Быховский Наум Яковлевич
В успокоенной России

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Из дорожных впечатлений.
    Текст издания: журнал "Современникъ", кн. 2, 1913.

  

Въ успокоенной Россіи.
Изъ дорожныхъ впечатлѣній.

   Дѣло было въ началѣ марта этого года. Поѣздъ шелъ изъ Брянска на Москву. Вагонъ третьяго класса былъ переполненъ, главнымъ образомъ, крестьянами и рабочими. Стояла оттепель, и по этой причинѣ въ вагонъ нанесли массу черной, липкой грязи. Весеннее солнце обдавало васъ цѣлыми струями яркаго свѣта. Разговоръ происходилъ между двумя крестьянами, познакомившимися тутъ-же въ вагонѣ. Одинъ изъ нихъ болѣе пожилой, въ свиткѣ, говоритъ съ малорусскимъ акцентомъ, другой молодой лѣтъ 30-ти -- одѣтъ болѣе по-городскому; сѣлъ въ Брянскѣ.
   -- Тоже въ Москву, должно, ѣдете?-- спрашиваетъ болѣе пожилой.
   -- Въ Москву,-- отвѣчаетъ со вздохомъ другой.
   -- Первый разъ, аль бывалъ уже тамъ?
   -- Нѣтъ, не первый разъ, только прежде ѣздилъ туда на заработки, только на зиму, бывало, а теперь ѣду совсѣмъ туда на волю Божью.
   -- Должно мѣсто хорошее нашли?-- допытывался старшій.-- А я вотъ къ куму ѣду, сторожемъ тамъ служитъ на заводѣ.
   -- Кабы мѣсто было, а то никакого нѣтъ,-- отвѣтилъ болѣе молодой, повидимому, занятый своими мыслями и не воспользовавшійся послѣдней, фразой своего спутника, чтобы въ свою очередь задать и ему нѣсколько вопросовъ.
   -- Должно нужда, кто-жъ, якъ не вона, гонитъ нашего брата?
   -- Не при чемъ жить стало... отецъ все порѣшилъ. А хозяйство было не хуже, чѣмъ у людей. Слава Богу всего было,-- отвѣтилъ онъ, какъ бы отдаваясь уносившимъ его воспоминаніямъ о недавнемъ прошломъ.
   -- Какъ такъ отецъ все порѣшилъ?-- спросилъ удивленно первый.
   -- Такъ, просто, все порѣшилъ, да и только... Значить законъ такой вышелъ, дозволяетъ... Жили по-людски. Было у насъ 9 дес. земли, три коня, двѣ коровы, были свиньи, овечки и все, какъ у добрыхъ людей. А семья у насъ отецъ-вдовецъ да насъ два брата. Я при хозяйствѣ жилъ, а меньшей въ солдатахъ былъ, недавно вернулся.
   -- Какъ же это все-таки, чтобы отецъ все порѣшилъ? Жили, жили вмѣстѣ при одномъ хозяйствѣ, жили, и вотъ тебѣ на, порѣшилъ. А вы то гдѣ были?
   -- Вишь отецъ то часто запивалъ у насъ, а тутъ года пошли плохіе, на все надо, а добывать копѣйку трудно... Попрекали мы его часто, что онъ не въ домъ несетъ, а все изъ дому тащитъ... коли совсѣмъ плохо приходилось, я зимой въ Москву отлучался.... все больше на черной работѣ. А онъ чѣмъ дальше, тѣмъ все пуще пить сталъ. Ну часто мы спорили, но все-жъ до драки али до чего-нибудь нехорошаго никогда у насъ не доходило. Боже сохрани. Такъ попрекнешь, попрекнешь, да и оставишъ, все-жъ отецъ не кто-либо... Братъ изъ службы то-жъ писалъ ему: "пожалѣй насъ, отецъ, образумься, потому трудно брату Ивану приходится", то бишь мнѣ значитъ.
   -- Ніу, онъ что-жъ?-- выразилъ свое нетерпѣніе собесѣдникъ, заинтересованный разсказомъ.
   -- Извѣстное дѣло, какъ трезвый, стыдно дѣлится, молчитъ, по хозяйству малость занимается, а какъ выпивши -- и море по колѣни. Ну, да все бы ничего. Думалъ, вотъ скоро, братъ придетъ со службы, уймемъ мы его вдвоемъ, хозяйство совсѣмъ заберемъ, въ наши руки, а ты по стариковскому дѣлу, сиди на печи, ѣшь хлѣбъ, грѣй ноги, да Богу молись... Да вотъ пошла это у насъ катавасія на счетъ выдѣловъ. Поднялась суматоха въ селѣ, не приведи Господь, съ этого и началось... Много тутъ грѣха и разоренья было...
   -- Онъ, вѣроятно, вздумалъ изъ общества выдѣлиться или на хуторъ переселиться?-- вставилъ и я свою реплику въ этотъ разговоръ, который успѣлъ заинтересовать меня. Мнѣ хотѣлось нѣсколько болѣе выяснить характеръ раскрывавшейся предо мной одной изъ безчисленныхъ драмъ современной крестьянской жизни. Вѣдь мы теперь менѣе, чѣмъ когда-либо, знаемъ что-нибудь о томъ, внутреннемъ процессѣ разложенія, который происходитъ теперьвъ нѣдрахъ народной жизни. Болѣе, чѣмъ когда-либо, деревня отдѣлена отъ интеллигенціи китайской стѣной всякихъ рогатокъ, и препонъ, а стоны, раздающіеся оттуда, заглушаются барабаннымъ боемъ торжествующихъ землеустроителей.
   -- Дѣло, вишь, было такъ,-- объяснилъ разсказчикъ.-- Пошелъ это, значитъ, слухъ, что будутъ мужицкую землю межевать по дворамъ; какой, значитъ, у тебя есть надѣлъ, тотъ на тебя и запишется; отрѣжутъ тебѣ, значитъ, въ одно мѣсто твой надѣлъ и больше до обчества не касайся. Тутъ тебѣ и вѣковать; здѣсь тебѣ; и усадьба, и поле, и лугъ, и выгонъ, и все. Ну, сначала этому неповѣрили. Потомъ пріѣхалъ земскій, началъ уговаривать подѣлиться да укрѣпиться: такъ и такъ -- молъ, лучше вамъ будетъ, коли укрѣпитесь; каждый самъ себѣ хозяинъ, а у кого есть лучшее дѣло на примѣтѣ, тотъ и продать можетъ свою землю, потому законъ теперь и это дозволяетъ, а податей съ него ужъ не будутъ взыскивать. Спервоначалу, значить, все обчество въ одинъ голосъ -- не хотимъ, невыгодно намъ дѣлиться; кабы у насъ большіе надѣлы, а то и такъ сидѣть не на чемъ; то-исъ и на счетъ скотины, куда ее гонять, коли обчественнаго выгона, не будетъ.
   -- Вотъ и у насъ то-жъ говорили, вмѣшался въ разговоръ, старикъ-крестьянинъ, съ сѣдой козлиной бородкой, сидѣвшій прежде въ другомъ отдѣленіи вагона и, повидимому, тоже заинтересовавшійся разсказомъ на знакомую ему тему.
   -- Тутъ земскій и почалъ, и почалъ ѣздить. Укрѣпляйтесь, говоритъ, да и только, иначе хуже будетъ. А не хотите всѣмъ обчествомъ дѣлиться, пусть каждый, кто желаетъ выдѣлиться отдѣльно, подастъ мнѣ заявленіе; мы его сами выдѣлимъ и нарѣжемъ ему землю безъ согласія обчества. Ну, нѣкоторыхъ и взяло сомнѣніе. У которыхъ больше было земли отъ прежней раскладки, тѣ и говорятъ:-- "чего мы будемъ ждать, давайте намъ нашу часть; мы желаемъ вонъ изъ обчества; намъ такъ еще и лучше"... Мужики на нихъ же кольями: "Вы что, говорятъ, креста на васъ нѣтъ, хотите міръ обидѣть; съ васъ свалка полагается, а вы хотите мірскую землю на шармака взять". Дошло тутъ и до драки: одному выдѣльцу голову прошибли, двухъ изъ нашихъ въ тюрьму забрали потомъ за это самое... Потомъ явились, которые и отродясь почти въ деревнѣ не были, а все больше въ Брянскомъ на заводахъ, были, али въ Москвѣ въ услуженіи и тоже говорятъ обчеству: -- "давай намъ наши надѣлы". Міръ опять въ одинъ голосъ: "не дадимъ выдѣлять; хотите жить у насъ -- живите, потѣснимся, а мѣсто каждому найдется, на котораго душа числится, а выдѣляться не смѣй". Они къ земскому; земскій говоритъ: "я самъ васъ выдѣлю, потому такое ваше право, законъ такой вышелъ". Ну, и началось, тутъ, не приведи Господи: споры, ссоры, драки; одинъ супротивъ другого идетъ. Ну, выдѣлили ихъ. насильно отъ обчества, а надѣлы то у нихъ закупили наибольшіе богатѣи наши, у которыхъ, деньжата велись. Значитъ, ни тебѣ, ни мнѣ, ни обчеству, ни намъ.
   -- Ну, какъ же такъ, ни тебѣ, ни мнѣ?-- вмѣшался въ разговоръ еще одинъ пассажиръ, повидимому, какой-то приказчикъ. Чай не даромъ-та они землю богатѣямъ отдавали: перепало, должно бытъ, не мало и на ихъ долю.
   -- Перелало-то, перепало, что и говорить, да не больно много. Которые даже по 40 руб. десятину продавали. Ему то все равно даремное. Развѣ онъ когда видалъ свой надѣлъ? Кабы онъ покопался бы, да помучился около своей земли, какъ мы, то онъ зналъ бы цѣну ей. А то ему что,-- лишь бы продать, да скорѣй уйти,пока башку не раскроили въ деревнѣ; ну, и продаютъ за безцѣнокъ, лишь бы купили. Есть и такіе, что и пропивали свои надѣлы, есть такіе, что и отъ нужды продали, а потомъ по міру.
   -- А какъ-же ваше-то хозяйство отецъ порѣшилъ?-- снова задалъ вопросъ пожилой крестьянинъ съ малорусскимъ акцентомъ, завязавшій этотъ разговоръ и, повидимому, желавшій направить разсказчика къ первоначальной нити разсказа.
   -- Какъ пошла эта суматоха насчетъ выдѣловъ, отецъ еще больше пьянствовать началъ,-- продолжалъ разсказчикъ.-- То на свои пьетъ, то магарычъ съ кѣмъ-нибудь пьетъ по случаю продажи земли, а то и просто пропиваетъ съ кѣмъ-нибудь мірскую землю, которая досталась богатѣю. Ну, извѣстно, порядочный человѣкъ не позарится на такую водку: "чтобъ васъ пьявки пили", скажетъ и уйдетъ отъ грѣха, а ему нипочемъ, лишь бы выпивка. Тутъ и другіе такіе пропащіе есть. Сталъ я его все чаще стыдить и совѣстить; совѣстно, говорю, предъ людьми, чай, мы не кто-нибудь, а тоже хозяева, какъ другіе. А онъ и давай говорить, что вотъ, молъ, возьму да и продамъ землю. Кто мнѣ, говорить, запретитъ? Теперь я единъ хозяину тутъ; такой законъ теперь есть. Ну, я думаю, что все это съ пьяныхъ глазъ. А онъ все больше: "продамъ, да продамъ, я хозяинъ, такой законъ есть". А я говорю: "не можетъ быть такого закона. Мы съ братомъ тутъ съ малыхъ лѣтъ работаемъ, а ты и при старухѣ то, значитъ, когда мать наша покойница жила, уже восьмой годъ, какъ, померла, тоже больше все пьянствовалъ. А сколько я зимнихъ заработковъ пересылалъ сюда, и все на хозяйство пошло, да ты еще забиралъ да пропивалъ. Не можешь ты этого продать, потому тутъ все наше трудовое". А онъ все свое: "продамъ, да продамъ". Потомъ слышимъ, впрямь отецъ землю продаетъ мельнику Кузьмину -- такой богатый у насъ мужикъ есть,-- пояснилъ разсказчикъ. А отца все подговариваютъ: продай да продай надѣлъ; что тебѣ смотрѣть на сыновъ, они и такъ проживутъ, пойдутъ на заводы, али въ Москву, и тамъ найдутъ себѣ хлѣба, чай, не маленькіе. А ты коли продашь землю, да деньги получишь, то ты и жениться еще можешь; за тебя любая дѣвка тогда пойдетъ; возьмешь въ аренду мельницу и будешь жить припѣваючи. Нашлась тутъ и бабенка такая, вдовая, которая начала все хвостомъ вертѣть около отца; говоритъ, продашь землю, возьмешь въ аренду мельницу, поженимся и будемъ жить господами. Ну, старикъ еще больше замутился.
   -- Ну, ужъ если баба вмѣшалась, да еще молодая, то и старику трудно устоять, сказалъ, осклабя зубы, пассажиръ, напоминавшій по виду приказчика. Разсказъ, принимавшій все болѣе серьезный оборотъ, заинтересовалъ очень многихъ пассажировъ, тѣснымъ кольцомъ окружившихъ разсказчика.
   -- Я вижу, дѣло въ серьезъ идетъ,-- продолжалъ крестьянинъ, какъ бы не обращая вниманія на неумѣстную попытку шутить,-- ѣду къ земскому. Такъ и такъ, молъ, отецъ совсѣмъ распался, хочетъ землю продать Кузьмину, а я съ братомъ-солдатомъ должны тогда по міру итти. А хозяйство наше нашими мозолями нажито больше. Пожалѣйте, ваше благородіе, не допустите грѣха, говорю,-- А что-жъ, отецъ твой исправный былъ мужикъ, недоимки за нимъ нѣтъ?-- спрашиваетъ земскій. А я отвѣчаю: "Недоимки нѣтъ, потому я все самъ изъ своихъ трудовъ платилъ". Ну, хорошо, говоритъ, я разузнаю. Потомъ пріѣхалъ земскій, разспросилъ Кузьмина и еще кой-кого изъ его же друзей-пріятелей и призываетъ меня. "Ну, говоритъ, разспросилъ я мужиковъ про твоего отца. Что-жъ, мужикъ какъ мужикъ, хоть и пьетъ, да всѣ вы вѣдь пьяницы. А что надѣлъ хочетъ продавать, такъ это потому, что хочетъ мельницу арендовать. Ну, что-жъ, это его дѣло, теперь каждый можетъ по-своему жить, какъ ему любо. Я не могу ему запретить землю продавать". "Ваше благородіе, говорю, да вѣдь это-жъ разбой. Развѣ есть такой законъ, чтобы насъ по міру пускать? Работали, работали мы съ братомъ, дня и ночи не знали, а теперь куда же я дѣнусь съ дѣтьми? Вы думаете, ваше благородіе, говорю, онъ мельницу въ аренду возьметъ? Пропьетъ онъ всѣ деньги и самъ по міру пойдетъ". А тутъ и отца привели, вытрезвили немного, должно быть, друзья-пріятели. Отецъ и говоритъ земскому: "Сыны меня обижаютъ, хочу на старости спокою, продамъ надѣлъ, возьму мельницу и заживу помаленьку". "Ну, видишь, говоритъ земскій, что-жъ я тутъ могу подѣлать, на то его воля. Теперь такой законъ, что старшой хозяинъ, а если, значитъ, онъ хочетъ перемѣнить свото жисть на болѣе спокойную, то я запретить ему въ этомъ не могу". Да какъ-же, говорю, ваше благородіе, вѣдь это наше трудовое, вѣдь отецъ, чай, ужъ сколько лѣтъ по-людски не работаетъ, а все больше изъ дома тащитъ въ казенку; тутъ все наши мозоли да труды. При чемъ же братъ будетъ, что царю теперь служитъ? Ваше благородіе, говорю, гдѣ же слыхано, чтобы былъ такой законъ? "Ничего... говоритъ, не моту подѣлать, его право, онъ старшій въ семьѣ. Проси, говорить, отца"...
   -- Ну, и права теперь вышли,-- не могъ удержаться отъ восклицанія одинъ изъ слушателей, повидимому, рабочій лѣтъ 25.
   -- Вижу, совсѣмъ пропадать приходится... Вотъ какая напасть... Хотѣлъ на колѣняхъ отца молить, не губи ты насъ, хочешь, пить дамъ, телку продамъ и дамъ; опять-таки зимой на заработки пойду и пришлю, пей, коли хочешь, только ради Бога не губи ты насъ всѣхъ; подожди хоть продавать, пока брать придетъ со службы... А старика-то и слѣдъ уже простылъ, увели, значитъ, друзья-пріятели опять къ мельнику... Двѣ недѣли, тамъ жилъ, да все дѣльце и обдѣлали, какъ есть, по формѣ... Я тѣмъ часомъ въ городъ ѣздилъ, по начальству ходилъ жаловаться, никакого толку...
   -- Почемъ же онъ землю-то продалъ?-- полюбопытствовалъ кто-то изъ слушателей.
   -- Да совсѣмъ пустякъ взялъ; по условію было 800 рублей за 9 десятинъ, а сколько онъ на руки получилъ, намъ и неизвѣстно, потому все время пьянствовалъ; въ городъ ѣздилъ съ мельникомъ, тамъ не мало провелъ, ну, потомъ бабенкѣ той, говорятъ, то-жъ досталось кое-что.
   -- А какъ же насчетъ женитьбы-то? Зажили, небось, припѣваючи новобрачные на мельницѣ,-- пробовалъ опять неумѣстно сострить господинъ, смахивавшій на приказчика. Однако, разсказчикъ, подавленный, должно быть, тяжестью нахлынувшихъ на него горькихъ воспоминаній, не обратилъ вниманія на игривый тонъ это-то вопроса и серьезно отвѣтилъ: -- Да гдѣ ужъ тутъ женитьба; такъ просто зря попутали старика.
   -- Ну, а мельницу-то онъ взялъ въ аренду, аль тоже все только для обману?-- спросилъ еще кто-то изъ присутствовавшихъ.
   -- Да, дастъ онъ ему мельницу въ аренду... гляди... Чай мельница ему хорошихъ пять сотенныхъ въ годъ доходу даетъ. Откуда бы онъ и деньги собралъ, чтобъ эту самую землю закупать... Этотъ самый Кузьминъ не у насъ однихъ надѣлъ закупилъ... Еще у него сынъ есть, рядчикомъ по кирпичной работѣ въ Орлѣ занимается. Ну, вмѣстѣ они хорошихъ десятинъ 70 купили у мужиковъ нашей обчественной земли.
   -- Вотъ и всюду теперь оно такъ,-- опять вставилъ старикъ-крестьянинъ съ козлиной бородкой, все время внимательно слушавшій эту горькую быль,-- отъ бѣднаго плыветъ, къ богатому идетъ. У насъ тожъ много этой мірской земли къ богачамъ перешло... Все скупаютъ...
   -- А вы откуда будете, дѣдушка?-- полюбопытствовалъ я узнать.
   -- А мы изъ Смоленской губерніи, Рославльскаго уѣзда.
   -- Въ газетахъ какъ-то писали, что у васъ тамъ много народу на хутора идетъ,-- продолжалъ я разспросы.
   -- Одно время по дурости, а наибольше изъ обману, которые пошли, да потомъ и сами не рады: перво-на-перво отъ обчества отбились, а обчество къ себѣ ужъ и не пускаетъ. Ты ужь теперь какъ знаешь, коли захотѣлъ отъ обчества отойти, акромя того въ издержки вошли, процентъ большой надо платить, а земли то повернуться негдѣ... Какой тутъ, прости Господи, хуторъ на пяти десятинахъ... Ну, извѣстное дѣло, у кого земли побольше, да кто побогаче -- живетъ бариномъ, да такому и на селѣ хорошо. Ну, которые, значитъ, побились-побились, да и совсѣмъ рѣшили хозяйство, а которые и теперь мучаются... Ну, и злость теперь отъ всего этого въ народѣ! Какъ есть, какъ въ священномъ писаніи сказано: "И пойдетъ братъ на брата, сынъ на отца"... И что только будетъ,-- со вздохомъ закончилъ онъ!..
   -- Чѣмъ же все-таки у васъ кончилось,-- обратился опятъ крестьянинъ съ малорусскимъ акцентомъ, желавшій, повидимому, скорѣе узнать конецъ.
   -- Ну, значитъ, снялъ я хлѣбъ по осени, покосилъ сѣно, кар тошку выкопалъ, что продалъ, а что оставилъ на харчи; лошадей продалъ, потому мои были... Старикъ-то потомъ явился, плачетъ, говоритъ: "Обидѣлъ я васъ, дѣтки мои, накажетъ меня Господь на томъ свѣтѣ... Попуталъ нечистый мою совѣсть"... Достаетъ 60 рублей, говоритъ: "Возьми, что осталось, а то и этого не будетъ". А я говорю: "Нѣтъ, отецъ, не нужны мнѣ эти деньги. Я уже самъ буду промышлять насчетъ себя, а ты тоже живи, какъ хочешь... Обереги, придетъ братъ съ солдатъ, ему понадобятся". Потомъ, думаю, надо взять, а то и эти послѣднія пропьетъ. Старикъ потомъ сторожемъ нанялся... По осени вернулся братъ, какъ увидѣлъ, что у насъ дѣлается, взяло его крѣпкое зло; ну, и уложилъ онъ отца коломъ по головѣ... Теперь въ острогѣ сидитъ. Ну, я мѣсяца четыре въ Брянскомъ побылъ, заработалъ кое-что, а теперь избу продалъ, поселилъ семью у сосѣда, а самъ ѣду въ Москву, должности постоянной искать. Потомъ, значитъ, и ихъ выпишу,-- закончилъ онъ свою скорбную повѣсть.
   Финалъ былъ столь печаленъ, что ни у кого изъ присутствовавшихъ не было больше охоты продолжать разспросы. Даже легкомысленный приказчикъ молча ушелъ на свое мѣсто и началъ отыскивать чайникъ, чтобы на ближайшей большой станціи набрать кипятку; молча разошлись на свои мѣста и другіе слушателя.
   Такова эта совершенно случайно раскрывшаяся передо много бытовая драма современной деревни, изображенная на фонѣ нынѣшней побѣдоносной и ликующей землеустроительной политики. А сколько тысячъ, а, можетъ-быть, и десятковъ тысячъ другихъ болѣе или менѣе аналогичныхъ драмъ разыгрывается теперь по необъятной Россіи на почвѣ нынѣшняго землеустройства! Но что значать эти жертвы, эта пыль человѣческая, когда дѣло идетъ о торжествѣ принципа единоличной частной собственности, когда поставлена ставка на сильныхъ, въ руки которыхъ переходятъ теперь надѣлы деревенской бѣдноты...
   Съ однимъ изъ такихъ "сильныхъ" мнѣ тоже пришлось встрѣтиться по пути.
   Около 12 часовъ дня я сѣлъ въ вагонъ на небольшой станціи южныхъ желѣзныхъ дорогъ. Было душно, пыльно и жарко. Поѣздъ несся по гладкой степи, ярко зеленѣвшей по обѣимъ сторонамъ пути. Рядомъ со мной сидѣлъ знакомый мой, одинъ изъ руководителей мелкокредитнаго кооператива.
   -- Вы видите вотъ того крестьянина, который сѣлъ вонь тамъ, въ заднемъ отдѣленіи вагона около дверей?-- обратился ко мнѣ мой знакомый.
   Я посмотрѣлъ то направленію къ двери и увидѣлъ коряваго мужика съ жиденькой сѣдой бородкой, одѣтаго не лучше, чѣмъ одѣваются на югѣ крестьяне средней руки.
   -- Вижу,-- сказалъ я.-- А что же въ немъ интереснаго?
   -- Любопытный, знаете, типъ по нынѣшнимъ временамъ; имѣетъ больше 200 десятинъ земли, скупилъ прямо-таки за ничто чуть не десятка два уже надѣловъ... Онъ изъ деревни К., шесть верстъ отъ насъ. Я его хорошо знаю... Всю деревню держитъ у себя въ рукахъ. Имѣетъ деньги въ банкѣ... Знаете, самъ неграмотный, а является у насъ главнымъ культуртрегеромъ по части агрономіи, такъ-сказать, піонеръ въ области агрикультуры. У него вы найдете весь ассортиментъ земледѣльческихъ машинъ. Бросается на всякую агрикультурную новинку. Недавно американскія сѣмена выписалъ изъ екатеринославскаго земства.. Сына своего посылалъ на устроенные земствомъ сельско-хозяйственные курсы. Теперь хочетъ самъ для себя быка симментала завести... Деревня его прямо-таки ненавидитъ, не разъ поджигали и всякій вредъ причиняютъ, но ему ни почемъ... Самъ во все вникаетъ; работаетъ у себя, какъ простой поденщикъ, въ полѣ или на лугу.
   -- У него, вѣроятно, образцовое хозяйство,-- полюбопытствовалъ я.
   -- Да, хозяйство прекрасное, только все-таки онъ часть, земли своей сдаетъ въ аренду крестьянамъ; видитъ въ этомъ, выгоду.
   -- Странно,-- замѣтилъ я.-- Если у него двѣсти съ чѣмъ-то десятинъ земли, то при желаніи вести образцовое хозяйство, этого, по здѣшнему южному масштабу, совсѣмъ немного. Почему же онъ, все-таки, отдаетъ въ аренду часть своей земли крестьянамъ?
   -- Вотъ, скажите же, находить это, очевидно, для себя выгоднымъ. Теперь, послѣ послѣднихъ покупокъ крестьянскихъ надѣловъ. у него, пожалуй, десятинъ 250 даже съ лишнимъ наберется, а подъ аренду онъ отдаетъ теперь еще больше, чѣмъ прежде, и все мелкими кусками.
   -- Любопытно,-- замѣтилъ я.
   -- А желаете съ нимъ поговорить, я васъ сейчасъ съ нимъ познакомлю. Мы хорошо знакомы. Я его приглашу съ нами чай пить и вмѣстѣ побесѣдуемъ.
   -- Ну, что же, валяйте, мнѣ все равно, а типъ, дѣйствительно вѣдь любопытный.
   Черезъ нѣсколько минутъ мы познакомились, пили вмѣстѣ чай, доставъ у сосѣдняго пассажира третій стаканъ, и вели оживленную бесѣду.
   -- Въ городъ ѣдете, Иванъ Степановичъ?-- спросилъ нашего новаго компаніона мой знакомый.
   -- Въ городъ. Ничего не подѣлаешь, надо ѣхать,-- отвѣтилъ онъ.
   -- Что-то часто вы въ послѣднее время туда ѣздите?
   -- И не ѣхалъ бы, да надо... Дѣла у нотаріуса, въ банкѣ...
   -- Я слыхалъ, будто вы и у Семена Галуна купили надѣлъ,-- правда, аль брехня?-- спросилъ его мой знакомый.
   -- Купилъ недавно и у Семена Галуна, и у Щиколковъ Ѳедота и Герасима, да земли-то у нихъ трясца (онъ говорилъ съ малороссійскимъ акцентомъ и пересыпалъ иногда свою общерусскую рѣчь малороссійскими словами южнаго говора); всего у трехъ хозяевъ и десятка десятинъ не наберется.
   -- А по чемъ покупали?
   -- По сто десять за десятину, да и расходы мои.
   -- Ну, это дешево вамъ досталось, Иванъ Степановичъ,-- замѣтилъ мой знакомый.-- У насъ теперь вѣдь до двухсотъ и выше земля доходитъ.
   -- Кому можетъ и дешево, а съ нихъ довольно; все равно путеваго хозяйства не вели... Я такъ считаю,-- сказалъ онъ, какъ-бы въ поясненіе своихъ словъ,-- земля требуетъ настоящаго обращенія, а ежели ты не можешь, какъ быть должно, ладу дать ей, то лучше хоть даромъ отдай ее, да не ковыряй ее, бѣдную, напрасно: и тебѣ и ей легче будетъ.
   -- Это вы ужъ, кажется, напрасно, Иванъ Степановичъ,-- сказалъ, какъ бы возражая ему, мой знакомый. Я вѣдь ихъ всѣхъ хорошо знаю. Галунъ, дѣйствительно, былъ хозяинъ и такъ и сякъ, любилъ водочку зашибить, не всегда во время управлялся съ хозяйствомъ, да и то это началось, главнымъ образомъ, послѣ того, какъ сына машина задавила въ экономіи, а что касается Ѳедота Щиколкина, то этотъ, кажется, даже совсѣмъ старательный хозяинъ былъ. Если бы братъ его Герасимъ не вздумалъ продавать свою часть, то Ѳедотъ никогда, пожалуй, не разстался бы съ надѣломъ, хоть и трудно ему. приходилось. Конечно, Герасиму совсѣмъ не рука была хозяйничать; онъ все больше въ Одессѣ жилъ, службу какую-то имѣлъ, а Ѳедотъ -- другое дѣло.
   -- Дѣло не въ томъ, что старательный, а въ томъ, что стараться то имъ нечѣмъ,-- сурово замѣтилъ Иванъ Степановичъ.-- У насъ, къ примѣру, такъ думаютъ: нѣтъ ничего легче, какъ хлѣборобомъ быть, пошелъ, поскребъ землю, махнулъ пригоршней и жди отъ Господа Бога дождика да урожая. А я такъ думаю, что хлѣборобомъ быть это самое хитрое дѣло; тутъ не только надо стараться, но надо еще знать, какъ къ дѣлу подступить, надо науку знать, надо двадцать разъ все попробовать, а перво-наперво надо капиталецъ имѣть, чтобы все исправно было.
   -- Это, конечно, правда, согласился мой знакомый, только что же дѣлать, если не всякому это подъ силу?
   -- Вотъ то-то и оно-то, и я такъ понимаю. Взять, напримѣръ, нашу землю; слава Богу, жаловаться нечего, извѣстное дѣло, степь; удобренія тебѣ не надо -- сама тянетъ, а все-таки она фруктъ нѣжный. Чтобы дать ей настоящее обращеніе, надо ее хорошо поднять, а для этого нужна пара хорошихъ коней, або воловъ, надо засѣять хорошей рядовой сѣялкой, да и сѣменами хорошими, а не пригоршней, какъ у насъ сѣютъ, а ежели ты кукурузу посѣялъ, то надо и культиваторомъ пройтись, або хорошо выполоть ее, и все прочее въ примѣру. А у него ни того, ни сего, да и лошаденка одна, а хоть и двѣ, да малосильныя, такъ что и пласту поднять не могутъ, какъ слѣдуетъ; ну и понятія тоже никакого насчетъ обращенія съ землей да съ посѣвомъ. Ковыряетъ, какъ дѣды да прадѣды ковыряли споконъ вѣковъ. А потомъ жалуется, что хлѣбъ не родитъ, что года плохіе. А почему, спрошу я васъ, у нѣмца года хорошіе? Земля одна и та же, а посмотрите на его жито, аль на наше крестьянское, або его пшеницу, иль мужицкую. Разница ого-го! Вотъ я тоже у нѣмцевъ примѣръ беру.
   -- Хорошо нѣмцамъ, когда у нихъ по сто, по двѣсти и даже больше десятинъ. А что можетъ сдѣлать нашъ крестьянинъ, когда у него всего-то три десятины на дворъ. И у васъ, Иванъ Степановичъ, дѣло обстояло бы не такъ, если бы у васъ не было столько земли, сколько вы имѣете. Когда есть на чемъ, да есть съ чѣмъ, то можно и хозяйничать, какъ слѣдуетъ, а на ладони, даже самый лучшій агрономъ не нахозяйничаетъ,-- возразилъ на это мой знакомый.
   -- Что вѣрно, то вѣрно,-- отвѣтилъ "любопытный типъ".-- Я противъ этого и не говорю. Я только говорю, что ежели ты не можешь дать землѣ настоящаго обращенія, то лучше брось ее, а то все будешь пенять на Бога да чесать потылицу.
   -- Однако, я слыхалъ, что вы тоже отдаете въ аренду свою землю этимъ же крестьянамъ,-- замѣтилъ я съ своей стороны.
   -- Совершенно вѣрно,-- отвѣтилъ онъ,-- мнѣ почему же не отдать ее, хотя бы въ аренду, ежели я получаю отъ нея ту же пользу? Многіе изъ нѣмцевъ тожъ теперь отдаютъ въ аренду часть своей земли. За хорошія деньги отчего-жъ и не отдать! Къ тому-жъ, ежели имъ не дать въ аренду, они злобу большую имѣть будутъ противъ меня, все будутъ говорить, что утѣсненіе имъ дѣлаешь, да мѣшаешь имъ на свѣтѣ жить, шкоду всякую будутъ дѣлать, чтобъ днѣ напакостить. Ну, я говорю: хотите берите въ аренду, я вамъ не мѣшаю.
   -- А почемъ вы отдавали десятину въ этомъ году?-- спросилъ гмой знакомый.
   -- По 28 и по 29 рублей.
   -- Что и говорить,-- сказалъ опять мой знакомый,-- цѣна совсѣмъ хорошая. У насъ по 23 Да по 25 рублей брали. Трудненько должно приходится теперь арендаторамъ. Вѣдь землю же надо обработать, засѣять своими сѣменами, снять урожай, смолотить, свезти и продать. Удивительно даже, какая имъ выгода арендовать!
   -- Думаю, что такъ-таки никакой выгоды нѣтъ, только онъ своей дурацкой башкой понять этого не можетъ, потому и беретъ. Вы думаете, я имъ не говорю?-- двадцать разъ имъ говорилъ: на кой чортъ вамъ эта аренда, только даромъ ноги и руки бьете да скотину мучаете, а пользы вѣдь вамъ никакой? -- А они все-свое: "Голубчикъ, Иванъ Степановичъ, пожалуй, отпусти три, або пять десятинокъ; утѣсненіе большое, трудно иначе обойтись". Ну, на, бери, ежели тебѣ ужъ такъ хочется, будто такъ не труднѣе еще ему.
   -- Круто, круто приходится теперь арендаторамъ,-- какъ-бы про себя замѣтилъ мой знакомый.-- Еще хорошо если урожай, а чуть засуха, ну, и пропадай; вѣдь деньги теперь все больше впередъ берутъ, а уже если не всѣ, то хоть половину впередъ.
   -- Обязательно, а то развѣ можно иначе по теперешнимъ временамъ?-- подтвердилъ "типъ".
   -- Ну, вотъ видите,-- сказалъ мой знакомый.
   -- Вотъ я и хочу, чтобъ они, наконецъ, поняли, что нѣтъ никакой выгоды отъ аренды, ежели онъ не можетъ по настоящему хозяйство вести,-- сказалъ Иванъ Степановичъ энергичнымъ тономъ. Побьются, побьются еще нѣсколько лѣтъ, да и бросятъ, ну, а если охота тебя разбираетъ, что жъ, дѣло твое, бери, арендуй, только давай мнѣ, сколько я положу, сколько мнѣ значитъ полагается,-- поспѣшилъ онъ поправиться.
   -- Допустимъ, что они, наконецъ, убѣдятся въ крайней невыгодности для нихъ арендовать землю по столь высокимъ цѣнамъ, вставилъ и я отъ себя. Но вѣдь они прибѣгаютъ къ арендѣ вовсе не потому, что это занятіе имъ особенно нравится, а потому, что своей земли, должно быть, очень мало. Что же вы все-таки порекомендуете имъ дѣлать, если они не могутъ просуществовать своимъ малымъ надѣломъ?
   -- А я такого мнѣнія,-- отвѣтилъ онъ,-- что ежели земли у тебя мало, и достатка нѣтъ, и порядка ты не можешь дать своему хозяйству, то безпремѣнно надо жисть свою перемѣнить; надо тебѣ другого дѣла поискать, аль къ другому наняться въ работники... Свѣтъ великъ, дѣла всюду, сколько хочешь....
   Наступило тягостное молчаніе. Минуты двѣ мы всѣ молча пили чай.
   -- А много вы въ послѣднее время, земли прикупали