Биографическая_библиотека Епоха
Виктория, королева Англии

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Биографическая библиотека "Епоха"
2026 год

[]

[]

Politikos.
Английская королева Виктория

   Путешественник, проезжающий в 1819 году, в последних числах марта месяца, по большой дороге из Аморбаха, столицы миниатюрного Лейнингенского княжества, к голландскому морскому прибрежью, мог бы встретить старомодную, тяжелую карету, которою правил рослый, дородный джентльмен. Путешественнику навряд ли могло бы придти в голову, что этот лысый и краснощекий кучер никто иной, как его королевское высочество, герцог кентский, четвертый сын царствовавшего в то время в Англии короля Георга III. Если б означенный путешественник оказался на столько нескромным, что позволил бы себе заглянуть во внутрь кареты, то он увидел бы там даму, хотя уже и не первой молодости, но все еще недурную собой, и мог бы заметить, что она находится в последнем периоде беременности. Дама эта, рожденная принцесса Саксен-Кобургская, вдовствующая княгиня Лейнингенская, состояла во втором браке с джентльменом, который сел на козлы и сам правил лошадьми, так как не доверял осторожности кучера и опасался, чтоб он не опрокинул как-нибудь карету. Герцогу чрезвычайно хотелось, чтоб ожидаемый ребенок родился в Англии, так как представлялось весьма вероятным, что этому ребенку, находившемуся тогда еще во чреве матери, придется с течением времени вступить на английский королевский престол.
   Предположенное путешествие было совершено благополучно, и два месяца спустя, а именно 24-го мая (н. ст.), герцогиня кентская разрешилась от бремени здоровым ребенком женского пола. Германские родственники девочки назвали ее поэтому Майским Цветочком.
   Георг III не мог пожаловаться на то, что его супруга королева Шарлотта скупилась награждать его наследниками, но тем не менее, в английской королевской фамилии ощущался недостаток в молодых отпрысках. Войны, свирепствовавшие на материке Европы, и брачный закон, постановленный для членов королевской фамилии самим Георгом III, сделали то, что английские принцы, за исключением принца Уэльского, оставались старыми холостяками. Единственная дочь наследного принца, Шарлотта, вышла в 1816 г. замуж за Леопольда Кобургского, который был впоследствии возведен на бельгийский престол. Зимою в 1817 году ее похоронили с мертворожденным ребенком в руках, и тогда только в английских придворных кружках с ужасом заметили отсутствие молодого поколение в королевской фамилии. На следующий же год герцоги Кларенсский, Кентский и Кембриджский поспешили отказаться от удовольствий холостой жизни и сочетаться законным браком. Супруга герцога Кларенсского родила дочь, которая прожила однако лишь несколько недель и умерла за несколько дней до рождение дочери у герцога Кентского. Впоследствии у герцога Кларенсского родилась еще дочь, но и та скончалась в ранней молодости. Таким образом Майский Цветочек стала ближайшей, вероятной наследницей английской короны. Когда голубые глазки этого Цветочка впервые увидели дневной свет, положение дел в Англии было не особенно благоприятно. Правда, что Наполеон I томился в заключении на английском острове св. Елены, но Англия, выдержавшая долгую, разорительную войну, не успела еще оправиться от ее последствий. Народ страшно бедствовал вследствие тяжести налогов и дороговизны хлеба; торговля и промышленность были в застое; царствовавший король был стар, слеп и находился в состоянии умопомешательства. Регент, заступавший его место, несмотря на солидные свои лета, все еще старался поддерживать свою репутацию кутилы и ловеласа.
   При таких обстоятельствах, через месяц после рождение маленькой Кентской принцессы, совершен был над ней с большим торжеством в парадной зале Кенсингтонского дворца обряд крещение. Для этого принесена была из Тауэра золотая королевская купель, долго остававшаяся без употребления. При крещении священнодействовали оба архиепископа в сослужении с несколькими епископами и священниками.
   В приискании соответствующего имени для новорожденной принцессы обнаружилось некоторое затруднение. Герцог Кентский хотел назвать свою дочь Елизаветой, рассчитывая, что, благодаря великим воспоминаниям, связанным с этим именем, оно будет нравиться народу, в случае если принцессе действительно придется вступить на престол. Принц-регент, который был вместе с Императором Александром I восприемником новорожденной, потребовал, чтоб она была названа Александриной. Герцог просил дать ей, кроме того, еще и другое имя и по соглашению с принцем-регентом назвал её Александриной-Викторией. Вследствие этого нынешнюю английскую королеву-императрицу звали в детстве принцессою Дриной.
   Отец принцессы Александрины-Виктории скончался в январе 1820 года, когда ей исполнилось всего только шесть месяцев. Брат овдовевшей герцогини, принц Леопольд Кобургский, уговорил её остаться в Англии, для того, чтоб ее малютка-дочь могла получить настоящее английское воспитание.
   Через два дня после смерти мужа герцогиня Кентская вернулась из приморского города Сидмута (в Девонском графстве) в Лондон. Девочка, которую поднесли к окну кареты, чтобы проститься с собравшимся возле экипажа народом, весело смеялась и хлопала ручонками по стеклу, не сознавая понесенной ею утраты. В самый день прибытия будущей королевы Виктории в английскую столицу скончался ее дед король Георг III, и на престол вступил Георг IV, "последний и самый худший из Георгов", как его называли повсеместно в Англии. Вдовствующая герцогиня Кентская благоразумно решила держаться как можно дальше от придворной жизни, которая при Георге IV имела не особенно нравственный характер, и поселилась в Кенсингтонском дворце. Принцесса Дрина росла там в обществе сводной своей сестры Феодоры, принцессы Лейнингенской. Будущая королева еще в раннем детстве любила, чтоб на неё обращали внимание, и охотно давала целовать свою ручку всем, кто с ней заговаривал. Сама королева Виктория впоследствии рассказывала, что вела в детстве однообразную и скучную жизнь, причем самым большим лишением для нее было отсутствие подруг и товарищей одного с нею возраста. Ввиду ограниченности денежных средств, которыми располагала вдовствующая герцогиня кентская, необходимо было избегать всех лишних трат, а потому жизнь в Кенсингтонском дворце отличалась простотою и бережливостью. Мать нынешней королевы любила к тому же чисто немецкую правильность и аккуратность во всем. Нет ничего удивительного, если такая жизнь не особенно нравилась живому и от природы нетерпеливому ребенку. Принцесса Александрина-Виктория сначала училась не особенно охотно, так как не могла уяснить себе, чего именно ради ее заставляют изучать такое множество различных предметов, главными из которых были, кроме обыкновенных общеобразовательных предметов, языки: французский, итальянский, латинский и греческий, математические науки, музыка и рисование. С течением времени, однако молодая принцесса начала прилежно учиться и сделала большие успехи, преимущественно же в музыке и рисовании. Нынешняя английская королева - императрица и теперь посвящает свои досуги преимущественно занятию этими искусствами.
   При воспитании принцессы Александрины-Виктории обращалось особенное внимание на развитие ее характера. Если она начинала какое-либо дело, то ей не дозволяли его бросать прежде, чем оно будет доведено до конца. Правило это строго соблюдалось даже и во время игр. Вместе с тем её приучали к благоразумной бережливости и, выдавая ей деньги на мелкие расходы, настаивали на том, чтоб она сводила концы с концами и ни под каким видом не делала долгов. От молодой принцессы тщательно скрывали, что она может быть призвана со временем вступить на престол Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии. Лишь в 1830 году, когда воцарился Вильгельм IV, мать и гувернантка принцессы Александрины-Виктории решились уведомить её о том, что английский народ видит в ней вероятную наследницу престола. До тех пор от нее тщательно прятали генеалогическую таблицу английского королевского дома, но тут однажды утром она увидела эту таблицу, тщательно разложенную на письменном столе. Внимательно рассмотрев генеалогическую таблицу, она сказала:
   -- Теперь я понимаю, отчего меня заставляли так много учиться... Если мне придется когда-либо вступить на престол, то обещаюсь быть хорошей королевой.
   -- Заметьте, что Ваша тетушка Аделаида еще молода, -- возразила принцессе ее гувернантка, д-ца Лехцен,-- она может еще иметь детей, которые будут царствовать после августейшего своего родителя, короля Вильгельма IV. Вам, принцесса, разумеется, тогда уже не придется быть английской королевой.
   -- Я этому буду очень рада, -- ответила принцесса Александрина-Виктория. -- Я знаю, что тете Аделаиде очень бы хотелось иметь детей; она их так любит!.. Она никогда не упускает случая приласкать и меня.
   Маленькой принцессе, в качестве признанной наследницы престола, приходилось бывать иногда при дворе, но вдовствующая герцогиня Кентская всячески старалась, чтобы ее дочь по возможности не отрывали от учебных занятий. Принцессе исполнилось уже шестнадцать лет, когда ее впервые вывезли на бал, да и то после первого же танца ее отправили домой, чтобы она своевременно могла лечь спать.
   Дядя принцессы с материнской стороны, бельгийский король Леопольд I, решил сообща со своим другом и советником, бароном Штокмаром, что было бы всего уместнее выдать замуж принцессу Александрину-Викторию за ее двоюродного брата, принца Альберта Саксен-Кобургского. Он был всего лишь на три месяца ее старше и хотя принадлежал к числу принцев второстепенного ранга, но зато обладал выдающимися умственными способностями, обворожительными манерами и замечательной красотой. Молодым людям не сообщали заранее об этом матримониальном проекте, но устроили так, что они могли свидеться друг с другом. Барон Штокмар был заранее уверен, что молодой английской наследной принцессе непременно понравится красивый ее кузен. В 1836 году принц Альберт и его брат Эрнст, из которых первому было шестнадцать, а второму семнадцать лет, прибыли в Англию повидаться со своей теткой и кузиной и целый месяц прогостили у герцогини Кентской. Расчеты барона Штокмара, по-видимому, оказались довольно правильными, так как в числе колец, которые носит до сих пор королева Виктория, имеется маленькое эмалевое колечко с одним миниатюрным бриллиантом, подаренное ей тогда принцем Альбертом. Тем не менее при этом первом свидании ничего еще не было решено окончательно, и принц Альберт вернулся в боннский университет, оставаясь еще в неведении о планах своего дяди. Леопольд I сообщил, однако, об этом проекте племяннице, которая в письме к нему от 7-го июня 1836 года призналась, что кузен ей очень понравился. Письмо это заканчивалось следующей просьбой: "Теперь мне остается только, дражайший дядюшка, просить, чтобы Вы поберегли здоровье того, кто стал мне так дорог, и чтобы Вы приняли его под Ваше особое покровительство. Надеюсь, что все устроится вполне благополучно относительно этого предмета, который имеет для меня такое важное значение".
   Вследствие этого письма, о котором не было доведено до сведения принца Альберта, пришлось изменить программу дальнейшего его образования так, чтобы подготовить принца к высокому положению, которое ему предстояло занять.
   Тем временем в мае 1837 года принцесса Александрина-Виктория объявлена была совершеннолетней. По этому случаю дан был при дворе бал, на котором, однако, королевская чета не могла присутствовать, так как Вильгельм IV был в то время при смерти болен.
   На рассвете 20-го июня в ворота Кенсингтонского дворца въехала во всю прыть карета, запряженная четверкою лошадей. Во дворце все еще спали, но государственные сановники, прибывшие в этой карете, разбудили дворцовую прислугу и потребовали немедленной аудиенции у принцессы Виктории. Им объявили, что принцесса почивает сладким сном, и что было бы грешно ее будить. Они возразили: "Нам необходимо видеться с королевой по важным государственным делам, не терпящим отлагательства". Несколько минут спустя юная королева сошла в комнату в белом пеньюаре, сверх которого накинута была шаль. Она сбросила с себя ночной чепец, но не успела причесать волос, рассыпавшихся у нее по плечам. Маленькие ножки королевы были в туфлях. На глазах стояли слезы. Тем не менее она держала себя с величественным спокойствием и достоинством.
   Тотчас же по вступлении на престол королева Виктория обратилась к своей тетке, королеве Аделаиде, с письмом, в котором просила ее оставаться в Виндзорском дворце так долго, как ей заблагорассудится. Письмо было адресовано: "Ее Величеству Королеве, в Виндзорский дворец". Ей сказали, что следовало бы адресовать письмо "вдовствующей королеве", но она возразила: "Я не хочу первая напоминать тёте о перемене, которая произошла в ее положении".
   В тот же день, в 9 часов утра, молодой королеве пришлось иметь совещание со своим премьер-министром, а в 11 она уже председательствовала в заседании государственного совета. На это заседание собралось множество пэров и высших государственных сановников, которых интересовало посмотреть, как будет вести себя в роли королевы молодая восемнадцатилетняя девушка. Она вышла с честью из этого испытание и прочла первую свою речь с большим достоинством, престиж которого нисколько не ослаблялся нежностью и мелодичностью девического ее голоса. Молодая королева, нисколько не конфузясь, принимала присягу верности от своих пэров и государственных сановников, целовавших у нее при этом руку, но видимо смутилась и покраснела до ушей, когда престарелый ее дядя, герцог Кумберлендский, преклонил перед нею колени.
   На следующий день состоялось при громе пушечных выстрелов торжественное объявление о том, что королева Виктория вступила на великобританский престол. Так как в Ганновере действовал салический закон, то личная уния, существовавшая до тех пор между Великобританией и ганноверским королевством, расторглась к великому удовольствию англичан. Действительно, англичанам было чрезвычайно неприятно, что их короли автократически царствовали в одном из довольно крупных германских государств, из-за которого Англии постоянно угрожала опасность быть вовлеченной в европейскую войну. На ганноверский престол вступил дядя королевы, герцог Кумберлендский.
   При короновании соблюдались, по желанию королевы Виктории, все традиционные обычаи, за исключением одного, в силу которого пэры, приветствуя коронованного монарха, целуют его в левую щеку. Юная королева не на шутку испугалась перспективы такого приветствия со стороны приблизительно шестисот ее пэров. Но тогдашний премьер лорд Мельбурн был настолько любезен, что согласился исключить означенное интимное изъявление верноподданнических чувств из программы церемониала. Королева Виктория вернулась из Вестминстерского аббатства с короной на голове, скипетром и державой в руках, в парадной карете. На крыльце ее встретила веселым лаем ее любимая собачонка Даш. Молодая королева поспешно поднялась за собачонкой по лестнице в свои апартаменты и, сбросив с себя королевские орнаты, безотлагательно выкупала своего кинг-чарльза.
   Юная королева весьма добросовестно относилась к исполнению своих царственных обязанностей и, к великому неудовольствию своего премьер-министра, не соглашалась подписывать бумаг прежде, чем обстоятельно ознакомится с их содержанием и обсудит, действительно ли надлежит скрепить означенную бумагу королевской подписью. Однажды лорд Мельбурн, отстаивая необходимость утвердить какой-то законопроект, ссылался на принцип государственной необходимости. Королева прервала его доводы следующим заявлением: "Меня всегда учили до сих пор, милорд, различать справедливое от несправедливого. Я не желаю держаться никакого иного критериума также и в государственных делах".
   Первым важным инцидентом, ознаменовавшим царствование королевы Виктории и временно ослабившим ее популярность, был так называемый "гардеробный заговор". По установившемуся обычаю, в случае перемены министерства наиболее близкие к королеве придворные дамы должны выходить в отставку, уступая место другим, которые в своих политических воззрениях согласуются с парламентским большинством. Когда либеральное министерство лорда Мельбурна вышло в отставку, уступив место торийскому кабинету, сэр Роберт Пиль уведомил королеву, что ей надо расстаться со своими придворными дамами. Восемнадцатилетняя королева чрезвычайно разгневалась на то, что к ней осмелились обратиться с подобным требованием. Она объявила, что согласна расстаться с придворными лордами, но не желает переменять по усмотрению парламентского большинства ближайших к своей особе статс-дам и фрейлин. Она обратилась к своему кабинету с письмом совершенно во вкусе Великой Елизаветы. Письмо это произвело величайшую сенсацию. Тории отказались при этих условиях принять бразды правление; виги же не могли управлять, так как не располагали парламентским большинством. В конце концов королеве пришлось уступить. При таких обстоятельствах Леопольд I нашел, что следует поскорее выдать молодую и неопытную его племянницу замуж для того, чтобы рассудительный не по летам принц Альберт мог служить ей советником и руководителем. Королева Виктория писала, правда, дяде, что она вовсе не желает пока вступать в брак и рассчитывает повременить еще несколько лет, что она сама еще слишком молода, и принцу Альберту тоже уместно было бы возмужать и хорошенько выучиться английскому языку. Тем не менее оба Саксен-Кобургских принца, по совету своего дяди бельгийского короля Леопольда, поехали осенью 1839 года в Англию.
   Королева Виктория встретила их в Виндзорском дворце на верхней площадке парадной лестницы. Она, с трудом лишь узнала в высоком, стройном молодом человеке, находившемся в расцвете мужественной красоты, юношу, который три года назад до такой степени ее интересовал. На следующий же день она. писала дяде: "Красота Альберта просто поразительна. Он стал очень милым, интересным и во всех отношениях очаровательным джентльменом. Он н его брат оказываются для меня весьма приятными собеседниками, так что я искренно радуюсь их приезду".
   Через месяц после того королева Виктория подарила на придворном балу принцу Альберту свой букет. Этот лестный знак внимание мог бы смутить менее находчивого влюбленного, так как принц был в прусском мундире, застегнутом наглухо, и ему положительно было некуда поместить этот драгоценный подарок. Недолго раздумывая, принц Альберт подошел к присутствовавшему на балу персидскому посланнику, выхватил у него из-за пояса кинжал и, разрезав им себе мундир возле самого сердца, с торжеством поместил в прорезе букет августейшей своей кузины.
   На следующий день принцу Альберту было сообщено, что королева желает с ним переговорить. Британский придворный этикет требовал, чтоб королева сама сделала предложение своему будущему супругу. Принц Альберт рассказывает эту сцену следующим образом в письме к бабушке: "Королева призвала меня в кабинет и объявила мне с искренним порывом чувства, что я приобрел ее сердце, и что она будет чрезвычайно счастлива, если я принесу ей в жертву мою независимость и соглашусь стать ее супругом. Она сказала, что сочтет это с моей стороны великою жертвой. По словам королевы, ее смущает только одно обстоятельство: она считает себя недостойной моей особы. Радостная искренность, которою дышали слова королевы, окончательно меня очаровала, и я был положительно ею увлечен".
   Тем временем королева Виктория в письме к барону Штокмару, которому она незадолго до того заявляла, что ни под каким видом не намерена выходить в скором времени замуж, объясняла следующим образом внезапно происшедшую в ней перемену: "Я чувствую себя до такой степени виноватой, что не знаю даже, как начать письмо. Думаю впрочем, что известие, которое я вам сообщу, обеспечит мне до некоторой степени вашу снисходительность. Альберт совершенно покорил мое сердце, и сегодня утром у нас все с ним уже улажено. Я убеждена, что он сделает меня счастливой, и очень желала бы иметь с своей стороны уверенность, что я тоже буду в состоянии доставить ему такое же счастье".
   Действительно, положение, которое пришлось занять принцу Альберту в качестве "мужа царицы", было далеко не из легких. Лишь благодаря своему редкому такту, уму и добросовестности, принц-супруг был в состоянии выполнить надлежащим образом свою трудную роль. Он сам впоследствии рассказывал, что ему пришлось слить собственное свое существование с жизнью августейшей своей супруги, отказаться от всяких помыслов о личном авторитете и внимательно следить за всеми государственными делами для того, чтобы иметь возможность помогать ей своими советами в многоразличных трудных вопросах: политических, общественных и личных. Принц Альберт был в качестве мужа естественным главой королевской семьи, но вместе с тем он, по отношению к своей супруге, являлся подданным, не имеющим права вмешиваться в управление государством, над которым она царствовала.
   Сама королева Виктория рассказывает, что она сильно волновалась, когда ей надо было сообщить государственному совету о своей помолвке. Чтобы придать себе мужества, она надела на руку браслет с портретом принца Альберта. "Я пришла в залу заседания ровно в два часа после полудня", -- говорит королева. -- Там собралось ужасно много пэров и государственных сановников, но я не была в состоянии дать себе ясного отчета в моих впечатлениях. Я чувствовала себя как будто в тумане. Припоминаю только доброе лицо лорда Мельбурна, который был до того растроган, что у него на глазах выступили слезы. Он был, однако, довольно далеко от меня. Когда я читала немногословное мое сообщение, я чувствовала, что у меня дрожат руки, но тем не менее не сделала ни одной ошибки. Признаться, я этому очень обрадовалась. Затем лорд Лэндсдоун встал и от имени государственного совета просил разрешения обнародовать "всемилостивейшее и радостное для народа мое сообщение". После того я благополучно удалилась из залы заседание, где пробыла всего лишь две минуты".
   Королеве; предстояло еще сообщить о своей помолвке верноподданному парламенту и просить об ассигновании добавочных сумм на содержание ее супругу и будущему семейству. Известие о помолвке королевы встречено было весьма благосклонно ее подданными, которых начинало уже тревожить опасение, что в случае кончины королевы Виктории престол перейдет к непопулярному герцогу Кумберлендскому, царствовавшему в Ганновере. Тем не менее, в палате общин завязались чрезвычайно неприятные для королевы прения из-за вопроса о размерах цивильного листа. В палате пэров в свою очередь поднят был щекотливый вопрос о ранге будущего супруга королевы. Впоследствии, спустя уже несколько лет, королева Виктория разрешила этот вопрос, возведя своего мужа в сан принца-супруга с титулом королевского высочества и назначив, что он по рангу должен следовать непосредственно за нею. Ей очень хотелось возвести принца Альберта в королевское достоинство, на основании того же принципа, в силу которого супруга короля становится королевой; но англичане не хотели об этом и слышать, хотя можно было бы сослаться на прецедент, так как Вильгельм Оранский был возведен своей супругой, королевой Марией, в королевское достоинство.
   Свадьба королевы Виктории и принца Альберта отпразднована была с большим торжеством в Сент-Джеймском дворце. Молодые уехали затем в Виндзорский дворец, где королева пользовалась в течение целых суток отпуском по случаю своего бракосочетания. После того ей пришлось снова вернуться к исполнению своих обязанностей и заняться государственными делами. Это не мешало ей чувствовать себя как нельзя более счастливой. Королева рассказывает, что как в первое время замужества, так и впоследствии она и принц супруг завтракали в 9 часов утра и тотчас же после завтрака совершали прогулку пешком. Затем следовали занятия государственными делами (несравненно менее обременительные, чем теперь). После того королева и ее супруг занимались рисованием и гравированием на меди. Их очень интересовал процесс вытравление гравировальных досок, производившийся тут же во дворце. В 2 часа полдничали, затем являлся к королеве с докладом премьер-министр, а между 5 и 6 часами королева каталась обыкновенно в фаэтоне, запряженном парою лошадок, которыми в большинстве случаев правил принц-супруг. Иногда, впрочем, королева выезжала на прогулку со своей матерью, герцогиней Кентской, или с придворными дамами, и тогда принц Альберт ехал верхом возле экипажа августейшей своей супруги. После этой прогулки принц обыкновенно читал королеве что-нибудь вслух. В 8 часов сервировали обед, к которому всегда приглашались высшие государственные сановники и придворные дамы. Вечером принц Альберт охотно играл в шахматы вчетвером. Часам к 11 принято было в королевском дворце ложиться спать.
   В ноябре 1840 года у королевы Виктории родилась дочь (нынешняя вдовствующая германская императрица Виктория). Принц Альберт высказал опасение, что подданные его супруги будут, пожалуй, недовольны этим обстоятельством, но королева возразила ему на это: "Ничего, на следующий раз я рожу сына", и объявила, что рассчитывает следовать примеру своей бабушки, королевы Шарлотты, которая каждый год дарила своего супруга сыном или дочерью. Она действительно сдержала свое обещание. Менее чем год спустя родился Альберт-Эдуард принц Уэльский; в 1844 г.-- принц Альфред герцог Эдинбургский, в 1843 году родилось принцесса Алиса (вышедшая замуж за принца Гессен-Дармштадского), затем в 1846 году родилась принцесса Елена (вышедшая в 1866 году за принца Христиана Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Августенбургского), а в 1848 г.-- принцесса Луиза (маркиза Лорн); два года спустя родился принц Артур-Патрик герцог Коннотский, а в 1853 году -- принц Леопольд герцог Альбани и наконец в 1857 году -- принцесса Беатриса (супруга принца Генриха Баттенбергского, брата бывшего болгарского князя). Семейная жизнь королевы Виктории протекала как нельзя более счастливо и благополучно; царствование же ее, особенно в первой половине, имело несравненно более бурный характер. Среди населения Соединенного Королевства обнаруживалось зачастую недовольство и происходили беспорядки. По временам народ, преимущественно в Ирландии, бедствовал от неурожаев. В первые же годы после замужества королевы сделаны были два покушение на ее жизнь. Вместе с тем возникли серьезные недоразумение с Канадой, Индией и Китаем. В 1848 году в Англии опасалось революции, но все ограничилось неудавшеюся чартистской демонстрацией, которую рассеял проливной дождь без всякого вмешательства со стороны полиции. За это тревожное время королеве пришлось в общей сложности прочесть не менее 28,000 депеш исключительно по внешней политике. Весьма вероятно, что большинство подданных королевы, если б их заставили одолеть такое количество депеш, начали бы жаловаться на переутомление. Между тем необходимо принять во внимание, что королева Виктория как раз в это время родила еще дочь (принцессу Луизу). Понятно, что после, этого ей надо было отдохнуть, и королева в первый раз поехала тогда на летние вакации в Бальморальский замок. В 1849 году она посетила Ирландию, где народ особенно сочувственно встретил маленьких принцев и принцесс. Одна старуха подошла к экипажу королевы и воскликнула: "Голубушка королева, постарайся родить еще принца Патрика, и тогда все ирландцы готовы будут пожертвовать за тебя жизнью". Королева приняла это к сведению и назвала следующего своего сына Артуром-Патриком.
   В 1851 году после государственного переворота, устроенного Луи-Наполеоном, отношение между Англией и Францией до такой степени обострились, что одно время можно было опасаться войны. Вскоре, однако, благодаря стараниям Наполеона III, установилось между Англией и Францией пресловутое сердечное соглашение. Французская императорская чета навестила английский двор и была принята там с подобающими почестями. Королева Виктория и принц Альберт в том же году сделали ответный визит. Королева Виктория в бытность свою в Париже полюбопытствовала посетить Дом Инвалидов и поклониться гробнице Наполеона I. По этому поводу она писала: "Кажется, как будто эта дань уважение давно уже умершему старинному врагу изгладила всякое воспоминание о прежней вражде и соперничестве между двумя великими и могущественными нациями. Само небо как будто запечатлело заключенный между ними счастливый союз".
   Маленькому принцу Уэльскому, прибывшему вместе со своими родителями в столицу, так понравился Париж, что он упрашивал императрицу Евгению оставить его и сестру там. Императрица возразила, что королева и принц Альберт соскучатся, пожалуй, без детей. "С какой стати они соскучатся", -- возразил маленький принц, -- "у них там осталось еще четверо".
   Тем временем сердечное соглашение начало приносить ожидаемые плоды. Отношение между западными державами и Россией становились всё более и более натянутыми и привели наконец к крымской кампании, в которой Франции пришлось своими руками загребать жар для Англии. Война с Россией, в которой приняла участие косвенным образом также и Австрия, послужила точкою отправление для всех последовавших в Европе крупных политических перемен, так дорого обошедшихся потом Австрии и Франции. Вслед за этой войной вспыхнуло в 1857 году в Индии восстание сипаев. В 1861 году королева Виктория и принц Альберт праздновали совершеннолетие своего супружества, как они называли в шутку, минувшую двадцать первую годовщину своего бракосочетания. По этому поводу королева Виктория писала своему дяде, королю Леопольду: "Немногим лишь женам в течение 21 года супружеской жизни суждено было пользоваться таким счастием, как мне. Муж питает ко мне не только дружескую привязанность, но и такую же нежную любовь, как и в первые дни супружества".
   Королева Виктория почти вовсе не расставалась с мужем и приходила в отчаяние каждый раз, когда ей предстояла хотя кратковременная с ним разлука. В другом письме к королю Леопольду она говорит; "Вы не можете себе представить, как дорого обходится мне разлука с мужем! Какой несчастной чувствую я себя в его отсутствие и с каким нетерпением считаю часы в ожидании его возвращение. В отсутствие Альберта дети совершенно перестают меня интересовать. Кажется, у нас б