіе напасть, наконецъ, на хорошаго медика! Кстати, я все забываю, что вы замужемъ за мистеромъ Гибсономъ; онъ, конечно, очень уменъ и искусенъ... Браунъ, прикажите подавать Барету черезъ десять минутъ, и пусть Брадлей принесетъ мнѣ сюда шляпу и бурнусъ... О чемъ мы говорили? Ахъ, да: какъ вы справляетесь съ вашей падчерицей? Она мнѣ показалась молоденькой леди, надѣленной значительной дозой упрямства... Я приготовила письмо, чтобъ отправить его на почту, и не знаю, куда его засунула. Помогите мнѣ найдти его, моя милая. Пожалуйста, сбѣгайте въ мою комнату, не тамъ ли оно, спросите у Браунъ. Письмо это очень важное.
   Весьма неохотно отправилась мистрисъ Гибсонъ исполнить приказаніе леди Комноръ. Ей многое хотѣлось самой сказать графинѣ, и услышать отъ нея разныя подробности о ея дѣлахъ и семействѣ. Но случай къ тому если и былъ, то уже миновалъ. Возвратясь съ своего безплоднаго посольства, она застала у леди Комноръ герцогиню, которая слушала, какъ хозяйка замка, почему-то съ ужасомъ повторяла, постукивая найденнымъ письмомъ по столу, какъ-бы для того, чтобы придать еще болѣе силы своимъ словамъ:
   -- Каждая іота изъ Парижа! Каждая і-о-та!
   Леди Комноръ, конечно, была слишкомъ благовоспитапа для того, чтобъ не извиниться за безполезно-доставленный ею трудъ; но этомъ все и ограничилось. Затѣмъ, она уѣхала кататься съ герцотпей. Вслѣдъ за каретой графини былъ тотчасъ поданъ и для "Клеръ" (леди Комноръ упорно продолжала звать ее этимъ именемъ) экипажъ, которому надлежало отвезти ее назадъ въ Голлингфордъ. Леди Гарріета отдѣлилась отъ толпы молодыхъ леди и джентльменовъ, собиравшихся идти гулять, и подошла къ мистрисъ Гибсонъ, чтобъ проститься съ ней.
   -- Мы увидимся на балу, сказала она: -- вы, конечно, тамъ будете съ вашими дѣвицами, и я надѣюсь тогда поболтать съ вами. Со всѣми этими гостями я сегодня почти совсѣмъ васъ не видѣла.
   Таковы были факты въ настоящемъ ихъ свѣтѣ; но мистрисъ Гибсонъ, передавая ихъ своимъ домашнимъ, постаралась окрасить ихъ въ розовый цвѣтъ.
   -- Въ Тоуэрсѣ столько гостей! говорила она: -- тамъ герцогиня и леди Алиса, мистеръ и мистрисъ Грей, лордъ Альбертъ Монсонъ съ сестрой, мой старый пріятель, капитанъ Джонсъ и еще много-много другихъ. Я, конечно, предпочла уйдти въ комнату леди Комноръ, гдѣ могла на просторѣ поговорить съ ней и съ леди Гарріетой, и гдѣ намъ не мѣшали шумъ и бѣготня, происходившіе внизу. Къ завтраку мы сошли въ столовую, и тамъ я нашла много старыхъ друзей, съ которыми возобновила знакомство. Но я почти ни съ кѣмъ не могла говорить. Лордъ Комноръ былъ такъ радъ меня видѣть, что не давалъ мнѣ ни минуты покою. Между нимъ и мною сидѣло шестеро другихъ лицъ, а онъ то и дѣло черезъ весь столъ обращался ко мнѣ съ той или другой любезностью. Послѣ завтрака, леди Комноръ закидала меня вопросами о моей новой жизни, входила въ малѣйшія ея подробности и интересовалась ими, какъ будто бы я была ея дочерью. Съ приходомъ герцогини, конечно, мы перемѣнили разговоръ и долго толковали о приданомъ, которое готовятъ леди Алисѣ. Леди Гарріета въ восхищеніи отъ надежды встрѣтиться со мной на балу. Что за милое, доброе, любящее существо эта леди Гарріета!
   Утромъ, въ день бала, изъ Гамлея явился слуга съ двумя прелестными букетами и "съ поклономъ отъ мистера Гамлея мисъ Гибсонъ и масъ Киркпатрикъ". Цинція первая получила ихъ. Она, танцуя, влетѣла въ гостиную и, махая букетами надъ головой, приблизилась къ Молли, которая взялась-было за кипгу, чтобъ какъ-нибудь сократить время до вечера.
   -- Смотрите, Молли, смотрите. Намъ присланы букеты! Да здравствуютъ податели ихъ!
   -- Кѣмъ присланы? спросила Молли, беря одинъ изъ нихъ и съ восхищеніемъ разглядывая его.
   -- Кѣмъ? Конечно, совершеннѣйшими изъ молодыхъ людей, двумя гамлейскими братцами! Неправда-ли, какое милое вниманіе?
   -- Какъ они добры! сказала Молли.
   -- Я увѣрена, что первую мысль объ этомъ возъимѣлъ Осборнъ. Онъ долго былъ за границей, а тамъ въ большомъ обыкновеніи посылать дамамъ букеты.
   -- Я, право, не знаю, почему вы такъ думаете, сказала Молли, слегка покраснѣвъ: -- мистеръ Роджеръ Гамлей постоянно составлялъ букеты для своей матери, а иногда и для меня.
   -- Ну, все равно! Мы получили букеты -- это главное, а до того, кто ихъ составлялъ, намъ нѣтъ дѣла. Смотрите, Молли, эти красные цвѣты, какъ нельзя лучше, подойдутъ къ вашимъ кораловымъ браслетамъ и ожерелью, сказала Цинція, вытаскивая изъ букета нѣсколько камелій, очень рѣдкихъ въ то время года цвѣтовъ.
   -- Ахъ, не трогайте! воскликнула Молли: -- развѣ вы не видите, съ какимъ вкусомъ подобраны цвѣта: это, конечно, стоило имъ не мало труда! Пожалуйста, не трогайте!
   -- Вздоръ! сказала Цинція, продолжая перебирать букетъ: -- ихъ еще довольно остается. Я сдѣлаю вамъ изъ нихъ вѣнокъ, который нашью на черный бархатъ: во Франціи это въ большомъ употребленіи!
   -- Какая жалость! Букетъ совсѣмъ испорченъ! продолжала сокрушаться Молли.
   -- Не безпокойтесь! Я его возьму себѣ и поправлю такъ, что онъ будетъ не хуже прежняго, а вамъ останется этотъ, нетронутый. И Цинція принялась складывать цвѣты и бутоны по своему вкусу. Молли молчала, но не спускала глазъ съ ловкихъ пальцевъ Цинціи, быстро свивавшихъ вѣнокъ.
   -- Готово! сказала, наконецъ, Цинція.-- Мы нашьемъ его на черный бархатъ, чтобъ онъ не такъ скоро завялъ, и вы увидите, какъ это будетъ красиво. А нетронутый букетъ какъ нельзя болѣе подойдетъ къ вѣнку.
   -- Благодарю васъ, очень медленно проговорила Молли.-- А развѣ съ васъ довольно будетъ остальныхъ цвѣтовъ?
   -- Совершенно. Къ тому же красныя камеліи не годятся для моего розоваго платья.
   -- Но... они такъ старательно составили эти букеты!
   -- Можетъ быть Все же я не могу допустить чувство вмѣшиваться въ выборъ цвѣтовъ для моего туалета: розовое съ краснымъ нейдетъ, говорю я вамъ. Вы же, какъ маргаритка, вся въ бѣломъ съ легкимъ оттѣнкомъ пунцоваго, можете надѣть какіе угодно цвѣты.
   Цинція сильно хлопотала надъ туалетомъ Молли, оставивъ ловкую горничную въ исключительномъ распоряженіи матери. Мистрисъ Гибсонъ заботилась о своемъ нарядѣ гораздо болѣе молодыхъ дѣвушекъ. Онъ былъ для нея причиной многихъ размышленій, въ теченіе которыхъ не одинъ вздохъ вырвался изъ ея груди. Наконецъ, она рѣшилась надѣть свое свѣтлосѣрое подвѣнечное платье, отдѣлавъ его множествомъ кружевъ и убравъ цвѣтами бѣлой и лиловой сирени. Цинція меньше всѣхъ думала о своемъ туалетѣ. Молли въ первый разъ ѣхала на балъ, и потому смотрѣла на церемонію одѣванія, какъ на дѣло не послѣдней важности. Цинція вполнѣ ей сочувствовала. Но Молли желала быть только прилично одѣтой, такъ чтобы не обращать на себя вниманія. Цинція же, напротивъ, старалась какъ можно болѣе выказать нѣсколько оригинальную красоту Молли: ея смуглый цвѣтъ лица, роскошныя волны черныхъ, кудрявыхъ волосъ и прекрасные, продолговатой формы глаза съ ихъ нѣжнымъ, ласкающимъ выраженіемъ. Цинція такъ долго одѣвала Молли, что когда дѣло дошло до ея собственнаго туалета, то ей пришлось кончать его впопыхахъ. Молли, уже совсѣмъ готовая, сидѣла на низенькомъ стулѣ въ комнатѣ Цинціи и любовалась граціозными движеніями красавицы, которая, стоя въ юбкѣ передъ зеркаломъ, быстро сказала волосы и складывала ихъ въ изящныя кольца. Наконецъ Молли вздохнула и сказала:
   -- Какъ бы я желала быть хорошенькой!
   -- Что вы, Молли, возразила Цинція, поворачиваясь къ ней и готовясь выразить ей свое удивленіе. Но невинный, задумчивый видъ личика Молли заставилъ ее удера;аться и, улыбаясь собственному отраженію въ зеркалѣ, она только сказала: -- французскія молодыя дѣвушки возразили бы вамъ на это слѣдующее: чтобъ быть хорошенькой, достаточно считать себя таковой.
   Молли не вдругъ отвѣчала.
   -- Я полагаю, онѣ думаютъ, что дѣвушка, сознающая себя хорошенькой, не заботится о своей наружности, потому что увѣрена въ своей способности нравиться. А желаніе...
   -- Слышите: бьетъ восемь часовъ! Бросьте допытываться смысла рѣчей француженокъ, а лучше помогите мнѣ надѣть платье. Вотъ такъ!
   Обѣ дѣвушки были готовы и въ ожиданіи кареты стояли у камина въ комнатѣ Цинціи, въ которую внезапно вошла Марія (преемница Бетти). Марія помогала одѣваться мистрисъ Гибсонъ, но время отъ времени успѣвала заглядывать и наверхъ подъ предлогомъ помочь молодымъ леди, въ сущности же для того, чтобы полюбоваться на ихъ платья. Видъ трехъ различныхъ нарядовъ привелъ ее въ такое восхищеніе, что она не чувствовала ни малѣйшей усталости, когда теперь, въ двадцатый разъ взбѣжавъ на лѣстницу, явилась на порогѣ комнаты Цинціи съ великолѣпнымъ букетомъ цвѣтовъ.
   -- Мисъ Киркпатрикъ!... Нѣтъ, это не вамъ мисъ... сказала она Молли, которая, будучи ближе къ дверямъ, хотѣла взять букетъ, чтобы передать его Цинціи.-- Это для мисъ Киркпатрикъ. А вотъ и записка.
   Цинція молча взяла записку и цвѣты. Читая записку, она держала ее такъ, что Молли тоже могла видѣть ея содержаніе.
   "Посылаю вамъ цвѣты и прошу позволенія танцовать съ вами первый танецъ послѣ девяти часовъ: ранѣе я не могу пріѣхать."

"К. П."

   -- Отъ кого это? спросила Молли.
   Цинція имѣла гнѣвный, оскорбленный видъ. Щеки ея поблѣднѣли, а глаза сверкали.
   -- Отъ мистера Престона, сказала она въ отвѣтъ Молли.-- Танцовать я съ нимъ не буду, а что касается до его цвѣтовъ, то...
   И она бросила букетъ въ каминъ, щипцами пихая его какъ можно далѣе въ огонь, точно желая поскорѣй уничтожить блестящіе, красивые цвѣты его. Но голосъ ея оставался тихъ, а движенія, несмотря на ихъ быстроту, не имѣли ничего рѣзкаго или непріятнаго.
   -- Ахъ! вскрикнула Молли.-- Такіе прекрасные цвѣты! Мы могли бы поставить ихъ въ воду.
   -- Нѣтъ, сказала Цинція:-- лучше уничтожить ихъ. Они намъ не нужны, а мнѣ ненавистно все, что напоминаетъ этого человѣка.
   -- Какую дерзкую записку онъ написалъ, замѣтила Молли: -- безъ начала, безъ конца и начальныя буквы своего имени вмѣсто подписи! Какое право имѣетъ онъ обращаться къ вамъ такъ фамильярно? Вы были съ нимъ близко знакомы, когда жили въ Ашкомбѣ, Цинція?
   -- Не будемъ болѣе говорить о немъ, отвѣчала та.-- Одна мысль, что онъ будетъ на балѣ, можетъ испортить все удовольствіе. Но я надѣюсь, что къ его пріѣзду буду уже приглашена и мнѣ не придется съ нимъ танцовать -- и вамъ также?
   -- Насъ зовутъ! воскликнула Молли и быстрыми, но осторижными шагами, молодыя дѣвушки сошли внизъ, гдѣ ихъ ожидали мистеръ и мистрисъ Гибсонъ. Да, мистеръ Гибсонъ тоже ѣхалъ, даже подъ опасеніемъ быть вскорѣ отозваннымъ къ какому либо больному. Молли, увида оща въ бальномъ костюмѣ, была поражена его красивой фигурой. Мистрисъ Гибсонъ, съ своей стороны, сіяла изяществомъ манеръ и наряда. Однимъ словомъ, въ этотъ вечеръ на голлингфордскомъ балу не было болѣе красиваго общества, какъ то, которое теперь туда отправилось.
   

VII.
Благотворительный балъ.

   Въ настоящее время общественные балы посѣщаются исключительно танцующей молодёжью, да тѣми изъ старшихъ, на чью долю выпадаетъ обязанность сопровождать кого либо изъ своихъ молоденькихъ родственницъ или знакомокъ. Но во дни юности Молли и Цинціи, когда еще не существовали желѣзныя дороги съ экстренными поѣздами, такъ легко всѣхъ и каждаго доставляющими въ Лондонъ и ввергающими скромныхъ провинціаловъ въ водоворотъ его шумной, оживленной празднествами жизни -- ежегодные благотворительные балы составляли любимое развлеченіе добродушныхъ старыхъ дѣвъ, населявшихъ провинціальные города Англіи. Онѣ при этомъ случаѣ провѣтривали свои старинныя кружева и лучшія платья, взирали на великихъ міра сего въ лицѣ магнатовъ-помѣщиковъ, болтали со своими сверстницами и составляли романическія предположенія насчетъ окружавшей ихъ молодёжи. Обѣ мисъ Броунингъ сочли бы себя лишенными самаго пріятнаго событія въ году, еслибъ имъ не удалось участвовать въ благотворительномъ балѣ. Старшая изъ нихъ пришла бы въ негодованіе, а мисъ Фёбе -- въ неописанное горе, еслибъ онѣ въ свою очередь не были приглашены на подобныя же торжества въ Ашкомбъ и Корегамъ пріятельницами, которыя, подобно имъ, лѣтъ двадцать-пять тому назадъ уже перестали танцовать, но тѣмъ не менѣе еще любили посѣщать сцену своего прежняго веселья и любоваться молодымъ, счастливымъ въ своей беззаботности поколѣніемъ. Онѣ прибыли на балъ въ носилкахъ, каковыя существовала еще въ Голлингфордѣ, и въ случаяхъ, подобныхъ настоящему, всегда доставляли богатую поживу двумъ старикамъ, одѣтымъ въ то, что называли "городской ливреей", и безъ устали сновавшимъ взадъ и впередъ съ своимъ грузомъ въ пухъ и прахъ расфранченныхъ леди. Въ городѣ были и наемныя кареты, но, по зрѣломъ размышленіи, мисъ Броунингъ рѣшилась не измѣнять старому и болѣе комфортабельному обычаю употребленія носилокъ.
   -- Носилки, говорила она мисъ Пайперъ, одной изъ своихъ посѣтительницъ:-- являются къ вамъ на домъ, гдѣ наполняются теплымъ воздухомъ, а затѣмъ переносятъ васъ укутанныхъ изъ одной теплой комнаты прямо въ другую, избавляя васъ, такимъ образомъ, отъ необходимости подниматься и спускаться по лѣстницѣ и выставлять на показъ свои ноги.
   Въ носилкахъ, правда, могла помѣститься только одна леди за разъ, но и тутъ, "благодаря умной распорядительности мисъ Броунингъ", говорила мисъ Горнблоуеръ, ея другая посѣтительница: "все устроилось, какъ нельзя лучше". Мисъ Горнблоуеръ отправили на балъ первую; прибывъ въ теплую комнату, назначенную для салоповъ, она подождала тамъ мисъ Броупингъ; затѣмъ обѣ дамы подъ руку вошли въ залу и помѣстились на стульяхъ, недалеко отъ входа, откуда онѣ могли наблюдать за вновь прибывающими и обмѣниваться привѣтствіями съ своими знакомыми. Вслѣдъ за ними незамедлили явиться, поочередно, и мисъ Фёбе съ мисъ Пайперъ, которыя заняли мѣста, приготовленныя для нихъ заботливой мисъ Броунингъ. Эти болѣе юныя леди вошли въ залу тоже подъ руку, но съ смущеннымъ видомъ и съ застѣнчивой робостью въ движеніяхъ, совершенно противоположныхъ той важной сдержанности, какою отличались ихъ старшія (двумя или тремя годами) подруги. Соединясь вмѣстѣ и отдохнувъ немного, онѣ принялись разговаривать.
   -- Право слово, здѣшняя зала гораздо лучше ашкомбской!
   -- Какъ она мило убрана! пропѣла мисъ Пайнеръ:-- какія прекрасныя розы! Но у васъ, голлингфордскихъ обитателей, столько вкуса!
   -- А вотъ и мистрисъ Демистеръ! воскликнула мисъ Горнблоуеръ.-- Она говорила, что приглашена съ дочерьми къ мистеру Шипшенксу. Мистеръ Престонъ тоже долженъ быть тамъ, но я полагаю, они не могли всѣ за разъ пріѣхать. Смотрите, вонъ молодой мистеръ Роской, нашъ новый докторъ! Право, калюется, весь Ашкомбъ сюда съѣхался!... Мистеръ Роской, мистеръ Роской! пожалуйте сюда, и позвольте мнѣ васъ представить мисъ Броунингъ, пріятельницѣ, у которой мы теперь гостимъ. Мы очень высокаго мнѣнія о нашемъ молодомъ докторѣ, увѣряю васъ, мисъ Броунингъ.
   Мистеръ Роской поклонился, скромно ухмыляясь; но для мисъ Броунингъ было невыносимо слышать похвалы, расточаемыя доктору, поселившемуся въ столь близкомъ сосѣдствѣ съ кругомъ практики мистера Гибсона, и она отвѣчала мисъ Гороблоуеръ:
   -- Вы, конечно, должны быть рады, что имѣете теперь по близости къ кому обратиться за совѣтомъ въ неважныхъ случаяхъ, когда не стоитъ тревожить мистера Гибсона. А съ другой стороны, мистеръ Роской, я увѣрена, не преминетъ воспользоваться поучительнымъ и, во всѣхъ отношеніяхъ, полезнымъ для него сосѣдствомъ такого искуснаго врача, какъ мистеръ Гибсонъ.
   Мистеръ Роской, вѣроятно, гораздо сильнѣе почувствовалъ бы обиду, заключавшуюся въ этихъ словахъ, еслибъ вниманіе его не было отвлечено появленіемъ того самаго мистера Гибсона, о которомъ шла рѣчь. Не успѣла мисъ Броунингъ окончить своего строгаго, неблагосклоннаго замѣчанія, какъ онъ спросилъ у своей знакомки, мисъ Горнблоуеръ:
   -- Кто эта только что вошедшая въ залу прелестная дѣвушка, вся въ розовомъ?
   -- Да это Цинція Киркпатрикъ! воскликнула мисъ Горнблоуеръ, хватаясь за массивный золотой лорнетъ и спѣша удостовѣриться въ томъ, что глаза не обманываютъ ее.-- Какъ она выросла! Впрочемъ, тому уже два года, какъ она уѣхала изъ Ашкомба. Она была тогда очень хорошенькая, и всѣ говорили, что за ней пріударяетъ мистеръ Престонъ, только она была еще слишкомъ молода.
   -- Представьте меня ей -- можете вы это сдѣлать? спросилъ пылкій молодой докторъ.-- Я очень желалъ бы съ ней танцовать.
   Исполнивъ просьбу мистера Роскоя и обмѣнявшись нѣсколькими словами съ своей прежней знакомкой, теперешней мистрисъ Гибсонъ, мисъ Горнблоуеръ возвратясь, на свое мѣсто, сказала мисъ Броунингъ:
   -- Какъ мы сдѣлались снисходительны и важны! А мнѣ помнится, было время, когда мистрисъ Киркпатрикъ носила одни потертыя, черныя платья и отличалась предупредительностью и учтивостью, свойственными содержательницѣ школы, трудомъ зарабатывающей свой хлѣбъ. А теперь она вся въ атласѣ, и встрѣчаетъ меня не какъ старую, хорошую знакомую, а какъ особу, едва извѣстную ей по виду. Еще очень недавно мистрисъ Демистеръ приходила ко мнѣ совѣтоваться и спрашивала, не покажется ли обиднымъ мистрисъ Киркпатрикъ, если она пошлетъ ей новое полотнище для ея лиловаго, шелковаго платья въ замѣнъ того, которое наканунѣ испортила служанка мистрисъ Демистеръ, опрокинувъ на него чашку кофе. Она взяла подарокъ и еще осталась очень довольна и благодарна, хотя теперь и чванится своимъ наряднымъ сѣрымъ атласомъ. Въ тѣ дни она была бы рада-радёхонька выдти за мистера Престона.
   -- Мнѣ показалось, будто вы сказали, что онъ ухаживалъ за ея дочерью?
   -- Можетъ быть, я это и сказала, и, можетъ быть, это и было такъ въ дѣйствительности: я не знаю навѣрное, но онъ былъ частымъ посѣтителемъ въ ихъ домѣ. Теперь тамъ содержитъ школу мисъ Диксонъ, и, право, несравненно лучше ведетъ дѣла.
   -- Графъ и графиня очень любятъ мистрисъ Гибсонъ, сказала мисъ Броунингъ.-- Я это знаю отъ самой леди Гарріеты, которая мнѣ говорила о ней, когда, прошлой осенью, пила у насъ чай. Они-то и поручили мистеру Престону заботиться о ней, пока она жила въ Ашкомбѣ.
   -- Ради-бога, не повторяйте ея сіятельству того, что я вамъ передала о мистерѣ Престонѣ и о мистрисъ Киркпатрикъ! Все это, можетъ быть, вздоръ, котораго я не выдаю за истину, а только повторяю то, что говорили другіе.
   Мисъ Горнблоуеръ была видимо испугана, чтобъ слова ея не дошли до леди Гарріеты, которая, повидимому, находилась въ такихъ интимныхъ отношеніяхъ съ ея голлингфордскими друзьями. Мисъ Броунингъ, съ своей стороны, и не думала разувѣрять ее. Леди Гарріета пила у нихъ чай и могла снова пить, а испугъ, въ который она повергла свою пріятельницу, во всякомъ случаѣ, былъ ей подѣломъ за похвалы мистеру Рискою, которыя оскорбили чувство преданности мисъ Броунингъ къ мистеру Гибсону.
   Между тѣмъ, мисъ Пайперъ и мисъ Фёбе, которымъ не надо было поддерживать за собой репутацію esprit-forts, толковали о нарядахъ и дѣлали другъ другу комплименты.
   -- Какой у васъ прелестный тюрбанъ, мисъ Пайперъ! Онъ такъ присталъ къ вашему цвѣту лица!
   -- Вы находите? спросила мисъ Пайперъ съ дурно скрытымъ удовольствіемъ: -- не шутка слышать въ эти лѣта, что у васъ еще есть цвѣтъ лица! Я купила его у Броуна въ Сомертонѣ, нарочно для этого бала. Мнѣ казалось, что необходимо чѣмъ нибудь скрасить это платье, которое уже не такъ свѣжо, какъ было нѣкогда. У меня нѣтъ драгоцѣнныхъ каменьевъ и украшеній, какъ у васъ, прибавила она, съ восторгомъ смотря на большую миніатюру въ жемчужной оправѣ, служившую щитомъ для груди мисъ Фёбе.
   -- Она хороша, неправда ли? отвѣчала эта леди.-- Это портретъ милой маменьки, а у Доротеи -- портретъ отца. Обѣ миніатюры сдѣланы въ одно время, вскорѣ послѣ смерти нашего дяди, оставившаго намъ по пятидесяти фунтовъ наслѣдства, которое мы и рѣшились употребить на эту оправу. Но именно потому, что миніатюры такъ цѣнны, Доротея запираетъ ихъ въ ящикъ съ серебромъ и куда-то прячетъ -- куда, не знаю. Она никакъ не хочетъ сказать мнѣ этого, потому, говоритъ она, что у меня слабые нервы, и если придетъ воръ и, направивъ мнѣ въ голову заряженный пистолетъ, спроситъ, гдѣ мы держимъ наше серебро и драгоцѣнности, то я непремѣнно скажу ему, тогда какъ она сама ни подъ какимъ видомъ ничего ему не откроетъ. Надѣюсь, однако, ей никогда не придется подвергнуться подобному испытанію. И вотъ одна изъ причинъ, почему я такъ рѣдко ношу этотъ уборъ; я надѣваю его всего во второй разъ; мнѣ даже почти никогда не удается и посмотрѣть на него, а между тѣмъ, я иной разъ не прочь была бы полюбоваться имъ. Я и сегодня врядъ ли надѣла бы его, да Доротея сама мнѣ дала его, говоря, что приличіе требуетъ одѣться наряднѣе, изъ уваженія къ герцогинѣ Ментейтъ, которая пріѣдетъ въ своихъ брильянтахъ.
   -- Что вы! Неужто! Каково? Я во всю свою жизнь не видѣла ни одной герцогини.
   И мисъ Пайперъ выпрямилась, откинувъ голову назадъ, точно собиралась въ присутствіи такой знатной особы "вести себя добропорядочно", какъ ее учили тому въ пансіонѣ, за тридцать лѣтъ назадъ. Но черезъ минуту она снова опустилась и почти закричала:
   -- Смотрите, смотрите: нашъ судья, мистеръ Голмлей (судья считался самымъ значительнымъ лицомъ въ Корегамѣ), а съ нимъ и мистрисъ Голмлей въ пунцовомъ атласѣ, и мистеръ Джоржъ и мистеръ Гарри, пріѣхавшіе изъ Оксфорда, и мисъ Голмлей и хорошенькая мисъ Софи. Хотѣлось бы мнѣ подойти къ нимъ, да какъ-то страшно одной, безъ кавалера, идти черезъ залу. А вотъ и Коксъ, мясникъ, съ женой! Браво, кажется, весь Корегамъ здѣсь! Не понимаю, какимъ образомъ мистрисъ Коксъ добыла себѣ такое платье! Я знаю, дѣла Кокса не совсѣмъ хорошо идутъ: онъ затруднялся заплатить за послѣднюю овцу, которую купилъ у моего брата.
   Въ эту самую минуту оркестръ, состоявшій изъ двухъ скрипокъ, арфы и кларнета, переставъ настропвать инструменты, по возможности дружно заигралъ живой контрдансъ, и пары танцующихъ быстро размѣстились но залѣ. Мистрисъ Гибсонъ была очень недовольна тѣмъ, что Цинція участвовала въ этомъ первомъ танцѣ, такъ-какъ онъ преимущественно исполнялся голлингфордскими плебеями, которые, попавъ разъ на балъ и заплативъ деньги за входъ, не любили понапрасну терять время. Если балъ назначался въ восемь часовъ, имъ и въ голову не приходило являться позже. Мистрисъ Гибсонъ вздумала подѣлиться своимъ неудовольствіемъ съ Молли, которой самой очень хотѣлось танцовать. Сидя около мачихи, она своей маленькой, хорошенькой ножкой била тактъ веселой, оживленной музыкѣ.
   -- Вашъ дорогой папа такъ любитъ точность! Сегодня я почти объ этомъ сожалѣю: здѣсь еще нѣтъ никого изъ нашихъ знакомыхъ.
   -- Какъ нѣтъ? Я вижу многихъ. Вонъ мистеръ и мистрисъ Смитонъ, и ихъ миленькая, добрая дочка.
   -- О, это все книгопродавцы, да мясники!
   -- Папа нашелъ много друзей, съ которыми разговариваетъ.
   -- Паціентовъ, моя милая, а не друзей. Вонъ тамъ сидятъ дѣйствительно порядочные люди, продолжала мистрисъ Гибсонъ, указывая глазами на Голмлеевъ:-- но они, безъ сомнѣнія, пріѣхали или изъ Ашкомба или изъ Корегама и не могли хорошенько разсчитать, сколько времени пробудутъ въ дорогѣ. Желала бы я знать, скоро ли явится тоуэрское семейство? А, вотъ мистеръ Аштонъ и мистеръ Престонъ! Зала начинаетъ быстро наполняться.
   Дѣйствительно, публики было много, такъ-какъ всѣ ожидали особеннаго удовольствія отъ этого бала. Изъ Тоуэрса надлежало явиться большому обществу и, между прочимъ, герцогинѣ въ брильянтахъ. Всѣ окрестные замки были переполнены гостями; но въ этотъ ранній часъ зала оставалась въ исключительномъ распоряженіи коренныхъ голлингфордскихъ горожанъ. Окрестная знать, съ тоуэрскимъ семействомъ во главѣ, съѣзжалась гораздо позже. Но въ этотъ вечеръ Комноры какъ-то особенно запоздали, и отсутствіе аристократическаго элемента въ атмосферѣ бальной залы дѣтало то, что всѣ, считавшіе себя нѣсколько выше плебейскаго купеческаго класса публики, танцовали мало, вяло и неохотно. За то юные члены семействъ, неимѣвшихъ претензіи на аристократизмъ, вполнѣ наслаждались, прыгали и вертѣлись до того, что у нихъ отъ движенія и удовольствія разгорѣлись щеки и заблистали глаза. Нѣкоторые наиболѣе благоразумные родители, неупускавшіе изъ виду завтрашнихъ обязанностей, начинали уже помышлять о возвращеніи домой; по почти всѣхъ удерживало желаніе видѣть герцогиню и ея брильянты. Ментейтскіе брильянты славились въ кругу болѣе избранномъ, чѣмъ тотъ, въ которомъ вращалось большинство голлингфордцевъ. Слухи о нихъ дошли до этого большинства черезъ горничныхъ и ключницъ. Мистеру Гибсону, какъ онъ и ожидалъ, пришлось на время удалиться изъ бальной залы, но онъ обѣщался, навѣстивъ больного, къ которому его призывали, возвратиться снова къ женѣ. Въ его отсутствіе мистрисъ Гибсонъ ловко держалась въ сторонѣ отъ мисъ Броунингъ и отъ тѣхъ изъ знакомыхъ, которыя сильно желали примкнуть къ ней теперь, съ цѣлью очутиться потомъ въ свитѣ тоуэрскаго семейства. Ее сильно возмущала Цинція; она такъ охотно принимала всѣ приглашенія на танцы, что лишилась всякой возможности танцовать съ молодыми людьми, которые, безъ сомнѣнія, явятся съ Комнорами и захотятъ танцовать съ хорошенькими дѣвушками: а между тѣмъ, мало ли къ чему можетъ повести простой танецъ? Молли тоже, хотя не столь неутомимая, какъ Цинція, и вслѣдствіе своей застѣнчивости, менѣе свободная и граціозная въ своихъ движеніяхъ, тоже уже получила значительное число приглашеній. Ей, сказать правду, очень хотѣлось не пропускать ни одного танца и при этомъ было рѣшительно все равно съ кѣмъ танцовать, такъ что мистрисъ Гибсонъ теряла надежду сохранить даже и ее для аристократическихъ партнёровъ, прибытія которыхъ ожидала. Вообще, въ этотъ вечеръ все какъ-то шло противъ ея желаній. Вдругъ ей показалось, что кто-то около нея остановился. Она обернулась и увидѣла мистера Престона, повидимому оберегавшаго стулья, только что оставленные Цинціей и Молли. Онъ имѣлъ такой сердитый видъ, что мистрисъ Гибсонъ, еслибъ взоры ихъ не встрѣтились, предпочла бы не вступать съ нимъ въ разговоръ. Но теперь это оказывалось неизбѣжнымъ и она сказала:
   -- Какъ зала дурно освѣщена сегодня, неправда ли, мистеръ Престонъ?
   -- Да, отвѣчалъ онъ.-- Но есть ли какая нибудь возможность освѣтить эти грязныя стѣны, заставленныя такой густой зеленью, которая одна поглощаетъ всю массу свѣта?
   -- А что за общество тоже! Я того мнѣнія, что свѣжесть и богатство нарядовъ много содѣйствуютъ къ тому, чтобъ бальная зала имѣла веселый видъ. Посмотрите, что за люди тамъ сидятъ! Большинство женщинъ одѣто въ темныя шолковыя платья, годныя развѣ только для утренняго наряда. Но балъ, конечно, не замедлитъ оживиться съ прибытіемъ знатныхъ семействъ.
   Мистеръ Престонъ не отвѣчалъ. Онъ вставилъ въ глазъ стеклышко, какъ-бы съ намѣреніемъ смотрѣть на танцующихъ; но, въ сущности, взоръ его пристально и съ выраженіемъ гнѣва слѣдилъ только за быстро кружившейся по залѣ фигурой, въ облакѣ розовой кисеи: многіе, кромѣ него, не сводили глазъ съ Цинціи; но никто не смотрѣлъ на нее со злобой или неудовольствіемъ. Мистрисъ Гибсонъ, съ своей стороны, не довольно проницательная, чтобъ до выраженію лица и по манерамъ своихъ собесѣдниковъ замѣчать, что происходитъ у нихъ въ сердцѣ, была очень рада случаю завязать разговоръ съ молодымъ, изящной наружности джентльменомъ: это избавляло ее отъ необходимости или присоединиться къ публикѣ низшаго разряда, или сидѣть совершенно одной до прибытія тоуэрскаго общества. Она продолжала свои замѣчанія.
   -- Вы не танцуете, мистеръ Престонъ?
   -- Нѣтъ! Дама, которую я пригласилъ, вѣроятно не такъ поняла меня и я жду, чтобъ объясниться съ ней.
   Мистрисъ Гибсонъ замолчала. Въ ней, казалось, пробудились непріятныя воспоминанія. Она тоже наблюдала за Цинціей; танецъ окончился и молодая дѣвушка проходила по залѣ совершенно спокойно, какъ-бы не зная, что ее ожидаетъ, можетъ быть, непріятное объясненіе. Ея партнёръ, мистеръ Гарри Голмлей, провелъ ее къ ея мѣсту. Она сѣла на стулъ, ближайшій къ мистеру Престону, оставивъ другой, возлѣ матери, для Молли, которая тоже вернулась минуту спустя. Цинція, повидимому, совсѣмъ не замѣчала близкаго сосѣдства мистера Престона. Мистрисъ Гибсонъ наклонилась къ дочери и сказала:
   -- Твой послѣдній партнёръ -- джентльменъ, моя милая. Къ моему великому удовольствію я вижу, что ты дѣлаешься разборчивѣе въ выборѣ своихъ кавалеровъ. Передъ этимъ я просто горѣла со стыда, глядя, какъ ты вертишься съ какимъ-то писаремъ, А вы, Молли, знаете ли, съ кѣмъ вы сейчасъ танцовали?-- Съ книгопродавцемъ изъ Корегама!
   -- Это вполнѣ объясняетъ его огромныя свѣдѣнія, быстро и не безъ ироніи отвѣчала Молли.-- Онъ, право, очень пріятный молодой человѣкъ, мамй, прибавила она: -- настоящій джентльменъ съ виду и къ тому же превосходно танцуетъ!
   -- Очень хорошо. Только не забывайте, что если вы будете продолжать, то вамъ завтра утромъ придется подавать черезъ прилавокъ руку многимъ изъ вашихъ сегодняшнихъ партнёровъ, возразила мистрисъ Гибсонъ сухо.
   -- Я, право, не знаю, какъ отказывать кавалерамъ, которыхъ мнѣ представляютъ, тѣмъ болѣе, что самой страшно хочется танцовать. Вѣдь сегодня благотворительный балъ, и nanà говорилъ, что всѣ будутъ танцовагь другъ съ другомъ безъ разбора, сказала Молли мягко и примирительнымъ тономъ. Для нея пропала бы часть удовольствія, еслибъ она знала, что находится съ кѣмъ-нибудь не въ ладахъ. Неизвѣстно, какой отвѣтъ готовилась сдѣлать мустрисъ Гибсонъ: прежде, чѣмъ она успѣла вымолвить слово, мистеръ Престонъ выступилъ впередъ и проговорилъ голосомъ, дрожавшимъ отъ гнѣва, несмотря на всѣ усилія придать ему твердости:
   -- Если мисъ Гибсонъ не умѣетъ отказывать своимъ партнёрамъ, то, чтобъ научиться этому, ей стоитъ только обратиться за совѣтомъ къ мисъ Киркпатрикъ.
   Цинція подняла свои прекрасные глаза, взглянула прямо въ лицо мистеру Престону и отвѣчала совершенно спокойно:
   -- Вы, кажется, упустили изъ виду одно, мистеръ Престонъ: мисъ Гибсонъ говоритъ, что желаетъ танцовать съ тѣми, кто ее приглашаетъ -- и въ этомъ вся разница. Въ подобномъ случаѣ я ей не могу быть полезна совѣтомъ.
   Конецъ этого разговора былъ оставленъ Цинціей безъ всякаго вниманія; а вскорѣ ее снова увлекли въ танцы. Мистеръ Престонъ, къ неудовольствію Молли, занялъ опустѣвшій около нея стулъ. Сначала она боялась, чтобъ онъ не пригласилъ ее танцовать; но онъ, вмѣсто того, протянулъ руку къ букету, который Цинція, уходя, оставила на сбереженіе Молли. Букетъ пострадалъ отъ жаркой атмосферы бальной комнаты, и гораздо болѣе, чѣмъ букетъ Молли, который съ самаго начала не былъ терзаемъ для того, чтобъ достать изъ него пунцовые цвѣты, теперь украшавшіе волосы Молли, и съ которымъ вообще обходились гораздо бережнѣе и внимательнѣе. Тѣмъ не менѣе мистеръ Престонъ могъ ясно видѣть, что то былъ не имъ присланный букетъ, и вѣроятно съ цѣлью удостовѣриться въ этомъ, онъ рѣзко потребовалъ его отъ Молли. Нота, полагая сообразоваться съ желаніемъ Цинціи, не выпускала его изъ рукъ, а только приблизила его къ нему.
   -- Мисъ Киркпатрикъ не удостоила меня чести взять съ собой букетъ, который я ей прислалъ. Я полагаю, однако, что она получила его, равно какъ и мою записку?
   -- Да, отвѣчала Молли, нѣсколько испуганная тономъ, какимъ былъ произнесенъ вопросъ.-- Но мы уже до того получили эти два букета.
   Мистрисъ Гибсонъ поспѣшила къ ней на выручку. Она явно боялась мистера Престона и желала оставаться съ нимъ въ дружелюбныхъ отношеніяхъ.
   -- Ахъ, да, намъ было такъ жаль! Но изъ гамлейскаго замка намъ прислали два букета; но тому, который Молли держитъ въ рукахъ, вы еще можете судить, какъ они были прекрасны, и мы получили ихъ гораздо прежде вашего, мистеръ Престонъ.
   -- Я счелъ бы себя счастливымъ, еслибъ хоть вы приняли мой букетъ, такъ-какъ молодыя леди были уже снабжены цвѣтами. Я не безъ труда выбралъ его у Грина и, кажется, могу сказать по справедливости, что цвѣты его были изящнѣе тѣхъ, которые предпочла мисъ Киркпатрикъ и которые мисъ Гибсонъ держитъ съ такой нѣжной заботливостью.
   -- Онъ кажется вамъ не такимъ красивымъ потому, что Цинція испортила его. Она вынула изъ него всѣ лучшіе цвѣты, чтобы убрать мнѣ ими голову! воскликнула Молли.
   -- Въ самомъ дѣлѣ? сказалъ мистеръ Престонъ, и въ голосѣ его прозвучало удовольствіе, точно онъ обрадовался тому, что Цинція придавала такъ мало цѣны своему букету. Онъ всталъ и подошелъ къ Цинціи, танцевавшей кадриль, и заговорилъ съ нею. Молли видѣла, какъ та неохотно ему отвѣчала; но это, повидимому, не конфузило мистера Престона, по манерамъ котораго можно было заключить, что онъ имѣетъ надъ ней какую-то власть. Она смотрѣла серьёзно, холодно, гнѣвно, почти съ вызывающимъ видомъ. По окончаніи танца, онъ еще сказалъ Цинціи нѣсколько словъ шопотомъ, и та рѣзко, противъ воли, какъ будто дала ему на что согласіе, послѣ чего онъ отошелъ отъ нея съ непріятной самодовольной улыбкой на красивомъ лицѣ.
   Между тѣмъ, въ публикѣ подпялся ропотъ на тоуэрское общество, которое заставляло такъ долго ждать себя. Одна особа за другой подходила къ мистрисъ Гибсонъ съ разспросами насчетъ столь страннаго замедленія, какъ будто та непремѣнно должна была знать все, что касалось графа и графини. Съ одной стороны это было очень лестно; но съ другой -- весьма затруднительно, такъ-какъ полное невѣдѣніе, въ которомъ пребывала мистрисъ Гибсонъ на счетъ намѣреній и плановъ лорда и леди Комноръ, ставило ее на равную ногу съ ея допросчиками. Мистрисъ Гуденофъ чувствовала себя особенно оскорбленной. Въ послѣдніе полтора часа она не снимала очковъ, ежеминутно ожидая появленія общества изъ Тоуэрса.
   -- У меня голова болитъ, жаловалась она: -- и я хотѣла, заплативъ за входъ, преспокойно остаться дома: я видѣла ужь столько этихъ баловъ, да и на графа съ графиней насмотрѣлась въ то время, когда на нихъ было пріятнѣе смотрѣть, чѣмъ теперь. Но всѣ толковали о герцогинѣ и ея брильянтахъ; я не желала отстать отъ другихъ и пропустить случай взглянуть на такую знатную леди. И вотъ я пріѣхала, а дома между тѣмъ выходитъ лишнее количество угля и свѣчей, такъ-какъ я приказала Салли не ложиться спать до моего возвращенія. Для меня нѣтъ ничего хуже непредвидѣнныхъ издержекъ. Я это наслѣдовала отъ матушки, отличавшейся такой бережливостью, что подобной въ настоящее время не существуетъ. Она была хозяйка, какихъ мало, и воспитала девятерыхъ дѣтей на сумму гораздо меньшую, чѣмъ то могъ бы сдѣлать кто нибудь другой -- ей-богу правда! Она ни въ чемъ не позволяла намъ быть расточительными, даже въ болѣзняхъ. Если кто-нибудь изъ насъ простуживался. она пользовалась этимъ и стригла намъ волосы. Ничего не значитъ, говорила она, схватить вторую простуду, когда уже страдаешь отъ одной -- а стрижка волосъ у насъ всегда сопровождалась простудой... Да, что же это, право, герцогиня не ѣдетъ!
   -- Можете себѣ представить, каково это для меня, со вздохомъ произнесла мистрисъ Гибсонъ.-- Я такъ давно не видѣла милаго для меня семейства Комноровъ! Тотъ разъ, какъ я была въ Тоуэрсѣ, мнѣ едва удалось взглянуть на нихъ. Герцогиня совсѣмъ замучила меня, совѣтуясь со мной на счетъ приданаго леди Алисы. Леди Гарріета только и утѣшалась мыслью, что вскорѣ увидитъ меня на балу. Теперь ужь скоро полночь.
   Всѣ, имѣвшіе хоть малѣйшую претензію на аристократизмъ, были не въ духѣ, по случаю отсутствія на балу графскаго семейства. Музыканты не чувствовали никакого расположенія начинать танецъ, который имъ, можетъ быть, пришлось бы прервать на половинѣ. Мисъ Фёбе Броунингъ извинялась за Комноровъ, старшая мисъ Броунингъ съ достоинствомъ порицала ихъ. За то булочники и мясники продолжали попрежнему веселиться, пользуясь отсутствіемъ въ залѣ стѣснительнаго элемента.
   Наконецъ послышался шумъ; въ публикѣ пронесся шопотъ и музыка остановилась, а вмѣстѣ съ ней и танцоры. Въ дверяхъ показался лордъ Комноръ въ парадномъ костюмѣ. Съ нимъ подъ руку шла полная, среднихъ лѣтъ женщина, одѣтая точно молоденькая дѣвушка, въ кисею съ мушками и съ живыми цвѣтами въ волосахъ, безъ всякаго намека на брильянты. А между тѣмъ, то несомнѣнно должна была быть герцогиня; но что такое герцогиня безъ брильянтовъ, да еще въ платьѣ, какое могла бы надѣть дочь фермера Годсона? Неужели это въ самомъ дѣлѣ герцогиня? Да возможная ли это вещь? Маленькая толпа вокругъ мистрисъ Гибсонъ сгустилась и обратилась къ ней за разрѣшеніемъ своихъ сомнѣній. За герцогиней величественно выступала леди Комноръ, вся въ черномъ бархатѣ и очень похожая на леди Макбетъ: суровое выраженіе ея прекраснаго лица приняло еще болѣе рѣзкій характеръ, вслѣдствіе появившихся на немъ морщинъ. Далѣе шли леди Гарріета и другія леди, а въ числѣ ихъ одна, одѣтая совершенно одинаково съ герцогиней, такъ что ее можно было гораздо скорѣе принять за сестру, нежели за дочь послѣдней, разумѣется, если судить только по наряду. Тутъ были лордъ Голлингфордъ, некрасивый, нѣсколько неуклюжій, но джентльменъ съ головы до ногъ, и лордъ Альбертъ Миксонъ, и капитанъ Джемсъ, и съ полдюжины другихъ молодыхъ людей, явившихся на балъ съ цѣлью позабавиться и покритиковать все, что ни увидятъ. Общество, котораго съ такимъ нетерпѣніемъ и любопытствомъ ожидали добрые Голлингфордци, заняло мѣста, приготовленныя для него въ лучшемъ углу залы, съ полнымъ равнодушіемъ къ суматохѣ, какую произвело оно между танцующими. Многія пары возвратились къ своимъ стульямъ, и когда музыка опять заиграла, то едва-ли и половина изъ нихъ приняла участіе въ новомъ танцѣ.
   Леди Гарріета не боялась, подобно мисъ Пайперъ, идти одна черезъ залу. Для нея всѣ зрители и присутствующіе имѣли не болѣе значенія, какъ еслибъ то были коченья капусты. Завидѣвъ Гибсоновъ, она быстро къ нимъ подошла.
   -- Вотъ и mfj, наконецъ. Какъ вы поживаете? А, вы, малютка, (обращаясь къ Молли) прелесть какъ милы! Неправда ли, мы безсовѣстно запоздали?
   -- О, теперь всего немного за полночь, отвѣчала мистрисъ Гибсонъ: -- и вы, вѣроятно, очень поздно обѣдали.
   -- Нѣтъ, во всемъ виновата эта противная женщина, которая, какъ только мы встали изъ-за стола, ушла въ свою комнату и заперлась тамъ съ леди Алисой. Мы полагали, что онѣ не вѣсть какъ наряжаются, и, право, имъ слѣдовало бы сдѣлать это изъ уваженія ко всѣмъ намъ; но когда, въ половинѣ одинадцатаго, мама послала имъ сказать, что экипажи у подъѣзда, герцогиня потребовала себѣ чашку бульона, а затѣмъ сошла внизъ, одѣтая à l'enfant. Мама страшно негодуетъ на нее; многіе изъ нашего общества досадуютъ, что такъ запоздали, хотя двое или трое прикидываются вовсе недовольными тѣмъ, что поѣхало съ нами. Одинъ папа въ хорошемъ расположеніи духа.
   Затѣмъ, обращаясь къ Молли, леди Гарріета спросила:
   -- Много вы танцовали, мисъ Гибсонъ?
   -- Да; почти каждый.
   То былъ довольно простой вопросъ, но мистрисъ Гибсонъ не могла равнодушно слышать, когда леди Гарріета заговаривала съ Молли: это, просто на просто, выводило ее изъ себя. Однако она ни за что на свѣтѣ не рѣшилась бы высказать своего неудовольствія леди Гарріетѣ, и только всячески старалась не допустить дальнѣйшаго разговора между двумя молодыми дѣвушками. Съ этой цѣлью она помѣстилась между ними на стулъ Цинціи, на который, за отсутствіемъ послѣдней, леди Гарріета приглашала сѣсть Молли.
   -- Я не пойду назадъ къ нашимъ: они мнѣ до смерти надоѣли. Къ тому же, я васъ почти совсѣмъ не видѣла, когда вы были у насъ, а мнѣ сильно хочется съ вами поболтать.
   И она сѣла возлѣ мистрисъ Гибсонъ, "какъ бы то могла сдѣлать всякая другая", разсказывала послѣ мистрисъ Гуденофъ, стараясь извинить себя за неловкость, въ которой было-провинилась. Добрая старушка, сдѣлавъ черезъ свои очки обзоръ всему тоуэрскому обществу, начала очень громко разспрашивать мистера Шипшенкса объ именахъ и особенностяхъ знатныхъ посѣтителей. Управляющій милорда и добрый сосѣдъ мистрисъ Гуденофъ напрасно усиливался дать ей понять неумѣстность ея громогласныхъ вопросовъ, самъ отвѣчая ей едва слышнымъ шопотомъ. Глухая и подслѣповатая старушка, не слыша его словъ, только сильнѣе къ нему приставала. Наконецъ любопытство ея было удовлетворено и она собралась домой тушить свѣчи и огонь въ каминѣ. На пути къ выходу изъ залы, она остановилась противъ мистрисъ Гибсонъ и, въ видѣ продолженія предыдущаго разговора, сказала ей:
   -- Во всю мою жизнь не видѣла я ничего подобнаго этой ободранной герцогинѣ! На ней ни одного брильянтика! Да, по правдѣ сказать, и ни на кого-то изъ нихъ не стоитъ смотрѣть, кромѣ графини: та все еще очень представительная женщина, хотя и не такъ бодра, какъ въ былое время. Не стоило, право, такъ долго ожидать ихъ!
   Настала минута неловкаго молчанія. Но леди Гарріета поспѣшила протянуть старухѣ руку и сказала:
   -- Вы не помните меня, но я васъ знаю, потому что видѣла васъ въ Тоуэрсѣ. Ваша правда, леди Комноръ очень похудѣла, но, мы надѣемся, она не замедлитъ оправиться.
   -- Это леди Гарріета, съ упрекомъ и съ ужасомъ въ голосѣ проговорила мистрисъ Гибсонъ.
   -- Господи Боже мой! Это ваше сіятельство! Надѣюсь, я не сказала ничего обиднаго. Видите ли... то-есть ваше сіятельство должно знать, какъ вредны для насъ, старухъ, поздніе часы. Я оставалась здѣсь только для герцогини, которую думала увидѣть въ коронѣ и въ брильянтахъ. Куда какъ досадно въ мои лѣта обмануться въ единственномъ выпавшемъ на мою долю случаѣ полюбоваться подобнымъ зрѣлищемъ!
   -- Я сама страшно раздосадована, возразила леди Гарріета.-- Мнѣ очень хотѣлось пріѣхать на балъ пораньше, а вмѣсто того мы запоздали до нельзя. Говорю вамъ, я такъ зла, такъ зла, что хотѣла бы послѣдовать вашему примѣру и поскорѣй улечься спать.
   Она сказала это такъ мило, что морщины разгладились на лицѣ мистрисъ Гуденофъ; она улыбнулась, и, вопреки своей обычной рѣзкости, даже рѣшилась на комплиментъ.
   -- Не думаю, чтобъ, обладая такимъ прелестнымъ личикомъ, ваше сіятельство умѣли злиться. Я старая женщина, и потому вы должны позволить мнѣ сказать вамъ это.
   Леди Гарріета встала и, отвѣсивъ низкій поклонъ, снова подала ей руку, говоря:
   -- Я не стану болѣе удерживать васъ теперь, но въ благодарность за ваши любезныя слова даю вамъ торжественное обѣщаніе, что если когда-нибудь сдѣлаюсь герцогиней, то непремѣнно явлюсь къ вамъ въ полномъ парадѣ и со всѣми брильянтами, какими буду владѣть. Прощайте, доброй ночи!
   -- Такъ я и знала, продолжала она, стоя.-- Я предвидѣла всеобщее неудовольствіе: какъ это кстати почти наканунѣ выборовъ! Нечего сказать!
   -- О, мистрисъ Гуденофъ составляетъ исключеніе, милая леди Гарріета. Она всегда на все и на всѣхъ ворчитъ. Никто другой и не подумаетъ оскорбляться вашимъ позднимъ появленіемъ на балу; точно вы не вправѣ запаздывать, сколько хотите! утѣшала мистрисъ Гибсонъ.
   -- Что вы на это скажете, Молли? спросила леди Гарріета, глядя прямо въ милое личико Молли: -- не думаете ли вы, что мы уже лишились частицы нашей популярности? Въ настоящую минуту это важно, такъ-какъ можетъ повлечь за собой потерю нѣсколькихъ голосовъ. Ну, говорите, милочка! Вы имѣли привычку высказывать отличныя истицы.
   -- Я ничего не знаю ни о популярности, ни о выборахъ, ни о голосахъ, отвѣчала Молли неохотно: -- но, мнѣ кажется, многіе, дѣйствительно, сожалѣли о томъ, что вы такъ долго не ѣхали -- а это развѣ не доказательство популярности? прибавила она.
   -- Какой милый и тонкій отвѣтъ, улыбаясь проговорила леди Гарріета, и ласково ударила Молли вѣеромъ по щекѣ.
   -- Молли ничего тутъ не смыслитъ, нѣсколько неосторожно вмѣшалась мистрисъ Гибсонъ: -- было бы черезчуръ дерзко, еслибъ она или кто другой вздумалъ осуждать леди Комноръ за ея позднее появленіе.
   -- Хорошо, хорошо, а теперь мнѣ надо идти къ мама. Но въ скоромъ времени я опять сюда прійду, и потому сохраните мнѣ возлѣ себя мѣсто. А, вотъ мисъ Броунингъ! Вы видите, я не забыла вашего урока, мисъ Гибсонъ!
   -- Молли, я не могу вамъ позволить такъ говорить съ леди Гарріетой, сказала мистрисъ Гибсонъ, лишь только осталась одна съ падчерицей: -- еслибъ не я, вы вовсе бы не знали ея, потому вамъ нёзачѣмъ безпрестанно соваться въ разговоръ.
   -- Но мнѣ же слѣдуетъ отвѣчать, когда ко мнѣ обращаются съ вопросами, извинялась Молли.
   -- Что слѣдуетъ, то слѣдуетъ, и съ этимъ я не стану спорить. Во всякомъ случаѣ, я искренна и откровенна. Но въ ваши лѣта совсѣмъ не годится имѣть свое мнѣніе.
   -- Я, право, не знаю, какъ помочь этому злу, возразила Молли.
   -- Она такая измѣнчивая и капризная! Вонъ, смотрите, она теперь разговариваетъ съ мисъ Фёбе, которая такъ слабоумна, что способна себѣ вообразить, будто находится въ самыхъ близкихъ отношеніяхъ съ леди Гарріетой. Ничто въ мірѣ мнѣ ненавистно такъ, какъ претензіи на дружбу съ людьми высшаго круга.
   Молли, чувствуя себя совершенно неповинной въ подобнаго рода претензіи, не оправдывалась и молчала. Къ тому же, все ея вниманіе было въ настоящую минуту поглощено Цинціей, въ которой произошла какая-то странная перемѣна. Она, правда, танцовала такъ же свободно и граціозно, какъ прежде, но уже въ ней не видно было того увлеченія, тои легкости, съ какими она прежде носилась по залѣ, какъ пухъ, гонимый вѣтромъ. Она разговаривала съ своимъ партнёромъ довольно живо, но лицо ея будто утратило свою обычную подвижность. Когда она возвратилась на свое мѣсто, Молли была поражена ея блѣдностью и нѣсколько блуждающимъ, безпокойнымъ выраженіемъ глазъ.
   -- Что случилось, Цинція? спросила она шопотомъ.
   -- Ничего, отвѣчала та, быстро на нее взглядывая и съ значительной рѣзкостью въ своемъ Есегда мягкомъ голосѣ: -- да и что могло бы случиться со мной?
   -- Я не знаю, но вы не та, какою были нѣсколько минутъ тому назадъ. Вы устали, или что съ вами?
   -- Рѣшительно ничего, а если во мнѣ и произошла перемѣна, то не будемъ говорить о ней. Это все въ вашемъ воображеніи.
   Трудно было изъ такого противорѣчащаго отвѣта вывести какое-либо логическое заключеніе; но Молли поняла, что Цинція не желаетъ подѣлиться съ ней причиной своего безпокойства, и оставила ее въ покоѣ. Каково же было ея изумленіе, когда черезъ минуту къ Цинціи подошелъ мистеръ Престонъ и, не говоря ни слова, подалъ ей руку. Та, точно забывъ свое отвращеніе къ нему и слова, которыми незадолго передъ тѣмъ обмѣнялась съ нимъ, немедленно встала и пошла съ нимъ занять мѣсто въ кругу танцующихъ. Мистрисъ Гибсонъ, казалось, тоже была не мало удивлена; она внезапно прервала упреки Молли насчетъ ея неприличнаго обращенія съ леди Гарріетой, и точно, не довѣряя собственнымъ глазамъ, спросила:
   -- Что это, Цинція пошла танцовать съ мистеромъ Престономъ?
   Молли едва успѣла отвѣтить ей, и въ свою очередь ушла съ пригласившимъ ее кавалеромъ. Она танцовала разсѣянно, едва внимая рѣчамъ своего партнера, но за то не спускала глазъ съ Цинціи.
   Разъ ея взоръ упалъ на сестру, когда та стояла неподвижно, устремивъ глаза въ землю и молча слушала мистера Престона, который что-то говорилъ ей съ необыкновеннымъ оживленіемъ. Затѣмъ, она медленно, какъ-бы нехотя, вмѣшалась въ танцующія пары. Когда обѣ молодыя дѣвушки возвратились на свои мѣста, Молли замѣтила, что лицо Цинціи еще болѣе омрачилось. Въ немъ выражались и гнѣвъ, и недоумѣніе, и смѣлый вызовъ и легкое смущеніе.
   Между тѣмъ, леди Гарріета говорила со своимъ братомъ.
   -- Голлингфордъ! позвала она его, и взявъ за руку, отвела въ сторону отъ маленькой кучки лордовъ и леди, посреди которыхъ онъ стоялъ молчаливый и задумчивый.-- Ты себѣ представить не можешь, какъ наше позднее появленіе на балу и до нелѣпости простой нарядъ герцогини оскорбили этихъ добрыхъ людей.
   -- А что имъ до того за дѣло? спросилъ онъ, пользуясь минутой, когда она остановилась, чтобъ перевести духъ, такъ-какъ говорила очень поспѣшно.
   -- Пожалуйста, не будь въ одно и то же время такъ уменъ и такъ глупъ! Развѣ ты не видишь, что мы составляемъ длл этихъ людей зрѣлище. Это для нихъ все равно, что пантомима съ Арлекиномъ и Колумбиной въ обыкновенныхъ платьяхъ.
   -- Я не понимаю, какимъ образомъ, началъ онъ.
   -- Такъ вѣрь же мнѣ на слово. Они, дѣйствительно, недовольны -- логично это или нѣтъ -- не въ томъ дѣло, но намъ слѣдуетъ загладить нашу вину и задобрить ихъ. Вопервыхъ, для меня невыносимъ видъ нашихъ васаловъ, съ вытянутыми лицами, а вовторыхъ, въ іюнѣ будутъ выборы.
   -- Мнѣ, право, рѣшительно все равно, въ парламентѣ я или нѣтъ.
   -- Вздоръ; твоя неудача сильно опечалила бы папа. Но теперь не время толковать. Ты долженъ непремѣнно идти и танцовать съ кѣмъ-нибудь изъ городскихъ дамъ, а я, съ своей стороны, попрошу Шипшенкса отрекомендовать меня какому-нибудь приличному юному фермеру. Не можешь ли ты уговорить капитана Джемса тоже быть полезнымъ? Вонъ онъ идетъ съ леди Алисой! Я не я буду, если не заставлю его слѣдующій же танецъ танцовать съ самой безобразной дочерью портного! И она взяла подъ руку брата, съ цѣлью представить его одной изъ дамъ.
   -- Не надо, прошу тебя, Гарріета. Ты знаешь, я не умѣю и терпѣть не могу танцовать. Я никогда не могъ справиться съ фигурами кадрили.
   -- Это контрдансъ, а не кадриль, отвѣчала та рѣшительнымъ тономъ.
   -- Для меня все одно и то же. И о чемъ я стану говорить съ своей дамой? Я не знаю, какъ и приступить къ разговору съ ней. Ты толкуешь о ихъ неудовольствіи противъ насъ -- да они въ тысячу разъ больше будутъ недовольны, когда узнаютъ, что я не умѣю ни танцовать, ни говорить!
   -- Я намѣрена поступить съ тобой милостиво, и потому не будь такимъ трусомъ. Въ ихъ глазахъ лордъ всегда останется граціознымъ, хотя бы онъ танцовалъ, какъ медвѣдь -- звѣрь, на котораго очень смахиваетъ одинъ весьма мнѣ близкій лордъ. Для начала, я тебя представлю Молли Гибсонъ, дочери твоего друга, доктора. Она добрая, простая, милая, умная дѣвочка, и это въ твоемъ мнѣніи, я полагаю, будетъ имѣть гораздо больше вѣсу, чѣмъ если я тебѣ скажу, что она къ тому же очень хорошенькая.-- Клеръ! позвольте мнѣ представить мисъ Гибсонъ, моего брата. Онъ надѣется, она не откажется танцовать съ нимъ слѣдующій танецъ. Лордъ Голдингфордъ, мисъ Гибсонъ!
   Бѣдный лордъ Голлингфордъ! Ему ничего болѣе не оставалось, какъ повиноваться своей рѣшительной сестрѣ. Онъ и Молли отправились занять свои мѣста посреди танцующихъ, оба одинаково проникнутые желаніемъ поскорѣй отдѣлаться другъ отъ друга. Леди Гарріета отправилась къ мистеру Шипшенксу за приличнымъ юнымъ фермеромъ, а мистрисъ Гибсонъ осталась одна, томимая желаніемъ, чтобъ леди Комноръ прислала за ней одного изъ окружавшихъ ея сіятельство джентльменовъ. Во всякомъ случаѣ, гораздо пріятнѣе сидѣть, если не совсѣмъ съ знатью, такъ около нея, чѣмъ занимать мѣсто на скамьѣ со всѣми. Она надѣялась, что всѣ присутствующіе замѣтятъ, какъ Молли танцуетъ съ лордомъ, и въ то же время чувствовала себя оскорбленной тѣмъ, что честь эта выпала на долю ея падчерицы, а не родной дочери. Ужь не вошла ливъ моду крайняя простота наряда, спрашивала она себя, смотря на герцогиню, и принялась придумывать способъ заставить леди Гарріету представить Цинціи лорда Альберта Монсона.
   Молли нашла лорда Голлингфорда -- умнаго, ученаго лорда Голлингфорда -- весьма тупымъ въ пониманіи тайнъ контрданса. Онъ всякій разъ подавалъ не ту руку, которую слѣдовало, и постоянно, возвращаясь на свое мѣсто, останавливался тамъ, находясь въ полномъ невѣдѣніи законовъ танцовальной залы, предписывавшихъ припрыгивать и прискакивать, пока человѣкъ не очутится совсѣмъ въ концѣ комнаты. Онъ сознавалъ, что выполнялъ свою роль въ высшей степени неудовлетворительно и, когда настала минута сравнительнаго спокойствія, извинился въ томъ передъ Молли. При этомъ онъ чистосердечно высказалъ ей свое отвращеніе къ танцамъ и то, что согласился пригласить ее только но настоятельному требованію своей сестры. Простота обращенія лорда пришлась какъ нельзя болѣе по сердцу молоденькой дѣвушкѣ, застѣнчивость которой мгновенно исчезла. Для нея онъ былъ пожилымъ вдовцомъ, почти однихъ лѣтъ съ ея отцомъ, и мало по малу между ними завязался пріятный разговоръ. Она узнала отъ него, что Роджеръ Гамлей напечаталъ въ одномъ изъ ученыхъ періодическихъ изданій статью, которая имѣла цѣлью опровергнуть теоретическія воззрѣнія одного извѣстнаго французскаго физіолога, и была написана такъ умно и съ такимъ знаніемъ дѣла, что возбудила всеобщее вниманіе и сразу сдѣлала извѣстнымъ имя молодого автора. Молли было очень пріятно слышать это. Она, съ своей стороны, сдѣлала по этому поводу нѣсколько вопросовъ, выказывавшихъ значительный запасъ свѣдѣній, и умъ способный и хорошо подготовленный къ принятію новыхъ познаній. ЛордъГоллингфордъ вдругъ почувствовалъ, что задача его объ исканіи популярности оказалась бы очень легкой, еслибъ для этого ему надлежало только провести остатокъ вечера въ бесѣдѣ съ Молли. Проводивъ ее назадъ къ ея стулу, онъ нашелъ тамъ мистера Гибсона и остался съ нимъ разговаривать, пока леди Гарріета не увлекла его на новые подвиги. Однако, онъ вскорѣ снова возвратился къ мистеру Гибсону и началъ ему говорить о статьѣ Роджера Гамлея, которая еще не была извѣстна доктору. Они стояли неподалеку отъ мистрисъ Гибсонъ; лордъ Голлингфордъ, завидя Молли, вдругъ прервалъ свою рѣчь и сказалъ:
   -- Какая прелестная маленькая леди, ваша дочь! Съ большей частью молодыхъ дѣвушекъ ея лѣтъ трудно вести разговоръ, но она такъ умна и развита, что интересуется серьёзными предметами. Къ тому же она много читала и, по всему видно, съ большимъ смысломъ. Она премило разсуящала со мной о книгѣ: Le règne animal!
   Мистеръ Гибсонъ поклонился, весьма довольный похвалой, произнесенной человѣкомъ такимъ серьёзнымъ и правдивымъ -- все равно былъ онъ лордъ или кто иной. Весьма вѣроятно, что еслибъ Молли оказалась тупой и несвѣдущей, лордъ Голлингфордъ никогда не замѣтилъ бы ея миловидности, или, можетъ быть, наоборотъ, не будь она молода и хороша собой, онъ не постарался бы говорить съ ней объ ученыхъ предметахъ удобопонятнымъ для нея языкомъ. Какъ бы то ни было, Молли заслужила его одобреніе и тѣмъ или другимъ способомъ произвела на него пріятное впечатлѣніе. Это побудило мистрисъ Гибсонъ обратиться къ ней тотчасъ же съ лаской, какъ только она послѣ того вернулась на свое мѣсто. Вѣдь немного мыслительной способности требовалось для того, чтобы сообразить, какъ выгодно было бы находиться въ хорошихъ отношеніяхъ съ падчерицей, супругой нѣкоего трехбунчужнаго паши. А мистрисъ Гибсонъ была надѣлена значительной дозой проницательности, дѣлавшей ее вполнѣ способной на столько заглянуть впередъ. Ее только печалила мысль, что подобное счастіе можетъ выпасть на долю Молли, а не Цинціи. Но Молли была кроткое, доброе, очень хорошенькое, замѣчательно умное существо, какъ только что замѣтилъ милордъ. Какая жалость, что Цинція шитье нарядовъ предпочитаетъ серьёзному чтенію! Но, можетъ быть, еще можно вразумить ее. Тутъ къ мистрисъ Гибсонъ подошелъ лордъ Комноръ, а леди Комноръ, въ то же время, кивала ей съ своего мѣста головой, указывая на стулъ около себя.
   Въ концѣ концовъ мистрисъ Гибсонъ осталась довольна баломъ, хотя и поплатилась нѣсколько за безсонную ночь, проведенную въ душной, ярко-освѣщенной залѣ. Она встала на другое утро усталая и раздражительная. Цинція и Молли тоже какъ-то не совсѣмъ хорошо себя чувствовали. Первая сидѣла у окна съ старой газетой въ рукахъ, и дѣлала видъ, будто читаетъ ее. Вдругъ мать обратилась къ ней съ слѣдующими словами.
   -- Цинція! Отчего ты никогда не читаешь ничего дѣльнаго -- такого, что могло бы способствовать къ твоему развитію? Ты никогда не будешь въ состояніи вести серьёзный разговоръ, покуда не перестанешь читать однѣ только газеты. Почему бы тебѣ не заняться, напримѣръ, французскими книгами? Вотъ Молли читала что-то хорошее -- кажется: Le règne animal!
   -- Нѣтъ! Я никогда не читала этой книги! вся вспыхнувъ, воскликнула Молли.-- Но мистеръ Роджеръ Гамлей читалъ мнѣ изъ нея отрывки, когда я въ первый разъ гостила въ замкѣ.
   -- Очень хорошо; я, можетъ быть, и ошиблась, но это рѣшительно все равно. Цинція, ты непремѣнно должна каждое утро посвящать нѣсколько времени серьёзному чтенію.
   Къ удивленію Молли, Цинція не возражала, но покорно отправилась наверхъ и возвратилась съ одной изъ своихъ пансіонскихъ книгъ, привезенныхъ изъ Булони и озаглавленной: Le siècle de Louis XIV. Но вскорѣ Молли убѣдилась, что и это "серьёзное чтеніе", равно какъ прежде газета, служило Цинціи только предлогомъ для того, чтобъ свободнѣе отдаться теченію собственныхъ мыслей.
   

XI.
Старые нравы и новые обычаи.

   Мистеръ Престонъ поселился въ своемъ новомъ домѣ въ Голлингфордѣ, а мистеръ Шипшенксъ отправился доживать свой вѣкъ у замужней дочери, въ главномъ городѣ графства. Его преемникъ съ энергіей принялся за разнаго рода улучшенія и нововведенія и, между прочимъ, за осушку небольшого болота, прилегавшаго къ гамлейскому помѣстью. Это былъ тотъ самый клочокъ земли, для обработки котораго сквайръ получилъ вспоможеніе отъ правительства, но который теперь лежалъ покинутый. Изрытая въ различныхъ направленіяхъ почва и сложенныя въ кучи и поросшія мохомъ черепицы свидѣтельствовали о неудавшихся планахъ. Сквайръ теперь рѣдко посѣщалъ эту мѣстность; но по направленію къ ней лежалъ коттеджъ одного человѣка, который былъ у сквайра лѣсничимъ въ тѣ счастливые дни, когда Гамлеи еще имѣли средства и могли заботиться о сохраненіи дичи на своей землѣ. Этотъ старый слуга и арендаторъ опасно занемогъ и послалъ въ замокъ просить къ себѣ сквайра -- не для открытія ему какой либо тайны, не для передачи своей послѣдней воли, а чисто побуждаемый чувствомъ феодальной преданности. Умирающему казалось, что онъ найдетъ утѣшеніе въ пожатіи руки своего стараго господина и въ послѣднемъ взглядѣ, брошенномъ на того, чьимъ предкамъ его отцы и дѣды служили въ теченіе многихъ поколѣній. Сквайръ не менѣе старика Сайласа придавалъ цѣну соединявшей ихъ связи. Какъ ни ненавистна была ему мысль о землѣ, близь которой возвышался коттеджъ арендатора, какъ ни тщательно избѣгалъ онъ до сихъ поръ направлять въ ту сторону свои прогулки, теперь онъ безъ малѣйшаго колебанія приказалъ осѣдлать лошадь и, полчаса спустя, уже ѣхалъ по дорогѣ къ умирающему. Вдругъ слухъ его былъ пораженъ звукомъ орудій и смѣшаннымъ гуломъ голосовъ, точь въ точь, какъ за годъ передъ тѣмъ. Онъ въ изумленіи остановился и началъ прислушиваться. Да. Вмѣсто невозмутимой тишины, какую онъ ожидалъ здѣсь найдти, до него явственно доносились -- стукъ желѣзныхъ лопатъ, тяжелое паденіе земли, вываливаемой изъ тачекъ, крики и возгласы работниковъ. Но все это происходило не въ его помѣстьи, почва котораго гораздо болѣе заслуживала, чтобъ на нее положить труды и капиталъ чѣмъ та, на которой производились работы. Онъ зналъ, что тамъ начиналось владѣніе лорда Комнора, а также и то, что лордъ Конноръ и его семейство пріобрѣтали все большія и большія богатства и росли въ уваженіи свѣта (эти бездѣльники виги!), между тѣмъ, какъ Гамлеи быстро клонились къ упадку. Тѣмъ не менѣе, вопреки хорошо извѣстнымъ фактамъ и вопреки здравому смыслу, вспыльчивый сквайръ готовъ былъ разразиться сильнымъ гнѣвомъ при видѣ того, какъ сосѣдъ его, да еще вигъ, семейство котораго водворилось въ графствѣ всего только со временъ королевы Анны, приводилъ въ исполненіе то, чего онъ не былъ въ состояніи сдѣлать. Ему пришло на умъ, что работники лорда Комнора еще, пожалуй чего добраго, воспользуются его черепицей, такъ удобно находившейся у нихъ подъ рукой. Волнуемый этими мыслями, сожалѣніями и сомнѣніями, онъ подъѣхалъ къ коттеджу арендатора и отдалъ лошадь на попеченія маленькаго мальчика, который до той самой минуты занимался съ своей крошечной сестрой постройкой домиковъ изъ черепицы сквайра. Но то былъ внукъ Сайласа, и еслибъ онъ, штуку за штукой, перебилъ весь запасъ черепицы, врядъ-ли бы и тогда сквайръ счелъ нужнымъ сдѣлать ему за то выговоръ. Онъ хотѣлъ только, чтобъ работники лорда Комнора не взяли у него ни одной черепицы. Да, ни одной! ни одной!
   Старый Сайласъ лежалъ въ чуланѣ, смежномъ съ единственной комнатой, гдѣ помѣщалась вся его семья. Маленькое окно, пропускавшее въ него свѣтъ, открывало видъ на то, что всѣ привыкли называть "болотомъ". На день отъ окна отдергивалась занавѣска изъ клѣтчатаго полотна, и больной старикъ могъ такимъ образомъ наблюдать за работами. Все вокругъ него отличалось крайней чистотой. Смерть, этотъ уравнитель всѣхъ существующихъ въ мірѣ различій, уже стояла у изголовья больного, и онъ первый протянулъ сквайру свою грубую, мозольную руку.
   -- Я былъ увѣренъ, что вы придете, сказалъ онъ.-- Вашъ батюшка тоже приходилъ прощаться съ моимъ отцомъ передъ его смертью.
   -- Полно, полно! возразилъ тронутый сквайръ.-- Зачѣмъ говорить о смерти? вы скоро оправитесь. Присылали они вамъ бульону изъ замка, какъ я имъ приказывалъ?
   -- Да, да, у меня было все, что нужно для ѣды и питья. Молодой сквайръ и мистеръ Роджеръ навѣстили меня вчера.
   -- Да, я это знаю.
   -- Но сегодня я уже гораздо ближе къ могилѣ. Меня очень успокоило бы, еслибъ вы присмотрѣли за тѣмъ, что дѣлается въ Уэст-Спинеѣ, сквайръ, тамъ, гдѣ растетъ дикій терновникъ, въ которомъ мы когда-то открыли лисью пору. Не мало намъ было хлопотъ съ укрывавшимся въ ней звѣремъ! Вы, конечно, помните, сквайръ, хотя были тогда еще мальчикомъ. Я и теперь не могу безъ смѣху вспомнить о всѣхъ его продѣлкахъ. И онъ сдѣлалъ слабую попытку засмѣяться, которая окончилась жестокимъ припадкомъ кашля, не нашутку перепугавшимъ сквайра. Невѣстка больного подошла къ нему и сказала, что припадки эти съ нимъ часто повторяются и что, безъ сомнѣнія, онъ при одномъ изъ нихъ не замедлитъ отдать Богу душу. Мнѣніе это было высказано, не стѣсняясь, въ присутствіи умирающаго, который лежалъ съ трудомъ переводя духъ. Бѣдные простолюдины часто гораздо спокойнѣе и проще ожидаютъ неизбѣжнаго событія, чѣмъ ихъ болѣе образованные и развитые братья. Сквайръ былъ непріятно пораженъ этимъ, какъ онъ мысленно называлъ, жестокосердіемъ со стороны молодой женщины. Но на дѣлѣ старикъ Сайласъ принялъ отъ своей невѣстки не мало заботливыхъ попеченій; высказанное же ею предположеніе было для него такой же новостью, какъ еслибъ она объявила, что завтра взойдетъ солнце. Его гораздо болѣе занимало въ настоящую минуту желаніе продолжать свой разсказъ.
   -- Эти люди -- они большей частью всѣ не здѣшніе, хотя многіе изъ нихъ и прежде работали у васъ, сквайръ -- вырываютъ съ корнями терновникъ на вашей землѣ, разводятъ огонь и варятъ себѣ кушанья. Жилища большей части изъ нихъ далеко отсюда, и они обѣдаютъ на мѣстѣ, гдѣ производятъ свои работы. Если вы не обратите на это должнаго вниманія, сквайръ, ваша земля въ скоромъ времени будетъ совсѣмъ обнажена. Мнѣ хотѣлось васъ предупредить объ этомъ передъ смертью. У меня былъ пасторъ, но я не сказалъ ему ни слова. Онъ душой и тѣломъ преданъ графу, который, кажется, доставилъ ему мѣсто при здѣшней церкви. Онъ то и дѣло восхваляетъ его теперь за то, что онъ, будто бы, даетъ возможность многимъ бѣднымъ людямъ заработывать себѣ хлѣбъ. Но почему же онъ молчалъ, когда вы предпринимали тѣ же самыя работы, сквайръ?
   Эта длинная рѣчь была не разъ прерываема болѣе или менѣе продолжительнымъ кашлемъ, за которымъ слѣдовали промежутки, когда больной впадалъ въ совершенное изнеможеніе. Высказавъ то, что у него было на душѣ, онъ повернулся къ стѣнѣ и, повидимому, намѣревался заснуть. Вдругъ онъ сильно вздрогнулъ и приподнялся на постели.
   -- Я, дѣйствительно, сильно прибилъ его, но онъ воровалъ яйца фазановъ, а я не зналъ, что онъ сирота. Господи, прости меня!
   -- Онъ говоритъ о Давидѣ Мортонѣ, о калѣкѣ, который часто воровалъ дичь, сказала шепотомъ молодая женщина.
   -- Но онъ давно умеръ, лѣтъ двадцать тому назадъ, возразилъ сквайръ.
   -- Да. Когда дѣдушка поговоритъ и потомъ заснетъ, онъ всегда бредитъ о давно прошедшемъ времени. Онъ теперь нескоро проснется, сэръ; вы бы лучше сѣли, если намѣрены еще остаться, продолжала она, передникомъ омахивая пыль со стула.-- Онъ настоятельно требовалъ, чтобъ я разбудила его, если вы или мистеръ Роджеръ зайдете во время его сна. Мистеръ Роджеръ обѣщался навѣстить его еще сегодня утромъ. Но если дѣдушку оставить въ покоѣ, онъ проспитъ теперь съ часъ и даже болѣе.
   -- Мнѣ жаль, что я съ нимъ не простился.
   -- Онъ быстро слабѣетъ, продолжала женщина.-- Но если вы желаете съ нимъ проститься, сквайръ, то я разбужу его.
   -- Нѣтъ, нѣтъ! воскликнулъ сквайръ, останавливая женщину, которая намѣревалась привести въ исполненіе свое предложеніе: -- я лучше опять зайду, можетъ быть, завтра. А пока скажите ему, что я очень сожалѣлъ о томъ, что не простился съ нимъ. Если вамъ что нибудь понадобится, то пришлите въ замокъ. Мистеръ Роджеръ, говорите вы, хотѣлъ зайдти сегодня: онъ принесеть мнѣ о Сайласѣ извѣстіе. Право, я очень желалъ бы проститься съ нимъ.
   Наградивъ шестипенсовой монетой мальчика, который держалъ его лошадь, сквайръ вскочилъ въ сѣдло. Съ минуту сидѣлъ онъ, не двигаясь съ мѣста, внимательно слѣдя за движеніемъ работниковъ и печально поглядывая на собственную землю, осушка которой была начата и брошена. Сердце его болѣзненно сжалось. Сначала сквайръ противился сдѣлать заемъ у правительства, но потомъ жена мало по малу склонила его къ этому шагу. Тогда онъ ревностно принялся за дѣло и сильно гордился этой первой въ его жизни уступкой прогресу. Находясь подъ вліяніемъ жены, онъ медленно, но усердно читалъ и изучалъ книги, написанныя по этому предмету. Онъ вообще былъ довольно свѣдущъ въ агрономіи, и когда только что начались работы по осушкѣ, онъ занялъ по нимъ первое мѣсто между сосѣдними землевладѣльцами. Въ тѣ дни всѣ говорили, что осушка была конькомъ сквайра Гамлея, и на обѣдахъ и въ собраніяхъ избѣгали заводить съ нимъ рѣчь объ этомъ предметѣ, опасаясь его безконечныхъ разговоровъ. А теперь вокругъ него всюду производилась осушка. Ему попрежнему приходилось платить проценты правительству, а работы между тѣмъ были прекращены и земля понижалась въ цѣнѣ. Все это, конечно, наводило его на печальныя размышленія, и сквайръ готовъ былъ затѣять ссору съ собственной тѣнью. Ему необходимо было на комъ нибудь или на чемъ нибудь сорвать свое сердце. Вдругъ онъ вспомнилъ объ опустошеніи, производимомъ въ терновникѣ на его землѣ и о которомъ его увѣдомили всего за четверть часа передъ тѣмъ. Онъ быстро поѣхалъ по направленію къ тому мѣсту, гдѣ производились работы лорда Комнора, но на полдорогѣ встрѣтилъ мистера Престона, тоже верхомъ и ѣхавшаго туда же. Сквайръ не зналъ его въ лицо; но по тону, съ какимъ онъ обращался къ работникамъ, и по уваженію, которое тѣ ему оказывали, онъ узналъ въ немъ лицо, уполномоченное отъ милорда, и сказалъ ему:
   -- Прошу извинить меня; если я не ошибаюсь, вы надзиратель надъ этими работами?
   Мистеръ Престонъ отвѣчалъ:
   -- Точно такъ и еще многое другое къ вашимъ услугамъ. Я замѣнилъ мистера Шипшенкса въ управленіи имѣніемъ милорда. Мистеръ Гамлей изъ Гамлея, я полагаю?
   Сквайръ сухо поклонился. Ему не понравилось, что къ нему обратились съ вопросомъ подобнаго рода. Равный, конечно, имѣлъ право догадаться -- кто онъ такой, и затѣмъ освѣдомиться о справедливости своего предположенія; но низшему надлежало держать свою догадку про себя и почтительно называть его "сэръ". Такъ слѣдовало по правиламъ этикета сквайра.
   -- Я мистеръ Гамлей изъ Гамлея. Мнѣ кажется, вамъ еще не въ точности извѣстны границы владѣній лорда Комнора, и потому предупреждаю васъ, что моя земля начинается вонъ за тѣмъ прудомъ, на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ вы видите небольшое возвышеніе.
   -- Мнѣ это какъ нельзя лучше извѣстно, мистеръ Гамлей, сказалъ мистеръ Престонъ, нѣсколько недовольный тѣмъ, что его подозрѣвали въ подобномъ незнаніи: -- но могу я освѣдомиться, почему вы именно теперь обращаете мое вниманіе на этотъ фактъ?
   Сквайръ начиналъ горячиться, но еще старался сдерживать свой гнѣвъ, что было ему очень нелегко. Въ манерахъ и въ тонѣ красиваго, изящно одѣтаго управляющаго было что-то такое, что дѣйствовало на сквайра въ высшей степени раздражительно. Къ тому же сравненіе между великолѣпнымъ конемъ, на которомъ сидѣлъ мистеръ Престонъ, и его собственной, старой и плохо содержимой лошадью, непріятно щекотало его самолюбіе.
   -- Мнѣ сказали, что ваши люди не уважаютъ моихъ границъ, но забираются на мою землю и истребляютъ на ней мой терновникъ, которымъ разводятъ для себя огонь.
   -- Это весьма возможная вещь! отвѣчалъ мистеръ Престонъ, приподнимая брови и въ высшей степени небрежнымъ тономъ: -- они не думаютъ сдѣлать этимъ большой вредъ вамъ. А впрочемъ, я справлюсь.
   -- Вы сомнѣваетесь въ моихъ словахъ, сэръ? воскликнулъ сквайръ, дергая за поводья лошадь, которая принялась въ безпокойствѣ прыгать и вертѣться: -- говорю вамъ, я слышалъ объ этомъ не далѣе, какъ полчаса тому назадъ.
   -- Я ни чуть не думаю сомнѣваться въ вашихъ словахъ, мистеръ Гамлей:-- это послѣдняя вещь,на которую я рѣшился бы. Но извините меня, если я скажу, что доводъ, дважды приведенный вами въ подтвержденіе вашихъ словъ, а именно что вы услышали объ этомъ не далѣе, какъ полчаса тому назадъ, не можетъ еще служить достаточнымъ обезпеченіемъ безошибочности вашего мнѣнія.
   -- Хотѣлось бы мнѣ, чтобъ вы просто на-просто сказали, что я лгу, проговорилъ сквайръ, крѣпко сжимая и приподымая свой хлыстъ: -- я не могу добраться до смысла вашихъ рѣчей: вы употребляете такъ много словъ.
   -- Прошу васъ, сэръ, не горячитесь. Я обѣщаю вамъ справиться. Вы сами вѣдь не видѣли, какъ они вырывали вашъ терновникъ, иначе не преминули бы объ этомъ упомянуть. Я совершенно естественно могу сомнѣваться въ справедливости сдѣланнаго вамъ донесенія, пока не наведу справокъ. Во всякомъ случаѣ, я намѣренъ такъ поступить: если это васъ оскорбляетъ, мнѣ очень жаль; но я, тѣмъ не менѣе, не измѣню своего намѣренія. Лишь только я узнаю, что вашимъ владѣніямъ дѣйствительно нанесенъ ущербъ, я тотчасъ приму мѣры къ тому, чтобъ воспрепятствовать этому на будущее время, и отъ имени милорда выплачу вознагражденіе за нанесенный вамъ убытокъ: оно, безъ сомнѣнія, достигнетъ до полукроны. Эти послѣднія слова были сказаны болѣе тихимъ голосомъ и сопровождались презрительной улыбкой.
   -- Тише, стой смирно! закричалъ сквайръ на лошадь, не подозрѣвая, что, постоянно дергая ее за поводья, онъ самъ былъ причиной ея порывистыхъ движеній. А можетъ быть, онъ безсознательно обращалъ это восклицаніе и къ самому себѣ.
   Ни тотъ, ни другой не замѣтили, какъ къ нимъ быстрымъ и твердымъ шагомъ приближался Роджеръ. Онъ завидѣлъ отца съ порога коттеджа стараго Сайласа, который все еще спалъ. Подходя, онъ слышалъ, какъ сквайръ произносилъ слѣдующія слова:
   -- Я не знаю, кто вы такой; но мнѣ, намоемъ вѣку, приходилось имѣть дѣло съ управляющими, изъ которыхъ одни были джентльмены, а другіе нѣтъ. Вы принадлежите къ разряду послѣднихъ, молодой человѣкъ. Меня такъ и подмываетъ испробовать на васъ крѣпость моего хлыста въ награду вамъ за вашу дерзость.
   -- Прошу васъ, мистеръ Гамлей, отвѣчалъ мистеръ Престонъ хладнокровно: -- умѣрьте вашъ пылъ и подумайте хорошенько. Право, грустно видѣть человѣка вашихъ лѣтъ въ подобномъ припадкѣ гнѣва. И съ этими словами онъ отошелъ въ сторону, не столько изъ опасенія за свою личность, сколько изъ искренняго желанія не допустить сквайра до поступка, который, конечно, повлекъ бы за собой много непріятностей и толковъ, и послужилъ бы поводомъ къ скандалу. Въ эту самую минуту къ нимъ подошелъ Роджеръ Гамлей. Онъ немного запыхался и глаза его мрачно и сурово выглядывали изъ-подъ нахмуренныхъ бровей; однако онъ заговорилъ довольно спокойнымъ голосомъ.
   -- Мистеръ Престонъ, мнѣ рѣшительно непонятенъ смыслъ вашихъ послѣднихъ словъ. Но, прошу васъ помнить, что мой отецъ джентльменъ извѣстныхъ лѣтъ и извѣстнаго положенія въ свѣтѣ. Онъ не привыкъ выслушивать нравоученія отъ людей, подобныхъ вамъ.
   -- Я просилъ его не пускать работниковъ на мою землю, сказалъ сквайръ сыну.-- Желаніе сохранить за собой доброе мнѣніе Роджера придало ему силу нѣсколько сдерживать свой гнѣвъ. Но если слова его и тонъ были спокойны, за то лицо его покрылось смертельной блѣдностью, руки дрожали, а въ глазахъ сверкалъ зловѣщій огонь.-- Онъ отказалъ мнѣ и выразилъ сомнѣніе въ правдивости моихъ словъ.
   Мистеръ Престонъ обратился къ Роджеру съ объясненіемъ, которое произносилъ примирительнымъ, спокойнымъ, но дерзкимъ и въ высшей степени раздражающимъ тономъ:
   -- Вашъ отецъ не такъ понялъ меня, что, можетъ быть, нисколько не удивительно, и онъ лукаво подмигнулъ сыну, какъ-бы желая дать ему понять, что сквайръ не въ состояніи былъ въ настоящую минуту оцѣнить по достоинству благоразумную рѣчь: -- я не думалъ отказываться сдѣлать все, что законно и справедливо; я только требовалъ дальнѣйшихъ доказательствъ въ подтвержденіе жалобы вашего батюшки, а онъ оскорбился этимъ. И мистеръ Престонъ пожалъ плечами и снова приподнялъ брови -- привычка, которую онъ пріобрѣлъ во Франціи.
   -- Во всякомъ случаѣ, сэръ, я никакъ не могу примирить тонъ ваінихъ рѣчей съ уваженіемъ, какого вправѣ требовать человѣкъ, находящійся въ положеніи и въ лѣтахъ моего отца. Что же касается...
   -- Они уничтожаютъ терновникъ, Роджеръ. Дичи вскорѣ негдѣ будетъ укрываться, жаловался сквайръ.
   Роджеръ поклонился въ сторону отца, но продолжалъ рѣчь на томъ мѣстѣ, гдѣ былъ прерванъ.
   -- Что касается до злоупотребленія, производимаго вашими работниками на нашей землѣ, то я самъ займусь этимъ дѣломъ, и если найду, что дошедшіе до батюшки слухи справедливы, то я потребую отъ васъ, чтобъ вы впередъ были внимательнѣе къ поступкамъ вашихъ людей. Пойдемте, батюшка! Я иду навѣстить старика Сайласа: вамъ, можетъ быть, неизвѣстно, что онъ опасно боленъ. Онъ такимъ образомъ старался отвлечь отца отъ дальнѣйшаго обмѣна рѣчей съ мистеромъ Престономъ, но это ему не вполнѣ удалось.
   Мистеръ Престонъ былъ взбѣшенъ спокойствіемъ и исполненными достоинства манерами Роджера и, въ видѣ отмщенія, пустилъ имъ вслѣдъ замѣчаніе слѣдующаго содержанія:
   -- Положеніе! Нечего сказать, хорошаго можно быть мнѣнія о положеніи человѣка, который предпринимаетъ подобныя этимъ работы, не разсчитавъ, во что онѣ ему обойдутся, и затѣмъ бросаетъ ихъ и отказываетъ работникамъ въ началѣ зимы, не заботясь...
   Они отошли слишкомъ далеко, чтобъ слышать заключеніе этой любезной рѣчи, но для сквайра было и того достаточно. Онъ хотѣлъ вернуться. Роджеръ быстрымъ движеніемъ руки схватилъ старую лошадь за поводья, какъ-бы намѣреваясь провести ее по кочкамъ, но въ сущности съ цѣлью помѣшать возобновленію спора. Хорошо, что лошадь знала его и была слишкомъ стара для дѣятельнаго сопротивленія, потому что сквайръ, съ своей стороны, сильно затянулъ поводья и наконецъ разразился проклятіемъ:
   -- Чортъ знаетъ, что это такое, Роджеръ! Я не ребенокъ и не хочу, чтобъ мною такъ распоряжались! Пусти лошадь, говорятъ тебѣ!
   Роджеръ оставилъ узду. Подъ ногами ихъ болѣе не было кочекъ и онъ не хотѣлъ, чтобъ посторонніе могли подумать, будто онъ употребляетъ съ отцомъ насиліе. Это спокойное повиновеніе его сердитому требованію внезапно успокоило сквайра.
   -- Я самъ знаю, что отказалъ работникамъ, но какъ я могъ поступить иначе? У меня не было денегъ для выплачиванія имъ еженедѣльнаго жалованья. Вся потеря на моей сторонѣ. Онъ не знаетъ, да и никто не зналъ, кромѣ твоей матери, чего мнѣ стоило ихъ отослать при самомъ началѣ зимнихъ холодовъ. Не одну ночь пролежалъ я тогда въ постели, безъ сна, и отдалъ имъ послѣднее, что у меня было, ей-богу такъ! Денегъ я не имѣлъ, но у меня еще оставались три откормленныя коровы. Кромѣ того, я позволилъ имъ бродить по лѣсу и подбирать тамъ все, что имъ попадется подъ руку. Каждый ударъ ихъ топора по вѣтвямъ старыхъ деревъ болѣзненно отзывался у меня въ сердцѣ, а теперь я принужденъ выслушивать упреки отъ этого пса... этого слуги... Но я снова начну работы, клянусь въ томъ, и начну на зло ему! Гамлею изъ Гамлея приличествуетъ занимать мѣсто повыше его господина. Непремѣнно возобновлю работы, во что бы то ни стало возобновлю! Я ежегодно выплачиваю правительству отъ ста до двухсотъ фунтовъ процентовъ. Я могу добыть еще столько же у жидовъ. Осборнъ указалъ мнѣ къ нимъ дорогу, и онъ поплатился за это. Я не намѣренъ долѣе выносить оскорбленіи. Тебѣ не слѣдовало меня удерживать Роджеръ! Жаль мнѣ, что я не отстегалъ хлыстомъ этого молодца
   И онъ снова предался необузданному порыву безсильнаго гнѣва, видъ котораго былъ въ высшей степени тягостенъ для сына. Но въ эту самую минуту къ нимъ подбѣжалъ внукъ стараго Сайласа, который незадолго передъ тѣмъ держалъ лошадь сквайра. Едва переводя духъ отъ быстраго движенія и отъ волненія, мальчикъ сказалъ:
   -- Прошу васъ, сэръ, прошу васъ, сквайръ, пойдемте со мной. Меня послала мамми сказать вамъ, что дѣдушка отходитъ. Она полагаетъ, для него будетъ большимъ утѣшеніемъ еще разъ взглянуть на васъ.
   Она быстро направились къ коттеджу. Во всю дорогу сквайръ не проронилъ ни слова; но ему казалось, будто сильный порывъ вѣтра внезапно поднялъ его съ земли и перенесъ въ какой-то исполненный торжественнаго спокойствія міръ, гдѣ его объяло чувство безграничнаго смиренія и трогательнаго благоговѣнія.
   

XII.
Безсознательная кокетка.

   Вышеописанная встрѣча между мистеромъ Престономъ и Роджеромъ Гамлеемъ, какъ и слѣдовало ожидать, нисколько не содѣйствовала къ сближенію молодыхъ людей. До той же поры они рѣдко встрѣчались и никогда не вступали друіъ съ другомъ въ разговоръ. Занятія управляющаго требовали его постояннаго присутствія въ Ашкомбѣ, который на шестнадцать или семнадцать миль отстоитъ отъ Гамлея. Онъ всего нѣсколькими годами былъ старше Роджера и сначала жилъ ближе къ замку, но тогда сыновья сквайра находились въ школѣ и въ университетѣ. Мистеръ Престонъ имѣлъ нѣсколько причинъ питать отвращеніе къ Гамлеямъ. Цинція и Молли, обѣ отзывались о братьяхъ съ уваженіемъ и въ то же время какъ объ очень близкихъ и короткихъ друзьяхъ. Онѣ предпочли ихъ букеты цвѣтамъ управляющаго. Кромѣ того, о Гамлеяхъ вообще шла хорошая слава, а въ душѣ мистера Престона таилась зависть и инстинктивная ненависть ко всѣмъ молодымъ людямъ, пользовавшимся нѣкоторой популярностью.
   "Положеніе" Гамлеевъ, какъ бы они ни были бѣдны, упрочивало за ними въ обществѣ графства мѣсто, несравненно выше того, какое онъ занималъ. Вдобавокъ мистеръ Престонъ управлялъ дѣлами знатнаго вига, политическіе интересы котораго расходились съ интересами стараго сквайра, бывшаго жаркимъ приверженцемъ партіи тори. Въ сущности лордъ комноръ очень мало заботился о своихъ политическихъ интересахъ. Его семейство пріобрѣло богатство и титулъ съ помощью виговъ во время вступленія на престолъ ганноверской династіи; а онъ по преданію оставался вигомъ и былъ въ молодости членомъ разныхъ клубовъ, гдѣ собирались виги и гдѣ онъ проигрывалъ большія деньги игрокамъ изъ виговъ. Все это было въ высшей степени послѣдовательно и совершенно въ порядкѣ вещей. Еслибъ лордъ Голлингфордъ не былъ (по примѣру своего отца, пока тотъ не вступилъ во владѣніе имѣніемъ и титуломъ) избранъ въ представители интересовъ графства, то онъ, конечно, счелъ бы британскую конституцію въ опасности, а патріотизмъ своихъ предковъ глубоко оскорбленнымъ. Но исключая время выборовъ, графъ никогда не брался защищать мнѣній ни тори, ни виговъ. Онъ не даромъ долго жилъ въ Лондонѣ и отличался въ высшей степени общительнымъ нравомъ. Ему и въ голову не приходило исключать изъ своего общества какого либо пріятнаго собесѣдника, будь онъ вигъ, тори или радикалъ. Всѣ и каждый находили у него совершенно одинаковый и радушный пріемъ. Но въ графствѣ, въ которомъ нашъ Комноръ былъ намѣстникомъ, еще существовало различіе партій и люди принимались или не допускались въ высшій кругъ общества, смотря по ихъ политическимъ вѣрованіямъ. Если вигъ случайно попадалъ на обѣдъ къ тори или наоборотъ, то пища непремѣнно оказывалась неудобоваримой и самыя тонкія яства и вина утрачивали свой пріятный вкусъ. Бракъ между молодыми людьми различныхъ партій слылъ чѣмъ-то столь же неслыханнымъ и непозволительнымъ, какъ между Ромео и Джульетой. Мистеръ Престонъ, конечно, не принадлежалъ къ числу тѣхъ людей, которые могли слегка смотрѣть на подобнаго рода предразсудки. Они дѣйствовали на него какъ-то раздражительно и пробуждали въ немъ духъ интриги, который онъ направлялъ на служеніе партіи, политическихъ мнѣній которой онъ придерживался. Къ тому же онъ считалъ себя обязаннымъ всячески "разить враговъ" своего господина. Онъ не любилъ и презиралъ торіевъ въ массѣ, а послѣ стычки на болотистой почвѣ близь коттеджа Сайласа въ особенности возненавидѣлъ Роджера Гамлея.
   -- Эта дрянь (такъ онъ впослѣдствіи всегда величалъ Роджера) еще поплатится мнѣ за свою дерзость, утѣшалъ себя мистеръ Престонъ, смотря вслѣдъ за удалявшимися отцомъ и сыномъ.-- Что за олухи! Молодецъ-то взялъ старую кобылу подъ уздцы: лихо, братъ, нечего сказать! Жаль только, что я вижу твою продѣлку насквозь! Не въ кочкахъ дѣло, а въ томъ, чтобъ недопустить старикашку до новаго припадка бѣшенства. Нищіе, а туда же толкуютъ о своемъ положеніи! Сквайръ не постыдился передъ самымъ началомъ зимы отослать отъ себя работниковъ, и тѣмъ самымъ обречь ихъ на голодную и холодную смерть. Но чего можно ожидать отъ стараго скряги тори? И прикрываясь сочувствіемъ къ страданіямъ меньшей братіи, мистеръ Престонъ долго еще продолжалъ мысленно бранить Гамлеевъ.
   У мистера Престона было немало причинъ къ тому, чтобы радоваться, а между тѣмъ онъ предпочиталъ питать въ себѣ чувство оскорбленнаго самолюбія. Доходы его только что значительно увеличились и онъ пользовался большой популярностью въ новомъ мѣстѣ своего пребыванія. Всѣ голлингфордцы наперерывъ спѣшили оказать самый любезный пріемъ новому управляющему графа. Мистеръ Шипшенксъ былъ старый, брюзгливый холостякъ, посѣщавшій трактиры въ рыночные дни и время отъ времени охотно задававшій обѣды тремъ, четыремъ близкимъ друзьямъ. Тѣ, въ свою очередь, приглашали его, и онъ соперничалъ съ ними въ выборѣ своихъ винъ. Но онъ "не умѣлъ цѣнить женское общество", какъ объясняла мисъ Броунингъ постоянные отказы, какими онъ отвѣчалъ на приглашенія голлингфордскихъ дамъ. Онъ даже простиралъ свою нелюбезность до того, что говоря объ этихъ приглашеніяхъ со своими друзьями, называлъ ихъ "докучливой навязчивостью старухъ"; но до ихъ слуха, конечно, ничего подобнаго никогда не доходило. Маленькія записочки, написанныя на четверти листа почтовой бумаги и запечатанныя, безъ конверта, сургучомъ, а не такъ, какъ въ наши дни клеемъ, время отъ времени посылались къ мистеру Шипшенксу двуми сестрами Броунингъ, мистрисъ Гуденофъ и другими дамами. Первыя изъ этихъ леди обыкновенно употребляли для своихъ приглашеній слѣдующую формулу: "мисъ Броунингъ и ея сестра, мисъ Фёбе Броунингъ, свидѣтельствуютъ свое нижайшее почтеніе мистеру Шипшенксу и увѣдомляютъ его, что нѣкоторые изъ ихъ друзей согласились ихъ осчастливить своимъ посѣщеніемъ въ слѣдующій четвергъ и выкушать у нихъ чашку чаю. Мисъ Броунингъ и мисъ Фёбе сочтутъ себя обязанными мистеру Шипшенксу, если онъ соблаговолитъ присоединиться къ ихъ обществу".
   Редакція записокъ мистрисъ Гуденофъ была слѣдующая:
   "Мистрисъ Гуденофъ посылаетъ свое почтеніе мистеру Шипшенксу и изъявляетъ надежду на то, что онъ пребываетъ въ добромъ здоровьи. Онъ доставилъ бы ей большое удовольствіе, еслибъ пожаловалъ къ ней въ понедѣльникъ на чашку чая. Моя дочь, проживающая въ Комбермирѣ, прислала мнѣ пару цесарокъ, и мистрисъ Гуденофъ надѣется, что мистеръ Шипшенксъ не откажется у нея отужинать".
   Число дна и названіе мѣсяца въ этихъ запискахъ обыкновенно не выставлялись. Добрыя леди подумали бы, что настало преставленіе свѣта, еслибъ подобнаго рода приглашеніе было послано за недѣлю до собранія, о которомъ въ немъ шла рѣчь. Но никакія цесарки не могли соблазнить мистера Шипшенкса. Онъ хорошо помнилъ домашняго издѣлія вина, которыя ему приходилось въ прежнее время вкушать въ голлингфордскихъ собраніяхъ, и содрогался отъ одного воспоминанія. Хлѣбъ съ сыромъ и стаканъ горькаго пива, которое онъ могъ на свободѣ прихлебывать въ поношенномъ, пропитанномъ табачнымъ дымомъ сюртукѣ, имѣли для него несравненно болѣе прелести, чѣмъ жареныя цесарки и питье изъ березовыхъ почекъ, не говоря уже объ узкомъ фракѣ, еще болѣе узкихъ башмакахъ и крѣпко накрахмаленномъ галстухѣ. Вслѣдствіе этого, бывшій управляющій весьма рѣдко посѣщалъ голлингфордскія вечернія собранія. Его отказъ на любезныя приглашенія дамъ всегда былъ одинъ и тотъ же
   "Мистеръ Шипшенксъ свидѣтельствуетъ свое нижайшее почтеніе мисъ Броунингъ и ея сестрѣ (или мистрисъ Гуденофъ или какой нибудь другой леди). Важныя, нетерпящія отлагательства дѣла не позволяютъ ему воспользоваться ихъ любезнымъ приглашеніемъ, за которое онъ проситъ принять его искреннюю благодарность".
   Но съ переселеніемъ мистера Престона въ Голлингфордъ, дѣла приняли иной оборотъ.
   Онъ учтиво принималъ приглашенія, сыпавшіяся на него справа и слѣва, и тѣмъ самымъ быстро составлялъ себѣ самую лестную репутацію. Собранія устроивались въ честь его, "какъ будто бы онъ былъ женихомъ", говорила мисъ Фёбе Броунингъ, и онъ посѣщалъ ихъ всѣ безъ исключенія.
   -- За чѣмъ или за кѣмъ онъ тамъ голлется? задавалъ себѣ вопросъ мистеръ Шипшенксъ, когда остававшіеся еще у него въ Голлингфордѣ друзья передавали ему объ успѣхахъ новаго управляющаго.-- Престонъ ничего не дѣлаетъ спроста. Онъ непремѣнно метитъ на что нибудь попрочнѣе простой популярности.
   Проницательный старый холостякъ былъ правъ. Мистеръ Престонъ дѣйствительно имѣлъ въ виду не одну только популярность. Онъ бывалъ всюду, гдѣ имѣлъ хоть малѣйшую надежду встрѣтиться съ Цинціей Киркпатрикъ.
   Молли въ послѣднее время была что-то очень уныла. Цинція, наоборотъ, постоянно находилась въ какомъ-то восторженномъ настроеніи, въ которое ее совершенно безсознательно повергало поклоненіе, оказываемое ей въ теченіе дня Роджеромъ, а по вечерамъ мистеромъ Престономъ. Вслѣдствіе ли этого различія въ ихъ расположеніи духа или по какой другой причинѣ, но молодыя дѣвушки гораздо менѣе искали общества одна другой. Молли была попрежнему мила и ласкова, но очень серьёзна и молчалива. Цинція, напротивъ, сіяла радостью, безъ умолку болтала и сыпала остротами. Когда она впервые появилась въ Голлингфордѣ, одной изъ ея главныхъ прелестей было именно то, что она умѣла слушать рѣчи другихъ. Теперь же ея возбужденное состояніе, какая бы ни была его причина, не позволяло ей сдерживать себя. Но все, что она говорила, было такъ мило и остроумно, что всѣ съ удовольствіемъ ее слушали и охотно позволяли ей прерывать себя. Мистеръ Гибсонъ одинъ замѣтилъ перемѣну. Она въ какой-то нравственной лихорадкѣ, думалъ онъ. Она очаровательна, по я не вполнѣ понимаю ее.
   Еслибъ Молли не была такъ искренно предана своему другу, она, можетъ быть, нашла бы этотъ постоянный блескъ и эту неизмѣнную веселость нѣсколько утомительными для ежедневной жизни. То было не тихое сіяніе спокойнаго озера, мирно покоящагося подъ солнечными лучами, а сверканіе обломковъ разбитаго зеркала, которое ослѣпляетъ и поражаетъ. Цинція рѣшительно ни о чемъ не могла говорить спокойно; серьёзные, отвлеченные предметы разговора для нея, казалось, потеряли свою относительную цѣпу. Иногда же, впрочемъ не часто, на нее находили припадки молчаливости; она дѣлалась задумчива, можно было бы сказать даже угрюма, еслибъ она вообще не отличалась большой мягкостью нрава. Всякій разъ, когда мистеръ Гибсонъ или Молли нуждались въ какой либо услугѣ, Цинція съ радостью оказывала ее. Матери она тоже никогда ни въ чемъ не отказывала, какъ бы ни были прихотливы ея желанія. Только въ послѣднемъ случаѣ лицо Цинціи ясно говорило, что сердце ея въ этомъ нисколько не участвовало.
   Молли грустила, сама не зная о чемъ. Цинція отъ нея какъ будто нѣсколько отдалилась; но не это тревожило ее. Мачиха иногда преслѣдовала ее своими капризами, или почему либо недовольная Цинціей, надоѣдала Молли своими натянутыми ласками и приторными нѣжностями. Повременимъ мистрисъ Гибсонъ казалось, что вокругъ нея все какъ-то неладно: точно міръ соскочилъ со своей колеи; Молли не была въ состояніи поправить бѣды и подлежала за то строгой отвѣтственности. Но у Молли въ характерѣ было слишкомъ много твердости, для того, чтобы смущаться капризами и требовательностью неблагоразумной особы. Это могло ей надоѣдать, раздражать ее, но никакъ не огорчать. Причину ея печальнаго настроенія духа, слѣдовательно, надо было искать въ другомъ источникѣ, а именно въ странной перемѣнѣ, происшедшей въ обращеніи мистрисъ Гибсонъ съ Роджеромъ. Пока Роджеръ самъ по себѣ чувствовалъ влеченіе къ Цинціи, его вниманіе къ ней болѣзненно отзывалось въ сердцѣ Молли, но тѣмъ не менѣе, она сознавала законность воодушевлявшаго его чувства, и въ своемъ смиреніи и безграничной преданности къ любимому человѣку, покорялась тяжкой неизбѣжности. Съ одной стороны, красота и обаятельная прелесть Цинціи казались ей неотразимыми. Съ другой -- видя, какимъ нѣжнымъ вниманіемъ и почтительнымъ поклоненіемъ окружалъ ее Роджеръ, она съ тоскою спрашивала себя, была ли возможность противостоять ему и не отвѣчать взаимностью на столь прекрасное, благородное чувство? Молли готова была дать на отсѣченіе правую руку, еслибъ могла тѣмъ быть полезна любви Роджера, Она съ негодованіемъ смотрѣла на упорство, съ какимъ мистрисъ Гибсонъ отказывалась признавать качества и достоинства, молодого человѣка, и когда ея мачихѣ случалось называть его "деревенскимъ певѣждой и дуракомъ", Молли всегда щипала самое себя, чтобъ смолчать и нагрубить ей. Но то время, въ сравненіи съ настоящимъ, можно было назвать счастливымъ. Теперь она съ недоумѣніемъ и недовѣрчивостью смотрѣла на внезапную перемѣну въ обращеніи мистрисъ Гибсонъ съ Роджеромъ и мучилась разнаго рода подозрѣніями.
   Роджеръ между тѣмъ оставался все тотъ же "неизмѣнный, какъ время", съ обычной своей оригинальностью говорила мистрисъ Гибсонъ: "твердый, какъ скала, подъ тѣнью которой находишь успокоеніе", какъ однажды поэтически выразилась мистрисъ Гамлей. Слѣдовательно, перемѣна въ обращеніи съ нимъ мистрисъ Гибсонъ была вызвана не имъ самимъ. Теперь въ какое бы время онъ ни явился, ему всегда оказывали самый радушный пріемъ. Мистрисъ Гибсонъ игриво упрекала его за то, что онъ слишкомъ буквально понялъ ея выговоръ и съ тѣхъ поръ никогда не приходилъ передъ завтракомъ. Но онъ отвѣчалъ, что находитъ справедливыми причины, побудившія ее тогда отказать ему въ ранпихъ посѣщеніяхъ, и вполнѣ уважаетъ ихъ. И Роджеръ говорилъ это совершенно чистосердечно, безъ малѣйшей ироніи или задней мысли. Мистрисъ Гибсонъ то и дѣло составляла планы, какъ бы почаще оставлять Цинцію наединѣ съ Роджеромъ. Желаніе ея довести дѣло до помолвки было такъ явно, что Молли выходила изъ себя, видя, какъ наивно и безъ малѣйшей борьбы Роджеръ все болѣе и болѣе запутывался въ разставленныхъ ему сѣтяхъ. Она забыла о его прежнемъ и совершенно свободно возникшемъ расположеніи къ Цинціи и видѣла только заговоръ, котораго онъ былъ жертвой, а прекрасная Цинція сознательной, хотя и пассивной приманкой. Молли думала, что она сама никогда не была бы въ состояніи поступать такъ, какъ Цинція, даже еслибъ отъ этого зависѣла любовь Роджера Цинція очень хорошо знала оборотную сторону медали всѣхъ любезностей мистрисъ Гибсонъ, и тѣмъ не менѣе добровольно выполняла роль, которую та назначала ей. Она дѣлала это, правда, безсознательно. То, чего отъ нея требовали. было ей вполнѣ свойственно; но именно потому, что этого отъ нея требовали, хотя и не высказывали открыто своего желанія, Молли думала, что она, на мѣстѣ Цинціи, непремѣнно возмутилась бы, то-есть уходила бы изъ дому, когда ожидали отъ нея, что она останется дома, или мѣшкала бы въ саду, когда намѣревались предпринять длинную прогулку. Но такъ-какъ, несмотря ни на что, она, однако, не могла не любить Цинцію, Молли старалась убѣдить себя въ совершенной безсознательности ея поступковъ. Это удалось ей, хотя и не безъ труда.
   У Роджера, кромѣ его любви къ Цинціи, были еще и другія заботы. Онъ получилъ ученую стенень въ Trinity College, и это, какъ могло показаться со стороны, вполнѣ обезпечивало его существованіе, до тѣхъ поръ, по крайней-мѣрѣ, пока онъ не женится. Но Роджеръ былъ не такого нрава человѣкъ, чтобъ впасть въ бездѣйствіе, даже еслибы исключительно одинъ пользовался стипендіей, добрая часть которой уходила на содержаніе жены Осборна. Его привлекала дѣятельная жизнь, но какого рода, онъ еще самъ не рѣшилъ. Онъ хорошо зналъ, какими способностями и вкусами былъ надѣленъ, и не хотѣлъ ни оставлять безъ употребленія первыя, ни идти наперекоръ вторымъ. Онъ выжидалъ удобнаго случая для примѣненія тѣхъ и другихъ, увѣренный въ томъ, что когда ясно увидитъ свой путь, у него хватитъ энергіи неуклонно идти но немъ. Онъ отдѣлялъ небольшую сумму изъ стипендіи для удовлетворенія своихъ весьма скромныхъ потребностей, а остальныя деньги отдавалъ въ полное распоряженіе Осборна. Подарокъ отдавался и принимался съ той простотой чувства и съ тѣмъ довѣріемъ, которыя дѣлали связь между братьями такой тѣсной. Одна только мысль, а именно мысль о Цинціи, была въ состояніи нарушить спокойствіе души Роджера. Твердый и рѣшительный во всемъ остальномъ, онъ былъ совершеннымъ ребёнкомъ тамъ, гдѣ дѣло касалось ея. Онъ зналъ, что, женясь, лишится стипендіи. Вступить въ какую-нибудь профессію ему не хотѣлось, пока онъ не найдетъ себѣ занятія по душѣ. Все это отдаляло возможность брака, по крайней-мѣрѣ, на нѣсколько лѣтъ. Тѣмъ не менѣе онъ продолжалъ искать общества Цинціи, упивался звуками ея голоса, наслаждался теплотой и свѣтомъ, которые она разливала вокругъ себя, и, какъ неразумное дитя, не упускалъ случая доставлять пищу своей страсти. Онъ зналъ, что это безуміе, и все-таки не измѣнялъ своего образа дѣйствій. Можетъ быть, сознаніе своей слабости и заставляло его такъ глубоко и искренно сочувствовать Осборну. Вообще, на повѣрку выходило, что Роджеръ заботился о дѣлахъ Осборна гораздо больше, чѣмъ самъ Осборнъ, который въ послѣднее время сдѣлался еще болѣзненнѣе прежняго. Даже сквайръ замѣтилъ его блѣдность и постоянное утомленіе, и уже не противился болѣе сыну, когда тотъ изъявлялъ желаніе на перемѣну воздуха и мѣста, хотя прежде всегда ворчалъ на издержки, какихъ это стоило.
   -- Сказать правду, его путешествія недорого обходятся, замѣтилъ однажды сквайръ Роджеру.-- Не знаю, какъ это ему удается совершать ихъ такъ дешево. Теперь онъ довольствуется пятью фунтами тамъ, гдѣ прежде едва-едва справлялся съ двадцатью. Но мы рѣшительно перестали понимать другъ друга, вслѣдствіе этихъ проклятыхъ долговъ, тайну которыхъ онъ упорно отказывается открыть мнѣ. Лишь только я заведу о нихъ рѣчь, онъ тотчасъ, тѣмъ или другимъ образомъ, закроетъ мнѣ ротъ -- мнѣ, Роджеръ, своему старому отцу, котораго, будучи крошечнымъ мальчуганомъ, онъ любилъ болѣе всѣхъ!
   Сдержанное обращеніе Осборна несказанно огорчало сквайра. Постоянное размышленіе объ этомъ предметѣ еще усиливало его раздражительность и дѣлало его все угрюмѣе и нетерпимѣе въ сношеніяхъ съ старшимъ сыномъ. Негодуя на недостатокъ въ немъ довѣрія и нѣжности, онъ, какъ-бы нарочно, не упускалъ случая, чтобъ возстановить его противъ себя. Роджеру нерѣдко приходилось выслушивать жалобы сквайра на Осборна, во избѣжаніе чего онъ почти всегда, чтобы дать другое направленіе мыслямъ отца, заводилъ рѣчь о работахъ по осушкѣ болота. Сквайръ сильно оскорбился замѣчаніемъ мистера Престона на счетъ рабочихъ, которыхъ онъ принужденъ былъ отослать въ началѣ зимы. Замѣчаніе это какъ нельзя болѣе сходилось съ упреками его собственной совѣсти и тѣмъ сильнѣе терзало его. Онъ снова и снова повторялъ Роджеру:
   -- Что я могъ сдѣлать? Какъ было помочь бѣдѣ? У меня не хватало денегъ... Да ну же, говори, Роджеръ, что мнѣ оставалось дѣлать, какъ не отослать ихъ? Я знаю, что былъ тогда просто взбѣшенъ и, можетъ быть, недостаточно взвѣсилъ послѣдствія сдѣланнаго мною шага, но говорю тебѣ: я могъ бы самымъ хладнокровнымъ образомъ раздумывать и разсуждать цѣлый годъ, и все-таки не придумалъ бы ничего лучшаго. Послѣдствія! Ненавижу я всѣ эти послѣдствія: они всегда обращались противъ меня. Я связанъ по рукамъ и но ногамъ до того, что не имѣю права срубать у себя сухой палки, и это "послѣдствія" того, что имѣніе такъ чертовски укрѣплено за нашей фамиліей. Желалъ бы я вовсе не имѣть предковъ! Смѣйся, смѣйся, а я говорю правду! Но твой смѣхъ, послѣ вытянутой физіономіи Осборна, отрадно на меня дѣйствуетъ.
   -- Батюшка! внезапно воскликнулъ Роджеръ:-- даю вамъ слово, что у васъ скоро будутъ деньги для возобновленія работъ. Довѣрьтесь мнѣ и дайте два мѣсяца сроку, а затѣмъ вы получите сумму, которая во всякомъ случаѣ дастъ вамъ возможность снова приняться за дѣло.
   Сквайръ пристально взглянулъ на него. Лицо его просіяло, какъ у ребёнка, при обѣщаніи ему удовольствія отъ особы, на которую онъ" вполнѣ полагается. Но черезъ минуту онъ сдѣлался серьёзнѣе и проговорилъ:
   -- Но откуда ты достанешь денегъ? Это не легкая задача.
   -- Объ этомъ не заботьтесь. Я достану -- первоначально хоть фунтовъ сто. Какимъ образомъ, я еще и самъ не знаю хорошенько. Но, батюшка, вамъ не слѣдуетъ забывать, что я весьма много обѣщающій молодой писатель. О, вы еще не знаете, какой у васъ молодецъ сынъ! Чтобы ознакомиться со всѣми моими необыкновенными качествами, вамъ слѣдуетъ прочесть критическій разборъ моей статьи.
   -- Я читалъ его, Роджеръ. Мнѣ говорилъ о немъ Гибсонъ и я попросилъ его доставить мнѣ нумеръ журнала, въ которомъ онъ помѣщенъ. Я лучше бы понялъ, въ чемъ дѣло, еслибъ они называли звѣрей ихъ англійскими названіями и не употребляли такъ много французскихъ словъ.
   -- Но это отвѣтъ на статью одного французскаго писателя, заступился Роджеръ.
   -- Я бы оставилъ его въ покоѣ серьёзно возразилъ сквайръ.-- Мы били французовъ при Ватерлоо, и на твоемъ мѣстѣ я и не подумалъ бы отвѣчать на всякую ихъ ложь. Тѣмъ не менѣе я прочелъ разборъ, несмотря на французскія и латинскія слова, какими онъ наполненъ. Право, прочелъ, и если ты не вѣришь, то я покажу тебѣ тетрадь, въ которую выписалъ всѣ лестныя для тебя выраженія, въ родѣ слѣдующихъ: "вѣрный взглядъ", "сильный, выразительный языкъ", "выступающій на сцену философъ". О, я почти все заучилъ на память! Всякій разъ, какъ мнѣ становится тошно отъ долговъ Осборна, я беру эту тетрадь и съ трубкой во рту читаю похвалы, воздаваемыя тебѣ журналомъ!
   

XIII.
Событія идутъ впередъ.

   Немало думалъ Роджеръ о томъ, какъ бы ему достать денегъ для цѣли, которую имѣлъ въ виду. Его дѣдъ, купецъ въ Сити, оставляя своей дочери наслѣдство изъ нѣсколькихъ тысячъ фунтовъ, распорядился такъ, что въ случаѣ, если она умретъ прежде мужа, то послѣдній могъ въ теченіе остальной жизни пользоваться только процентами съ капитала. Въ случаѣ смерти обоихъ, деньги переходили къ ихъ второму сыну, но не прежде, какъ когда тотъ достигнетъ двадцатипятилѣтняго возраста. Если же онъ умретъ раньше, то наслѣдство переходило къ одному изъ кузеновъ съ материнской стороны. Однимъ словомъ, старый купецъ, составляя завѣщаніе, принялъ такія предосторожности, какъ будто бы дѣло шло о цѣлыхъ сотняхъ тысячъ. Роджеръ могъ бы выдты изъ затруднительнаго положенія, застраховавъ свою жизнь до тѣхъ поръ, пока ему не минетъ двадцать пять лѣтъ, и еслибъ онъ обратился къ какому-либо законовѣду, то безъ сомнѣнія тотъ посовѣтовалъ бы ему это. Но Роджеру не хотѣлось толковать съ посторонними о стѣснительныхъ обстоятельствахъ отца. Онъ взялъ копію съ завѣщанія дѣда, надѣясь, что съ помощью здраваго смысла ему удастся превозмочь всѣ трудности и распутать всѣ узлы. Онъ ошибся, но тѣмъ не менѣе пришелъ къ твердой рѣшимости, какимъ бы то ни было образомъ добыть денегъ и исполнить обѣщаніе, данное отцу, которому необходимо было постоянное занятіе, могущее отвлечь его мысли отъ заботъ и сожалѣній, разрушительно дѣйствовавшихъ на его нравственныя и умственныя силы.
   Кромѣ этого, Роджера еще сильно занимало и тревожило другого рода обстоятельство. Осборнъ, наслѣдникъ имѣнія, долженъ былъ въ скоромъ времени сдѣлаться отцомъ. Гамлейское помѣстье было укрѣплено за "наслѣдниками мужского пола, рожденными въ законномъ бракѣ". Былъ ли его бракъ законный? Осборнъ, повидимому, въ томъ не сомнѣвался, да, но правдѣ сказать, никогда объ этомъ и не думалъ. Если онъ, мужъ, разъ женившись, не возвращался болѣе къ вопросу о законности совершеннаго надъ нимъ обряда, то чего же было ожидать отъ Эме, вполнѣ и во всемъ ему довѣрявшей жены? А между тѣмъ, кто могъ сказать, какія бѣды ожидали ее въ будущемъ, еслибъ явились охотники оспоривать ея права? Однажды вечеромъ Роджеръ, сидя наединѣ съ легкомысленнымъ, слабонервнымъ, изящнымъ Осборномъ, началъ его разспрашивать о подробностяхъ его женитьбы. Осборнъ инстинктивно зналъ, куда метилъ Роджеръ, Онъ, конечно, желалъ поступить въ отношеніи къ женѣ, какъ можно справедливѣе, но въ настоящую минуту ему такъ нездоровилось, что всякое умственное или физическое напряженіе казалось ему невыносимымъ,
   -- Постарайся разсказать мнѣ всѣ подробности дѣла.
   -- Какъ ты несносенъ, Роджеръ! возразилъ Осборнъ.
   -- Весьма вѣроятно, а ты все-таки продолжай.
   -- Я говорилъ тебѣ, что насъ вѣнчалъ Моррисонъ. Ты помнишь Моррисона изъ Trinity College?
   -- Добрый, но пустоголовый малый, какихъ немного!
   -- Онъ вступилъ въ духовное званіе и такъ усталъ отъ экзамена, который ему пришлось но этому случаю выдержать, что счелъ нужнымъ дать себѣ отдыхъ. Онъ выпросилъ у отца сотнягу -- другую, и отправился на континентъ. Ему непремѣнно хотѣлось провести зиму въ Римѣ, и поэтому онъ въ августѣ мѣсяцѣ очутился въ Метцѣ.
   -- Это зачѣмъ?
   -- Онъ никогда не былъ силенъ въ географіи, если ты помнишь. Почему то ему вообразилось, что Метцъ, произносимый на французскій ладъ, лежитъ на пути въ Римъ. Кто-то сказалъ ему это, желая надъ нимъ подшутить. Для меня это оказалось какъ нельзя болѣе удобнымъ: я тогда уже рѣшился, не теряя времени, жениться.
   -- Но Эме католичка.
   -- Это правда, но я англиканскаго вѣроисповѣданія. Ты думаешь, я способенъ ей причинить зло, Роджеръ? спросилъ Осборнъ, приподымаясь на кушеткѣ. Лицо его покрылось яркой краской и въ голосѣ слышалось негодованіе.
   -- Нѣтъ! Я знаю, ты на это неспособенъ. Но, какъ тебѣ извѣстно, помѣстье укрѣплено за "наслѣдниками мужского пола", а у тебя скоро будетъ ребёнокъ. Я хочу знать, законенъ ли твой бракъ, потому что вопросъ этотъ мнѣ кажется весьма щекотливымъ.
   -- О! воскликнулъ Осборнъ, и снова откинулся на спинку кушетки.-- Только-то? Но вѣдь ты слѣдующій за моимъ сыномъ наслѣдникъ, а тебѣ я вѣрю, какъ самому себѣ. Ты знаешь, что мой бракъ bona fide по намѣренію, и, я полагаю, законенъ на дѣлѣ. Онъ былъ совершенъ въ Страсбургѣ. Эме нашла какую-то подругу, добрую, среднихъ лѣтъ француженку, которая сопровождала ее къ меру... нѣтъ, къ префекту, или какъ его тамъ зовутъ? Моррисону, повидимому, нравилась вся эта штука. Я подписалъ множество бумагъ въ префектурѣ, не читая ихъ предварительно изъ боязни, что, пожалуй, совѣсть не допуститъ меня до того, если я узнаю, въ чемъ ихъ содержаніе. Мнѣ это показалось самымъ вѣрнымъ средствомъ. Эме все время дрожала и я боялся, что она упадетъ въ обморокъ. Затѣмъ мы отправились въ ближайшее англійское капелянство, то-есть, въ Карлсруэ. Тамошній капеланъ былъ въ отсутствіи, Моррисонъ безъ труда получилъ разрѣшеніе повѣнчать насъ, что и было исполнено на слѣдующій же день.
   -- Но вѣдь для этого, безъ сомнѣнія, потребовались какія-нибудь бумаги?
   -- Моррисонъ взялъ на себя всѣ формальности: долженъ же онъ знать свое дѣло. Мнѣ извѣстно только то, что я порядочно набилъ его кошелекъ.
   -- Вы должны снова вѣнчаться, сказалъ Роджеръ послѣ минутнаго размышленія: -- и это до рожденія вашего ребёнка. Есть у тебя свидѣтельство твоего брака?
   -- Оно, безъ сомнѣнія, у Моррисона. Но я убѣжденъ, что бракъ мой совершенъ по всѣмъ правиламъ, предписываемымъ англійскими и французскими законами. Могу тебя въ томъ увѣрить, старый дружище. У меня гдѣ-то есть бумаги отъ префекта.
   -- Все равно: тебѣ необходимо еще разъ вѣнчаться въ Англіи. Эме, конечно, посѣщаетъ католическую церковь въ Престгамѣ?
   -- Да. Я не хочу мѣшать ей въ выполненіи ея религіозныхъ обрядовъ.
   -- Въ такомъ случаѣ вы обвѣнчаетесь тамъ, а затѣмъ и въ англиканской церкви того прихода, въ которомъ она живетъ, рѣшительно произнесъ Роджеръ.
   -- Это вовлечетъ меня въ лишнюю и совершенно ненужную издержку и доставитъ много безполезныхъ хлопотъ, сказалъ Осборнъ.-- Неужели ты не можешь оставить меня въ покоѣ? Ни Эме, ни я, мы ни чуть не намѣрены опровергать законности нашего брака. Если же ребёнокъ окажется мальчикомъ, а мой отецъ и я умремъ, то я ничуть не сомнѣваюсь въ томъ, что ты его не обидишь. Полно, старый дружище: я вѣрю тебѣ, какъ самому себѣ!
   -- Но если и я умру вдобавокъ, и не останется никого изъ нашей семьи, кто тогда наслѣдуетъ имѣніе?
   Осборнъ съ минуту подумалъ:
   -- Одинъ изъ ирландскихъ Гамлеевъ, я полагаю. Они, кажется, очень бѣдны. Ты, можетъ быть и правъ, но къ чему предаваться такимъ мрачнымъ мыслямъ?
   -- Законъ таковъ, что. непремѣнно требуетъ предусмотрительности въ подобнаго рода дѣлахъ, возразилъ Роджеръ.-- На слѣдующей недѣлѣ я буду въ Лондонѣ и заѣду къ Эме, чтобъ сдѣлать всѣ нужныя распоряженія и приготовленія. У тебя у самого станетъ легче на душѣ, когда все будетъ окончено.
   -- У меня дѣйствительно станетъ легче на душѣ, только не отъ этого, а отъ того, что я увижу мою милую маленькую жену. Но что призываетъ тебя въ Лойдовъ? Желалъ бы я такъ, какъ ты, постоянно разъѣзжать туда и сюда, вмѣсто того, чтобъ сиднемъ сидѣть въ этомъ скучномъ, старомъ домѣ.
   Осборнъ любилъ сравнивать свое положеніе съ положеніемъ Роджера и жаловаться на судьбу. Онъ забывалъ, что успѣхи брата и его собственныя невзгоды были только результатомъ ихъ характеровъ, а также и то, что большая часть дохода Роджера шла на содержаніе мистрисъ Осборнъ Гамлей. Еслибъ кто либо взялъ на себя трудъ представить Осборну его невеликодушную мысль въ ея настоящемъ свѣтѣ, онъ въ раскаяніи воскликнулъ бы, ударяя себя въ грудь: "Меа culpa!" По онъ былъ слишкомъ лѣнивъ для того, чтобъ совѣсть его могла дѣйствовать сама по себѣ безъ посторонней помощи.
   -- Я и не подумалъ бы ѣхать, еслибъ не важное дѣло, отвѣчалъ Роджеръ, сильно покраснѣвъ, точно его упрекали въ томъ, что онъ тратилъ, вмѣсто своихъ собственныхъ, чужія деньги.-- Я получилъ письмо отъ лорда Голлингфорда. Ему извѣстно, что я ищу занятія, и онъ слышалъ о какомъ-то, которое, по его мнѣнію, годится для меня. Вотъ его письмо: если хочешь, прочти. Только онъ не говоритъ ничего опредѣлительнаго.
   Осборнъ прочелъ письмо и отдалъ его Роджеру. Послѣ минутнаго молчанія онъ сказалъ:
   -- На что тебѣ нужны деньги? Можетъ быть, мы слишкомъ много беремъ у тебя? Это мой стыдъ, но что я могу сдѣлать? Укажи мнѣ на какое-нибудь средство заработывать деньги, и я завтра же примусь за дѣло. Онъ говорилъ такъ, какъ будто бы Роджеръ упрекалъ его.
   -- Выкинь изъ своей головы подобный вздоръ, мой милый! Долженъ же я когда-нибудь начать свою карьеру; поэтому я присматривался, не навернется ли какое-нибудь занятіе мнѣ по душѣ? Кромѣ того, я хочу, чтобъ батюшка снова принялся за осушку своихъ земель: это будетъ ему полезно, и нравственно и физически. Если мнѣ удастся дать ему денегъ, онъ и вы станете платить мнѣ проценты, пока не будете въ состояніи возвратить капитала.
   -- Роджеръ, ты провидѣніе нашей семьи! воскликнулъ Осборнъ, глубоко тронутый поступкомъ брата и забывая на этотъ разъ сравнивать его дѣйствія съ своими собственными.
   Итакъ, Роджеръ отправился въ Лондонъ, а Осборнъ вскорѣ послѣдовалъ за нимъ. Въ теченіе трехъ недѣль Гибсоны не видѣли братьевъ. Но какъ одна волна бѣжитъ за другой, такъ одно событіе смѣняется другимъ, одинъ интересъ слѣдуетъ за другимъ. "Семейство", какъ его называли въ Голлингфордѣ, пріѣхало въ Тоуэрсъ на осень. Замокъ снова наполнился посѣтителями. Тоуэрскіе слуги въ ливреяхъ и экипажи съ гербами, по примѣру предъидущихъ осеней, безпрестанно появлялись на двухъ голлингфордскихъ улицахъ.
   Для мистрисъ Гибсонъ лично, ея посѣщенія въ Тоуэрсѣ имѣли гораздо болѣе прелести, чѣмъ визиты Роджера и даже Осборна Гамлеевъ. Цинція издавна питала антипатію къ знатному семейству, которое оказывало такое благоволеніе ея матери и такъ мало обращало вниманія на нее. Она, между прочимъ, считала Комноровъ виновными въ томъ, что рѣдко видѣла мать въ дѣтствѣ, когда ея маленькое сердечко жаждало и нигдѣ не находило любви. Въ настоящее время Цинція скучала также безъ Роджера, хотя не питала къ нему и сотой части той привязанности, какую онъ выказывалъ къ ней. Но ей пріятно было имѣть около себя человѣка, котораго она, какъ и всякій, кто его зналъ, глубоко уважала и сознавала, что этотъ человѣкъ ей безгранично преданъ, что каждое его желаніе для него -- законъ, каждое слово -- драгоцѣнный перлъ, каждый поступокъ -- небесная благодать. Она не отличалась скромной безсознательностью, но въ то же время и не была тщеславна. Она знала о поклоненіи, котораго была предметомъ, и когда, въ силу обстоятельствъ, лишилась его, то нѣсколько тосковала по немъ. Графъ и графиня, лордъ Голлингфордъ и леди Гарріета, лорды и леди вообще, ливреи, богатые наряды и кавалькады казались ей очень ничтожными въ сравненіи съ отсутствіемъ Роджера. А между тѣмъ она не любила его, нѣтъ, нисколько не любила. Молли знала это и нерѣдко приходила въ негодованіе отъ равнодушія Цинціи. Въ своихъ собственныхъ чувствахъ Молли не давала себѣ отчета: Роджеръ не интересовался гши, тогда какъ каждая мысль, каждое ощущеніе Цинціи имѣли для него огромное значеніе. Вслѣдствіе этого Молли старалась изучать сердце своей "сестры", и пришла къ тому убѣжденію, что Цинція не любила Роджера. Молли готова была плакать отъ страстнаго сожалѣнія и гнѣва при мысли о неоцѣненномъ сокровищѣ, которое полагалось къ ногамъ Цинціи. Ея сожалѣнія въ этомъ случаѣ были въ высшей степени безкорыстны, и ей нерѣдко приходилъ на умъ старый, исполненный нѣжности припѣвъ: "не желай лупы, мое дитятко: я не могу тебѣ дать ее!" Любовь Цинціи была луной, которой Роджеръ стремился овладѣть. Молли видѣла, что она не дается ему, и глубоко скорбѣла.
   -- "Я его сестра", думала она. "Эта старая связь между нами еще существуетъ, хотя онъ теперь слишкомъ поглощенъ Цинціею, и ему не до того, чтобъ заниматься мною. Его мать называла меня "Фанни" и считала меня своею дочерью. Я буду наблюдать и выжидать случая, когда мои услуги, можетъ быть, понадобятся моему брату".
   Въ одинъ прекрасный день леди Гарріета явилась съ визитомъ къ Гибсонамъ или, лучше сказать, къ мистрисъ Гибсонъ, такъ-какъ послѣдняя не переставала ревновать ко всякому, въ Голлингфордѣ, кого считала въ близкихъ сношеніяхъ съ знатнымъ семействомъ. Мистеръ Гибсонъ, конечно, зналъ о Комнорахъ не меньше своей жены; но онъ былъ ихъ докторомъ и, потому самому, былъ обязанъ хранить втайнѣ все, что доходило до его свѣдѣнія. Затѣмъ, внѣ своего дома, она имѣла соперника въ мистерѣ Престонѣ. Тотъ зналъ это и любилъ дразнить ее, притворяясь, что ему извѣстны такіе планы и намѣренія тоуэрскаго семейства, которыхъ она не знала. Но болѣе всего безпокоило мистрисъ Гибсонъ то расположеніе, какое леди Гарріета внезапно восчувствовала къ ея падчерицѣ, и она всячески старалась положить границы сближенію молодыхъ дѣвушекъ. Измышляемыя ею для того средства сильно смахивали на щитъ одного рыцаря въ старинномъ разсказѣ. Только изъ двухъ противоположныхъ сторонъ, которыя тотъ имѣлъ обыкновеніе подставлять двумъ приближающимся съ разныхъ сторонъ странникамъ, одна была золотая, а другая серебряная. У мистрисъ Гибсонъ выходило иначе: леди Гарріета видѣла постоянно блестящую, гладкую поверхность дорогого металла, а бѣдняжка Молли -- сѣрую, непріятную для глазъ свинцовую массу. Леди Гарріетѣ обыкновенно говорилось:
   -- Молли нѣтъ дома. Она будетъ очень сожалѣть, что не видѣла васъ, но ей было необходимо пойдти навѣстить одну старую подругу своей матери. Я только и знаю, что твержу ей о постоянствѣ и о томъ, что не слѣдуетъ пренебрегать давнишними связями. Стернъ, кажется, сказалъ: "Не забывай друзей, а также и друзей твоей матери". Но, милая леди Гарріета, вы подождете ее, неправда ли? Я знаю, вы полюбили ее и, право, мнѣ иногда приходитъ на умъ, что вы ее предпочитаете вашей бѣдной, старой Клеръ.
   Но къ Молли обращались съ слѣдующей рѣчью:
   -- Сегодня ко мнѣ пріидетъ леди Гарріета и я никого болѣе не хочу принимать. Я приказала Маріи говорить всѣмъ, что меня нѣтъ дома. Леди Гарріета имѣетъ всегда такъ многое сообщить мнѣ... милая леди Гарріета! Она съ двѣнадцатилѣтняго возраста привыкла повѣрять мнѣ всѣ свои секреты. Конечно, она изъ учтивости освѣдомится о васъ; но если вы явитесь, то только помѣшаете намъ, какъ тотъ разъ. Какъ мнѣ это ни непріятно, а я должна сказать вамъ, что вы тогда поступили очень необдуманно и неприлично.
   -- Марія мнѣ передала желаніе леди Гарріеты видѣть меня, спокойно замѣтила Молли.
   -- Да, это было въ высшей степени неприлично и смѣло, продолжала мистрисъ Гибсонъ пропуская мимо ушей замѣчаніе Молли:-- на этотъ разъ я хочу избавить ея сіятельство отъ всякой случайной помѣхи, и потому считаю нужнымъ удалить васъ изъ дому, Молли. Вы хорошо сдѣлаете, если прогуляетесь на ферму Голли и напомните тамъ о сливахъ, которыя я заказала, но которыя мнѣ не были присланы.
   -- Я схожу туда, вмѣшалась Цинція.-- Это слишкомъ дальная прогулка для Молли: она еще не совсѣмъ оправилась отъ простуды и не довольно сильна. Я же люблю движеніе на открытомъ воздухѣ. Если ужь вы непремѣнно желаете на сегодня избавиться отъ Молли, мама, то пошлите ее къ мисъ Броунингъ: онѣ всегда бываютъ ей рады.
   -- Я и не думала говорить, что желаю избавиться отъ Молли, возразила мистрисъ Гибсонъ: -- ты всегда даешь моимъ словамъ такой преувеличенный, почти грубый смыслъ. Я увѣрена, душечка Молли, что вы не вывели изъ нихъ подобнаго заключеніи. Я хлопочу единственно изъ желаніи угодить леди Гарріетѣ.
   -- Не думаю, чтобъ я была въ силахъ дойти до фермы Голли. Но папа можетъ отвести туда ваше порученіе, такъ что и Цинціи нѣтъ надобности идти такъ далеко.
   -- Очень хорошо! Я никого не хочу принуждать и предпочитаю лучше остаться безъ сливъ. Въ такомъ случаѣ, отчего бы вамъ дѣйствительно не сходить къ мисъ Броунингъ и не посидѣть тамъ подолѣе? Онѣ васъ такъ любятъ! А кстати, вы можете освѣдомиться отъ моего имени о здоровьи мисъ Фёбе и узнать, оправилась ли она отъ своей простуды. Онѣ были друзьями вашей матери, и я ни за что въ мірѣ не желала бы, чтобъ вы разрывали старыя связи. Постоянство прежде всего -- вотъ мой девизъ, какъ вамъ хорошо извѣстно, и память умершихъ должна быть всегда уважаема.
   -- Ну, мама, а мнѣ куда прикажете идти? спросила Цинція.-- Хотя леди Гарріета и не питаетъ ко мнѣ такой нѣжной привязанности, какъ къ Молли, а все-таки она можетъ спросить обо мнѣ, и тогда лучше мнѣ не быть дома.
   -- Совершенно справедливо! задумчиво произнесла мистрисъ Гибсонъ, не замѣчая ироніи, заключавшейся въ словахъ дочери:-- она, по всей вѣроятности, спроситъ о тебѣ, моя милая. Но я почти думаю, что ты можешь остаться дома, а не то сходи на ферму Голли: мнѣ дѣйствительно нужны сливы. Или нѣтъ, лучше останься дома и посиди въ столовой: можетъ быть, леди Гарріета спроситъ позавтракать, такъ чтобы было кому приготовить. Она такая прихотливая, эта милая леди Гарріета! Я не хочу, чтобы она подумала, будто мы для нея дѣлаемъ измѣненія въ нашемъ образѣ жизни. "Изящная простота", говорю я ей всегда, "вотъ къ чему мы стремимся". Но все-таки ты достань изъ шкафа лучшій сервизъ, и убери столъ цвѣтами. Спроси у кухарки, что изъ обѣденныхъ кушаньевъ можетъ она подать къ завтраку, и устрой такъ, чтобъ все было просто, естественно и въ то же время мило. Итакъ, рѣшено, Цинція: ты останешься дома, а потомъ можешь заидти за Молли къ мисъ Броунингъ, и вы вмѣстѣ сдѣлаете маленькую прогулку.
   -- Да, но не прежде, какъ леди Гарріета уѣдетъ! Понимаю, мама. Ну, Молли, убирайтесь съ глазъ долой, да поскорѣй, а то леди Гарріета явится и спроситъ о васъ. Я постараюсь позабыть, куда вы отправились, такъ что отъ меня никто не узнаетъ этого. А что касается до мама, то я поручусь за ея дурную память.
   -- Дитя, какой вздоръ ты болтаешь. Мнѣ, право, стыдно за тебя, сказала сконфуженная и разсерженная мистрисъ Гибсонъ и, по обыкновенію, спѣшила оказать какую-нибудь милость Молли; но это нисколько не оскорбляло Цинцію.
   -- Молли, сегодня хотя и ясно, но очень вѣтрено. Возьмите, душенька, мою индійскую шаль: она какъ нельзя болѣе подходитъ къ вашему платью: сѣрое съ краснымъ такъ красиво! Я не всякому бы дала надѣть ее, но на васъ можно положиться: вы такая акуратная и осторожная
   -- Благодарю васъ, коротко отвѣчала Молли, и вышла изъ комнаты, оставивъ мистрисъ Гибсонъ въ недоумѣніи насчетъ того, воспользуется она или нѣтъ ея предложеніемъ насчетъ шали.
   Леди Гарріета очень сожалѣла, что не застала Молли дома; молодая дѣвушка, дѣйствительно, пришлась ей по сердцу. Но такъ-какъ на избитыя истины мистрисъ Гибсонъ о "постоянствѣ" и о "старыхъ друзьяхъ" нечего было возражать, то она перемѣнила предметъ разговора, и сѣла на низенькій стулъ, положивъ ноги на каминную рѣшотку. Эта рѣшотка изъ полированной стали блистала чистототой. Всѣмъ домашнимъ и плебейскимъ ногамъ было запрещено къ ней приближаться, не только что на ней покоиться: это считалось неприличнымъ и неизящнымъ.
   -- Вотъ такъ милая леди Гарріета! Вы не можете себѣ представить, какъ я счастлива, что могу принять васъ у моего собственнаго очага, въ моемъ смиренномъ домѣ.
   -- Смиренномъ! Ну, Клеръ, извините меня, но это сущій вздоръ, Такая прелестная гостиная никакъ не можетъ быть названа смиренной. Она очень уютна и наполнена такимъ множествомъ красивой мебели, какое только въ состояніи вмѣстить въ себя комната подобной величины.
   -- Какой маленькой должна она вамъ казаться! Даже я не безъ труда къ ней привыкла.
   -- Ваша классная зала въ школѣ, конечно, была обширнѣе, за то ея пустой и печальный видъ... Вѣдь тамъ ничего не было, кромѣ столовъ, скамеекъ, да половиковъ. Право, Клеръ, я вполнѣ согласна съ мама, которая говоритъ, что на вашу долю выпало рѣдкое счастіе. Мистеръ Гибсонъ такой пріятный и образованный человѣкъ!
   -- О, да, медленно произнесла его жена, неохотно разставаясь съ своей ролью жертвы.-- Онъ очень-очень пріятный мужчина, только мы очень мало его видимъ. Онъ возвращается домой всегда усталый и голодный, расположенный гораздо болѣе ко сну, чѣмъ къ бесѣдѣ съ своимъ семействомъ.
   -- Полно, полно, Клеръ! перебила леди Гарріета.-- Настала моя очередь. Мы выслушали жалобы жены доктора, извольте-ка теперь вы послушать сѣтованія дочери нера. Домъ нашъ переполненъ гостями, и и буквально пріѣхала къ вамъ искать уединенія.
   -- Уединенія! воскликнула мистрисъ Гибсонъ, и прибавила нѣсколько обиженнымъ тономъ: -- вы, можетъ быть, желаете остаться однѣ?
   -- Нѣтъ, нѣтъ, успокойтесь! Мое уединеніе должно непремѣнно заключать въ себѣ слушателя, которому бы я могла говорить: "сколько прелести въ уединеніи!" Но я устала отъ обязанности забавлять гостей. Папа такой простодушный и гостепріимный, что приглашаетъ въ замокъ всѣхъ знакомыхъ, съ которыми встрѣчается. Здоровье мама совсѣмъ не то, что было прежде; во она всегда смотрѣла на болѣзни, какъ на слѣдствіе недостака въ человѣкѣ самообладанія, и теперь никакъ не хочетъ разстаться со своей репутаціей крѣпкаго сложенія. Толпа гостей, ищущихъ какъ бы повеселиться да поразвлечься, страшно утомляетъ ее. Они ищутъ удовольствій, кт къ юные птенцы корму Мнѣ приходится разъигрывать роль матки и пихать въ ихъ желтые, крѣпкіе клювы куски пищи, которые они съ радостью проглатываютъ прежде, чѣмъ я успѣваю даже додумать и томъ, гдѣ искать слѣдующаго куска. Однимъ словомъ, я буквально распинаюсь, чтобъ "занимать" гостей. Сегодня я не выдержала, что-то солгала имъ, и пріѣхала сюда за спокойствіемъ и за тѣмъ, чтобъ облегчить себя жалобами.
   Леди Гарріета откинулась на спинку кресла и зѣвнула. Мистрисъ Гибсонъ, съ цѣлью высказать свое сочувствіе, нѣжно пожала руку ея сіятельству и прошептала:
   -- Бѣдная леди Гарріета!
   Послѣ минутнаго молчанія, леди Гарріета встрепенулась и сказала:
   -- Въ то время, когда я была маленькой дѣвочкой, я обращалась къ вамъ за разрѣшеніемъ разныхъ нравственныхъ вопросовъ. Скажите мнѣ теперь, какъ вы думаете, очень дурно лгать?
   -- О, милая леди Гарріета! Какъ вы можете дѣлать такіе вопросы? Конечно, дурно, даже очень, очень дурно. Но я знаю, вы шутили, когда сказали, что солгали.
   -- Нисколько. Любо было послушать, какъ я имъ лгала. Мнѣ необходимо ѣхать въ Голлингфордъ но дѣламъ, сказала я, тогда какъ въ сущности не было никакой необходимости, исключая непреодолимаго желанія на часъ или на два избавиться отъ докучливыхъ гостей. А всѣ дѣла мои заключались въ томъ, чтобъ пріѣхать сюда жаловаться, зѣвать и на досугѣ ничего не дѣлать. Но теперь мной начинаетъ овладѣвать раскаяніе.
   -- Однако, милая леди Гарріета, сказала мистрисъ Гибсонъ, въ недоумѣніи насчетъ того, что ей сказать: -- я увѣрена, вы въ ту минуту, дѣйствительно, думали то, что говорили!
   -- Ни чуть небывало, перебила леди Гарріета.
   -- Въ такомъ случаѣ, виноваты несносные люди, которые поставили васъ въ безвыходное положеніе, заставившее прибѣгнуть ко лжи. Конечно, это ихъ вина, а не ваша... къ тому же, общественныя приличія... ахъ, эти приличія, такой камень преткновенія!
   Леди Гарріета минуты двѣ помолчала, ä потомъ спросила:
   -- Скажите мнѣ, Клеръ, вамъ случалось лгать?
   -- Леди Гарріета! Я думала, вы меня лучше знаете, но я увѣрена, вы шутите.
   -- Нѣтъ, я не шучу. Не можетъ быть, чтобъ вы никогда не произносили лжи, то-есть певинной лжи, хочу я сказать. Что вы послѣ того чувствовали?
   -- Еслибъ я когда нибудь провинилась въ чемъ-либо столь ужасномъ, то, кажется, умерла бы отъ угрызеній совѣсти. Истина, истина, всегда и во всемъ одна истина -- вотъ мой девизъ. Но въ моей натурѣ такъ много упорства, да и образъ жизни, который мы ведемъ, представляетъ гораздо меньше соблазна! Если мы не знатны, то въ то же время и простодушны и не связаны этикетами.
   -- Такъ вы меня очень порицаете? Если кто-нибудь другой еще найдетъ мой поступокъ дурнымъ, я буду очень о немъ сожалѣть.
   -- Милая, милая леди Гарріета, я никогда, даже въ глубинѣ сердца не думала порицать васъ! Это было бы непростительной дерзостью съ моей стороны.
   -- Я намѣрена обзавестись исповѣдникомъ, но, предупреждаю васъ, Клеръ, что выборъ мой никакимъ образомъ не падетъ на васъ. Вы всегда были слишкомъ снисходительны ко мнѣ.
   Послѣ минутнаго молчанія, она прибавила:
   -- Дайте мнѣ позавтракать, Клеръ, если только это васъ не стѣснитъ. Я не намѣрена возвращаться домой прежде трехъ часовъ. Мое дѣло не можетъ быть окончено ранѣе, какъ я постаралась всѣхъ увѣрить въ Тоуэрсѣ.
   -- О, какъ я рада! Только, вѣдь вы знаете, у насъ все такъ просто!
   -- Дайте мнѣ хлѣба съ масломъ, да если есть, кусокъ холодной говядины. Не хлопочите много, Клеръ. Можетъ быть, это часъ вашего обѣда? Въ такомъ случаѣ, позвольте маѣ сѣсть съ вами за столъ за просто, какъ еслибъ я была членомъ вашей семьи.
   -- Не безпокойтесь: я не сдѣлаю ради васъ никакихъ измѣненій въ нашихъ ежедневныхъ привычкахъ. Такъ пріятно будетъ имѣть васъ за нашимъ столомъ! Но мы обѣдаемъ поздно, а въ эту пору только завтракаемъ... Какъ дурно горитъ огонь! Въ пріятной бесѣдѣ съ вами, я совсѣмъ о немъ позабыла.
   Она два раза позвонила очень громко, и съ большими промежутками между каждымъ звонкомъ. Немедленно явилась Марія и принесла уголья.
   Звонокъ послужилъ также сигналомъ для Цинціи. Двѣ куропатки, первоначально предназначавшіяся для поздняго обѣда, тотчасъ же были поставлены въ огонь. Цинція вынула изъ шкафа самый лучшій фарфоръ, и съ обычной граціей и вкусомъ убрала столъ плодами и цвѣтами. Когда завтракъ былъ поданъ и леди Гарріета вышла въ столовую, она нашла, что извиненія хозяйки были совершенно излишними, и болѣе, нежели когда-либо, убѣдилась въ томъ, что Клеръ "посчастливилось". Цинція не замедлила присоединиться къ нимъ, какъ всегда, хорошенькая и изящно-одѣтая. Но почему-то она не понравилась леди Гарріетѣ, которая обратила на нее на столько вниманія, на сколько того требовала простая учтивость. Ея присутствіе сдѣлало разговоръ менѣе интимнымъ. Леди Гарріета передала нѣсколько извѣстій и новостей, которыя сами по себѣ были неважны, но о которыхъ говорили въ ея кругу, хотя она сама лично придавала имъ мало значенія.
   -- Лорду Голлингфорду тоже надлежало быть съ нами, сказала она между прочимъ:-- но онъ принужденъ, или лучше сказать воображаетъ себѣ, что принужденъ -- а это, какъ извѣстно, рѣшительно одно и то же -- оставаться въ Лондонѣ, по случаю наслѣдства, доставшагося ему послѣ Крелитона.
   -- Наслѣдство? Лорду Голлингфорду? Какъ я рада!
   -- Не торопитесь радоваться! Это ему принесло одни хлопоты Вы вѣроятно слышали о смерти мистера Крелитона? Онъ былъ очень эксцентрическій человѣкъ и, умирая, оставилъ, по примѣру лорда Бриджуатера, значительную сумму денегъ въ рукахъ довѣренныхъ лицъ, въ числѣ которыхъ находится и мой братъ. Онъ завѣщалъ отправить на эти деньги какого нибудь ученаго, обладающаго несметнымъ количествомъ разныхъ качествъ, въ отдаленныя страны, для того, чтобъ привезти оттуда образчики фауны. Ихъ помѣстятъ въ отдѣльное зданіе, которое будетъ называться: Крелитоновъ музей. Какія разнообразныя формы принимаетъ людское тщеславіе! Иногда оно выражается въ видѣ филантропіи, иногда въ видѣ любви къ наукѣ.
   -- Любовь къ наукѣ, мнѣ кажется, весьма похвальнымъ и полезнымъ чувствомъ, осторожно замѣтила мистрисъ Гибсонъ.
   -- Безъ сомнѣнія, если смотрѣть на нее съ точки зрѣнія общественной пользы. Но для насъ, какъ отдѣльныхъ личностей, все это немножко скучновато. Голлингфордъ принужденъ сидѣть въ Лондонѣ, или въ Кембриджѣ -- не помню навѣрно -- и это въ такое время, когда мы особено въ немъ нуждаемся въ Тоуэрсѣ. Дѣло уже давно должно быть рѣшено, а теперь есть опасность, что наслѣдство можетъ ускользнуть. Два другія довѣренныя лица уѣхали на континентъ, вполнѣ, какъ они говорятъ, полагаясь на лорда Голлингфорда, но въ сущности съ цѣлью избѣгнуть отвѣтственности. Но братъ, кажется, доволенъ возложенной на него обязанностью, поэтому и мнѣ не слѣдуетъ ворчать. Онъ особенно радуется тому, что напалъ на молодого человѣка, который подаетъ большія надежды. Это молодой Гамлей изъ Гамлея, если только его отпустятъ изъ Trinity College, гдѣ онъ недавно получилъ ученую степень. Члены университета на столько благоразумны, я надѣюсь, что не захотятъ отправить столь рѣдкаго юношу на съѣденіе львамъ и тиграмъ.
   -- Это долженъ быть Роджеръ Гамлей! воскликнула Цинція съ пылающими щеками и радостнымъ блескомъ въ глазахъ.
   -- Онъ не старшій сынъ и его нельзя называть Гамлеемъ изъ Гамлея, замѣтила мистрисъ Гибсонъ.
   -- Молодой человѣкъ, о которомъ говоритъ лордъ Голлингфордъ, недавно получилъ ученую степень въ Trinity College, какъ я уже, кажется, сказала.
   -- Въ такомъ случаѣ, это навѣрное мистеръ Роджеръ Гамлей, утверждала Цинція.-- Онъ теперь тоже въ Лондонѣ. Какая новость для Молли!
   -- Для Молли? Почему? Что ей до этого за дѣло? спросила леди Гарріета. Или онъ?... и она вопросительно взглянула на мистрисъ Гибсонъ.
   Та въ отвѣтъ бросила весьма выразительный взглядъ на дочь, которая, однако, ничего не замѣтила.
   -- О, нѣтъ, совсѣмъ нѣтъ, и мистрисъ Гибсонъ значительно кивнула головой на Цинцію, какъ-бы желая сказать: "Ужь въ такомъ случаѣ, гораздо скорѣе -- эта".
   Леди Гарріета съ новымъ интересомъ начала смотрѣть на прелестную мисъ Киркпатрикъ. Ея братъ съ такой похвалой отзывался о молодомъ мистерѣ Гамлеѣ, что всякій, сколько нибудь находившійся въ связи съ этимъ фениксомъ, заслуживалъ особеннаго вниманія. Но затѣмъ, снова вспомнивъ о Молли, леди Гарріета сказала:
   -- Но гдѣ же Молли такъ долго остается? Я такъ желала бы увидѣть моего маленькаго Ментора! Я слышала, она очень выросла.
   -- Но обыкновенію, если она попадетъ къ мисъ Броунингъ, то всегда тамъ такъ заболтается, что забываетъ о времени и не знаетъ, когда пора возвращаться домой, отвѣчала мистрисъ Гибсонъ.
   -- Мисъ Броунингъ? О, какъ я рада, что вы о нихъ упомянули! Я очень люблю ихъ. Некси и Фланси: въ отсутствіе Молли я позволяю себѣ ихъ такъ называть. Непремѣнно зайду къ нимъ сегодня, и, можетъ быть, еще застану тамъ мою дорогую маленькую Молли. Знаете ли, Клеръ, я сильно полюбила эту милую дѣвушку.
   Итакъ, всѣ планы мистрисъ Гибсонъ рушились. Нечего было дѣлать, ей пришлось покориться и получасомъ раньше разстаться съ леди Гарріетой, которая непремѣнно хотѣла "унижать свое достоинство", посѣщая "этихъ мисъ Броунингъ".
   Но Молли ушла за нѣсколько времени до прихода леди Гарріеты къ ея старымъ друзьямъ.
   Молли отправилась за сливами на ферму Голли, въ видѣ искупленія за тотъ гнѣвъ, который ощущала, пока мистрисъ Гибсонъ придумывала, какъ бы удалить ее изъ дому. Она не встрѣтилась съ Цинціей, преспокойно остававшейся въ своей комнатѣ, и пошла одна по красивой аллейкѣ, окаймленной бархатистыми лужайками и высокой изгородью. Она старалась разрѣшить вопросъ, насколько требовала справедливость не замѣчать всѣхъ неправильностей въ дѣйствіяхъ и словахъ мачихы. Отступленія мистрисъ Гибсонъ отъ истины всегда сильно волновали Молли, которая чувствовала почти непреодолимое желаніе протестовать противъ нея. Но она сдерживала себя, ради отца. Нерѣдко замѣчала она по его лицу, что отъ него тоже не ускользало нѣкоторыя вещи, непріятно поражавшія его, потому что доказывали нравственное и умственное ничтожество его жены. Молли иногда сомнѣвалась въ томъ, чтобы его снисходительность и ея собственное молчаніе могли быть полезны и всегда умѣстны Съ нетерпимостью, свойственной ея молодымъ и неопытнымъ лѣтамъ, она часто готова была высказывать мачихѣ въ высшей степени рѣзкія истины. Но примѣръ отца, а также какой нибудь добрый поступокъ мистрисъ Гибсонъ въ отношеніи къ падчерицѣ (она, посвОему, когда ничто не нарушало ея хорошаго расположенія духа, дѣйствительно, бывала добра къ Молли) всегда во время удерживали ея языкъ.
   Въ настоящій день мистрисъ Гибсонъ за обѣдомъ повторила весь свой разговоръ съ леди Гарріетой, придавая ему только совершенно другой колоритъ. Кромѣ того, она всегда разсказывала такъ, что заставляла предполагать гораздо больше, чѣмъ было на дѣлѣ. Ея три собесѣдника слушали молча и, говоря правду, не очень-то внимательно, пока она не упомянула о лордѣ Голлизгфордѣ и о причинѣ, задерживавшей его въ Лондонѣ.
   -- Роджеръ Гамлеи отправляется въ ученую экспедицію! воскликнулъ мистеръ Гибсонъ съ внезапно пробудившимся интересомъ.
   -- Да; впрочемъ, это еще не совсѣмъ рѣшено. Но лордъ Годлингфордъ одинъ распоряжается этимъ, и можно надѣяться, что сыну лорда Комнора непремѣнно удастся исполнить то, за что онъ принялся.
   -- Я полагаю, что тоже могу замолвить тутъ слово, сказалъ мистеръ Гибсонъ, и снова замолчалъ, но уже гораздо внимательнѣе сталъ слѣдить за нитью разговора.
   -- Какъ долго можетъ онъ быть въ отсутствіи? спросила Цинція.-- Намъ будетъ очень скучно безъ него.
   Губы Молли сложились такъ, какъ будто она хотѣла сказать "да", но не произнесли ни малѣйшаго звука. Въ глазахъ у неё потемнѣло, а голоса присутствующихъ слились въ какой-то неопредѣленный, безсмысленный гулъ, странно звучавшій въ ея ушахъ. Ее мало интересовало продолженіе разговора: онъ весь заключался въ предположеніяхъ и не доставлялъ ей никакихъ опредѣленныхъ свѣдѣній. Всѣмъ другимъ казалось, что она ѣла, по обыкновенію, а молчаливость ея никого не удивляла, такъ-какъ была принята за внимательное слушаніе неумолкаемой болтовни мистрисъ Гибсонъ и случайныхъ замѣчаній мистера Гибсона и Цинціи.
   

XIV.
Свѣтлыя надежды.

   Дня два спустя, мистеръ Гибсонъ отправился въ Гамлеи, побуждаемый желаніемъ узнать нѣчто болѣе опредѣленное о намѣреніяхъ и планахъ Роджера. Изъ постороннихъ источниковъ онъ не могъ добиться ничего точнаго, и былъ въ нерѣшимости насчетъ того, слѣдовало ему или нѣтъ вмѣшиваться въ это дѣло. Его сильно смущало слѣдующее обстоятельство. Симптомы болѣзни, которою страдалъ Осборнъ, заставляли его предполагать, что жизнь молодого человѣка находится въ опасности. Докторъ Никольсъ, правда, расходился съ нимъ въ этомъ мнѣніи, а мистеръ Гибсонъ считалъ его за весьма искуснаго и опытнаго врача. Тѣмъ не менѣе онъ чувствовалъ свои опасенія нелишенными основанія, и предполагалъ въ Осборнѣ болѣзнь, которая могла длиться годы или пресѣчь его жизнь въ одинъ часъ, въ одно мгновеніе. Допуская, что послѣднее предположеніе было справедливо, слѣдовало ли дозволить Роджеру уѣхать на два года, да еще въ такое отдаленное мѣсто, откуда его никакъ нельзя было скоро вызвать? Съ другой стороны, если дѣло уже пришло къ полному окончанію, то вмѣшательство въ него доктора могло только ускорить зло, котораго онъ боялся. Да и докторъ Никольсъ, наконецъ, можетъ быть, правъ. Можетъ? Да. Навѣрное? Нѣтъ. Мистеръ Гибсонъ не былъ въ состояніи отвѣчать утвердительно на послѣдній вопросъ. Онъ ѣхалъ медленно, погруженный въ размышленіе, опустивъ поводья и склонивъ голову на грудь. Вылъ прекрасный осенній день; въ воздухѣ стояла невозмутимая тишина; на красныхъ и желтыхъ листьяхъ деревъ висѣли блестящія нити паутины; изгороди изъ ежевики были покрыты спѣлыми черными ягодами; въ рощахъ раздавался прощальный свистъ птицъ, рѣзкій, отчетливый, совсѣмъ не похожій на звонкія пѣсни, какія оглашаютъ, обыкновенно, мягкій, весенній воздухъ. Надъ обнаженными отъ золотистой жатвы полями носились куропатки, и каждый взмахъ ихъ крыла ясно доносился до слуха, а звукъ лошадиныхъ копытъ, ударяющихъ о камни мощенныхъ аллей, оглашалъ мѣстность на далекое разстояніе. Повременамъ, несмотря на совершенное отсутствіе вѣтра, вдругъ затрепещетъ и обвалится листокъ, а тамъ другой-третій. Докторъ, можетъ быть, болѣе многихъ сознавалъ разнообразную красоту различныхъ временъ года. Ему удавалось видѣть природу во всевозможныхъ уборахъ: днемъ, ночью, въ бурю и непогоду, при солнечномъ сіяніи и при тихомъ пасмурномъ небѣ. Онъ никогда не выражалъ своихъ ощущеній словами, даже самому себѣ. Однако, невольно, въ погоду, подобную настоящей, чувствовалъ склонность къ мечтательности. Мистеръ Гибсонъ въѣхалъ во дворъ, отдалъ лошадь находившемуся тамъ слугѣ, и вошелъ въ домъ черезъ боковую дверь. Въ прихожей онъ столкнулся съ самимъ сквайромъ.
   -- Вотъ это хорошо, Гибсонъ! Какой добрый вѣтеръ загналъ васъ сюда? Хотите позавтракать? Кушанья еще на столѣ: я сію минуту изъ столовой.
   И онъ крѣпко пожималъ руку мистера Гибсона, пока тотъ не безъ удовольствія усаживался за столъ, нагруженный разнаго рода яствами.
   -- Что это я слышалъ о Роджерѣ? спросилъ докторъ, прямо приступая къ дѣлу.
   -- Ага! Такъ и до васъ дошли слухи? А вѣдь хорошо, неправда ли? Этимъ мальчикомъ можно гордиться. Мы, обыкновенно, считали Роджера мѣшковатымъ и не очень-то быстрымъ, а на повѣрку выходитъ, что кто тише ѣдетъ, тотъ далѣе будетъ. Но скажите мнѣ, что вы слышали?... Нѣтъ, нѣтъ, вы должны выпить полный стаканъ, Это старый эль, какого болѣе не варятъ въ настоящее время: онъ однихъ лѣтъ съ Осборномъ. Мы сварили его въ первую осень послѣ рожденія мальчика, и потому онъ у насъ называется элемъ молодого сквайра. Я надѣялся впервые отвѣдать его въ день свадьбы Осборна, но такъ-какъ это событіе еще не предвидится, то мы откупорили его сегодня въ честь Роджера.
   Старый сквайръ, отвѣдывая эль, явно переступилъ заграницы благоразумія. Напитокъ, дѣйствительно, былъ "крѣпокъ, какъ водка", и мистеръ Гибсонъ его потягивалъ маленькими глотками весьма осторожно и не вдругъ, а запивая куски холоднаго ростбифа.
   -- Ну, что же вы слышали? А вѣдь, говоря правду, есть что и послушать: все хорошія извѣстія, хотя мнѣ будетъ очень скучно безъ Роджера.
   -- Я не зналъ, что уже все кончено, а только слышалъ, что дѣло принимаетъ благопріятный оборотъ.
   -- Оно такъ и было до прошлаго четверга. Роджеръ все время, нока шли переговоры, держалъ ихъ отъ меня втайнѣ. Онъ боялся, что я стану тревожиться. Итакъ, я ничего не зналъ, пока не получилъ письма отъ лорда Голлингфорда... гдѣ же оно?
   Сквайръ вытащилъ изъ кармана большой, черный, кожаный бумажникъ -- хранилище разнаго рода бумагъ. Онъ надѣлъ очки и началъ перебирать бумаги.
   -- Измѣреніе лѣса. Новыя желѣзныя дороги... Пойло для коровъ отъ фермера Гайеса. Счетъ Добсона... гм... гм... а, вотъ оно, наконецъ! Нате, прочтите это письмо, заключилъ онъ, передавая его мистеру Гибсону.
   То было простое, доброе письмо, изъяснявшее отцу сущность завѣщанія, котораго лордъ Голлингфордъ былъ однимъ изъ выполни гелей. Онъ говорилъ о качествахъ и достоинствахъ, какія требовались отъ того, кто возьметъ на себя предлагаемую обязанность. Многіе уже извѣстные ученые, соблазнясь значительной суммой, какая, по завѣщанію, назначалась для путешествія, предлагали себя въ кандидаты. Но, продолжалъ лордъ Голлингфордъ, все, что онъ узналъ о Роджерѣ послѣ его статьи, написанной въ отвѣтъ французскому остеологу, заставило его предполагать, что въ немъ именно онъ найдетъ всѣ качества, необходимыя для успѣха предпріятія. Роджеръ далеко превосходилъ всѣхъ другихъ кандидатовъ. Онъ искренно любилъ науку, имѣлъ обширныя познанія и былъ отъ природы надѣленъ большой наблюдательностью и способностью сравнивать и мѣтко опредѣлять предметы, подвергавшіеся его анализу. Къ тому же, онъ былъ молодъ, крѣпкаго здоровья, и не имѣлъ никакихъ семейныхъ обязанностей и связей. На этомъ послѣднемъ пунктѣ мистеръ Гибсонъ остановился съ особеннымъ вниманіемъ. Онъ взглянулъ на цифру предлагаемаго вознагражденія: она была очень значительна. Затѣмъ, онъ вторично прочелъ похвалы, воздаваемыя сыну въ письмѣ къ отцу. Сквайръ все время не спускалъ глазъ съ мистера Гибсона, и когда тотъ дошелъ до этого мѣста, онъ самодовольно потеръ руки и сказалъ:
   -- Наконецъ-то, вы добрались до этого мѣста! Оно самое лучшее изъ всего письма. Господь да благословитъ мальчика! и не забудьте: это говоритъ вигъ, что придаетъ похваламъ еще больше значенія. Но это не все. Право, Гибсонъ, мнѣ кажется, что счастье вздумало напослѣдокъ посѣтить меня, и онъ подалъ ему другое письмо.-- Это я получилъ только сегодня утромъ, но уже успѣлъ приняться за дѣло. Я послалъ за главнымъ распорядителемъ по работамъ для осушки болотъ, и завтра надѣюсь, съ божьей помощью, снова взяться за нихъ.
   Мистеръ Гибсонъ прочелъ второе письмо. Оно было отъ Роджера и заключало въ себѣ скромное повтореніе того, что уже писалъ лордъ Голлингфордъ. Затѣмъ Роджеръ объяснялъ причины, побудившія его принять столь важное рѣшеніе, не посовѣтовавшись предварительно съ отцомъ. Вонерьыхъ, онъ боялся доставить ему безпокойство, пока шли еще переговоры. Вовторыхъ, онъ чувствовалъ, что, принимая сдѣланное ему предложеніе, вступалъ на тотъ путь, къ которому чувствовалъ наибольшее расположеніе. Въ заключеніе, онъ пускался въ дѣловыя объясненія. Онъ упоминалъ о томъ, что ему было извѣстно, на сколько страдалъ отецъ, когда принужденъ былъ, за недостаткомъ денегъ, прекратить работы по осушкѣ. Настоящій случай доставлялъ ему, Роджеру, возможность немедленно получить сумму, нужную для отца, подъ залогъ вознагражденія, которое онъ будетъ получать въ теченіе двухъ лѣтъ. Для полнаго обезпеченія своего кредитора, онъ застраховалъ свою жизнь, съ тѣмъ, чтобъ въ случаѣ его смерти, занятая имъ сумма была немедленно уплачена. Онъ прибавлялъ, что деньги будутъ немедленно доставлены отцу.
   Мистеръ Гибсонъ возвратилъ письмо молча; потомъ сказалъ:
   -- Ему прійдется заплатить порядочную сумму, чтобъ застраховать жизнь, отправляясь въ дальнее морское путешествіе.
   -- У него есть деньги изъ университета, отвѣчалъ сквайръ, нѣсколько опечаленный замѣчаніемъ мистера Гибсона.
   -- Это правда. Къ тому же онъ молодъ и очень крѣпкаго сложенія.
   -- Какъ бы мнѣ хотѣлось подѣлиться этой новостью съ его матерью!
   -- Теперь, повидимому, дѣло совсѣмъ рѣшено, возразилъ мистеръ Гибсонъ въ отвѣтъ гораздо болѣе на свои собственныя мысли, чѣмъ на слова сквайра.
   -- Да, отвѣчалъ тотъ.-- И они не станутъ терять время. Онъ отправится въ путь, лишь только будетъ достаточно для того снаряженъ Но я почти желаю, чтобъ онъ не уѣзжалъ. Это дѣло, кажется, вамъ не совсѣмъ-то по душѣ, докторъ?
   -- Напротивъ, оно мнѣ нравится, отвѣчалъ мистеръ Гибсонъ, болѣе веселымъ тономъ.-- Теперь слишкомъ поздно и ничего нельзя измѣнить, не надѣлавъ вреда, подумала, онъ про себя, а затѣмъ прибавилъ громко: -- а хорошо имѣть такого сына, сквайръ. Я вамъ завидую. Молодой человѣкъ двадцати-трехъчетырехъ лѣтъ отличается такимъ образомъ, и между тѣмъ нисколько не тщеславится и не измѣняетъ своихъ простыхъ, любимыхъ привычекъ.
   -- Да, да. Онъ вдвое лучшій сынъ, чѣмъ Осборнъ, который во всю свою жизнь не сдѣлалъ ничего, чѣмъ бы стоило гордиться.
   -- Полно, полно, сквайръ! Я вамъ Ее позволю обижать Осборна. Можно хвалить одного, не порицая другого. Осборнъ гораздо слабѣе здоровьемъ и не можетъ такъ работать, какъ Роджеръ. Я недавно встрѣтился съ однимъ человѣкомъ, знакомымъ съ его репетиторомъ въ Trinity College. У насъ, конечно, зашелъ разговоръ о Годжерѣ. Не всякій можетъ похвастаться тѣмъ, что имѣетъ въ числѣ своихъ знакомыхъ молодого человѣка, удостоившагося высшихъ университетскихъ почестей, и я горжусь вашимъ сыномъ, сквайръ, почти столько же, какъ и вы. Этотъ мистеръ Мазонъ мнѣ разсказывалъ, что слышалъ отъ репетитора, будто Роджеръ своимъ успѣхомъ былъ только на половину обязанъ умственнымъ способностямъ. Многое у него надо приписать его превосходному здоровью, которое позволяло ему работать безъ усталости, гораздо болѣе, чѣмъ способно большинство людей его возраста. Онъ говорилъ, что еще никогда не встрѣчалъ никого, столь способнаго къ умственнымъ занятіямъ. Я, какъ докторъ, во многомъ приписываю его нравственное превосходство матеріальнымъ причинамъ, и именно его удивительно крѣпкому сложенію, въ чемъ у Осборна, напротивъ, чувствуется сильный недостатокъ.
   -- Осборнъ былъ бы гораздо здоровѣе, еслибъ побольше жилъ на открытомъ воздухѣ, угрюмо возразилъ сквайръ.-- Онъ только и ѣздитъ, что въ Голлингфордъ, а то все сидитъ дома. Надѣюсь, продолжалъ онъ, съ внезапнымъ подозрѣніемъ: -- надѣюсь, что онъ не ухаживаетъ за вашими дѣвицами? Не въ обиду вамъ будь сказано, но вѣдь онъ наслѣдникъ имѣнія, не совсѣмъ свободнаго отъ долговъ, и потому долженъ жениться на деньгахъ. Роджера я не допустилъ бы до этого, но Осборнъ старшій сынъ.
   Мистеръ Гибсонъ покраснѣлъ, и въ первую минуту обидѣлся. Но потомъ онъ разсудилъ, что слова сквайра отчасти справедливы; вспомнилъ свою давнишнюю съ нимъ дружбу, и отвѣчалъ ему коротко, но совершенно свободно:
   -- Не думаю, чтобъ между ними что-нибудь было. Вы знаете, я мало живу дома, но до сихъ поръ ничего не замѣчалъ. Лишь только что-нибудь услышу или увижу, немедленно увѣдомлю васъ.
   -- Выслушайте меня, Гибсонъ, и не оскорбляйтесь моими словами. Я очень радъ, что сыновья мои имѣютъ хорошихъ знакомыхъ, и въ высшей степени благодаренъ вамъ и мистрисъ Гибсонъ за ваше радушіе къ нимъ и гостепріимство. Но только держитесь подальше отъ любви: она не можетъ никому принести пользы. Вотъ и все. Я не думаю, чтобъ Осборнъ могъ заработать хоть фартингъ для того, чтобъ при жизни моей содержать жену. По смерти же моей, ему нужны будутъ деньги для приведенія въ порядокъ имѣнія. Если же я говорю слишкомъ рѣзко, такъ, какъ никогда не позволилъ бы себѣ говорить прежде, то не слѣдуетъ забывать всего, что я за это время вынесъ.
   -- Я и не думаю обижаться, возразилъ мистеръ Гибсонъ: -- но нахожу, что намъ слѣдуетъ вполнѣ объясниться. Если вы не довольны ихъ частыми посѣщеніями моего дома, скажите имъ это сами. Я люблю вашихъ сыновей и всегда радъ ихъ видѣть. Но разъ дозволивъ имъ бывать у меня, вы должны принять и послѣдствія, какія могутъ возникнуть отъ частыхъ сношеній двухъ молодыхъ людей съ двумя молодыми дѣвушками. Повторяю: до сихъ поръ я ничего не замѣтилъ, но лишь только замѣчу, немедленно предупрежу васъ -- большаго же отъ меня не ждите. Если впослѣдствіи между ними возникнетъ привязанность, я умываю руки.
   -- Я былъ бы не прочь, чтобъ Роджеръ влюбился въ вашу Молли. Онъ съумѣетъ проложить себѣ дорогу, а она необыкновенно милая дѣвушка. Моя бѣдная жена такъ любила ее, отвѣчалъ сквайръ.-- Но я боюсь за Осборна и думаю объ имѣньи.
   -- Въ такомъ случаѣ, скажите ему, чтобъ онъ у насъ пересталъ бывать. Мнѣ это будетъ очень прискорбно, но вы избавитесь отъ опасности.
   -- Я подумаю еще объ этомъ. Съ нимъ такъ трудно справдяться! Прежде чѣмъ ему высказать мое желаніе, я всегда долго собираюсь съ духомъ,
   Мистеръ Гибсонъ хотѣлъ уйдти, но при этихъ словахъ остановился и, взявъ сквайра за руку, сказалъ:
   -- Послушайтесь моего совѣта, сквайръ. До сихъ поръ, на сколько мнѣ извѣстно, еще ничего нѣтъ, но предупредить болѣзнь всегда легче, чѣмъ вылечить. Поговорите съ Осборномъ, только не горячась и не откладывая. Если онъ перестанетъ навѣщать насъ, я пойму въ чемъ дѣло. Онъ, безъ сомнѣнія, охотно приметъ отъ васъ дружескій, ласково высказанный совѣтъ, и послушается его. Если же онъ можетъ увѣрить васъ, что не подвергается ни малѣйшей опасности, то пусть ходитъ ко мнѣ въ домъ попрежнему.
   Совѣтъ самъ по себѣ былъ хорошъ, но такъ-какъ Осборнъ уже заключилъ именно такой бракъ, какого для него опасались, то дѣло обошлось совсѣмъ не такъ благополучно, какъ надѣялся мистеръ Гибсонъ. Сквайръ началъ разговоръ съ необыкновенной для него сдержанностью, но приходилъ все въ большее и большее раздраженіе, по мѣрѣ того, какъ Осборнъ доказывалъ ему, что отецъ не имѣетъ права вмѣшиваться въ дѣло о бракѣ сына. Его небрежный тонъ и заносчивость еще болѣе, чѣмъ самыя слова, возбуждали негодованіе сквайра, который подъ конецъ потерялъ всякое самообладаніе. Осборнъ, правда, далъ торжественное обѣщаніе никогда не думать ни о Цинціи, ни о Молли, какъ о своей женѣ, тѣмъ не менѣе отецъ и сынъ обмѣнялись такими гнѣвными и рѣзкими фразами, которыя на всегда оставляютъ по себѣ горькое воспоминаніе. Еслибъ братья не были связаны такой тѣсной дружбой и такимъ безграничнымъ другъ къ другу довѣріемъ, то сквайръ могъ бы и между ними поселить непріязнь своими безразсудными нападками на Осборна и преувеличенными похвалами Годжеру. Но если въ дѣтствѣ Годжеръ настолько любилъ Осборна, что не завидовалъ его красотѣ, блестящимъ способностямъ и преимуществамъ, какими онъ пользовался въ качествѣ старшаго сына, за то теперь Осборнъ всячески старался сохранить подобную же вѣрность и безкорыстіе въ своей привязанности къ младшему брату. Вся разница состояла только въ томъ, что у Осборна старанія эти были сознательны, тогда какъ простота отношеній Роджера проистекала прямо изъ его сердца. Немудрено, если Осборнъ зналъ въ мрачное настроеніе духа, которое сильно отзывалось и на его здоровьи. Но отецъ и сынъ одинаково старались скрыть свою взаимную непріязнь отъ Роджера. Когда тотъ, передъ самымъ отъѣздомъ изъ Англіи, вернулся домой, счастливый, хотя и озабоченный приготовленіями къ дальнему путешествію, сквайръ тоже заразился его энергіей, а Осборнъ какъ-бы встрепенулся и повеселѣлъ.
   Роджеру не приходилось терять время. Онъ отправлялся въ жаркій климатъ и спѣшилъ извлечь наибольшую пользу изъ зимнихъ мѣсяцевъ. Сначала онъ ѣхалъ въ Парижъ, гдѣ ему предстояло свиданіе съ нѣсколькими учеными. Часть его поклажи, различные инструменты, слѣдовала за нимъ до Гавра, откуда онъ, кончивъ свои дѣла въ Парижѣ, долженъ былъ отправиться на кораблѣ въ дальнѣйшее путешествіе. Сквайръ узналъ всѣ эти планы и распоряженія, и въ своихъ послѣобѣденныхъ разговорахъ, нерѣдко заводилъ рѣчь о занятіяхъ, какія ожидали его сына. Но Роджеръ могъ пробыть дома всего только два дня.
   На второй и послѣдній день онъ отправился въ Голлингфордъ гораздо ранѣе, чѣмъ слѣдовало для того, чтобы поспѣть ко времени отъѣзда дилижанса въ Лондонъ Онъ намѣревался сдѣлать прощальный визитъ Гибсонамъ. Въ послѣднее время Роджеръ былъ слишкомъ занятъ чтобы много думать о Цищіи, да ему и нечего было вновь разсуждать объ этомъ предметѣ. Онъ смотрѣлъ на нее, какъ на драгоцѣнный призъ, для завладѣнія которымъ стоило поработать семь лѣтъ и, пожалуй, еще другихъ семь, лишь бы достигнуть желанной цѣли. Тяжело было разставаться съ мей на два года. На всемъ протяженіи пути отъ Гамлея до Голлингфорда, Роджеръ не переставалъ спрашивать себя: дозволено ли ему открыться въ своихъ чувствахъ ея матери или самой Цйыціи, не требуя отъ нихъ взамѣнъ никакого рѣшительнаго отвѣта? Ему хотѣлось, чтобы она по крайней-мѣрѣ знала, какъ глубоко былъ преданъ ей отсутствующій странникъ, для котораго она во всѣхъ его трудахъ и опасностяхъ постоянно будетъ путеводной Бвѣздой. Съ свойственной любовникамъ живостью воображенія и вычурностью фантазіи, онъ мысленно называлъ ее звѣздой, цвѣткомъ, нимфой, волшебницей, ангеломъ, русалкой, соловьемъ, сиреной, по мѣрѣ того, какъ перебиралъ въ умѣ ея особенности и качества.
   

XV.
Ошибки влюбленнаго.

   Былъ полдень. Молли ушла гулять. Мистрисъ Гибсонъ отправилась дѣлать визиты. Лѣнивая Цинція отказалась сопровождать какъ ту, такъ и другую. Для нея ежедневная прогулка не была необходимостью, какъ для Молли. Въ прекрасную погоду, имѣя въ виду пріятную цѣль или просто повинуясь желанію минуты, она могла ходить не меньше другихъ, но это только въ видѣ исключенія. Вообще же она не любила отрываться отъ своихъ домашнихъ занятій. Но, конечно, ни одна изъ дамъ Гибсонова семейства не ушла бы въ этотъ день изъ дому, еслибы знала, что Роджеръ находится въ Голлингфордѣ. Онѣ полагали, что онъ пріѣдетъ въ замокъ не прежде, какъ наслѣдующей недѣлѣ, и потому не стѣснялись ожиданіемъ его посѣщенія.
   Молли пошла по дорогѣ, которая съ дѣтства составляла ея любимую прогулку. Вередъ самымъ уходомъ ея изъ дому, у ней произошла небольшая стычка съ мачихой, и она снова принялась разсуждать о томъ, справедливо ли, ради домашняго мира и спокойствія, оставлять безъ вниманія отступленія отъ истины людей, съ которыми живешь? Ей казалось, что такая снисходительность должна понижать нравственное достоинство людей. Она спрашивала себя: зналъ ли отецъ, какъ часто ея мачиха грѣшила противъ правды, и не была ли слѣпота его, въ этомъ отношеніи, добровольная? Она чувствовала также, и съ большой горечью, что хотя между ней и отцомъ не произошло полнаго отчужденія, однако, въ сношеніяхъ ихъ безпрестанно встрѣчались разнаго рода препятствія. Она со вздохомъ подумала, что еслибы онъ только захотѣлъ выказать побольше твердости, то между нимъ и дочерью все могло бы пойдти по старому. Они попрежнему бы вмѣстѣ гуляли, шутили и повѣряли другъ другу свои мысли и чувствованія. Все эти мачиха ея нисколько не цѣнила, но въ то же время, какъ собака на сѣнѣ, не позволяла и Молли пользоваться тѣмъ, что было ей такъ дорого. Но какъ бы то ни было, Молли еще недалеко ушла отъ ребяческаго возраста. Посреди всѣхъ этихъ сожалѣній и размышленій взоръ ея упалъ на крупныя спѣлыя ягоды ежевики, отчетливо рисовавъ шіяся на красныхъ и золотистыхъ листьяхъ высокой изгороди. Сама Молли не была охотница до ежевики, но вспомнила, что Цинція очень любила ее. Къ тому же ей улыбался процесъ собиранья ягодъ посреди густого кустарника. Забывъ свои горести и сомнѣнія, она вскарабкалась на высокій плетень и принялась общипывать самыя крупныя и спѣлыя ягоды, которыя укладывала, вмѣсто корзинки, на большомъ листѣ. Она попробовала двѣ изъ нихъ, но онѣ но обыкновенію показались ей приторными. Подолъ ея платья зацѣнился за колючки шиповника и порвался на сборкахъ, а хорошенькія губки, несмотря на малое количество съѣденныхъ ею ягодъ, запачкались и сдѣлались совсѣмъ черными. Наполнивъ листъ ежевикой, она направилась домой, надѣясь незамѣченной пробраться въ свою комнату и зашить платье, прежде чѣмъ явиться на глаза къ любившей въ высшей степени опрятность мистрисъ Гибсонъ Парадная дверь легко отворялась снаружи. Молли, очутясь въ полумракѣ передней, внезапно примѣтила чье-то лицо, выглядывавшее изъ столовой, а затѣмъ высунулась и вся голова мистрисъ Гибсонъ, которая знаками приглашала ее войдти въ комнату. Лишь только Молли успѣла войти, мистрисъ Гибсонъ тотчасъ же бережно затворила дверь. Бѣдная дѣвушка ожидала выговора за свой разстроенный туалетъ, но вскорѣ почувствовала облегченіе, увидя торжественное и радостное выраженіе лица мачихи.
   -- Я ожидала васъ, душенька. Не ходите наверхъ въ гостиную, моя милочка. Вы можете помѣшать дѣлу. Роджеръ Гамлей тамъ съ Цинціей. Я имѣю причины думать.... говоря правду, я неожиданно отворила дверь и опять поскорѣй заперла ее: кажется, они не замѣтили меня Не правда ли, какъ это мило? Молодая любовь, что за прелесть!
   -- Вы хотите сказать, что Роджеръ сдѣлалъ предложеніе Цинціи? спросила Молли.
   -- Нѣтъ, не совсѣмъ... то-есть, я не знаю. Я только слышала, какъ онъ говорилъ, что намѣревался уѣхать изъ Англіи, ни слова не сказавъ о своей любви и что, безъ сомнѣнія, не отступилъ бы отъ этой рѣшимости, еслибъ не засталъ ея сегодня одну. Такія значительныя слова не произносятся даромъ, душенька не правдали? Я хотѣла только довести кризисъ до конца, безъ перерыва, и потому поджидала васъ, чтобъ предупредить.
   -- Но я могу идти въ мою комнату? спросила Молли.
   -- Конечно, отвѣчала мистрисъ Гибсонъ съ неудовольствіемъ въ голосѣ:-- но я разсчитывала на ваше сочувствіе въ такой интересный моментъ.
   Молли не слышала послѣднихъ словъ. Она взбѣжала на лѣстницу и затворила за собой дверь своей комнаты. Инстинктивно она захватила съ собой и листъ съ ежевикой. До ежевики ли теперь Цинціи? Ей казалось, что она не вполнѣ понимала, въ чемъ было дѣло. Въ теченіе нѣсколькихъ минутъ мозгъ ея точно лишился способности дѣйствовать, а затѣмъ ей стало душно въ комнатѣ. Она подошла къ открытому окну и съ жадностью впивала въ себя прохладный воздухъ. Мало но малу волненіе ея улеглось, и она въ состоянія была обратить вниманіе на окружавшіе ее предметы. Передъ ней разстилался облитый лучами осенняго солнца, съ самаго дѣтства хорошо знакомый ей ландшафтъ, спокойный, кроткій, наполненный безчисленнымъ множествомъ воспоминаніи. Осенніе цвѣты роскошно пестрѣли въ саду; коровы съ лѣнивыми движеніями паслись вдали на лугахъ; во всѣхъ коттеджахъ зажглись вечерніе огни, а изъ трубъ вылетали легкіе клубы синеватаго дыма. Дѣти выходили изъ школы и оглашали воздухъ громкими веселыми криками. Вдругъ по близости Молли послышался шумъ, отворилась дверь, лѣстница заскрипѣла подъ чьпми-то шагами. Не можетъ быть, чтобъ онъ ушелъ, не простившись съ ней! Нѣтъ, то было бы слишкомъ жестоко! Какъ бы онъ ни чувствовалъ себя счастливымъ, а все-таки не могъ забыть бѣдную, маленькую Молли. Нѣтъ! Раздались новые шаги и голоса, и дверь гостиной опять открылась и заперлась. Она положила руки на подоконникъ и. опустивъ на нихъ голову, горько заплакала. Какъ могла она допустить мысль, что онъ уйдетъ, не простившись съ ней, съ Молли, которую такъ любила его мать, которой самъ онъ давалъ нѣжное названіе сестры. Вспомнивъ о привязанности, какую къ ней питала мистрисъ Гамлей, она еще горче заплакала. Вдругъ дверь гостиной опять растворилась и кто-то сталъ подниматься на лѣстницу. То были шаги Цинціи. Молли быстро отерла глаза, встала и старалась принять спокойный видъ. Цинція остановилась у двери и постучалась, а затѣмъ, не входя въ комнату, сказала: "Молли, мистеръ Роджеръ Гамлей здѣсь. Онъ желаетъ съ вами проститься". И она поспѣшно ушла, какъ-бы избѣгая даже самаго короткаго tête-à-tête съ Молли. Съ подавленнымъ рыданіемъ и съ усиліемъ, съ какимъ ребенокъ рѣшается проглотить отвратительное лекарство, Моллы немедленно отправилась въ гостиную.
   Когда она вошла, Роджеръ серьёзно что-то говорилъ мистрисъ Гибсонъ. Цинція стояла возлѣ и слушала, но не принимала участія въ разговорѣ. Глаза ея были опущены и она не подняла ихъ даже съ приближеніемъ Молли.
   Роджеръ говорилъ:
   -- Я никогда не простилъ бы себѣ, еслибъ связалъ ее обѣщаніемъ. Нѣтъ, пусть она будетъ свободна до моего возвращенія! Ея доброта, снисходительность, надежда, которую она мнѣ подала, все это дѣлаетъ меня въ высшей степени счастливымъ... О, Молли! воскликнулъ онъ, внезапно примѣтивъ ее и взявъ за обѣ руки:-- я думаю, вы давно угадали мою тайну, неправда ли? Я намѣревался поговорить съ вами передъ отъѣздомъ и сдѣлать васъ своимъ повѣреннымъ. Но соблазнъ былъ слишкомъ великъ, и я сказалъ Цинціи, что люблю ее сильнѣе, чѣмъ то могутъ выразить самыя краснорѣчивыя слова. А она мнѣ отвѣчала... И онъ взглянулъ на нее съ страстнымъ восторгомъ и, повидимому, позабылъ, что не кончилъ начатую фразу.
   Цинція тоже не намѣревалась повторить своего отвѣта, но мать ея сказала:
   -- Моя милая дочь, конечно, вполнѣ цѣнитъ вашу любовь. Я думаю -- и она лукаво взглянула на Роджера и на Цинцію: -- что я могла бы назвать причину ея весенняго нездоровья.
   -- Маменька, быстро перебила ее Цинція: -- вы очень хорошо знаете, что это неправда. Я дала слово мистеру Роджеру Гамлею и, полагаю, этого достаточно.
   -- Достаточно? Гораздо болѣе, чѣмъ достаточно! воскликнулъ Роджеръ.-- Но я не беру вашего слова. Я связанъ обѣщаніемъ, вы же остаетесь свободны. Мнѣ нравится лишиться свободы: это дѣлаетъ меня счастливымъ и успокоиваетъ меня. Но вамъ не слѣдуетъ связывать себя никакими обѣщаніями на эти два года.
   Цинція не вдругъ отвѣчала. Было ясно, что она мысленно рѣшала какой-то вопросъ. Мистрисъ Гибсонъ заговорила:
   -- Я знаю, вы очень великодушны. Право, я думаю, намъ лучше хранить все дѣло втайнѣ.
   -- Я тоже предпочла бы это, перебила ее Цинція.
   -- Совершенно справедливо, моя милочка. Я знала одну молоденькую дѣвушку, которая, услышавъ о смерти одного молодого человѣка, уѣхавшаго въ Америку, объявила, что она была съ нимъ помолвлена и надѣла трауръ. Слухъ оказался ложнымъ: онъ возвратился здравъ и невредимъ и во всеуслышаніе говорилъ, что никогда и не думалъ дѣлать предложеніе этой молодой дѣвушкѣ. Положеніе бѣдняжки было очень неловкое. Нѣтъ, нѣтъ, подобнаго рода вещи гораздо лучше до поры до времени хранить втайнѣ.
   Даже и тутъ Цинція не могла удержаться, чтобъ не сказать:
   -- Мама, даю вамъ слово, что не надѣну траура, какіе бы до меня ни дошли слухи на счетъ мистера Роджера Гамлея.
   -- Роджера, прошу васъ, нѣжно прошепталъ онъ.
   -- А вы всѣ свидѣтельницы того, что онъ дѣйствительно сдѣлалъ мнѣ предложеніе, и еслибъ вздумалъ впослѣдствіи отъ этого отрекаться, вы можете уличить его. Но я сама желаю, чтобъ наша помолвка осталась тайной до его возвращенія. Я надѣюсь, вы будете такъ добры и исполните мою просьбу. Прошу васъ, Роджеръ! Прошу васъ, Молли, и въ особенности васъ, мама!
   Роджеръ не былъ въ состояніи ни въ чемъ отказать ей, когда она просила его такимъ образомъ и называла просто по имени. Онъ молча взялъ ее за руку, въ знакъ своего согласія. Молли чувствовала, что она и безъ того никогда не будетъ въ силахъ говорить о помолвкѣ Цинціи, какъ о простои новости. Одна мистрисъ Гибсонъ отвѣчала:
   -- Мое милое дитя, отчего же ты находишь нужнымъ меня въ особенности просить объ этомъ? Ты знаешь, что на меня болѣе, чѣмъ на кого бы то ни было, всякій можетъ положиться.
   Часы на каминѣ пробили половину.
   -- Мнѣ пора идти! воскликнулъ Роджеръ съ испугомъ -- Я не думалъ, чтобъ было такъ поздно. Я вамъ напишу изъ Парижа. Дилижансъ ужь долженъ быть теперь у гостиницы "Георга", а онъ тамъ останавливается всего на пять минутъ. Дорогая Цинція... и онъ взялъ ее за руку, и потомъ, какъ-бы не въ силахъ совладать съ собой, привлекъ ее къ себѣ и поцаловалъ.-- Но помните: вы свободны, сказалъ онъ и, отпустивъ ее, обратился къ мистрисъ Гибсонъ.
   -- Еслибъ я считала себя свободной, замѣтила Цинція, слегка покраснѣвъ, но всегда готовая возражать:-- еслибъ я считала себя свободной, то, неужто, вы думаете, позволила бы вамъ со мной такъ обращаться?
   Настала очередь Молли, и взоръ Роджера оживился тихой, братской нѣжностью.
   -- Молли, я знаю, что вы меня не забудете. Я тоже никогда не забуду ни васъ самихъ, ни вашей доброты къ ней. Голосъ его задрожалъ: лучше было поскорѣй идти. Мистрисъ Гибсонъ, никѣмъ неслушаемая, продолжала напутствовать его разными любезностями. Цинція безсознательно поправляла цвѣты въ вазѣ. Молли стояла совершенно окаменѣлая: она не чувствовала ни печали, ни радости; въ ней всѣ ощущенія точно замерли. Когда рука его послѣ крѣпкаго, жаркаго пожатія, выпустила ея маленькую ручку, она впервые подняла глаза. До тѣхъ поръ она держала ихъ опущенными, какъ будто на вѣкахъ ея лежала свинцовая тяжесть. Роджера уже не было въ комнатѣ. Его поспѣшный шагъ раздавался по лѣстницѣ, затѣмъ отворилась и затворилась парадная дверь. Молли съ быстротой молніи взбѣжала наверхъ на чердакъ, слуховое окно котораго выходило на улицу, гдѣ ему надлежало идти. Задвижки и петли у окна заржавѣли, и она съ усиліемъ отодвигала его, боясь опоздать.
   -- Я должна, непремѣнно должна еще разъ на него взглянуть! со стономъ вырвалось у ней. Наконецъ, ей удалось открыть окно. Онъ шелъ быстрымъ шагомъ, чтобы не опоздать къ отходу дилижанса. Багажъ его, пока онъ прощался съ Гибсонами, оставался въ гостиницѣ "Георга". Молли видѣла, какъ онъ остановился и, защищая рукой глаза отъ солнца, взглянулъ на домъ въ надеждѣ, вѣроятно, еще разъ увидѣть Цинцію. Но, повидимому, это ему не удалось. Молли нѣсколько отодвинулась въ сторону съ горькимъ сознаніемъ того, что она не имѣетъ права смотрѣть ему вслѣдъ и ожидать отъ него прощальныхъ знаковъ. Черезъ минуту онъ повернулъ за уголъ и скрылся... на нѣсколько лѣтъ!
   Она осторожно затворила окно. Ее била лихорадка. Она сошла съ чердака въ свою комнату и сѣла тамъ, забывъ, что еще не раздѣвалась послѣ прогулки. Послышались шаги Цинціи. Тогда только Молли быстро вскочила и, бросившись къ зеркалу, начала развязывать шляпу. Но ленты у нея запутались узломъ, съ которымъ никакъ не могли справиться ея дрожащіе пальцы. Цинція остановилась и, чуть-чуть отворивъ дверь, спросила:
   -- Могу я войдти, Молли?
   -- Конечно, отвѣчала та, хотя бѣдняжкѣ сильно хотѣлось сказать: нѣтъ! Молли не обернулась, чтобъ встрѣтить ее. Дикція подошла къ ней сзади, обѣими руками обняла ее за талію и, наклонивъ голову черезъ ея плечо, потянулась за поцалуемъ. Молли не могла противиться этой нѣмой просьбѣ о ласкѣ. Но передъ тѣмъ взоръ ея успѣлъ уловить отраженіе въ зеркалѣ ихъ обоихъ лицъ. Ея собственное личико было блѣдно, съ покраснѣвшими глазами, съ губами выпачканными ежевикой; локоны ея спутались, шляпа на головѣ сбилась, а платье было разорвано. Цинція сіяла счастьемъ; цвѣтъ лица ея былъ ослѣпителенъ, а нарядъ въ полномъ смыслѣ слова безукоризненъ. Что жь мудренаго? подумала Молли. Она обняла Цинцію и положила ей на плечо свою бѣдную больную головку, которая, въ эту торжественную минуту, какъ-бы искала тамъ успокоенія и любви. Черезъ минуту она выпрямилась, взяла Цинцію за обѣ руки и, отодвинувъ ее нѣсколько отъ себя, устремила на нее пристальный взглядъ.
   -- Цинція! Вы его очень любите? Онъ вамъ очень дорогъ?
   Пытливый, проницательный взоръ нѣсколько смутилъ Цинцію.
   -- Съ какимъ торжественнымъ видомъ вы это у меня спрашиваете, Молли?! сказала она и засмѣялась, чтобы скрыть свое смущеніе! Потомъ, взглянувъ на Молли, она продолжала:-- развѣ я еще недостаточно доказала это? Впрочемъ, я не разъ говорила, что не одарена способностью любить. Я и ему сказала нѣчто подобное. Но я могу уважать человѣка; онъ мнѣ можетъ нравиться; я въ состояніи восхищаться имъ, только никакая любовь -- ни даже моя любовь къ вамъ, маленькая Молли -- не въ силахъ сбить меня съ ногъ.
   -- Нѣтъ, нѣтъ, не говорите мнѣ! вскричала Модли почти съ страстнымъ порывомъ, и закрыла ей ротъ рукой -- Не говорите. Я не стану васъ слушать. Мнѣ не слѣдовало васъ спрашивать... это только заставляетъ васъ говорить ложь!
   -- Что съ вами, Молли?
   И Цинція, въ свою очередь, старалась прочесть по лицу Молли значеніе и смыслъ ея словъ.-- Что съ вами? Точно вы сами любили его!
   -- Я? сказала Молли, и вся кровь ея прихлынула, къ сердцу. Но черезъ мгновеніе румянецъ возвратился на ея щеки, и она мужественно отвѣчала, полагая, что говоритъ правду, но въ сущности, скрывая часть ея.
   -- Конечно, я его люблю, и нахожу, что вы въ его любви пріобрѣли неоцѣненное сокровище. Я горжусь тѣмъ, что онъ былъ мнѣ братомъ, и сама люблю его, какъ сестра, а васъ люблю вдвое больше прежняго, потому что онъ почтилъ васъ своей любовью.
   -- Нельзя сказать, чтобъ это было очень лестно! возразила Цинція, смѣясь, но довольная тѣмъ, что слышала похвалы своему жениху. Она даже была не прочь съ небрежностью отозваться о немъ, лишь бы вызвать новый потокъ лестныхъ для него рѣчей.
   -- Да, онъ хорошій человѣкъ и слишкомъ ученъ и уменъ для такой дурочки, какъ я. Но и вы не можете не согласиться съ тѣмъ, что онъ дуренъ собой и неуклюжъ. А я люблю красоту и изящество.
   -- Цинція, я при васъ не стану болѣе упоминать о немъ! Вы сами знаете, что говорите противъ собственнаго убѣжденія, только изъ противорѣчія мнѣ, потому что я хвалю его. Но вамъ не слѣдуетъ, даже въ шутку о немъ легкомысленно отзываться.
   -- Въ гакомъ случаѣ не будемъ вовсе говорить о немъ. Я такъ удивилась, когда онъ началъ говорить... такъ... Цинція была очаровательна съ раскраснѣвшимся лицомъ, съ ямочками на щекахъ, съ блестящими глазами. Она на мгновеніе погрузилась въ воспоминаніе словъ и страстныхъ взглядовъ Роджера. Внезапно она увидѣла листъ съ ежевикой. Свѣжій и яркій, когда Молли только что принесла его домой, онъ теперь поблѣднѣлъ и увялъ. Молли тоже замѣтила это, и ей стало жаль бѣднаго, умирающаго листка.
   -- Какая славная ежевика! Вы ее для меня собрали! воскликнула Цинція. Она сѣла и принялась ѣсть ягоды, бережно беря каждую изъ нихъ кончиками пальцевъ и роняя ее въ открытый ротъ, не касаясь до нея губами. Съѣвъ половину, она вдругъ остановилась.
   -- Какъ бы мнѣ хотѣлось проводить его до Парижа! воскликнула она: но это было бы неприлично, я полагаю, хотя въ высшей степени пріятно. Помню, съ какой завистью я всегда смотрѣла въ Булони, и она съѣла еще одну ягодку:-- на англичанъ, отправлявшихся въ Парижъ! Мнѣ казалось, что въ Булони никто не останавливался, кромѣ скучныхъ и глупенькихъ пансіонерокъ.
   -- Когда онъ будетъ тамъ? спросила Молли.
   -- Въ среду, отвѣчала Цинція: -- я ему буду писать туда, то-есть, онъ навѣрное мнѣ оттуда напишетъ.
   Молли внимательно занялась починкой платья и мало говорила. Цинція, хотя и сидѣла на мѣстѣ, показалась въ тревожномъ состояніи. Какъ сильно желала Молли, чтобъ она ушла и оставила ее одну!
   -- А въ концѣ-концовъ, сказала Цинція, какъ-бы послѣ минутнаго размышленія: -- мы, можетъ быть, никогда не будемъ мужемъ и женой.
   -- Къ чему вы это говорите? почти съ горечью произнесла Молли: -- вы не имѣете причинъ такъ думать, и я не понимаю, какъ вы только можете вынести подобную мысль!
   -- О, возразила Цинція: -- вы не должны такъ серьёзно принимать мои слова. Я многое говорю безъ основанія; въ настоящую минуту мнѣ все кажется сномъ. Два года -- это такъ долго! Мало ли что можетъ случиться! Онъ, пожалуй, измѣнитъ свое намѣреніе, или я пожелаю прервать съ нимъ сношенія. Наконецъ, подвернется кто нибудь другой, кому я дамъ слово. А что бы вы сказали, Молли, въ послѣднемъ случаѣ? Что касается до смерти, то я отстраняю всякую мысль о ней. Но, повторяю: мало ли что можетъ случиться?
   -- Не говорите такъ, Цинція, прошу васъ, умоляла Молли:-- можно подумать, что вы къ нему совсѣмъ равнодушны, тогда какъ онъ вамъ всей душой преданъ.
   -- Развѣ я говорю, что равнодушна къ нему? Я только разсматривала случайности. Конечно, я надѣюсь, что до нашей свадьбы ничего не случится. Всѣ мудрые и добродѣтельные люди говорятъ, что отъ будущаго необходимо ожидать всегда худшаго. Но вы, какъ я вижу, не склонны быть сегодня ни мудрой, ни добродѣтельной, и потому я ухожу отъ васъ позаботиться объ обѣдѣ, а васъ предоставляю суетному занятію вашимъ туалетомъ.
   Она обѣими руками взяла Молли за голову, весело поцаловала ее и прежде, чѣмъ та успѣла опомниться, исчезла изъ комнаты.
   

XVI.
Материнскій маневръ.

   Мистеръ Гибсонъ не возвратился домой къ обѣденному часу своей семьи: его задержалъ какой-то больной. Въ этомъ, впрочемъ, не было ничего необыкновеннаго; но удивительно то, что мистрисъ Гибсонъ сошла въ столовую и сидѣла тамъ все время, пока ея мужъ, спустя два часа, ѣлъ оставленный для него обѣдъ. Вообще она предпочитала свое кресло или уголокъ дивана, и только очень рѣдко дозволяла Молли пользоваться привилегіей, которой пренебрегала сама. Молли очень охотно сидѣла бы съ отцомъ за его уединеннымъ обѣдомъ всякій разъ, когда ему случалось опаздывать, но, ради домашняго мирка и спокойствія, отказывала себѣ въ этомъ удовольствіи.
   Мистрисъ Гибсонъ сѣла на стулъ около огня и терпѣливо выжидала той минуты, когда мистеръ Гибсонъ, удовлетворивъ свой здоровый аппетитъ, отойдетъ отъ стола и тоже приблизится къ камину. Она встала, и съ непривычной ей внимательностью, подвинула къ нему вино и стаканы такъ, чтобы онъ могъ доставать ихъ, не двигаясь съ мѣста.
   -- Ну, теперь ты какъ нельзя уютнѣе расположился у огня и я могу приступить къ важной новости, которую имѣю сообщить тебѣ, сказала она, когда все было готово.
   -- Я такъ и думалъ, что тутъ что-нибудь кроется, замѣтилъ онъ, улыбаясь.-- Говори скорѣй.
   -- Роджеръ Гамлей приходилъ сюда утромъ прощаться.
   -- Прощатьса! Онъ уѣхалъ! Я не ожидалъ этого такъ скоро! воскликнулъ мистеръ Гибсонъ.
   -- Да; но не въ этомъ дѣло.
   -- Однако, скажи: онъ навѣрное ужь уѣхалъ? Мнѣ очень хотѣлось бы еще повидаться съ нимъ.
   -- Онъ уѣхалъ, а тебѣ велѣлъ передать свои сожалѣнія и поклонъ. Но дай же мнѣ продолжать: онъ засталъ Цинцію одну и сдѣлалъ ей предложеніе, которое было принято.
   -- Цинція? Роджеръ сдѣлалъ ей предложеніе, и она его приняла? медленно повторилъ мистеръ Гибсонъ.
   -- Да; что жь тутъ удивительнаго? Ты говоришь такъ, точно случилось что нибудь совершенно необыкновенное.
   -- Будто бы? Но я, конечно, изумленъ. Онъ славный малый, и я желаю Цинціи всякаго счастья. А ты довольна этимъ? Вѣдь имъ прійдется долго ждать.
   -- Можетъ быть, сказала она значительнымъ тономъ.
   -- Во всякомъ случаѣ, онъ два года будетъ въ отсутствіи, замѣтилъ Гибсонъ.
   -- Мало ли что можетъ случиться въ два года, отвѣчала она.
   -- Да! Онъ будетъ подвергаться не малымъ опасностямъ; а по возвращеніи, не болѣе, чѣмъ теперь, будетъ въ состояніи содержать жену.
   -- Не знаю, возразила она -- все съ видомъ особы, у которой есть собственное имѣніе.-- Таинственная птичка сказала мнѣ, что жизнь Осборна не изъ продолжительныхъ, а тогда... что будетъ Роджеръ? Наслѣдникъ помѣстья.
   -- Кто тебѣ сказалъ это объ Осборнѣ? спросилъ онъ, смотря ей прямо въ лицо и такимъ рѣзкимъ, строгимъ голосомъ, что она испугалась. Его черные глаза, въ полномъ смыслѣ слова, метали молніи.-- Кто тебѣ сказалъ это? повторилъ онъ.
   Она сдѣлала попытку возвратиться къ прежнему шутливому тону.
   -- Зачѣмъ тебѣ знать? Развѣ ты можешь отрицать это? Развѣ это неправда?
   -- Я спрашиваю тебя, Гіацинта, кто тебѣ сказалъ, что жизнь Осборна Гамлея находится въ большей опасности, чѣмъ моя или твоя?
   -- Прошу тебя, не говори такихъ страшныхъ вещей. Моя жизнь ни чуть не въ опасности, я въ томъ убѣждена; надѣюсь, и твоя также, мой милый.
   Онъ сдѣлалъ нетерпѣливое движеніе и сбросилъ со стола рюмку. Она кинулась поднимать обломки, думая отвлечь его вниманіе.
   -- Куски стекла очень опасная вещь, сказала она. Но онъ обратился къ ней съ такимъ повелительнымъ тономъ, какого она еще никогда отъ него не слыхала.
   -- Оставь стекло. Я опять спрашиваю тебя, Гіацинта, кто говорилъ съ тобой о здоровьи! Осборна Гамлея?
   -- Я никому не желаю зла, и надѣюсь, что здоровье его въ наилучшемъ состояній, проговорила она наконецъ.
   -- Кто сказалъ... началъ онъ еще суровѣе.
   -- Если ужь ты непремѣнно желаешь знать это и дѣлаешь такъ много шуму изъ-за пустяковъ, отвѣчала она, видя, что ничего больше не остается, какъ сознаться:-- то знай же, что сказалъ это ты самъ -- ты, или докторъ Никольсъ, я не помню навѣрное.
   -- Я никогда не говорилъ съ тобой ни о чемъ подобномъ и не думаю, чтобъ Никольсъ сдѣлалъ это. Лучше скажи мнѣ прямо, на что ты намекаешь; я рѣшился не выходить отсюда, пока не добьюсь истины.
   -- Къ чему я только вышла опять замужъ? сказала она чуть не плача и осматривая комнату, какъ-бы надѣясь найти въ ней щель, въ которую могла бы скрыться. Потомъ, точно видъ двери въ кладовую придалъ ей мужества, она обернулась къ мужу и сказала:
   -- Ты не долженъ такъ громко говорить о своихъ медицинскихъ тайнахъ, если не желаешь разглашать ихъ. Въ тотъ день, когда у насъ былъ докторъ Никольсъ, мнѣ понадобилось сходить въ кладовую: кухарка спросила у меня банку съ вареньемъ въ ту самую минуту, какъ я собралась выдти изъ дому. Я очень неохотно вернулась, тѣмъ болѣе, что боялась запачкать перчатки -- и все это для тебя, чтобъ приготовить тебѣ обѣдъ повкуснѣе.
   И она снова приготовилась заплакать; но онъ серьёзно сдѣлалъ ей знакъ продолжать и сказалъ:
   -- Ну! и ты подслушала нашъ разговоръ?
   -- Не весь, быстро она перебила его, почти съ облегченіемъ, что онъ самъ помогъ ей сознаться.-- Я слышала только двѣ-три фразы.
   -- Какія? спросилъ онъ.
   -- Когда ты кончилъ говорить, то докторъ Никольсъ замѣтилъ: "если у него аневризмъ въ главной артеріи, то дни его сочтены".
   -- А дальше?
   -- Ты отвѣчалъ: "дай Богъ, чтобы я ошибся, но, по моему мнѣнію, симптомы слишкомъ ясно говорятъ, въ чемъ дѣло".
   -- Почемъ ты знаешь, что мы говорили объ Осборнѣ Гамлеѣ? спросилъ онъ, можетъ быть, надѣясь сбить ее съ толку. Но лишь только она замѣтила, что онъ становится на одну съ ней ногу и снисходитъ до лукавства, она ободрилась и сказала совершенно другимъ уже томомъ, а не тѣмъ испуганнымъ, которымъ говорила до тѣхъ поръ.
   -- О, я знаю! Вы оба называли его по имени прежде, чѣмъ я начала слушать.
   -- Такъ ты сознаешься въ томъ, что слушала?
   -- Да, отвѣчала она, опять нерѣшительно.
   -- А какъ тебѣ удалось съ такой точностью запомнить названіе болѣзни?
   -- Я пошла... пожалуйста, не сердись; я, право, не вижу вреда въ томъ, что сдѣлала...
   -- Прошу тебя, не старайся меня умилостивить. Ты пошла...
   -- Въ твой кабинетъ, посмотрѣть, что означаетъ это слово.
   -- А почему бы я и не могла этого сдѣлать?
   Мистеръ Гибсонъ не отвѣчалъ ей и не смотрѣлъ на нее. Лицо его было блѣдно, губы сжаты, брови грозно сдвинуты. Наконецъ, онъ глубоко вздохнулъ и сказалъ:
   -- Нечего дѣлать: что посѣешь, то и пожнешь.
   -- Я тебя не понимаю, сказала она, и надулась.
   -- Весьма вѣроятно, отвѣчалъ онъ.-- И я полагаю, эти подслушанныя слова заставили тебя измѣнить твое обращеніе съ Роджеромъ Гамлеемъ? Ты прежде была съ нимъ гораздо холоднѣе.
   -- Если ты хочешь этимъ сказать, что я полюбила его больше Осборна, то ты очень ошибаешься. Нѣтъ, я его гораздо меньше люблю, хотя онъ сдѣлалъ предложеніе Цинціи и долженъ быть моимъ зятемъ.
   -- Скажи мнѣ, какъ все было. Ты подслушала... я не отнѣкиваюсь: мы говорили объ Осборнѣ, но, погоди, я имѣю еще кое-что сказать объ этомъ. Ты подслушала и, сколько я могу понять, измѣнила свое обращеніе съ Роджеромъ, стала принимать его гораздо привѣтливѣе прежняго, видя въ немъ непосредственнаго наслѣдника Гамлейскаго помѣстья.
   -- Я не понимаю, что ты хочешь сказать словомъ: непосредственный.
   -- Пойди въ кабинетъ и поищи въ словарѣ, сказалъ онъ, теряя наконецъ всякое терпѣніе и совсѣмъ выходя изъ себя.
   -- Я знала, заговорила она сквозь слезы и безпрестанно всхлипывая: -- я знала, что Роджеру нравилась Цинція. Всякій могъ легко видѣть это. Пока онъ былъ только младшій сынъ, безъ всякой професіи и не имѣлъ никакихъ средствъ, кромѣ стипендіи, я считала нужнымъ держать его на приличномъ разстояніи. И я полагаю, всякій, въ комъ есть хоть капля здраваго смысла, на моемъ мѣстѣ поступалъ бы такъ же, тѣмъ болѣе, что трудно найдти другого такого неуклюжаго, неловкаго и простоватаго молодого человѣка, какъ онъ.
   -- Берегись, чтобы послѣ не пришлось раскаиваться въ своихъ словахъ.
   -- Никогда! воскликнула она, не вполнѣ понимая, куда онъ метилъ.-- Но я теперь вижу, въ чемъ дѣло. Тебѣ просто-на-просто завидно, что онъ влюбленъ не въ Молли. Это очень-очень нехорошо и несправедливо въ отношеніи къ моей бѣдной сироткѣ -- дочери. Я всегда такъ стараюсь выставлять на видъ достоинства Молли и дѣлаю для нее все, что могу.
   Мистеръ Гибсонъ былъ слишкомъ равнодушенъ къ подобнаго рода обвиненію, чтобы возражать на него. Онъ возвратился къ предмету, который гораздо болѣе занималъ его.
   -- Я хочу вполнѣ разъяснить слѣдующій пунктъ. Перемѣнила ты или нѣтъ свое обращеніе съ Роджеромъ, вслѣдствіе подслушаннаго разговора моего съ докторомъ Никольсомъ? И не надежда ли на то, что онъ совремееемъ сдѣлается гамлейскимъ наслѣдникомъ, побудила тебя смотрѣть благопріятно на его ухаживанье за Цинціей?
   -- Я полагаю такъ, отвѣтила она угрюмо:-- и, повторяю, не вижу въ этомъ ничего дурного, что оправдывало бы съ твоей стороны подобнаго рода допросъ. Онъ былъ влюбленъ въ Цинцію задолго до этого разговора, и нравился ей. Не мнѣ же было воздвигать препятствія на пути этой искренней, чистой любви. Въ чемъ же послѣ того заключается материнская любовь, если отнять у нея право обращать въ пользу дочери разныя, могущія представиться обстоятельства. Цинція могла бы умереть, еслибы я вздумала ей перечить: отецъ ея былъ боленъ чахоткой.
   -- Развѣ ты не знаешь, что всѣ медицинскіе разговоры считаются тайной? Самый безчестный поступокъ, какой я могъ бы сдѣлать, это пойдти и разглашать секреты, которые мнѣ дѣлаются извѣстными во время отправленія моихъ обязанностей.
   -- Да, но это ты?
   -- Какъ будто ты и я, мы не одно и то же въ подобнаго рода вещахъ! Ты не можешь сдѣлать безчестнаго поступка безъ того, чтобы я не былъ обвиненъ въ соучастничествѣ съ тобой. Если безчестно разглашать медицинскія тайны, то подумай, что же было бы, еслибы я вздумалъ торговать ими или извлекать изъ нихъ личныя выгоды?
   Онъ старался сдерживаться, но оскорбленіе было слишкомъ велико.
   -- Я не понимаю, что ты въ этомъ случаѣ называешь торгомъ. Я никогда не рѣшилась бы торговать любовью моей дочери. Но я думала, ты скорѣй порадуешься тому, что Цинціи представляется хорошая партія и что ты можешь ее сбыть съ рукъ.
   Мистеръ Гибсонъ началъ ходить по комнатѣ, засунувъ руки въ карманы. Раза два онъ принимался говорить, но опять останавливался.
   -- Я не знаю, что тебѣ на все это отвѣчать, сказалъ онъ наконецъ.-- Ты или не хочешь или не можешь понять моихъ словъ. Я очень радъ имѣть у себя Цинцію. Я ее съ удовольствіемъ принялъ и надѣюсь, искренно надѣюсь, что пребываніе въ моемъ домѣ ей такъ же пріятно, какъ моей собственной дочери. Но въ будущемъ я долженъ быть осторожнѣе. Что прошло, того не воротишь; вся забота моя теперь должна быть устремлена на то, чтобы не допустить повторенія чего либо подобнаго. Однако, разскажи мнѣ, въ какомъ положеніи находится дѣло.
   -- Не думаю, чтобы я была вправѣ съ тобой объ этомъ говорить. Вѣдь и это секретъ, точно такой, какъ твои всѣ тайны,
   -- Очень хорошо. Того, что я знаю, для меня достаточно:-- я теперь съумѣю распорядиться. Всего нѣсколько дней тому назадъ я обѣщался сквайру предупредить его, если замѣчу что нибудь только похожее на любовь -- о помолвкѣ мы и не думали между которымъ нибудь изъ его сыновей и нашими дѣвицами.
   -- Но это не помолвка. Онъ не хотѣлъ брать съ нея слова. Еслибы ты согласился выслушать меня, я бы тебѣ все сказала. Только, надѣюсь, ты не пойдешь пересказывать моихъ словъ сквайру и другимъ. Цинція такъ просила, чтобы все оставалось тайной! Моя несчастная откровенность ставитъ меня въ весьма затруднительное положеніе. Я никогда ничего не умѣла скрыть отъ тѣхъ, кого люблю.
   -- Но я долженъ объясниться съ сквайромъ. Кромѣ него, я никому ни слова не скажу. Но куда дѣвалась твоя откровенность, когда ты, подслушавъ чужой разговоръ, рѣшилась о томъ умолчать? Я бы тебѣ тогда же отвѣтилъ, что мнѣніе доктора Никольса вполнѣ расходилось съ моимъ. Онъ утверждалъ, что болѣзнь Осборна чисто временная. Докторъ Никольсъ самъ объявилъ бы тебѣ, что считаетъ Осборна внѣ всякой опасности и весьма способнымъ жениться и имѣть дѣтей.
   Если мистеръ Гибсонъ прибѣгнулъ къ маленькой уловкѣ, чтобы скрыть свои собственныя опасенія, то у мистрисъ Гибсонъ не хватило проницательности замѣтить это. Она просто пришла въ ужасъ отъ словъ мужа, который до того наслаждался ея смущеніемъ, что къ нему почти возвратилось его обычное настроеніе духа.
   -- Однако, слѣдуетъ подумать объ этомъ, сказалъ онъ: -- вѣдь теперь все событіе принимаетъ въ твоихъ глазахъ совершенно иной характеръ: оно тебѣ кажется настоящимъ несчастіемъ.
   -- Ну, несчастіемъ хоть не несчастіемъ, возразила она: -- но, конечно, еслибы я ранѣе знала мнѣніе доктора Никольса... Она остановилась въ нерѣшимости...
   -- Видишь, какъ опасно со мной не совѣтоваться, продолжалъ онъ серьёзно.-- Вотъ Цинція помолвлена...
   -- Ни чуть не помолвлена, говорю я тебѣ. Онъ никакъ не хотѣлъ взять съ нея слова...
   -- Ну, хорошо, замѣшана въ любовное дѣло съ двадцатитрехлѣтнимъ молодымъ человѣкомъ, неимѣющимъ ничего кромѣ своей стипендіи и весьма шаткой надежды наслѣдовать имѣніе, обремененное долгами. У него нѣтъ никакой професіи, онъ уѣхалъ за границу на два года, а я завтра обязанъ идти къ отцу его и все разсказать ему.
   -- О, если онъ хоть сколько нибудь недоволенъ этимъ, то ему стоитъ только сказать слово.
   -- Не думаю, чтобы ты могла тутъ произвольно дѣйствовать, безъ согласія Цинціи. А мнѣ сдается, что Цинція въ подобнаго рода дѣлѣ съумѣетъ постоять за себя.
   -- Я почти увѣрена, что она къ нему равнодушна. Она не влюбчива и ничего не принимаетъ близко къ сердцу. Конечно, во всемъ слѣдуетъ избѣгать рѣзкости; но въ два года времени мало ли что можно сдѣлать.
   -- А давно ли ты увѣряла меня, что Цинціи угрожаетъ чахотка, если начать препятствовать ея любви?
   -- Какъ ты хорошо запоминаешь всѣ мои глупыя рѣчи! Однако, мои опасенія не лишены основанія. Ты знаешь, бѣдный, милый Киркпатрикъ умеръ отъ чахотки. Цинція, пожалуй, чего добраго, наслѣдовала болѣзнь, которая легко можетъ развиться отъ сильнаго горя. Иногда мнѣ просто становится страшно и меня только утѣшаетъ мысль, что она ничего не принимаетъ близко къ сердцу.
   -- Въ такомъ случаѣ, ты даешь мнѣ свободу дѣйствовать по усмотрѣнію и, еслибы сквайръ выказалъ сильное неудовольствіе, даже отъ всего отказаться отъ имени Цинціи?
   Бѣдная мистрисъ Гибсонъ совсѣмъ растерялась.
   -- Нѣтъ! сказала она наконецъ,-- Мы не можемъ отказаться. Я увѣрена, что Цинція не захочетъ этого, особенно если вообразитъ себѣ, что другіе рѣшаютъ за нее. Къ тому же онъ очень сильно привязанъ къ ней. Ахъ, еслибы онъ былъ на мѣстѣ Осборна!
   -- Сказать ли тебѣ мое мнѣніе? спросилъ мистеръ Гибсонъ уже совсѣмъ серьёзно.-- Передъ нами двое влюбленныхъ молодыхъ людей. Одинъ изъ нихъ честнѣйшее, благороднѣйшее существо въ мірѣ; другая -- прелестная, живая, милая дѣвушка. Отецъ молодаго человѣка непремѣнно долженъ быть увѣдомленъ; онъ, безъ сомнѣнія, разсердится и станетъ сопротивляться, такъ-какъ въ денежномъ отношеніи дѣло это дѣйствительно въ высшей степени неблагоразумно. Но пусть они потерпятъ и подождутъ, и все пріидетъ къ хорошему концу. Лучшей участи не дождется ни одна женщина. Желалъ бы я, чтобы на долю Молли выпало тоже нѣчто подобное.
   -- Я постараюсь устроить ея судьбу, право, постараюсь, сказала мистрисъ Гибсонъ, обрадованная перемѣной его тона и обращенія.
   -- Вотъ этого-то я и не допущу. Это единственная вещь, которую я запрещаю. Я не хочу, чтобы для Молли "старались".
   -- Хорошо, хорошо, только не сердись, мой милый! Я одну минуту думала, что ты не на шутку разсердился и страшно перепугалась.
   -- Это ни къ чему бы не повело! сказалъ онъ угрюмо и всталъ, какъ-бы съ цѣлью положить конецъ разговору. Его жена была рада поскорѣй уйдти. Супружеская бесѣда оказалась далеко неудовлетворительной. Мистеръ Гибсонъ принужденъ былъ прігдти къ тому убѣжденію, что понятія о чести избранной имъ жены далеко не соотвѣтствовало его собственнымъ правиламъ, но которымъ онъ поступалъ всю свою жизнь и которыя надѣялся внушить дочери. Онъ былъ раздраженъ болѣе, чѣмъ то выражалъ. Въ сердцѣ его возникло чувство недовольства самимъ собою и недовѣрія къ женѣ; недовѣріе это распространилось даже на невинную Цинцію, вслѣдствіе чего обращеніе его съ матерію и съ дочерью сдѣлалось гораздо рѣзче и холоднѣе обыкновеннаго. Онъ послѣдовалъ въ гостиную за мисірисъ Гибсонъ и серьёзно поздравилъ изумленною Цинцію.
   -- Развѣ мама вамъ сказала? спросила она, бросая на мать взглядъ, исполненный упрека.-- Едва-ли то, что произошло между нами, можно назвать помолвкой. Мы всѣ, не исключая мама, порѣшили держать это втайнѣ.
   -- Но, моя милая Цинція, не могла же ты ожидать, чтобы я стала что-нибудь скрывать отъ моего мужа, извинялась мистрисъ Гибсонъ.
   -- Вы, можетъ быть, и правы. Во всякомъ случаѣ, сэръ, сказала Цинція, обращаясь къ нему съ очаровательной откровенностью: -- я рада, что вамъ это извѣстно. Вы всегда были ко мни добры и я, безъ сомнѣнія, сама вамъ все разсказала бы. Только я не хочу, чтобы объ этомъ толковали, и потому, прошу васъ, сэръ, не измѣняйте моей тайнѣ. Да притомъ, это совсѣмъ не помолвка: онъ (она покраснѣла, произнося коротенькое мѣстоименіе, которое выражало, что для нея теперь существуетъ только одинъ онъ на свѣтѣ) не хотѣлъ связывать меня никакимъ обѣщаніемъ до своего возвращенія.
   Мистеръ Гибсонъ пристально посмотрѣлъ на нее, повидимому, нисколько не тронутый ея миловидностью и граціей, которыя въ настоящую минуту ему слишкомъ непріятно напоминали обращеніе ея матери. Потомъ онъ взялъ ее за руку и серьёзно замѣтилъ:
   -- Надѣюсь, что вы окажетесь достойной его, Цинція. На вашу долю выпадаетъ большое счастіе. Трудно найдти другое столь же честное и теплое сердце, какъ сердце Годжера. Я знаю его съ самаго дѣтства, и потому говорю такъ смѣло.
   Молли готова была броситься къ отцу на шею и громко поблагодарить его за эту похвалу отсутствующему. Но Цинція слегка надулась, прежде чѣмъ рѣшилась взглянуть ему въ лицо съ улыбкой.
   -- Нельзя сказать, чтобъ вы были любезны, мистеръ Гибсонъ, замѣтила она.-- Онъ считаетъ меня достойной себя; а его мнѣніе, какъ мнѣніе человѣка глубоко вами уважаемаго, должно имѣть нѣкоторую дѣну въ вашихъ глазахъ.
   Если она надѣялась вызвать его на комплиментъ, то ошиблась въ своемъ ожиданіи. Мистеръ Гибсонъ разсѣянно выпустилъ ея руку изъ своей, сѣлъ въ кресло близь камина и устремилъ задумчивый взоръ на яркое иламя, точно надѣясь прочесть тамъ сокрытое отъ него будущее. Молли видѣла, какъ глаза Цинцщ наполнились слезами, и послѣдовала за ней на другой конецъ комнаты, гдѣ та принялась рыться въ рабочемъ ящикѣ.
   -- Милая Цинція, сказала она ей, и пожала руку, помогая ей что-то отыскивать.
   -- О, Молли, я такъ люблю вашего отца! Что заставляетъ его такъ сурово говорить со мной?
   -- Не знаю, отвѣчала Молли.-- Онъ, можетъ быть, усталъ.
   Мистеръ Гибсонъ прервалъ ихъ разговоръ. Онъ стряхнулъ съ себя задумчивость и, обращаясь къ Цинціи, сказалъ:
   -- Издѣюсь, вы не сочтете это за нарушеніе даннаго слова, Цинція, если я передамъ сквайру то... что произошло сегодня между вами и его сыномъ. Меня связываетъ обѣщаніе. Онъ боялся -- лучше вамъ сразу сказать правду -- онъ боялся (Гибсонъ сдѣлалъ особенное удареніе на послѣднемъ словѣ), чтобы между его сыновьями и вами двумя не произошло чего либо подобнаго, и я еще на дняхъ увѣрялъ его, что ему рѣшительно нечего опасаться. Но въ то же время я далъ ему слово увѣдомить его, лишь только что-нибудь замѣчу.
   Цинція казалась очень недовольной.
   -- Единственнымъ условіемъ съ моей стороны было молчаніе.
   -- Но почему? спросилъ мистеръ Гибсонъ.-- Я понимаю ваше нежеланіе огласить дѣло при настоящемъ положеніи вещей; но не вижу причины скрывать его отъ ближайшихъ друзей съ обѣихъ сторонъ. Я увѣренъ, вы ничего не имѣете противъ этого.
   -- Нѣтъ, имѣю, отвѣчала Цинція: -- и еслибъ могла, то скрыла бы все отъ всѣхъ.
   -- Я почти увѣренъ, что Роджеръ напишетъ отцу.
   -- Нѣтъ, не напишетъ, возразила Цинція.-- Онъ далъ мнѣ слово молчать и, конечно, сдержитъ свое обѣщаніе. На него можно слѣпо положиться; и она съ упрекомъ взглянула на мать, которая, чувствуя, что и мужъ и дочь имѣютъ причины быть ею недовольными, хранила благоразумное молчаніе.
   -- А между тѣмъ, было бы гораздо лучше, еслибъ извѣстіе дошло до отца черезъ него. Во всякомъ случаѣ, я дамъ ему время и поѣду въ замокъ только въ концѣ недѣли. До тѣхъ поръ онъ успѣетъ, если захочетъ, написать сквайру.
   Цинція съ минуту помолчала, потомъ проговорила со слезами:
   -- Итакъ, обѣщаніе мужчины должно одержать верхъ надъ желаніемъ женщины?
   -- А почему бы и нѣтъ? возразилъ онъ.
   -- Неужто у васъ не хватитъ на столько довѣрія ко мнѣ, чтобы удовлетвориться, если я скажу, что огласка можетъ доставить мнѣ много горя?
   Она произнесла эти слова такимъ мягкимъ, умоляющимъ голосомъ, что мистеръ Гибсонъ непремѣнно сдался бы на ея просьбу, еслибъ не былъ слишкомъ сильно раздраженъ предъидущимъ разговоромъ съ ея матерью. Теперь же онъ холодно отвѣчалъ:
   -- Объявить объ этомъ отцу Роджера не значитъ еще огласить дѣло. Маѣ не нравится ваше преувеличенное желаніе хранить его втайнѣ, Цинція. Это даетъ поводъ подозрѣвать, что тутъ кроется нѣчто болѣе серьёзное, чѣмъ вы хотите дать понять.
   -- Пойдемте, Молли, вдругъ перебила ее Цинція: -- споемте тотъ дуэтъ, которому я васъ учила. Пѣть лучше, чѣмъ вести подобнаго рода бесѣду.
   То былъ небольшой, веселый французскій дуэтъ. Молли пропѣла его вяло и неохотно, но Цинція съ большимъ воодушевленіемъ; только на послѣднихъ нотахъ голосъ ея внезапно порвался, и она съ рыданіемъ убѣжала наверхъ въ свою комнату. Молли, несмотря на возраженія отца и мистрисъ Гибсонъ, послѣдовала за ней, но нашла дверь запертой. Всѣ ея просьбы впустить ее получали въ отвѣтъ только рыданія и громкія всхлипыванія Цинціи.
   Прошло болѣе недѣли прежде, чѣмъ мистеръ Гибсонъ нашелъ свободную минуту для поѣздки въ Гамлей. Онъ отъ всего сердца желалъ и надѣялся, что Роджеръ уже обо всемъ увѣдомилъ отца письмомъ изъ Парижа. Но при первомъ взглядѣ на сквайра, докторъ убѣдился, что до свѣдѣнія его не дошло никакого непріятнаго извѣстія. Онъ имѣлъ гораздо болѣе здоровый видъ, чѣмъ въ послѣдніе мѣсяцы; въ глазахъ его свѣтилась надежда, а лицо покрылось прежнимъ румянцемъ, который возвратился къ нему, частью отъ постояннаго пребыванія на открытомъ воздухѣ, гдѣ онъ наблюдалъ за работами но осушкѣ, частью отъ счастливаго оборота, какой, благодаря Роджеру, приняли дѣла его. Кровь быстрѣе и правильнѣе текла въ его жилахъ. Онъ, правда, глубоко чувствовалъ разлуку съ Роджеромъ. Но, когда печаль слишкомъ сильно овладѣвала имъ, онъ тотчасъ набивалъ трубку и выкуривалъ ее, читая и перечитывая письмо лорда Голлингфорда. Онъ зналъ его наизусть, но искуственно возбуждалъ въ себѣ сомнѣніе на счетъ того или другаго выраженія, для того, чтобъ имѣть причину еще и еще разъ бросить взглядъ на похвалы сыну. Послѣ первыхъ привѣтствій, мистеръ Гибсонъ прямо приступилъ къ дѣлу.
   -- Имѣете вы извѣстія отъ Роджера?
   -- О, да, вотъ его письмо, сказалъ сквайръ, вытаскивая свой черный кожаный бумажникъ, гдѣ письма Роджера хранились между другими бумагами.
   Мистеръ Гибсонъ прочелъ его довольно разсѣянно, увидѣвъ послѣ перваго бѣглаго взгляда, что въ немъ ни слова не упоминалось о Цинціи.
   -- Гм! Я вижу, онъ вамъ ничего не говоритъ объ одномъ важномъ событіи, случившемся съ намъ послѣ того, какъ онъ съ вами разстался, сказалъ мистеръ Гибсонъ, недолго думая.-- Съ одной стороны, я поступаю измѣннически, обманывая оказанное мнѣ довѣріе; но съ другой, держу слово, которое далъ вамъ въ послѣднее наше свиданіе. Я узналъ, что... то, чего вы боялись... понимаете?... произошло между нимъ и моей падчерицей, Цинціей Киркпатрикъ. Онъ пришелъ къ намъ проститься передъ самымъ отходомъ лондонскаго дилижанса, засталъ ее одну и признался ей въ любви. Они не называютъ это помолвкой; но, тѣмъ не менѣе, это нѣчто весьма похожее на нее.
   -- Дайте мнѣ письмо, сказалъ сквайръ измѣнившимся голосомъ. Онъ перечелъ его, какъ-бы надѣясь найдти тамъ незамѣченныя прежде слова и выраженія.
   -- Нѣтъ! произнесъ онъ наконецъ со вздохомъ.-- Онъ мнѣ ничего объ этомъ не пишетъ. Молодые люди умѣютъ хорошо играть въ откровенность съ отцами, но въ сущности многое отъ нихъ утаиваютъ. Сквайръ, повидимому, былъ гораздо менѣе недоволенъ самимъ фактомъ, чѣмъ молчаніемъ о немъ Роджера. По крайней-мѣрѣ, такъ показалось мистеру Гибсону. Онъ не возражалъ, съ цѣлью дать ему время опомниться.
   -- Онъ не старшій сынъ, продолжалъ сквайръ, какъ-бы разсуждая самъ съ собой.-- Но все-таки, не о такомъ бракѣ мечталъ я для него. Какъ могли вы, сэръ, гнѣвно воскликнулъ онъ, обращаясь къ мистеру Гибсону: -- какъ могли вы въ послѣдній разъ, когда здѣсь были, увѣрять меня, что ничего нѣтъ между моими сыновьями и вашими дѣвицами? Все это не могло же случиться вдругъ, и, безъ сомнѣнія, тянулось много дней!
   -- Къ сожалѣнію, вы правы. Но я находился въ совершенномъ невѣденіи и узналъ объ этомъ только вечеромъ въ день отъѣзда Роджера.
   -- Недѣлю тому назадъ, сэръ! Чего же вы до сихъ поръ молчали?
   -- Я думалъ, что Роджеръ самъ все скажетъ вамъ.
   -- Это доказываетъ, что у васъ нѣтъ сыновей. Большая половина ихъ жизни неизвѣстна ихъ отцамъ. Вотъ, напримѣръ, Осборнъ: мы живемъ съ нимъ вмѣстѣ, то-есть обѣдаемъ за однимъ столомъ и спимъ подъ одной кровлей, и что же... Но лучше объ этомъ не говорить: живи не такъ хочется, а какъ Богъ велитъ! Вы говорите, они не помолвлены? Я, право, не знаю, что мнѣ дѣлать? Надѣяться на разрывъ, слѣдовательно, разсчитывать на горе сына, и въ ту самую минуту, когда онъ мнѣ такъ много помогъ!... Это безуміе, не правда ли? Скажите, Гибсонъ, вѣдь вы должны знать молодую дѣвушку: есть у нея деньги?
   -- Около тридцати фунтовъ въ годъ, и то по моей милости и пока жива ея мать.
   -- Немного. Счастье еще, что онъ не Осборнъ. Имъ придется ждать. Изъ какого она семейства? Надѣюсь, никто изъ ея родственниковъ не занимается торговлей? Вѣроятно, нѣтъ, иначе она не была бы такъ бѣдна.
   -- Ея отецъ, если я не ошибаюсь, былъ внукомъ нѣкоего сэра Джеральда Киркпатрика. Мать ея говоритъ, что это старинная баронская фамилія. Я самъ ничего не смыслю въ подобнаго рода вещахъ.
   -- Это уже что нибудь да значитъ. Я-то, видите ли, кое-что смыслю въ подобнаго рода вещахъ, какъ вамъ угодно ихъ называть. Я люблю чистую аристократическую кровь.
   Мистеръ Гибсонъ не могъ удержаться и не сказать:
   -- Но я боюсь, что только одна восьмая часть крови Цинціи благородная. Я ничего не знаю о ея родственникахъ, исключая того, что отецъ ея былъ пасторомъ.
   -- Человѣкъ професіи -- это все-таки лучше купца. Сколько ей лѣтъ?
   -- Осьмнадцать или девятнадцать.
   -- Она хороша собой?
   -- Да, кажется. Многіе находятъ ее красавицей, но вѣдь это дѣло вкуса. Я бы вамъ совѣтовалъ, сквайръ, самому на нее взглянуть. Знаете что? Пріѣзжайте къ намъ завтракать въ какой день вамъ вздумается. Меня вы можете и не застать, но мать ея непремѣнно будетъ дома, и вы, такимъ образомъ, познакомитесь съ будущей женой вашего сына.
   Это было немного неосторожно: мистеръ Гибсонъ слишкомъ положился на спокойный тонъ вопросовъ сквайра. Мистеръ Гамлей ушелъ въ себя и заговорилъ угрюмо:
   -- Будущая жена Роджера! Какъ бы не такъ! Надѣюсь, онъ образумится ко времени своего возвращенія. Два года, проведенные посреди черномазыхъ людей, отрезвятъ его и придадутъ ему здраваго смысла.
   -- Это, можетъ быть, и возможно, но во всякомъ случаѣ невѣроятно, возразилъ мистеръ Гибсонъ.-- Черномазые люди не славятся мыслительными способностями и умѣньемъ убѣждать. Слѣдовательно, плохая надежда на то, чтобъ имъ удалось измѣнить его образъ мыслей, даже еслибъ они и говорили на понятномъ ему языкѣ. А если Роджеръ раздѣляетъ мой вкусъ, то пребываніе между чернокожими должно сдѣлать его еще болѣе чувствительнымъ къ красотѣ лицъ, отличающихся своей бѣлизной.
   -- Но вы говорите, они не помолвлены, проворчалъ сквайръ.-- Если онъ измѣнитъ свое намѣреніе, вы не будете настаивать?
   -- Если онъ захочетъ взять назадъ свое слово, я, конечно, посовѣтую Цинціи возвратить его Роджеру -- вотъ все, что я могу вамъ обѣщать. А теперь, я полагаю, намъ пора прекратить нашъ разговоръ. Я предупредилъ васъ, потому что обѣщался; но при настоящемъ положеніи вещей, мы не можемъ ни поправить, ни испортить дѣла, мы можемъ только ждать. И онъ взялся за шляпу, собираясь уйти. Но сквайръ не былъ удовлетворенъ.
   -- Не уѣзжайте, Гибсонъ. Не сердитесь на мои слова, хотя, сказать правду, я не вижу въ нихъ ничего оскорбительнаго. Подождите и отвѣтьте на мой вопросъ: что она за дѣвушка?
   -- Я васъ не понимаю, сказалъ мистеръ Гибсонъ. Онъ очень хорошо зналъ, чего добивался сквайръ, только не хотѣлъ показать виду, потому что досадовалъ на него.
   -- Что она... похожа на Молли? Добрая ли, чувствительная и кроткая? Любитъ ли она порядокъ? хорошо ли обувается и не носитъ ли дырявыхъ перчатокъ? А если къ ней обратятся за услугой, охотно ли она ее дѣлаетъ, и съ такимъ ли видомъ, какъ будто бы сама именно этого и желала?
   Лицо мистера Гибсона приняло свое обычное благосклонное выраженіе. Онъ очень хорошо понималъ смыслъ отрывочныхъ и не совсѣмъ ясныхъ вопросовъ сквайра.
   -- Надо начать съ того, что она гораздо красивѣе Молли, а въ обращеніи очень мила и граціозна. Она всегда бываетъ хорошо, даже изящно одѣта, хотя не можетъ много тратить на свой туалетъ. Разговоръ ея оживленъ и остроуменъ. Мнѣ ни разу не случалось видѣть ее въ дурномъ расположеніи духа. Однако, я не поручусь за глубину и постоянство ея чувствованій; а нѣкоторая холодность сердца, какъ мнѣ не разъ случалось замѣчать, очень много способствуетъ къ тому, чтобъ упрочить за людьми репутацію хорошаго нрава. Тѣмъ не менѣе, я полагаю, такихъ дѣвушекъ, какъ Цинція, найдется развѣ одна изъ сотни.
   Сквайръ размышлялъ.
   -- Ваша Молли одна изъ тысячи, сказалъ онъ: -- но она не можетъ похвастаться ни происхожденіемъ, ни -- я полагаю -- богатствомъ. Онъ говорилъ, точно думалъ вслухъ, повидимому, забывъ о присутствіи мистера Гибсона. Но тотъ оскорбился и отвѣчалъ нетерпѣливо:
   -- Рѣчь не о Молли: это дѣло нисколько не касается ея, и потому совершенно излишне упоминать здѣсь ея имя и разсуждать о ея происхожденіи и средствахъ.
   -- Конечно, конечно, согласился сквайръ, точно пробуждаясь отъ сна.-- Мысли мои носились далеко отсюда, и я сожалѣлъ о томъ, что она не годится для Осборна. Но не въ этомъ дѣло, не въ этомъ дѣло!
   -- Совершенно справедливо, подтвердилъ мистеръ Гибсонъ:-- а мнѣ, съ вашего позволенія, сквайръ, право, нора домой. Да и вашимъ мыслямъ наединѣ удобнѣе будетъ уноситься вдаль. И онъ очутился уже у дверей прежде, чѣмъ сквайръ успѣлъ удержать его. Онъ стоялъ и нетерпѣливо ударялъ хлыстомъ по сапогамъ, ожидая конца длинной рѣчи сквайра.
   -- Послушайте, Гибсонъ, говорилъ онъ: -- мы съ вами старые друзья и стыдно вамъ обижаться моими словами. Мы не сошлись съ вашею женою, въ тотъ единственный разъ, когда я съ ней видѣлся. Я не хочу сказать, чтобы это была ея вина, но одинъ изъ насъ былъ неправъ, и это не я. Однако, мы оставимъ это безъ вниманія. Вотъ въ чемъ дѣло. Пріѣзжайте сюда съ ней и съ этой Цинціей (кстати, какое необыкновенное христіанское имя: мнѣ никогда не приводилось слышать подобнаго), а также и съ маленькой Молли, сюда, ко мнѣ завтракать. Дома я буду свободнѣе, и потому самому, любезнѣе. Намъ незачѣмъ говорить о Роджерѣ, ни мнѣ, ни молодой дѣвушкѣ; а вы, если можете, удержите языкъ вашей жены. Это будетъ имѣть видъ любезности, оказанной вамъ но случаю вашей женитьбы, и ничего болѣе. Помните, ни слова не должно быть произнесено о Роджерѣ и его безумной выходкѣ. Я, между тѣмъ, увижу дѣвушку и выведу свое заключеніе. Это, какъ вы справедливо замѣтили, самый лучшій планъ. Осборнъ къ тому времени будетъ здѣсь; а онъ всегда въ своей стихіи, когда находится въ обществѣ женщинъ. Мнѣ, право, кажется иногда, что онъ самъ на половину женщина: онъ такъ неблагоразуменъ и такъ много тратитъ денегъ!
   Сквайръ остался очень доволенъ своей рѣчью и, въ заключеніе, улыбнулся. Мистеръ Гибсонъ нашелъ ее удовлетворительной и до того забавной, что, несмотря на нетерпѣніе, съ которымъ желалъ поскорѣй уйти, тоже улыбнулся. Четвергъ былъ назначенъ днемт^, когда доктору надлежало явиться въ замокъ со всей своей семьей. Въ сущности свиданіе окончилось гораздо лучше, чѣмъ онъ надѣялся. Онъ былъ доволенъ полученнымъ приглашеніемъ и нѣсколько разсердился на мистрисъ Гибсонъ, когда та приняла его не слишкомъ-то благосклонно. Со дня отъѣзда Роджера она считала себя оскорбленной: очень нужно было мистеру Гибсону говорить о возможности выздоровленія Осборна и тѣмъ самымъ придавать всему дѣлу въ высшей степени неопредѣленный характеръ. Осборнъ ей очень нравился, гораздо болѣе Роджера, и она охотно пустила бы въ ходъ всю свою хитрость, чтобъ поймать его для Цинціи; но ее пугала мысль, что дочь ея можетъ остаться, вдовой. Единственное горе, которое дѣйствительно болѣзненно отозвалось на мистрисъ Гибсонъ, была именно смерть мистера Киркпатрика, и несмотря на всю свою прикрытую наружной мягкостью черствость сердца, она не хотѣла подвергать Цинцію страданію, которое сама испытала. Еслибъ она ранѣе знала мнѣніе доктора Никольса, она и не подумала бы оказывать покровительство любви Роджера; нѣтъ, никогда! А мистеръ Гибсонъ, почему онъ сдѣлался такъ холоденъ и сдержанъ въ своемъ обращеніи съ ней послѣ того вечера, когда они имѣли это объясненіе? Она не чувствовала за собой никакой вины; а между тѣмъ, ей выказывали неудовольствіе и явно не одобряли ея поступокъ. Да и все въ домѣ съ тѣхъ поръ шло какъ-то неладно. Она точно скучала безъ частыхъ посѣщеній Роджера, и не знала, на что ей употребить время, которое посвящала наблюденію за развитіемъ его склонности къ Цинціи. Сама Цинція тоже сдѣлалась какъ-то молчалива, а Молли была изъ рукъ вонъ печальна. Послѣднее особенно раздражало мистрисъ Гибсонъ въ ея настоящемъ расположеніи духа, и она добрую часть своего неудовольствія вымещала на бѣдной дѣвушкѣ, со стороны которой не опасалась ни возраженій, ни жалобъ.
   

XVII.
Домашняя дипломація.

   Вечеромъ того самаго дня, когда мистеръ Гибсонъ ѣздилъ въ гамлейскій замокъ, его жена, дочь и падчерица сидѣли въ гостиной однѣ, такъ-какъ самъ докторъ запоздалъ, вслѣдствіе большаго количества больныхъ, требовавшихъ его попеченій. Для него былъ приготовленъ особый обѣдъ, и въ первые полчаса, послѣ его возвращенія, разговоръ вертѣлся исключительно на предметахъ, относящихся къ ѣдѣ. Мистеръ Гибсонъ былъ очень доволенъ своимъ днемъ: визитъ къ сквайру тяжелымъ камнемъ лежалъ у него на душѣ съ той самой минуты, какъ онъ узналъ объ отношеніяхъ Роджера къ Цинціи. Ему было въ высшей степени непріятно ѣхать объясняться по дѣлу, существованіе котораго онъ еще такъ недавно съ увѣренностью отвергалъ. Ему приходилось сознаться въ несостоятельности; а это, какъ извѣстно, весьма непріятная обязанность. Еслибъ сквайръ былъ менѣе простодушенъ и довѣрчивъ, онъ легко могъ бы вывести изъ этой мнимой утайки фактовъ заключеніе, не совсѣмъ-то благопріятное для мистера Гибсона, и усомниться въ честности его помысловъ. Но онъ былъ такъ мало склоненъ къ подозрительности, что въ этомъ отношеніи доктору нечего было опасаться. Тѣмъ не менѣе, хорошо зная вспыльчивый нравъ сквайра, мистеръ Гибсонъ ожидалъ гораздо большей рѣзкости въ его упрекахъ и рѣчахъ. Но дѣло обошлось довольно мирно; а приглашеніе въ замокъ Цинціи, ея матери и Молли, казалось ему даже весьма важнымъ обстоятельствомъ. Вообще благополучный исходъ свиданія съ сквайромъ онъ во многомъ приписывалъ лично самому себѣ, а на присутствіе Молли при первомъ свиданіи сквайра съ предполагаемой невѣстой его сына онъ возлагалъ большія надежды. Онъ зналъ, что она всячески постарается поддержать миръ и сгладить жесткость въ обращеніи той или другой стороны. Все это дѣлало его болѣе веселымъ и кроткимъ, чѣмъ онъ былъ въ теченіе уже многихъ дней. Послѣ обѣда, передъ тѣмъ, какъ снова отправиться по больнымъ, онъ пришелъ на нѣсколько минутъ въ гостиную. Стоя у камина, онъ вполголоса посвистывалъ и, смотря на Цинцію, думалъ, что въ недостаточно яркихъ краскахъ описалъ ее сквайру. Этотъ тихій, едва слышный свистъ былъ для мистера Гибсона то же, что мурлыканье для кошки. Чѣмъ нибудь озабоченный, недовольный или голодный, онъ никогда не свисталъ. Молли примѣтила за нимъ эту особенность и почти безсознательно чувствовала себя счастливой всякій разъ, какъ слышала этотъ, впрочемъ, далеко не музыкальный свистъ. Но за то мистрисъ Гибсонъ терпѣть его не могла. Она находила эту привычку недостаточно утонченной, даже "не артистической". Еслибъ она могла назвать ее послѣднимъ именемъ, то примирилась бы съ отсутствіемъ въ ней утонченности. Въ настоящій вечеръ свистъ мистера Гибсона особенно раздражительно дѣйствовалъ на ея нервы; но со времени своего послѣдняго разговора съ нимъ, по случаю помолвки Цинціи, она не рѣшалась жаловаться и заявлять свои требованія.
   Мистеръ Гибсонъ началъ:
   -- Ну, Цинція, я сегодня видѣлъ сквайра и объяснился съ нимъ.
   Цинція быстро взглянула на него съ вопросительнымъ видомъ. Молли перестала работать, чтобъ лучше слышать; но никто не говорилъ.
   -- Вы всѣ отправляетесь туда завтракать въ четвергъ. Онъ пригласилъ, и я за васъ обѣщался.
   Опять молчаніе, можетъ быть, весьма естественное, но тѣмъ не менѣе раздражительно подѣйствовавшее на нервы человѣка, ожидавшаго совершенно инаго.
   -- Это должно быть вамъ пріятно, Цинція, хотя немножко страшно, неправда ли? спросилъ мистеръ Гибсонъ.-- Надѣюсь, между вами тотчасъ же установятся хорошія отношенія.
   -- Благодарю васъ! сказала она съ усиліемъ.-- Но не сдѣлаетъ ли это гласной мою помолвку? Я такъ желала бы сохранить ее втайнѣ до его возвращенія или даже до самой свадьбы.
   -- Я не вижу, какимъ образомъ это могло бы послужить оглаской, возразилъ мистеръ Гибсонъ.-- Моя жена отправляется завтракать къ моему другу и беретъ съ собой дочерей -- что тутъ необыкновеннаго?
   -- Я еще не знаю, поѣду ли я, замѣтила мистрисъ Гибсонъ, сама не давая себѣ отчета, къ чему она это сказала, такъ-какъ, напротивъ, съ самаго начала рѣшилась ѣхать. Но слова были сказаны, и ихъ поневолѣ приходилось поддерживать. Къ тому же, съ мужемъ, подобнымъ мистеру Гибсону, угрожала необходимость привести причину своей рѣшимости, какая бы она ни была. И, дѣйствительно, онъ не замедлилъ спросить:
   -- А почему бы ты не поѣхала?
   -- О, потому... потому что ему слѣдуетъ прежде навѣстить Цинцію. Я очень чувствительна къ обидамъ и не желаю, чтобъ мою дочь оскорбляли потому только, что она бѣдна.
   -- Какой вздоръ! возразилъ мистеръ Гибсонъ.-- Могу тебя увѣрить, что тутъ нѣтъ никакого преднамѣреннаго оскорбленія. Онъ ни чуть не желаетъ дѣлать гласной помолвку; онъ даже не скажетъ о ней Осборну; вѣдь и вы этого желаете, Цинція, не правда ли? Онъ надѣется также, что никто изъ васъ не станетъ упоминать о ней, во время пребыванія въ замкѣ. Онъ совершенно естественно хочетъ познакомиться со своей будущей невѣсткой. Еслибъ онъ вздумалъ до такой степени измѣнить своимъ привычками, что пришелъ бы сюда...
   -- Я ни чуть не желаю его посѣщенія, перебила мистрисъ Гибсонъ своего мужа.-- Онъ былъ черезчуръ нелюбезенъ въ тотъ единственный разъ, когда навѣстилъ насъ. Но у меня ужь такой характеръ, что я не могу видѣть, какъ оскорбляютъ близкихъ мнѣ людей потому только, что имъ не улыбается фортуна. И, въ заключеніе, она вздохнула.
   -- Хорошо, въ такомъ случаѣ не ѣзди, сказалъ мистеръ Гибсонъ, сильно раздосадованный и желавшій поскорѣй прекратить споръ, тѣмъ болѣе, что чувствовалъ, какъ терпѣніе начинало измѣнять ему.
   -- А ты желаешь ѣхать, Цинція? спросила мистрисъ Гибсонъ, съ цѣлью найти поводъ съ честью отступиться отъ прежде высказанной рѣшимости.
   Но дочь хорошо поняла, въ чемъ дѣло, и равнодушно отвѣчала:
   -- Не очень, мама. Я охотно отказалась бы отъ приглашенія.
   -- Но оно уже принято, сказалъ мистеръ Гибсонъ, готовый поклясться, что никогда больше не станетъ вмѣшиваться въ дѣла, касающіяся женщинъ и любви. Его тронула неожиданная кротость сквайра, онъ думалъ доставить удовольствіе другимъ; а между тѣмъ, вотъ къ чему привели всѣ его хлопоты и чѣмъ окончились его надежды.
   -- О, Цинція, поѣзжайте! съ мольбой въ голосѣ и во взорѣ произнесла Молли.-- Поѣзжайте! Я увѣрена, что сквайръ вамъ понравится. И какъ у нихъ хорошо въ замкѣ! А если вы откажетесь, онъ, конечно, оскорбится.
   -- Я не хочу ронять своего достоинства, серьёзно возразила Цинція.-- А вы слышали, что говоритъ мама?
   Это было очень зло съ ея стороны. Она сама намѣревалась ѣхать и знала, что мать уже думала о томъ, какое ей при этомъ случаѣ надѣть платье. Но мистеръ Гибсонъ, хотя и хирургъ, никогда не анатомировалъ женскаго сердца, а потому принималъ всѣ рѣчи Цинціи и ея матери за чистую монету и сильно досадовалъ какъ на ту, такъ и на другую. Гнѣвъ до того начиналъ овладѣвать имъ, что онъ счелъ лучшимъ уйти и быстро направился къ двери, но былъ остановленъ голосомъ жены, говорившей:
   -- Другъ мой, если ты желаешь, чтобъ я поѣхала, я. поѣду и постараюсь забыть свои собственныя чувствованія.
   -- Да, я желаю, рѣзко сказалъ онъ, и вышелъ изъ комнаты.
   -- Въ такомъ случаѣ, я поѣду, произнесла она голосомъ жертвы. Слова эти предназначались для мужа, но врядъ ли до него дошли.-- Мы возьмемъ экипажъ въ гостиницѣ "Георга" и достанемъ ливрею для Томаса. Я уже давно хлопочу о ливреѣ, но дорогой мистеръ Гибсонъ находилъ ее излишней. Теперь же представляется такой случай, который, безъ сомнѣнія, заставитъ его согласиться на мою просьбу. Томасъ поѣдетъ на козлахъ и...
   -- Но, мама, у меня тоже есть свои чувства... начала Цинція.
   -- Пустяки, дитя! Ты видишь, какъ все хорошо устроивается.
   Итакъ, въ назначенный день онѣ отправились въ Гамлей. Мистеръ Гибсонъ былъ въ свое время увѣдомленъ о перемѣнѣ въ ихъ намѣреніяхъ. Его сильно раздосадовалъ первоначальный отказъ его жены отъ приглашенія, котораго онъ, зная сквайра и его мысли насчетъ женитьбы сыновей, никакъ не ожидалъ. Неудовольствіе заставило его воздержаться отъ разспросовъ насчетъ оказаннаго имъ пріема въ Гамлеѣ. Равнодушіе Цинціи къ тому, будетъ или нѣтъ принято приглашеніе, тоже не понравилось ему. Онъ не зналъ особенностей ея обращенія съ матерью и не понялъ, что равнодушіе это было чисто притворное, взятое ею на себя съ цѣлью досадить матери. Но, несмотря на все свое неудовольствіе, мистеру Гибсону очень хотѣлось узнать нѣкоторыя подробности визита въ Гамлей и въ первую же удобную минуту онъ обратился за свѣдѣніями къ Молли.
   -- Итакъ, вы вчера были въ Гамлеѣ?
   -- Да; я думала, и вы пріѣдете туда. Сквайръ васъ ожидалъ.
   -- Я сначала намѣревался ѣхать, но потомъ, по примѣру другихъ, перемѣнилъ свое намѣреніе. Я не вижу, почему за женщинами должно исключительно оставаться право быть измѣнчивыми? Ну, а какъ вы провели время? Я полагаю, хорошо, судя потому, что Цинція и ея мать возвратились оттуда очень веселыя.
   -- Да. Милый, старый сквайръ принарядился, прибрался и былъ въ своемъ наилучшемъ настроеніи духа. Онъ очень любезно и внимательно ухаживалъ за Цинціей, которая, съ своей стороны, была очень мила. Она гуляла съ нимъ и слушала его разсказы о садѣ и о фермѣ. Мама устала и предпочла сидѣть въ комнатѣ. Они же, мнѣ кажется, какъ нельзя лучше сошлись и много были вмѣстѣ.
   -- А моя маленькая дочка ходила за ними слѣдомъ на почтительномъ разстояніи?
   -- Да. Но вѣдь я тамъ почти какъ дома, и къ тому же... конечно... Молли покраснѣла и не докончила своей фразы.
   -- Какъ ты думаешь, стоитъ она его? спросилъ ее отецъ, какъ-бы не замѣчая ея смущенія.
   -- Роджера, папа? Кто можетъ его вполнѣ стоить? Но у нея очень милый нравъ и такое прелестное обращеніе.
   -- Прелестное, это -- правда; но я не совсѣмъ-то хорошо ее понимаю. Отчего она такъ боится огласки, и почему такъ равнодушно приняла приглашеніе отца Роджера? Она мнѣ отвѣчала такъ хладнокровно, какъ будто бы я звалъ ее идти со мной въ церковь.
   -- Я не думаю, чтобъ она, дѣйствительно, приняла это такъ равнодушно. Я тоже не совсѣмъ-то ее понимаю, но тѣмъ не менѣе горячо люблю ее.
   -- Что до меня касается, то я предпочитаю людей, которыхъ вполнѣ понимаю; но для женщинъ это, конечно, не есть необходимость. Такъ ты, дѣйствительно, считаешь ее достойной Роджера?
   -- О, папа... начала Молли и остановилась.
   Ей хотѣлось сказать что нибудь въ пользу Цинціи; но она никакъ не могла справиться съ своимъ отвѣтомъ. Мистеръ Гибсонъ, повидимому, не очень-то о немъ заботился; его занимали собственныя мысли, результатомъ которыхъ былъ вопросъ о томъ, имѣетъ ли Цинція извѣстія отъ Роджера?
   -- Да. Она получила отъ него письмо въ среду утромъ.
   -- Показала она тебѣ его? Вѣроятно, нѣтъ. Впрочемъ, я читалъ письмо Роджера къ отцу, и потому знаю все, что до него касается.
   Однако Цинція, къ немалому удивленію Молли, сказала ей, что если она желаетъ, то можетъ прочесть письмо; но Молли, ради Роджера, не захотѣла воспользоваться позволеніемъ. Она думала, что онъ писалъ его только для одной особы, и потому было бы нечестно, такъ-сказать, подслушать его сердечныя изліянія.
   -- А Осборнъ былъ дома? спросилъ мистеръ Гибсонъ.-- Сквайръ ожидалъ его возвращенія, но еще не зналъ ничего вѣрнаго...
   -- Нѣтъ, его не было дома.
   Говоря это, Молли вся вспыхнула. Ей внезапно пришло на мысль, что Осборнъ, безъ сомнѣнія, въ то время находился у своей жены, этой таинственной супруги, существованіе которой было для всѣхъ тайной, и о которой она сама такъ мало знала. Мистеръ Гибсонъ замѣтилъ краску на лицѣ дочери и испугался. Что могла она означать? Ужь достаточно было того, что одинъ изъ сыновей сквайра влюбился въ дѣвушку, низшую его по состоянію и по положенію. Въ какомъ новомъ затрудненіи очутились бы всѣ они, еслибъ еще нѣчто подобное завязалось между Осборномъ и Молли! Онъ рѣшился разомъ разъяснить свои сомнѣнія.
   -- Молли, сказалъ онъ: -- помолвка Цинціи съ Роджеромъ Гамлеемъ застигла меня совершенно врасплохъ; если въ нашемъ домѣ кроется еще нѣчто подобное, скажи мнѣ это прямо и откровенно, Я знаю, что вопросъ, который я тебѣ дѣлаю, весьма щекотливаго свойства; но я имѣю на то весьма важныя причины.
   Онъ взялъ ее за руку. Она взглянула на него своими ясными, правдивыми глазами, на которыхъ навернулись слезы. Она сама не знала, что ихъ вызвало -- вѣроятно, то было слѣдствіемъ ея нѣсколько разстроеннаго здоровья.
   -- Если вы полагаете, что Осборнъ думаетъ обо мнѣ такъ, какъ Роджеръ о Цинціи, то, папа, вы совершенно ошибаетесь. Осборнъ и я, мы большіе друзья, но ничего болѣе и никогда ничѣмъ инымъ не можемъ быть другъ для друга. Вотъ все, что я могу сказать вамъ.
   -- И этого совершенно достаточно, дитя мое. Я чувствую большое облегченіе. Ничуть не желаю я, чтобъ кто-нибудь взялъ и увезъ отъ меня мою Молли. Мнѣ было бы очень грустно безъ нея.
   Онъ сказалъ это отъ полноты души, но никакъ не ожидалъ, чтобъ слова его произвели столь сильное дѣйствіе. Молли обвила его шею руками и, положивъ голову на плечо ему, горько заплакала.
   -- Полно, полно! сказалъ онъ, гладя ее по спинѣ и осторожно опуская на диванъ.-- Не плачь: довольно вижу я слезъ въ чужихъ домахъ, гдѣ ихъ проливаютъ вслѣдствіе дѣйствительнаго горя. Не хочу я, чтобъ плакали у меня въ семьѣ, гдѣ, надѣюсь, нѣтъ къ тому никакихъ причинъ. Вѣдь съ тобой ничего не случилось дурнаго, неправда ли, дитя? продолжилъ онъ, отодвигая ее отъ себя, чтобы лучше заглянуть ей въ лицо.
   Она улыбнулась ему сквозь слезы, и онъ не видѣлъ печали, снова отуманившей ея личико, когда онъ оставилъ ее одну.
   -- Ничего, милый, милый папа, ничего нѣтъ дурнаго со мной въ настоящую минуту. Для меня такое утѣшеніе имѣть васъ хоть на самое короткое время въ моемъ исключительномъ распоряженіи -- это для меня такое счастіе.
   Мистеръ Гибсонъ хорошо понялъ смыслъ этихъ словъ, но въ то же время зналъ, что ничѣмъ не можетъ измѣнить положенія вещей, созданнаго его собственнымъ произволомъ. Лучше имя, никогда объ этомъ не говорить. Онъ поцаловалъ ее и сказалъ:
   -- Вотъ такъ хорошо, дитя! Теперь я спокойно тебя оставлю. Мнѣ давно нора: я совсѣмъ заболтался съ тобой. Пойди прогуляйся, и возьми съ собой Цинцію, если тебѣ пріятно ея общество. Я ухожу. Прощай, малютка!
   Его спокойная манера и слова хорошо подѣйствовали на Молли, заставивъ ее сдѣлать надъ собой усиліе и побороть овладѣвшее ею волненіе. Онъ это и имѣлъ въ виду. Но у самаго у него болѣзненно сжалось сердце, и онъ постарался заглушить его боль тѣмъ, что съ особеннымъ тщаніемъ занялся облегченіемъ чужихъ заботъ и печалей.
   

XVIII.
Послѣдствія безсознательнаго кокетства.

   На долю Молли тоже не замедлила выпасть честь имѣть претендента на ея сердце и руку. Только чести этой суждено было недолго длиться, такъ-какъ человѣкъ, явившійся съ твердой рѣшимостью сдѣлать ей предложеніе, кончилъ тѣмъ, что сдѣлалъ его Цинціи. То былъ не кто иной, какъ мистеръ Коксъ, возвратившійся въ Голлингфордъ съ цѣлью привести въ исполненіе намѣреніе, о которомъ объявилъ мистеру Гибсону еще два года тому назадъ. Онъ надѣялся убѣдить Молли сдѣлаться его женой, какъ только онъ встунитъ во владѣніе имѣніемъ своего дяди. Теперь онъ былъ богатый, хотя все попрежнему рыжеволосый молодой человѣкъ. Онъ остановился въ гостиницѣ Георга; съ нимъ были его собственныя лошади и при нихъ грумъ. Этихъ лошадей онъ привелъ съ собой ни чуть не для ѣзды, а единственно потому, что думалъ, будто бы столь осязательное доказательство его богатства непремѣнно окажется полезнымъ ему при сватовствѣ. Дѣлая очень скромную оцѣнку самому себѣ, онъ полагалъ, что для благополучнаго окончанія дѣла, за которымъ пріѣхалъ, нуждается въ разнаго рода вспомогательныхъ средствахъ. Онъ очень гордился своимъ постоянствомъ. И дѣйствительно, если принять въ соображеніе то, какъ онъ, вслѣдствіе обязанностей, приковавшихъ его къ постели больного дяди, отъ котораго ему надлежало получить богатое наслѣдство, рѣдко бывалъ въ обществѣ, а въ особенности въ женскомъ, то его вѣрность къ Молли должна казаться вполнѣ достойной похвалы, по крайней мѣрѣ въ его собственныхъ глазахъ. Мистеръ Гибсонъ былъ тоже тронутъ ею и счелъ себя обязаннымъ не стѣснять мистера Кокса въ его ухаживаніи за Молли, но, конечно, отъ всего сердца надѣялся, что дочь его не поддастся на нѣжныя нашептыванія юноши, который никогда не умѣлъ запомнить различія между самыми обыкновенными названіями медицинской номенклатуры. Своей женѣ онъ ничего не сказалъ о мистерѣ Коксѣ, кромѣ того, что онъ нѣкогда былъ его ученикомъ, теперь покинувшимъ медицину (или то немногое, что изъ нея зналъ), вслѣдствіе полученнаго имъ наслѣдства, дозволявшаго ему проводить жизнь въ праздности. Мистрисъ Гибсонъ, даже сознавшая, что тѣмъ или другимъ способомъ она впала въ немилость у своего мужа, вообразила себѣ, что можетъ стать на прежнюю съ нимъ ногу, если найдетъ хорошаго жениха для его дочери, Молли. Онъ, правда, положительно запретилъ ей хлопотать объ этомъ; но ея собственныя слова такъ часто находились въ разногласіи съ ея тайными мыслями и желаніями, что она совершенно естественно и въ другихъ предполагала то же самое. Все это побудило ее оказать мистеру Коксу самый радушный пріемъ.
   -- Для меня такое удовольствіе знакомиться съ прежними учениками моего мужа! Онъ мнѣ такъ много говорилъ о васъ, что я, право, считаю васъ членомъ нашей семьи, какъ, безъ сомнѣнія, считаетъ васъ и самъ мистеръ Гибсонъ.
   Мистеръ Коксъ чувствовалъ себя въ высшей степени польщеннымъ и принялъ слова эти за хорошее предзнаменованіе. "Мисъ Гибсонъ дома? спросилъ онъ, сильно покраснѣвъ.-- Я зналъ ее прежде, то-есть, я жилъ съ ней подъ одной кровлей болѣе двухъ лѣтъ и былъ бы очень радъ, еслибъ... когда бы...
   -- Конечно, и она будетъ рада васъ видѣть. Я послала ее и Цинцію -- вы незнакомы съ моей дочерью Цинціей, мистеръ Коксъ, не правда ли? Она и Молли такіе друзья! Я послала ихъ прогуляться. Сегодня славный морозный день; я думаю, онѣ скоро возвратятся.
   Она продолжала говорить разный любезный вздоръ, который пріятно щекоталъ слухъ молодого человѣка, въ то же время неперестававшаго ни на минуту прислушиваться къ хорошо знакомому стуку парадныхъ дверей, въ ожиданіи что вотъ-вотъ раздастся легкій шорохъ и быстрые шаги молодыхъ дѣвушекъ. Наконецъ, онѣ пришли. Первая въ дверяхъ показалась Цинція, цвѣтущая, свѣжая, съ яркимъ румянцемъ на щекахъ и блескомъ въ глазахъ. При видѣ посторонняго лица, она, какъ-бы пораженная неожиданностью, на мгновеніе остановилась на порогѣ. За ней вошла Молли болѣе тихой поступью, улыбающаяся, веселая, съ ямочками на щекахъ, но не сіяющая такой ослѣпительной красотой, какъ Цинція.
   -- Неужели это вы, мистеръ Коксъ? сказала она, подходя къ нему съ протянутой рукой и привѣтствуя его съ большой простотой и дружелюбіемъ.
   -- Да; я васъ очень давно не видѣлъ. Вы такъ выросли, такъ... но, я полагаю, этого не слѣдуетъ говорить, пробормоталъ онъ съ застѣнчивой поспѣшностью, все время держа ее за руку, къ немалому ея удивленію и неудовольствію. Затѣмъ мистрисъ Гибсонъ представила ему свою дочь, и обѣ молодыя дѣвушки заговорили объ удовольствіи, доставленномъ имъ прогулкой. Если для мистера Кокса и была когда нибудь возможность успѣха, то въ это первое свиданіе онъ испортилъ все дѣло упорствомъ, съ какимъ старался выказатъ свою любовь, а мистрисъ Гибсонъ усердно ему въ томъ помогала. Простота и дружелюбіе въ обращеніи Молли замѣнились сдержанностью, которую онъ нашелъ весьма дурной отплатой за двухлѣтнее съ его стороны постоянство. Къ тому же, она совсѣмъ не была такой необыкновенной красавицей, какою ему рисовали ее воображеніе и любовь. Мисъ Киркпатрикъ отличалась гораздо большей красотой, да и доступъ къ ней оказывался несравненно легче, Цинція, дѣйствительно, явилась передъ нимъ въ полномъ своемъ вооруженіи: она, о чемъ бы онъ ни говорилъ, съ напряженнымъ вниманіемъ слушала его рѣчи, какъ будто бы онѣ въ высшей степени интересовали ее, выказывала полное уваженіе ко всѣмъ его мнѣніямъ и сужденіямъ, однимъ словомъ, по обыкновенію -- безсознательно, пустила въ ходъ все свое инстинктивное искуство пріятно щекотать самолюбіе мужчинъ. Такимъ образомъ, пока Молли такъ спокойно отталкивала его отъ себя, Цинція привлекала его къ себѣ, и постоянство его не замедлило пасть передъ неотразимой силой ея очарованія. Онъ внутренно радовался тому, что не успѣлъ еще слишкомъ далеко зайдти въ своемъ ухаживаніи за Молли, и мысленно благодарилъ мистера Гибсона, два года тому назадъ запретившаго ему всякія изъявленія своей привязанности. Теперь онъ ясно видѣлъ, что Цинція, и одна только Цинція, могла сдѣлать его счастливымъ. По истеченіи двухъ недѣль, произведшихъ окончательный переворотъ въ его чувствованіяхъ, онъ счелъ нужнымъ поговорить съ мистеромъ Гибсономъ. Онъ сдѣлалъ это съ нѣкоторымъ самодовольнымъ ощущеніемъ, возбужденнымъ въ немъ увѣренностью въ томъ, что поступокъ его, въ настоящемъ случаѣ, именно такой, какого слѣдовало ожидать отъ всякаго порядочнаго человѣка, находящагося въ одинаковыхъ съ нимъ обстоятельствахъ. Но, въ то же время, онъ не могъ отдѣлаться отъ чувства стыда, которое невольно овладѣвало имъ при мысли о предстоящемъ признаніи въ измѣнчивости своего сердца. Онъ могъ не выражать словами этого признанія; но оно само собой подразумѣвалось. Случилось, что въ двѣ недѣли, которыя мистеръ Коксъ почти безвыходно провелъ въ семьѣ мистера Гибсона, хозяинъ очень мало былъ дома. Только изрѣдка, видя на короткое время своего бывшаго ученика, онъ нашелъ его измѣнившимся къ лучшему, особенно съ тѣхъ поръ, какъ обращеніе съ нимъ Молли убѣдило его, что молодому человѣку нечего надѣяться на ея расположеніе. Но мистеръ Гибсонъ даже не подозрѣвалъ впечатлѣнія, какое произвела на мистера Кокса Цинція; не то, конечно, онъ не далъ бы развиться въ немъ этой новой склонности. Вообще, докторъ не допускалъ возможности, чтобъ молодая дѣвушка, хотя бы только отчасти связанная обѣщаніемъ въ отношеніи къ одному человѣку, могла принимать ухаживаніе другого и не поспѣшить объясниться съ нимъ.
   Мистеръ Коксъ пожелалъ видѣть мистера Гибсона наединѣ. Оба джентльмена сидѣли въ комнатѣ, служившей нѣкогда мѣстомъ занятій для учениковъ доктора, а теперь предназначавшейся для пріема больныхъ, приходившихъ къ мистеру Гибсону на домъ, за совѣтомъ и медицинскимъ пособіемъ. Но комната эта еще на столько сохранила свой прежній видъ, что невольно внушала мистеру Коксу нѣкоторый страхъ и смущеніе. Онъ былъ красенъ до корня своихъ красныхъ волосъ и безпокойно вертѣлъ въ рукахъ новенькую, лоснящуюся шляпу. Наконецъ, онъ съ отчаяніемъ прямо приступилъ къ дѣлу, мало заботясь о связности и ясности своихъ словъ.
   -- Мистеръ Гибсонъ, вы, безъ сомнѣнія, будете крайне удивлены... во всякомъ случаѣ, я самъ не могу придти въ себя отъ изумленія... отъ того, что намѣренъ объявить вамъ. Но я считаю прямой обязанностью всякаго честнаго человѣка, какъ и вы сами это говорили, сэръ, два года тому назадъ, обратиться сначала къ отцу; а вы, сэръ, замѣняете мисъ Киркпатрикъ отца. Я желалъ бы выразить мои чувства, мои надежды, или, лучше сказать, мои желанія, однимъ словомъ...
   -- Мисъ Киркпатрикъ? съ изумленіемъ произнесъ мистеръ Гибсонъ.
   -- Да, сэръ! продолжалъ мистеръ Коксъ съ мужествомъ отчаянія.-- Я знаю, это можетъ показаться вамъ непостоянствомъ, измѣнчивостью; но увѣряю васъ, я пріѣхалъ сюда съ сердцемъ, вполнѣ преданнымъ вашей дочери. Я былъ твердо намѣренъ сдѣлать ей предложеніе. Но, сэръ, еслибъ вы видѣли, какъ она со мной обращалась всякій разъ, какъ я рѣшался оказывать ей нѣкоторое вниманіе! Это была не робость, а просто отвращеніе; увѣряю васъ, я не ошибаюсь, тогда какъ мисъ Киркпатрикъ... онъ скромно опустилъ глаза и слегка улыбнулся, приглаживая ворсъ на своей шляпѣ.
   -- Тогда какъ мисъ Киркпатрикъ?... повторилъ мистеръ Гибсонъ такъ грозно, что мистеръ Коксъ, эсквайръ и богатый землевладѣлецъ, почувствовалъ себя смущеннымъ и испуганнымъ, какъ будто бы онъ попрежнему былъ ученикомъ, а мистеръ Гибсонъ его учителемъ.
   -- Я только хотѣлъ сказать, сэръ, что, на сколько можно судить по манерамъ, по благосклонности, съ какой меня слушали, но привѣтливости, съ какой принимали... я... я могу вывести заключеніе... я могу выразить надежду на то, что мисъ Киркпатрикъ не совсѣмъ ко мнѣ равнодушна. Я готовъ ждать. Если вы только ничего противъ этого не имѣете, сэръ, то я желалъ бы переговорить съ ней, добавилъ мистеръ Коксъ, чувствуя нѣкоторую неловкость при видѣ выраженія, появившагося на лицѣ мистера Гибсона.-- Увѣряю васъ, я не имѣю никакой надежды на успѣхъ съ мисъ Гибсонъ, продолжалъ онъ опять, думая, что мистеръ Гибсонъ оскорбился его непостоянствомъ.
   -- И впрямь не имѣете! Но вы напрасно себѣ воображаете, что это сердитъ меня. Что касается до мисъ Киркпатрикъ, то вы ошибаетесь на ея счетъ. Не можетъ быть, чтобъ она захотѣла поощрять ваше ухаживаніе!
   Мистеръ Коксъ замѣтно поблѣднѣлъ. Если его чувствованія не отличались постоянствомъ, то они, во всякомъ случаѣ, было очень сильны.
   -- Я думаю, сэръ, что еслибъ вы ее видѣли... Я не самонадѣянъ и, право, трудно объяснить, что именно въ ея обращеніи возбудило во мнѣ... Во всякомъ случаѣ, сэръ, вы мнѣ позволите попытать счастія и поговорить съ ней?
   -- Конечно, если ничто другое не въ состояніи убѣдить васъ. Мой совѣтъ вамъ, лучше не подвергаться непріятности получить отказъ. Можетъ быть, я и дурно дѣлаю, но предупреждаю васъ, что ея сердце несвободно.
   -- Нѣтъ! воскликнулъ мистеръ Коксъ.-- Тутъ должна быть ошибка. Мистеръ Гибсонъ, я, на сколько смѣлъ, выказывалъ ей любовь свою, и она всегда, какъ нельзя благосклоннѣе принимала выраженіе ея. Она не могла не понять меня и, можетъ быть, перемѣнила намѣреніе. Это даже весьма вѣроятно: она подумала, разсудила, и предпочла другого.
   -- Подъ "другимъ" вы, конечно, подразумѣваете самого себя. Я, пожалуй, могу допустить возможность подобнаго непостоянства (онъ не могъ удержаться отъ легкой усмѣшки), но былъ бы очень огорченъ, еслибъ въ ней провинилась мисъ Киркпатрикъ.
   -- Но вѣдь это могло случиться, и я все-таки желалъ бы поговорить съ ней. Не позволите ли вы мнѣ повидаться съ ней?
   -- Конечно, позволю, мой бѣдный другъ.-- Вмѣстѣ съ презрѣніемъ, мистеръ Гибсонъ не могъ не чувствовать сожалѣнія и даже нѣкотораго уваженія къ простосердечію и искренности молодого человѣка.-- Я сейчасъ пришлю ее сюда.
   -- Благодарю васъ, сэръ. Да благословитъ васъ Богъ за вашу доброту!
   Мистеръ Гибсонъ пошелъ наверхъ въ гостиную, гдѣ надѣялся застать Цинцію. И дѣйствительно, она была тамъ, прекрасная и безпечная, какъ всегда. Она дѣлала шляпку для матери и болтала съ Молли.
   -- Цинція, сдѣлайте мнѣ одолженіе, пойдите сейчасъ же въ мою пріемную. Мистеръ Коксъ желаетъ поговорить съ вами.
   -- Мистеръ Коксъ? спросила Цинція.-- Что ему надо?
   Она, безъ сомнѣнія, сама нашла отвѣтъ на свой вопросъ, потому что вдругъ вся вспыхнула и опустила глаза, чтобъ не встрѣтиться со взглядомъ мистера Гибсона. Лишь только она вышла изъ комнаты, мистеръ Гибсонъ сѣлъ и взялъ газету, чтобъ имѣть предлогъ къ молчанію. Прочелъ ли онъ тамъ что-нибудь такое, или его къ тому побудили собственныя размышленія, только минуты черезъ двѣ онъ сказалъ Молли, которая не могла придти въ себя отъ удивленія:
   -- Молли, никогда не играй любовью честнаго человѣка. Ты и не подозрѣваешь, какую боль можешь этимъ причинить.
   Вскорѣ Цинція вернулась въ гостиную. Она казалась очень смущенной, и еслибъ могла предвидѣть, что еще застанетъ тамъ мистера Гибсона, то, безъ сомнѣнія, прошла бы прямо въ свою комнату. Видѣть его, сидящаго въ гостиной посреди бѣлаго дня и читающаго, было въ высшей степени необыкновенно. Онъ взглянулъ на нее, только что она показалась въ дверяхъ. Ничего болѣе не оставалось, какъ смѣло выдержать грозу.
   -- Мистеръ Коксъ еще внизу? спросилъ мистеръ Гибсонъ.
   -- Нѣтъ. Онъ ушелъ и просилъ меня передать вамъ свой поклонъ. Онъ, кажется, сегодня же отсюда уѣзжаетъ.
   Цинція старалась говорить спокойно; но голосъ ея слегка дрожалъ и она не поднимала глазъ.
   Мистеръ Гибсонъ еще нѣсколько минутъ продолжалъ смотрѣть въ газету. Цинція чувствовала приближеніе грозы и только желала, чтобъ она скорѣй разразилась. Суровое молчаніе невыносимо тяготило ее. Наконецъ, оно было прервано.
   -- Я надѣюсь, это болѣе никогда не повторится, Цинція! сказалъ мистеръ Гибсонъ очень серьёзно.-- Я нашелъ бы предосудительнымъ поведеніе всякой свободной молодой дѣвушки, еслибъ она вздумала благосклонно принимать ухаживаніе молодого человѣка и заставила бы его тѣмъ самымъ сдѣлать себѣ предложеніе, котораго не намѣрена принять. Но что сказать о молодой дѣвушкѣ въ вашемъ положеніи, помолвленной, и все-таки "какъ нельзя благосклоннѣе" -- это слова самого Кокса -- принимающей выраженія любви другого мужчины? Подумали ли вы о совершенно безполезной печали, которую причинили ему вашимъ необдуманнымъ поведеніемъ? Теперь я говорю только "необдуманнымъ"; но, прошу васъ, не дѣлайте впередъ ничего подобнаго, не то я принужденъ буду дать всему этому болѣе строгое и сильное названіе.
   Молли не могла себѣ представить, что бы также ея отецъ могъ сказать еще болѣе строгаго и сильнаго? Манеры и тонъ мистера Гибсона были суровы до жестокости. Цинція сначала вся вспыхнула, потомъ поблѣднѣла и, наконецъ, подняла на него глаза, полные слезъ, и бросила на него такой умоляющій взглядъ, что гнѣвъ его немедленно улегся. Но онъ рѣшился не поддаваться вліянію ея выразительной красоты и продолжалъ смотрѣть на нее съ прежней строгостью.
   -- Прежде, чѣмъ произносить такой рѣзкій приговоръ, мистеръ Гибсонъ, я попросила бы васъ выслушать мое оправданіе. Я ничуть не намѣревалась... кокетничать. Я только хотѣла быть пріятной; удержаться отъ этого я не въ силахъ. Но глупецъ, мистеръ Коксъ, кажется, вообразилъ себѣ, что я поощряю его за мной ухаживать?
   -- Вы хотите сказать, что не замѣчали его склонности къ вамъ?
   Мистеръ Гибсонъ готовъ былъ дать убѣдить себя этому нѣжному голосу и прекрасному лицу, обращенному къ нему съ выраженіемъ мольбы и раскаянія.
   -- Я полагаю, мнѣ слѣдуетъ сказать вамъ всю правду.
   Цинція покраснѣла и едва замѣтно улыбнулась; но этого было достаточно, чтобъ снова ожесточить къ ней сердце мистера Гибсона.
   -- Газа два-три я нашла, что онъ становится ужь черезчуръ внимателенъ. Но я ненавижу обрывать людей; да къ тому же, никакъ не могла себѣ вообразить, что онъ вздумаетъ серьёзно влюбиться въ меня и надѣлать столько хлопотъ, всего послѣ двухнедѣльнаго знакомства со мной.
   -- Вы, повидимому, все время отлично видѣли, въ чемъ дѣло. Но не кажется ли вамъ, что вамъ слѣдовало бы подумать о послѣдствіяхъ вашей игры съ нимъ?
   -- Можетъ быть, не знаю. Но я вижу, я во всемъ виновата, а онъ во всемъ правъ, сказала Цинція, обидѣвшись и немного надувшись.-- Мы во Франціи имѣли обыкновеніе говорить: les absents ont toujours tort, но здѣсь кажется... она остановилась. Ей не хотѣлось сказать дерзости человѣку, котораго она очень уважала и любила. Она избрала другой способъ защиты и совсѣмъ испортила дѣло:-- кромѣ того -- добавила она -- Роджеръ не хотѣлъ, чтобъ я считала себя связанной обѣщаніемъ. Я желала дать ему слово, но онъ отказался взять его.
   -- Пустяки! Не станемъ говорить болѣе объ этомъ, Цинція. Я сказалъ все, что имѣлъ сказать. Бовторяю, я считаю вашъ поступокъ только необдуманнымъ и совѣтую вамъ никогда впередъ не приниматься за то же.
   И онъ быстро вышелъ изъ комнаты, чтобъ разомъ положить конецъ разговору, продолженіе котораго ни къ чему другому не повело бы, какъ только къ тому, чтобъ усилить его раздраженіе.
   -- Не виновна; но мы все-таки совѣтуемъ подсудимой больше не провиняться. Не правда ли, это такъ, Молли? сказала Цинція, улыбаясь сквозь слезы.-- Я думаю, вашъ отецъ еще могъ бы сдѣлать изъ меня хорошую женщину, еслибъ захотѣлъ за это взяться и не былъ бы такъ неумолимо строгъ. И какъ подумаешь, что всему виной этотъ рыжеволосый дуракъ! Онъ прикинулся огорченнымъ, какъ будто бы зналъ меня въ теченіе многихъ лѣта, а не нѣсколькихъ только дней, или, вѣрнѣе, даже часовъ.
   -- Я боялась, чтобъ онъ очень не полюбилъ васъ, замѣтила Молли.-- Раза два я была поражена выраженіемъ его лица, и если ничего не сказала, то изъ боязни васъ опечалить; да къ тому же, и надѣялась на его скорый отъѣздъ. Теперь я очень сожалѣю объ этомъ!
   -- Вы ни чуть не поправили бы дѣла, отвѣчала Цинція.-- Я знала, что нравлюсь ему; а мнѣ очень по сердцу вравиться. Во мнѣ врожденное желаніе производить пріятное впечатлѣніе на всякаго, кто ко мнѣ приближается; только со мной слѣдуетъ быть осторожнымъ и не заходить слишкомъ далеко, а не то я начинаю тревожиться. Я теперь до конца моей жизни буду ненавидѣть рыжеволосыхъ мужчинъ. И какъ подумаешь, что такой молодецъ навлекъ на меня неудовольствіе вашего отца!
   У Молли на языкѣ вертѣлся вопросъ; она сознавала неловкость сдѣлать его, но онъ совсѣмъ невольно вырвался у нея.
   -- Скажете вы объ этомъ Роджеру?
   Цинція отвѣчала:
   -- Я еще не подумала... нѣтъ! По крайней мѣрѣ, я полагаю, что нѣтъ... развѣ только въ случаѣ, если я за него выйду...
   -- Если выйду! съ негодованіемъ воскликнула Молли. Но Цинція не обратила вниманія на ея восклицаніе, пока не кончила начатую фразу: -- и увижу по его обращенію и лицу, что ему можно сказать это. Но писать о подобныхъ вещахъ неудобно: онъ можетъ встревожиться.
   -- Я увѣрена, что онъ встревожится, просто замѣтила Молли.-- Но, я полагаю, должно быть такъ пріятно говорить съ нимъ свободно обо всѣхъ своихъ затрудненіяхъ и печаляхъ!
   Да, но я не хочу тревожить его. Гораздо лучше писать ему веселыя письма, которыя могли бы развлекать его и поддерживать въ немъ бодрость. Ему должно быть скучно посреди чорныхъ людей. Вы повторили, Молли, мои слова: "если я за него выйду". Знаете ли, мнѣ, право, кажется, что намъ никогда не бывать мужемъ и женой. Я не знаю -- почему, по не могу отдѣлаться. отъ этого предчувствія. А, въ такомъ случаѣ, лучше не повѣрять ему всѣхъ моихъ секретовъ; иначе, если мое предчувствіе сбудется, онъ очутится въ весьма неловкомъ положеніи.
   Молли опустила работу и сидѣла молча, устремивъ глаза въ пустое пространство. Наконецъ она сказала:
   -- Я боюсь, это разобьетъ его сердце, Цинція!
   -- Пустяки! Вонъ мистеръ Коксъ пріѣхалъ сюда съ намѣреніемъ влюбиться въ васъ... да, нечего такъ сильно краснѣть. Вы и сами это видѣли не хуже меня и сочли нужнымъ оттолкнуть его отъ себя. Я сжалилась надъ нимъ и поспѣшила залечить его уязвленное самолюбіе.
   -- Какъ вы можете, какъ вы смѣете сравнивать Роджера Гамлея съ мистеромъ Коксомъ! вспылила Молли.
   -- Нѣтъ, нѣтъ, я ихъ и не думаю сравнивать. Они такъ различны, какъ только могутъ быть различны мужчины. Не принимайте такъ къ сердцу всякой бездѣлицы, Молли. Вы смотрите на меня съ такимъ упрекомъ, какъ будто я обидѣла васъ такъ же сильно, какъ меня обидѣлъ вашъ отецъ.
   -- Меѣ кажется, что вы недостаточно цѣните Роджера, смѣло возразила Молли. Ей потребовалось немало мужества, чтобъ сказать эти слова, хотя она сама не могла бы опредѣлить чувства, заставлявшаго ее стыдиться ихъ.
   -- Неправда, я цѣню его. Но не въ моемъ характерѣ приходить въ восторгъ и, я полагаю, мнѣ никогда не удастся быть тѣмъ, что называютъ "влюбленной". Тѣмъ не менѣе, мнѣ очень пріятно знать о его любви ко мнѣ. Я съ удовольствіемъ помышляю о томъ, чтобъ сдѣлать его счастливымъ, и считаю его самимъ лучшимъ и пріятнымъ изъ всѣхъ знакомыхъ мнѣ мужчинъ, исключая, впрочемъ, вашего отца, когда онъ на меня не сердится. Чего же вы еще отъ меня хотите, Молли? Или мнѣ непремѣнно слѣдуетъ признать его красивымъ?
   -- Я знаю, многіе говорятъ, что онъ дуренъ собой, но...
   -- Я одного мнѣнія съ этими многими. Тѣмъ не менѣе, мнѣ правится его лицо, несравненно, въ тысячу разъ болѣе изящной физіогноміи мистера Престона. Во все время, пока длился этотъ разговоръ, Цинція, казалось, въ первый разъ говорила серьёзно. ни Молли, ни она сама не знали, какимъ образомъ подвернулся сюда мистеръ Престонъ. Она упомянула о немъ по внезапному побужденію; но въ глазахъ ея блеснулъ зловѣщій огонь, а губы презрительно сжались. Молли не разъ и прежде замѣчала у ней этотъ взглядъ, когда произносилось имя мистера Престона.
   -- Цинція, что заставляетъ васъ такъ ненавидѣть мистера Престона?
   -- А развѣ вы его любите? Къ чему вы мнѣ дѣлаете этотъ вопросъ? А между тѣмъ, Молли, сказала она, мгновенно впадая въ уныніе, выразившееся нетолько въ ея голосѣ и взглядѣ, но во всей фигурѣ, которая внезапно какъ-то опустилась и точно умалилась: -- Молли, что бы вы подумали обо мнѣ, еслибъ я въ концѣ-концовъ вышла за него замужъ?
   -- Вышли за него? Развѣ онъ дѣлалъ вамъ предложеніе?
   Но Цинція, вмѣсто отвѣта, продолжала, разсуждая вслухъ:
   -- И болѣе странныя вещи случаются. Слышали ли вы когда-нибудь о томъ, какъ люди съ сильной волей подчиняютъ себѣ другихъ, болѣе слабыхъ, и заставляютъ ихъ дѣлать все, что имъ вздумается? Одна изъ воспитанинцъ мадамъ Лефебръ поступила въ гувернантки въ одно русское семейство, которое живетъ гдѣ-то около Москвы. Я иногда намѣревалась написать ей и попросить ее найдти мнѣ мѣсто въ Россіи только для того, чтобъ избавиться отъ возможности ежедневной встрѣчи съ этимъ человѣкомъ!
   -- Но иногда вы кажетесь съ нимъ въ самыхъ дружескихъ отношеніяхъ, вы разговариваете съ нимъ...
   -- Я не могу избѣжать этого, нетерпѣливо возразила Цинція. Потомъ, какъ-бы спохватясь, продолжала: -- мы были съ нимъ знакомы въ Ашкомбѣ, и это не такой человѣкъ, отъ котораго можно легко отдѣлаться. Я должна быть съ нимъ учтива; но ни чуть не изъ любви къ нему, и онъ это знаетъ изъ того, что я ему сказала. Но перестанемъ говорить о немъ. Я совсѣмъ не знаю, какъ у насъ и теперь о немъ рѣчь зашла: довольно того, что онъ живетъ на свѣтѣ, да еще вдобавокъ всего въ полмили разстоянія отъ насъ. О, какъ я желала бы, чтобъ Роджеръ былъ богатъ, чтобъ онъ никогда не уѣзжалъ, немедленно могъ бы на мнѣ жениться и увезти меня прочь отъ этого человѣка! Еслибъ я тогда обо всемъ подумала, то, право, кажется, приняла бы предложеніе рыжеволосаго мистера Кокса.
   -- Я рѣшительно ничего тутъ не понимаю, сказала Молли.-- Мнѣ тоже не нравится мистеръ Престонъ; но я никогда и не подумала бы бѣжать изъ окрестностей, гдѣ онъ живетъ.
   -- Нѣтъ, потому что вы благоразумная маленькая милочка, сказала Цинція уже съ обычной своей манерой и, подойдя къ Молли, поцаловала ее.-- Во всякомъ случаѣ, вы должны согласиться съ тѣмъ, что я умѣю ненавидѣть.
   -- Да. Но я все-таки ничего не понимаю.
   -- И не старайтесь понять. Это старое, сложное дѣло, которое началось еще въ Ашкомбѣ, Въ основаніи всего лежатъ деньги. О, ужасная бѣдность! Будемъ говорить о чемъ нибудь другомъ, или я, всего лучше, пойду кончать письмо къ Роджеру, а не то опоздаю къ отходу почты въ Африку!
   -- Но вы уже опоздали. О, мнѣ слѣдовало напомнить вамъ! Развѣ вы не видѣли въ почтовой конторѣ объявленія о томъ, что письмамъ слѣдуетъ быть въ Лондонѣ десятаго числа утромъ, а не вечеромъ, какъ сначала предполагалось. О, какъ мнѣ жаль!
   -- И мнѣ тоже, но вѣдь этимъ дѣлу не поможешь. Будемъ утѣшаться мыслію, что чѣмъ позднѣе до него дойдутъ извѣстія о насъ, тѣмъ больше удовольствія они доставятъ ему. Меня гораздо сильнѣе тревожитъ то, что вашъ отецъ на меня сердится. Я люблю его, и онъ изъ меня дѣлаетъ настоящую трусиху. Видите ли, Молли, продолжала она жалобно: -- мнѣ до сихъ поръ не случалось жить съ людьми, у которыхъ были бы такія высокія понятія о чести, и я совсѣмъ не знаю, какъ мнѣ держать себя съ вами.
   -- Но вамъ слѣдуетъ научиться, нѣжно возразила Молли.-- Роджеръ не менѣе насъ строгъ въ своихъ понятіяхъ о добрѣ и злѣ.
   -- Да, но онъ влюбленъ въ меня! сказала Цинція съ сознаніемъ собственной силы. Молли отвернулась и замолчала. Она знала, что Цинція говорила истину, а съ истиной безполезно, да и опасно вступать въ борьбу. Она старалась всячески заглушить опасенія, которыя мучили ее, и даже избѣгала анализировать ихъ. Во всю эту зиму ей казалось, будто солнце ея жизни все болѣе и болѣе подергивалось туманомъ, и она думала, что оно уже никогда снова не засіяетъ для нея ярко и весело. Она каждое утро просыпалась съ тяжелымъ сознаніемъ, что вокругъ нея все какъ-то не ладится, и она ничѣмъ не въ состояніи измѣнить установившагося порядка вещей. Какъ ни старалась она, а не могла не видѣть, что отецъ ея тяготился своей женой. Сначала она долго удивлялась его наружному довольству и была до того эгоистична, что даже мало радовалась его спокойствію. Но повременамъ природа брала свое, и тогда она сердилась и негодовала на то, что называла его слѣпотой. Теперь же въ немъ произошла какая-то перемѣна, и это со времени помолвки Цинціи. Онъ сдѣлался крайне чувствителенъ къ недостаткамъ своей жены; обращеніе его приняло рѣзкій, саркастическій оттѣнокъ, и нетолько въ отношеніи къ женѣ, но и въ отношеніи къ Цинціи, и даже -- хотя, правда, очень рѣдко -- въ отношеніи къ собственной дочери. Еслибы онъ былъ подверженъ гнѣвнымъ припадкамъ или вообще привыкъ выражать то, что тревожило или сердило его, то это, безъ сомнѣнія, облегчило бы его, хотя, можетъ быть, и унизило бы въ собственныхъ глазахъ. Въ настоящемъ случаѣ, обычная сдержанность не измѣнила ему; но онъ сталъ жестокъ въ обращеніи, а рѣчи его отличались какой-то горечью. Молли качала сожалѣть о "слѣпотѣ", въ которой, по ея мнѣнію, мистеръ Гибсонъ пребывалъ въ первый годъ послѣ своей женитьбы. Собственно говоря, домашній миръ ничѣмъ не нарушался; многіе сказали бы, что мистеръ Гибсонъ подчиняется тому, что неизбѣжно. Онъ самъ выражался гораздо картиннѣе, утверждая, что "нечего плакать о пролитомъ молокѣ". Онъ но принципу избѣгалъ всякой ссоры съ женой, предпочитая въ крайнихъ случаяхъ или уходить изъ комнаты, или зажимать ей ротъ насмѣшкой. Къ тому же, и мистрисъ Гибсонъ сама отличалась довольно спокойнымъ характеромъ и любила тишину и согласіе. Она нелегко понимала сарказмы своего мужа; они, правда, смущали ее; по она никогда не старалась добираться до ихъ смысла; ей было непріятно о нихъ думать, и она спѣшила забывать ихъ. Тѣмъ не менѣе она чувствовала, что находится въ опалѣ, и тревожилась. Въ этомъ отношеніи она походила на Цинцію: ей нравилось производить пріятное впечатлѣніе и очень хотѣлось возвратить къ себѣ уваженіе, которое, хотя она этого и не подозрѣвала, потеряла навсегда. Иногда Молли втайнѣ брала сторону мачихи. Ей казалось, что сама она не могла бы такъ кротко выносить рѣзкія выходки отца. Онѣ поражали бы ее до глубины души, и она или потребовала бы отъ него объясненія и доискалась бы до причины его неудовольствія, или же впала бы въ отчаянное и мрачное настроеніе духа. А мистрисъ Гибсонъ, вмѣсто того, всякій разъ, какъ мужъ ея выходилъ изъ комнаты послѣ непріятнаго разговора, произносила съ болѣе изумленнымъ, чѣмъ оскорбленнымъ видомъ:
   -- Дорогой папа сегодня, кажется, не въ духѣ. Надо приготовить ему обѣдъ по вкусу. Я не разъ замѣчала, что все въ домашнемъ быту зависитъ отъ умѣнья доставлять мужчинѣ какъ можно болѣе удобствъ.
   Итакъ она продолжала отыскивать способъ, который возвратилъ бы ей расположеніе мужа. Она даже усиленно объ этомъ заботилась и, по крайнему своему разумѣнію, прибѣгала къ тому или другому средству. Молли невольно сожалѣла ее, видя ея безполезныя и неудачныя попытки, хотя вполнѣ сознавала, что мачиха ея была причиной овладѣвшей ея отцомъ раздражительности. Онъ до нѣкоторой степени даже началъ преувеличивать недостатки своей жены. Они производили на него дѣйствіе, похожее на то непріятное ощущеніе, какое производитъ на нервныхъ людей безпрестанно повторяющійся около нихъ одинъ и тотъ же шумъ: замѣтивъ его разъ, они постоянно съ напряженнымъ вниманіемъ ожидаютъ его возобновленія.
   Итакъ, Молли вообще провела не очень-то веселую зиму, не говоря уже о личныхъ тревогахъ и печаляхъ, какія у нея могли быть. Самое здоровье начинало измѣнять ей. Она не хворала; но жизненныя силы ея точно упали. Сердце ея билось медленнѣе и слабѣе. Она ни на что не надѣялась; ничего не ожидала впереди. Во всемъ мірѣ, казалось ей, не было средства, которое могло бы уничтожить разладъ, возникшій между ея отцомъ и его женой. Пройдутъ дни, мѣсяцы, годы, а Молли постоянно будетъ сочувствовать отцу, соболѣзновать мачихѣ, страдать за обоихъ, и гораздо болѣе, чѣмъ мистрисъ Гибсонъ страдала за самое себя. Молли не могла себѣ представить, какъ это она прежде желала, чтобы глаза ея отца открылись насчетъ недостатковъ его жены, и надѣялась на то, что онъ съумѣетъ исправить ихъ. Нѣтъ, въ ихъ положеніи все было безнадежно, и единственное лекарство противъ терзавшаго ихъ зла заключалось въ томъ, чтобы какъ можно меньше о немъ думать. Затѣмъ, отношенія Цинціи къ Роджеру тоже не мало тревожили Молли. Она не вѣрила въ любовь Цинціи къ нему, по крайней-мѣрѣ она казалась ей гораздо менѣе сильной., чѣмъ та, которую она, Молли, принесла бы ему въ даръ, еслибы была такъ счастлива -- нѣтъ, не то, еслибы она находилась на мѣстѣ Цинціи. Она пошла бы къ нему съ протянутыми руками, съ сердцемъ, преисполненнымъ любви и признательности за каждую ласку, за каждое слово довѣрія. Цинція же, вмѣсто того, получала его письма съ какой-то беззаботностью, и читала ихъ съ страннымъ равнодушіемъ, между тѣмъ, какъ Молли сидѣла у ея ногъ и смотрѣла ей въ глаза съ тѣмъ тоскливымъ видомъ, съ которымъ собака ожидаетъ крошекъ, случайно падающихъ со стола ея хозяина.
   Въ подобныхъ случаяхъ она всегда старалась быть терпѣливой, пока, наконецъ, не наставала удобная минута, когда она могла спросить: "Гдѣ онъ, Цинція? Что онъ пишетъ?" Цинція клала письмо на столъ я улыбалась, вспоминая нѣжныя выраженія, въ немъ заключавшіяся.
   -- Гдѣ? О, я не могу сказать въ точности. Я не обратила на это вниманіе. Гдѣ-то въ Абиссиніи, кажется, въ Гуонѣ. Я не могу разобрать названія, да это ни къ чему бы и не повело, такъ-какъ не могло бы дать мнѣ ни малѣйшаго понятія о мѣстности.
   -- Здоровъ онъ? заботливо спрашивала Молли.
   -- Да, теперь. У него былъ легкій припадокъ лихорадки, говоритъ онъ, который, однако, благополучно прошелъ, и онъ теперь надѣется, чти совсѣмъ аклиматизировался.
   -- Лихорадки!... Но кто же за нимъ ходилъ, кто о немъ заботился?... и въ такой дали отъ дома!... О, Цинціи!
   -- Я не думаю чтобы за нимъ кто нибудь ухаживалъ, за бѣдненькимъ. Какой уходъ въ Абиссиніи? Тамъ и понятія не имѣютъ о госпиталяхъ. Но у него былъ съ собой порядочный запасъ хинины, которая, кажется, составляетъ лучшее специфическое средство.
   Молли минуту или двѣ сидѣла въ раздумьѣ.
   -- Отъ какого числа это письмо, Цинція?
   -- Я не посмотрѣла... Оно писано въ декабрѣ -- 10-го декабря.
   -- Почти два мѣсяца тому назадъ, замѣчала Молли.
   -- Да; но когда онъ уѣзжалъ, я рѣшилась не терзать себя безполезными опасеніями. Еслибъ съ нимъ случилось... что-нибудь дурное, сказала Цинція, избѣгая произнести слово "смерть", все кончилось бы гораздо скорѣе, чѣмъ до меня успѣло бы дойдти извѣстіе о его болѣзни. Какую пользу могла бы я ему принести, скажите сами, Молла?
   -- Никакой. Все это совершенно справедливо, только я полагаю, сквайръ не такъ благоразуменъ, какъ вы.
   -- Я всякій разъ, какъ получаю письма отъ Роджера, нишу ему маленькую записочку. Какъ вы думаете, Молли, сказать ему о лихорадкѣ?
   -- Право, не знаю, отвѣчала Молли.-- Нѣкоторые посовѣтовали бы вамъ сказать; но я почти предпочла бы остаться въ неизвѣстности на этотъ счетъ. Не пишетъ ли онъ еще чего-нибудь такого, что я могла бы узнать?
   -- Письма влюбленныхъ всегда очень нѣжны, а это въ особенности, отвѣчала Цинція, еще разъ просматривая письмо.-- Вотъ вы можете прочесть отсюда и до сихъ поръ, продолжала она, отмѣчая нѣсколько строчекъ.-- Сама я пропустила это мѣсто: оно показалось мнѣ скучнымъ. Онъ толкуетъ объ Аристотелѣ, да о Плиніи, а я спѣшу докончить мою шляпку ко времени, когда мы отправимся дѣлать визиты.
   Молли брала письмо. у ней мелькало въ головѣ, что онъ касался его, держалъ его въ своихъ рукахъ, въ такой отдаленной странѣ, гдѣ онъ могъ погибнуть, и никто бы о томъ и не зналъ. Ея тонкіе, смуглые пальчики нѣжно обхватили бумагу. Она начала читать. Въ отмѣченныхъ строкахъ, рѣчь, между прочимъ, шла о нѣсколькихъ книгахъ, которыя, она подумала, можно достать въ Голлингфордѣ. Ученыя подробности и ссылки на извѣстныя сочиненія, дѣйствительно, могли бы инымъ показаться скучными, по никакъ не ей, благодаря его прежнимъ урокамъ и назидательнымъ разговорамъ, возбудившимъ въ ней интересъ къ естествознанію. Въ заключеніе, онъ извинялся въ этихъ сухихъ подробностяхъ, говоря, что о чемъ иномъ могъ бы онъ писать изъ этой дикой страны, какъ не о своей любви, своихъ странствованіяхъ и развлеченіяхъ. Въ абиссинской пустынѣ нѣтъ ни общества, ни легкой литературы, ни произведеніи искуства.
   Молли давно не чувствовала себя здоровой, и воображеніе ея, поэтому, вообще было болѣзненно настроено. Мысли ея днемъ и ночью, на яву и во снѣ, постоянно обращались къ Роджеру. Ей казалось, что онълежитъ больной, и некому о немъ позаботиться. Она то я дѣло молилась: "Господи, сохрани ему жизнь, хотя бы мнѣ болѣе никогда не пришлось увидѣть его! Будь милостивъ къ его отцу! Дай ему возвратиться домой невредимымъ и жить счастливо съ той, которую онъ такъ нѣжно -- о Боже, какъ нѣжно любитъ!" И бѣдняжка горько рыдала, пока не засыпала, со слезами на глазахъ, съ горячей молитвой на устахъ.
   

XIX.
Мистеръ Киркпатрикъ.

   Цинція нисколько не измѣнилась къ Молли. Она была попрежнему къ ней добра, внимательна; всегда съ удовольствіемъ оказывала ей услуги; увѣряла ее въ своей къ ней привязанности и, кажется, дѣйствительно любила ее болѣе всѣхъ на свѣтѣ. Но Молли заняла это мѣсто въ сердцѣ Цинціи почти съ первыхъ же дней, какъ та поселилась въ домѣ ея отца. Еслибъ она чувствовала хоть малѣйшую склонность анализировать характеръ людей, къ которымъ сама была привязана, то непремѣнно замѣтила бы, что, при всей своей наружной откровенности, Цинція не переступала за извѣстныя границы довѣрія. Была черта, за которой она начинала себя сдерживать и окружать какой-то таинственностью. Напримѣръ, ея отношенія къ мистеру Престону составляли настоящую загадку для Молли. Она видѣла, что между ними въ былое время въ Ашкомбѣ непремѣнно должна была существовать гораздо большая интимность, воспоминаніе о которой волновало и раздражало Цинцію, явно стремившуюся забыть то, что онъ, напротивъ, всячески старался ей напоминать. Но что положило конецъ этой интимности, почему Цинція такъ не взлюбила его теперь, и еще многія другія связанныя съ этимъ обстоятельства оставались неразъясненными для Молли. Цинція очень ловко отражала невинныя усилія Молли, въ первое время ихъ знакомства, узнать подробности прошедшаго существованія своей подруги. Не разъ случалось Молли внезапно встрѣчать на своемъ пути высокую стѣну, которую не было возможности пробить, но крайней-мѣрѣ, тѣми деликатными орудіями, какія для того избирала милая дѣвушка. Можетъ быть, Цинція и открыла бы всѣ свои тайны, еслибы, для удовлетворенія своего любопытства, къ ней приступили съ большей настойчивостью или хитростью. Но Молли но изъ любопытства, а изъ участія, желала проникнуть въ тайну Цинціи, и потому, лишь только замѣтила, что та предпочитаетъ молчать о ней, перестала ее разспрашивать.
   Молли была единственная особа, къ которой Цинція продолжала относиться съ неизмѣнной лаской и привѣтливостью. Вліяніе мистера Гибсона на своенравную красавицу только до тѣхъ поръ и было дѣйствительно, покуда она видѣла, что нравится ему. Она старалась поддержать въ немъ хорошее о себѣ мнѣніе, и ради этого, не разъ удерживалась при немъ отъ саркастической выходки противъ матери или отъ соблазна сдѣлать маленькое отступленіе отъ той или другой истины. Теперь же ею овладѣла какая-то трусость въ ея сношеніяхъ съ мистеромъ Гибсономъ, и даже Молли, ея постоянная защитница, не могла не замѣтить, какъ она увертывалась, и не всегда съ безукоризненной правдивостью отвѣчала на его нападки и замѣчанія. Ея остроумныя, насмѣшливыя возраженія матери сдѣлались рѣже; но ихъ замѣнила какая-то нетерпѣливость, и точно раздражительность, въ обращеніи съ ней. Всѣ эти измѣненія въ настроеніи духа Цинціи совершились не вдругъ, а постепенно въ теченіе многихъ зимнихъ мѣсяцевъ, длинныхъ вечеровъ и ненастныхъ дней, которые какъ-то имѣютъ способность съ особенной отчетливостью выставлять мрачныя стороны характеровъ людей и ихъ непріязненныя расположенія другъ къ другу.
   Большую часть этого времени мистеръ Престонъ провелъ въ Ашкомбѣ, такъ-какъ лордъ Комноръ не могъ найдти другого управляющаго, который былъ бы въ состояніи замѣнить мистера Престона. Пока его мѣсто оставалось незамѣщеннымъ, мистеръ Престонъ взялся исполнять обязанности своего прежняго и новаго положенія. Мистрисъ Гудепофъ подверглась серьёзной болѣзни, и все время, что она хворала, маленькое голлингфордское общество, желая высказать сочувствіе къ страданіямъ одного изъ своихъ членовъ, не давало вечеровъ и не устроивало ннеакого рода собраній. Мисъ Броунингъ находила, что отсутствіе шумныхъ удовольствій весьма пріятно для развитыхъ умовъ, особенно послѣ разсѣяннаго образа жизни, какой вели голлингфордцы прошлую осень, но случаю вступленія въ среду ихъ мистера Престона. Но мисъ Фёбе какъ-то разъ въ принадкѣ откровенности проговорилась, что она и сестра ея взяли привычку ложиться спать въ девять часовъ вечера, такъ-какъ ежедневно повторяемая игра въ карты, начиная съ пяти и до десяти часовъ, имъ сильно наскучала. Говоря правду, настоящая зима прошла для голлингфордскихъ обитателей очень мирно и спокойно, по за то въ высшей степени однообразно. Наконецъ, въ мартѣ все общество было пріятно поражено извѣстіемъ, что мистрисъ Гибсонъ ожидала пріѣзда своего деверя, мистера Киркпатрика, недавно возведеннаго въ званіе королевскаго совѣтника. Комната мистрисъ Гуденофъ сдѣлалась центромъ, гдѣ обсуживалось это важное событіе. Сплетни въ теченіе всей ея жизни были для нея насущнымъ хлѣбомъ; теперь же онѣ составляли для нея настоящее угощеніе.
   -- Господи, помилуй! воскликнула старая леди, приподымаясь въ креслѣ и спираясь локтями о его ручки: -- кто бы подумалъ, что она имѣетъ такихъ важныхъ родственниковъ! Мистеръ Аштонъ однажды мнѣ сказывалъ, что королевскій совѣтникъ почти такъ же неизбѣжно современемъ превращается въ судью, какъ котенокъ въ кошку или кота. И какъ подумаешь, что она, пожалуй, скоро будетъ сестрой судьи! Мнѣ въ мою жизнь разъ только привелось видѣть судью, и я тогда же подумала, какъ пріятно было бы имѣть шубу, въ родѣ той мантіи, которая была на немъ. Я охотно купила бы подобную, еслибъ могла достать ее изъ вторыхъ рукъ. А между тѣмъ, когда она жила въ Ашкомбѣ, то, то и дѣло, перешивала, выворачивала, чистила и красила свой старыя шелковыя платья. Мнѣ это извѣстно изъ вѣрнаго источника. Содержательница пансіона въ такомъ близкомъ родствѣ съ королевскимъ совѣтникомъ! Впрочемъ, это почти нельзя назвать пансіономъ: число ея воспитанницъ едвали простиралось до десяти, и онъ врядъ-ли когда нибудь объ этомъ слышалъ.
   -- Желала бы я знать, какой они ему приготовятъ обѣдъ, сказала мисъ Броунингъ.-- Настоящая минута весьма неудобна для пріема и угощенія посѣтителей. Дичи не достанешь теперь но за какія деньги, цыплятъ тоже, а для баранины еще не настало время.
   -- Ему придется удовольствоваться телячьей головкой, торжественно произнесла мистрисъ Гуденофъ.-- Еслибъ я была здорова, то списала бы рецептъ, по которому моя бабушка приготовляла телячью головку подъ соусомъ, и послала бы его мистрисъ Гибсонъ. Докторъ былъ такъ ко мнѣ добръ въ теченіе всей моей болѣзни, что я и сказать вамъ не умѣю. Очень желала бы я, чтобъ дочь моя, проживающая въ Комбермирѣ, прислала мнѣ осеннихъ цыплятъ, я тотчасъ же препроводила бы ихъ къ мистеру Гибсону; Но, къ сожалѣнію, она уже всѣхъ ихъ попереубивала и попересылала ко мнѣ, и въ послѣднемъ своемъ письмѣ увѣдомила меня, что у нея болѣе ни одного изъ нихъ не осталось.