Американская_литература
Аукцион

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Американская повесть.

0x01 graphic

АУКЦІОНЪ.

Американская повѣсть.
1808.

I.
ВРАЖДА.

   Ужасные нравы! безчеловѣчные нравы!
   Но еслибъ вы видѣли этотъ край? Безоблачное небо; воздухъ чистый и прозрачный; шрирода простая и невинная, какъ въ первые дни творенія: а человѣкъ преданъ страстямъ палящимъ какъ его солнце, бурнымъ, каку ураганы опустошающіе его поля и жнива.
   Европеецъ нашелъ путь въ эту страну. Европеецъ ненавидитъ туземца. А ненависть Европейца непримирима.
   Кто не видалъ мирнаго жилья поселенцевъ на берегу моря, ихъ горъ засѣянныхъ кофейникомъ, ихъ сахарныхъ тростниковъ, омываемыхъ неумолчною волною, тотъ никогда не пойметъ восторговъ наблюдателя, которому природа является во всей роскоши и красотѣ своей подъ благословеннымъ небомъ тропиковъ. Что можетъ быть прекраснѣе кофейной рощи, одѣтой душистымъ. покровомъ весны, когда надъ ней зыблются пестрыя облака мотыльковъ и колибри, которыя прилетѣли за нектаромъ бѣлыхъ цвѣтовъ и тысячекратно мѣняютъ на солнцѣ своенравныя свои формы и цвѣты: лазурь, золото и яхонтъ блещутъ на нихъ, какъ будто въ переливахъ радуги.
   Кое гдѣ высокій писангъ разбросалъ широкое свое листвіе, и склонивъ надменную свою вершину, съ гордостію глядитъ на маковки кофейницъ.
   Явленія очаровательны!
   И посреди этой магической природы, черный туземецъ суетится, работаетъ въ потѣ лица, задыхаясь подъ тягостью знойнаго полдня, и сокращаетъ жизнь свою для обогащенія жаднаго креола.
   Какъ велики должны быть страданія тѣхъ, у кого подъ черной или смуглой грудью бьется человѣческое сердце!
   А еслибъ они могли взвѣсить все бремя проклятій, которыя тяготѣютъ надъ ихъ поколѣніемъ! Боже! мой Боже! они были бы несчастнѣе изгнанниковъ рая!
   Таковъ былъ Жан-Поль, жившія при Махаискомъ заливѣ.
   Махайское поселеніе, занимаетъ сѣверо-восточную чаешь Гваделупы, и состоитъ изъ двухъ или трехъ рядовъ низкихъ рыбачьихъ домиковъ и нѣсколькихъ отшельничьихъ хижинъ, разбросанныхъ по скаламъ. Это Гибральтаръ или островъ Св. Елены въ миніатюрѣ. Кое-гдѣ дымятся волканы. Влѣво водопадъ прососалъ сердце скалы и льется шумною радугой. Съ береговъ моря поднялась крутая дорога и змѣится до самаго селенія.
   Океанъ въ виду.
   Въ Махайскомъ поселеніи были двѣ дачи, смежныя и почти совершенно одинаковыя. Одна принадлежала Сіеру Монроту, другая Жан-Полю.
   Въ обѣихъ природа была равно расточительна; оранжевыя деревья разливали одинакое благовоніе; плоды ихъ имѣли одинаковой бальзамическій вкусъ. Тоже небо, таже земля. Не смотря на то, между обѣими дачами пролегала непреодолимая преграда: предразсудки поселенія! Сіеръ Монротъ и Ж.-Поль ненавидѣли другъ друга.
   За что-же?
   У одного кожа была смуглая, у другаго бѣлая.
   Ж.-Поль сталъ мраченъ и задумчивъ. Частыя обиды и гордость Сіера Монрота возбуждали въ немъ негодованіе. Неукротимая дерзость этого человѣка, жестокосердіе, а болѣе всего наглыя притязанія на права и преимущества своего поколѣнія, никогда не согласовались съ законами здраваго разсудка и человѣчества. Немилосердый деспотъ надъ рабами, онъ вмѣстѣ былъ и дурнымъ отцемъ.
   Всѣ партіи, которыя представлялись единственной его дочери Юліи, были имъ отвергнуты. Всегда находилъ онъ тысячу причинъ, и всегда гордость была одной изъ главнѣйшихъ.
   Но прежде, чѣмъ отецъ подумалъ о замужествѣ своей дочери, она ужъ отдала свое сердце молодому креолу, котораго единственный порокъ была бѣдность. Порокъ непростительный въ глазахъ Монрота! Но любовь Юліи оставалась непроницаемою тайной для всѣхъ, а въ особенности для ея отца. Онъ убилъ бы ее безъ милосердія, еслибъ узналъ эту тайну.

-----

   Однажды Сіеръ Монротъ воротился домой въ бѣшенствѣ. Лице его пылалo, глаза сверкали, какъ два тлѣющіе угля; онъ кинулъ сѣрую шляпу свою на полъ, и такъ сильно ударилъ палкой по столу, что стаканы съ холоднымъ пуншемъ, для него приготовленные, задребезжали и расплескались по подносу; онъ едва могъ говорить и задыхался на каждомъ словѣ.
   -- "Дерзкій Мулатъ! Пройдти мимо меня и не пошевелить шляпою!" --
   И онъ ходилъ взадъ и впередъ большими шагами.--
   "Чорьъ возми, это уже слишкомъ!" --
   И онъ осушалъ стаканъ за стаканомъ.--
   "Да какъ я не вытянулъ его хорошенько по спинѣ моею бамбуковою тростью?"..
   И брови его хмурились....
   "Постой же! Я тебя проучу!" --
   Тутъ допилъ онъ шестой стаканъ пуншу....

II.
СКАЧЬКА.

   На концѣ мыса давались лошадиныя скачки, блестящія, веселыя.
   Все кончилось.
   На обширномъ Стивенсонскомъ лугу толпа негровъ плясала бамбулу подъ грохотъ барабановъ, Спорщики и перескачьники собрались послѣ бѣга въ красивой палаткѣ, раскинутой среди ристалища на песчаномъ возвышеніи.
   Злобный геній привелъ туда Жан-Поля. Онъ подъѣзжалъ въ это время къ рогатинѣ. Гнѣдой конь его взвился и быстрѣе молніи перескочилъ черезъ барьеръ.
   "Чортъ возьми!" закричалъ хриплымъ голосомъ Монротъ, приставя ладонь ко лбу. "Такъ ли я вижу, господа? Кажется, Мулатъ Жан-Поль прискакалъ на наше поле?"
   "Да! это онъ!" заговорили другіе.
   "Надо надъ нимъ позабавиться.... Впередъ друзья! на коней!"
   И вмигъ всѣ выбѣжали изъ подъ намета, бросились на коней и взвились, какъ тридцать стрѣлъ, спущенныхъ въ одно время съ тетивы.
   Разгоряченная виномъ и конской быстротою, разгульная орда, со смѣхомъ и воплемъ налетѣла на изумленнаго Мулата, какъ туча ястребовъ, какъ стая алчныхъ волковъ.
   "Господа!" сказалъ хладнокровно Жан-Поль "Васъ много, я одинъ. Вы гордитесь своею силой? Я поглядѣлъ бы, кто изъ васъ поодиночкѣ рѣшится преградишь мнѣ дорогу?"
   "Вызовъ!" возопили бѣлые: "Дерзкій вызовъ!.".. Невольно шпоры Сіера Монрота вонзились въ коня; онъ вылетѣлъ изъ толпы; подскочилъ къ Жан-Полю; и рѣзкій ударъ его ладони раздался на загорѣвшейся щекѣ Мулата.
   "Браво!" закричали бѣлые, и громкій хохотъ пробѣжалъ по толпѣ.
   Въ Европѣ одинъ изъ нихъ умеръ бы на мѣстѣ, поруганный, истерзанный, растоптанный конскими ногами; но Ж.-Поль не Европеецъ: пять пальцевъ бѣлѣлись на его багровой щекѣ, а онъ молчалъ и быстро погналъ по Стивенсонской долинѣ.
   Но пощечина невыносимое бремя. Она давитъ человѣка свинцовымъ гнетомъ безчестія. Чтобъ сгладишь пятно, надо омыть щеку кровью своего противника. Ж.-Поль понялъ эту мысль; но какъ достать такой крови? Поединкомъ? Бѣлый не станетъ драться съ Мулатомъ: онъ его презираетъ. Къ томуже поединокъ есть преступленіе, которое преслѣдуетъ законъ! Такъ огнемъ!... Кинжаломъ!... Ядомъ!... А низость злодѣйства?-- Но можноль жить, не изгладивши пощечины? Какъ чувствовать на щекѣ своей вѣчный огонь враждебнаго удара? Какъ, среди довольства и счастія, стыдишься. самаго себя? Какъ обнять красавицу съ этой опозоренной, пылающей щекою? Почувствовать на ней поцѣлуй жены, и бояться ея презрѣнія? Нѣтъ! эти мученія страшнѣе всѣхъ мученій ада!

-----

   Доѣхавши до гавани, Ж.-Поль нашелъ поромъ, который переправлялся чрезъ Махайскій заливъ. Ж.-Поль привязалъ свою лошадь и занялъ мѣсто на паромѣ.
   Луна рдѣлась на небѣ, волны серебрились,.вѣтеръ притихъ. Все почивало, и бичъ недремлющихъ плантажеровъ дремалъ въ бездѣйствіи.
   Ж.-Поль сидѣлъ на кормѣ, мрачный и задумчивый. Одна мысль Занимала-его голову; какъ зловѣщій демонъ, носилась она передъ его душею: онъ обнималъ ее съ восторгомъ, утопалъ въ ней всѣмъ; существомъ своимъ.... И. эта мысль.... была сладкая, утѣшительная мысль -- о мщеніи."

III.
ТАЙНА.

   Въ полночь паромъ причалилъ къ узкой губѣ Махайскаго залива.
   Все было мертво; все спало. Волны съ плескомъ ударялись о берегъ; вдали раздавался гулъ и говоръ водопадовъ, однообразный , какъ заунывная пѣсня надъ колыбелью ребенка. Кой-гдѣ мелькали еще огни, разложенные неграми, отъ комаровъ и саранчи. Пожирающее пламя безсонницы жгло душу Ж.-Поля. Онъ шелъ вдоль берега: ему нужны были уединеніе и отдыхъ.,
   Повыше Махайской губы, декорація берега совершенно перемѣняетъ видъ свой. Тутъ нависли дикія скалы; тамъ разбросаны тамаринды, пальмы и чинары, высокіе некрѣпкіе, какъ наши европейскіе дубы; а вотъ рядомъ съ ними стоитъ семья манцениловъ; они обнялись вѣтьвями; ихъ зелень роскошна, цвѣты прекрасны, плоды приманчивы.... Но, путникъ, куда ты.?... Остановись!... Не подходи къ нимъ такъ близко. Подъ этой прохладительной тѣнью кроется измѣна; въ этихъ пурпурныхъ цвѣтахъ, въ этихъ круглыхъ, благовонныхъ плодахъ., блеститъ и зрѣетъ смертоносная отрава. Самый воздухъ, лелѣющій ихъ вѣтви, разноситъ зародышъ смерти. Это другъ, который, съ улыбкой на устахъ, подаетъ тебѣ кубокъ шербета, смѣшаннаго съ ядомъ" Туземецъ обойдетъ ихъ на двѣ версты.
   Тутъ берегъ взвился надъ водою; крутая извилистая тропинка опоясала пропасть; Ж.-Поль остановился. Вдали послышался шелестъ шаговъ; они приближались къ нему. Онъ сѣлъ на обрывѣ скалы и слушалъ. Вотъ раздался шопотъ... все громче и ближе. Ж.-Поль сталъ весь вниманіе и глаза его загорѣлись дикимъ огнемъ.
   "Нѣтъ! я не ошибся.... Это голосъ Юліи Монрошъ! Въ полночь.... въ ущелинѣ..... Съ нею мущина!... Свѣтъ! свѣтъ для моего мщенія!"
   Жан-Поль прилегъ къ землѣ и трясся всѣмъ тѣломъ, какъ Бразильскій тигръ, почуявшій добычу. Жадно ловилъ онъ каждый шорохъ....
   Долгое молчаніе.... потомъ близкій вздохъ....
   А! вотъ они.... я слышу все: они разговариваютъ....
   --..... "..... въ моей любви?"
   "Могу ли я въ ней усомниться?"
   -- "Гдѣ же ты оставилъ лодку?"
   "За этой скалою, не далеко отъ манцениловыхъ деревъ. Тамъ безопасно: къ нимъ не всякой подойдетъ. Однако, Юлія! намъ пора разстаться. Поцѣлуй на прощаньи и воротись домой!...
   -- "Нѣтъ! еще рано.... я провожу тебя до лодки."
   "Такъ спустимся по этой тропинкѣ.
   "Идутъ! идутъ!" прошепталъ Ж.-Поль. "Адъ и проклятіе! Я узнаю ихъ тайну! Прекрасная находка! Безподобная находка! Тамъ,: сказалъ онъ -- за этими манценилами! Хорошо!"--
   И онъ поползъ по холодной землѣ... изгибался и цѣплялся по скаламъ, какъ змѣя, бѣгущая въ нору свою. Онъ достигъ до ядовитаго шатра, образуемаго манцениловыми листьями, и сердце его разступалось въ восторгахъ дикой радости. Сладки горе и страданіе, когда ихъ покупаешь цѣною мщенія!
   "Не тоскуй, моя Юлія! все поправится....
   -- "Другъ мой! а малютка наша? Мысль о ея будущности меня убиваетъ. Неужли дочь наша выростетъ посреди невѣжественной толпы негровъ?"
   "Нѣтъ! я найду средства.... достану денегъ и куплю Юдиѳь съ ея мнимой дочерью."
   -- "Услышь тебя Господь!"
   А слушалъ демонъ: Ж.-Поль улыбнулся....
   Къ разсвѣту Ж.-Поль воротился домой.
   Лице и грудь его были въ крови, голова опухла: ядъ манцениловъ дѣйствовалъ.
   Онъ легъ въ постелю. Холодный потъ разливался по его тѣлу, покрытому кровью и ранами, а внутренность пылала, какъ будто невидимая рука раздувала въ ней горячіе уголья. Въ ушахъ безпрестанно звенѣло, грудь и сердце разрывались....
   Но Ж.-Поль смѣялся: лѣкарь увѣрилъ его, что онъ останется живъ.

IV.
МЩЕНІЕ.

   Въ колоніяхъ довольство бываетъ часто предзнаменованіемъ нищеты.
   Значительныя потери, разстроенные проэкты, заставили Монрота продашь свою дачу.
   Юлія сидѣла въ своей комнатѣ. Она мечтала о будущемъ: объ утѣшеніи и счастіи.
   Юдиѳь, старая, вѣрная Юдиѳь вышивала въ пяльцахъ.
   На раскинутомъ, пестромъ коврѣ, играла маленькая дѣвочка йраснощская, бѣлокурая и босоногая.Монрошъ вошелъ.
   -- "Юлія! дѣла мои разстроились: нашъ домъ и дача будутъ проданы съ публичьнаго торга.
   "А ваши Негры?"
   Я ихъ продамъ.--
   "Всѣхъ?"
   -- Разумѣется.--
   "Такъ мы уѣдемъ отсюда?" спросила Юлія и голосъ ея дрожалъ; она блѣднѣла, какъ цвѣтокъ маріаны.
   -- Уѣдемъ.--
   Минутное молчаніе.
   "А когда будетъ продажа?"
   -- Послѣ завтра.--
   "Такъ я велю Юдиѳи приготовиться къ дорогѣ."
   -- Юдиѳь останется здѣсь.--
   "Какъ! и Юдиѳь... и дитя ея!"..
   -- Будутъ проданы!--
   Ни одинъ звукъ не могъ больше вырваться изъ стѣсненной груди Юліи.
   Она умолкла.
   Онъ вышелъ.

-----

   Юлія сидѣла въ креслахъ, какъ прикованная. Горесть лишила ее чувствъ. Слезы страха, слезы отчаянія падали крупными и холодными каплями на помертвѣлыя руки, а глаза глядѣли неподвижно на дитя, которое по прежнему безпечьно играло на коврѣ. Въ первый разъ она обняла весь ужасъ своего несчастія. Но вдругъ блеснула въ умѣ ея мысль: сладкая, утѣшительная! "Публичный торгъ!"... прекрасный способъ вырвать дочь свою изъ негританскаго рабства: у ней были серьги и дорогіе каменья; а онъ!... хотя онъ бѣденъ, но соберетъ столько денегъ, чтобъ перекупить Юдиѳь и мнимую дочь ея.... чтобъ купить родное дитя свое!..
   Европейскія матери! поймете ли вы отчаяніе Юліи?
   Извѣстіе объ несчастій Монрота привело Ж.-Поля въ восторгъ. Адская мысль раждалась въ умѣ его. "Нашелъ!" вскричалъ онъ, дико захохоталъ и съ судорожнымъ движеніемъ пожалъ руку вѣстовщика. Глаза его налились огненными слезами, грудь колыхалась и онъ съ торжествомъ въ первый разъ поднялся съ одра болѣзни.

-----

   Часъ продажи наступилъ.
   Еще слабый и обезображенный лихорадкою Ж.-Поль явился на торгъ, какъ на праздникъ мщенія, Тутъ же расхаживалъ молодой человѣкъ, пріятной наружности, но съ желтымъ, неподвижнымъ лицемъ какъ у покойника. Холодный потъ выступалъ на челѣ Юліи, но знакомый голосъ прошепталъ ей мимоходомъ: "Не бойся! я досталъ 10,000 ливровъ!" И улыбка, зарница надежды, разбилась по всѣмъ чертамъ ея.
   Но Ж.-Поль, какъ геній зла, внимательный и ужасный, глядѣлъ и слушалъ.
   Юдиѳь стояла у аукціоннаго стола. Она держала за руку ребенка; ту самую дѣвочьку краснощекую, бѣлокурую, босоногую. Юдиѳь плакала.
   -- Оцѣнка въ двѣ тысячи ливровъ!-- возгласилъ хладнокровно публичный продавецъ.
   -- Двѣ тысячи пятьсотъ!
   -- Три тысячи!
   Молотокъ стукнулъ.
   -- Даю четыре! сказалъ молодой человѣкъ, и лице его было блѣднѣе савана; казалось, что онъ сей часъ умретъ.
   -- Четыре тысячи -- четыре тысячи ливровъ.... Первый разъ... вторый разъ! Никому неугодно?...
   "Шесть тысячъ!" произнесъ хладнокровно Ж.-Поль; и всѣ взгляды обратились на него съ удивленіемъ.
   -- Дальше! продолжалъ молодой креолъ.
   -- Семь тысячь.
   "Девять!" закричалъ Ж.-Поль, и опять всѣ на него оглянулись.
   Юліи становилось дурно, колѣнки подгибались подъ тяжестію тѣла, голова ея пылала, глаза потемнѣли.
   -- Дальше! сказалъ слабый и трогательный голосъ.
   -- Десять тысячъ! продолжалъ продавецъ твердымъ и звонкимъ голосомъ. "Десять тысячъ!" повторилъ онъ скоро. "Разъ, два, три....
   "Двенадцать!" перебилъ его Ж.-Поль, не трогаясь съ мѣста, какъ истуканъ.
   Торгъ кончился.
   Ж.-Поль отсчиталъ деньги, взялъ дитя на руки, а Юдиѳи велѣлъ идти за собою....
   Ропотъ удивленія, любопытства и состраданія разлился по залѣ.... а Юлію вынесли за мертво.

V.
ЭПИЛОГЪ.

   Чрезъ два дни Англійскій жолетъ, на которомъ находился одинъ Американскій пассажиръ, отходя отъ береговъ Гваделупы, встрѣтилъ два мертвыя тѣла. Они крѣпко держали другъ друга въ объятіяхъ. Волны ихъ баюкали: это были тѣла молодой женщины и молодаго мущины.
   На крикъ каютъ-юнги, весь экипажъ стѣснился на палубѣ; всѣмъ хотѣлось взглянуть на нихъ; и старикъ капитанъ, обращаясь къ матросамъ, сказалъ со вздохомъ: "Дѣти! бьюсь объ закладъ, это двѣ жертвы отчаянной любви! Несчастные! упокой васъ Господъ!" Онъ выбилъ трубку свою черезъ бортъ и вмѣстѣ съ пепломъ скатилась слеза съ его сѣдой рѣсницы.... Сердца всѣхъ моряковъ тронулись жалостью... Лишь одинъ пассажиръ улыбнулся....

-----

   Прошло семнадцать лѣтъ.
   Въ сѣдинахъ и рубищѣ, оставленный всѣми, съ нищенскимъ посокомъ и горестнымъ воспоминаніемъ объ дочери, старый Монротъ проходилъ однажды вечеромъ Тюльерійскимъ садомъ въ Парижѣ. Посреди аллей стоялъ человѣкъ худощавый, смуглый и блѣдный, съ просѣдью въ черныхъ кудряхъ черной головы; молодая женщина, весьма похожая на Юлію, опиралась на плечо его; въ сторонѣ подъ густымъ вязомъ играло двое здоровыхъ, смуглыхъ дѣтей... Монротъ вглядѣлся... Предъ нимъ стоялъ Мулатъ, котораго черты глубоко врѣзались въ его памяти.
   Какъ предъ видѣніемъ смерти, Монротъ поблѣднѣлъ и упалъ безъ чувствъ на каменную скамейку.
   Ж.-Поль, купивши дочь Юліи, не хотѣлъ мстить желѣзомъ и ядомъ.
   Смерть мученіе минутное: его легло перенесть, и потомъ все забыто.
   Ж.-Поль былъ жертвою предразсудковъ поселенія, и хотѣлъ погубить враговъ своихъ собственнымъ ихъ орудіемъ...
   Онъ не былъ обвѣнчанъ со внукою Сіера Монрота.
   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru