Бульвер-Литтон Эдуард-Джордж
Кенельм Чилингли, его приключения и мнения

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Kenelm Chillingly .
    Текст издания: Приложение к журналу "Русский Вестник" за 1873 г.

ПРИЛОЖЕНІЕ КЪ РУССКОМУ ВѢСТНИКУ.

КЕНЕЛМЪ ЧИЛЛИНГИ
ЕГО ПРИКЛЮЧЕНІЯ И МНѢНІЯ.

РОМАНЪ
ЭДУАРДА БУЛВЕРА, ЛОРДА ЛИТТОНА.

ПЕРЕВОДЪ СЪ АНГЛІЙСКАГО

МОСКВА.
Въ Университетской Типографіи (Катковъ и К°).
На Страстномъ бульварѣ.
1873.

КНИГА ПЕРВАЯ.

ГЛАВА I.

   Сэръ-Питеръ Чиллингли изъ Эксмондгама, баронетъ, F. R. S. и F. А. S., {Fellow of the Royal Society -- членъ Королевскаго Общества; Fellow of the Antiquarian Society -- членъ Археологическаго Общества.} былъ представитель древней фамиліи и довольно значительный землевладѣлецъ. Онъ женился въ молодыхъ годахъ, не вслѣдствіе наклонности къ брачной жизни, но уступая желанію своихъ родителей. Они приняли на себя трудъ выбрать ему невѣсту, и если они могли сдѣлать лучшій выборъ, то могли сдѣлать и худшій, а это больше чѣмъ можно сказать про многихъ кто сами выбираютъ себѣ жену. Миссъ Каролина Бродертонъ была во всѣхъ отношеніяхъ приличною партіей. Она имѣла хорошее состояніе, которое очень пригодилось для покупки двухъ фермъ бывшихъ давнимъ предметомъ желаній господъ Чиллингли для округленія ихъ владѣній. У нея было хорошее родство, и она принесла въ графство ту привычку къ свѣтской жизни которая пріобрѣтается молодою особой прошедшею курсъ баловъ въ теченіи трехъ сезоновъ, и вступала въ брачную жизнь съ довѣріемъ къ себѣ и своему жениху. Она была достаточно красива чтобъ удовлетворять гордость мужа, но не настолько чтобы держать постоянно на сторожѣ его ревность. Она считалась высоко образованною. Это значитъ что она играла на фортепіано такъ что всякій музыкантъ сказалъ бы "ее хорошо учили", но ни одинъ музыкантъ не сдѣлалъ бы лишняго шага для того чтобы послушать ее въ другой разъ. Она рисовала акварелью достаточно хорошо для своего удовольствія. Она знала французскій и италіянскій языки съ такою чисто-женскою элегантностью что, хотя читала только избранные отрывки на этихъ языкахъ, объяснялась на обоихъ съ гораздо болѣе правильнымъ акцентомъ чѣмъ можемъ приписывать Руссо или Аріосто. Что кромѣ этого требуется отъ молодой особы чтобы считаться высоко образованною -- я не знаю, но я знаю за вѣрное что молодая особа о которой идетъ рѣчь удовлетворяла этимъ требованіямъ по мнѣнію самыхъ лучшихъ учителей. Это была не только приличная партія для сэръ-Питера Чиллингли,-- это была блестящая партія. Это была также вполнѣ безупречная партія для миссъ Каролины Бродертонъ. Итакъ, они составили превосходную пару, подобно многимъ превосходнымъ парамъ. Вскорѣ послѣ свадьбы, вслѣдствіе смерти своихъ родителей,-- которые, женивъ своего наслѣдника, не находили для чего бы еще стоило жить,-- сэръ-Питеръ вступилъ въ обладаніе наслѣдственными имѣніями. Девять мѣсяцевъ въ году жилъ онъ въ Эксмондгамѣ, уѣзжая въ городъ на остальные три мѣсяца. Леди Чиллингли и онъ самъ были очень рады ѣхать въ городъ соскучившись въ Эксмондгамѣ, и были очень рады возвращаться въ Эксмондгамъ соскучившись въ городѣ. За однимъ исключеніемъ это было чрезвычайно счастливое супружество. Леди Чиллингли принадлежало первенство въ мелкихъ дѣлахъ; сэръ-Питеру въ дѣлахъ крупныхъ. Мелкія дѣла встрѣчаются ежедневно; крупныя дѣла разъ въ три года. Въ три года разъ леди Чиллингли уступала сэръ-Питеру; домашнія дѣла такимъ образомъ управляемыя, шли какъ нельзя лучше, такъ что недостатокъ въ ихъ семейномъ счастіи былъ только отрицательнаго свойства. Они вздыхали по залогѣ своей взаимной любви; въ четырнадцать лѣтъ ихъ супружества къ нимъ не пожаловалъ маленькій пришлецъ.
   Въ случаѣ пресѣченія мужскаго колѣна, имѣнія сэръ-Питера переходили къ отдаленному родственнику какъ законному наслѣднику. Въ послѣдніе четыре года этотъ законный наслѣдникъ (хотя сэръ-Питеръ былъ гораздо моложе его и пользовался такимъ здоровьемъ какимъ только можетъ пользоваться человѣкъ) съ непріятною откровенностью выражалъ свои ожиданія на скорое наслѣдство. Онъ отказалъ дать свое согласіе на небольшой обмѣнъ земель съ сосѣднимъ сквайромъ, хотя сэръ-Питеръ могъ бы отъ этого пріобрѣсти нѣсколько хорошей пахатной земли вмѣсто отдаленнаго безполезнаго лѣса, не доставлявшаго ничего кромѣ хворосту и кроликовъ. Отказалъ съ безцеремоннымъ объясненіемъ что онъ, законный наслѣдникъ, очень любитъ охоту на кроликовъ, и что этотъ лѣсъ пригодится ему въ будущій сезонъ, если къ тому времени онъ вступитъ во владѣніе имѣніемъ, что весьма возможно. Онъ оспаривалъ право сэръ-Питера производить обычную вырубку лѣса, и даже грозилъ жаловаться на него въ судъ по этому поводу. Короче, этотъ законный наслѣдникъ былъ именно однимъ изъ тѣхъ лицъ на зло которому всякій землевладѣлецъ, будь онъ одинокій, женился бы восьмидесяти лѣтъ отъ роду.
   Но не единственно вслѣдствіе желанія положить конецъ ожиданіямъ своего непріятнаго родственника сэръ-Питеръ вздыхалъ объ отсутствіи "маленькаго пришельца". Принадлежа къ тому классу помѣщиковъ въ которомъ иные политическіе резонеры отрицаютъ разумѣніе предоставляя его всѣмъ другимъ членамъ гражданскаго общества, сэръ-Питеръ былъ тѣмъ не менѣе человѣкъ не безъ образованія и имѣлъ большую склонность къ умозрительной философіи. Онъ вздыхалъ о законномъ наслѣдникѣ сокровищъ своей эрудиціи, и,-- какъ человѣкъ доброжелательный, о болѣе дѣятельномъ и полезномъ расточителѣ тѣхъ благъ какія вырабатываютъ для человѣческаго рода философы чрезъ ожесточенную борьбу другъ съ другомъ; подобно тому какъ огниво высѣкаетъ искры изъ кремня, гдѣ онѣ могутъ остаться сокрытыми до дня страшнаго суда если кремень не будутъ бить сталью. Однимъ словомъ, сэръ-Питеръ желалъ имѣть сына щедро одареннаго качествами необходимыми для борьбы, которыхъ недоставало въ немъ самомъ, но которыя существенно необходимы для всякаго ищущаго извѣстности, въ особенности для благожелательныхъ философовъ.
   При такихъ обстоятельствахъ легко понять радость объявшую Эксмондгамскій домъ и распространившуюся между всѣми арендаторами,-- которые очень любили настоящаго владѣльца и ненавидѣли законнаго наслѣдника заботившагося о сохраненіи кроликовъ,-- когда домашній докторъ чиллинглійскихъ владѣльцевъ объявилъ что "миледи находится въ интересномъ положеніи". Можно представить себѣ какихъ размѣровъ достигла эта радость когда въ надлежащее время дитя мужескаго пола было благополучно помѣщено въ приготовленную для него люльку. Къ этой люлькѣ былъ позванъ сэръ-Питеръ. Онъ вошелъ въ комнату радостно кивая головой, съ сіяющею физіономіей; онъ оставилъ ее задумчивыми шагами и съ отуманеннымъ челомъ.
   Ребенокъ вовсе не былъ уродъ. Онъ явился на свѣтъ не съ двумя головами, чему, говорятъ, бывали примѣры; онъ былъ сложенъ какъ всѣ дѣти бываютъ сложены, былъ вообще здоровенькій ребенокъ, славный ребенокъ. Тѣмъ не менѣе его видъ испугалъ отца, какъ прежде испугалъ няньку. Маленькое существо глядѣло невыразимо торжественно. Оно устремило свои глаза на сэръ-Питера съ видомъ меланхолическаго упрека; его губы были сжаты и опущены книзу, какъ будто онъ съ неудовольствіемъ обдумывалъ свои будущія судьбы. Нянька объявила испуганнымъ шепотомъ что ребенокъ ни разу не вскрикнулъ при появленіи на свѣтъ. Онъ вступилъ въ обладаніе своею люлькой во всемъ величіи безмолвнаго огорченія. Болѣе печальныя и болѣе задумчивыя черты лица не могло имѣть человѣческое существо еслибъ оно оставляло міръ вмѣсто того чтобы вступать въ него.
   "Гм!" сказалъ сэръ-Питеръ про себя, возвращаясь въ уединеніе своей библіотеки, "философъ которому новое существо обязано своимъ появленіемъ въ сей юдоли слезъ принимаетъ на себя весьма тяжелую отвѣтственность..."
   Въ это мгновеніе, съ сосѣдней колокольни, раздался радостный звонъ; лѣтнее солнце глянуло въ окна; пчелы зажужжали надъ цвѣтами въ полѣ: сэръ-Питеръ встрепенулся, и глядя въ окно:-- "Во всякомъ случаѣ", сказалъ онъ весело, "въ юдоли слезъ бываютъ и улыбки."
   

ГЛАВА II.

   Въ Эксмондгамѣ состоялся семейный совѣтъ для выбора имени съ коимъ этотъ замѣчательный ребенокъ долженъ былъ вступить въ христіанское общество. Представителями младшей линіи древняго дома были, вопервыхъ, упомянутый уже законный наслѣдникъ -- шотландская вѣтвь -- по имени Чиллингли Гордонъ. Онъ былъ вдовый отецъ единственнаго сына, которому въ настоящую пору было три года и который находился въ счастливомъ невѣдѣніи относительно несправедливости причиненной его будущимъ видамъ появленіемъ на свѣтъ новорожденнаго; чего по совѣсти нельзя было сказать о его отцѣ. Мистеръ Чиллингли Гордонъ былъ одинъ изъ тѣхъ людей которые неизвѣстно для чего являются на свѣтъ. Родители его умерли когда онъ былъ еще ребенкомъ и не оставили ему ничего; родные пристроили его въ Чартеръ-Гаусскую школу; въ этой знаменитой академіи онъ не достигъ замѣчательныхъ отличій. Тѣмъ не менѣе, когда онъ оставилъ ее, государство обратило не него свою особливую заботливость и пристроило его клеркомъ въ одну изъ канцелярій. Съ того времени онъ началъ преуспѣвать въ свѣтѣ и былъ въ настоящее время таможеннымъ коммиссіонеромъ съ жалованьемъ въ 1.500 ф. ст. Какъ скоро онъ пріобрѣлъ такимъ образомъ возможность содержать жену, онъ выбралъ себѣ жену которая доставляла ему подспорье. Это была вдова ирландскаго пера съ двумя тысячами фунтовъ годоваго дохода.
   Черезъ нѣсколько мѣсяцевъ послѣ своей женитьбы, Чиллингли Гордонъ застраховалъ жизнь своей жены такъ чтобъ обезпечить себѣ 1000 фунтовъ годоваго дохода въ случаѣ ея смерти. Повидимому она была совершенно здоровая женщина, нѣсколькими годами моложе своего мужа, потому ежегодное отдѣленіе части дохода на уплату страховой преміи казалось съ его стороны слишкомъ большимъ пожертвованіемъ настоящихъ благъ въ пользу будущихъ случайностей. Но результаты подтвердили его репутацію проницательнаго человѣка, когда на второй годъ супружества и черезъ нѣсколько мѣсяцевъ послѣ рожденія единственнаго сына, его жена умерла отъ болѣзни сердца которая не была замѣчена докторомъ, но которая, безъ сомнѣнія, была тщательно наблюдаема мужемъ прежде чѣмъ онъ застраховалъ жизнь слишкомъ дорогую чтобы не нуждаться въ нѣкоторомъ вознагражденіи за ея утрату. Итакъ онъ сдѣлался обладателемъ 2500 фунтовъ ежегоднаго дохода, и чувствовалъ себя очень хорошо, въ денежномъ значеніи этой фразы. Сверхъ того, онъ пріобрѣлъ репутацію которая давала ему общественное положеніе повыше того какое было ему присвоено разборчивымъ государствомъ. Онъ считался человѣкомъ основательныхъ сужденій, и его мнѣнія о всевозможныхъ дѣлахъ, общественныхъ или частныхъ, почитались вѣскими. Мнѣнія сами по себѣ, разобранныя критически, имѣли мало значенія, но онъ высказывалъ ихъ внушительно. Мистеръ Фоксъ говорилъ что "никогда никто не былъ столь мудрымъ какъ казался лордъ Терло". Лордъ Терло не могъ казаться болѣе мудрымъ чѣмъ мистеръ Чиллингли Гордонъ. У него было четыреугольное отверстіе рта и широкія, рыжія, густо-заросшія брови, которыя онъ хмурилъ съ большимъ эффектомъ когда изрекалъ сужденіе. Онъ имѣлъ еще другое преимущество для пріобрѣтенія своей важной репутаціи,-- онъ былъ чрезвычайно непріятный человѣкъ. Онъ отвѣтилъ бы грубостью еслибъ ему стали противорѣчить; а такъ какъ мало кто желаетъ слушать грубости, то ему рѣдко противорѣчили.
   Мистеръ Чиллингли Миверзъ, членъ другой младшей линіи, былъ также замѣчателенъ, но въ другомъ отношеніи. Онъ былъ холостякъ, въ то время ему было около тридцати пяти лѣтъ. Онъ былъ замѣчателенъ своимъ высоко-просвѣщеннымъ презрѣніемъ ко всѣмъ и ко всему. Онъ былъ основателемъ и главнымъ собственникомъ газеты Londoner, которая возникла недавно чтобы служить органомъ этому принципу презрѣнія, и, само собою разумѣется, была чрезвычайно популярна между тѣми передовыми членами общества которые никому не удивляются и ни во что не вѣрятъ. Мистеръ Чиллингли Миверзъ считалъ себя самъ и былъ другими принимаемъ за человѣка который могъ бы достичь самаго блестящаго успѣха въ любой отрасли литературы еслибъ онъ только удостоилъ обнаружить свои таланты. Но онъ не удостоивалъ, и потому имѣлъ полное право полагать что еслибъ онъ написалъ эпопею, драму, повѣсть, исторію или метафизическій трактатъ, то затмилъ бы Мильтона, Шекспира, Сервантеса, Юма, Берклея. Онъ строго держался анонимности, и даже въ основанномъ имъ журналѣ никто не могъ сказать съ увѣренностью что именно онъ писалъ. Но во всякомъ случаѣ мистеръ Чиллингли Миверзъ былъ тѣмъ чѣмъ никогда не былъ мистеръ Чиллингли Гордонъ, свѣдущимъ человѣкомъ и далеко не непріятнымъ въ обществѣ.
   Преподобный Джонъ Сталвортъ Чиллингли былъ рѣшительный приверженецъ школы "мускульнаго христіанства" и одинъ изъ отличныхъ ея представителей. Высокій, дюжій, широкоплечій, съ замѣчательнымъ развитіемъ икръ, онъ могъ бы во мгновеніе ока сбить съ ногъ любаго деиста. Г. де-Жуанвиль въ своей исторіи Лудовика Святаго разказываетъ что общество духовныхъ лицъ и богослововъ пригласило Евреевъ одного восточнаго города для собесѣдованія объ истинахъ христіанства, и что нѣкоторый рыцарь, бывшій въ то время калѣкой и ходившій на костыляхъ, просилъ и получилъ разрѣшеніе присутствовать при преніяхъ. Евреи толпами стекались въ собраніе. Одинъ прелатъ, выбравъ ученаго раввина, съ кротостію предложилъ ему вопросъ:признаетъ ли онъ божественное происхожденіе нашего Господа? "Разумѣется нѣтъ", отвѣчалъ раввинъ. Тогда благочестивый рыцарь, оскорбленный такимъ богохульствомъ, поднялъ свой костыль и ударилъ раввина, затѣмъ бросился на другихъ невѣрующихъ, избилъ ихъ и обратилъ въ постыдное бѣгство. О такомъ поведеніи рыцаря было донесено королю, съ просьбой сдѣлать ему приличное внушеніе. Но святой король отвѣчалъ слѣдующимъ мудрымъ разсужденіемъ:
   "Если благочестивый рыцарь ученый человѣкъ и можетъ выдвинуть подобающіе доводы противъ ученія невѣрныхъ, то нѣтъ сомнѣнія что онъ долженъ дѣйствовать убѣжденіемъ; если же благочестивый рыцарь не ученый человѣкъ и съ аргументами не сладитъ, то пусть онъ пресѣкаетъ споръ остріемъ своего добраго меча."
   Преподобный Джонъ Сталвортъ Чиллингли держался того же мнѣнія какъ и Лудовикъ Святой, впрочемъ онъ былъ человѣкъ кроткій и милый. Онъ поощрялъ крикетъ и другія мужественныя упражненія своихъ сельскихъ прихожанъ. Онъ былъ искусный и отважный наѣздникъ, но не занимался охотой. Онъ былъ хорошій сотрапезникъ и собутыльникъ. Но его литературные вкусы были утонченные и миролюбивые, въ противность тенденціямъ какихъ можно было ожидать при его мускульномъ развитіи. Онъ очень любилъ читать поэтовъ, но ему не нравились Скоттъ и Байронъ, которыхъ онъ считалъ пустыми и трескучими; онъ утверждалъ что Попъ не болѣе какъ стихослагатель, и что величайшій англійскій поэтъ былъ Вордсвортъ. Не много заботился онъ о древнихъ классикахъ; отрицалъ всякое достоинство во французской поэзіи, не зналъ ничего объ италіянской, но зналъ съ грѣхомъ пополамъ по-нѣмецки и могъ надоѣсть всякому съ Германомъ и Доротеей Гёте. Онъ былъ женатъ. Жена его, простая женщина, безмолвно благоговѣла предъ нимъ и была увѣрена что никакого раскола не произошло бы въ церкви еслибъ ея мужъ занялъ подобающее ему мѣсто архіепископа кентерберійскаго: въ этомъ мнѣніи онъ былъ вполнѣ согласенъ съ своею женой.
   Кромѣ этихъ трехъ мужскихъ представителей рода Чиллингли, прекрасный полъ, въ отсутствіи хозяйки дома, которая еще не выходила изъ своей комнаты, имѣлъ своими представителями трехъ сестеръ сэръ-Питера Чиллингли; всѣ три были старыя дѣвы. Можетъ-статься причиною ихъ одиночества было ихъ чрезвычайное сходство между собою, такъ что искателю ихъ руки было очень трудно рѣшить которую выбрать, кромѣ того, его могло пугать то обстоятельство что выбравъ одну онъ завтра же могъ быть пойманъ на поцѣлуѣ данномъ другой по ошибкѣ. Всѣ онѣ были высоки, худощавы, съ длинными шеями, а пониже шеи съ сильно развитыми ключицами. У всѣхъ были блѣднаго цвѣта волосы, блѣдныя вѣки, блѣдные глаза и блѣдный цвѣтъ лица. Всѣ онѣ одѣвались совершенно одинаково, и любимый цвѣтъ ихъ былъ ярко зеленый: такого цвѣта платья были на нихъ и въ настоящемъ случаѣ.
   Будучи столь схожи по наружности, для обыкновеннаго наблюдателя онѣ представлялись совершенно тождественными и по характеру и по уму. Онѣ держали себя прекрасно, сообразно собственнымъ понятіямъ о томъ какъ прилично держать себя женщинѣ,-- чрезвычайно сдержанно и отдаленно съ чужими, чрезвычайно нѣжно другъ съ другомъ и съ родными или подругами; онѣ были очень добры къ бѣднымъ, на которыхъ смотрѣли какъ на особый родъ существъ и къ которымъ относились съ тою снисходительностью съ какою сострадательные люди обращаются съ безсловесными животными. Онѣ питали свой умъ одними и тѣми же книгами: какую читала одна, ту же читали и другія. Книги которыя онѣ читали раздѣлялись преимущественно на два сорта: романы и что онѣ называли "хорошія книги". Онѣ имѣли обычай читать книги обоихъ сортовъ поочередно,-- одинъ день романъ, другой день хорошую книгу, потомъ опять романъ и т. д. Такимъ образомъ если воображеніе было подогрѣто въ понедѣльникъ, во вторникъ оно снова было охлаждаемо до надлежащей температуры; если же оно было заморожено во вторникъ, оно подогрѣвалось въ среду. Романы которые они выбирали были рѣдко такого свойства чтобы нагрѣть умственный термометръ до теплоты крови: герои и героини были всегда образцами хорошаго поведенія. Романы мистера Джемса были особенно въ ходу, и онѣ единогласно утверждали что "это романы которые отецъ могъ бы позволить читать своимъ дочерямъ". Но хотя обыкновенный наблюдатель могъ не найти различія между этими тремя дѣвицами, и, видя ихъ постоянно одѣтыми въ зеленое, могъ бы сказать что онѣ похожи между собою какъ одна горошина на другую, при болѣе внимательномъ изученіи въ нихъ открывались особенности свойственныя каждой. Миссъ Маргаритѣ, старшей, принадлежало главенство изъ числа трехъ сестеръ; она управляла домашнимъ хозяйствомъ (онѣ жили вмѣстѣ), хранила общую казну и разрѣшала всѣ возникающія недоумѣнія,-- пригласить или нѣтъ мистрисъ Такую-то къ чаю; должна или нѣтъ быть разчитана Мери; поѣдутъ онѣ въ Бродстерсъ или въ Сандгетъ на октябрь мѣсяцъ. Словомъ, Миссъ Маргарита была волей этого соединеннаго тѣла.
   Миссъ Сибила отличалась природною мягкостью и болѣе меланхолическимъ характеромъ; она имѣла поэтическій складъ ума и повременамъ писала стихи. Нѣкоторые изъ нихъ отпечатывались на глянцевитой бумагѣ и продавались съ благотворительною цѣлью на благотворительныхъ базарахъ. Газеты графства говорили что "стихи отличались всѣмъ изяществомъ высоко развитаго и женственнаго ума". Остальными двумя сестрами было признано что она была домашнимъ геніемъ, но, подобно всѣмъ геніямъ, недостаточно практична.
   Миссъ Сару Чиллингли, младшую изъ трехъ, и въ настоящую пору достигшую сорока четырехъ лѣтъ, остальныя сестры считали "милашкой, немножко шаловливою, но такою прелестною что ни у кого не достало бы духу побранить ее". Миссъ Маргарита говорила: "она вѣтреное созданіе". Миссъ Сибила написала ей поэму озаглавленную: Предостереженіе молодой дѣвицѣ противъ свѣтскихъ удовольствій. Сестры звали ее Салли; другія же двѣ не имѣли уменьшительныхъ именъ. Эти сестрицы, которыя всѣ были на много лѣтъ старше сэръ-Питера, жили въ красивомъ, старомодномъ домѣ изъ краснаго кирпича, съ большимъ садомъ позади, въ главной улицѣ главнаго города ихъ роднаго графства. Каждая изъ нихъ имѣла по 10.000 фунтовъ стерлинговъ; и еслибъ онѣ всѣ три пожелали выйти замужъ, законный наслѣдникъ сэръ-Питера женился бы на нихъ прибравъ къ рукамъ капиталъ въ 30.000 фунтовъ. Но мы не дошли еще до того чтобы признавать законнымъ мормонство, хотя, если соціальный прогрессъ будетъ все идти тѣмъ же путемъ какъ теперь, то одному Небу извѣстно какихъ побѣдъ надъ предразсудками предковъ не одержитъ мудрость нашихъ потомковъ!
   

ГЛАВА III.

   Сэръ-Питеръ стоялъ предъ каминомъ, и оглядывая гостей размѣстившихся полукругомъ, сказалъ:
   -- Друзья мои, въ парламентѣ, прежде чѣмъ приступить къ обсужденію какого-нибудь билля, я полагаю, необходимо внести самый билль.-- Онъ остановился на мгновеніе, позвонилъ въ колокольчикъ и сказалъ служанкѣ, которая вошла: -- Прикажите нянькѣ внести ребенка.
   Мистеръ Гордонъ Чиллингли.-- Я не вижу необходимости въ этомъ, сэръ-Питеръ. Мы можемъ признать существованіе ребенка достовѣрнымъ.
   Мистеръ Миверзъ.-- Надобно предоставить произведенію сэръ-Питера выгоду сохранить инкогнито. Отпе ignotum pro magnifico.
   Преподобный Джонъ Сталвортъ Чиллингли.-- Я не одобряю циническаго легкомыслія подобныхъ замѣчаній. Безъ сомнѣнія, намъ всѣмъ пріятно будетъ увидѣть въ раннемъ періодѣ развитія будущаго представителя нашего имени и рода. Кто бы не пожелалъ узрѣть источники, хотя и малые, Тигра или Нигера!...
   Миссъ Салли (хихикаетъ).-- Хи! Хи!
   Миссъ Маргарита.-- Ахъ, стыдъ какой! Вѣтреница!
   Ребенокъ, появляется на рукахъ няньки. Всѣ встаютъ и собираются вокругъ него, за исключеніемъ мистера Гордона, который пересталъ быть законнымъ наслѣдникомъ.
   Ребенокъ, въ свою очередь, смотритъ на своихъ родственниковъ съ пренебрежительнымъ равнодушіемъ. Миссъ Сибила первая выражаетъ мнѣніе о ребенкѣ:
   -- Какое небесно-грустное выраженіе! Онъ сожалѣетъ, какъ видно, что оставилъ ангеловъ.
   Преподобный Джонъ.-- Это превосходно сказано, кузина Сибила; но дитя должно вооружиться мужествомъ и проходить жизненный путь посреди смертныхъ безбоязненно, если оно желаетъ возвратиться къ ангеламъ. Я надѣюсь что такъ будетъ. Крупный ребенокъ!
   Онъ взялъ его отъ няньки, и покачивая вверхъ и внизъ, какъ будто взвѣшивая, прибавилъ весело: -- Замѣчательная тяжелина! Въ двадцать лѣтъ онъ потягается съ призовымъ бойцомъ!
   Онъ шагнулъ къ Гордону, который, какъ бы желая показать что не хочетъ принимать никакого участія въ интересахъ семейства которое рожденіемъ этого ребенка нанесло ему такое оскорбленіе, взялъ газету Times и скрылъ свое лицо за ея громаднымъ листомъ. Священникъ быстро вырвалъ у него Times одною рукой, а другою указывая негодующему бывшему законному наслѣднику на ребенка, сказалъ:
   -- Поцѣлуйте его.
   -- Поцѣловать его! отозвался Чиллингли Гордонъ, отодвигая свой стулъ:-- Поцѣловать его! Подите прочь, сэръ! Я никогда не цѣловалъ своего ребенка, буду ли цѣловать чужаго! Возьмите его прочь, сэръ; онъ безобразный; у него черные глаза.
   Сэръ-Питеръ, который былъ близорукъ, надѣлъ очки и сталъ разсматривать лицо новорожденнаго.
   -- Правда, сказалъ онъ,-- у него черные глаза; это необычайно, это ужасно; первый изъ семейства Чиллингли у котораго черные глаза.
   -- У его матери черные глаза, сказала миссъ Маргарита,-- онъ похожъ на мать; у него нѣтъ фамильной красоты семейства Чиллингли, но онъ вовсе не безобразенъ.
   -- Милое дитя! вздыхаетъ Сибила: -- и такое тихое, не кричитъ.
   -- Онъ не кричалъ съ самаго рожденія, сказала нянька:-- Господь съ нимъ!
   Она взяла ребенка съ рукъ священника и стала поправлять оборку его чепчика, которая измялась.
   -- Вы можете идти теперь, сказалъ Сэръ-Питеръ.
   

ГЛАВА IV.

   -- Я согласенъ съ мистеромъ Шанди, началъ сэръ-Питеръ, возвращаясь на прежнее мѣсто у камина,-- что въ числѣ родительскихъ отвѣтственностей выборъ имени которое ребенокъ долженъ носить всю жизнь одна изъ самыхъ важныхъ. Въ особенности когда дѣло идетъ о баронетахъ. Если это пэръ, его христіанское имя, поглощаясь титуломъ, исчезаетъ. Если это мистеръ, будь его имя неблагозвучно или смѣшно, ему незачѣмъ постоянно выставлять его на показъ. Онъ можетъ опустить его даже на визитныхъ карточкахъ, и напечатать мистеръ Джонсъ вмѣсто мистеръ Эбинизиръ Джонсъ. Въ своей подписи, кромѣ случаевъ когда законъ требуетъ полнаго имени, онъ можетъ ставить только первую букву и быть вашимъ покорнѣйшимъ слугою Э. Джонсомъ, оставляя догадываться что Э. означаетъ Эдуарда или Эрнеста, имена безобидныя, не намекающія на принадлежность къ раскольничьей часовнѣ, подобно Эбинизиру. Если человѣкъ называемый Эдуардъ или Эрнестъ будетъ уличенъ въ какомъ-нибудь юношескомъ безразсудствѣ, это не оставитъ несмываемаго пятна на его репутаціи; но если Эбинизиръ будетъ уличенъ въ этомъ, это будетъ вмѣнено ему какъ лицемѣру,-- это оскорбитъ общественное мнѣніе какъ еслибы доказывали что какой-нибудь признаваемый святой не безъ грѣха. Баронетъ никогда не можетъ избѣжать своего крещенаго имени; оно не можетъ быть опущено, не можетъ быть сокращено въ одну букву, оно всегда выставляется на дневной свѣтъ. Окрестите его Эбинизиромъ, и онъ будетъ сэръ-Эбинизиръ вполнѣ, со всѣми опасными послѣдствіями если онъ когда-либо поддастся искушенію которому подвержены даже баронеты. Но, друзья мои, не одно только дѣйствіе какое имѣетъ звукъ имени на другихъ надлежитъ тщательно обсудить; вліяніе какое оказываетъ имя на самого человѣка можетъ быть еще болѣе важно. Нѣкоторыя имена возбуждаютъ и ободряютъ того кто ихъ носитъ; другія убиваютъ энергію и парализуютъ. Я представляю печальное подтвержденіе этой истины. Питеръ, какъ вамъ извѣстно, въ теченіи нѣсколькихъ поколѣній было имя которое въ нашемъ семействѣ давалось старшимъ сыновьямъ. На алтарѣ этого имени я былъ принесенъ въ жертву. Никогда не было сэръ-Питера Чиллингли который на какомъ бы то ни было поприщѣ отличался между своими ближними. Это имя легло могильнымъ камнемъ на мою умственную энергію. Въ спискѣ знаменитыхъ Англичанъ не встрѣчается, я думаю, ни одного безсмертнаго сэръ-Питера, за исключеніемъ сэръ-Питера Тизля, но и тотъ знаменитъ только на комической сценѣ.
   Миссъ Сибила.-- Сэръ-Питеръ Лели?
   Сэръ-Питеръ Чиллингли.-- Этотъ живописецъ былъ не Англичанинъ. Онъ родился въ Вестфаліи, знаменитой своими окороками. Мое замѣчаніе относилось къ моимъ соотечественникамъ. Я увѣренъ что въ чужихъ странахъ это имя не гаситъ генія въ томъ кто его носитъ. А почему? Въ другихъ странахъ звукъ его измѣняется. Пьеръ Корнель былъ великій человѣкъ; но я спрашиваю, еслибъ онъ былъ Англичаниномъ, могъ ли бы онъ быть отцомъ европейской трагедіи въ качествѣ Питера Кроу?
   Миссъ Сибила.-- Невозможно!
   Миссъ Салли.-- Хи! хи!
   Миссъ Маргарита.-- Тутъ ничего нѣтъ смѣшнаго, вѣтреный ребенокъ.
   Сэръ-Питеръ.-- Сынъ мой не сдѣлается каменнымъ отъ имени Петра.
   Мистеръ Гордонъ Чиллингли.-- Если человѣкъ такъ глупъ -- а я не говорю что вашъ сынъ не будетъ глупъ, кузенъ Питеръ -- что на него оказываетъ вліяніе звукъ собственнаго имени, и вы желаете чтобы вашъ глупышъ повернулъ весь свѣтъ кверху дномъ, вамъ лучше всего назвать его Юліемъ Цесаремъ или Ганнибаломъ, или Аттилой, или Карломъ Великимъ.
   Сэръ-Питеръ (который не имѣетъ себѣ подобнаго по невозмутимости нрава).-- Напротивъ, если вы наложите на человѣка бремя одного изъ тѣхъ именъ коихъ славы онъ не можетъ не только затмить, но даже и достигнуть, вы его раздавите ихъ тяжестію. Еслибы какой-нибудь поэтъ былъ названъ Джономъ Мильтономъ или Вильямомъ Шекспиромъ, онъ не дерзнулъ бы напечатать ни одного сонета. Нѣтъ; при выборѣ именъ должно избѣгать двухъ крайностей -- смѣшнаго ничтожества и подавляющей знаменитости. Поэтому я приказалъ повѣсить здѣсь на стѣнѣ изображеніе родословнаго дерева нашей фамиліи. Изслѣдуемъ его внимательно и посмотримъ-не найдется ли между самими Чиллингли или ихъ родичами имени которое могъ бы съ подобающимъ достоинствомъ носитъ тотъ кому предназначено стать главою нашего дома,-- имени не слишкомъ легкаго и не слишкомъ тяжелаго.
   Сэръ-Питеръ приблизился къ фамильному дереву, красивому свертку пергамена съ фамильнымъ гербомъ на вершинѣ. Гербъ этотъ былъ простъ, какъ древнія геральдическія изображенія -- три серебряныя рыбы на лазоревомъ полѣ, а наверху голова сирены. Всѣ собрались разсматривать родословное древо,