# Русские символисты. Лето 1895 г.- Валерий Брюсов. Chefs d"oeure. Сборник стихотворений.- Граф Алексис Жасминов. Голубые звуки и белые поэмы

Аким Львович Волынский

Русскіе символисты. Лѣто 1895 г. Москва.

Валерій Брюсовъ. Chefs d'Oeuvre. Сборникъ стихотвореній (осень 1894--весна 1895). Москва. 1895 г.

Графъ Алексисъ Жасминовъ. Голубые звуки и бѣлыя поэмы. С.-Петербургъ. 1895 г.

Мы уже отмѣтили въ одной изъ предыдущихъ книжекъ е Сѣвернаго Вѣстника" нѣкоторыя явленія изъ области поэзіи новѣйшаго типа -- въ томъ числѣ и два сборника стихотвореній, принадлежащихъ русскимъ подражателямъ европейскаго символизма. Въ нашей замѣткѣ мы говорили, что эти попытки "московскихъ" и "петербургскихъ" символистовъ не представляютъ настоящаго литературнаго явленія. При скудости таланта, при безсиліи духовныхъ стремленій, молодые писатели, выступающіе передъ обществомъ съ широкими претензіями, не могутъ завоевать для себя ни одного сочувственнаго голоса въ печати. Мы ничего не говоримъ здѣсь о самомъ символизмѣ, который, какъ сознательное философское движеніе въ области поэзіи, существуетъ съ тѣхъ поръ, какъ мистическое начало вошло въ сознаніе людей на правахъ научнаго элемента, расширяющаго человѣческій кругозоръ и противополагаемаго грубому опыту внѣшнихъ чувствъ. Весь Новый Завѣтъ -- религіозно-мистическая книга въ лучшемъ смыслѣ этого слова. Въ немъ всѣ частныя явленія вырисовываются на фонѣ вѣчныхъ міровыхъ законовъ, образы -- конкретные, ясные, простые -- освѣщены высшей идейной правдой, всѣ событія и факты, проникнутые глубокимъ внутреннимъ содержаніемъ, совершаются какъ-бы на границѣ двухъ міровъ -- видимаго и невидимаго, реальнаго и идеальнаго, и кажутся какими-то загадочными тѣнями основныхъ творящихъ идей, отраженными на земной поверхности. Образъ самого Христа, пригвожденнаго къ кресту, является вѣчнымъ символомъ человѣческихъ страданій за ту истину, законы которой скрыты за горизонтомъ видимаго міра. Въ произведеніяхъ Платона, въ древне-греческой трагедіи,-- какъ это указано, между прочимъ, въ геніальномъ сочиненіи одного изъ самыхъ могущественныхъ протестантовъ нашихъдней -- въ "Gebnrtder Tragödie", главныя идеи выступаютъ въ настоящихъ символическихъ формахъ, при всемъ ужасающемъ реализмѣ легендарныхъ подробностей. Переходя отъ древнихъ временъ къ болѣе новымъ, послѣ нѣсколькихъ вѣковъ культурнаго мрака, почти передъ зарею Возрожденія, мы находимъ одно изъ самыхъ высокихъ созданій символическаго искусства -- "Божественную комедію" Данте, эту поэтическую, нѣжную мистерію любви посреди сложной и мрачной драмы, съ чисто религіознымъ освѣщеніемъ соціальныхъ и нравственныхъ вопросовъ. Наконецъ, чтобы не говорить о множествѣ другихъ примѣровъ, которыми переполнена новая литература всѣхъ народовъ, упомянемъ еще о второй части "Фауста", объ этомъ вдохновеннѣйшемъ произведеніи свѣтлаго генія германской расы. Символическій элементъ никогда не замиралъ даже въ самыя реалистическія эпохи искусства. Поэтому нѣтъ ничего удивительнаго въ томъ, что вмѣстѣ съ идеалистическими стремленіями, отличающими настоящій историческій моментъ, въ поэзію стала проникать потребность въ утонченныхъ, прозрачныхъ образахъ и формахъ, оживляемыхъ глубокой внутренней правдой, недоступной ни чувственному воспріятію, ни сухому разсудочному анализу. Идеалистическое вѣяніе, все болѣе и болѣе захватывающее европейскіе и русскіе таланты, не могло не повліять на самыя типичныя произведенія современнаго искусства. Никогда еще въ обществѣ не было такъ живо стремленіе къ психологической разработкѣ наиболѣе жгучихъ жизненныхъ темъ, съ яркимъ противопоставленіемъ различныхъ началъ, борющихся въ человѣческой душѣ. Искусство переживаетъ переходную эпоху и, еще не оторвавшись отъ устарѣвшихъ, грубо-реалистическихъ традицій, но уже предчувствуя поэтическій экстазъ будущаго времени, когда новая идеалистическая красота найдетъ себѣ совершенное выраженіе, даетъ какія-то смѣшанныя, туманныя и сбивчивыя произведенія. Въ европейской литературѣ даннаго момента можно отмѣтить нѣсколько истинно талантливыхъ писателей, съ Ибсеномъ во главѣ. Въ русской литературѣ тоже происходитъ какое-то броженіе, еще до сихъ поръ, какъ мы говорили, не нашедшее для себя смѣлаго представителя въ какомъ-нибудь истинно яркомъ и оригинальномъ талантѣ. Нельзя упредить событія времени. Настоящіе таланты вырабатываются слолшыми жизненными и умственными процессами, для которыхъ въ современной русской исторіи не накопилось еще достаточно силъ, достаточно духовныхъ элементовъ.

Но съ этимъ серьезнымъ символизмомъ, который, конечно, проложитъ себѣ дорогу въ литературѣ, тоненькія брошюрки московскихъ и петербургскихъ символистовъ имѣютъ очень мало общаго. Новыя попытки Валерія Брюсова, Заронина, Мартова, Хрисопопуло и др. должны быть признаны столь-же неудачными, какъ и попытки петербургскихъ символистовъ. Въ двухъ лежащихъ передъ нами книжкахъ поэтическія нелѣпости наивнаго, часто даже холоднаго воображенія громоздятся другъ на другѣ, не сообщая читателю никакихъ настроеній, не открывая передъ нимъ никакой ни эстетической, ни психологической правды. Усердные поборники идей, которыхъ они, очевидно, не понимаютъ или понимаютъ очень плохо, защитники теченій, на поверхности которыхъ они несутся, какъ сухіе листья, оторванные порывистымъ вѣтромъ отъ стараго дерева литературы, эти молодые стихотворцы, въ сущности, представляютъ изъ себя невинную и жалкую ассоціацію бездарныхъ тружениковъ, неспособныхъ возбудить въ серьезныхъ и чуткихъ людяхъ никакого принципіальнаго протеста. Но по обыкновенію нашихъ критиковъ, которые никогда не находятъ себѣ надлежащаго предмета, достойнаго внимательнаго разбора, надъ этими петербургскими и московскими сборниками журналисты всѣхъ оттѣнковъ поспѣшили произвести шумную, жизнерадостную экзекуцію. Этотъ сатирическій спектакль открылъ злой, нервически придирчивый, по собственному представленію -- грозный, какъ крокодилъ, графъ Алексисъ Жасминовъ. Въ небольшой книжечкѣ подъ юмористическимъ заглавіемъ "Голубые звуки и бѣлыя поэмы" онъ старается ехидно вышутить новѣйшія теченія въ современной литературѣ, но, увлекаемый своимъ природнымъ версификаторскимъ даромъ, порою сбивается съ намѣченнаго пути литературной пародіи и сочиняетъ отдѣльныя стихотворенія и цѣлыя поэмы, въ которыхъ пропадаетъ разъѣдающая соль критической насмѣшки, а мѣстами проглядываетъ даже недурной и неглупый поэтъ декадентскаго стиля. За Алексисомъ Жасминовымъ потянулись, отчасти подражая ему, отчасти удовлетворяя собственному обличительному инстинкту, разные фельетонисты и критиканы болѣе мелкаго пошиба. Намъ попадались на глаза гнѣвныя, иногда грубо-ругательскія замѣтки во всѣхъ видныхъ русскихъ журналахъ и газетахъ. Наконецъ, новымъ движеніемъ въ поэзіи занялись и такіе публицисты, какъ гг. Михайловскій и Вл. Соловьевъ. Г. Михайловскій, въ качествѣ призваннаго охранителя умственной трезвенности молодыхъ поколѣній, не перестаетъ въ своихъ выцвѣтшихъ литературныхъ фельетонахъ резонерски вышучивать всѣхъ современныхъ писателей, сколько-нибудь погрѣшившихъ опаснымъ литературнымъ новшествомъ. Г. Вл. Соловьевъ, почему-то предпочитающій въ послѣднее время подвизаться на несвойственномъ ему поприщѣ литературной критики, вмѣсто того, чтобы въ прежнемъ уже старомъ для него стилѣ, давать ходъ своему несомнѣнному публицистическому дарованію, тоже занялся московскими символистами. Съ аппетитомъ человѣка, имѣющаго собственный опытъ въ дѣлахъ стихотворнаго искусства и даже написавшаго какую-то запутанную и циническую сатиру, онъ игриво сцѣпился съ московскими символистами на страницахъ солиднаго "Вѣстника Европы". Попробовавъ донять ихъ критической насмѣшкой въ прозѣ и получивъ огы нихъ краткій полемическій отвѣтъ съ намекомъ на то, что онъ самъ преуспѣваетъ въ символическомъ стихосложеніи, онъ двинулся на нихъ съ легкимъ юмористическимъ канканомъ по пути, проторенному Буренинымъ. Къ обличительной прозѣ онъ прибавилъ стихотворную пародію, которая, при отсутствіи у него самобытнаго и ѣдкаго дарованія и при основномъ, нѣсколько распущенномъ добродушіи, переходящемъ -- въ его замѣткахъ послѣдняго времени -- въ безплодное балагурство, не можетъ достигнуть никакой цѣли...

Такъ разсматривается въ современной печати вопросъ о новыхъ литературныхъ теченіяхъ вообще и тѣхъ наивныхъ и, при всей своей умственной дикости, по существу блѣдныхъ явленіяхъ, какими представляются новыя и новѣйшія книжки московскихъ и петербургскихъ символистовъ.


А. Волынскій.


"Сѣверный Вѣстникъ", No 11, 1895