Бальмонт Константин Дмитриевич
Марево

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:

                                К. Бальмонт

                                   Марево
                                    1922

----------------------------------------------------------------------------
     Бальмонт К. Д. Избранное. Стихотворения. Переводы. Статьи
     М., "Художественная литература", 1980
----------------------------------------------------------------------------

                                 Содержание

     Прощание с древом
     В синем храме
     Узник
     Звук
     Только
     По всходам
     Часы
     Просветы
     Сны
     Набат
     Кто?
     Поединок
     В преисподней


                             ПРОЩАНИЕ С ДРЕВОМ

                    Я любил вознесенное сказками древо,
                       На котором звенели всегда соловьи,
                    А под древом раскинулось море посева,
                       И шумели колосья, и пели ручьи.

                    Я любил переклички, от ветки до ветки,
                       Легкокрылых, цветистых, играющих птиц.
                    Были древние горы ему однолетки,
                       И ровесницы степи, и пряжа зарниц.

                    Я любил в этом древе тот говор вершинный,
                       Что вещает пришествие близкой грозы,
                    И шуршанье листвы перекатно-лавинной,
                       И паденье заоблачной первой слезы.

                    Я любил в этом древе с ресницами Вия,
                       Между мхами, старинного лешего взор.
                    Это древо в веках называлось Россия,
                       И на ствол его - острый наточен топор.

                    7 сентября 1917
                    Москва


                               В СИНЕМ ХРАМЕ

                    И снова осень с чарой листьев ржавых,
                    Румяных, алых, желтых, золотых,
                    Немая синь озер, их вод густых,
                    Проворный свист и взлет синиц в дубравах.

                    Верблюжьи груды облак величавых,
                    Увядшая лазурь небес литых,
                    Весь кругоем, размерность черт крутых,
                    Взнесенный свод, ночами в звездных славах.

                    Кто грезой изумрудно-голубой
                    Упился в летний час, тоскует ночью.
                    Все прошлое встает пред ним воочью.

                    В потоке Млечном тихий бьет прибой.
                    И стыну я, припавши к средоточью,
                    Чрез мглу разлук, любимая, с тобой.

                    1 октября 1920
                    Париж


                                   УЗНИК

                             В соседнем доме
                             Такой же узник,
                             Как я, утративший
                             Родимый край,
                             Крылатый в клетке,
                             Сердитый, громкий,
                             Весь изумрудный,
                             Попугай.

                             Он был далеко,
                             В просторном царстве
                             Лесов тропических,
                             Среди лиан,
                             Любил, качался,
                             Летал, резвился,
                             Зеленый житель
                             Зеленых стран.

                             Он был уловлен,
                             Свершил дорогу -
                             От мест сияющих
                             К чужой стране.
                             В Париже дымном
                             Свой клюв острит он
                             В железной клетке
                             На окне.

                             И о себе ли,
                             И обо мне ли
                             Он в размышлении, -
                             Зеленый знак.
                             Но только резко
                             От дома к дому
                             Доходит возглас:
                             "Дурак! Дурак!"

                             9 октября

                                    ЗВУК

                     Тончайший звук, откуда ты со мной?
                     Ты создан птицей? Женщиной? Струной?
                     Быть может, солнцем? Или тишиной?

                     От сердца ли до сердца свеян луч?
                     Поэт ли спал, и был тот сон певуч?
                     Иль нежный с нежной заперся на ключ?

                     Быть может, колокольчик голубой
                     Качается, тоскуя сам с собой,
                     Заводит тяжбу с медленной судьбой?

                     Быть может, за преградою морей
                     Промчался ветер вдоль родных полей
                     И прошептал: "Вернись. Приди скорей".

                     Быть может, там, в родимой стороне,
                     Желанная томится обо мне,
                     И я пою в ее душе на дне?

                     И тот берущий кажущийся звук
                     Ручается, как призрак милых рук,
                     Что верен я за мглою всех разлук.

                     9 октября


                                   ТОЛЬКО

                       Ни радости цветистого Каира,
                       Где по ночам напевен муэззин,
                       Ни Ява, где живет среди руин,
                       В Боро-Будур, Светильник Белый мира,

                       Ни Бенарес, где грозового пира
                       Желает Индра, мча огнистый клин
                       Средь тучевых лазоревых долин, -
                       Ни все места, где пела счастью лира, -

                       Ни Рим, где слава дней еще жива,
                       Ни имена, чей самый звук - услада,
                       Тень Мекки, и Дамаска, и Багдада, -

                       Мне не поют заветные слова, -
                       И мне в Париже ничего не надо,
                       Одно лишь слово нужно мне: Москва.

                       15 октября


                                 ПО ВСХОДАМ

                       Я не верю в черное начало,
                       Пусть праматерь нашей жизни ночь,
                       Только солнцу сердце отвечало
                       И всегда бежит от тени прочь.

                       Я не верю. Нет закона веры.
                       Если верю, знает вся душа,
                       Что бессильны всякие примеры
                       И что жизнь в основе хороша.

                       И сегодня будет час заката,
                       И сегодня ночь меня скует,
                       Но красивы волны аромата,
                       И цветок в ночи готовит мед.

                       Если камень вижу я случайно,
                       И его окраска холодна,
                       Знаю я, что волшебствует тайна,
                       Лишь ударь, и искра в нем красна.

                       Если скажут: солнцу быть не вечно,
                       Есть конец и солнечной игры,
                       Я взгляну, полнеба светит млечно,
                       Там миры баюкают миры.

                       Нам даны ступени темных лестниц,
                       Чтоб всходить к горнилу всех лучей,
                       Все минуты мчатся с ликом вестниц,
                       В новом всходе будешь петь звончей.

                       Снова будем в ласковом тумане,
                       В радости узнать начальный час,
                       И нашепчет голос старой няни
                       Вечно-торжествующий рассказ.

                       16 октября

                                    ЧАСЫ

                                     1

                      Мне говорила мать моя,
                      Что в том едином первочасье
                      Не закричал, родившись, я,
                      А был в таинственном безгласье.

                      Мой первый час - не первый крик,
                      А первый долгий миг молчанья,
                      Как будто слушал я родник,
                      Напев нездешнего звучанья.

                      И мать сказала: "Он умрет".
                      Она заплакала невольно.
                      Но жив, живет певучим тот,
                      Кто тайну слушал безглагольно.

                                     2

                      В саду многоцветном, в смиренной деревне,
                      Я рос без особых затей.
                      Не видел я снов о волшебной царевне,
                      И чужд был я играм детей.
                      Я помню, любил я под солнцем палящим
                      Один приютиться в саду.
                      Один по лесным пробирался я чащам,
                      Один я смотрел на звезду.
                      За ласточкой быстрой, воробушком, славкой
                      Следил я, прищурив глаза.
                      Был каждой утешен зеленою травкой,
                      И близкой была стрекоза.
                      И счастье большое - смотреть у забора,
                      Как ящериц серых семья
                      Купается в солнце, не видя дозора,
                      Любил и не трогал их я.
                      И радость большая - увидеть, как утки
                      Ныряют в пруду пред грозой.
                      Услышать, что вот в грозовом первопутке
                      Громовый разносится вой.
                      Под первые брызги дождя золотого
                      Подставить так жадно лицо.
                      Искать под березой неверного крова,
                      Хоть вон оно, близко крыльцо.
                      Часы голубые в лазоревой шири
                      Скопили минуты гурьбой.
                      Им молнии - стрелки, и тучи им - гири,
                      И гром был им - радостный бой.

                                     3

                      Лежать в траве, когда цветет гвоздика
                      И липкая качается дрема.
                      Смотреть, как в небе сумрачно и дико
                      Растут из шаткой дымки терема.

                      Узнать, что в юном сердце есть хотенье,
                      Истома, быстрой крови бьется жгут.
                      Она. Она. С ней праздник, полный рденья,
                      Безумный танец бешеных минут.

                      Жестокость золотого циферблата.
                      О солнце! Заходи. Придет она.
                      Весь разум взят, все сердце жаждой взято.
                      Секунды бьются в пропасти без дна.

                      Они поют, и в каждой - боль пронзенья.
                      Хочу. Люблю. Где солнце? Ночь уж тут.
                      Луна горит. В ней правда вознесенья.
                      Я сжат кольцом томительных минут.

                      Он острый, край серебряного круга.
                      И мгла кругом. В цвету небесный куст.
                      Я царь всего от севера до юга.
                      Огонь в огонь. Уста до алых уст.

                                     4

                      Тик-так. Тик-так. Часов карманных
                      Проверен лепет близ постели.
                      Красива сказка снов желанных,
                      Красив и вой слепой метели.

                      Не так, не так правдивы струи,
                      И все цветные ткани жизни,
                      И все немые поцелуи,
                      Как всплеск рыдания на тризне.

                      Тик-так. Тик-так. Храни ребенка,
                      Который в сердце помнит детство.
                      Но хаос жив и кличет звонко,
                      Что вечно темное наследство.

                      Не так, не так тебя ласкало
                      Твое мечтанье и желанье,
                      Как жалит, в полночь жизни, жало.
                      Тик-так. Тик-так. Люби изгнанье.

                                     5

                      Полночь бьет. Один я в целом мире.
                      Некому тоску мою жалеть.
                      Все грозней, протяжнее и шире
                      Бой часов, решающая медь.

                      Безвозвратно кончен день вчерашний.
                      Воплотился в яви жуткий сон.
                      С вечевой высокой грозной башни
                      Бьет набат, в пожаре небосклон.

                      Полночь ли, набат ли, я не знаю.
                      Прозвучал двенадцатый удар.
                      Бьют часы. И я к родному краю
                      Рвусь, но не порвать враждебных чар.

                      Кровь моя - секунда в этом бое.
                      Кровь моя, пролейся в свет зари.
                      Мать моя, открой лицо родное.
                      Мать моя, молю, заговори.

                      29 декабря


                                  ПРОСВЕТЫ

                        Блеснув мгновенным серебром,
                        В реке плотица в миг опаски
                        Сплетет серебряные сказки.

                        Телега грянет за холмом,
                        Домчится песня, улетая,
                        И в сердце радость молодая.

                        И грусть. И отчий манит дом.
                        В душе растает много снега,
                        Ручьем заплачет в сердце нега.

                        И луч пройдет душевным дном,
                        И будешь грезить об одном,
                        О несравненном, о родном.

                        30 декабря


                                    СНЫ

                         Закрыв глаза, я вижу сон,
                         Там все не так, там все другое,
                         Иным исполнен небосклон,
                         Иное, глубже дно морское.

                         Я прохожу по тем местам,
                         Где никогда я не бываю,
                         Но сонно помню - был уж там,
                         Иду по туче прямо к краю.

                         Рожденье молний вижу я,
                         Преображенье молний в звуки,
                         И вновь любимая моя
                         Ко мне протягивает руки.

                         Я понимаю, почему
                         В ее глазах такая мука,
                         Мне видно, только одному,
                         Что значит самый всклик - разлука.

                         В желанном платье, что на ней,
                         В одной, едва заметной, складке
                         Вся тайна мира, сказка дней,
                         Невыразимые загадки.

                         Я в ярком свете подхожу,
                         Сейчас исчезнет вся забота.
                         Но бесконечную межу
                         Передо мной раскинул кто-то.

                         Желанной нет. Безбрежность нив.
                         Лишь василек один, мерцая,
                         Поет чрез золотой разлив
                         Там, где была моя родная.

                         31 декабря


                                   НАБАТ

                 Лишенный родины, меж призраков бездушных,
                 Не понимающих, что мерный мудрый стих
                 Всемирный благовест средь сумраков густых,
                 Один любуюсь я на звенья строк послушных.

                 Они журчащий ключ во днях пустынно-душных.
                 В них сговор солнц и лун для праздников святых,
                 Веселый хоровод из всплесков золотых,
                 В них грозный колокол для духов двоедушных.

                 От звуковой волны порвется злая сеть.
                 Качнувшись, побегут в пространство привиденья.
                 Все дальше, дальше, прочь от грозового рденья.

                 А бронза гулкая и стонущая медь,
                 Возникши в воздухе глаголом осужденья,
                 Продлят свой долгий гуд, веля судьбе - греметь.

                 22 августа


                                    КТО?

                        Кто качнет завесу гробовую,
                        Подойдя, раскроет мне глаза?
                        Я не умер. Нет. Я жив. Тоскую.
                        Слушаю, как носится гроза.

                        Закрутилась, дикая, пожаром,
                        Завертелась огненным дождем.
                        Кто велит порваться темным чарам?
                        Кто мне скажет: "Встань. Проснись. Пойдем"?

                        И, поняв, что выгорела злоба,
                        Вновь я буду миру не чужой.
                        И, дивясь, привстану я из гроба,
                        Чтоб идти родимою межой.

                        26 августа


                                  ПОЕДИНОК

                      Долго я лежу на льду зеркальном,
                      Меряю терпением своим,
                      Что сильнее в сне многострадальном,
                      Мой ли жар иль холод-нелюдим.

                      Льдяный холод ночи предполярной,
                      Острый ветер, бьющий снежной мглой.
                      Но, как душный дух избы угарной,
                      Я упрям и весь в мечте былой.

                      Думаю на льду о том горенье,
                      Что зажгло меня в веках костром,
                      Выявилось в страсти, в звонком пенье,
                      Сделало напев мой серебром.

                      Велика пустыня ледяная,
                      Никого со мною в зорком сне.
                      Только там, средь звезд, одна, родная,
                      Говорит со мною в вышине.

                      Та звезда, что двигаться не хочет,
                      Предоставя всем свершать круги,
                      В поединке мне победу прочит
                      И велит мне: "Сердце сбереги".

                      И, внимая тайным алым пляскам,
                      Что во мне свершаются внутри,
                      К синим льдам, как в царстве топей вязком,
                      Пригвожден, хоть стыну, жду зари.

                      Ходит ветер. Холит вьюгу, лютый.
                      Льды хрустят. Но вышний воздух тих.
                      Я считаю годы и минуты
                      И звезде слагаю мерный стих.

                      10 сентября


                               В ПРЕИСПОДНЕЙ

                        Сорвавшись в горную ложбину,
                        Лежу на каменистом дне.
                        Молчу. Гляжу на небо. Стыну.
                        И синий выем виден мне.

                           Я сознаю, что невозможно
                           Опять взойти на высоту,
                           И без надежд, но бестревожно,
                           Я нити грез в узор плету.

                        Пока в моем разбитом теле
                        Размерно кровь свершает ток,
                        Я буду думать, пусть без цели,
                        Я буду звук - каких-то строк.

                           О, дайте мне топор чудесный -
                           Я в камне вырублю ступень
                           И по стене скалы отвесной
                           Взойду туда, где светит день.

                        О, бросьте с горного мне края
                        Веревку длинную сюда,
                        И, к камню телом припадая,
                        Взнесусь я к выси без труда.

                           О, дайте мне хоть знак оттуда,
                           Где есть улыбки и цветы,
                           Я в преисподней жажду чуда,
                           Я верю в благость высоты.

                        Но кто поймет? И кто услышит?
                        Я в темной пропасти забыт.
                        Там где-то конь мой тяжко дышит,
                        Там где-то звонок стук копыт.

                           Но это враг мой, враг веселый,
                           Несется на моем коне.
                           И мед ему готовят пчелы,
                           И хлеб ему в моем зерне.

                        А я, как сдавленный тисками,
                        Прикован к каменному дну
                        И с перебитыми руками
                        В оцепенении тону.

                        12 сентября

                                 ПРИМЕЧАНИЯ

     Прощание  с  древом (стр. 370). - Вий - персонаж одноименной повести Н.
В. Гоголя, "начальник гномов, у которого веки на глазах идут до самой земли"
(примеч.  Н.  В.  Гоголя).  Наточен  топор.  -  По-видимому,  имеется в виду
угрожающая   ситуация   в   связи   с   наступлением   германских  войск  на
Северо-Западном фронте и захват ими Риги в начале сентября 1917 г., во время
первой мировой войны.
     Только  (стр.  373).  -  Муэззин  -  см. примеч. к с. 346. Боро-Будур -
старинный  храм  Будды на острове Ява. Индра - бог-громовержец, царь богов в
индийской ведической религии.

Оценка: 7.00*3  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru