Бальзак Оноре
Бальзак в воспоминаниях современников

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   Бальзак в воспоминаниях современников
   М.: Художественная литература, 1986.-- (Лит. мемуары).
   

СОДЕРЖАНИЕ

   И. Лилеева. Гений и современники

ВЗГЛЯД НА ЖИЗНЬ И ЛИЧНОСТЬ БАЛЬЗАКА

   Л. Сюрвиль. Бальзак, его жизнь и произведения по его переписке. Перевод С. Брахман
   А. де Ламартин Из книги "Бальзак и его сочинения". Перевод Н. Хуцишвили
   Т. Готье. Из книги "Оноре де Бальзак". Перевод С. Брахман
   Жорж Санд. Из статьи "Оноре де Бальзак". Перевод Н. Хуцишвили 137

БАЛЬЗАК В 1825--1830 ГОДАХ

   А. де Виньи. Из письма к виконтессе де Плесси. Перевод М. Перпер
   А. Монье. Из книги "Мемуары г-на Жозефа Прюдома" Перевод Н. Зубкова
   Г-жа де Поммерель. Воспоминания. Перевод И. Лилеевой
   Э.-Ж. Делеклюз. Из книги "Воспоминания за шестьдесят лет". Перевод Н. Зубкова
   Ж. де Маргонн. Воспоминания. Перевод И. Лилеевой
   Э. и Ж. Гонкуры. Из "Дневника". Перевод А. Тарасовой
   П. Лакруа. Из статьи "Чистосердечный рассказ о моем знакомстве с Бальзаком". Перевод Л. Кравченко

БАЛЬЗАК В 1831--1840 ГОДАХ

   Жорж Санд. Из книги "История моей жизни". Перевод Н. Хуцишвили
   А. Неттман. Из книги "История французской литературы при Июльской монархии". Перевод Н. Хуцишвили
   А. Сегон. Из книги "Шкатулка с воспоминаниями" (1). Перевод Р. Родиной
   Э. Берде. Из книги "Интимный портрет Бальзака". Перевод С. Брахман
   А. Сегон. Из книги "Шкатулка с воспоминаниями" (2). Перевод Р. Родиной
   А. И. Тургенев. Из письма к К. С. Сербиновичу
   С. П. Козловская. Из письма к П. Б. Козловскому
   Т. Готье (Портрет Бальзака). Перевод С. Брахман
   А. Баше. Из книги "Оноре де Бальзак. Человек и писатель". Перевод С. Брахман
   Л. Гозлан. Из книги "Бальзак в домашних туфлях". Перевод С. Брахман
   А. Сегон. Из книги "Шкатулка с воспоминаниями" (3). Перевод Р. Родиной
   Ж. де Нерваль. О Бальзаке. Перевод Е. Лившиц
   С. П. Шевырев. Из "Парижских эскизов". Визит Бальзаку
   Ж. Лемер. Из книги "Бальзак. Его жизнь и творчество". Перевод Ю. Зыбцева
   Ж. Валлес. Из книги "Строптивые". Перевод Е. Лившиц
   О. Барбье. Из книги "Личные воспоминания и современные силуэты". Перевод М. Перпер
   Ф. Леметр. Из книги "Воспоминания" Перевод Б. Вайсмана
   Э. Тексье. Из книги "События настоящего времени" Перевод Н. Зубкова

ПОЕЗДКА В РОССИЮ (1843)

   Б. М. Маркевич. Из прожитых дней
   М. Д. Нессельроде. Из письма к Д. К. Нессельроде
   В. Ф. Ленц. Из "Приключений лифляидца в Петербурге"
   П. П. Соколов. Из книги "Воспоминания"
   Н. А. Рамазанов. Из писем к родным

БАЛЬЗАК В 1844-1848 ГОДАХ

   И. Кастиль. Из книги "Люди и нравы во Франции в царствование Луи-Филиппа". Перевод Е. Лившиц
   Г. Денуартер. Из книги "Опоре де Бальзак". Перевод М. Перпер
   Э. Гот. Из "Дневника". Перевод Ю. Зыбцева
   Шанфлери. Исторические заметки. Перевод С. Брахман
   Т. де Банвиль. Оноре де Бальзак. Перевод Н. Хуцишвили
   Ш. Монселе. Из книги "Маленькие литературные мемуары". Перевод Ю. Зыбцева

БОЛЕЗНЬ И СМЕРТЬ БАЛЬЗАКА

   А. Уссе. Из книги "Исповедь". Перевод Н. Зубкова
   А. Уссе. Последние часы Бальзака. Перевод Ю. Зыбцева
   Ж.-Б. Паккар. Заметки о последних днях Бальзака. Перевод Б. Вайсмана
   В. Гюго. Смерть Бальзака. Перевод А. Андрес
   В. Гюго. Речь на похоронах Бальзака. Перевод А. Кулишер
   Ж.-А. Барбе д'Оревильи. Смерть Бальзака. Перевод И. Лилеевой
   Г. Фюбер. Из письма к Л. Буйе. Перевод Б. Грифцова

ПРИЛОЖЕНИЕ

   Ш. Бодлер. <О Бальзак>. Перевод Е. Лившиц (Из писем; из статьи "Теофиль Готье") и В. Мильчиной
   Ш. Сент-Бев. Г-н де Бальзак. Перевод М. Перпер
   А.-Л. Клеман де Рис. Оноре де Бальзак. Перевод Р. Родиной
   Ф. Шаль. Бальзак пантеист Перевод Ю. Зыбцева
   Комментарии
   

ГЕНИЙ И СОВРЕМЕННИКИ

   Автор одной из наиболее известных французских биографии Бальзака Андре Моруа справедливо замечает: "Бальзака изучают и будут исследовать впредь, как изучают и исследуют целый мир, потому что он и есть целый мир". Действительно, мало о ком из писателей написано так много, как о Бальзаке. Создана огромная бальзакиана, которая по своему объему, очевидно, уже превосходит объем "Человеческой комедии": и напечатаны солидные биографии писателя (в том числе серьезно документированные книги С. Цвейга, А. Моруа, М. Бардеша, А. Вюрмсера), исследования его творчества, его философии, эстетики, опубликовано несколько томов его переписки, составлены указатели вымышленных персонажей "Человеческой комедии", определена ее география. Все новые материалы публикует выходящий во Франции уже много лет "Бальзаковский ежегодник". Теперь общепризнано, что Бальзак -- одна из величайших фигур литературы XIX века, писатель "замечательный по глубокому пониманию реальных отношений" {Маркс К., Энгельс Ф. Соч., изд. 2-е, т. 25, ч. 1. с. 46.}. И чем больше изучают творческое наследие Бальзака, тем явственнее выявляется его необъятность, его универсальность, его огромное художественное значение.
   Бальзак-юноша взялся за перо в ту пору, когда в борьбе с эпигонами классицизма во Франции укреплялось новое течение в искусстве -- романтизм; он пробовал свои силы и в том и в другом направлении и долго не мог определить истинный характер своего творческого дара и найти свой самостоятельный путь в литературе.
   После десяти лет поисков, неудач и разочарований Бальзак обратился к современности и понял наконец, что его призвание -- это правдивое изображение реальной действительности. В бурной и противоречивой жизни окружающих людей он открыл для себя неисчерпаемое богатство конфликтов, разнообразие типов и характеров, скрытых человеческих драм и трагедий, низменных пороков и высокой поэзии. Отныне главным направлением его творчества становится роман из современной жизни, а художественным методом -- всеобъемлющий и беспощадный реализм.
   В то время французским читателям были известны либо "готические" романы, полные невероятных приключений и фантастики, с действием, обычно отнесенным к прошлому, либо романы исторические в духе Вальтера Скотта, у которого учились романтики, либо же романы-исповеди и одиноким неприкаянным главным героем. Своими первыми социальными романами из современной жизни Бальзак, так же как и выступивший почти одновременно с ним Стендаль, открыли для литературы новые широчайшие возможности и новые пути.
   В середине 30-х годов XIX века у Бальзака возник грандиозный замысел -- объединить все свои произведения, начиная с "Шуанов" (1839), в один огромный цикл, подчиненный единому плану; через некоторое время, в конце 1840 года, замысел Бальзака оформился. Так родилась "Человеческая комедия", представляющая собой, по словам самого автора, "историю и картину общества, анализ его зол и осуждение его основ". Эта громадная эпопея в прозе должна была состоять из 150 произведений (Бальзак успел осуществить 98 из них). Каждый роман, входящий в "Человеческую комедию", вполне самостоятелен, но все произведения соединены между собой художественным приемом повторяющихся персонажей, а также единством изображаемой эпохи.
   Жизнь Бальзака (1799--1850) охватила первую половину XIX столетия, пору грандиозной исторической ломки, от Великой французской революции, знаменовавшей торжество нового, капиталистического общественного порядка, до революции 1848 года, выявившей коренные противоречия буржуазного общества и отметившей начало его кризиса. На глазах у Бальзака свершились важнейшие политические события: рухнула империя Наполеона I, произошла краткая реставрация дворянской монархии, сметенной в июле 1830 года народной революцией; затем воцарение, наперекор народной воле, в 1830 году короля биржевиков Луи-Филиппа Орлеанского, чье царствование характеризовалось разгулом финансовых спекуляций, лихорадочным обогащением верхушки общества, а также многочисленными республиканскими заговорами и восстаниями, обнищанием социальных низов и первыми вооруженными выступлениями промышленных рабочих; Бальзак был свидетелем победы буржуазной республики в феврале 1848 года, предательства буржуазии, потопившей в крови рабочее восстание июня 1848 года и открывшей путь бонапартистскому государственному перевороту, который произошел 2 декабря 1852 года, когда Бальзака уже не было в живых.
   Политическая история Франции послужила фоном, на котором происходит действие романов Бальзака, но не их сюжетом. Глубинные социально-исторические сдвиги эпохи Бальзак показал через описание нравов буржуазного общества, через события частной жизни людей, семейные драмы, браки-сделки, грызню за наследство, грязные деловые интриги и преступления биржевиков, разорение честных коммерсантов, трагическую судьбу таланта, ожесточенную борьбу алчности и честолюбий, поругание любви в человечности, распад естественных связей между людьми.
   Бесконечно разнообразные картины частной жизни в "Человеческой комедии" служат материалом для глубокого реалистического обобщения, за ними просматриваются важнейшие общественные процессы, прежде всего падение родового дворянства под натиском нового хозяина жизни -- денежного мешка.
   Писатель видел задачу своей жизни в том, чтобы создать правдивую художественную историю своей современности. В "Человеческой комедии", впитавшей в себя все многообразие жизни времен Бальзака, действует около двух тысяч персонажей. Две тысячи человеческих характеров, две тысячи историй человеческой жизни были созданы писателем! Еще в начале 1830-х годов Бальзак писал.
   "Мое произведение должно вобрать в себя все типы людей, все общественные положения, оно должно воплотить социальные сдвиги так, чтобы ни одна жизненная ситуации, ни одно лицо, пи один характер, мужской или женский, ни один образ, ни одна профессия, ни чьи-либо взгляды, ни одна французская провинция, ни что бы то ни было из детства, старости, зрелого возраста, из политики, права или военных дел не оказалось забытым".
   Последовательно, в течение многих лет осуществляя этот замысел, Бальзак совершил настоящий творческий подвиг.
   Но Бальзак был по только живописцем современного ему общества, но также глубоким аналитиком и моралистом. В предисловии к "Человеческой комедии" (1842) он утверждал, что стремился классифицировать социальные явления по примеру ученых-естествоиспытателей своего времени, что его книги беспристрастны, как их труды; в действительности же в огромной эпопее Бальзака ощущается ясная авторская позиция, и он не только со страстным интересом и увлеченностью изображает свое время, но и сурово судит его.
   Предупреждая нападки многочисленных критиков, Бальзак писал в предисловии к первоначальному варианту одного из своих романов:
   "Автор приготовился ко многим упрекам, среди которых окажется, конечно, и упрек в безнравственности. Но он уже откровенно признал, что им владеет навязчивая идея -- описать общество в целом, таким, каково оно есть, со всеми высокими и постыдными сторонами, с неразберихой его смешавшихся сословий, с путаницей принципов, с его новыми потребностями и старыми противоречиями. Автор полагает, что не осталось больше ничего достойного внимания, помимо описания грозной социальной болезни, а она может быть изображена лишь вместе с обществом, ибо больной и есть сама болезнь".
   Острое чувство современности и проницательность большого художника позволили Бальзаку истолковать как социальную болезнь ту погоню за наживой, ту всеобщую власть денег, которые он назвал "социальным двигателем" своего времени. Буржуазное общество еще только утвердилось на развалинах феодализма, оно, казалось бы, еще было полно анергии и динамики, а Бальзак ужо разглядел его антагонистическую сущность, его враждебность человеческой личности, разъедающие его конфликты. Писатель не приемлет мир чистогана, с опаской думает о дальнейшем историческом пути Франции, и это парадоксальным образом внушает ему сочувствие к "легитимистам" -- сторонникам восстановлении пласт" "законных" королей. Бальзак примкнул к легитимистам, хотя сам же называл их партию отвратительной.
   Резко критическое отношение к алчной и беспринципной буржуазии, и утвердившемуся на его глазах корыстному и бесчеловечному общественному устройству привело писателя к идеализации старого дворянства, сметенного с дороги истории в результате Великой французской революции конца XVIII века. В этом же корни монархических идей Бальзака. Ему казалось, что спасение от власти денег и бешеной борьбы за наживу, разрушающих общество его времени, можно найти только под сенью твердой королевской власти, опирающейся на католическую церковь и родовую аристократию. Эту ложную идею Бальзак проводит через множество своих произведений, он всячески старается опоэтизировать персонажей из дворянского лагеря, благородство аристократов, красоту и изящество великосветских дам, которых он противопоставляет вульгарным буржуазным выскочкам. Но Бальзак-художник всегда оказывался беспомощным, как только пытался средствами искусства оправдать свои реакционные политические симпатии (Это особенно заметно в таких произведениях, как "Сельский врач" и "Сельский священник".) Глубокая приверженность жизненной правде заставляла Бальзака поневоле признавать, что историческая роль дворянства уже окончена. Один из своих романов о старом дворянстве Бальзак иронически называет "Музей древностей", да и в целом ряде других романов "Человеческой комедии" дворянство или походит на омертвевшие музейные экспонаты, либо усваивает мораль буржуазного общества и, в сущности, ничем не отличается от преуспевающих лавочников и банкиров.
   Энгельс проницательно писал о "Человеческой комедии" Бальзака: "Его великое произведение -- нескончаемая элегия по поводу непоправимого разложения высшего общества, все его симпатии на стороне класса, осужденного на вымирание. Но при всем этом его сатира никогда не была более острой, его ирония более горькой, чем тогда, когда он заставлял действовать именно тех мужчин и женщин, которым он больше всего симпатизировал,-- дворян" {Маркс К., Энгльс Ф., Соч., изд. 2-е. т. 37. с. 36--37.}. Более того, Бальзак-художник отдал дань уважения своим политическим противникам -- республиканцам (например, в романе "Утраченные иллюзии" он с нескрываемым восхищением обрисовывает героя республиканского восстания в Париже 1832 года Мишеля Кретьена). Энгельс высоко оценил историческую объективность Бальзака, который, по его словам, "...видел настоящих людей будущего там, где их в то время единственно и можно было найти". Все это Энгельс считал "одной из величайших побед реализма" {Там же, с. 37.}.
   Таким образом, существовало противоречие между Бальзаком-художником и Бальзаком-политиком, и в творчестве писатель побеждал свои собственные политические предрассудки. Но в реальной жизни он нередко оказывался во власти этих предрассудков. И мы можем доверять современникам, когда они вспоминают о тяге Бальзака к аристократическим салонам, о его благонамеренно-мопархических высказываниях, о его отрицательном отношении к революции 1848 года и буржуазной республике. В этом проявились но реакционные убеждения тех или иных мемуаристов, а истинное положение вещей, противоречия в мировоззрении и литературной практике самого Бальзака.
   В 30-е годы складываются взгляды Бальзака на цели и задачи художественного творчества. Эстетика Бальзака изложена в предисловиях к некоторым романам, позднее в предисловии к "Человеческой комедии", выражена в рассказе "Неведомый шедевр" и в посвященном творчеству Стендаля "Этюде о Бейле". Художник, по Бальзаку, это "не жалкий копиист, но поэт", его задача не в том, чтобы механически воспроизводить явления и факты жизни, а в том, чтобы выражать жизнь, "выбирать" глинное, то есть типическое, понять "дух, смысл, облик вещей и живых существ", установить взаимосвязь явлений, проникнуть в причины человеческих поступков, в закономерности социальной жизни своей эпохи. "Надо,-- пишет он,-- изучить причину -- или причины -- этих социальных явлений, уловить скрытый смысл этого огромного собрания лиц, страстей и событии". В предисловии к "Человеческой комедии" он так сформулировал свою задачу: "Составляя опись пороков и добродетелей, изображая характеры, выбирая главные события из жизни общества, создавая тины путем соединения отдельных черт многочисленных однородных характеров, быть может, думалось мне, я смогу в конце концов написать историю нравов".
   Могучая сила воображения, невероятная работоспособность, многолетний целеустремленный творческий труд позволили Бальзаку выполнить взятую им на себя миссию, создать неповторимую по полноте охвата жизни, художественной выразительности и глубине понимания социальных отношений панораму нравов своей эпохи.
   Да, Бальзак гений, Бальзак -- титан, Прометей литературы. Но ведь Оноре Бальзак был и реальным, живым человеком. Личность великого французского писателя постоянно волнует воображение потомков. Каким же был в действительности создатель "Человеческой комедии"? Что служило ему импульсом для творчества? Как сумел Бальзак под непрестанным градом житейских невзгод, под бременем все растущих денежных долгов, личных неурядиц, в атмосфере обидного непонимания со стороны значительной части критики и читающей публики, а нередко враждебности и клеветы возвести колоссальное здание "Человеческой комедии"? Как и когда смог он изучить тот огромный жизненный материал, который использовал в своих книгах? Как, работая по восемнадцать часов в сутки, пополнял он свои жизненные наблюдения? Таковы некоторые вопросы, которые неизбежно возникают у каждого при соприкосновении с творчеством Бальзака.
   Вот почему интересным дополнением к существующим многочисленным исследованиям о великом французском романисте и к его биографиям являются и воспоминания современников.
   Разумеется, воспоминания эти неравноценны и не всегда полностью достоверны, тем более что далеко не все мемуаристы понимали масштаб личности и творческого дара Бальзака. Когда в августе 1850 года небольшой кортеж провожал гроб писателя на кладбище Пер-Лашез, лишь немногие выдающиеся люди, как, например, Виктор Гюго, сознавали, какую огромную, невосполнимую утрату понесла не только французская, но и вся мировая литература. Каждый из авторов воспоминаний смотрел на Бальзака с высоты своего собственного роста, а ведь для среднего обывательского сознания великий писатель до конца жизни оставался лишь "самым плодовитым из наших романистов", как его называли с легкой руки издателя Ипполита Суверена.
   Жизнь Бальзака не богата внешними событиями, она сводилась главным образом к титаническому писательскому труду. Самое значительное в жизни происходило за закрытой дверью его рабочей комнаты, во внутреннем мире, куда он редко кого допускал. Поэтому воспоминания современников почти не открывают нам неизвестных, неожиданных страниц его биографии.
   Память значительной части мемуаристов сохранила прежде всего внешность Бальзака, его экецептрпчноеть, анекдотические случаи из его жизни, его пристрастие к роскоши, фантастические проекты обогащения, его наивность, тщеславие и жизнелюбие. Однако в воспоминаниях современников имеются также свидетельства о необычайном трудолюбии писателя, о том, как он работал над своими рукописями, о его высокой требовательности к себе, о способах собирания им жизненного материала для своих произведений. Рассказы Леона Гозлана и Эдмона Верде о путешествиях Бальзака по задворкам Парижа, изучении вывесок в поисках нужного имени для персонажей "Человеческой комедии", о посещении им живодерни на Монфоконс и намерении пройти по подземным коридорам парижской клоаки, рассказы книгоиздателей и типографов о бесконечной правке Бальзаком корректур его романов, свидетельства очевидцев о распорядке рабочего дня Бальзака, захватывавшего большую часть суток, о его железной самодисциплине, творческом подвижничестве, о том, как он проводил короткие часы досуга -- все это обогащает наше представление не только о писателе, но и о человеке.
   Из рассказов мемуаристов можно составить себе представление об окружавшей Бальзака литературной среде, о его ближайших друзьях, деловых связях, родственных отношениях, об устройстве его быта. При всей пестроте и неравноценности воспоминания современников обладают одним несомненным достоинством -- они основаны на личном живом общении с гениальным человеком и потому доносят до нас такие краски, такие детали и нюансы, которые неизбежно блекнут или теряются даже в самых добросовестных биографических трудах, написанных позже.
   Особо выделяется книга воспоминаний сестры писателя Лоры Бальзак (в супружестве Сюрвиль), явившаяся одним из первых и наиболее подробных жизнеописаний великого романиста; в последующие годы к этой книге обращались все биографы и исследователи творчества Бальзака, многократно цитируя, пересказывая отдельные эпизоды книги и постоянно ссылаясь на нее. Цен по то, что книга Лоры Сюрвиль основана на подлинных письмах к ней брата, широко представленных в ее воспоминаниях,-- письмах предельно откровенных, поскольку Бальзак, особенно в юности, считал сестру ближайшим другом, полностью ей доверял и делился с нею не только самыми заветными мыслями, но и творческими проблемами. Лора Сюрвиль обладала незаурядными литературными способностями и принимала участие в литературных трудах брата в период его творческого формирования. Ее перу принадлежит несколько новелл.
   Книга воспоминаний Лоры Сюрвиль написана очень искренне, с большой любовью и уважением к брату; у нее достало такта на то, чтобы опустить слишком интимные подробности личной жизни Бальзака и сосредоточить внимание не на анекдотах, щедро рассыпанных на страницах некоторых других мемуаров, а на жизненных фактах и обстоятельствах, имевших существенное значение для становления Бальзака как художника. Хотя автор воспоминаний скромно уклоняется от безоговорочных суждений, касающихся "Человеческой комедии", ссылаясь на то, что не является профессиональным литературным критиком, все же Лора Сюрвиль, безусловно, отдает себе отчет в масштабах творческой личности Бальзака и значительности его литературной деятельности. Вместе с тем со страниц ее книги встает согретый теплым чувством живой образ Бальзака в пору его детства, юности, а затем и писательской зрелости.
   Воспоминания Лоры Сюрвиль высоко ценил Н. Г. Чернышевский. Он напечатал ее книгу в русском переводе в журнале "Современник" со своим предисловием, где утверждал, что книга сестры писателя оставляет у читателей убеждение, что "Бальзак-человек заслуживал такого же уважения, как и Бальзак-писатель". "Этим простым, исполненным нежной любви рассказом,-- говорил Чернышевский,-- ярко рисуется личность писателя, который терпел так много от житейских невзгод и литературной вражды, но всегда сохранял юношескую мягкость характера, привлекательным образом соединяя простодушную доверчивость сердца с редкой проницательностью ума". Чернышевский замечает, что "г-жа Сюрвиль не скрывает слабостей своего брата: она говорит о них с благородной откровенностью, справедливо будучи уверена, что прекрасными качествами души ее брата слишком достаточно вознаграждались эти ничтожные недостатки его". "Из рассказов сестры... легко вывесть верное заключение о характере знаменитого романиста: это был добряк и весельчак с сильною наклонностью к роскоши, с пылкою жаждою славы, которым упрямо накладывал на себя роль расчетливого человека, чтобы достичь славы и богатства; славы он действительно достиг, но богатства подобные ему, не достигают никогда" {Современник, 1856, т. 59, No 9, отд. 5.}.
   Среди других мемуаров особенно интересны воспоминания (порою, к сожалению беглые и краткие) выдающихся деятелей французской литературы, с которыми лично общался Бальзак. Это такие имена, как Виктор Гюго, Жорж Санд, Теофиль Готье, Альфонс де Ламартин, Альфред де Виньи, Жерар де Нерваль, Огюст Барбье. Между этими людьми и Бальзаком существовали различные отношения, порою дружеские, порою сдержанные или даже неприязненные, что явственно отразилось на их воспоминаниях. И дело тут не только в чисто человеческих симпатиях или антипатиях, деловых или житейских обстоятельствах, литературном соперничестве, о которых свидетельствуют современники. Нередко отношения между Бальзаком и его литературными собратьями определялись более глубокими причинами -- сходством или различием литературно-эстетических и политических позиций.
   Так, мемуаристы утверждают, что Бальзак никогда не был по-настоящему близок с Гюго; и когда друг Бальзака Леон Гозлан с юмором описывает единственный, по его словам, визит Гюго в загородный дом Бальзака, создается впечатление, что Бальзак заискивал перед поэтом, который в ту пору уже был на вершине славы, пользовался благосостоянием и благосклонностью со стороны правительства Июльской монархии, а тот держался по отношению к "неудачнику" Бальзаку со снисходительным высокомерием. В действительности же отношения между двумя великими писателями были куда сложнее. Гюго был знаменем романтической школы, ее признанным вождем и теоретиком, тогда как Бальзак исповедовал реализм; искусство Гюго с его патетикой, живописностью, гиперболами и контрастами, с его лиризмом и нравственным проповедничеством не могло не казаться Бальзаку высокопарным и далеким от жизненной правды; с другой стороны, беспощадный аналитический метод Бальзака был чужд Гюго. Кроме того, их разделяли политические убеждения: Гюго в 30-е и 40-е годы уже был республиканцем и сторонником демократии, Бальзак же, по собственному его выражению, "писал при свете двух вечных истин -- Религии и Монархии". И, однако, оба писателя хранили глубокое уважение друг к другу, неоднократно его выказывали и хорошо понимали место каждого из них в литературе. Этим уважением проникнуты воспоминания Гюго о последних днях Бальзака и его замечательная речь на похоронах великого романиста; именно Виктор Гюго высказал проницательную мысль, что гениальный автор "Человеческой комедии", "хотел он того или нет, согласен он с этим или нет... принадлежит к могучей породе писателей-революционеров".
   Неоднозначными были и отношения Бальзака с Жорж Санд. Искренняя взаимная симпатия связывала их всю жизнь. Бальзак высоко ценил человеческие качества Жорж Санд и ее литературные суждения и даже просил ее написать предисловие к "Человеческой комедии". В 1838 году он писал Ганской: "...она намеревается дать исчерпывающую оценку моих произведений, моего замысла, моей жизни и характера, это явится ответом на все низости, которые пишут но моему поводу. Она хочет отомстить за меня..." (статья Жорж Санд была написана гораздо позже и опубликована уже после смерти Бальзака). Однако это не мешало критическому отношению Бальзака к литературному творчеству Жорж Санд, к ее тенденциозности и сознательной идеализации положительных героев; демократические убеждения Жорж Санд также были чужды Бальзаку. Творческая полемика между обоими писателями нашла отражение в их переписке.
   Большой интерес представляют воспоминания о Бальзаке выдающегося поэта и прозаика, а впоследствии литературного критика Теофиля Готье. В начале 30-х годов Готье выступил горячим приверженцем романтизма, одним из самых верных литературных соратников Виктора Гюго и был связан с ним и его кружком дружескими узами. В дальнейшем он пошел своим особым путем в литературе, отказался от романтического субъективизма и провозгласил эстетику "искусства для искусства", которую, однако, нередко опровергал в своем творчество. Идейные и творческие различия не помешали Готье попять величие Бальзака как писателя и проникнуться к нему глубокой симпатией как к человеку. Начиная с первою знакомства (1835 г.) между Бальзаком и Готье завязалась дружба, которая продолжалась до самой смерти Бальзака (Готье пережил его более чем на двадцать лет) Несколько статей о Бальзаке, написанных с присущим Готье литературным блеском и остроумием, сохранили для нас цепные подробности о великом ромаписте и рисуют его живой портрет. Впоследствии Готье собрал эти статьи в отдельную книгу (1858 г).
   Приятельские отношения связывали Бальзака с еще одним поэтом из романтического лагеря -- другом Теофиля Готье Жераром де Нервалем, который после смерти Бальзака опубликовал дне статьи воспоминаний о нем. А вот отношения с крупным поэтом и писателем-романтиком Альфредом де Виньи были весьма холодными. Бальзак не принимал творчества Виньи, стоического фатализма его поэзии, отстранения от современности, культа гордого одиночества; как вспоминает Барбье, он резко критиковал драму Виньи "Чаттертон". Да и сам Огюст Барбье был весьма далек от Бальзака, но по другим причинам: поэт революционной демократии, создатель гражданской поэзии романтизма, выросшей на волне революции 1830 года, автор сатирических "Ямбов" (1