Смилянская И. М.
Константин Михайлович Базили

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Константин Михайлович Базили

(вступительная статья И. М. Смилянской)

   В отличие от мало кому известного ординарного офицера Генерального штаба полковника П. П. Львова К. М. Базили хорошо знаком "профессионалам-востоковедам своим классическим трудом "Сирия и Палестина под турецким правительством в историческом и политическом отношениях", выдержавшим несколько изданий во второй половине XIX в., вновь опубликованным в наше время и, наконец, переведенным недавно на арабский язык 1. Российской читающей публике 30-40-х годов прошлого столетия имя Константина Базили было известно по имевшим успех сочинениям "Архипелаг и Греция в 1830 и 1831 годах" (СПб., 1834), "Очерки Константинополя" (СПб., 1835). "Босфор и новые очерки Константинополя" (СПб., 1836).
   О мастерском владении пером и глубоким проникновении Базили в избранную тему высоко отзывались современники. Н. В. Гоголь, один из первых читателей еще рукописной "Сирии и Палестины...", в письме из Бейрута от 16 февраля 1848 г. к В. А. Жуковскому писал: Базили "написал преудивительную [237] вещь, которая (покажет Ев роте Восток в его настоящем виде... Знания бездна, интерес силен. Я не знаю никакой книги, которая бы так давала знать читателю существо края" 2. А И. Д. Халчинский, секретарь, позже советник российского посольства в Стамбуле, замечал: "Вряд ли до того времени и после то го являлись в нашей словесности книги равного достоинства о Востоке... книги Константина Михайловича под обликом легкого рассказа заключают в себе наблюдения основательные, предчувствия, осуществленные последовавшими событиями и доказывающие верность взгляда и основательное знание Востока" 3.
   Перу Базили принадлежали также многочисленные консульские донесения, составившие десятки объемистых томов, ценимые Азиатским департаментом МИД и нашедшие отражение в его "Сирии и Палестине...". Важные же для истории экономические записки, т. е. экономическая информация, содержавшаяся в донесениях, как и "Обзор Оттоманской армии", остались в недрах архивов, скрытые от читающей публики (если не считать того обстоятельства, что публикуемая ниже "Записка о внешней торговле Сирии" вышла в "Московских ведомостях" и затерялась, как и всякая газетная публикация). Издание экономических материалов Базили и его "Обзора Оттоманской армии" в настоящем томе позволит читателям познакомиться с еще одной гранью творчества (равно как и служебных обязанностей) Константина Михайловича. Это издание вводит в оборот новые, в известном смысле бесценные источники по экономической и социально-политической истории Сирии.
   Сложная личная судьба Базили, особый путь приобщения к русской культуре, творческий вклад в нее и его практическая деятельность -- все это имеет прямое отношение к истории распространения востоковедных знаний в российском обществе и путям становления политических и культурных взаимоотношений России с Востоком.
   К счастью, до нас дошли относительно подробные биографические сведения о Базили и его живой голос, звучащий со страниц писем к друзьям, опубликованных в материалах, посвященных жизни Гоголя, и хранящихся в разных рукописных фондах. Дружба же с Н. В. Гоголем, П. А. Вяземским, связи с петербургскими литературно-журналистскими кругами проливают дополнительный свет на саму личность Базили.
   Константин Михайлович Базили родился в Стамбуле 3 февраля 1809 г. в богатой греческой семье, внесшей свой вклад в традиции греческого освободительного движения и культурного возрождения 4. Дед Константина Михайловича, албанский грек, участвовал в антитурецком восстании 1772 г., скрывался в Венгрии после его подавления, затем вернулся в Аргиро-Кастро и снова был вынужден бежать от преследований Али-паши Тепеленского (Янинского). Он дважды лишался своего состояния, и македонские "поместья семьи в конце концов перешли в руки потомков Али-паши. Во время вынужденной эмиграции [238] три сына Василия Базили воспитывались в Вене, где они и получили свое образование; один из братьев посвятил себя науке и даже стал известен в возрождающейся в начале века греческой литературе. Михаил Васильевич, отец Константина, поселился в Стамбуле, женился на дочери греческого банкира, отдался предпринимательству и занял влиятельное положение среди стамбульских греков. Его старший сын -- консульский представитель в Триесте -- находился на османской службе. Сам Михаил Васильевич, подобно графу Иоаннису Каподистрии (1776-1831), министру иностранных дел России (1816-1822), а с 1827 г. президенту Греческой республики, с которым семья Базили имела дружеские связи, за свой счет направлял греческих юношей на обучение в Европу, видя в распространении просвещения один из путей национального возрождения Греции.
   С началом греческого восстания в 1821 г. новые потрясения обрушились на семью Базили. В числе почетных членов православной греческой общины 12-летний Константин вместе с отцом, старостой патриаршей церкви, присутствовал на пасхальной службе константинопольского патриарха Григория V и едва ли не был свидетелем совершенной после богослужения позорной казни патриарха, обвиненного в покровительстве восставшим грекам и повешенного на воротах своей резиденции. (Позже это драматическое событие, ставшее сигналом для турецких расправ над главами греческой общины, Константин Михайлович проникновенно опишет в "Очерках Константинополя".) Его отец также был приговорен к смертной казни, однако успел укрыться у российского посланника в Стамбуле Г А. Строганова благодаря предупреждению турецкого вельможи, благоволившего к Михаилу Васильевичу 5.
   Вместе с взрослым сыном, которому также угрожала казнь и который позже погиб в ходе восстания, Михаил Васильевич переправился в Триест, а затем в Одессу, где жили родственники и куда с помощью того же барона Строганова после пережитых ужасов греческих погромов тайно бежала его жена с другими детьми, старшим из которых был Константин 6. Рассказы о событиях этих дней, о неистовстве янычар и фанатизме стамбульской черни впоследствии поражали воображение русских сверстников Константина Базили и, согласно исследователям творчества Н. В. Гоголя, нашли отзвуки в одном из ранних сочинений великого классика русской литературы.
   Семья была разорена, Константин Михайлович, получивший в доме отца хорошее классическое образование, в Одессе мог продолжать лишь занятия греческой литературой с "усердным этеристом" 7 профессором Геннади. Только год спустя он был принят в числе шести других сыновей греческих беженцев пансионером графа Г А. Кушелева-Безбородко в нежинскую Гимназию высших наук и лицей князя Безбородко. Гимназия, основанная в 1820 г., была одним из привилегированных учебных [239] заведений России, будучи предназначена для "образования детей бедных и неимущих дворян Малороссийского края и приуготовлена юношества на службу государства" 8. Учебный курс в гимназии приближался к университетскому, образование давалось всестороннее, хотя в 1820-х годах здесь преобладало преподавание гуманитарных наук.
   В Нежин "Константин, сын Михайлы Базиля, имеющий от роду 12 лет", как было сказано в его свидетельстве 9, прибыл в августе 1822 г. вместе со своими соотечественниками. Новороссийский генерал-губернатор граф Ланжерон уведомлял директора гимназии И. С. Орлая, что "по причине крайней бедности родителей и родственников сих детей Одесская вспомогательная греческая комиссия снабдила их на путевые издержки необходимой денежной суммой" 10. Орлай, заступивший место первого директора Нежинской гимназии, покончившего с собой В. Г. Кукольника, отца будущего драматурга, принял большое участие в судьбе одаренного ученика. (Знаменитый Сперанский, которому во время посещения учебного заведения представили Базили, пророчил юноше судьбу Каподистрии и приглашал его по окончании гимназии поступать к нему на службу.) Но все это было позже, а поначалу Константин страдал от своего плохого знания русского языка и насмешек над его произношением соучеников. Самолюбивый мальчик в течение года исполнял обет молчания, общаясь по-французски лишь со старшеклассниками, а затем поразил своих товарищей блестящим владением русским языком. В 1823 г. он сдал экзамены за два первых класса, затем из третьего был переведен в пятый и на следующий год снова сдал экзамены за два класса.
   В середине 20-х годов в гимназии витал дух декабристской эпохи, в ней (преподавали высокообразованные педагоги, придерживавшиеся широких общественно-толитических взглядов; учащиеся читали Руссо, Монтескье, Вольтера, Канта, хранили запрещенные цензурой сочинения Пушкина и Рылеева. ("Дело о вольнодумстве" в Нежинской гимназии, нанесшее удар сто этой традиции 11, возникло уже после перевода И. С. Орлая в Одессу, где он возглавил Ришельезский лицей, и переезда туда Базили.)
   В первые годы своего существования гимназия собрала на редкость яркий состав учащихся. Среди соучеников товарищей К. Базили были Н. В. Гоголь, Н. В. Кукольник, будущие поэт Е. П. Гребенка, поэт-переводчик В. И. Любич-Романович, профессор права П. Г Редкин, литератор Н. Я. Прокопович, художник А. Н. Мокрицкий, дипломат И. Д. Халчинский и др. В стенах гимназии у Базили пробудился интерес к театру и обнаружились литературные наклонности. "Сверхклассные занятия наши не ограничивались театром (ученики гимназии устраивали спектакли даже для нежинского высшего света. -- И. С.), -- писал Базили в воспоминаниях о Гоголе. -- В 1825, 26, 27 годах наш литературный кружок стал издавать свои журналы и [240] альманахи, разумеется рукописные. Вдвоем с Гоголем, лучшим моим приятелем, хотя и не обходилось дело без ссор и без драки, потому что оба были запальчивы, издавали мы ежемесячный журнал страниц на пятьдесят и шестьдесят в желтой обертке с виньетками нашего изделия, со всеми притязаниями дельногo литературного обозрения 12. В нем были отделы беллетристики, разборы современных лучших произведений русской литературы... По воскресеньям собирался кружок человек в 15-20 старшего возраста, и читались наши труды, и шли толки и споры..." 13.
   "Сверхклассные занятая" юношей дополнялись еще одним делом: "В то же время составилось историческое общество под председательством старших из воспитанников Гимназии -- Редкина и Любич-Романовича. Со всею смелостию детского возраста принялись пять или шесть воспитанников составлять полную всемирную историю в огромном размере. На долю Базили достались египтяне, ассирияне, персы и греки -- и он года в полтора написал тысячу или 1500 страниц сверх уроков по классам" 14.
   Вот так закладывались знания, воспитывались литературные навыки и вкусы у молодых людей того времени, рано обретавших зрелость.
   В 1827 г. по совету И. С. Орлая Константин Базили переезжает в Одессу и поступает в Ришельевский лицей. Он живет у Орлая, который предоставил ему возможность зарабатывать на жизнь преподаванием греческой словесности в лицее и в Греческой коммерческой гимназии.
   Базили заканчивает учебу в лицее в 1830 г., разминувшись на несколько лет с А. А. Рафаловичем, выпускником лицея 1834 г. 15.
   Константин Михайлович не сдает выпускных экзаменов и не получает соответствующего должностного звания (чиновника 12-го или 14-го класса). "Не имея достаточного состояния, чтобы по своим наклонностям определиться на службу, он, не дождавшись публичного экзамена, отправился путешествовать на Восток" 16. Цель его поездки -- отыскать остатки состояния родителей 17, хотя в глубине души, по-видимому, зрела потребность определить свою судьбу. К этому времени положение на Ближнем Востоке изменилось: под давлением России и по условиям Андрианопольского мира 1829 г. Греция получила независимость, ее президентом был избран И. Каподистрия, российское посольство приобрело еще больший вес в Стамбуле.
   В 1830 г., после девятилетнего отсутствия, Базили посетил город своего раннего детства, осуществил поездки в Смирну и по островам Эгейского моря (или Греческого архипелага). В Греции он был хорошо принят президентом Каподистрией, но остаться на греческой службе отказался и потому был представлен президентом адмиралу Рикорду, командующему отрядом русского флота, крейсировавшего в Средиземном море. [241] Годы учения в Нежинской гимназии и Ришельевском лицее приобщили Базили к русской культуре, ориентировали на русские культурные ценности. Греция -- при всем преклонении перед ее классической древностью -- была теперь ему чужда, а Турция неприемлема своими деспотическими порядками. Он чувствовал себя россиянином. "Судьбы Востока и личная моя судьба дали мне новое отечество -- Россию", -- скажет позже Базили. Уже путевые записи, которые Базили вел с 1830 г., были, по существу, обращены к русскому читателю. Его политическая позиция по отношению к острой борьбе различных греческих сил за власть соответствовала русской правительственной политике: в составе морского отряда адмирала Рикорда, где Базили исполнял функции "секретаря по дипломатической части", а числшься драгоманом, он участвовал в подавлении греческих антиправительственных движений.
   С эскадрой Рикорда Константин Михайлович снова посетил Стамбул в 1833 г., вскоре после заключения Ункяр-Искелесийского договора и отбытия русской десантной армии с берегов Босфора. А в декабре того же года, получив самый низший чин -- актуариуса, он был "определен в действительную службу в Азиатский департамент" МИД 18 (в тот самый департамент, который в конце века будет возглавлять его сын Александр).
   Теперь жизнь Базили протекает в Петербурге; по-видимому, он добросовестно исполняет свои служебные обязанности, однако его интересы сосредоточиваются на литературной деятельности. Здесь, в неверной столице, он и его гимназические приятели, не без успеха испытывавшие себя в разных сферах творчества, составляют окружение Гоголя. В атмосфере творчества, товарищеской поддержки 19 и доброжелательности Константин Михайлович завершает готовившиеся им к печати два тома "Архипелага и Греции в 1830 и 1831 годах". Книга выходит в свет в 1834 г., в первый же год пребывания Базили в Петербурге.
   Как уже упоминалось, О. И. Сенковский отнес "Архипелаг и Грецию" к лучшим сочинениям 1834 г. Вдохновленный успехом, Константин Михайлович издает на следующий год "Очерки Константинополя", еще через год -- "Босфор и новые очерки Константинополя", публикуя при этом в журналах разные статьи 20.
   В основе всех этих работ лежал путевой дневник Базили. Но жанр дневниковых записей лишь позволял ему определенным образом выстроить композицию своих сочинений, которые, несмотря на оговорки автора об относительной свободе импровизаций при изложении впечатлений, на самом деле имели серьезно продуманный план. Основу содержания "Архипелага и Греции" составляет "история становления независимого греческого государства (сюжет, которого Базили едва ли не первый коснулся в мировой литературе). Главная тема "Очерков Константинополя" -- история преобразований Османской [242] империи, осуществленных султаном Махмудом II. Кульминацией в этих сочинениях являются разделы, посвященные главным историческим персонажам тех лет -- И. Каподистрии и султану Махмуду. Безусловно, наиболее ярко и талантливо описаны Константином Михайловичем те значительные события, свидетелем которых он стал или которые эмоционально пережил по рассказам близких ему людей: это трагическая гибель И. Каподистрии, человека, перед которым Базили преклонялся, казнь Григория V, уничтожение янычарского корпуса и т. п.
   Однако Базили основывался отнюдь не на одних своих впечатлениях. Он внимательно изучил широкий круг литературы: специальные исследования (прежде всего Мураджи д'Оссона 21), хроники, документы (часть которых приложена к Архипелагу и Греции") и западноевропейские путешествия.
   Громкий успех "Архипелага и Греции" среди читающей публики принесли Базили, возможно, не описания современных событий, происходивших в единоверческой Греции, а экскурсы в мифологию и историю Древней Греции, данные в связи с упоминанием посещенных автором памятных мест. Эти экскурсы много говорили уму и воображению русской публики того времени, образование которой органично включало античное классическое наследие. Базили, с детства впитавший его, с успехом удовлетворял интересы российского читателя.
   Имя, составленное на первом сочинении, позволило обратить внимание читателей и на работы, посвященные Востоку. За античностью как бы следовал Восток; впрочем, сложные перипетии русско-турецких отношений уже давно привлекали к восточному вопросу внимание российской публики. Однако востоковедная подготовка Базили еще была недостаточна, и он был склонен акцентировать внимание на восточной экзотике. И все-таки природный ум, детство, проведенное в Стамбуле, сохранившиеся связи в османской среде -- все это позволило Константину Михайловичу проникнуть достаточно глубоко в понимание существа общественного устройства Османской империи, достоверно обрисовать ее быт и народную культуру. С большой убедительностью он показал трагическую незащищенность личности в общественно-политической системе империи, а также корпоративную замкнутость этнорелигиозных общин, ее населяющих. "Восприняв эти особенности как основные черты общественного строя империи, Базили будет в дальнейшем с большой проницательностью выявлять на материалах Сирии первые признаки изменения социально-политических представлений и настроений османского населения.
   К. М. Базили и его друзья были уязвлены критическим отзывом О. И. Сенковского на третью книгу из этой серии -- "Босфор и новые очерки Константинополя" 22, удостоенную монаршего пожалования бриллиантовым перстнем. Они сочли рецензию своеобразной местью редактора "Библиотеки для чтения", не преуспевшего в привлечении Базили в свой журнал. [243] Как известно, Гоголь и его круг вели активную перепалку с журналом Сенковского 23. Однако, думается, Осип Иванович был ближе к истине, хотя и выражал ее по обыкновению в язвительно-остроумной форме.
   Базили созревал для более глубоких и аналитических занятий. Известную школу в этом отношении он прошел благодаря участию в важных для того времени энциклопедических изданиях -- Энциклопедическом Лексиконе Плюшара и Военном Энциклопедическом Лексиконе 24. В первом из них Базили редактировал отдел Греции (О. И. Сенковский -- отдел Востока) и писал статьи о древней истории Рима, Греции и Востока. Работа в энциклопедиях дисциплинировала научные занятия Базили, учила его ценить точное и строгое изложение исторических фактов, способствовала изменению угла зрения, под которым он рассматривал "исторические события. В его творчестве труд историка начинал преобладать над видением литератора, и этот процесс получил свое завершение при написании "Сирии и Палестины..." -- уже собственно исторического сочинения, вместе с тем не утерявшего достоинств литературного изложения, что придавало описанию событийной истории образность, а характеристикам исторических персонажей психологическую глубину.
   Но от создания "Сирии и Палестины..." Константина Михайловича отделяло еще десять лет активной служебной деятельности.
   В январе 1837 г. "за отличие по службе" Базили был пожалован в губернские секретари и направлен в "Комитет об устройстве Закавказского края... помощником правителя дел комиссии, высочайше утвержденной для составления положения об управлении тем краем, и секретарем при председателе комиссии бароне Гане" 25. Литературные успехи, открывшие Базили двери высшего света (по воспоминаниям Халчинского, его "радушно принимали" Плетнев, Жуковский, Пушкин, Одоевский), поставили его и на Кавказе в особое положение: к месту службы он едет вместе с К. В. Нессельроде и даже проводит несколько дней в саратовском имении министра иностранных дел.
   С 10 октября по 16 декабря 1837 г. Базили, получив новое назначение, состоит уже "правителем дел комиссии", созданной "для разбора прошений, поданных его императорскому величеству во время высочайшего путешествия от Редут-Кале до Тифлиса" 26. По делам службы Базили имел столкновения с генерал-майором Вельховским из-за того, что "собрал нужные сведения о злоупотреблениях здешней полиции и об отнятии сенокосов у жителей" 27. (Таким образом, работа в комиссии позволила Базили познакомиться не только с вопросами административного устройства, но и с хозяйственной жизнью населения Кавказа -- этого российского Востока, облегчив впоследствии понимание им экономических вопросов Сирии.) Вельховский пытался придать инциденту политический характер. Тем [244] не менее Базили благополучно завершил свою службу на Кавказе, получил очередное повышение в чине и, будучи отозван с Кавказа, определен 24 декабря 1838 г. на "открывшуюся по случаю смерти консула Мостраса вакансию российского консула в Яффе" 28.
   До августа 1839 г. Константин Михайлович находился в Стамбуле, а затем, согласно инструкции российского посла А. П. Бутенева, направился в Александрию для представления генеральному консулу графу Медему, которому со времени египетской оккупации Сирии подчинялись российские консулы и консульские агенты Сирии.
   Во время пребывания Базили в Александрии по его проекту было решено преобразовать консульскую службу в Сирии, перенеся консульский пост из Яффы в Бейрут -- реальный политический и торговый центр Сирии, постоянное местонахождение европейских консулов. Туда Константин Михайлович и прибыл 20 ноября 1839 г. в звании российского консула Бейрута и Палестины. В 1843 г. бейрутский консулат был преобразован в генеральное консульство, и Базили стал генеральным консулом, в чьем подчинении находилась российская консульская служба всей Сирии.
   Перенесение консульского местопребывания в Бейрут (в Яффе было сохранено вице-консульство), в сущности, знаменовало наступление нового этапа сирийской политики России.
   Консул Яффы Мострас, приступивший к обязанностям в 1820 г., в своей службе руководствовался инструкцией Д. В. Дашкова, вменявшей в его обязанности организацию паломничества российских подданных к Святым местам (Яффа была тем пунктом, из которого традиционно европейские "поклонники" направлялись в Иерусалим). Эта функция входила в обязанности и Базили: ему рекомендовалось, в частности, выяснить возможности устройства в одном из монастырей пристанища для паломников.
   Однако в новой инструкции, полученной новым консулом, центральное место отводилось наставлениям по-вопросу "об интересах религии и восточной церкви, который не перестает интересовать императорский двор" 29. Базили предписывалось: немедленно сообщать в Константинопольскую миссию о нарушениях привилегий православных и православной церкви в Святых местах Палестины, как и Сирии в целом; доносить генеральному консулу Медему и послу в Стамбуле обо всем, что касалось проведения в жизнь различных фирманов, издаваемых Портой в результате официальных представлений императорской миссии в пользу православных и их духовенства, а также о спорах, возникавших между различными христианскими церквами в Сирии. Речь шла и об обязанности консула поддерживать перед официальными властями законные требования православного населения.
   Иными словами, консулу предписывалось проводить