Цветаева Марина Ивановна
Переписка с Николаем Гронским в 1928-1933 годах

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Собрание 145-ти писем с приложениями.

   
   Марина Цветаева. Николай Гронский. Несколько ударов сердца. Письма 1928--1933 годов
   М., "Вагриус", 2004
   

1
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

Медон, 4го февраля 1928 г., суббота

   Милый Николай Павлович,
   Чтение Федры будет в четверг, в Кламаре, у знакомых. Приходите в 7 ч., поужинаем вместе и отправимся в Кламар пешком. Дорогой расскажу Вам кто и что.
   Лучше не запаздывайте, может быть будет дождь и придется ехать поездом, а поезда редки.

До свидания.
МЦ.

2
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

<Март 1928>

   Милый Николай Павлович,
   Только что получила Волю России с "Попыткой комнаты". Будете очень милы, если вернете мне ее завтра, посылаю Вам ее по горячему следу слова "Эйфель". Вещь маленькая, прочесть успеете. Завтра на прогулке побеседуем.

До завтра!
МЦ.

   

3
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

   Милый Николай Павлович,
   Очень жаль, что меня не застали. Хотела сговориться с Вами насчет Версаля и дале. М.б. у нас временно будет одна старушка, тогда я буду более свободна, и мы сможем с Вами походить пешком, -- предмет моей вечной тоски. Я чудный ходок.
   Еще: очень хочу, чтобы Вы меня научили снимать: С<ергей> Я<ковлевич> сейчас занят до поздней ночи, совести не хватает приставать к нему с аппаратом, да еще в 1 ч. ночи!, а Мур растет. И пластинки заряжены.
   Приходите как только сможете. Часы: до 2 1/2 ч. или же после 5 ч. Вечерами я иногда отсутствую. Побеседовали бы о прозе Пастернака и сговорились бы о поездке и снимании.

Итак, жду
МЦ.
Медон, 2го апреля 1928 г., понедельник

   -- Завтра я ухожу в 5 ч., если успеете зайдите утром, т.е. до 2 1/2 ч. Или уж в среду.
   
   <На полях:>
   Я не была ни в Fontainebleau, ни в Мальмэзоне -- нигде. Очень хочу.
   P.S. Как-нибудь расскажу Вам и о Вас. Когда (и если) будет старушка. Такой рассказ требует спокойного часа. Лучше всего на воле, на равных правах с деревьями.
   Так -- а может быть и что -- Вам скажу, Вам никто не скажет. Родные не умеют, чужие не смеют. Но не напоминайте: само, в свой час.
   

4
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

<19 апреля 1928>

   Дорогой Николай Павлович,
   Жду Вас не в субботу, а в воскресенье (Волконский), к 4 ч., с тем, чтобы мы, посидев или погуляв с Сергеем Михайловичем и проводив его на вокзал, остаток вечера провели вместе. Словом, субботний вечер переносится на воскресный. (В субботу у меня народ: приезжие -- проезжие -- из Праги, отменить нельзя). Захватите тетрадь и готовность говорить и слушать.

Всего доброго.
МЦ.
Мёдон, четверг

5
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

Мёдон, 23го апреля 1928 г., понедельник

   Дорогой друг,
   Оставьте на всякий случай среду-вечер свободным, может быть и, кажется, наверное -- достану 3 билета -- Вам, Але и мне -- на вечер Ремизова, большого писателя и изумительного чтеца. (Не были на прошлом?)
   Хочу, или -- что лучше: жизнь хочет! чтобы Вы после Волконского услышали Ремизова, его полный полюс.
   Такие сопоставления полезны, как некое испытание душевной вместимости (подтверждение безмерности последней). Если душа -- круг (а так оно и есть) в ней все точки, а в Ремизове Вам дана обратная Волконскому. Так, в искаженном зеркале непонимания, понятию "волхонщина" можно противуставить "ремизовщина". В Ремизове Вам дана органика (рожденность, суть) обратная органике Волконского. Точки (В. и Р.) чужды, дело третьего, Вас, круга -- в себе -- породнить.
   Ничего полезнее растяжения душевных жил, -- только так душа и растет!

-----

   Итак, жду Вас не позже половины восьмого, в среду. Поедем вместе, так как билет м.б. будет общий.
   Да! очень важное!
   Никогда не буду отрывать Вас от Ваших занятий и обязанностей но -- в данный раз: Ремизов стоит лекции, какая бы ни была. Его во второй раз не будет.

-----

   Любуюсь на Ваши янтари.

МЦ.

   Просьба: захватите в среду пленки с Муром, боюсь, что они так и сгинут, хочу отдать проявить, не примите за укор, знаю, что заняты.
   

6
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

<30 апреля 1928>
Мёдон, воскресенье вечером

   Дружочек!
   Просьба, вроде: поди туда не знаю куда, принеси то не знаю что (помните Ваш вопрос, бывший уже ответом? Начинаю думать, учитывая и сопоставляя разное, что из Вас ничего не выйдет, кроме всего, т.е. поэта. Философ есть вопрос человека вещи, поэт есть человеку -- вещи -- ответ. Или же: вещь спрашивает через философа, и отвечает через поэта.)
   Но -- отвлекаюсь -- (вовлекаюсь) -- извлекаюсь!
   Голубчик, до среды, т.е. к Вашему приходу, узнайте мне (см. начало) лучшую, полнейшую биографию Ninon de Lenclos, мне нужен один эпизод из ее жизни, до зарезу, для вещи, которую, в срочном порядке необходимости, хочу писать, не хочу выдумывать бывшего. Вещь, касающаяся Вас, имеющая Вас коснуться.
   Если бы где-нибудь посмотреть в однофамильном -- полу-одно, четверть-однофамильном мне словаре (верно ли я считаю? у словаря -- две, у меня -- две, одна общая, -- какова степень родства?) -- там всегда есть библиография. Сделайте это для меня, мне кажется, это будет первая живая, насущная вещь за годы.
   Приходите не позже, а то и раньше 1/2 9го, у нас с Вами так мало времени на все.
   Непременно -- стихи, старые и новые.

МЦ.

   <Поперек страницы:>
   Понедельник.
   Хорошо, что не запечатала (правда, в этом жесте невозвратность, чувство, что все кончено, что не в твоей воле изменить. Заметьте, что не отсылаются только незапечатанные письма. Первая невозвратность: запечатание, вторая -- ящик (берите мои слова вне содержания письма, в абсолютности понятия письма!) Собственный язык, зализывающий, и жестяной ящик -- формы Рока. Письмо -- стрела -- книга стихов -- три самодержавности = стийности -- САМОСТИ. (Как я люблю Ваш слух, как физически ощущаю проникновение в Вас СЛОВА: звука, смысла. Помните Пушкина: в горах -- отзыв? (Есть и в низах -- отзыв: в безднах!) Ведь горе, чтобы отозваться, надо услышать, отдать -- ПРИНЯТЬ! -- Видите, опять не могу кончить!
   За-ночь моя просьба разрослась: узнайте, а может быть уже знаете, одежды того времени (половины XVII в.), мне нужно знать как их одеть, не хочу гадать. Очень хочегся до начала вещи поговорить с Вами о ней, услышать Ваше толкование данных, совместно скрепить духовный костяк.
   -- Привыкаете к почерку? В него нужно вовлечься.

-----

   Учитесь, пожалуйста!
   

7
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

Мёдон, 4го мая 1928 г.

   Мой родной,
   10ое не среда, а четверг -- а нынче пятница (до-олго!)
   Хотите во вторник на Экипаж (Convention). Если да, безотлагательно сообщите мне точный поезд с Вашего медонского вокзала (Montparnasse) -- поезд, на который не опоздаю -- не опоздаете?
   Начало в 8 1/2 ч. Convention от Montparnass'a близко.
   Если не можете, тоже сообщите.
   Пишу Вам, молча проговорив с Вами целый час: ПО-ЗВУ-ЧИЕ, крайний звук которого есть ПРЕДЗВУЧИЕ.
   Не бойтесь потерять мундштук, у Вас в руках -- больше, чем в руках, ближе чем в губах! -- несравненно большее.
   Если бы Вы знали всю бездну {Т.е. всё без-конца нежности. -- Примеч. М.И.Цветаевой. Далее во всех неоговоренных случаях примеч. сост.} не лености, которую Вы во мне разверзаете. Но есть страх слов.

МЦ.

   Все это не в жизни, а в самом сонном сне.
   
   <На полях: >
   Нынче пятница, до вторника долго, учитесь, пожалуйста! Напишите, на когда условились с С.М., чтобы я заранее оставила вечер.
   

8
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

   Милый Николай Павлович,
   До последней минуты думала, что поеду, но никак невозможно, -- у меня на виске была ранка, я заклеила пластырем -- загрязнение -- зараза поползла дальше. Сижу с компрессом. Если не боитесь видеть меня в таком виде, заходите завтра, когда хотите, сказать о театре с С.М. и рассказать о докладе. Всего лучшего, передайте пожалуйста письмо С.М.

МЦ.
Мёдон, 10го мая 1928 г.

   -- завидую Вам! а Вы -- хвалите за меня!

-----

   Принесите мне что-нибудь почитать.
   

9
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

Мёдон, 17го мая 1928 г.

   Колюшка, может быть я плохо делаю, что говорю с Вами беспощадно -- как с собой.
   Например сегодняшнее -- о простоте, доброте, чистоте. Кто был со мной -- если не проще -- то добрее и чище Вас? Мы мне начинаем напоминать такую быль. Кто-то -- Италия, Возрождение -- приревновал свою жену к какому-то юноше. Мечта "застать с поличным". И застает-- сомолящимися.
   Что мы с Вами -- как не вместе молимся? (Каким богам?)
   А о простоте -- что ж! не дано ни мне ни Вам. То есть -- слепо-сти в простоте, как вообще ни одной слепости.
   А "зеленью светел Праотец-Змей" -- МАГИЧЕСКАЯ строка, вся как драгоценный камень, не "как", а -- сам драгоценный-камень. Эта строка не аллегорический, а живой изумруд, оборот его в руках.
   Никакого дела в Париже не сделала, вошла в тот дом и вышла, вернулась домой и вот, с тоской в сердце (может быть -- по СЛЕПОСТИ в простоте!) -- пишу Вам.
   Спасибо за цветы В<олконскому>, переписку В., за тот песочный овраг, за "среду" взамен "завтра".
   За вся и за все.

М.

10
ГРОНСКИЙ -- ЦВЕТАЕВОЙ

<28 июня 1928>

   Марина Ивановна.
   Ждал Вас. Думал, что вместе пойдем на экзамен к В. Когда мне можно будет к Вам прийти? Напишите (только не в воскресенье вечером).

Ваш Николай Гронский.

   P.S. Пишу Вам на чужих стихах, -- прочтите их, перевод Батюшкова. (Правда, хороший?)
   P.P.S. Нужно поговорить еще о том, дадите ли Вы еще стихов в редакцию П<оследних> Н<овостей>.
   -- Письмо через Петрарку.
   

11
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

<28 июня 1928>

   Дорогой! Приходите на авось завтра в пятницу не позже 6 ч. М.б. удастся провести весь вечер вместе. Если же нет -- сговоримся на субботу вечером наверное.
   Много новостей (чуть-чуть не уехала завтра в La Rochelle, уже горевала).
   Итак, жду.

МЦ.

   Сонет хороший, по-итальянски, должно быть, чудесный. А еще лучше стихи о любви (ГЛЫБЫ О ЛЮБВИ!) Микельанджело.
   Тема прихода -- нынешний экзамен Волконского.

-----

   Итак, жду.
   

12
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

<1 июля 1928>

   Милый Н.П. Спасибо за мешок -- отлично. Я, кажется, еду 10го. Очень благодарна была бы Вам, если бы зашли ко мне завтра или во вторник, сразу после завтрака. Словом до 3х буду дома. (В среду -- нет). Всего лучшего.

МЦ.
Воскресенье

13
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

<3 июля 1928>

   Милый Николай Павлович,
   Не сердитесь, не имела никакой возможности предупредить Вас, -- неожиданно два срочных дела именно в 4 ч. и в б ч. А до этого -- четыре или пять других, и всё предотъездные, неотложные. Если свободны, зайдите ко мне в 2 ч. дня в четверг. Billet de famille {"Семейный билет" (фр.) -- железнодорожный билет со скидкой.} в Ройян уже заказан, будет в среду, в среду же выезжает С.Я. Будем чинить детскую коляску, -- умеете?
   Да! Одобряю или ободряю, смотря по тому выдержали ли или провалились (оцените количество ЛИ<подчеркнуто дважды>).
   Итак, до четверга.

МЦ.
Вторник

   

14
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

<3 июля 1928>

   Дружочек!
   Вы же знаете, что дни мои считаны! (Занятое après-midi {послеполуденное время (фр.).}) Тогда приходите в четверг утром, сговоримся, времени мало. А сердиться на меня за то, что я делаю не что хочу, а что должна -- сердиться на всю меня (с костями и стихами). Не надо разминовываться -- накануне!

МЦ.
Вторник вечером

15
ГРОНСКИЙ -- ЦВЕТАЕВОЙ

<10 июля 1928>

   Дорогая Марина Ивановна,
   -- кошка от меня сбежала.
   Вот как это было:
   Во вторник утром, надев чулки -- подарок В., я пошел к Вам. Сперва я зашел в лавочку: любезности с моей стороны, с их: отказ от денег. Тень (исхудавшая) кошки была на подоконнике Вашей квартиры. До того как подняться, я пошел к консьержке и уладил всё что нужно. Потом поднялся наверх. Впустил кошку. Она искала, что бы поесть, я тоже (для нее); мы ничего не нашли, и, забрав книги и закрыв двери, начал ее прятать в мешочек. Вошла, но хвост и задняя лапа не входили и торчали. Наконец всё готово. Ухожу от Вас, прихожу домой. Сперва кормил и поил, потом начал мыть и вот тут-то... Чтобы было ловчее ее купать под краном, обвязал ей горло петлей (мертвой), с таким расчетом, чтобы она если будет рваться, только больше затягивалась. Мытья не было, были мои и ее прыжки, 5-6 разбитых предметов и наводнение в нашей кухне.
   У кошки пропала вся ласковость, но она не царапалась. Вдруг петля сильно затянулась и язык кошки высунулся, я ее (петлю) ослабил. Открытое окно -- прыжок, я за ней. Оказывается, все кошки, услышав карканье Вашей кошки, собрались под окном, в числе их один кот (полу-ангорский), аристократ и Дон-Жуан. Было их штук 7. Мокрая, с жалкими лапами, намыленной шерстью и дохлыми в ней блохами (я ее сперва мыл бензином), она бежала. Кот за ней (он похож на В.). Сейчас где-то в саду она продолжает мяукать, видно кот обращается с нею не галантно, как калмык с Зинаидой Гиппиус в поэме фокс-терриера. М.б. она еще вернется, ей будет покой и почет. Пишу, изловив на себе кошкины подарки и вымыв руки. -- Под окном, видно, что-то вроде кошкина Чубарова переулка: стон и вздохи -- что-то будет, -- наверное 18 котят (en raison 6 pour 1 {По причине шестерых на одну (фр.).}). Она не мяучит, а каркает, Ваша кошка.
   Прочтите это письмо Але, ей будет интересно. Большое спасибо за книги и за тетрадь.

Ваш Николай Гронский.

   P.S.
   Дорогая Марина Ивановна, мне очень скучается без Вас. Отцу сказал, что уеду Привет Вам поэтому в конце письма.
   P.P.S. Простите, что я все про кошку.
   

16
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

Pontaillac, Villa Jacqueline Gilet (Charente Inférieure)
10го июля 1928, вторник

   Дружочек! Первое о чем мне хочется Вам сказать -- о мифологической роще, такой, где живут божества, -- именно мифологической, а не мифической, ибо тогда бы ее не было. Вошла в нее как домой.
   Вы конечно знаете (средневековые? Возрожденские {во всяком случае германские, несколько тяжеловесные, большеголовые. -- Примеч. М.И. Цветаевой.}?) изображения метаморфоз? -- три не то женщины, не то дерева (Гелиады) -- (других сейчас не помню, есть, конечно), -- говорю о самой секунде превращения, еще то, уже это, не то, не это, третье: секунда перехода, преосуществление. Так вот -- такие деревья, роща меньше Аполлонова, Зевесова, чем -- их любовей, мужских и женских. Роща андрогинов, дружочек, бессмертной юности, Ваша, моя.
   Это мое самое сильное впечатление, -- сильнее моря (прекрасного и нелюбимого), -- сильнее самой меня под солнцем.
   Это была моя первая встреча с Вами, м.б. самая лучшая за всё время, первая настоящая и -- (но это м.б. закон?) без Вас.
   Деревья настолько тела, что хочется обнять, настолько души, что хочется (-- что хочется? не знаю, всё!) настолько души, что вот-вот обнимут. Не оторваться. Таких одухотвореннных, одушевленных тел, тел-душ -- я не встречала между людьми.
   Так поздно пишу потому что только сейчас свой угол, -- хороший, у окна. Вчера целый день ходила, -- разгон еще мёдонский -- дохаживала. Мур сопровождал с полуоткрытым ртом. -- "Мур, что это ты?" -- "Пью ветер!"
   Скалистое море, как на первой открытке, прямо перед домом. Другое, с плажем, дальше и менее завлекательное, люблю пески, а не плаж. Окрестности чудесные. Да! Та рощица -- из chêne vert {Молодых дубков (фр.).}, очень похожая цветом на маслину. Преосуществление дуба в маслину, вот. (Вот Вам и новый миф!) Лист без выреза (не дуб) но шире масличного (не маслина!) низ серебряный, верх лакированно-зеленый, роща виденная снизу -- оливковая, сверху -- дубовая. Говоря о деревьях, говорю о Вас и о себе, -- и еще о С.М., к-му напишу в Вашем завтрашнем письме.

-----

   Жду подробного отчета о последующем дне и днях (после-моего-отьездном).
   
   <Поперек письма и на полях:>
   Пишите как спали, что снилось, что делали утром, хочу весь Ваш день. Главного не пишу. (Этим -- написано.) Эти камни посылаю за сходство с долмэн'ами.
   

17
ГРОНСКИЙ -- ЦВЕТАЕВОЙ

<12 июля 1928>

   Дорогая Марина Ивановна.
   Первые строки письма -- делам. Книга у Гончаровой, верней у ее консьержки, -- самое не застал. Пастернаку купил, но еще не отправил. Про кошку ни слуху, ни духу. Стекла еще не вставил. Последние Новости очень просят "называть" Ваши стихи. Скажите на это: hic Abdera! = здесь (или вот) Абдера; Абдера = пошехонцы, провинция, словом, город дураков, но придумайте какие-нибудь названия (если названия можно "придумывать", но ясно, что это не на нашем {Слышна ли моя самодовольно-нахальная интонация? -- Примеч. Н.П.Гронского.} языке). Мой отец говорил мне, что он попробует (и я думаю, он добьется), чтобы Вам начали платить за строчку 1 f 50 -- 2 fs. Это будет приличнее (в двух смыслах -- для Вас и для газеты).
   Говорил ему (отцу), что поеду в Royan: благосклонное отношение.
   Вот лицевая сторона моего письма recto {Лицо (лат.).}, а вот и verso {Оборот (лат.).} --
   Я помню один старый гобелен на распродаже (XVI в.), там лес полу-женщин полу-дерев, они бегут от сатиров. Помню очень хорошо их ноги = корни и их руки = ветви или сучья. Средние Века и Возрождение стоят у Вас вместе не даром, так что эти изображения вышли из обеих эпох, но об этом нужно знать, а я не столь знаю, сколько чую (по развратным лицам сатиров (= химеры) и по фантастике превращения нимф). Чудесная мифология пришла мне снова на помощь в одном деле (дала справку на Горация), а мне это нужно для стихов Волконскому. Эта последняя строфа такова:
   
   В Вашем голосе есть сон очарования
(Отчужденность творчеству дана)
   Но гармония слагает основание
   И возвысится Фивянская стена.
   
   Правда немного темно, но эпиграф искупает (из Ars Poetica Горация): "Говорят, что и Амфион, строитель Фивянской крепости, двигал камни звуком своей лиры (дословно: черепахи)".
   Стихов о разлуке не пишу. Не надо, стучат Ваши: "Рас -- стояние, версты, мили, Нас расставили, расцепили". И еще: "Что мы делаем? Рас -- стаемся..." Нужно было бы сперва писать строчку о расставании, а потом о расстоянии (но здесь звук, а не логика и порядок неважен).
   Совершенно забыл подписаться -- значит: был с Вами, но о бытие (со--) во втором письме.
   

18
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

Pontaillac (Charente Inférieure) pr&egrave;s Royan
Villa Jacqueline
-- a Gilet при чем? кажется -- плаж! --
12го июля 1928 г.

   Мой родной мальчик! Я в полном отчаянии от всего, что нужно сказать Вам: скажу одно -- не скажу всего -- значит, не скажу ничего -- значит, хуже: раздроблю все. Все, уменьшенное на одно, размененное на "одно" ("два"). Ведь только так и надо понимать стих Тютчева: когда молчу -- говорю всё, когда говорю -- говорю одно, значит не только не всё, попето (раз одно!) И все-таки говорю, потому что еще жива, живу. Когда умрем, заговорим МОЛЧА.
   Родной мой! Мы за последние те дни так сроднились, не знаю как. Заметили, кстати, на вокзале воздух отъединения, которым нас -- м.б. сами не думая -- окружали все? Другие просто отступали, Вы все время оказывались рядом со мной, Вам молча уступали место, чтя в Вас -- любимого? любящего? Просто ТО подчеркнуто дважды>, оно, божество, вечный средний род любви (кстати, как ночь, мощь -- не мужское (ъ) не женское (а) -- мягкий знак, умягченное мужское, утвер(ж)денное женское).
   Что думал Владик? Ручаюсь -- ничего. Если бы подумал -- осудил. Он, как животное (хвала в моих устах!) просто повиновался силе. А Вы ведь были самый веселый из всех, еще веселей Али, куда веселей меня!
   Веселье -- от силы, дружочек, всегда! особенно -- когда через силу. Это -- это -- это! <подчеркнуто дважды> -- я так люблю в Вас! Ваше сердце как скаковой конь, для таких пробегов, пустынь, испытаний создано. Не конь скачек, конь пустынь.
   О другом. Не люблю моря. Сознаю всю огромность явления и не люблю. В который раз не люблю. (Как любовь, за которую -- душу отдам! И отдаю.) Не мое. А море здесь навязано отвсюду, не хочешь, а идешь, не хочешь, а входишь (как любовь!), не хочешь, а лежишь, а оно на тебе, -- и ничего хорошего не выходит. Опустошение.
   Но есть для нас здесь -- непростые рощи и простые поля. Есть для Вас, дружочек, долмэны и гроты.
   Если то, что Вы и я хотим, сбудется (не раньше 1го сент.!) Вы будете жить в Vaux-sur-Mer, в 1 1/2 кил. от моря и от меня, в полях, -- хорошо? И лес есть. Там в сентябре будут дешевые комнаты. Там Вы будете просыпаться и засыпать, все остальное -- у нас. Поэтому шестовские 100 фр. не шлите, берегите про запас, понадобятся на совместные поездки, здесь чудесные окрестности, все доступно, -- игрушечный паровичок, весь сквозной, развозящий по всем раям.

-----

   Вчера вечер прошел в семье Лосских (философ) -- большая русская помещичья семья с 100 лет. бабушкой -- доброй, но Пиковой-дамой, чудаком-папашей (филос.) ("un monsieur un peu petit" {слишком маленький господин (фр.).}, а про Сережу (местные) "un monsieur un peu grand" {слишком высокий господин (фр.).}), мамашей в роспускной кофте, и целым выводком молодежи: сыновей, их невест, их жен, друзей сыновей, жен и невест друзей -- и чьим-то общим грудным ребенком.
   Умные сыновья у Лосского, умней отца, -- загорелые, с грубыми голосами и добрыми лицами. Цветет велосипед. Вчера, сидя со всеми ними над обрывом, под звездами, ноги в море, я с любопытством думала -- заменили ли бы они все Вам -- одну меня. Все они -- куда образованнее меня! И все -- велосипедисты (кроме 100 летней и месячного). Я, напр., вчера искренно удивилась, когда узнала, что Константинополь в... Европе!-- мало удивилась: разъярилась. -- "Город в к-ом есть ЕВРОПЕЙСКИЙ квартал!! Да это же вздор!!!" -- "Если К-нополь в Азии, тогда и Петербург в Азии" -- мрачно прогудел один из лосских. -- "Петербург? На том свете" -- установила я. ВСЕ ЗАМОЛЧАЛИ. (Все-таки -- "поэтесса!") Потом дружно заговорили о тендерах, тормозах и педалях. Тогда замолчала -- я.
   Ненавижу "компании", всегда страдала дико, убегала, опережала. Так и вчера. (Все небо поделенное на разновидности звезд -- и глаз, на них смотрящих -- и гул, их называющих. Что же остается -- мне?)
   А В-ский опять без письма! (Так мало бываю одна, что тороплюсь, глотаю слова и мысли! М.б. и буквы, -- простите и прочтите quand même! {как следует (фр.).}
   Ваше письмо про кошку получила за завтраком, читала -- на авось -- вслух, молодец! всем было интересно, мне -- нежно, всю кошку отнесла к себе, перевела на себя. Чувствовала себя -- и ею в Ваших руках, и Вашей рукою. Целую Вас за это первое письмо в головочку, до того родную.
   -- Ничего не написала.
   А ты пиши -- как часто хочешь, о чем хочешь, все прочту сквозь (как тебя, себя -- сквозь кошкину шерсть и блохи). Не удивляйся, если следующее письмо будет другое, сегодня пишу одна в доме. Знай все навсегда.
   Обнимаю тебя.

М.

   Пиши про свою жизнь (жизнь дня, дней) подробно.
   
   <На полях:>
   Читаешь ли мои книги? Au grand large {На великом просторе (фр.).}, Цвейга?
   -- Выспались наконец?--
   

19
ЦВЕТАЕВА -- ГРОНСКОМУ

Pontaillac, près Royan
Charente Inférieure
Villa Jacqueline
13го июля 1928 г.

   Колюшка, вот наш плаж, мой нелюбимый, к-му подвергаюсь ежедневно от 2 ч. до 5 ч. Вчера ходила (в первый раз одна) в ту нашу рощицу -- полдень -- мой час -- ни души, сидела на скале и читала немец, (греч.) мифологию, посмертный подарок Рильке. Из нее узнала, что жертвенный камень в Дельфах -- тот камень, который Гея дала сожрать Хроносу вместо Зевеса, предварительно обернув его в тряпки. Когда Хронос, расчухав, камень изверг, он упал прямо в Дельфы (кстати, аэролит).
   Приехали Андреевы, все трое, девушка -- кобыла, ожесточает грубостью, непрерывные столкновения. Тех (молодых людей) слава Богу вижу мало, но очень неприятно сознание такой тройной животной силы по соседству. В воскресение приезжает (уже не к нам) Вера С<ув>чинская, за ней П<етр> П<етрович>, нынче -- Карсавины, вся семья. Русская колония.
   Вчера опять гуляли с Лосскими, был большой спор о море, я единственная не люблю, т.е. имею мужество в этом признаться. "Любить -- обязывает. Любить море -- обязывает быть рыбаком, матросом -- а лучше всего Байроном (и пловец, и певец) {Еще бы немножко, и сказала бы: Посейдоном!-- Примеч. М.И. Цветаевой.}. Лежать возле и даже под ним не значит любить. Любить -- знать, любить -- мочь, любить -- платить по счету. Как я смею сказать, что я люблю море, когда я не плаваю, не гребу, не-не-не...". Никто не понимал. -- "Ах, море!" Кто-то мне даже предложил "созерцательную любовь", на что -- я: "Спасибо. Меня так всю жизнь любили, пальцем не шевельнув. В России я с такой любви потеряла от голоду 3хлетнего ребенка. Смотрели и любовались, а я дохла. Любовь -- преж