Дидро Дени
Сон Д'Аламбера

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Философская библіотека изд. М. И. Семенова.-- Философы-Матеріалисты.

Дэни Дидро.

Избранныя философскія произведенія.

Переводъ съ предисловіемъ Виктора Серёжникова.

   

(Собесѣдники: Д'Аламберъ, дѣвица Леспинасъ, докторъ Борде).

   Борде. Ну, что новаго? Боленъ?
   Леспинасъ. Боюсь, что боленъ: метался всю ночь.
   Борде. Проснулся?
   Леспинасъ. Нѣтъ еще.
   Борде (подойдя къ постели Д'Аламбера и взявъ пульсъ). Ничего.
   Леспинасъ. Вы думаете?
   Борде. Ручаюсь. Пульсъ хорошъ... немного слабоватъ... кожа потноватая... дыханіе легкое {Борде -- авторъ "Изслѣдованій пульса" (1756 г.)}.
   Леспинасъ. Ничего не нужно прописывать?
   Борде. Ничего.
   Леспинасъ. Тѣмъ лучше: онъ ненавидитъ лѣкарства.
   Борде. Я тоже. Что ѣлъ онъ за ужиномъ?
   Леспинасъ. Ничего не хотѣлъ ѣсть. Не знаю, гдѣ онъ провелъ вечеръ; вернулся домой въ угнетенномъ настроеніи.
   Борде. Легкое лихорадочное состояніе, которое скоро пройдетъ.
   Леспинасъ. Придя домой, онъ на дѣлъ халатъ, ночной колпакъ, бросился въ кресло и заснулъ.
   Борде. Слать хорошо повсюду, но все-таки лучше въ постели.
   Леспинасъ. Онъ вспылилъ, когда Антуанъ сказала ему объ этомъ. Пришлось цѣлые полчаса расталкивать его, чтобы заставить лечь въ постель.
   Борде. То же самое случается со мной каждый день, хотя я совсѣмъ здоровъ.
   Леспинасъ. Въ постели, вмѣсто того, чтобы погрузиться, по своему обыкновенію, въ глубокій сонъ (онъ спитъ, какъ дитя), онъ началъ ворочаться съ боку на бокъ, размахивать руками, сбрасывать одѣяло и громко разговаривать.
   Борде. О чемъ же онъ говорилъ? о геометріи?
   Леспинасъ. Нѣтъ, это былъ, по всей вѣроятности, бредъ... Какая то галиматья о вибрирующихъ струнахъ и чувствующихъ фибрахъ... Мнѣ показалось это столь дикимъ, что я рѣшила не оставлять его на ночь одного и, не зная, что дѣлать, пододвинула къ его кровати маленькій столикъ и сѣла записывать то, что могла схватить изъ бреда.
   Борде. Хорошо задумано: это похоже на васъ. А можно посмотрѣть, что вы записали?
   Леспинасъ. Пожалуйста, но я готова умереть, если вы поймете что-нибудь тамъ.
   Борде. Можетъ быть.
   Леспинасъ. Докторъ, вы готовы слушать?
   Борде. Да.
   Леспинасъ. Слушайте... "Живая точка... Нѣтъ, не такъ. Сначала ничего, потомъ живая точка... Къ этой живой точкѣ прививается другая, затѣмъ еще третья и, какъ слѣдствіе этихъ послѣдовательныхъ прививокъ, является нѣкое существо, единое, ибо я единое существо, -- въ этомъ я не усомнился бы (При этомъ онъ началъ ощупывать себя). По какъ сложилось это единство? (Э, мой другъ,-- сказала я ему, какое вамъ дѣло до этого? спите... Онъ смолкъ. Помолчавъ минуту, онъ снова началъ, какъ бы обращаясь къ кому-то). Вотъ, философъ, я вижу нѣкій аггрегатъ, нѣкую ткань маленькихъ чувствующихъ существъ, но животное!.. цѣлое! систему единаго, моего я, сознающаго свое единство! Этого я не вижу, нѣтъ, не вижу"... Докторъ, вы понимаете что-нибудь?
   Борде. Великолѣпно.
   Леспинасъ. Вы очень счастливы... "Мои затрудненія вытекаютъ, можетъ быть, изъ ложной идеи".
   Борде. Это вы говорите?
   Леспинасъ. Нѣтъ, спящій.
   Я продолжаю... Обращаясь къ самому себѣ, онъ прибавилъ; "Другъ мой, Д'Аламберъ, будьте осторожны, вы предполагаете лишь наличность смежности тамъ, гдѣ существуетъ безпрерывность... Да, онъ довольно золъ, чтобы говорить мнѣ объ этомъ... А образованіе этой безпрерывности? Оно почти не затруднитъ его... Какъ капля меркурія смѣшивается съ другой каплей меркурія, такъ чувствующая и живая молекула смѣшивается съ другой чувствующей и живой молекулой... Вначалѣ было двѣ капли, послѣ соприкосновенія стала лишь одна... До ассимиляціи было двѣ молекулы, послѣ ассимиляціи стала лишь одна молекула... Чувствительность становится общей въ общей массѣ... Дѣйствительно, почему нѣтъ?.. Мысленно я могу представить въ фибрѣ животнаго произвольное количество частей, но фибра останется безпрерывной, единой... да, единой... Соприкосновеніе двухъ однородныхъ молекулъ, совершенно однородныхъ, образуетъ безпрерывность... и это есть случай соединенія, сочетанія, комбинаціи, самаго полнаго тождества, какое только можно себѣ представить... Да, философъ, если это элементарныя и простыя молекулы; но если это аггрегаты, сложныя тѣла?.. Сочетаніе тѣмъ не менѣе произойдетъ, а, слѣдовательно, и тождество и безпрерывность... И затѣмъ обычныя дѣйствія и противодѣйствія... Ясно, что контактъ двухъ живыхъ молекулъ -- нѣчто иное, чѣмъ смежность двухъ инертныхъ массъ... Дальше, дальше... Можно было бы васъ огорчить, но мнѣ нѣтъ никакого дѣла до этого, я никогда не порицаю... Однако, продолжимъ. Нить чистѣйшаго золота, -- помню, онъ такое сравненіе привелъ... однородная сѣть, между молекулами которой располагаются другія и образуютъ, можетъ быть, другую однородную сѣть; ткань чувствующей матеріи, ассимилирующій контактъ, дѣятельная чувствительность здѣсь, инертная тамъ, которыя, подобно движенію, сообщаются другъ съ другомъ, не говоря уже, какъ онъ очень хорошо сказалъ, о томъ, что здѣсь должна быть разница между контактомъ двухъ чувствующихъ молекулъ и контактомъ двухъ первствующихъ молекулъ; а какова можетъ быть эта разница?.. обычныя дѣйствія, противодѣйствія... и эта акція и реакція съ особымъ характеромъ... Словомъ, все направлено къ тому, чтобы произвести особый родъ единства, существующаго только въ животномъ... Клянусь честью, если это не истина, то очень похоже на нее..." Вы смѣетесь, докторъ, находите ли вы смыслъ въ этомъ?
   Борде. Большой.
   Леспинасъ. Такъ онъ не сумасшедшій?
   Борде. Нисколько.
   Леспинасъ. Послѣ такого вступленія, онъ началъ кричать; д-ца Леспинасъ, д-ца Леспинасъ!-- Что вамъ угодно?-- Видѣли ли вы когда-нибудь, какъ рой пчелъ вылетаетъ изъ своего улья? Міръ, или вся масса матеріи, это -- улей?.. Вы видѣли, какъ онѣ образуютъ на концѣ вѣтки длинную гроздь маленькихъ крылатыхъ животныхъ, схватившихся другъ за друга лапками?.. Эта гроздь -- существо, индивидъ, нѣкое животное... Но эти гроздья должны были бы всѣ походить другъ на друга... Да, если предположить только одну однородную матерію... Вы видѣли ихъ?-- Да, видѣла,-- Вы ихъ видѣли?-- Да, мой другъ, Говорю, что видѣла,-- Если одна изъ этихъ пчелъ вздумаетъ ужалить какимъ-нибудь образомъ другую пчелу, за которую она ухватилась,-- какъ вы думаете, что произойдетъ тогда? Скажите къ-- Совершенно не знаю.* -- скажите все-таки... Вы, значитъ, не знаете, а философъ-то знаетъ. Если вы когда нибудь увидите его,-- а вы его увидите, ибо онъ обѣщалъ мнѣ это,-- онъ скажетъ вамъ, что другая ужалитъ слѣдующую, что во всей грозди будетъ столько укусовъ, сколько въ ней маленькихъ животныхъ, что все заволнуется, задвигается, измѣнитъ положеніе и форму, что поднимется шумъ, пискъ, и что человѣкъ никогда не видѣвшій, какъ образуется подобная гроздь, приметъ ее за животное съ 5--6 стами головъ и съ 1000--1200 крыльевъ..." Ну, докторъ?
   Борде. Ну-съ, знаете ли, это прекрасный сонъ, и вы хорошо сдѣлали, что записали его.
   Леспинасъ. Вы тоже грезите?
   Борде. Такъ мало, что я, пожалуй, готовъ сказать вамъ продолженіе.
   Леспинасъ. Вамъ не удастся сдѣлать это.
   Борде. Не удастся?
   Леспинасъ. Да.
   Борде. Но если я угадаю?
   Леспинасъ. Если вы угадаете, я обѣщаю... я обѣщаю... я обѣщаю считать васъ величайшимъ безумцемъ въ мірѣ.
   Борде. Смотрите въ ваши записки и слушайте меня: Человѣкъ, который принялъ бы эту гроздь за животное, ошибся бы. Но я предупреждаю васъ, м-ль, что онъ продолжалъ обращаться съ рѣчью къ вамъ. Хотите ли вы, чтобы онъ судилъ болѣе здраво? Хотите ли вы превратить гроздь пчелъ въ одно единственное животное? Уничтожьте лапки, которыми онѣ держатся; изъ смежныхъ сдѣлайте ихъ безпрерывными. Между этимъ новымъ состояніемъ грозди и предыдущимъ есть, конечно, нѣкоторая значительная разница; но въ чемъ иномъ состоитъ эта разница, какъ не въ томъ, что теперь гроздь -- нѣчто цѣлое, единое животное, между тѣмъ какъ раньше была, совокупность животныхъ?.. Всѣ наши органы...
   Леспинасъ. Всѣ наши органы!
   Борде. Для того, кто занимался медициною и дѣлалъ наблюденія...
   Леспинасъ. Потомъ!
   Борде. Потомъ?.. не что иное, какъ различныя животныя, между которыми законъ безпрерывности поддерживаетъ общую симпатію, единство, тождество.
   Леспинасъ. Я смущена: именно такъ и почти слово въ слово. Теперь я могу засвидѣтельствовать передъ всѣмъ міромъ, что нѣтъ никакой разницы между, бодрствующимъ врачомъ и спящимъ философомъ
   Борде. Объ этомъ догадывались. Это все?
   Леспинасъ. О, нѣтъ, это не все. Послѣ этого вашего или своего вздора, онъ сказалъ мнѣ; "М-ль?-- Другъ мой.-- Подойдите поближе... еще... еще... Мнѣ хочется кое-что предложить вамъ.-- Что?-- Вотъ эта гроздь, вы видите ее, вотъ она. Произведемъ опытъ.-- Какой?-- Возьмите ножницы. Хорошо ли рѣжутъ онѣ?-- Восхитительно -- подойдите тихо, тихо и разрѣжьте пчелъ, но только осторожно, не угодите по тѣлу какой-нибудь пчелы, рѣжьте какъ разъ въ томъ мѣстѣ, гдѣ онѣ сцѣпляются лапками. Не бойтесь ничего, вы немного раните ихъ, но не убьете... Очень хорошо, вы ловкая, какъ фея... Видите, какъ онѣ взлетаютъ? По одной, но двѣ, по три. Сколько ихъ! Если вы хорошо поняли меня... вы хорошо поняли меня?-- Очень хорошо.-- Предположите теперь... предположите..." Дальше, признаться, докторъ, я такъ плохо слышала все то, что здѣсь записала, онъ такъ тихо говорилъ, и это мѣсто моихъ записокъ такъ перепачкано, что я едва ли сумѣю прочесть.
   Борде. Я дополню его, если хотите.
   Леспинасъ. Если вы можете.
   Борде. Нѣтъ ничего легче. Представьте пчелъ такими маленькими, такими маленькими, что ихъ тѣло ускользаетъ отъ грубаго острія вашихъ ножницъ; вы можете продолжать ваше сѣченіе, сколько угодно, по вы не умертвите ни одной изъ нихъ, и это цѣлое, образованное изъ невидимыхъ пчелъ, будетъ настоящимъ полипомъ, котораго вы сможете уничтожить не иначе, какъ раздавивъ его. Разница между гроздью безпрерывныхъ пчелъ и гроздью смежныхъ пчелъ точно такая же, какая существуетъ между обыкновенными животными вродѣ насъ и рыбъ и червями, змѣями и полиповыми животными; въ эту теорію можно внести еще нѣкоторыя модификаціи... (въ этотъ моментъ д-ца Леспинасъ внезапно встаетъ и направляется къ звонку). Тише, тише, м-ль, вы разбудите его; ему нужно еще отдохнуть.
   Леспинасъ. Я такъ ошеломлена, что и не подумала объ этомъ. (Вошедшему слугѣ). Кто изъ васъ былъ у доктора?
   Слуга. Я, м-ль.
   Леспинасъ. Давно?
   Слуга. Не прошло часа, какъ я вернулся.
   Леспинасъ. Вы ничего не носили туда?
   Слуга. Нѣтъ.
   Леспинасъ. Записокъ не носили?
   Слуга. Никакихъ.
   Леспинасъ. Хорошо, идите... Не настаиваю на этомъ. Видите ли, докторъ, я подозрѣвала, что одинъ изъ нихъ показалъ вамъ мою пачкотню.
   Борде. Ничего подобнаго, увѣряю васъ.
   Леспинасъ. Теперь, когда я освѣдомлена насчетъ вашего таланта, вы будете мнѣ очень полезны въ обществѣ. Его бредъ не останавливается на этомъ...
   Борде. Тѣмъ лучше.
   Леспинасъ. Вы не видите въ этомъ ничего непріятнаго?
   Борде. Ничуть.
   Леспинасъ. Онъ продолжалъ; "Ну, философъ, вы имѣете въ виду всякихъ полиповъ, даже человѣческихъ?.. Но природа не даетъ вамъ образцовъ послѣднихъ".
   Борде. Онъ не зналъ о тѣхъ двухъ дѣвушкахъ, сросшихся головой, плечами, спиной, ягодицами и бедрами, которыя жили въ такомъ состояніи до 22 я и умерли обѣ почти одновременно {Елена и Юдифь. См. L'Histoire naturelle de l'homme dans Byffoi) Sur les monstres.}. Затѣмъ?
   Леспинасъ. Несообразности, встрѣчающіяся только въ домахъ умалишенныхъ. Онъ сказалъ: "Было или будетъ. Кто же знаетъ положеніе вещей на другихъ планетахъ?"
   Борде. Можетъ быть, не нужно ходить такъ далеко.
   Леспинасъ. "Человѣческіе полипы на Юпитерѣ или Сатурнѣ! Самцы, разрѣшающіеся самцами, самки -- самками, это забавно... (При этомъ онъ началъ такъ хохотать, что я испугалась). Человѣкъ, разрѣшающійся безконечнымъ количествомъ людей-атомовъ, которыхъ складываютъ, какъ яйца насѣкомыхъ, между листами бумаги, которые вырабатываютъ свою скорлупу, остаются нѣкоторое время куколками, пробиваютъ скорлупу и вылетаютъ бабочками,-- такъ образуется цѣлое общество людей, цѣлая населенная провинція на развалинахъ одного! Забавно!.. (И снова взрывъ хохота). Если гдѣ-нибудь человѣкъ разрѣшается безконечнымъ количествомъ людей-атомовъ, тамъ смерть должна вызывать меньше отвращенія, тамъ такъ легко возстанавливается утрата человѣка, что смерть должна причинять мало сожалѣнія".
   Борде. Это вздорное предположеніе -- почти подлинная исторія всѣхъ видовъ существующихъ и будущихъ животныхъ. Если человѣкъ и не разрѣшается безконечнымъ количествомъ людей, то все-таки онъ разрѣшается безконечнымъ количествомъ маленькихъ животныхъ, метаморфозы и будущую окончательную организацію которыхъ невозможно предвидѣть. Кто знаетъ, не является ли человѣкъ разсадникомъ другого поколѣнія существъ, отдѣленнаго отъ перваго непостижимо безконечнымъ и длиннымъ промежуткомъ вѣковъ и послѣдовательныхъ развитій?
   Леспинасъ. Что вы бормочете про себя, докторъ?
   Борде. Ничего, ничего, я тоже началъ бредить. Продолжайте читать, м-ль.
   Леспинасъ. "Однако, хорошо обдумавъ все это, я предпочитаю нашъ способъ размноженія, прибавилъ онъ... Философъ, вы, который знаетъ, что происходитъ здѣсь и повсюду, скажите мнѣ, раствореніе различныхъ частей не производитъ ли людей съ различнымъ характеромъ?... Мозгъ, сердце, грудь, ноги, руки... О, какъ это упростило бы мораль!.. Родился мужчина, женщина... (Докторъ, позвольте мнѣ пропустить это...) Теплая комната, уставленная маленькими баночками, и на каждой баночкѣ надпись: войны, судьи, философы, поэты, баночка куртизановъ, негодяевъ, королей..."
   Борде. Очень забавно и очень сумасбродно. Вотъ это называется бредить, это видѣніе опять-таки наводитъ меня на мысль о нѣкоторыхъ довольно странныхъ явленіяхъ.
   Леспинасъ. Затѣмъ онъ началъ бормотать о какихъ-то зернахъ, о частяхъ тѣла, намокшихъ въ водѣ, о различныхъ расахъ животныхъ, послѣдовательную смѣну, рожденіе и гибель которыхъ онъ наблюдалъ. Въ правой рукѣ у него будто бы былъ микроскопъ, а въ лѣвой -- какой-то сосудъ. Онъ смотрѣлъ въ сосудъ чрезъ микроскопъ и говорилъ: "Вольтеръ можетъ, сколько угодно, смѣяться, а Ангійаръ {Такъ Вольтеръ называлъ Нидхэма,-- который, довѣряя своему микроскопу и не зная остроумныхъ объясненій панспермистовъ нашихъ дней, наивно думалъ, что червячки, зарожденіе которыхъ онъ наблюдалъ бъ подмоченной и разлагающейся мукѣ, происходятъ отъ муки, а не отъ зародышей червячковъ, которыми, повидимому, наполненъ воздухъ. См. Questions sur les miracles, 17 lettre.} правъ: я вѣрю своимъ глазамъ, я вижу ихъ. Сколько ихъ! какъ они бѣгаютъ по всѣмъ направленіямъ!..." Сосудъ, въ которомъ онъ наблюдалъ столько мимолетныхъ поколѣній, онъ сравнивалъ со вселенной. Въ каплѣ воды онъ видѣлъ исторію міра. Эта мысль казалось ему великой; онъ находилъ ее совершенно умѣстной въ истинной философіи, изучающей большія тѣла на основаніи наблюденій надъ малыми. Онъ говорилъ: "Въ каплѣ воды Нидхэма, все совершается, все происходитъ въ мгновеніе ока. Въ мірѣ то же явленіе занимаетъ немного больше времени; но что такое продолжительность нашего времени по сравненію съ вѣчностью? Меньше, чѣмъ капля, которую я взялъ концомъ иголки, по сравненію съ окружающимъ меня безграничнымъ пространствомъ. Безконечная цѣпь маленькихъ животныхъ въ атомѣ, находящемся въ состояніи броженія, точно также безконечная цѣпь маленькихъ животныхъ въ другомъ атомѣ, который называется Землей! Кто знаетъ породы животныхъ, которыя были до насъ? кто знаетъ породы, которыя смѣнятъ нынѣ существующія? Все измѣняется, все исчезаетъ, только цѣлое остается. Міръ зарождается и умираетъ безпрерывно, каждый моментъ онъ находится въ состояніи зарожденія и смерти; никогда не было другого міра, никогда и не будетъ другого.
   "Въ этомъ безмѣрномъ океанѣ матеріи нѣтъ ни одной молекулы, похожей на другую, ни одной молекулы, похожей на себя самое въ каждый послѣдующій моментъ. Rerum novus nascitur ordo (рождается новый порядокъ вещей),-- вотъ его вѣчный девизъ..." Затѣмъ, вздохнувъ, онъ прибавилъ; "О, тщета нашихъ мыслей! о, мизерность нашей славы и нашихъ трудовъ! о, бѣднота, о ничтожество нашихъ взглядовъ! Пить, ѣсть, жить, любить и спать, -- нѣтъ ничего прочнѣе этого!.. М-ль Леспинасъ, гдѣ вы?-- Здѣсь".-- Лицо у него побагровѣло. Я хотѣла пощупать пульсъ, но не знала, куда дѣлась у него рука. Судорога, повидимому, схватила его. Рота былъ полуоткрытъ, дыханіе сдавлено; онъ глубоко вздохнулъ, потомъ вздохнулъ послабѣе и еще разъ поглубже, поворочалъ головой на подушкѣ и заснулъ. Я внимательно смотрѣла на него, страшно волнуясь, сама не знаю, почему; сердце у меня билось, но я ничего не боялась. Чрезъ нѣсколько минута легкая улыбка пробѣжала по его губамъ, и онъ тихо заговорилъ; "На планетѣ, гдѣ люди оплодотворялись бы, какъ рыбы, гдѣ икра мужчины, прижавшись къ икрѣ женщины... я меньше сожалѣлъ бы объ этомъ... Ничего не слѣдуетъ терять изъ того, что можетъ быть полезно. М-ль, если бы это можно было собрать, влить въ флаконъ и отослать Нидхэму..." И вы, докторъ, не назовете это безсмыслицей?
   Борде. Около васъ, безусловно.
   Леспинасъ. Около меня, вдали отъ меня, это все равно; вы не знаете, что вы говорите. Я надѣялась, что къ утру будетъ поспокойнѣе.
   Борде. Послѣ этого обыкновенно наступаетъ успокоеніе.
   Леспинасъ. Не тутъ-то было: въ два часа онъ вернулся къ своей каплѣ воды, которую онъ называлъ ми... кро...
   Борде. Микрокосмомъ.
   Леспинасъ. Это его, именно, выраженіе. Онъ удивлялся проницательности древнихъ философовъ, говорилъ или заставлялъ говорить своего философа,-- не знаю, что изъ двухъ: "Что отвѣтили бы Эпикуру, если бы онъ, увѣряя, что земля содержитъ въ себѣ зародыши всего сущаго, и что животныя -- продуктъ броженія, предложилъ бы показать въ маломъ видѣ изображеніе того, что дѣлалось большимъ отъ начала временъ?.. Но вотъ оно предъ вами это изображеніе, и оно ничему не научаетъ васъ... Кто знаетъ, истощились ли броженіе и его продукты? Кто знаетъ, къ какому моменту въ послѣдовательной цѣпи этихъ поколѣній животныхъ относимся мы? Кто знаетъ, не является ли образомъ погибающаго вида то обезформившееся двуногое существо, ростомъ только въ 4 фута, которое около полюса называютъ еще человѣкомъ, но которое, обезформившись еще немного, тотчасъ же потеряетъ это имя? Кто знаетъ, не то ли же самое происходитъ со всѣми видами животныхъ? Кто знаетъ, не стремится ли все свестись къ инертному и неподвижному осадку? Кто знаетъ, какова будетъ продолжительность этой инерціи? Кто знаетъ, какаяновая раса можетъ вновь возникнуть изъ такой громадной совокупности чувствующихъ и живыхъ точекъ? А, можетъ быть, только одно животное? Чѣмъ былъ слонъ вначалѣ? Можетъ быть, огромнымъ животнымъ, какимъ мы видимъ его, а, можетъ быть, атомомъ,-- одинаково возможно то и другое, такъ какъ и то и другое предполагаетъ лишь движеніе и различныя свойства матеріи... Слонъ, эта огромная организованная масса -- внезапный продуктъ броженія! Почему нѣтъ? Связь между этимъ громаднымъ четвероногимъ и его первичной маткой менѣе замѣтна, чѣмъ между червячкомъ и произведшей его молекулой муки; по червячокъ только червячокъ.... т. е. мизерность его организаціи, трудно поддающейся наблюденію, не позволяетъ намъ судить, насколько чудесно его существованіе... Чудо, это -- жизнь и чувствительность, иныхъ чудесъ нѣтъ.
   Если я наблюдалъ, какъ матерія переходитъ изъ состоянія инертности въ состояніе чувствительности, то я ничему больше не долЛіонъ удивляться... Какое сравненіе между маленькимъ количествомъ элементовъ въ состояніи броженія, умѣщающихся въ горсти моей руки, и этимъ безграничнымъ резервуаромъ различныхъ элементовъ, разсѣянныхъ въ нѣдрахъ земли, на поверхности ея, въ глубинахъ морей, въ безвѣстности воздушныхъ слоевъ!.. Но почему же слѣдствія должны быть иными, если причины остаются однѣ и тѣ же? Почему же мы не видимъ больше быка, пронзившаго своимъ рогомъ землю, упершагося ногами въ нее, и напрягающаго всѣ свои силы, чтобы высвободить изъ нея свое грузное тѣло?.. {См. Лукреція De rerum natura, кн. V.} Пусть исчезнетъ порода существующихъ нынѣ животныхъ; предоставьте громадному инертному осадку свободно дѣйствовать въ теченіе нѣсколькихъ милліоновъ вѣковъ.
   Для возрожденія видовъ потребуется, быть можетъ, въ десять разъ больше времени, чѣмъ отпущено имъ на существованіе. Подождите, не спѣшите съ заключеніемъ насчетъ великаго дѣла природы. У васъ имѣются два великихъ явленія: переходъ изъ состоянія инертности въ состояніе чувствительности, и самозарождающіяся поколѣнія животныхъ. Довольно съ васъ этого. Сдѣлайте изъ нихъ надлежащіе выводы и остерегитесь отъ эфемернаго софизма на счетъ порядка вещей, въ которомъ нѣтъ ни абсолютно великаго, ни малаго, ни абсолютно вѣчнаго, ни преходящаго..." Докторъ, что такое эфемерный софизмъ?
   Борде. Это софизмъ преходящаго существа, которое вѣритъ въ безсмертіе вещей.
   Леспинасъ. Вродѣ розы Фонтенеля, которая говорила, что никогда, насколько она помнитъ,.еще не видѣла, какъ умираетъ садовникъ.
   Борде. Точно такъ. Легко и глубоко.
   Леспинасъ. Почему ваши философы не выражаются такъ граціозно, какъ Фонтенель? Намъ легче было бы понимать ихъ.
   Борде. Откровенно скажу: не знаю, приличенъ ли такой фривольный тонъ въ серьезныхъ предметахъ.
   Леспинасъ. Что относите вы къ серьезнымъ предметомъ?
   Борде. Всеобщую чувствительность, образованіе чувствующаго существа, его единство, происхожденіе животныхъ, продолжительность ихъ существованія и всѣ связанные съ этимъ вопросы.
   Леспинасъ. Я же называю все это безсмыслицей, которой, допускаю, можно бредить во время сна, по которой никогда не будетъ заниматься здравомыслящій человѣкъ въ бодромъ состояніи.
   Борде. Почему?
   Леспинасъ. Потому, что одни изъ этихъ предметовъ такъ ясны, что безполезно разыскивать основанія ихъ, а другіе такъ темны, что въ нихъ ничего не разберешь, а всѣ они вмѣстѣ въ высокой степени безполезны.
   Борде. Развѣ вы думаете, что для васъ безразличію допускать или отрицать существованіе высшаго разума?
   Леспинасъ. Нѣтъ.
   Борде. Развѣ вы думаете, что можно рѣшить вопросъ о высшемъ разумѣ, не зная, какого млѣнія держаться по вопросу о вѣчности матеріи и ея свойствахъ, о различіи двухъ субстанцій, о природѣ человѣка и происхожденіи животныхъ?
   Леспинасъ. Нѣтъ.
   Борде. Значитъ, это не праздные, какъ высказали, вопросы.
   Леспинасъ. Но какое мнѣ дѣло до ихъ важности, если я не сумѣю разрѣшить ихъ?
   Борде. А какъ вы разрѣшите ихъ, если вы не занимаетесь ими? Но могу ли я спросить васъ о тѣхъ, которые вы находите столь ясными, что вамъ кажется излишнимъ изслѣдованіе ихъ?
   Леспинасъ. Это, напримѣръ, вопросы о моемъ единствѣ, о моемъ я. Клянусь, мнѣ кажется, нѣтъ необходимости такъ много болтать, чтобы знать, что Я -- я, была я и никогда не буду иной.
   Борде. Несомнѣнно, фактъ ясенъ, по основаніе факта никоимъ образомъ не является таковымъ, особенно въ гипотезѣ тѣхъ, кто допускаетъ только одну субстанцію и объясняетъ образованіе человѣка или животнаго послѣдовательнымъ приращеніемъ многочисленныхъ чувствующихъ молекулъ. У каждой чувствующей молекулы до прививки было свое я; какъ она лишилась его и какъ изъ всѣхъ этихъ утратъ составилось сознаніе цѣлаго?
   Леспинасъ. Мнѣ кажется, достаточно одного контакта. Вотъ опытъ, который я производила сотню разъ... но подождите... Нужно пойти посмотрѣть, что дѣлается тамъ, за этими занавѣсками... спитъ... Когда я прикладываю руку къ бедру, я хорошо сначала чувствую, что рука не то, что бедро, но спустя нѣкоторое время, когда теплота станетъ одинаковой въ обѣихъ частяхъ, я перестаю различать ихъ: границы обѣихъ частей смѣшиваются и дѣлаютъ изъ нихъ нѣчто единое.
   Борде. Да, пока не уколешь ту или другую часть: тогда возобновляется различіе. Есть, слѣдовательно, въ васъ нѣчто, что знаетъ: руку или бедро вамъ укололи, и это нѣчто ни ваша нога, ни даже ваша уколотая рука; ваша, рука страдаетъ, но знаетъ объ этомъ нѣчто другое, что не страдаетъ.
   Леспинасъ. Это, думается мнѣ, моя голова.
   Борде. Вся ваша голова?
   Леспинасъ. Нѣтъ, докторъ, но я поясню мою мысль сравненіемъ. Сравненія почти исключительный доводъ у женщинъ и поэтовъ. Представьте себѣ паука...
   Д'Аламберъ. Кто это тамъ?...Это вы, м-ль Леспинасъ?
   Леспинасъ. Т-съ! т-съ... (нѣкоторое время Леспинасъ и докторъ хранятъ молчаніе, затѣмъ Леспинасъ говоритъ тихо:) Кажется, снова заснулъ.
   Борде. Нѣтъ, я что-то, кажется, слышу.
   Леспинасъ. Вы правы. Не началъ ли снова бредить?
   Борде. Послушаемъ.
   Д'Аламберъ. Почему я такой,? развѣ нужно было, чтобы я былъ такимъ... Здѣсь, да, а въ другомъ мѣстѣ? на полюсѣ? подъ экваторомъ? на Сатурнѣ?.. Если на разстояніи нѣсколькихъ тысячъ льё мой видъ измѣняется, то что же можетъ произойти на разстояніи нѣсколькихъ тысячъ земныхъ діаметровъ?.. Если все находится въ общемъ водоворотѣ, то что могутъ произвести здѣсь и въ другихъ мѣстахъ продолжительность и смѣна нѣсколькихъ милліоновъ вѣковъ? Кто знаетъ, что такое мыслящее и чувствующее существо на Сатурнѣ?.. Но есть ли на Сатурнѣ чувство и мысль?.. почему нѣтъ?.. Больше ли чувствъ у мыслящаго и чувствующаго существа на Сатурнѣ, чѣмъ у меня?.. Если это такъ,-- о,-- какъ онъ несчастенъ, этотъ житель Сатурна!.. Чѣмъ больше чувствъ, тѣмъ больше потребностей.
   Борде. Онъ правъ: органы производятъ потребности и, наоборотъ, потребности производятъ органы. {Мысль Ламарка въ его Philosophie zoologique (1809) Майэ, Робина, Дидро развили ее. А еще раньше эту же мысль развивалъ въ своихъ произведеніяхъ де-Ламетри.}.
   Леспинасъ. Докторъ, вы тоже бредите?
   Борде. Почему это кажется вамъ невѣроятнымъ? Я видѣлъ, какъ изъ двухъ зачатковъ съ теченіемъ времени выросли двѣ руки.
   Леспина