# О Жуковском. 4 февраля 1942

Борис Константинович Зайцев

Зайцев Б. К. Собрание сочинений: Т. 9 (доп.). Дни. Мемуарные очерки. Статьи. Заметки. Рецензии.

М: Русская книга, 2000.


## <О ЖУКОВСКОМ. 4 ФЕВРАЛЯ 1942>


Время идет! Мы уже в "мирном" (будто бы) бытии, а давно ли еще была война, немцы, по вечерам тьма на улицах, алерты и бомбардировки? Развернул старую рукопись -- вроде дневника: 4 февраля 1942 года, вскоре после смерти Мережковского. Вот как тогда чувствовалось: "Перечитываю Жуковского. Милый поэт.

Ты живешь в сияньи дня,

Ты живешь не для меня...

Голос тихий, иногда сладостный, простодушный, но мудрый. Жизнь, пронизанная печалью, но и примирением: вот кто настоящий "поэт покорности и примирения".

Старость Жуковского "вызрела" из всей его жизни. Тихо жил, тихо созрел, мудрецом умирал, 1852-й год. В феврале Гоголь умер, в апреле Жуковский -- 2 апреля. Гоголя след с детских лет в сердце. Жуковский пришел много позже. Обоих люблю, хоть и силы их разные. Какие они письма друг другу писали! Вообще, что была за Россия! В ней сейчас пепелища, разоренье... все равно, дух вечен. Вечные голоса дойдут из-под ужаса, мрака. Смотришь на русскую книгу теперь с волнением и любовью. Ей ведь вверено сохранить, передать поколениям более мирным, счастливым истинный образ России. Гоголи и Жуковские за нас заступники. Если бы они живы были сейчас, я сказал бы им: "Старайтесь, ради Бога старайтесь, дорогие мои, побольше пишите! Это так нужно"! И сейчас мысленно обращаюсь к собратьям моим, современникам еще живущим, еще "на лире бряцающим" -- тоже: бряцайте, пожалуйста, даже до последнего дыхания. Кто может, стихи, кто может, романы, все приемлется. Вот Мережковский -- в своем особенном роде, но усердно трудился... И нравилось видеть, что этот хилый и сгорбленный старичок на восьмом десятке не складывает рук.

А Жуковский семь лет последних своих положил на "Одиссею". Кончил, и собственную поэму начал. Полуслепой работал, но работал. Дописать не удалось -- ну что ж, это и есть писательская смерть: что называется, "на посту".

"Дай Бог каждому из нас кончить, как Жуковский. Но это надо заслужить".


* * *


Сейчас тон такой кажется очень взволнованным и повышенным. Но ведь была тогда война, катастрофа. Жили под огромным давлением, как бы и задыхаясь.

В такие полосы острей свет чувствуешь -- в религии, в литературе. Ищешь его, и он помогает жить. Кто пережил в свое время революцию -- помнит это. И для всех нас, в ожидании, может быть, и грядущих бед, внутренний путь один; "горе имеим сердца".


## ПРИМЕЧАНИЯ


Русская мысль. 1948. 10 нояб. No 83 (с уточнениями по рукописи).

С. 252. Ты живешь в сияньи дня... -- Из стихотворения Жуковского "К Эмме" (1819; перевод с отступлениями из Ф. Шиллера).

С. 253.. Жуковский села, лет последних своих положил на "Одиссею". -- Жуковский работал над переводом "Одиссеи" Гомера с 1842 по 1849 г. Гоголь, заявив, что "появление "Одиссеи" произведет эпоху", далее пишет: "Вся литературная жизнь Жуковского была как бы приготовлением к этому делу. Нужно было его стиху выработаться на сочинениях и переводах с поэтов всех наций и языков, чтобы сделаться потом способным передать вечный стих Гомера, -- уху его наслушаться всех лир, дабы сделаться до того чутким, чтобы и оттенок эллинского звука не пропал... Зато вышло что-то чудное. Это не перевод, но скорей воссоздание, восстановленье, воскресенье Гомера" (Выбранные места из переписки с друзьями. Гл. VII. Об Одиссее, переводимой Жуковским).