Водовозова Елизавета Николаевна
Жизнь европейских народов. Географические рассказы Е. И. Водовозовой. Том I. Жители юга

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   Жизнь европейскихъ народовъ. Географическіе разсказы Е. И. Водовозовой. Томъ I. Жители юга. Съ 25 рисунками В. М. Васнецова. Спб., 1874.
   Г-жѣ Водовозовой пришла на умъ счастливая мысль "дать по возможности полную и всестороннюю картину жизни европейскихъ народовъ, а не однихъ только привилегированныхъ сословій или образованныхъ классовъ, т. е. познакомить съ понятіями народа, выражающимися въ наиболѣе живучихъ его обычаяхъ, въ самомъ складѣ его общественной и семейной жизни, съ степенью развитія въ массахъ и съ ихъ экономическимъ положеніемъ" (Пред., стр. V). Цѣлесообразность подобнаго труда не подлежитъ сомнѣнію, и планъ, предначертанный г-жей Водовозовой, если только онъ придется по ея силамъ и хорошо будетъ исполненъ, заслуживаетъ полнаго нашего вниманія.. До сихъ поръ вышелъ въ свѣтъ только первый томъ ея сочиненія, обнимающій жителей юга, т. е. европейской Турціи, Албаніи, Болгаріи, Черногоріи, Сербіи, Румыніи, Греціи, Италіи, Испаніи, Португаліи, Франціи и Швейцаріи,-- 'Послѣдней, какъ страны, составляющей переходъ отъ юга Европы къ ея центру. Въ бойкомъ разсказѣ авторъ довольно выразительно обрисовываетъ каждую народность и, не смущаясь ея политическимъ ничтожествомъ, съ любовью останавливается на ея обычаяхъ, вѣрованіяхъ, исторіи, на развитіи ея культуры и экономическаго быта. Мы не можемъ, однако, не замѣтить, что трудъ автора, несмотря на обстоятельное и живое изложеніе отдѣльныхъ частностей, несмотря на все усердіе, приложенное авторомъ къ своему дѣлу, производитъ не совсѣмъ выгодное впечатлѣніе, вслѣдствіе недостатка, котораго самъ авторъ, повидимому, и не подозрѣваетъ, Трудъ его страдаетъ, если можно такъ выразиться, излишней описательностью и недостаткомъ научной обработки тѣхъ богатыхъ матеріяловъ, которыми располагалъ авторъ. Въ предисловіи г-жа Водовозова, укоряя литературу за ея пристрастіе къ нѣкоторымъ излюбленнымъ народностямъ и государствамъ, справедливо говоритъ: "между тѣмъ у науки, не должно быть своихъ любимцевъ; для нея одинаково интересны и какой-нибудь патріархальный черногорецъ, и дикій, необузданный, во многихъ уголкахъ еще совсѣмъ нетронутый образованіемъ албанецъ, и изысканный, переживающій, такъ-сказать, ультра-цивилизацію парижанинъ". Прекрасно, но у какой пауки? Объ пей-то и нельзя составить никакого понятія изъ сочиненія г-жи Водовозовой. Какъ ни интересны ея описанія, но подъ конецъ они утомляютъ, и, какъ мы думаемъ, единственно вслѣдствіе недостатка научнаго руководящаго принципа и общихъ критеріевъ, Напрасно, г-жа Водовозова исключила изъ своего сочиненія сравнительную этнографію и, антропологію: это придало-бы научный характеръ ея сочиненію и освѣтило-бы интереснымъ свѣтомъ картину нравовъ и физическихъ особенностей народовъ, жизнь которыхъ она изображаетъ. Все интересно только тогда, если понятно. Какъ ни мастерски разсказываетъ г-жа Водовозова объ обычаяхъ, повѣрьяхъ и предразсудкахъ различныхъ народовъ, но въ этомъ еще немного пользы..Кромѣ анекдотическаго интереса, такія описанія никогда ничего не возбуждаютъ въ умѣ читателя. Обычаи можно изображать съ двухъ точекъ зрѣнія: такъ, какъ ихъ изображаютъ праздношатающіеся туристы и любители свѣжихъ ощущеній, что очень скучно и всегда безцѣльно; или-же обычаи можно разсматривать, какъ общественно-психологическое явленіе, имѣющее свои корпи въ исторіи умственнаго развитія народа, и тогда это весьма любопытно и занимательно. Г-жа Водовозова иногда чувствовала потребность хоть своимъ умомъ доходить до причинъ извѣстныхъ обычаевъ, но ея странныя объясненія вызываютъ невольную улыбку. Такъ, разсказывая, что албанцы всегда похищаетъ себѣ женъ изъ чужого племени, она говоритъ: "Но почему, вѣроятно, спросятъ читатели, они считаютъ необходимымъ похитить жену, взять ее силою, тогда какъ это можно было-бы устроить мирнымъ путемъ, просто-на-просто пріѣхать въ домъ отца дѣвушки, которая понравилась мирдиту, и посватать ее?" Это они и сами не объяснятъ вамъ... Обычай такой, да и только, по укоренился-то этотъ обычай, вѣроятно, потому, что мирдиты народъ невѣжественный и неразвитый и смотрятъ на всякій захватъ, какъ на самый похвальный поступокъ; поэтому и въ бракѣ они считаютъ гораздо благороднѣе получить жену силою, чѣмъ съ ея согласія" (стр. 63). Какъ просты, въ самомъ дѣлѣ, объясненія г жи Водовозовой: "обычай такой, да и только", "невѣжественность и неразвитость". Но это не языкъ науки, какъ согласится, вѣроятно, и сама г-жа Водовозова. При такомъ объясненіи каждый обычай представляется нелѣпостью, капризомъ національности или результатомъ невѣжества. Современная паука пришла къ тому выводу, что каждый обычаи непремѣнно имѣлъ въ болѣе или менѣе отдаленномъ прошедшемъ вполнѣ раціональныя основанія и мотивировался полезностью или даже необходимостью. Вотъ почему современная наука стремится изучить это прошлое и стать на точку зрѣнія народа, выработавшаго себѣ извѣстный обычай. Обычай можетъ утратить всякій смыслъ и все-таки долго жить въ народѣ, но это только характеризуетъ психическую природу націи, а не доказываетъ нелѣпости или необъяснимости обычая. Извѣстно, напр., что человѣку свойственно, при многихъ душевныхъ движеніяхъ, невольно совершать массу совершенно ненужныхъ и необъяснимыхъ жестовъ, но которые, какъ доказано, имѣли глубокій смыслъ въ ранній періодъ жизни человѣка. Кажется, ничего не можетъ быть страннѣе обычая, свойственнаго испанскимъ баскамъ,-- обычая, требующаго, чтобы отцы, у которыхъ родился ребенокъ, ложились въ постель, избѣгали сквозного воздуха, постились и вообще изображали изъ себя родильницъ. Между тѣмъ оказывается, что этотъ обычай распространенъ между множествомъ первобытныхъ племенъ съ незначительными варіяціями. Легкомысленные туристы поспѣшили осмѣять этотъ обычай какъ нелѣпость, но эта нелѣпость раздѣляется, однако, обитателями пяти частей свѣта. Знатоки показали, чти въ основаніи этого обычая лежитъ особое воззрѣніе на актъ рожденія ребенка и его внѣутробную жизнь. Всѣ дикари, у которыхъ существуетъ обычай мужскихъ родовъ (называемый басками "couvade"), воображаютъ, что послѣ рожденія ребенка родители все еще тѣлесно связаны съ нимъ, такъ что неумѣренность съ ихъ стороны или простуда можетъ перейти и на ребенка. Если это объясненіе оставляетъ много темнаго, то во всякомъ случаѣ оно больше говоритъ, чѣмъ банальная ссылка на невѣжество или на то, что это "обычай такой, да и только".
   Мы желали только указать г-жѣ Водовозовой этими замѣчаніями на необходимость обращаться къ сравнительной этнографіи и антропологіи, участіе которыхъ необходимо при описаніи нравовъ и обычаевъ, занимающихъ въ ея сочиненіи столь видное мѣсто. Что касается разсказаннаго ею обычая похищенія женъ изъ чужого племени, то въ настоящее время всѣ антропологи согласны насчетъ происхожденія этого обычая. Онъ также распространенъ въ сильной степени м:жду первобытными народами и выражаетъ собою два явленія въ ранней исторіи человѣчества. Въ эту раннюю эпоху люди прежде всего испытали тяжелымъ опытомъ вредъ браковъ или брачнаго сожительства между близкими родственниками, и этотъ опытъ оставилъ тѣлъ болѣе сильное впечатлѣніе, что первоначально люди жили небольшими группами или ордами, и, слѣдовательно родство между членами одной группы было чрезвычайно близкое. Извѣстно, что брани между близкими родственниками гибельно отражаются на потомствѣ: отъ такихъ браковъ рождаются глухіе, нѣмые, идіоты. Но если племя мало, то. разумѣется. всѣ члены его могутъ считаться довольно близкими родственниками. Отсюда то отвращеніе, которое питаютъ дикари къ кровнымъ бракамъ, и замѣчательно, что чѣмъ малочисленное племя, тѣмъ сильнѣе въ немъ это отвращеніе. Далѣе понятно, что обычай избѣгать браковъ между членами одного племени неизбѣжно долженъ привести къ обычаю похищенія женъ силою, ибо очень часто происходили такіе случаи, что на женщинъ одного и того-же племени претендовало нѣсколько племенъ. Отсюда борьба столкновеніе и насиліе. Такое положеніе дѣлъ продолжалось, конечно, долго, такъ что въ сознаніи людей возникла прочная и безсознательная ассоціація идея брака съ захватомъ жены. Въ настоящее время албанцамъ нѣтъ необходимости уводить ясень силою, какъ размышляетъ г-жа Водовозова, но имъ также нѣтъ причинъ избѣгать браковъ въ своемъ племени вслѣдствіе боязни кровосмѣшенія, потому что племя ихъ на-столько размножилось, что племенное родство утратило всякую интенсивность, какъ утратило оно между русскими, французами и т д. Но этотъ обычай столь-же безсознательная привычка, какъ, напр., свойственная всѣмъ намъ привычка плевать при ощущеніи чего-нибудь непріятнаго, наморщивать лобъ при размышленіи или цѣловаться отъ избытка кратныхъ ощущеній. Въ свое время всѣ эти движенія имѣли смысла, они были нѣкогда, вполнѣ цѣлесообразными актами, но теперь утратили всякое значеніе, также какъ похищеніе женъ албанцами.
   Въ другомъ мѣстѣ своего сочиненія г-жа Водовозова пытается объяснить характеръ румынъ вліяніемъ природы, но толкованія ея такъ сбивчивы и туманны что едва-ли они кого-нибудь убѣдятъ. Говоря о вялости характера румынъ, г-жа Водовозова замѣчаетъ, что, кромѣ историческаго прошлаго она объясняется природой ихъ страны. "Замѣчено, говоритъ она,-- что, несмотря на богатство растительное, румынскія растенія безъ сока (?!), роскошные цвѣты безъ запаха, домашнія животныя необыкновенно кротки, мясо птицъ и дичи -- безвкусно. Вѣроятно, вслѣдствіе тѣхъ-же естественныхъ причинъ и въ характерѣ человѣка въ этой странѣ нѣтъ сильныхъ страстей и энергіи къ умственному и физическому труду" (стр. 200). Вѣроятно, г-жа Водовозова заимствовала все это изъ какой-либо книжки, но такія странности непремѣнно требуютъ строгой провѣрки. Если это не болтовня какого-нибудь празднаго туриста, то въ такомъ случаѣ этотъ фактъ чрезвычайно замѣчателенъ, какъ свидѣтельство еще неслыханной гармоніи между природой человѣка и окружающимъ его міромъ. Но. признаться, мы не расположены вѣрить въ эту гармонію. Что сто за удивительныя растенія безъ сока, что это за домашнія животныя, которыя необыкновенно кротки?
   Впрочемъ, въ очеркахъ г-жи Водовозовой гораздо больше достоинствъ, чѣмъ недостатковъ. Предпринятый ею трудъ слишкомъ обширенъ, многосложенъ. Въ исполненіи его видны все-таки добросовѣстность и уваженіе къ своему дѣлу. Мы рекомендуемъ читателямъ обратить вниманіе въ сочиненіи г жи Водовозовой на житье-бытье нашихъ братьевъ-славянъ, охарактеризованное ею весьма удачно. Что за поразительное убожество матеріяльное и умственное, какая масса политической грязи, какой ужасный, безпримѣрный въ исторіи гнетъ и деспотизмъ! По-истинѣ можно удивляться, что славяне, находящіеся подъ турецкимъ владычествомъ, только не развившійся, но не выродившійся народъ. Ни счастливыя способности, которыми надѣленъ славянинъ, ни роскошная природа не могли помочь ему вступить на путь европейской цивилизаціи. Онъ всецѣло сохранилъ черты первобытной дикости нравовъ, узкія понятія родового быта, патріархальную власть отца, кровавую месть, рабство женщины и т. д. Всѣ подвластный Турціи земли непремѣнно характеризуются разбойничествомъ, бѣдностью и невѣжествомъ населенія. Разбойничество составляетъ главную язву всѣхъ турецкихъ провинцій. Первоначально разбойничество служило оплотомъ населенію противъ турецкаго деспотизма, но постепенно эта цѣль утрачивалась и разбойники-патріота превращались въ разбойниковъ-грабителей, разорявшихъ родныя села. Несмотря на чрезвычайное плодородіе почвы, крестьяне весьма слабо занимаются земледѣліемъ; этому мѣшаетъ духъ воинственности, привитый населенію непрерывнымъ гнетомъ, необходимость быть вѣчно на-сторожѣ и съ мечемъ въ рукахъ отстаивать свою собственную жизнь и жизнь семьи. Отсюда-же презрѣніе къ ремесламъ и полнѣйшее отчужденіе отъ умственнаго труда. Удивительно, чѣмъ и какъ живутъ крестьяне, если ко всему этому присоединяются еще налоги, для которыхъ турки не ставятъ никакой нормы. Болгарія -- едва-ли не самая плодородная изъ всѣхъ славянскихъ и даже европейскихъ странъ, а между тѣмъ народъ здѣсь живетъ въ страшной бѣдности. Лучшая земля роздана туркамъ, а отъ нихъ болгаринъ пріобрѣтаетъ ее въ аренду на годъ, во вся жатва, которую онъ снимаетъ съ своего участка, идетъ на уплату долга турецкому землевладѣльца, такъ что къ серединѣ зимы болгарину нечего ѣсть и онъ входитъ по уши въ долги. "Особенно отягощаютъ болгарскій народъ налоги, говоритъ г-жа Водовозова:-- садоводство, огородничество, ремесло -- однимъ словомъ, все обложено особыми налогами. За. каждую лошадь, корову, за каждую голову домашняго скота нужно платить подать... Къ тому-же чуть по каждый годъ турки собираютъ двойную подать на султана, на устройство крѣпостей, на содержаніе арміи. Такъ въ мирное время. А что сказать о военномъ или когда, такъ себѣ, для удовольствія, туркамъ вздумается пограбить болгаръ, выдумывая заговоры, бунты?" (с. 88--89). Въ Черногоріи, отъ постояннаго столкновенія населенія съ турками, воинственный духъ совершенно убилъ охоту къ земледѣлію и погрузилъ народъ въ безвыходную нищету. Совершенно непонятно замѣчаніе г-жи Водовозовой, мимоходомъ сдѣланное ею по поводу быта черногорцевъ. "Вообще, говоритъ она,-- черногорцы народъ бѣдный, но оттого-ли, что они горды, или потому, что потребности ихъ очень ограниченны, вы никогда не услышите отъ нихъ жалобы на свою бѣдность, да въ сущности они ни въ чемъ и не чувствуютъ нужды, развѣ только иногда въ порохѣ" (стр. 105). По порохъ -- плохая пища, и съ "мужественнымъ сердцемъ" далеко не уйдешь.
   Образованіе стоитъ на низкой степени во всѣхъ славянскихъ земляхъ. Самые невѣжественные, кажется, черногорцы. Къ пилъ вовсе не прививается европейская цивилизація, они не знаютъ ни желѣзныхъ дорогъ, ни телеграфовъ, ни грамотности. "Завернетъ сюда путешественникъ, говоритъ г-жа Водовозова,-- и встрѣтится здѣсь съ формами давно отжившаго въ Европѣ патріархальнаго быта... Правы здѣсь даже болѣе патріархальные, чѣмъ въ Сербіи, и совершенно напоминаютъ времена древнихъ героевъ Греціи или первыхъ вѣковъ Рима. Родственныя, семейныя отношенія имѣютъ здѣсь громадное значеніе. Власть отца и матери здѣсь такъ-же велика, какъ и въ древности" (стр. 115). Только въ послѣднее время князь Николай, нынѣшній правитель Черногоріи, сталъ открывать школы и заводить европейскіе порядки. Говорятъ, что черногорскіе юноши и особенно дѣвушки выказываютъ необыкновенное рвеніе къ ученію. Кажется, изъ всѣхъ южно-славянскихъ земель Сербія -- наиболѣе образована. Уже въ настоящее время тамъ рѣдко встрѣтится между молодежью безграмотный. На 1,200,000 жителей Сербія имѣетъ 400 низшихъ школъ, въ которыхъ обучается около 20,000 дѣтей, двѣ классическихъ гимназіи, четыре прогимназіи, военную академію, семинарію и линей. Нѣсколько нѣтъ тому назадъ задуманъ былъ планъ основать въ Бѣлградѣ университетъ, но до сихъ поръ планъ этотъ не приведенъ въ исполненіе. Не смотря, однако, на видимые успѣхи образованія въ Сербіи, оно мало приноситъ пользы обществу, такъ-какъ единственный выходъ для сколько-нибудь образованныхъ и развитыхъ людей -- чиновничество. Сербская литература совсѣмъ не развивается, книгъ издается мало, періодической печати почти не существуетъ вслѣдствіе необыкновенной строгости ценсуры. Въ Румыніи, какъ и въ другихъ славянскихъ земляхъ, только надежды на образованіе, въ Болгаріи-же нѣтъ и надеждъ.
   Заключимъ нашу краткую замѣтку о сочиненіи г-жи Водовозовой пожеланіемъ ему успѣха среди нашей публики, какъ вполнѣ добросовѣстному и полезному труду. Мы полагаемъ, что пожеланіе наше сбудется, такъ-какъ книга г-жи Водовозовой издана во всѣхъ отношеніяхъ прекрасно и цѣна, назначенная ей, очень дешевая, слѣдов. доступная большинству публики.

"Дѣло", No 3, 1875

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru