Дэвис Ричард Хардинг
Гелльгэр

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Gallegher (A Newspaper Story).
    Разсказъ изъ журнальной жизни Соединенныхъ Штатовъ.
    Текст издания: журнал "Русскій Вѣстникъ", No 8, 1895.


   

ГЕЛЛЬГЭРЪ.

Разсказъ изъ журнальной жизни Соединенныхъ Штатовъ.

Р. Дэвиса.

   Сколько мальчиковъ перебывало въ конторѣ нашего журнала! Число ихъ было такъ велико, что индивидуальный характеръ каждаго начиналъ сливаться въ одинъ общій образъ маленькаго мальчика, котораго опредѣлили общимъ именемъ съоу".
   Да, много у насъ ихъ перебывало! Между ними встрѣчались вялые и лѣнивые, другіе напротивъ были бойкіе, но въ скоромъ времени дѣлались до того фамильярны, что для сохраненія нашего авторитета намъ приходилось ихъ отпускать.
   Они обыкновенно достигали званія посыльнаго и отъ времени до времени появлялись у насъ съ покровительственнымъ видомъ, одѣтые въ синій камзолъ съ никелевыми пуговицами.
   Но Гелльгэръ не походилъ ни на одного изъ нихъ. Маленькаго роста, но широкоплечій, онъ былъ не толстый, но съ хорошо развитыми мускулами.
   Счастливая улыбка не сходила съ его лица, но ни вы, ни люди вообще не производили на него того сильнаго впечатлѣнія, которое можно предположить, судя по выраженію его лица. Онъ пожиралъ васъ при встрѣчѣ черными, живыми глазами, похожими на глаза маленькаго барсука.
   Всему, что Гелльгэръ зналъ, онъ научился на улицѣ. Это -- своего рода школа. Нехорошая, но суровая, питомцы которой дѣлаются бойкими малыми. Гелльгэръ посѣщалъ какъ утренніе, такъ и вечерніе ея классы. Конечно, онъ не могъ сказать, кто были "Отцы Пилигримы" ("Pilgrim's Fathers"), ни назвать первоначальныхъ тринадцати штатовъ, но въ замѣнъ этого онъ зналъ поименно всѣхъ служащихъ въ 22-мъ полицейскомъ участкѣ. Когда загорѣлись мельницы -- Вульвичъ Гелльгэръ первый поднялъ тревогу, въ то время, какъ дежурный полицейскій преспокойно спалъ. Тотъ же Гелльгэръ предводительствовалъ одной партіей уличныхъ мальчишекъ противъ другой, въ тотъ же день, когда у нихъ произошла баталія на Ричмондскихъ докахъ.
   Прочитавъ написанныя мною строки о Гелльгэрѣ, я начинаю опасаться, что онъ далеко не достоинъ одобренія. Но, несмотря на это, онъ въ одно и тоже время былъ такъ молодъ и такъ старъ для своихъ лѣтъ, что мы его очень любили. Гелльгэръ жилъ въ сѣверной части Филадельфіи, гдѣ мельницы хлопчатой бумаги спускаются до самой рѣки. Какимъ образомъ онъ добирался до своего жилища -- уходя изъ типографіи "Press" въ два часа ночи, этотъ вопросъ составлялъ одну изъ тайнъ конторы. Иногда ему позволяли сѣсть въ раннюю телѣжку, на которой развозили молоко, или же въ экипажъ журнала, переполненнаго свѣже-отпечатанными листами. Иной разъ онъ шелъ пѣшкомъ и только около четырехъ часовъ утра приходилъ въ маленькій домикъ, гдѣ жилъ съ матерью. Гелльгэръ также зналъ нѣкоторыхъ ночныхъ извощиковъ, объѣзжающихъ городъ въ ожиданіи запоздалыхъ сѣдоковъ. Въ очень холодныя ночи эти экипажи служили ему постелью; онъ потихонько забирался въ одинъ изъ нихъ и, свернувшись клубкомъ на сидѣньѣ, спалъ до утра.
   Кромѣ своей живости и веселости Гелльгэръ обладалъ рѣдкимъ даромъ забавлять молодыхъ людей, служащихъ въ редакціи "Press". Онъ доставлялъ намъ истинное наслажденіе, когда плясалъ въ деревянныхъ башмакахъ на пюпитрѣ секретаря редакціи, въ то время какъ послѣдній на верху у главнаго редактора всѣми силами боролся за два дополнительные столбца.
   Когда же Гелльгеръ начиналъ представлять актеровъ кафе-шантановъ, то даже драматическіе критики, у которыхъ эти самые актеры не могли выманить улыбки, приходили въ неописанный восторгъ.
   Но Гелльгэра всего болѣе могла характеризовать его страсть къ извѣстіямъ, находящимся подъ рубрикой "Преступленія".
   Самъ онъ никогда не совершалъ ничего преступнаго, но его болѣзненный интересъ ко всѣмъ подозрительнымъ личностямъ, его знаніе ихъ различныхъ методъ, настоящихъ дѣйствій и прошлыхъ проступковъ, дѣлали изъ него цѣннаго сотрудника для нашихъ редакторовъ судебной хроники. Въ газетахъ Гелльгэръ изволилъ читать только ежедневные фельетоны этого отдѣла.
   Даръ сыщика былъ необыкновенно развитъ въ Гелльгэрѣ, и онъ имѣлъ случай нѣсколько разъ весьма удачно его выказывать.
   Однажды главный редакторъ газеты послалъ его въ сиротскій пріютъ, гдѣ предполагались важные безпорядки. Гелльгэръ внимательно присмотрѣлся ко всему, что тамъ дѣлалось. Его разсказы о мученіяхъ, которымъ подвергали несчастныхъ сиротъ, было достаточно, чтобы освободить этихъ бѣдныхъ дѣтей отъ ихъ недостойнаго начальника, который подвергся тюремному заключенію.
   Если же дѣло касалось псевдонимовъ, времени заключенія и злодѣяній важнѣйшихъ преступниковъ Филадельфіи, то у Гелльгэра были обо всемъ этомъ столь же подробныя свѣдѣнія, какъ и у самого полиціймейстера.
   Въ то время, къ которому относится мой разсказъ, въ Филадельфіи во всѣхъ газетахъ только и говорилось о двухъ событіяхъ. Менѣе важное это было предстоящее состязаніе въ боксъ между бойцами Соединенныхъ Штатовъ и кандидатами въ бойцы. Второе, болѣе важное событіе это было убійство Бюрбанка; о немъ писалось во всѣхъ газетахъ между Нью-Іоркомъ и Бомбаемъ.
   Ричардъ Бюрбанкъ былъ однимъ изъ первыхъ адвокатовъ правленія желѣзныхъ дорогъ въ Нью-Іоркѣ. Конечно, у него было достаточное количество акцій этихъ желѣзныхъ дорогъ, и онъ считался богатымъ человѣкомъ. Предполагали, что онъ впослѣдствіи займетъ важный постъ, и въ качествѣ администратора желѣзныхъ дорогъ его хорошо знали не только въ Нью-Іоркѣ. Однажды въ 6 часовъ утра камердинеръ Бюрбанка нашелъ его лежащимъ въ передней у самой лѣстницы съ двумя пистолетными ранами надъ самымъ сердцемъ. Онъ былъ уже мертвъ. Денежный сундукъ, ключи котораго были только у Бюрбанка и его секретаря, оказался открытымъ. Въ немъ недоставало 200.000 долларовъ въ бумагахъ и монетахъ, помѣщенныхъ туда только наканунѣ. Секретарь также исчезъ. Его имя Етвенъ Хэдъ и примѣты были сообщены по телеграфу во всѣ части свѣта. Обстоятельства безъ малѣйшаго сомнѣнія доказывали, что онъ былъ убійца.
   Повсюду только объ этомъ и говорили, и во всѣхъ странахъ арестовывались несчастныя личности по сходнымъ примѣтамъ; трое было схвачено въ Ливерпулѣ, и одинъ въ Сиднеѣ въ Австраліи, въ то время какъ онъ высаживался съ корабля. Всѣхъ ихъ отправляли въ Нью-Іоркъ. Но до сихъ поръ настоящему преступнику удавалось еще скрываться.
   Однажды вечеромъ, какъ и всѣ въ городѣ, мы говорили объ этомъ событіи въ редакціонномъ залѣ. Главный редакторъ утверждалъ, что тотъ, которому удастся, встрѣтившись съ Хэдомъ, выдать его полиціи, получитъ цѣлое состояніе. Нѣкоторые изъ насъ предполагали, что Хэдъ сѣлъ на корабль въ одномъ изъ маленькихъ портовъ, другіе были того мнѣнія, что онъ скрывался въ одномъ изъ скромныхъ пансіоновъ въ Нью-Іоркѣ или въ одномъ изъ маленькихъ городковъ Нью-Джерси.
   -- Меня нисколько не поразитъ, если я его встрѣчу здѣсь, въ Филадельфіи,-- сказалъ одинъ редакторъ.-- Конечно, онъ будетъ переодѣтъ, но его всегда можно узнать, благодаря отсутствію указательнаго пальца на правой рукѣ; вѣдь вы знаете, что онъ потерялъ его, еще будучи ребенкомъ.
   -- Ищите человѣка одѣтаго, какъ оборванецъ,-- сказалъ главный редакторъ.-- Нашъ пріятель, имѣя видъ джентльмэна, будетъ стараться какъ можно менѣе на него походить...
   -- Вотъ еще что выдумали!-- вмѣшался въ разговоръ Гелльгэръ, съ той холодной дерзостью, которая насъ такъ забавляла.-- Хэдъ, напротивъ, одѣнется совершенно какъ джентльменъ. Оборванцы не носятъ перчатокъ, а вы знаете, что онъ долженъ ихъ носить. Убивъ Бюрбанка, онъ прежде всего подумалъ объ этомъ полу-пальцѣ и о способѣ скрыть этотъ недостатокъ. Чтобы дать этому обрубку видъ цѣльнаго пальца, онъ долженъ былъ набить перчатку ватой, и первый разъ, что онъ ее сниметъ, его поймаютъ. Онъ это прекрасно знаетъ! Найдите-ка мнѣ человѣка въ перчаткахъ; я уже двѣ недѣли на поискахъ за нимъ и увѣряю васъ, что это не легкая задача! Но потерпите еще немного, мы его найдемъ. Когда вамъ покажется, что вы его узнали, то подойдите къ нему и крѣпко пожмите ему руку. Если вы почувствуете, что указательный палецъ не изъ кости и мяса, а просто изъ ваты, то не выпускайте руки, но, схвативъ этого господина за горло лѣвой рукой, кричите изо-всѣхъ силъ о помощи.
   Послѣ этой рѣчи Гелльгэра наступило одобрительное молчаніе.
   -- Я вижу, господа,-- сухо возразилъ главный редакторъ.-- что доводы Гелльгэра произвели на васъ впечатлѣніе. Въ концѣ этой недѣли всѣ мои редакторы будутъ арестованы за нападеніе на несчастныхъ прохожихъ, единственная вина которыхъ будетъ состоять въ томъ, что они зимой носятъ перчатки.....

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

   Приблизительно черезъ недѣлю послѣ этого разговора въ Филадельфію пріѣхалъ въ погоню за воромъ сыщикъ изъ состава служащихъ у полицейскаго инспектора Бирна. Онъ привезъ съ собой полномочіе для арестованія и другія необходимыя бумаги; но оказалось, что его вызвали напрасно, такъ какъ воръ успѣлъ бѣжать. Сыщикъ, Гефлефингэръ, зналъ одного изъ нашихъ репортеровъ, который прежде былъ сотрудникомъ одного Нью-Іорскаго журнала. Вслѣдствіе этого знакомства, сыщикъ явился въ нашу редакцію, чтобы узнать, не могутъ ли ему оказать помощь въ этомъ неудачномъ дѣлѣ. Онъ далъ свою карточку Гелльгэру. Послѣдній, прочитавъ фамилію посѣтителя, пришелъ въ такое волненіе, что совсѣмъ потерялъ голову. Для Гелльгэра "одинъ изъ людей Бирна" былъ гораздо важнѣе, нежели членъ кабинета. Поэтому схвативъ свою шапку и пальто и предоставивъ другимъ свои обязанности, нашъ герой бросился въ догонку за предметомъ своей страсти. Послѣдній вполнѣ оцѣнилъ совѣты Гелльгэра и нашелъ его общество до того интереснымъ, что провелъ съ нимъ остальной день, послѣ чего они разстались друзьями.
   Между тѣмъ главный редакторъ приказалъ уволить Гелльгэра, когда ему угодно будетъ вернуться. Нашъ герой сдѣлалъ промахъ. Благодаря своему увлеченію, онъ до поздняго вечера пробылъ у своего новаго друга и отправился въ редакцію "Press" только въ полдень на слѣдующій день.
   Какъ мы уже раньше говорили, Гелльгэръ жилъ въ отдаленной части города, въ нѣсколькихъ минутахъ ходьбы отъ станціи Кензингтонъ, откуда поѣзда отправляются черезъ городской округъ въ Нью-Іоркъ. Проходя мимо этой станціи, Гелльгэръ встрѣтилъ хорошо одѣтаго и чисто выбритаго господина. Онъ торопился къ билетной кассѣ и держалъ палку въ правой рукѣ. Гелльгэръ, который съ нѣкоторыхъ поръ особенно внимательно осматривалъ всѣхъ мужчинъ въ перчаткахъ, замѣтилъ, что у этого только три пальца держали палку, а четвертый стоялъ въ воздухѣ почти на одной линіи съ ладонью.
   Сердце его сильно забилось, и по всему его маленькому тѣлу пробѣжала дрожь; онъ остановился, спрашивая себя, возможно ли это? Однако время было дѣйствовать, сообразить о вѣроятіяхъ подобнаго предположенія можно было послѣ. Въ одинъ мигъ нашъ мальчикъ съ блестящими отъ волненія глазами пустился вслѣдъ за незнакомцемъ. Онъ услышалъ, какъ послѣдній спрашивалъ билетъ до ближайшей станціи Торресдэль. Когда незнакомецъ отошелъ отъ кассы, Гелльгэръ взялъ билетъ на ту же станцію. Первый вошелъ въ вагонъ для курящихъ и сѣдъ у самой двери. Гелльгэръ помѣстился на другомъ концѣ того же вагона.
   Бѣдный мальчикъ дрожалъ всѣмъ тѣломъ и даже ощущалъ тошноту. Онъ объяснилъ себѣ, что ощущаетъ дурноту, вслѣдствіе страха, что это важное предпріятіе можетъ оказаться неудачнымъ, и началъ размышлять объ осложненіяхъ, которыя могли возникнуть.
   Незнакомецъ поднялъ воротникъ своего пальто и такимъ образомъ закрылъ нижнюю часть лица, но, несмотря на это, ему не удалось скрыть сходства съ портретомъ Хэда.
   Черезъ полчаса поѣздъ прибылъ въ Торресдель. Незнакомецъ поспѣшно вышелъ изъ вагона и пустился скорымъ шагомъ по проселочной дорогѣ, ведущей на станцію.
   Гелльгэръ далъ ему шаговъ сто впередъ, а за симъ быстро послѣдовалъ за нимъ. Дорога шла черезъ поля и только изрѣдка, на нѣкоторомъ разстояніи, встрѣчались дома, окруженные огородами. Раза два незнакомецъ оглянулся, но увидѣлъ только угрюмый пейзажъ и въ нѣкоторомъ отдаленіи маленькаго мальчика, который шлепалъ по грязи, и отъ времени до времени останавливался, чтобы бросить снѣжокъ на запоздалыхъ воробьевъ. Послѣ десяти минутной ходьбы, незнакомецъ свернулъ въ поперечную аллею, ведущую исключительно къ гостиницѣ "Орла". Это было старое зданіе, служившее главной квартирой для привоза дичи и другой провизіи, посылаемыхъ потомъ въ Филадельфію. Иногда тутъ же происходили бои пѣтуховъ.
   Гелльгэръ прекрасно зналъ эту гостиницу. Онъ часто по праздничнымъ днямъ осенью останавливался здѣсь съ своими товарищами, когда они большой компаніей отправлялись собирать каштаны. Сынъ" хозяина часто сопровождалъ ихъ въ этихъ прогулкахъ. Хотя городскіе жители и смотрѣли на него нѣсколько презрительно, но все-таки питали къ нему нѣкоторое почтеніе, благодаря его свѣдѣніямъ касательно всѣхъ сраженій между собаками и пѣтухами.
   Незнакомецъ вошелъ въ гостиницу черезъ боковую дверь, а Гелльгэръ отправился искать своего товарища, молодаго Кепилера. Наслѣдникъ Кепилеровъ находился въ дровяномъ сараѣ.
   -- Мнѣ не трудно угадать, почему ты сегодня сюда явился,-- сказалъ улыбаясь сынъ хозяина.-- Ты навѣрно слышалъ о состязаніи.
   -- О какомъ состязаніи?-- неосторожно спросилъ Гелльгэръ.
   -- Какое состязаніе! Ну, конечно, состязаніе въ боксъ!-- нѣсколько презрительно и съ видомъ превосходства надъ Гелльгэромъ, отвѣчалъ Кепилеръ.
   -- Они явятся сюда сегодня вечеромъ, ты объ этомъ такъ же хорошо знаешь, какъ и я, а во всякомъ случаѣ твоему редактору спорта это извѣстно. Онъ вчера вечеромъ получилъ приглашеніе, но до тебя оно не касается. Напрасно ты надѣешься попасть! даже единаго взгляда не удастся тебѣ бросить на сраженіе. Билетъ стоитъ 250 долларовъ, кромѣ шутокъ!
   -- Жа-ль!-- протянулъ Гелльгэръ.-- Но гдѣ же оно произойдетъ?
   -- Въ большомъ сараѣ, -- шопотомъ произнесъ Кепилеръ, -- я сегодня утромъ помогалъ натягивать веревки, честное слово!
   -- Чортъ возьми! какой ты счастливецъ!-- воскликнулъ Гелльгэръ съ притворной завистью.-- Неужели нѣтъ возможности хоть однимъ глазомъ поглядѣть на представленіе?
   -- Пожалуй, оно и возможно,-- сказалъ польщенный Кепилеръ.-- Съ одной стороны сарая есть окно съ деревянной ставней. Еслибы тебя кто-нибудь приподнялъ до окна, то ты могъ бы пролѣзть въ сарай.
   -- Скажи-ка,-- протянулъ Гелльгэръ, какъ-будто только сейчасъ объ этомъ вспомнилъ,-- что это за господинъ съ приподнятымъ воротникомъ, который шелъ впереди меня по дорогѣ? Имѣетъ ли онъ что общаго съ боксерами?
   -- Этотъ субъектъ!-- съ нескрываемымъ презрѣніемъ отвѣчалъ Кепилеръ.-- Нѣтъ, онъ не принадлежитъ къ обществу. Отецъ даже находитъ его немного страннымъ. Въ одинъ прекрасный день на прошлой недѣлѣ онъ является сюда и говоритъ отцу, что докторъ приказалъ ему, ради здоровья, жить въ деревнѣ. Онъ разъигрываетъ изъ себя важнаго господина: носитъ перчатки, обѣдаетъ и завтракаетъ у себя въ комнатѣ, однимъ словомъ, выказываетъ массу претензій. Такъ какъ вчера въ конторѣ говорили, что у него такой видъ, будто онъ всего боится и отъ чего-то скрывается, то отецъ пошелъ его спросить, придетъ ли онъ на состязаніе; на этотъ вопросъ незнакомецъ отвѣчалъ съ какимъ-то растеряннымъ видомъ, что боксъ его не интересуетъ. Отецъ ему отвѣтилъ: "Вы, можетъ быть, хотите сказать, что не желаете, чтобы боксеры васъ видѣли?" Вѣдь въ этихъ словахъ нѣтъ ничего злобнаго, не правда ли? Но что же думаешь? Господинъ Карльтонъ, какъ онъ себя называетъ, поблѣднѣлъ, какъ полотно, и говоритъ: "Я пойду на состязаніе даже очень охотно". За симъ онъ начинаетъ смѣяться и говорить разныя глупости. Сегодня утромъ онъ вдругъ является въ контору, гдѣ собралось все общество, и объявляетъ, что ѣдетъ въ городъ повидаться съ друзьями, и прибавляетъ, смѣясь: "Что вы скажете, развѣ у меня такой видъ, будто я кого-нибудь боюсь?" Отецъ говоритъ, что онъ только хвастался, и еслибы его наканунѣ не подразнили этимъ страхомъ, то онъ навѣрно не вышелъ бы изъ своей комнаты.
   Гелльгэръ узналъ все, что хотѣлъ, и даже больше, нежели надѣялся, такъ что его поѣздку въ Торресдэль можно было причислить къ категоріи удачныхъ походовъ. Онъ вернулся на станцію. До отхода поѣзда оставалось еще двадцать минутъ, которыя ему показались цѣлой вѣчностью.
   Въ ожиданіи онъ написалъ слѣдующую телеграмму Гефлефингэру:
   "Извѣстный вамъ человѣкъ около станціи Торресдэль на Пенсильванійской линіи. Пріѣзжайте за мной въ экипажѣ на эту станцію. Ждите моего пріѣзда".

Гелльгэръ.

   До двѣнадцати часовъ не было поѣзда, останавливающагося въ Торресдэлѣ, поэтому Гелльгэръ написалъ насчетъ экипажа.
   Ему казалось, что поѣздъ ползетъ. Наконецъ прибыли въ Филадельфію, и нашъ герой соскочилъ на ходу изъ вагона, бросился въ первый попавшійся кэбъ и поѣхалъ къ редактору отдѣла спорта. Послѣдній обѣдалъ и вышелъ въ переднюю въ салфеткой въ рукѣ. Гелльгэръ запыхавшись отъ волненія разсказалъ, что ему удалось открыть убійцу, котораго до сихъ поръ безуспѣшно искали въ обоихъ полушаріяхъ, и этотъ интересный субъектъ будетъ вѣроятно присутствовать сегодня вечеромъ на состязаніи въ боксъ, съ цѣлью уничтожить въ окружающихъ возникшія на него подозрѣнія.
   Редакторъ спорта увелъ Гелльгэра къ себѣ въ кабинетъ и, затворивъ за собою дверь, сказалъ: "Теперь разскажи-ка мнѣ еще разъ всю эту исторію".
   Гелльгэръ снова разсказалъ, теперь уже со всѣми подробностями, свое приключеніе и прибавилъ, что Гефлефингэръ долженъ арестовать убійцу, чтобы скрыть этотъ арестъ отъ мѣстной полиціи и отъ репортеровъ Филадельфіи.
   -- Я хочу, чтобы Гефлефингэръ арестовалъ Хэда съ своимъ полномочіемъ для арестованія вора,-- пояснилъ нашъ герой.-- Потомъ пусть онъ увезетъ убійцу въ Нью-Іоркъ съ поѣздомъ, уходящимъ изъ Торресдэля въ часъ. Они пріѣдутъ въ Джерси-Сити не ранѣе четырехъ часовъ, т. е. послѣ того, какъ утреннія газеты уже отданы въ печать. Понятно, надо уговориться съ Гефлефингэромъ, чтобы онъ молчалъ и никому не открылъ настоящаго имени своего арестанта.
   Редакторъ хотѣлъ погладить Гелльгэра по головѣ, но обдумался и пожалъ ему руку.
   -- Другъ мой, ты маленькій феноменъ! Если мнѣ сегодня ночью удастся успѣшно окончить это дѣло, то для нашего журнала это будетъ торжество, и мы получимъ 5.000 долларовъ награды. Я сейчасъ напишу записку главному редактору, которую ты ему отнесешь. Я передамъ ему, что ты сдѣлалъ, и какія мои дальнѣйшія намѣренія. Послѣ этого онъ не замедлитъ возвратить тебѣ твои обязанности. Ты, можетъ быть, не знаешь, что тебя уволили?
   -- Неужели вы думаете, что я съ вами не поѣду?-- спросилъ Гелльгэръ.
   -- Конечно, нѣтъ! Зачѣмъ тебѣ ѣхать? Теперь должны дѣйствовать сыщикъ и я! Ты прекрасно сдѣлалъ свое дѣло. Если убійцу удастся арестовать, то награда твоя. Если же ты поѣдешь со мной, то будешь только мѣшать. Поэтому совѣтую тебѣ пойти къ главному редактору и примириться съ нимъ.
   -- Если редакція можетъ обойтись безъ меня, то и я обойдусь безъ нея,-- живо возразилъ Гелльгэръ.-- Однако предупреждаю васъ, что если я не поѣду съ вами, то и вы не поѣдете, такъ какъ не знаете, гдѣ найти Гефлефингэра, и я вамъ этого не скажу.
   -- Хорошо, хорошо!-- отвѣчалъ редакторъ, тотчасъ уступая.-- Я пошлю записку съ посыльнымъ. Только если ты потеряешь мѣсто, то не пеняй на меня.
   Гелльгэру было непонятно, какъ этотъ человѣкъ могъ сравнивать еженедѣльное жалованіе, которое онъ получалъ въ редакціи, съ этой возбуждающей до крайности погоней за важнымъ преступникомъ. Съ этой минуты редакторъ упалъ въ его глазахъ.
   Въ случаѣ удачи предпріятія нашъ герой намѣревался немедленно привезти это извѣстіе своему журналу.-- Только своему журналу!
   Мистеръ Двайэръ сѣлъ за письменный столъ и написалъ слѣдующую записку главному редактору "Press":
   "Только-что узналъ изъ вѣрнаго источника, что Хэдъ, убійца Бюрбанка, присутствуетъ сегодня вечеромъ на состязаніи въ боксъ. Всѣ мѣры приняты для того, чтобы тайно арестовать его, и такимъ, образомъ скрыть это событіе отъ другихъ газетъ. Долженъ ли я обратить ваше вниманіе на важность этого событія!

Вашъ и т. д.
Михаилъ Е. Двайэръ.

   Редакторъ спорта помѣстился въ ожидавшій его кэбъ, а Гэлльгэръ шопотомъ отдалъ приказаніе кучеру. Онъ велѣлъ ему сначала остановиться у конторы посыльныхъ мѣстнаго участка, а за симъ ѣхать по "Brood Street", "Bridge Avenue Road" и такимъ образомъ все дальше до старой гостиницы "Орла" въ Торресдэлѣ.
   Ночь была ужасная. Шелъ дождь, смѣшанный съ снѣгомъ, который замерзалъ, падая на землю. Редакторъ спорта отдалъ свою записку посыльному, а за симъ удобно расположился въ углу кэба.
   Зная, какой имъ предстоитъ продолжительный путь, онъ хотѣлъ отдохнуть и набраться силами для предстоящаго подвига, и приказалъ Гелльгэру разбудить его, когда они пріѣдутъ. Что касается нашего героя, то заснуть казалось ему преступленіемъ. При мысли о предстоящемъ подвигѣ, глаза его горѣли отъ возбужденія. Отъ времени до времени онъ посматривалъ на сигару редактора, которая еще горѣла, но скоро потухла. Освѣщенныя витрины магазиновъ бросали яркій свѣтъ на тротуары, а каждый разъ, что кэбъ проѣзжалъ мимо фонаря, -- появлялась иногда спереди, а иногда сзади уродливая тѣнь съ неподвижнымъ силуэтомъ кучера.
   Черезъ полчаса Гелльгэръ озябъ и закутался въ лежащее въ глубинѣ кэба покрывало. Сырой и холодный вѣтеръ проникалъ черезъ всѣ щели кареты, и она подвигалась еще тише по замерзшей и неровной мостовой. Теперь магазиновъ уже не было видно, и наши путники ѣхали между рядами уединенныхъ новыхъ домовъ, построенныхъ въ открытомъ полѣ. Изрѣдка встрѣчался разноцвѣтный фонарь аптеки, или виднѣлся у фонаря прозябшій полицейскій.
   Скоро исчезли и дома. Теперь кэбъ ѣхалъ между голыми деревьями и безконечными заборами; иногда встрѣчались маленькіе пруды, покрытые тонкимъ слоемъ льда. Нѣсколько разъ экипажъ совсѣмъ останавливался, и Гелльгэръ слышалъ, какъ кучеръ ругалъ себя самого, свою лошадь и скверную дорогу. Наконецъ они прибыли на станцію Торресдэль, гдѣ, повидимому, не было ни души; только одинокій фонарь бросалъ слабый свѣтъ на платформу и на блестѣвшіе подъ дождемъ рельсы.
   Карета остановилась. Черезъ нѣсколько минутъ выдѣлилась изъ окружавшаго ее полумрака фигура какого-то господина, который осторожно подошелъ къ дверцамъ.
   -- Я -- мистеръ Двайэръ, сотрудникъ "Press", сказалъ редакторъ спорта, высунувшись изъ окна.-- Моя фамилія вамъ вѣроятно извѣстна, и мнѣ кажется, что мы съ вами сойдемся. Этотъ мальчикъ (указывая на Гелльгэра) нашелъ Хэда, и мы имѣли основаніе предполагать, что послѣдній будетъ присутствовать сегодня вечеромъ на состязаніи въ боксъ. Мы желаемъ, чтобы вы арестовали его по возможности спокойно и незамѣтно. Это васъ не затруднитъ благодаря имѣющемуся у васъ полномочію. Вы притворитесь, что принимаете Хэда за вора, котораго ищите. Если вы на это согласны и увезете его въ Нью-Іоркъ съ поѣздомъ, отходящимъ отсюда въ часъ двадцать минуть, безъ того, чтобы возникли подозрѣнія о его настоящемъ имени, то мы вамъ уступимъ 500 изъ 5.000 долларовъ награды. Но если какая-нибудь газета въ Нью-Іоркѣ или Филадельфіи услышитъ объ этомъ дѣлѣ, то вы ничего не получите. Согласны ли вы на эти условія?
   Сыщикъ многому возражалъ. Во-первыхъ, онъ вовсе не былъ увѣренъ, что человѣкъ, заподозрѣнный Гелльгэромъ, былъ именно Хэдъ, а во-вторыхъ, онъ боялся подвергнуться непріятностямъ, арестуя не того, кого бы слѣдовало; если же этотъ человѣкъ дѣйствительно окажется Хэдомъ, то Гефлефингэръ боялся вмѣшательства мѣстной полиціи,-- "У насъ нѣтъ времени обсуждать этотъ вопросъ", -- горячо возразилъ Двайэръ.-- "Мы беремъ на себя указать вамъ въ толпѣ Хэда. По окончаніи состязанія, вы должны его арестовать, согласно нашимъ условіямъ, если же вамъ это не угодно исполнить, то придется дѣйствовать мнѣ, и, пустивъ въ дѣло револьверъ вмѣсто полномочія, привезти Хэда въ городъ".
   Подумавъ нѣсколько секундъ, Гефлефингэръ на все согласился.
   -- Я согласенъ, мистеръ Двайэръ. Мнѣ про васъ говорили, какъ про чистокровнаго спортсмэна, и я знаю, что вы сдержите свое слово; что касается меня, то я съ удовольствіемъ исполню свою обязанность.
   Гефлефингэръ помѣстился къ нимъ въ кэбъ, и кучеръ получилъ приказаніе ѣхать въ гостиницу "Орла". Но тутъ возникло новое затрудненіе: какимъ образомъ удастся Гефлефингэру попасть въ сарай, гдѣ произойдетъ состязанье? Ни у кого изъ нихъ не было 250 долларовъ, чтобы купить входной билетъ.
   Однако Гелльгэръ разрѣшилъ этотъ вопросъ, вспомнивъ про окно, о которомъ говорилъ ему молодой Кепилеръ. Они сговорились, что Двайэръ придетъ въ сарай предупредить Гефлефингэра въ случаѣ, если Хэдъ не рѣшится придти на состязаніе. Въ противномъ случаѣ Двайэръ будетъ стоять рядомъ съ нимъ въ толпѣ и укажетъ на него условленнымъ жестомъ. Экипажъ подъѣхалъ къ большому дому, который съ виду казался мрачнымъ и необитаемымъ. Но едва наши путники остановились передъ крыльцомъ, какъ отворилась дверь, изъ которой пахнуло теплотой, и на порогѣ ярко освѣщенной передней появился мужчина. "Потушите фонари! неужели вы такъ плохо знаете свое дѣло?" -- закричалъ онъ кучеру, а за симъ горячо привѣтствовалъ мистера Двайэра. Это былъ Кепилеръ, хозяинъ гостиницы.
   Силуэты обоихъ мужчинъ виднѣлись нѣсколько секундъ у открытой двери, а потомъ ее за ними затворили.
   Сыщикъ и Гелльгэръ потушили фонари и велѣли кучеру ѣхать къ длинному низенькому навѣсу, находящемуся за дворомъ гостиницы. Подъѣхавъ, они увидѣли, что онъ уже былъ переполненъ самыми разнообразными экипажами. Тутъ были и собственные, довольно элегантные, и самые простые кэбы, а также кабріолеты сосѣднихъ помѣщиковъ.
   -- Нѣтъ, не сюда!-- сказалъ Гелльгэръ кучеру, который собирался привязать лошадь рядомъ съ другими.-- Привяжи ее около крайняго барьера. Уѣзжая отсюда, мы, журналисты, будемъ очень торопиться, каждая минута будетъ намъ дорога.
   Гелльгэръ самъ привязалъ лошадь къ подпоркѣ барьера, который открылъ, чтобы было какъ можно меньше задержекъ при отъѣздѣ.
   Кучеръ ушелъ въ трактиръ, а Гелльгэръ и сыщикъ стали тихонько пробираться къ задней части сарая.
   -- Вотъ и окно!-- сказалъ Гефлефингэръ, указывая на широкую деревянную ставню на нѣсколько футовъ отъ земли.
   -- Приподнимите меня немного, и я въ мигъ открою ставню,-- сказалъ Гелльгэръ сыщику. Послѣдній тотчасъ уперся руками въ колѣни. Нашъ герой не долго думая влѣзъ къ нему на плечи и, приподнявъ остріемъ перочиннаго ножа деревянную задвижку, посредствомъ которой окно закрывалось изъ внутри, онъ открылъ ставню; за симъ, просунувъ одну ногу въ окно, помогъ сыщику влѣзть.
   -- Мнѣ кажется, будто я собираюсь ограбить домъ,-- засмѣялся Гелльгэръ, осторожно прыгнувъ на полъ и закрывая окно.
   Сарай былъ обширный. Съ обѣихъ сторонъ были устроены стойла, въ которыхъ помѣщались лошади и коровы. На одномъ концѣ сарая было навалено въ большую кучу сѣно. Арена находилась по срединѣ. Собственно говоря, это не была настоящая арена, но прямоугольникъ, по сторонамъ котораго стояли четыре деревянные столба, черезъ которые была протянута толстая веревка. Отдѣленное такимъ, образомъ пространство было усѣяно деревянными опилками. Гелльгэръ не могъ устоять противъ соблазна войти на арену. Чтобы удостовѣриться, что все это дѣйствительность, а не сонъ, онъ пустился въ плясъ и началъ бороться съ воображаемымъ противникомъ, причемъ вошелъ въ такой азартъ, что сыщикъ для своей безопа