# Благо личное и общее

Иван Иванович Восторгов

Источник: Полное собрание сочинений протоиерея Иоанна Восторгова : В 5-ти том. -- Репр. изд. -- Санкт-Петербург: Изд. "Царское Дело", 1995-1998. / Т. 1: Проповеди и поучительные статьи на религиозно-нравственные темы (1889-1900 гг.). -- 1995. -- 890, IV с. -- (Серия "Духовное возрождение Отечества").


## Благо личное и общее


Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром; яко видеста очи мои спасение Твое!.. (Лк. 2:29--32).

Торжествующею песней возвышенной духовной радости сретает сегодня старец Симеон Богомладенца Иисуса. Он радуется, а, между тем, явление Спасителя для него означало только одну весть, -- весть о скорой могиле. Но не даром старец Симеон в евангелии назван праведным и благочестивым и чающим -- ожидающим Утехи не своей, а Израилевой (Лк. 2:25) и мировой; не даром о нем замечено: "Дух бе Свят на нем". Чуждый личной жизни, забывает он о близкой смерти, о своей собственной судьбе, и на пороге могилы радуется общечеловеческой, мировой радостью. Он держит на руках, в своих старческих объятиях Спасителя мира; духовным взором прозревая чрез мглу грядущих веков, видит он в Богомладенце славу родного Израиля, видит впереди, что на людях, сидящих в тьме и сени смертной язычества, воссияет свет великий, сияние которого будет простираться во все концы земли (Мф. 4:16; ср. Ис. 9:1--2). И это наполняет сердце престарелого праведника тихой отрадой и радостью, дает ему силу спокойно смотреть в открытую пред ним могилу.

Слово Божие говорит, что все, написанное в нем, в наше научение преднаписано (Рим. 15:4). И образ старца Симеона, как он выступает пред нами в евангелии, должен быть близок духу христианина; образ этот, действительно, гораздо жизненнее по своей поучительности, чем сколько может показаться с первого взгляда. Не может и не должен человек жить одной только личною жизнью, -- вот чему учит нас праведный Симеон своей песней в честь и славу Спасителя. Не может человек жить только личной жизнью как потому, что в природе его глубоко напечатлены стремления любви к себе подобным, так и потому, что неизбежный конец жизни не может не представляться даже самому беспечному из нас и невольно ставить вопрос о цели и смысле всякой личной радости. И вот, когда человек начинает ближе и глубже всматриваться в окружающую жизнь, когда он, в виду грядущей неизбежно смерти, желает определить и уяснить себе смысл своей жизни, тогда ему становится близкой и понятной радость Симеона. Да, знать, что родился и пришел Спаситель для людей, знать, что благо родному народу и человечеству уже даровано явлением Богочеловека -- это может дать силы и для труда жизни, и для подвига смерти. Нельзя основывать жизнь на одном себялюбии. Конечно, любовь к себе естественна и забота о собственном благе неизбежна. Но если эта забота питается за счет любви к ближним, то она нарушает единство, связь и порядок мира нравственного, в котором, как и в видимой природе, все тесно связано между собой, все влияет и действует одно на другое, и потому все может быть или взаимно полезно, или взаимно вредно. Поэтому себялюбие только вначале и издали, и притом людям неглубоким и поверхностным, может казаться источником блага; на самом деле, оно противоречит назначению нашему и неизбежно поселяет в душе тоску, недовольство, тревогу и смуту. Тысячи миролюбцев и тысячи себялюбцев пытались устроить рай на земле, и не было между ними ни одного, кого бы такое счастье не обмануло. Кто знаком с жизнью из собственных наблюдений, или из опыта других, или из правдивых изображений лучших писателей, описывавших быт людей, тот может без труда найти и указать много подтверждений этой истине. А пред нами и живые евангельские образы -- наглядные тому примеры: корыстный мытарь, вроде Закхея, собрав огромное имущество, не нашел в нем покоя для духа и выступил с заявлением: "се, пол имения моего, Господи, дам нищим и, если кого чем обидел, возвращу четверицею" (Лк. 19:8); женщины, служившие веселью и пороку, падали к ногам Спасителя и кончали жизнь в беспримерных подвигах любви к ближним (Лк. 6:37--50); разбойники каялись и спасались (Лк. 23:40--43); блудные дети возвращались в отчий дом на разумный и честный труд (Лк. 15:11--32). И все они в этом отрешении от личной жизни и себялюбия находили отраду, покой и счастье. А богатый юноша (Мф. 19:16--24), корыстный Иуда (Деян. 1:16--20; Мф. 24:5), жестокий богач (Лк. 17:23), ленивый раб (Мф. 25:24--29), неправедный должник (Мф. 18:34) -- те до конца шли путем себялюбия и гибли в тоске и отчаянии. Так, верно слово: не найдет прочного счастья тот, кто стремится к нему, не обращая внимания на брата своего, кто смотрит на ближнего, как на орудие для достижения личного, узко понимаемого блага, как на ступеньку для собственного своего возвышения. Незаметно вред, принесенный другому, вернется к нам и отразится на нас самих. Апостол Павел образно представляет это путем меткого сравнения общества человеческого с единым телом (1Кор. 12). "Тело, -- говорит он, -- не из одного члена, а из многих. А если все тело -- глаз, то где слух? а если все -- слух, то где обоняние? Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или также голова ногам: вы мне не нужны. Напротив, члены, которые кажутся слабейшими, гораздо нужнее" -- и потому требуют особой заботы. "Но Бог соразмерил тело, чтобы не было в нем разделения, но чтобы все члены согласно заботились друг о друге. Посему страдает ли один член, -- с ним страдают все члены; славится ли один член, -- с ним радуются все члены". "И вы, -- заключает апостол, -- и вы -- тело Христово, а порознь -- члены".

Благо же тому, кто не праздным зрителем пройдет по шумно несущейся жизни, но будет носить в душе своей и осуществлять твердую мысль содействовать общему благу. Благо тому, кто не остался глух к Божественному призыву на борьбу за святое дело счастья людского, общечеловеческого, и жил, и трудился с любовью в поте лица из всех сил в надежде, что не он, так другие, братья и потомки, насладятся плодами трудов его, и восхвалят вечного Бога любви и истины. Ему, по слову апостола, жить -- Христос, а умереть -- приобретение (Флп. 1:21). Такой будет подобен Симеону; он пройдет со смыслом жизнь, бестрепетно взглянет в лицо смерти, утешенный подобно Симеону: ведь и он видел Спасителя и носил Его, если не на руках своих, то в объятиях сердца. Во вратах смерти, на пороге вечности спросит он свое сердце, и оно ему скажет, что Спаситель дал ему мир, отраду и радость жизни; посмотрит он на окружающее, на весь мир, и здесь увидит, что тот же Спаситель был светом и счастьем человечества в прошлом и остается залогом того же света и счастья в будущем. И сама собою у него, утешенного, выльется Симеонова примирительная песнь счастья -- прощальная песнь жизни земной и приветствие жизни вечной: "Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром". Аминь.


-----


В праздник Сретения Господня; сказано в церкви Тифл. гимназии.