# Спящая царевна

Василий Андреевич Жуковский

## В. А. Жуковский. Спящая царевна.


Жил-был добрый царь Матвей;


Жил с царицею своей


Он в согласье много лет;


А детей все нет как нет.


Раз царица на лугу,


На зеленом берегу


Ручейка была одна;


Горько плакала она.


Вдруг, глядит, ползет к ней рак;


Он сказал царице так:


"Мне тебя, царица, жаль;


Но забудь свою печаль;


Понесешь ты в эту ночь:


У тебя родится дочь".


"Благодарствуй, добрый рак;


Не ждала тебя никак..."


Но уж рак уполз в ручей,


Не слыхав ее речей.


Он, конечно, был пророк;


Что сказал - сбылося в срок:


Дочь царица родила.


Дочь прекрасна так была,


Что ни в сказке рассказать,


Ни пером не описать.


Вот царем Матвеем пир


Знатный дан на целый мир;


И на пир веселый тот


Царь одиннадцать зовет


Чародеек молодых;


Было ж всех двенадцать их;


Но двенадцатой одной,


Хромоногой, старой, злой,


Царь на праздник не позвал.


Отчего ж так оплошал


Наш разумный царь Матвей?


Было то обидно ей.


Так, но есть причина тут:


У царя двенадцать блюд


Драгоценных, золотых


Было в царских кладовых;


Приготовили обед;


А двенадцатого нет


(Кем украдено оно,


Знать об этом не дано).


"Что ж тут делать? - царь сказал. -


Так и быть!" И не послал


Он на пир старухи звать.


Собралися пировать


Гости, званные царем;


Пили, ели, а потом,


Хлебосольного царя


За прием благодаря,


Стали дочь его дарить:


"Будешь в золоте ходить;


Будешь чудо красоты;


Будешь всем на радость ты


Благонравна и тиха;


Дам красавца жениха


Я тебе, мое дитя;


Жизнь твоя пройдет шутя


Меж знакомых и родных..."


Словом, десять молодых


Чародеек, одарив


Так дитя наперерыв,


Удалились; в свой черед


И последняя идет;


Но еще она сказать


Не успела слова - глядь!


А незваная стоит


Над царевной и ворчит:


"На пиру я не была,


Но подарок принесла:


На шестнадцатом году


Повстречаешь ты беду;


В этом возрасте своем


Руку ты веретеном


Оцарапаешь, мой свет,


И умрешь во цвете лет!"


Проворчавши так, тотчас


Ведьма скрылася из глаз;


Но оставшаяся там


Речь домолвила: "Не дам


Без пути ругаться ей


Над царевною моей;


Будет то не смерть, а сон;


Триста лет продлится он;


Срок назначенный пройдет,


И царевна оживет;


Будет долго в свете жить;


Будут внуки веселить


Вместе с нею мать, отца


До земного их конца".


Скрылась гостья. Царь грустит;


Он не ест, не пьет, не спит:


Как от смерти дочь спасти?


И, беду чтоб отвести,


Он дает такой указ:


"Запрещается от нас


В нашем царстве сеять лен,


Прясть, сучить, чтоб веретен


Духу не было в домах;


Чтоб скорей как можно прях


Всех из царства выслать вон".


Царь, издав такой закон,


Начал пить, и есть, и спать,


Начал жить да поживать,


Как дотоле, без забот.


Дни проходят; дочь растет;


Расцвела, как майский цвет;


Вот уж ей пятнадцать лет...


Что-то, что-то будет с ней!


Раз с царицею своей


Царь отправился гулять;


Но с собой царевну взять


Не случилось им; она


Вдруг соскучилась одна


В душной горнице сидеть


И на свет в окно глядеть.


"Дай, - сказала наконец, -


Осмотрю я наш дворец".


По дворцу она пошла:


Пышных комнат нет числа;


Всем любуется она;


Вот, глядит, отворена


Дверь в покой; в покое том


Вьется лестница винтом


Вкруг столба; по ступеням


Всходит вверх и видит - там


Старушоночка сидит;


Гребень под носом торчит;


Старушоночка прядет


И за пряжею поет:


"Веретенце, не ленись;


Пряжа тонкая, не рвись;


Скоро будет в добрый час


Гостья жданная у нас".


Гостья жданная вошла;


Пряха молча подала


В руки ей веретено;


Та взяла, и вмиг оно


Укололо руку ей...


Все исчезло из очей;


На нее находит сон;


Вместе с ней объемлет он


Весь огромный царский дом;


Все утихнуло кругом;


Возвращаясь во дворец,


На крыльце ее отец


Пошатнулся, и зевнул,


И с царицею заснул;


Свита вся за ними спит;


Стража царская стоит


Под ружьем в глубоком сне,


И на спящем спит коне


Перед ней хорунжий сам;


Неподвижно по стенам


Мухи сонные сидят;


У ворот собаки спят;


В стойлах, головы склонив,


Пышны гривы опустив,


Кони корму не едят,


Кони сном глубоким спят;


Повар спит перед огнем;


И огонь, объятый сном,


Не пылает, не горит,


Сонным пламенем стоит;


И не тронется над ним,


Свившись клубом, сонный дым;


И окрестность со дворцом


Вся объята мертвым сном;


И покрыл окрестность бор;


Из терновника забор


Дикий бор тот окружил;


Он навек загородил


К дому царскому пути:


Долго, долго не найти


Никому туда следа -


И приблизиться беда!


Птица там не пролетит,


Близко зверь не пробежит,


Даже облака небес


На дремучий, темный лес


Не навеет ветерок.


Вот уж полный век протек;


Словно не жил царь Матвей -


Так из памяти людей


Он изгладился давно;


Знали только то одно,


Что средь бора дом стоит,


Что царевна в доме спит,


Что проспать ей триста лет,


Что теперь к ней следу нет.


Много было смельчаков


(По сказанью стариков),


В лес брались они сходить,


Чтоб царевну разбудить;


Даже бились об заклад


И ходили - но назад


Не пришел никто. С тех пор


В неприступный, страшный бор


Ни старик, ни молодой


За царевной ни ногой.


Время ж все текло, текло;


Вот и триста лет прошло.


Что ж случилося? В один


День весенний царский сын,


Забавляясь ловлей, там


По долинам, по полям


С свитой ловчих разъезжал.


Вот от свиты он отстал;


И у бора вдруг один


Очутился царский сын.


Бор, он видит, темен, дик.


С ним встречается старик.


С стариком он в разговор:


"Расскажи про этот бор


Мне, старинушка честной!"


Покачавши головой,


Все старик тут рассказал,


Что от дедов он слыхал


О чудесном боре том:


Как богатый царский дом


В нем давным-давно стоит,


Как царевна в доме спит,


Как ее чудесен сон,


Как три века длится он,


Как во сне царевна ждет,


Что спаситель к ней придет;


Как опасны в лес пути,


Как пыталася дойти


До царевны молодежь,


Как со всяким то ж да то ж


Приключалось: попадал


В лес, да там и погибал.


Был детина удалой


Царский сын; от сказки той


Вспыхнул он, как от огня;


Шпоры втиснул он в коня;


Прянул конь от острых шпор


И стрелой помчался в бор,


И в одно мгновенье там.


Что ж явилося очам


Сына царского? Забор,


Ограждавший темный бор,


Не терновник уж густой,


Но кустарник молодой;


Блещут розы по кустам;


Перед витязем он сам


Расступился, как живой;


В лес въезжает витязь мой:


Всё свежо, красно пред ним;


По цветочкам молодым


Пляшут, блещут мотыльки;


Светлой змейкой ручейки


Вьются, пенятся, журчат;


Птицы прыгают, шумят


В густоте ветвей живых;


Лес душист, прохладен, тих,


И ничто не страшно в нем.


Едет гладким он путем


Час, другой; вот наконец


Перед ним стоит дворец,


Зданье - чудо старины;


Ворота отворены;


В ворота въезжает он;


На дворе встречает он


Тьму людей, и каждый спит:


Тот как вкопанный сидит;


Тот не двигаясь идет;


Тот стоит, раскрывши рот,


Сном пресекся разговор,


И в устах молчит с тех пор


Недоконченная речь;


Тот, вздремав, когда-то лечь


Собрался, но не успел:


Сон волшебный овладел


Прежде сна простого им;


И, три века недвижим,


Не стоит он, не лежит


И, упасть готовый, спит.


Изумлен и поражен


Царский сын. Проходит он


Между сонными к дворцу;


Приближается к крыльцу:


По широким ступеням


Хочет вверх идти; но там


На ступенях царь лежит


И с царицей вместе спит.


Путь наверх загорожен.


"Как же быть? - подумал он. -


Где пробраться во дворец?"


Но решился наконец,


И, молитву сотворя,


Он шагнул через царя.


Весь дворец обходит он;


Пышно все, но всюду сон,


Гробовая тишина.


Вдруг глядит: отворена


Дверь в покой; в покое том


Вьется лестница винтом


Вкруг столба; по ступеням


Он взошел. И что же там?


Вся душа его кипит,


Перед ним царевна спит.


Как дитя, лежит она,


Распылалася от сна;


Молод цвет ее ланит,


Меж ресницами блестит


Пламя сонное очей;


Ночи темныя темней,


Заплетенные косой


Кудри черной полосой


Обвились кругом чела;


Грудь как свежий снег бела;


На воздушный, тонкий стан


Брошен легкий сарафан;


Губки алые горят;


Руки белые лежат


На трепещущих грудях;


Сжаты в легких сапожках


Ножки - чудо красотой.


Видом прелести такой


Отуманен, распален,


Неподвижно смотрит он;


Неподвижно спит она.


Что ж разрушит силу сна?


Вот, чтоб душу насладить,


Чтоб хоть мало утолить


Жадность пламенных очей,


На колени ставши, к ней


Он приблизился лицом:


Распалительным огнем


Жарко рдеющих ланит


И дыханьем уст облит,


Он души не удержал


И ее поцеловал.


Вмиг проснулася она;


И за нею вмиг от сна


Поднялося все кругом:


Царь, царица, царский дом;


Снова говор, крик, возня;


Все как было; словно дня


Не прошло с тех пор, как в сон


Весь тот край был погружен.


Царь на лестницу идет;


Нагулявшися, ведет


Он царицу в их покой;


Сзади свита вся толпой;


Стражи ружьями стучат;


Мухи стаями летят;


Приворотный лает пес;


На конюшне свой овес


Доедает добрый конь;


Повар дует на огонь,


И, треща, огонь горит,


И струею дым бежит;


Всё бывалое - один


Небывалый царский сын.


Он с царевной наконец


Сходит сверху; мать, отец


Принялись их обнимать.


Что ж осталось досказать?


Свадьба, пир, и я там был


И вино на свадьбе пил;


По усам вино бежало,


В рот же капли не попало.


Сказка написана в ходе "состязания" с А. С. Пушкиным 26 августа - 12 сентября 1831 г.


Первая публикация - журнал "Европеец", 1832, Nо 1, январь.