# Лукавство лености

Иван Иванович Восторгов

Источник: Полное собрание сочинений протоиерея Иоанна Восторгова : В 5-ти том. -- Репр. изд. -- Санкт-Петербург: Изд. "Царское Дело", 1995-1998. / Т. 1: Проповеди и поучительные статьи на религиозно-нравственные темы (1889-1900 гг.). -- 1995. -- 890, IV с. -- (Серия "Духовное возрождение Отечества").


## Лукавство лености


От рабов трудящихся и их доброго примера, в порядке содержания притчи о талантах, переходим теперь к рабу, который в евангелии назван ленивым, лукавым и негодным. Вот что говорится о нем в притче: Получивший один талант пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего... Когда же возвратился господин, раб этот оказал ему: "Господин, я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал. И убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле: вот тебе твое!" (Мф. 25:18, 24--25.)

Рассмотрим этот мрачный образ ленивого раба: не найдем ли в нем свойств, вечно живущих в человечестве, не найдем ли их и в наших воззрениях, в жизни и деятельности? Прежде всего остановлю ваше внимание на одной подробности. Не кажется ли вам несколько странным и, по-видимому, несвойственным всему духу евангелия то обстоятельство, что в притче худшим, неблагодарным и ленивым представлен именно тот, кто получил меньше всех? Иисус Христос ведь так любил всех бедных и обездоленных и, наоборот, так часто и грозно обличал богатых и сильных (Лк. 6:21--24): здесь же Он как бы говорит в несвойственном Ему духе похвалы многоимущим. Не следовало ли ожидать, что Спаситель выставит неверным, ленивым и бессовестно расточающим полученное богатство того именно раба, который получил пять талантов, данную же ему безграничную похвалу отнесет к представителю бедных, которому, как награду за труд и верность, передаст таланты многоимущего? Словом, не лучше ли было бы совершенно изменить притчу? Отчего же Спаситель поступил иначе? Оттого, что Он говорит правду всем одинаково; оттого, что дух возмущения и озлобленной зависти, свойственной малоимущим так же противен Богу, как и дух презрения и гордости у многоимущих. Пред нами в притче один из таких именно малоимущих... Но обратите внимание: ведь он все же получил, и получил в сущности не мало, потому что талант -- это и по современному счету, тем более по тогдашнему, сумма серебра довольно большая. Но раб смотрит не на то, сколько ему дано, а сколько получили другие: озлобленная зависть слепить ему очи, и он ведет себя с такою вызывающею грубостью и возмутительною дерзостью, как будто бы он не получил совсем ничего, как будто бы у него взяли ему принадлежащее. Иначе нельзя понять, почему господин кажется ему несправедливым и жестоким, жнущим, где не сеял (Мф. 25:25)... А ведь посев был, и посев, как мы видели, не малый.

Не узнаем ли здесь себя мы, имеющие один талант? Когда пред нами лежит жизнь, требующая нашего труда и подвига, когда несовершенства и бедствия ближних, их нужды и лишения взывают к нам о помощи, когда требуется от нас вообще какая-либо забота и труд, какая-либо жертва самоотречения: не сваливаем ли мы ответственность на других, у кого, по нашему мнению, пять талантов, а сами не остаемся ли в стороне -- в лености, себялюбии и равнодушии, прикрываясь тем ложно-смиренным мнением о себе, о своих силах и дарованиях, под которым лукаво кроется горькая зависть и тайное озлобление против получивших больше? Не узнаем ли здесь себя мы, которым вечно кажется, что поприще жизни, отведенное нам, слишком мало, что место других имущих, влиятельных, сильных, стоящих у власти, по праву принадлежит нам, и что мы, без сомнения, совершили бы на этом месте гораздо больше полезного и доброго? Но как часто люди, осуждающие тех, которые стоят выше их, наверное, меньше всего были бы способны заменить их! Один из выдающихся проповедников христианских, много лет внимательно наблюдавший жизнь и людей, ссылаясь на свой опыт, уверяет нас, что весьма и весьма часто завистливый бедняк, если разбогатеет, то делается самым мелочным, черствым и гордым богачом; что честолюбцы, тяготящиеся подчинением, достигнув заветного возвышения, становятся самыми взыскательными, бессердечными и несправедливыми носителями власти, -- и те, которые падают пред искушенииями своего посредственного положения, окончательно ослепляются положением высшим (Берсье). "Единому Богу известны, -- продолжает тот же писатель, -- наши тайные и гордые мечты о себе, наша зависть к другим, обладающим большим. Если бы все наши стремления могли заговорить, какие бы печальные и неожиданные признания мы бы услышали, но если бы всем этим стремлениям дано было осуществиться, то какое ужасное зрелище мы бы увидели! Знаете ли вы в истории что-нибудь более печальное, чем управление человека, неспособного распоряжаться властью? Что гибельнее положения какого-либо легкомысленного мота, который вдруг сделался обладателем большого богатства?" "Нет ничего несчастнее, как получение чего-либо свыше сил"... И наоборот, сколько великого в мире создано терпеливыми усилиями людей, неведомых, по-видимому, не блестящих, по-видимому, получивших только один талант! "Ведь простые воины одерживали победы"... Много ли талантов имела та евангельская вдова, которая удостоилась величайшей похвалы Иисуса? Сколькими талантами, с внешней стороны, обладали апостолы, о жизни которых вы сейчас слышали из читанного отдела Слова Божия -- про темницы, биения, скитания, опасности, раны, поругания {Вместо пения причастного стиха читались VI, XI, XII гл. из 2 Кор.}... Сколько видимых талантов было у св. Павла, когда писал он смелые и вечно знаменательные слова: "Нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти, потому что мы сделались позорищем для мира, для ангелов и человеков. Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, вы же крепки; вы в славе, а мы в бесчестии; даже доныне терпим голод и жажду, и наготу, и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками... Мы, как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне" (1Кор. 4:9--18). Но "нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем" (2Кор. 6:10). А сколько было талантов у первых христиан, когда, лишенные всего, чем люди гордятся и наслаждаются, -- всего, что люди приобретают как великое и ценное, они "смотрели на пышное величие древнего мира с твердым убеждением, что весь этот блеск земного величия померкнет пред крестом их Учителя"? (Берсье). И сколько их, этих христиан неведомых, незнаемых, которые кровью, трудами, твердыми правилами жизни христианской, непоколебимым стоянием в вере и молитве, в правде, любви и честности, исполнением долга в семье, обществе, в войске, в судах способствовали возвеличению христианства, привлекали к нему уважение со стороны неверных, содействовали блестящей эпохе Церкви, ее силе, ее влиянию, ее победе над темным царством греха и неведения языческого -- и все это среди тысячи препятствий, из которых гонения и преследования, это крещение кровью новорожденной Церкви Христовой, было препятствием меньшим. Где их имена? Где они, безвестные труженики, неведомые проповедники, которые в первые два века христианства буквально исполнили завет своего Учителя и Господа идти во весь мир и проповедовать евангелие всей твари? (Мк. 16:15). Где эти труженики, которые после каких-либо двух-трех сменившихся поколений после Христа уже могли сказать язычникам эти выразительный слова: "Мы существуем, так сказать, только со вчерашнего дня, а между тем наполняем собою все: ваши города, острова, замки, пригороды, советы, лагери... двор, секст и форум, вам оставляем одни капища!" {Аполог. Тертуллиана.}. От всех этих безвестных деятелей осталось величественное здание Церкви, великие, неисчислимые плоды веры, неизмеримые благодеяния христианства, но рядовые работники эти каждый в своем деле, без сомнения, считали себя людьми немногих талантов, а с нашей обычной, мирской точки зрения внешнего блеска и вовсе их не имели.

Будем же и мы, рядовые и как бы чернорабочие в великом деле службы и труда Богу и человечеству, каждый с одним талантом приумножать его и работать без зависти к тем, что получили больше, в той христианской уверенности, что Бог, Раздаятель талантов, указал нам такое именно место в жизни, хотя и невидное, на котором мы можем оказаться наиболее полезными. Пусть мы, рядовые работники, получившие каждый один талант, носим только камень, глину и песок: из наших совокупных усилий в руках великого Зодчего мира слагается стройное, гармоническое и величественное здание человечества, та "скиния Бога с человеками" (Апок. 21 гл.), где Он является их Отцом, а они -- Его детьми, то царство Божие, царство правды, мира, и любви, и радости, что должно основаться в нас и среди нас и заполнить всю землю. Путь к этому один: взять данный талант, каков бы он ни был, и, не зарывая в землю, приумножать его разумным и благословенным трудом долга, трудом от утра и до вечера жизни, когда Господин потребует отчета и скажет утомленному работнику: "Добрый раб, благой и верный! В малом ты был верен, над многим тебя поставлю: войди в радость Господа твоего!" (Мф. 25:21.) Но ожидая и желая этого приговора всем сердцем, не забудем, что приготовлены и иные устрашающие приговоры: "много званных, а мало избранных" (Лк. 14:24), и еще: "будут первые последними, а последние первыми" (Мф. 19:30), а над всем этим: "кому много дано, с того много и взыщется" (Лк. 12:48). Аминь.


-----


В неделю 19-ю по Пятидесятнице.