# Кн. Сергей Волконский.- Художественные отклики.- Изд. "Аполлона". СПБ., 1912

Евгений Александрович Зноско-Боровский

## Кн. Сергѣй Волконскій.-- Художественные отклики.-- Изд. "Аполлона". СПБ., 1912.


Третью оригинальную книгу въ теченіе одного года выпускаетъ кн. С. Волконскій, и уже новая имъ обѣщана, да еще одна переведена съ французскаго. Было бы несправедливо при такихъ условіяхъ требовать отъ каждаго его сочиненія чего-нибудь неожиданнаго или вполнѣ непредвидѣннаго, тѣмъ болѣе, что не столько свои мысли излагаетъ онъ, сколько разсказываетъ и дальше развиваетъ общій планъ и отдѣльныя положенія того ученія, въ истину котораго онъ увѣровалъ, и свѣтъ котораго онъ съ увлеченіемъ распространяетъ по Россіи. Пропагандистомъ кн. Волковскій оказался превосходнымъ, и никакой мессія не отказался бы видѣть въ немъ своего апостола и благовѣстителя. Блестящій слогъ, легкость изложенія, непринужденность разсказа, умѣніе пользоваться сравненіями и афоризмами, большая начитанность, свобода сужденій и чуткость въ разныхъ областяхъ искусства, ясно чувствуемая общая одаренность -- всѣ эти качества, пронизанныя страстной вѣрой въ правду того, что проповѣдуется, являются такимъ обворожительнымъ нарядомъ, что въ незгь всякая мысль получила бы покоряющую убѣдительность. Обряжено же такъ ни что иное, какъ ученіе Жакъ-Далькроза, въ практическомъ обиходѣ носящее скромное названіе "ритмической гимнастики". Какъ бы къ нему ни относиться, оно безспорно заняло мѣсто крупнѣйшаго и значительнѣйшаго факта, въ области физическаго и музыкальнаго воспитанія, сулитъ необъятные горизонты какъ для жизни вообще, такъ, въ частности, въ примѣненіи къ различнымъ искусствамъ, и можно только радоваться, что за пропаганду его взялся именно кн. Волконскій, ибо никому другому не удалось бы достичь столь быстрыхъ и огромныхъ результатовъ, какъ ему. Дѣйствительно, недавно еще въ Россіи никто не зналъ, не слыхалъ про "ритмическую гимнастику", а нынѣ открыто уже для преподаванія ея нѣсколько школъ -- въ Петербургѣ, Москвѣ, предположены въ Ригѣ, Кіевѣ, руководителемъ которыхъ состоитъ кн. Волконскій, а учителями -- ученики Жакъ-Далъкроза, спеціально прѣхавшіе изъ его "Института" въ Геллерау, подлѣ Дрездена. Многіе театры (Московскій Художественный, петербургская частная опера -- "Музыкальная драма", и др.) дѣлаютъ ея изученіе обязательнымъ для своихъ артистовъ, наконецъ, самъ Жакъ-Далькрозъ со своими ученицами недавно покидалъ (и вскорѣ опять намѣренъ покинуть) свою вторую родину (онъ по рожденію -- швейцарецъ) для нагляднаго демонстрированія своей "системы" по разнымъ градамъ и весямъ Руси.

Здѣсь не мѣсто подробно изслѣдовать "открытіе" Жакъ-Далькроза, въ которомъ его адепты склонны видѣть нѣкое евантеліе, имѣющее переродить людей, создать новое человѣчество. Однако, для того, чтобы читатель зналъ отправную точку кн. Волконскаго, о книгѣ котораго сейчасъ рѣчь, необходимо хоть самымъ элементарнымъ образомъ упомянуть объ его центральныхъ положеніяхъ.

Сущность системы заключается въ признаніи ритма основою жизни, ритма, который познается черезъ музыку. Послѣдняя, такимъ образомъ, призывается къ руководительству воспитаніемъ, физическимъ воспитаніемъ, и обычная гимнастика происходить теперь въ сопровожденіи музыки. Эта связь между духовнѣйшимъ изъ искусствъ и физической жизнью нашей принуждаетъ къ разработкѣ соотвѣтствія между измѣненіями ритма во времени и тѣла въ пространствѣ, для чего служишь движеніе, протекающее одинаково и во времени, и въ пространствѣ. Понятно, отсюда, какое значеніе должно имѣть это ученіе для того искусства, которое требуетъ сліянія зрительныхъ и слуховыхъ впечатлѣній, которое имѣетъ движеніе главнѣйшимъ своимъ элементомъ, то есть для театра (а мы не касаемся еще болѣе спеціальныхъ, но не менѣе важныхъ, музыкальныхъ частей ученія, какъ то: занятія сольфеджо, которыя, какъ доказано, вырабатываютъ "абсолютный" слухъ); неудивительно поэтому, что кн. Волконскій, бывшій директоромъ Императорскихъ театровъ и независимо отъ того, большой театралъ, на эту сторону обратилъ свое преимущественное вниманіе и разработкѣ ея посвящаетъ большинство изъ своихъ трудовъ. Но зато они сами разбору почти не подлежать: вся критика должна быть направлена не противъ нихъ, но противъ самого ученія Жакъ-Далысроза. Здѣсь же мы должны ограничиться указаніемъ, что для тѣхъ, кто не имѣетъ возможности ознакомиться съ ритмической гимнастикой по спеціальной литературѣ, или еще лучше на мѣстѣ, въ Геллерау, для тѣхъ нельзя придумать лучшаго руководителя и спутника, чѣмъ книги русскаго ея апологета; но мы вынуждены также указать на тѣ недостатки, которые свойственны лично кн. Волконскому.

Собственно говоря, всѣ недостатки кн. Волконскаго сводятся къ одному, являющемуся въ то же время, несомнѣннымъ достоинствомъ его, какъ пропагандиста: къ легкости, съ которою онъ пишетъ. Онъ безъ страха подступаете къ самымъ сложнымъ, самымъ общимъ вопросамъ и свободно рѣшаетъ ихъ на нѣсколькихъ страницахъ. При этомъ онъ не окупится на доказательства, но сплошь и рядомъ останавливается на такихъ положеніяхъ, которыя онъ принимаетъ за аксіомы, такъ какъ на самомъ дѣлѣ они или спорны, или условны, такъ что на нихъ строить зданіе -- нельзя. Таковы, напримѣръ, его провозглашенія: "всякій процессъ творчества есть шествіе изъ общаго къ частному" (стр. 198), или:, "искусство есть высшее проявленіе порядка въ матеріи" (стр. 221); того же рода, почти не мотивированное возмущеніе его "отрѣшеніемъ отъ естественнаго движенія" въ балетѣ (стр. 195). Въ этомъ отношеніи любопытны его споры, когда онъ, встрѣчая возраженія однимъ своимъ утвержденіямъ, подкрѣпляете ихъ новыми положеніями, столь же бездоказательными, иногда почта юмористическими. Такъ онъ объявилъ, что "движеніе не можете быть воспроизведено", и что "движеніе, можете быть, единственная форма существованія, которая не можетъ быть воспроизведена" (стр. 34--36), и когда его опровергали указаніями, что "движеніе есть лишь чередованіе статическихъ моментовъ", и что "свѣтъ не можете быть изображенъ", кн. Волконскій, во-первыхъ, ввелъ различіе между "органическимъ движеніемъ" и "заимствованнымъ отъ посторонней силы", при чемъ безъ всякихъ дальнѣйшихъ доказательствъ призналъ, что первое "никакъ нельзя назвать чередованіемъ статическихъ моментовъ" -- а во-вторыхъ, онъ указалъ, что "свѣта никто никогда не видѣлъ", но лишь "освѣщенные или свѣтящіеся предметы", изъ чего можно заключить, что онъ видите не двигающіеся предметы, но само движеніе. Такая "легкая" манера писанія, не измѣняющая кн. Волконскому на протяженіи всѣхъ его книгъ, разрѣшаетъ ему двоекратное повтореніе одной фразы, будто бы изъ "Живого Трупа" -- "ту женщину, которая мать" (стр. 64, 68). Какъ всякій можетъ легко убѣдиться, такой фразы во всемъ "Живомъ Трупѣ" вообще нѣтъ, тамъ сказано: "развѣ это та женщина, которую мать можете желать женой своего единственнаго сына, и такого сына?" (стр. 196, т. I, изд. А. Л. Толстой), что имѣетъ совсѣмъ другой смыслъ. Между тѣмъ, кн. Волконскій печатаете свою невѣрную цитату сперва въ журналѣ, затѣмъ въ книгѣ, я ни разу не удосуживается заглянуть въ цитируемый текстъ, а всецѣло довѣрился обманувшему его на этотъ разъ слуху, которымъ онъ уловилъ со сцены полюбившуюся ему фразу.

Легкость, граничащая съ поверхностностью и легкомысліемъ, дѣлаете сочиненія кн. Волконскаго непригодными для серьезнаго изученія, но для перваго ознакомленія съ различными ученіями, событіями, дѣятелями, для возбужденія тѣхъ или иныхъ вопросовъ, они, повторяемъ, остаются все же незамѣнимыми...


Евг. Зн--Бор--ій.


"Современникъ", No 12, 1912