Андреев Леонид Николаевич
Рассказ змеи о том, как у неё появились ядовитые зубы

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 8.81*30  Ваша оценка:




----------------------------------------------------------------
     Оригинал находится здесь: Библиотека. Леонид Андреев.
----------------------------------------------------------------

 
     - Тише, тише, тише. Подвинься ближе. Смотри в глаза. 
     Я  всегда  была  очаровательным  существом,  нежным,  чувствительным  и
благодарным.  И  мудрым.  И  благородным. И таким гибким в извивах стройного
тела,  что  тебе  будет радостью взглянуть на тихую пляску мою; вот в кольца
свернусь  я,  тускло  блесну  чешуёю,  сама  обовью  себя  с  нежностью  и в
нежно-холодных  объятиях  умножу  стальное  тело. Одна во множестве! Одна во
множестве! 
     Тише. Тише. Смотри в глаза. 
     Тебе  не  нравятся  покачивания  мои и мой прямой, открытый взгляд? Ах,
тяжела  голова  моя,  и  оттого покачиваюсь я тихо. Ах, тяжела голова моя, и
оттого  смотрю я прямо, покачиваясь. Подвинься ближе. Дай мне тепла немного,
погладь  перстами  мой  мудрый  лоб:  в его прекрасных очертаниях найдешь ты
образ  чаши,  в которую стекает мудрость, роса ночных цветов. Когда извивами
черчу  я  воздух,  в  нем  остается  след, узор тончайшей паутины, сплетенье
сонных  чар,  очарование  бесшумного  движения,  неслышный  свист скользящих
линий.  Молчу  и  качаюсь, смотрю и качаюсь - что за странную тяжесть ношу я
на шее? 
     Я люблю тебя. 
     Я  всегда  была  очаровательным  существом  и  любила  нежно  тех, кого
любила.  Подвинься  ближе.  Ты  видишь мои беленькие, острые, очаровательные
зубки?  -  целуя,  я  кусала.  Не больно, нет: немного. От нежности, лаская,
кусала  я  немного,  до  первых светлых капелек, до крика, похожего на смех,
когда  щекочут. Это очень приятно, не думай: иначе не возвращались бы ко мне
за  поцелуями,  кого  я  целовала. Это теперь я могу поцеловать только раз -
как  печально:  только раз. Один поцелуй на каждого... как мало для любящего
сердца,  чувствительной  души, стремящейся к великому слиянию. Но это только
я,  печальная,  целую  раз и вновь должна искать любви - он другой любви уже
не  знает, для него нерасторжим и вечен мой брачный, нежный, единый поцелуй.
Я говорю с тобой доверчиво; и когда кончу мой рассказ... я тебя поцелую. 
     Я люблю тебя. 
     Смотри  в  глаза.  Не  правда  ли,  какой великолепный, какой державный
взор?  И  твердый.  И  прямой.  И  пристальный,  как  сталь, приставленная к
сердцу...  смотрю  и  качаюсь, смотрю и чарую, в зеленых глазах собираю твой
страх,  твою  любовную, усталую, покорную тоску. Подвинься ближе. Это теперь
я  царица,  и  ты не смеешь не видеть моей красоты, а было странное время...
Ах,  какое  странное  время!  При  одном воспоминании я волнуюсь - ах, какое
странное  время!  Меня не любили. Меня не чтили. С жестокою свирепостью меня
преследовали,  топтали в грязь и издевались - ах, какое странное время! Одна
во множестве! Одна во множестве! 
     Я говорю тебе: подвинься ближе. 
     За  что  не  любили меня? Ведь и тогда я была очаровательным существом,
беззлобным,  нежным,  танцующим  чудесно.  Но  меня мучили. Меня жгли огнем.
Тяжелые  и  грубые  звери  топтали меня тупыми ступнями безумно тяжелых ног:
холодные  клыки  кровавых  ртов  разрывали  мое нежное тело - и в бессильной
скорби  я грызла песок, глотала пыль земли и умирала в отчаянии. Каждый день
я  умирала  растоптанная. Каждый день я умирала в отчаянии. Ах, какое подлое
время!  Глупый  лес все забыл и этого времени не помнит, но ты пожалей меня.
Подвинься  ближе.  Пожалей меня, оскорбленную. Печальную. Любящую. Танцующую
прекрасно. 
     Я люблю тебя. 
     Как  могла  я  защищаться?  У  меня  были только мои беленькие, чудные,
острые  зубки,  -  они пригодны лишь для поцелуев. Как могла я защищаться? -
это  теперь я ношу на шее эту страшную тяжесть головы и взор мой повелителен
и  прям, а тогда была легка голова моя и глаза смотрели кротко. Тогда у меня
еще  не  было  яда.  Ах,  тяжело голове моей, и держать ее мне трудно! Ах, я
устала  от  моего  взора,  два  камня  во  лбу  моем, и это мои глаза. Пусть
драгоценны  сверкающие  камни,  но тяжело носить их вместо кротких глаз, они
давят  мозг...  тяжело  голове моей! Смотрю и качаюсь, в зеленом тумане вижу
тебя - ты так далеко. Подвинься ближе. 
     Видишь:  даже в печали я прекрасна, и томен мой взор от любви. Смотри в
зрачок:  я  буду  суживать его и расширять, и дам ему особый блеск, мерцание
ночной  звезды,  игру  всех  драгоценных камней: алмазов, зеленых изумрудов,
желтеющих  топазов,  рубинов кроваво-красных. Смотри в глаза: это я, царица,
венчаюсь  короною  моею, а то, что сверкает, горит и падает, отнимает у меня
разум, волю и жизнь - это яд. Это капелька моего яда. 
     Как это случилось? - я не знаю. Я не питала зла к живущему. 
     Я  жила  и страдала. Молчала. Таилась. Пряталась торопливо, когда могла
спрятаться,  уползала  поспешно.  Но  плачущей  не  видели  меня,  я не умею
плакать;  и  все  быстрее  и прекраснее становилась моя тихая пляска. Одна в
тиши,  одна  в  глуши  с  тоскою  в  сердце я танцевала - они ненавидели мой
быстрый  танец и охотно убили бы меня, танцующую. И вдруг стала тяжелеть моя
голова  -  как  это  странно!  -  стала  тяжелеть  моя  голова. Все такая же
маленькая  и  прекрасная, мудрая и прекрасная, она вдруг потяжелела страшно,
к  земле  пригнула шею, сделала мне больно. Это теперь я привыкла немного, а
вначале было ужасно неловко и больно. Я думала, что я больна. 
     И вдруг... Подвинься ближе. Смотри в глаза. Тише, тише, тише. 
     И  вдруг  отяжелел  мой  взгляд,  стал пристальным и странным... я даже
испугалась!  Хочу  взглянуть  и  отвернуться  - и не могу: смотрю все прямо,
вонзаю  взор  все  глубже,  как  будто  каменею.  Смотри  в глаза. Как будто
каменею, и каменеет все, на что смотрю. Смотри в глаза. 
     Я  тебя  люблю.  Не смейся над моим доверчивым рассказом, я рассержусь.
Каждый  час я открываю мое чувствительное сердце, но все мои попытки тщетны,
я  одинока.  Звенящею  тоскою  полон  мой единый и последний поцелуй - и нет
любимого,  и  вновь  ищу  любви,  и  тщетно  повествую:  не может обнажиться
сердце,  а яд томит, и тяжелеет голова. Не правда ли, как я прекрасна в моем
отчаянии? Подвинься ближе. 
     Я люблю тебя. 
     Однажды  я  купалась  в гнилом лесном болоте - я люблю быть чистой, это
признак  благородного  рождения,  и  я  купаюсь часто. И, купаясь, танцуя на
воде,  увидела  свое  изображение  и,  как  всегда,  влюбилась.  Я так люблю
красивое  и  мудрое!  И  вдруг  увидела,  на  лбу,  среди  других  природных
украшений,   явился   новый,   странный  знак...  не  от  него  ли  тяжесть,
окаменелость  взора  и  этот сладкий вкус во рту? Вот здесь темнеет крест на
лбу,  вот  здесь  - смотри! Подвинься ближе. Не правда ли, как странно? Но я
не  поняла  тогда, и мне понравилось: пусть будет украшением больше. А в тот
же  день,  тот  самый  страшный день, когда явился крест, мой первый поцелуй
стал  и последним - смертельным стал мой поцелуй. Одна во множестве! Одна во
множестве! 
     Ах! 
     Ты  любишь  драгоценные  камни,  но  подумай,  возлюбленный:  насколько
драгоценнее   капелька   моего   яда.   Она   такая  маленькая  -  ты  видал
когда-нибудь?  Никогда,  никогда.  Но  ты  узнаешь.  Помысли,  возлюбленный:
сколько  страданий,  тяжелых  унижений,  бессильной  ярости,  себя грызущей,
должна  была  я пережить, чтобы родить вот эту капельку. Я царица! Я царица!
В  одной  капельке,  мною  рожденной,  я  ношу  смерть для всего живущего, и
царство  мое  безгранично,  как  безгранична  скорбь и безгранична смерть. Я
царица!  Мой  взор  непреклонен.  Мой  танец  страшен.  Я прекрасна! Одна во
множестве! Одна во множестве! 
     Ах! 
     Не падай. Я еще не кончила. Подвинься ближе. Смотри в глаза. 
     И  вот  тогда вползла я в глупый лес, в мою зеленую державу. По-новому,
по-страшному!  Я была кротка, как царица; и милостиво, как царица, кланялась
по  сторонам: направо, налево. А они... убегали! Благосклонно, как царица, я
кланялась:  направо  и  налево,  -  а они, смешные, убегали. Как ты думаешь:
отчего  они  убегали? Как ты думаешь? Смотри в глаза. Ты видишь там какое-то
мерцанье  и блеск? - это лучи моей короны слепят твой взор, ты каменеешь, ты
погиб.  Сейчас  я  протанцую  мой  последний  танец - не падай. Вот в кольца
свернусь  я,  тускло  блесну  чешуёю,  сама  обовью  себя  с  нежностью  и в
нежно-холодных  объятиях  умножу  стальное  тело.  Вот  я! Прими мой брачный
единый  поцелуй  -  в нем смертоносная тоска всех угнетенных жизней! Одна во
множестве! Одна во множестве! 
     Склонись ко мне. Люблю тебя. 
     Умри. 
     

     
     


Оценка: 8.81*30  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru