# Рукописная литература

В С Ефремов

(Из биографии М. В. Загоскина).

## Рукописная литература.


(Изъ біографіи М. В. Загоскина).


Согласно волѣ М. В. Загоскина, его бумаги поступили въ распоряженіе редактора "Вост. Об." И. И. Попова. Разобрать ихъ взялся я и пораженъ былъ... скудостью этого наслѣдства.

Крупная по масштабу сибирской жизни фигура оставила по себѣ только небольшую связку бумагъ, добрая половина которыхъ состоитъ изъ не попавшихъ почему-либо въ печать рукописей, присланныхъ для помѣщенія въ "Сибири". Сколько-нибудь интересныхъ рукописей или писемъ почти нѣтъ, и то, что имѣется, относится къ позднѣйшимъ годамъ. Было ясно, что какая-то рука сознательно уничтожила самую цѣнную часть матеріала и, вѣроятно, сдѣлано это самимъ М. В. въ связи съ тѣми треволненіями, которыя онъ пережилъ въ концѣ семидесятыхъ годовъ...

Среди этихъ бумагъ заслуживаютъ вниманіи три нумера рукописныхъ журнальчиковъ отъ 1856 г: "Козуля" NoNo II и III и "Мѣщанинъ" No 1. Это, повидимому, ученическіе журналы, но бережное храненіе ихъ М. В-чемъ невольно возбуждаетъ вопросъ: не принималъ ли какого либо участія въ этомъ школьномъ дѣлѣ самъ М. В., и не подъ его ли вліяніемъ возникла мысль о самомъ изданіи? Ученики М. В., которыхъ много къ живыхъ, вѣроятно, когда-нибудь разскажутъ объ этомъ мы же пока считаемъ не безынтереснымъ познакомить съ характеромъ этихъ изданій.

"Козуля", повидимому, издавалась воспитанниками низшихъ кл. семинаріи. Авторы вполнѣ грамотны и знакомы съ правилами версификаціи, а ребяческій тонъ бросается въ глаза. Но среди ребяческихъ сочиненія и шутокъ для шутокъ пробивается уже и серьезная струя. Во 2-мъ No "Козули", въ отдѣлѣ "Моды", проблеснула общественная сатира. "Дамскія: Легкое пестрядинное платье. Перчатокъ не носить. У башмаковъ однѣ подошвы.-- Мужскія: Брить голову и отпускать бороду и усы. Лѣтнее платье и штиблеты тисковой парусины. Можно купить на базарѣ въ первое же воскресенье ни 6 к. сер. за аршинъ". Явный намокъ на современныхъ хищниковъ и хищеніе.

На III нумеръ "Козуля" прекратилась. Въ "Лебединой пѣснѣ" "Козули" редакція, прощаясь съ читателемъ, между прочимъ, ужо совершенно не ребяческимъ тономъ говоритъ:

..."Во что бы ни было, будь добръ, люби все прекрасное въ природѣ, въ жизни и поэзіи, больше всего и пламеннѣе всего люби свою родину и благу ея будь готовъ служитъ честно до послѣдняго вздоха!

Пускай добро всегда плѣняетъ

Сердца людей своею красотой,

И правда вѣчная сіяетъ

На вашей родинѣ святой"!

"Мѣщанинъ" сохранился въ единственномъ экземплярѣ No 1-го отъ того же 1856 г. Онъ значительно серьезнѣе и общественная сатира занимаетъ въ немъ преобладающее мѣсто. Уже въ "Вмѣсто программы" изданія, объясняя названіе журнала, въ скобкахъ замѣчаютъ: "всякое раздѣленіе народа на сословія они считаютъ совершенно противными здравому смыслу"...

Общественнымъ характеромъ отмѣченъ "Отдѣлъ политики и внутреннихъ извѣстій", который мы приведемъ здѣсь цѣликомъ.

"Ни въ иностранныхъ ни въ русскихъ газетахъ нѣтъ ничего новаго.-- Говорятъ (мы не отвѣчаемъ на вѣрность этого слуха), что всѣ иностранныя названія должностей будутъ замѣнены русскими, что для этого учрежденъ уже и комитетъ подъ предсѣдательствомъ пр. Ольденбургскаго. Увѣряютъ, что уже рѣшено камеръ-геровъ называть дворовыми господами, а камеръ-юнкеровъ -- дворовыми мальчишками.-- Мундиръ тоже будетъ измѣненъ: к.-геры будутъ одѣты казаками, а к.-юнкера -- казачками... Слухъ этотъ требуетъ подтвержденія тѣмъ болѣе, что, какъ намъ извѣстно, к.-г. и к.-ю. очень желаютъ, чтобы ихъ называли: государственными слугами, и чтобы имъ не перемѣняли мундиръ".

Полно неподдѣльной сатиры "Письмо изъ Иркутска", заслуживающее воспроизведенія здѣсь хоть частью.

....."Въ маѣ ждемъ торжества (примѣчаніе ред. "Мѣщанина": т. г. пріѣзда ихъ превосходительства; но какъ извѣстно всѣмъ, они въ маѣ не пріѣхали)...

"Будетъ иллюминація -- болѣе великолѣпная, чѣмъ бывшая зимой.-- Думали были поставить въ полѣ, за Ангарой, на московской дорогѣ тріумфальныя ворота, но этого, кажется, не будетъ, вслѣдствіе насмѣшливыхъ замѣчаній одной особы надъ тріумфальными воротами, украшавшими Якутскую заставу. Какъ самыя благія намѣренія можно перетолковать въ дурную сторону! И возможно ли было подумать, что ворота были нарочно такъ сдѣланы, что бы были больше похожи не на ворота, а ни что-нибудь другое. Развѣ не извѣстно всѣмъ, что иркутскіе жители (за небольшимъ исключеніемъ, и которомъ не стоитъ и говорить) только одного и желаютъ: угодить начальству, для этого только живутъ, объ этомъ только и думаютъ. Это нашъ долгъ и надъ этимъ смѣяться грѣшно! Насмѣшки только вредятъ полезному дѣлу,-- вотъ теперь изъ-за нихъ можетъ быть и ворогъ по будетъ на Московской дорогѣ"

Та же сатира бьетъ живой струей и въ "Отрывкѣ изъ путешествія". "Вчера, отдавши нужныя приказанія, выѣхалъ я изъ Омска,-- было очень холодно, но замѣчательно, что въ холодныхъ странахъ бываютъ обыкновенно теплыя избы. Отчего это? На этотъ вопросъ, какъ и на многіе другіе,-- должно отвѣчать; "отъ того, что существуетъ "Промысль"! Есть люди, которые все хотятъ объяснить своимъ умомъ, но возможно ли это? Чѣмъ объяснить, напримѣръ, что большіе города стоятъ на большихъ рѣкахъ? и т. д. Въ Ишимѣ путешественникъ задаетъ одинъ техническій вопросъ городничему и спрашиваетъ: "какъ онъ объ этомъ думаетъ".-- "Какъ угодно, В. П.",-- отмѣчалъ онъ мнѣ.-- Пріятно разсуждать съ человѣкомъ, который понимаетъ вещи". Нужно добавить, что рѣчь ведется отъ лица генерала...

"Смѣсь" посвящена вопросу объ университетѣ въ Иркутскѣ и зло трактуетъ предметъ. "Въ Сибири откроется скоро университетъ, и -- какъ носятся слухи онъ будетъ учрежденъ къ Иркутскѣ. Профессоровъ не будутъ присылать изъ Россіи, потому что Сибирь такая страна, что въ ней всякій дѣлается способенъ ко всему, что только, поручитъ начальство (кромѣ постройки пароходовъ, что разумѣется само собой)"... "Польза университета въ Иркутскѣ несомнѣнна, ибо, какъ намъ достовѣрно извѣстно, въ этомъ городѣ есть жители, которые не умѣютъ читать (по крайней мѣрѣ, вслухъ)".

Разумѣется, много соли для насъ пропадаетъ, т. к. намеки на современныя дѣла и лица слишкомъ явны. Но при всемъ томъ, тонъ, содержаніе и направленіе такъ характерны, что невольно напоминаютъ М. В. и является предположеніе, не принималъ ли онъ участія въ "Мѣщанинѣ" больше, чѣмъ какъ вдохновитель?

Если наша догадка подтвердится, то это лишній разъ покажетъ, какъ глубоко сидѣлъ въ немъ литераторъ-публицистъ, и что эта дѣятельность была его истиннымъ призваніемъ.

Съ этой точки зрѣнія мы и считали нелишнимъ подѣлиться этими строками съ публикой.


В. С. Е.<фремовъ>


"Восточное Обозрѣніе", No 247, 1904