Владимирский Виктор Александрович
Современные труженики

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Драматический очерк в двух сценах.

   

СОВРЕМЕННЫЕ ТРУЖЕНИКИ.

ДРАМАТИЧЕСКІЙ ОЧЕРКЪ ВЪ ДВУХЪ СЦЕНАХЪ.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

   Иванъ Ильичъ Нырковъ, крупнаго чина, 65-ти лѣтъ.
   Агафья Семеновна, его жена, 50-ти лѣтъ.
   Петръ Савичъ Роняльскій, 50-ти лѣтъ. Породистый, 30-ти лѣтъ. Коловоротовъ, 40 лѣтъ. Прожившіеся помѣщики.
   Чубко, чиновникъ, 35-ти лѣтъ.
   Квасовъ, Константинъ Константиновичъ, литераторъ, никогда неподписывающій свою фамилію, 30-ти лѣтъ.
   Четвертинъ, 40 лѣтъ.
   Спиридонъ Михайловичъ Сыромятинъ, купецъ и почетный гражданинъ.
   Нихтманъ, Гурій Карловичъ, непремѣнный участникъ общественныхъ собраній.
   Болеславъ Фердинандовичъ Видерецкій. Самуилъ Исааковичъ Заяцъ 1-й. Елеазаръ Соломоновичъ Заяцъ 2-й. Однофамильцы ихъ: Заяцъ 3-й. Заяцъ 4-й. Демутовскій. Капиталисты безъ состоянія.
   Казиміръ Ипполитовичъ Нарсицкій. Адальбертъ Іосифовичъ Ромундичъ. Родственники Видерецкаго.
   Леонидъ Агеевичъ Шпагинъ, 45-ти лѣтъ. Игорь Павловичъ Брусницынъ. Родственники Коловоротова.
   Стенографистка.
   Лакеи.

Дѣйствіе въ Петербургѣ, въ нынѣшнее время.

   

СЦЕНА ПЕРВАЯ.

Хорошо убранная комната, о трехъ дверяхъ, съ двумя диванами и столами напереди, многими стульями и тремя ломберными столами около стѣнъ.

ВЫХОДЪ ПЕРВЫЙ.

Нырковъ и Агафья Семеновна (оба сидятъ на диванѣ),.

ПОТОМЪ ЛАКЕЙ.

Агаѳья Сем.

   Кому-же, мой другъ, ты совѣтуешь недодать жалованья за прошлый мѣсяцъ: прачкѣ, повару или лакеямъ? Вѣдь нынче пенсіи нашей не хватитъ уже на три недѣли. Что мы будемъ дѣлать съ этою дороговизною?
   

Нырковъ.

   Станемъ наживать поболѣе денегъ.
   

Агафья Сем.

   Легко тебѣ это говорить. А какимъ образомъ?
   

Нырковъ.

   Самымъ простымъ: надобно служить мнѣ, быть полезнымъ.
   

Агафья Сем.

   Тебѣ-то? съ твоимъ-то здоровьемъ? въ твои-то года? Помилуй!
   

Нырковъ.

   Отъ чего-же? Съ маленькимъ чиномъ трудно наживать деньги, а съ моимъ... ничего нѣтъ легче. Мнѣ ужь новый нашъ знакомый, г. Видерецкій, предлагаетъ мѣсто директора въ одной промышленной компаніи.
   

Агафья Сем.

   Въ какой-же это компаніи? Ты мнѣ говорилъ о ней мелькомъ.
   

Нырковъ.

   Это "общество воздушныхъ сообщеній".
   

Агафья Сем.

   А ты развѣ знаешь эту часть? Воздушныхъ-то сообщеній?
   

Нырковъ.

   Да для чего мнѣ ее знать? На это будутъ техники, ученые. А мнѣ только понадобится соглашаться съ ними. Ну, это не такъ трудно. Ты знаешь Насилья Васильевича? Что онъ?-- пробка. Только въ карты умѣетъ играть. А директорствуетъ давно. Евгеній Николаевичъ, напримѣръ? Каковъ онъ? Шесть пальцевъ на рукѣ находитъ, а управляетъ компаніею многіе годы. Изъ-за чего? Изъ-за того, что "добрый" человѣкъ: никогда ни съ кѣмъ не споритъ. На этихъ мѣстахъ, душа моя, Агафья Семеновна, требуется, болѣе всего, уживчивость, согласіе со всѣми, снисходительность, доброта и любезность. Вотъ что необходимо для директора промышленныхъ обществъ.
   

Агафья Сем.

   Ну, этого-то у тебя, конечно, хватитъ не на одно директорство.
   

Нырковъ.

   Нужно еще имя, извѣстность.
   

Агафья Сем.

   И этого тебѣ не занимать-стать.
   

Нырковъ.

   Значитъ, дѣло-то возможное. А имѣешь-ли ты понятіе о выгодахъ директоровъ подобныхъ компаній? Вѣдь это десятки тысячъ дохода!
   

Агафья Сем.

   О! о! Десятки тысячъ?
   

Нырковъ.

   Да! сама посуди.
   

Агафья Сем.

   Такъ надобно стараться, какъ можно скорѣе попасть тебѣ въ эту должность. Вѣдь въ нашемъ положеніи особенно непріятно прижиматься. Всѣ ждутъ отъ большого чина большихъ расходовъ. Гдѣ хочешь возьми, а деньги подавай.
   

Нырковъ.

   Такъ-то, такъ! Но я уже принялъ для этого мѣры: подписался на двѣсти акцій "общества воздушныхъ сообщеній", по сту металлическихъ рублей каждая.
   

Агафья Сем.

   Гдѣ-же ты досталъ денегъ?
   

Нырковъ.

   Тутъ денегъ не нужно. Одно право на полученіе этихъ акцій, или -- какъ ихъ тамъ называютъ?-- временныхъ свидѣтельствъ, что-ли? будетъ продано съ преміей для меня. Мнѣ-же и выгода еще будетъ. Такое ужо нынѣ обыкновеніе завелось; такіе уже для этихъ дѣлъ полезные и люди есть. Только успѣвай подписываться на акціи; а ужь они продадутъ ихъ.
   

Агафья Сем.

   Какъ это хорошо!
   

Нырковъ.

   А вотъ, когда меня выберутъ въ директоры этого общества, тогда я возьму акцій его на прокатъ,-- штукъ пятьдесятъ эдакъ -- для залога по этой должности. Понимаешь? Такъ мнѣ, по крайней мѣрѣ, совѣтовалъ сдѣлать Видерецкій. Онъ и учреждаетъ эту компанію.
   

Агафья Сем.

   А онъ развѣ знаетъ эти дѣла?
   

Нырковъ.

   У! да еще какъ! Это пресмѣтливый, преспособный человѣкъ. Онъ далеко пойдетъ. Изъ маленькаго богача "большимъ непремѣнно сдѣлается. По газетамъ видно, что онъ съ компаніею производитъ розысканіе по двумъ (замѣть: по "двумъ") направленіямъ желѣзныхъ дорогъ. Значитъ, будетъ устроителемъ ихъ, концесіонеромъ. А вѣдь это пахнетъ милліонами. Тутъ ужь дѣло первой важности. (Молчаніе.) Ты не забыла, что онъ испросилъ у меня позволеніе сдѣлать сегодня въ нашей квартирѣ собраніе общества, о которомъ мы теперь говоримъ? (Звонитъ въ колокольчикъ.)
   

Агафья Сем.

   Какъ-же: я велѣла приготовить и закуску.
   

Нырковъ.

   Хорошо. Надобно еще устроить помѣщеніе для этого собранія. (В(ушедшему лакею.) Поставьте здѣсь, по срединѣ комнаты, вотъ эти три стола всѣ рядомъ. (Лакей переноситъ ломберные столы, раскрываетъ ихъ и сдвигаетъ вмѣстѣ.) Въ часъ назначенъ съѣздъ. (Смотритъ на часы.) Сорокъ минутъ еще осталось.
   

Агафья Сем.
(вмѣшивается въ постановку столовъ, приказывая двигать ихъ изъ стороны въ сторону).

   А много соберется лицъ?
   

Нырковъ.

   Да, Видерецкій говорилъ, что человѣкъ съ пятьдесятъ можетъ быть..
   

Агафья Сем.

   О! да у насъ и стульевъ-то столько но будетъ. (Лакею, указывая на столы.) Плотнѣе, вправо немного; хорошо, ладно.
   

Нырковъ.

   Изъ другихъ комнатъ велимъ наносить стульевъ. Усядемся какъ-нибудь.
   Лакей (поставя столы, про себя).
   Барыня, такъ барыня! Двигала, двигала столы, а они на томъ-же мѣстѣ, какъ я поставилъ, и остались. (Уходитъ. Слышенъ звонокъ.)
   

Нырковъ.

   Вотъ кто-то ужь и пріѣхалъ. Если Видерецкій, то ты прими его, пожалуйста, и дай мнѣ знать. А я пріодѣнусь. (Уходитъ. Агафья Сем. садится на диванъ.)
   

ВЫХОДЪ ВТОРОЙ.

Агафья Семеновна, Четвертинъ, потомъ Роняльскій.

Четвертинъ (въ дверяхъ, лакею).

   Здѣсь, въ этой залѣ, назначено собраніе "Общества воздушныхъ сообщеній".
   

Лакей (пропуская его).

   Здѣсь,-- пожалуйте-съ.
   

Агафья Сем.

   Не угодно-ли вамъ садиться. Вы, вѣроятно, одинъ изъ учредителей общества?
   

Четвертинъ (раскланявшись, садится не вдалекѣ отъ Нырковой).

   Да-съ. Меня просили принять въ немъ участіе: я и записался въ него.
   

Агафья Сем.

   Вы, конечно, увѣрены, что оно будетъ очень выгодно?
   

Четвертинъ (съ усмѣшкою).

   Кто-же о выгодахъ обществъ нынче заботится? Пользуются обыкновенно "учрежденіями ихъ" и "устройствомъ"; а послѣ--хоть трава не рости! Израсходуются всѣ ихъ капиталы,-- ну, эти общества, разумѣется, должны быть закрыты, съ выдачею акціонерамъ ихъ пятачка на рубль, или сдѣланъ заемъ, чтобы но выдавать уже ничего. И это въ порядкѣ вещей! Гдѣ деньги легко достаются, тамъ онѣ легко и тратятся на всякіе пустяки, безъ всякаго надзора. Таковъ вѣчный законъ нравственнаго возмездія, который тѣмъ бываетъ чувствительнѣе, чѣмъ народъ необразованнѣе. Ошибки и промахи никогда не проходятъ безслѣдно: они наказываются значительными потерями и ими только исправляются. Все это такъ и должно быть.
   

Лакей (докладывая).

   Господинъ Роняльскій.
   

Роняльскій
(въ дверяхъ суетъ въ руку лакея деньги; потомъ раскланивается со всѣми и обращается къ Четвертину).

   Я имѣю честь видѣть хозяина здѣшней квартиры, г. Ныркова?
   

Четвертинъ.

   Нѣтъ-съ.
   

Роняльскій (Нырковой).

   Такъ, вѣроятно, вы родственница его?
   

Агафья Сем.

   Жена его.
   

Роняльскій.

   Позвольте мнѣ имѣть честь представиться вамъ. Меня "другіе" рѣдко рекомендуютъ, и потому я дѣлаю это всегда самъ. Я -- Петръ Савичъ Роняльскій, отставной землевладѣлецъ,-- такъ-какъ всѣ мои земли проданы уже за долги.
   

Агафья Сем.

   Не угодно-ли вамъ садиться.
   

Роняльскій (садясь возлѣ нея на стулъ).

   Я былъ много разъ богатъ по милости наслѣдствъ отъ дядюшекъ и тетушекъ моихъ; но все проживалъ,-- спустилъ полмилліона. И надѣюсь на вѣку своемъ еще болѣе издержать денегъ, чѣмъ ихъ истратилъ, потому-что деньги меня любятъ... Я ихъ не ищу,-- онѣ меня находятъ. Я ихъ гублю, какъ враговъ; онѣ-жъ гоняются за мною, точно влюбленная женщина. Я понялъ уже мое назначеніе: ничего не дѣлать, ни о чемъ не заботиться и тратить деньги безъ счета.
   

Четвертинъ (съ усмѣшкою)

   Вѣдь это тяжелая обязанность. Я думаю, вы сильно устаете?
   

Роняльскій.

   Что-жъ дѣлать! Предопредѣленіе такое! Всѣ мои знакомые очень ласковы ко мнѣ; но никогда не говорятъ со мною о "дѣлахъ". За то ужь всѣ они берутъ на мое имя лотерейные билеты и -- непремѣнно выигрываютъ. (Опускаетъ непримѣтно подъ стулъ кредитный билетъ.) Я счастливчикъ: гдѣ я -- тамъ и деньги. (Смотритъ на полъ, подымаетъ этотъ билетъ, небрежно скомкиваетъ его и кладетъ въ карманъ.) И вотъ почему я полагаю, что могу быть полезенъ учреждаемому здѣсь обществу.
   

Агафья Сем. (съ улыбкою).

   Вы замѣчательный человѣкъ.
   

Роняльскій.

   Я просто...
   

Лакей (докладывая).

   Болеславъ Фердинандовичъ Видерецкій.
   

ВЫХОДЪ ТРЕТІЙ.

Тѣ-же, Видерецкій; потомъ Нырковъ, Квасовъ, Чубко, Нарзицкій, Ромундичъ и Зайцы 3-й и 4-й.

Агафья Сем. (лакею).

   Доложите о немъ Ивану Ильичу. (Лакей пропускаетъ Видерецкаго и проходитъ въ боковую дверь", другой несетъ за нимъ портфель, кладетъ ею на столъ и уходитъ).
   

Видерецкій (къ Нырковой, ловко поклонясь).

   Доброе утро, ваше превосходительство! У такой поклонницы правильной жизни, какъ вы, спрашивать о здоровьѣ совершенно излишне: гигіена въ вашемъ, всегда свѣжемъ, лицѣ постоянно торжествуетъ.
   

Агафья Сем.

   Я не благодарю васъ за эту любезность, потому-что она составляетъ всегдашнее ваше качество, вашу природу. Мнѣ не хочется впасть въ "общее" мѣсто.
   

Видерецкій.

   Въ такомъ случаѣ, потрудитесь сказать мнѣ что нибудь "менѣе" привѣтливое, и это будетъ для васъ и для меня рѣдкая новость. (Раскланивается съ Четвертинымъ.)
   

Нырковъ (съ распростертыми объятіями).

   Болеславъ Фердинандовичъ! Вы исправнѣе самой исправности! Еще нѣтъ часа, а вы уже здѣсь (жметъ его руку).
   

Видерецкій.

   Нельзя иначе: исправность есть нынѣшняя десятая муза. Кто се не чтитъ, тотъ много теряетъ. (Увидя подходящаго Четвертина.) Рекомендую вамъ: учредитель г. Четвертинъ.
   

Роняльскій (подходя къ Ныркову).

   Имѣю честь рекомендоваться; я тоже участникъ общества, Роняльскій.

(Нырковъ пожимаетъ у обоихъ руки.)

Видерецкій (Нырковой).

   Вашъ супругъ находитъ, что я черезчуръ исправенъ. А самъ-то онъ? (Показывая на столы.) Посмотрите, какъ предупрсдителепъ: и столы давно уже стоятъ для нашего собранія. (Съ усмѣшкою.) Только садись, да и -- наживай милліоны!.. (Входящему Квасову.) Милости просимъ! "Ныркову.) Позвольте познакомить съ вами Константина Константиновича Квасова. Онъ нашъ участникъ (жмутъ другъ другу руки), сотрудникъ по передовымъ статьямъ газетъ (тихо), пренужный для насъ человѣкъ...
   

Нырковъ (снова жметъ у Квасова руку).

   Очень, очень пріятно познакомиться.
   

Видерецкій.

   Просвѣтитель нашъ, Демосфенъ...
   

Квасовъ.

   Полноте, Болеславъ Фердинандовичъ. Безъ овацій! Сдѣлайте изъ меня лучше Монте-Кристо: тутъ преферанса будетъ больше.
   

Нырковъ.

   И будете Монте-Кристомъ, повѣрьте. Покорно прошу садиться. (Къ другимъ.) Не угодно-ли вамъ, господа, успокоить себя. (Всѣ усаживаются около Нырковой къ одной сторонѣ. Чубко входитъ, кланяется всѣмъ и тоже садится вблизи.)
   

Видерецкій.

   Да, Франція доказала уже въ послѣднее время, что желѣзныя дороги -- устарѣли, что уму человѣческому надо идти впередъ, что ему нуженъ просторъ, безпредѣльность...
   

Квасовъ.

   Что наступила уже пора эксплуатацій всего атмосферическаго раіона небесной сферы; что необходимо обратить, по отношенію къ комупикаціи, массы рѣкъ и морей, гигантскія элеваціи горъ и цѣлыя территоріи -- въ простыя географическія пятна, почти незамѣтныя для пассажировъ.
   

Чубко.

   Ну-те-съ, а якъ страхъ нападетъ, да не станутъ ѣздить подъ облаками? Що тоди буде? (Видерецкій отходитъ отъ кружка; встрѣчаетъ Нарсицкаго и Ромундича, здоровается съ ними гь подводитъ къ Ныркову)
   

Квасовъ.

   Этой рутины нельзя ожидать.
   

Видерецкій (къ всѣмъ).

   Господинъ Парсицкій, г. Ромундичъ участники.
   

Квасовъ.

   Функціи прогресса уже не тѣ, и иниціатива абсолютно-хорошаго теперь обобщается легко. Игнорировать въ принципахъ его нынче невозможно. И эксцентричность, подобная той, какая была у Наполеона I, оппозировавшаго силѣ и инерціи пара, будетъ въ настоящее время абстрактомъ.
   

Нырковъ.

   Я съ этимъ совершенно согласенъ.
   

Чуйко.

   А мнѣ кажи, что намъ надо буде платить гроши и карбованцы тѣмъ, кто поѣдетъ у насъ. (Про себя) Э! казакъ панъ, то кожухъ дамъ, той слово его тепле.
   

Четвертинъ.

   Нельзя, конечно, утверждать, чтобы въ нашемъ предпріятіи не было смѣлаго и отвлеченнаго; но это-то самое и ручается за его успѣхъ, потому-что люди очень склонны увлекаться тѣмъ, чего они не понимаютъ. Предложите нѣкоторымъ обществамъ -- я отнюдь не намекаю этимъ на наше почтенное и безукоризненное общество,-- предложите имъ видимо полезное,-- и споры подымутся со всѣхъ сторонъ на многіе годы; а пригласите-ка на что-либо дутое...
   

Квасовъ.

   Эдакъ экстраординарное, фантастическое, курьезное.
   

Четвертинъ.

   И приверженцевъ, помощниковъ -- явится столько, что здравому смыслу уже не устоять.
   

Роняльскій.

   Умныя рѣчи весьма пріятно слушать. (Входятъ Заяцъ 3-й и Заяцъ 4-й.)
   

Видерецкій (обращаясь къ собравшимся).

   Господа Зайцы,-- рекомендую.
   

Квасовъ.

   Комбинація наша вѣрна, и тріумфъ нашъ несомнѣненъ. (Къ Видерецкому) Позвольте мнѣ еще разъ просмотрѣть брульонъ проекта вашего устава? (Видерецкій вынимаетъ изъ портфеля тетрадъ и подаетъ ему. Квасовъ садится съ нею у стола и читаетъ)
   

Видерецкій (отведя Зайца 4-го въ сторону).

   Обѣщанное мною вы получите непремѣнно. Подбирайте только поболѣе голосовъ за меня. Вотъ эти два (показывая на вошедшихъ лицъ) за меня.
   

Заяцъ 4-й.

   Знаю, знаю; это племянники ваши. Будьте спокойны: свое дѣло знаемъ.
   

ВЫХОДЪ ЧЕТВЕРТЫЙ.

Тѣ-же, Коловоротовъ, потомъ родственники его, Зайцы 1-й и 2-й, Демутовскій и Нихтманъ (Коловоротовъ входитъ, жметъ руки у Видерецкаго и Ныркова и раскланивается съ Нырковой).

Заяцъ 3-й (Четвертину).

   Вы желаете быть директоромъ въ здѣшнемъ обществѣ? Я располагаю тремя голосами; что вы можете предложить мнѣ за нихъ?
   

Четвертинъ.

   Ничего.
   

Заяцъ 3-й.

   Извините-съ.
   

Коловоротовъ (увидя Гоняльскаго).

   Ба! ба! ба! И вѣчный имянинникъ здѣсь! Погребатель самого себя! Крупный землевладѣлецъ безъ земли съ нами! Петръ Савичъ! добродѣтельная, жизнелюбивая тѣнь! Здравствуйте! (насмѣшливо обнимаетъ его.) Что вы? оставили уже служеніе земству?
   

Роняльскій.

   Да нельзя не оставить. Помилуйте! Всякій порядочный человѣкъ сдѣлалъ-бы то-же. Развѣ можно быть тамъ, гдѣ не вѣрятъ вамъ на-слово? На благородное, дворянское слово? Гдѣ завели контроль? это проклятое, страшно-позорящее дѣло! Ну, скажите на милость: развѣ нельзя безотчетно располагать общественными суммами, когда онѣ въ рукахъ, для поддержанія своей чести,-- замѣтьте: "чести"...
   

Коловоротовъ.

   Конечно, можно. Это будетъ только, какъ нынче гласно уже говорятъ; "самопомощь", или "не старательное отношеніе къ своимъ обязанностямъ"; но болѣе...
   

Роняльскій.

   Совершенно такъ. И не обидно-ли выносить придирки поэтому?!
   

Коловоротовъ.

   Очень обидно! невыносимо! Я на вашемъ мѣстѣ потребовалъ-бы даже отъ этихъ контрольщиковъ удовлетворенія себѣ, какъ за личное оскорбленіе.
   

Роняльскій.

   Нельзя-съ! Вѣдь это "не паши" люди! Помните (тихо, съ особеннымъ выраженіемъ)". они еще обличали васъ въ продажѣ казеннаго лѣса за свой собственный? (Коловоротовъ проворно подходитъ къ Нырковой, Роняльскій дѣлаетъ ему сзади ручку.)
   

Агафья Сем. (Коловоротову).

   Вы вѣрно хорошо знакомы съ г. Роняльскимъ?
   

Коловоротовъ (садясь возлѣ нея).

   По несчастію, хорошо. Я его сосѣдъ по деревнѣ. А тамъ -- вызнаете -- кто близко живетъ, тотъ и пріятель.
   

Агафья Сем.

   Извините меня за нескромный вопросъ: что значатъ ваши слова въ разговорѣ съ г. Роняльскимъ: "вѣчный имянинникъ и погребатель самбго себя"?
   

Коловоротовъ.

   Это значитъ, что онъ постоянно, пока были у него средства, праздновалъ свои имянины по три раза въ мѣсяцъ. Посмотритъ, бывало, въ календарь, увидитъ въ немъ, что завтра будетъ имя Петръ и -- давай звать къ себѣ всѣхъ сосѣдей "на день ангела".
   

Агафья Сем.

   И они этимъ не стѣснялись?
   

Коловоротовъ.

   Ни мало! Радешеньки были сойтись гдѣ-нибудь, да поиграть въ картишки. Вѣдь скука и лѣнь расположатъ къ чему угодно...
   

Агафья Сем.

   А самопогребеніе-то въ какомъ-же смыслѣ надобно понимать?
   

Коловоротовъ.

   Совершенно въ прямомъ. Передъ освобожденіемъ крестьянъ были разосланы Роняльскимъ билеты съ черною каймою, на которыхъ было написано: "Петръ Савичъ Роняльскій, съ душевнымъ прискорбіемъ извѣщая о собственной своей кончинѣ, покорнѣйше проситъ воздать ему послѣдній долгъ и пожаловать на поминовеніе его, такого-то года, мѣсяца и числа, въ четыре часа пополудни". Сначала подумали-было, что не будетъ-ли тутъ самоубійства; но въ назначенный для погребенія день узнали, что оно замѣнено простымъ самодурствомъ: Роняльскій улегся въ богатый гробъ; заставилъ читать возлѣ себя балладу Жуковскаго: "Громовой"; обставился столиками съ разными напитками, какъ регаліями, и велѣлъ подавать каждому входящему въ печальную залу по стакану шампанскаго. А самъ щурился и подсматривалъ на свое поминовеніе; кто не допивалъ стакана, тому онъ говорилъ, какъ-бы изъ загробной жизни: "подлецъ! а я думалъ, что онъ меня любилъ!" Потомъ его понесли, съ музыкою и плачемъ, десять хорошенькихъ дѣвушекъ, по саду и оставили въ бесѣдкѣ, какъ-бы въ склепѣ: а гостей душеприкащикъ пригласилъ къ обѣду, на который явился, съ того свѣта уже, упитанный и розовый Роняльскій. Его приняли съ дружными рукоплесканіями. (Смѣются, Ныркова уходитъ. Появляются Шпагинъ и Брусницынъ. Коловоротовъ принимаетъ ихъ и подводитъ къ Ныркову.)
   

Коловоротовъ.

   Имѣю честь представить вамъ г. Шпагина и г. Брусницына. (Взаимно кланяются).
   

Квасовъ. (Отдавая Видерецкому тетрадъ).

   Я еще разъ, критически, во всѣхъ деталяхъ, анализировалъ проектъ вашего устава. Вы отлично позивировали въ немъ режимъ, администрацію общества.
   

Видерецкій (Передавая тетрадъ Ныркову, который, читаетъ ее и передаетъ другимъ).

   Я просто это изложилъ: всякій-де акціонеръ можетъ письменно дѣлать свое заявленіе; а директоры разсматриваютъ его, и, если найдутъ уважительнымъ, то докладываютъ о немъ общему собранію; если-же нѣтъ...
   

Квасовъ.

   То и капутъ: кассируютъ себѣ протесты безъ апеляціи; это радикально.
   

Видерецкій.

   Такъ. Къ чему-же идти на непріятности, если ихъ можно миловать?
   

Квасовъ.

   Конечно. И какъ хорошо, что у васъ въ уставѣ нѣтъ этой пустой доктрины -- намека на "контроль".
   

Видерецкій.

   Тсс! Но произносите этого слова: между порядочными людьми оно не должно употребляться. (Входятъ Зайцы 1 и 2)
   

Квасовъ.

   Pardon! (Видерецкій внимательно встрѣчаетъ ихъ, говоритъ ихъ фамиліи и отводитъ въ сторону)
   

Заяцъ 1-й. (Видерецкому).

   Сыромятинъ и господинъ Породистый -- за васъ. Нихтманъ то-зе за васъ. Онъ сейцасъ будетъ.
   

Видерецкій.

   Хорошо, хорошо, Самуилъ Исааковичъ! А больше нѣтъ?
   

Заяцъ 1-й.

   Обѣщались пріѣхать: Рогожинъ, Кисветеръ и господинъ Мезюръ. Только не знаю, пріѣдутъ-ли. (Четвертинъ приближается къ Зайцу 2)
   

Заяцъ 2-й (Видерецкому, громко.)

   Пятьзотъ Зарѣценскихъ акцій васихъ я беру зебѣ.
   

Видерецкій.

   Почемъ дадите, Елезаръ Соломоновичъ?
   

Заяцъ 2-й.

   По сту двадцати озьми и три четверти.
   

Видерецкій.

   Идетъ. Сдѣлано.
   

Заяцъ 2-й.

   Деньги завтра.
   

Видерецкій. (Небрежно.)

   Все равно. (Оба переходятъ на другое мѣсто)
   

Четвертинъ (къ Чубко.)

   Экъ катаютъ-то! Одинъ продалъ на большую сумму, другой согласился внести ее; а оба и въ глаза не увидятъ денегъ и акцій.
   

Чубко.

   Какъ-же это такъ?
   

Четвертинъ.

   Да это все дѣлаютъ они только на словахъ, или на одной бумагѣ, чтобы поднять курсъ акцій, за что получатъ плату отъ тѣхъ, которые продадутъ ихъ потомъ не опытнымъ, по искуственно-высокой цѣнѣ.
   

Чубко.

   Ну-те-съ; а у неопытныхъ-то шальныя развѣ, или фальшивыя деньги, чтобы бросать ихъ?
   

Четвертинъ.

   На то и невѣжество. Оно и должно давать Видерецкимъ милліоны.
   

Чубко.

   А само себя за чупрунъ таскать?
   

Четвертинъ.

   Ну, да, разумѣется. (Приближается къ Ныркову.)
   

Нырковъ. (Видерецкому.)

   Въ какомъ положеніи ваши розысканія по двумъ желѣзнымъ дорогамъ? Они всѣхъ очень интересуютъ. Вѣдь это питательныя вѣтви.
   

Видерецкій.

   Ничего: они пойдутъ.
   

Четвертинъ (въ сторону.)

   Вретъ. Три года ищетъ чужихъ денегъ, да не находитъ.
   

Заяцъ 3-й (Коловоротову.)

   Я такъ много наслышался о вашихъ добродѣтеляхъ, что считаю обязанностію поднести вамъ подписку на пожертвованіе въ "Общество покровительства странниковъ и калѣкъ перехожихъ". (Подаетъ ему бумагу.)
   

Коловоротовъ (принимая отъ него бумагу.)

   Я вамъ очень благодаренъ за оказываемую мнѣ честь, и, съ своей стороны, вполнѣ увѣренъ, что вы, изъ любви къ искуствамъ, не откажетесь также подписаться на возобновленіе византійскихъ древностей въ Коканѣ. (Подаетъ ему свою бумагу и карандашъ. Онъ неохотно беретъ ихъ, просматриваетъ бумагу, пишетъ на ней и возвращаетъ). Очень хорошо! (взглянувъ на бумагу). Вы подписались на 5 рублей. Позвольте и мнѣ пожертвовать въ "Общество покровительства странниковъ и калѣкъ перехожихъ" такую-же сумму. И чтобы намъ не безпокоить другъ друга доставленіемъ денегъ, то вы потрудитесь заплатить за меня, а я внесу за васъ. Такъ и ладно будетъ. (Въ сторону). Не солоно покушалъ!.. Благотворитель!..
   

Заяцъ 3-й (про себя).

   Экой гусь! (Отходитъ).
   

Коловоротовъ (въ сторону).

   Знаю я васъ хватовъ! Безъ запаса обратныхъ подписокъ въ карманѣ не надо подпускать васъ къ себѣ на сажень.
   

Заяцъ 3-й (про себя).

   А можетъ быть я ошибаюсь? (Опять подходитъ къ Коловоротову). Мнѣ совѣстно, что я васъ еще побезпокою. (Вынимаетъ и подастъ ему бумагу.)
   

Коловоротовъ (отклоняя рукою бумагу).

   Положите ее въ свой карманъ и оставьте меня въ покоѣ. У меня такихъ подписокъ при себѣ пропасть; но я ихъ вамъ не предлагаю.
   

Заяцъ 3-й. (подойдя къ Роняльскому).

   Вы навѣрное пожелаете принять участіе въ предварительной подпискѣ на акціи "Общества отопленія сгущеннымъ воздухомъ". Первый взносъ только 25 рублей. (Входитъ Демутовскій и здоровается почти со всѣми). Субсидія и гарантія будутъ.
   

Роняльскій.

   Я уже подписался на это общество у двухъ моихъ знакомыхъ.
   

Заяцъ 3-й.

   Да я только сегодня это придумалъ. Вѣдь это будутъ самыя выгодныя акціи. Представьте: сѣверный вѣтеръ и морозъ станутъ сжимать до тѣхъ поръ, пока они не превратятся въ палящій зной, который общество и распуститъ по всѣмъ домамъ. Кто-же не воспользуется этимъ? Кто-же не понесетъ въ это общество послѣднихъ своихъ денегъ?
   

Роняльскій.

   Но я живу въ деревнѣ...
   

Заяцъ 3-й (перерывая его).

   Ахъ, вы живете въ деревнѣ? Такъ позвольте предложить вамъ превосходнѣйшія акціи на Компанію "Улучшенія быта помѣщиковъ" (Вынимаетъ другую бумагу).
   

Роняльскій.

   А! это дѣло другое! Что-же-съ? Компанія будетъ выдавать помѣщикамъ деньги?
   

Заяцъ 3-й.

   Какже-съ! станетъ помогать имъ. Кто былъ богаче, тому и выдастъ больше.
   

Роняльскій (про себя).

   Чортъ возьми! это хорошо! (громко). Значитъ я получу болѣе всѣхъ?
   

Заяцъ 3-й.

   Очень вѣроятно.
   

Роняльскій.

   Пожалуйте подписку. Много-ли нужно напередъ?
   

Заяцъ 3-й (подавая бумагу).

   По 20 на акцію. Потрудитесь только написать и мѣсто вашего жительства.
   

Роняльскій.

   Извольте. (Пишетъ на бумагѣ, отдаетъ деньги гь возвращаетъ ее. Про себя). Половину полученныхъ отъ компаніи денегъ я отдамъ за акціи, а на другую -- покучу. Недурно.
   

Заяцъ 3-й (вынимая еще бумагу).

   Вы, какъ сельскій хозяинъ, разумѣется, возмете еще акціи на "Общество удобренія всѣхъ земель костями"?
   

Роняльскій.

   Ухъ какое страшное средство! Костями! Нѣтъ ужь избавьте. Я не военный человѣкъ. (Расходятся).
   

Демутовскій (Видерецкому, громко, чтобы всѣ слышали).

   Болеславъ Фердинандовичъ! Нѣтъ-ли у васъ акцій Бѣлозерскаго газоваго общества?
   

Видерецкій (также громко).

   Сколько вамъ ихъ нужно?
   

Демутовскій.

   Штукъ триста, или четыреста,
   

Видерецкій.

   Найдутся.
   

Демутовскій.

   Оставьте ихъ за мною. Да не возьмете-ли у меня тысячу Семипалатинскихъ облигацій?
   

Видерецкій.

   Съ уступкою?
   

Демутовскій.

   Нѣтъ. Онѣ подымаются въ цѣнѣ.
   

Видерецкій.

   Ну, а я покупаю только то, что дешевѣетъ. Впрочемъ по 87 дамъ.
   

Демутовскій.

   Подумаю. (Расходятся).
   

Четвертинъ (показывая на нихъ).

   Богачи! право! А сапожнику и за квартиру не платятъ.
   

Заяцъ 4-й (подойдя къ Чубко).

   Вы слышали, что нынче устроивается у насъ, на паяхъ, безотмѣнно нужное дѣло,-- это "Общество взаимнаго снабженія билетами на итальянскую оперу, по дешевой цѣнѣ?" Почти всѣ паи уже разобраны, У меня только осталось десятка три. Не желаете-ли?
   

Чубко.

   Не хай его! У меня въ семьѣ ясочка моя, милая жинка -- гарно спѣваетъ; дочка моя тоже спѣваетъ; самъ я подгаркиваю имъ; дивчина наймичка у меня голоситъ хоть куда, и даже хлопчикъ мой, сыпь въ колыбелькѣ,-- добро кричитъ. Къ чему мнѣ итальянцы?
   

Заяцъ 2-й (къ Ныркову).

   Васе высокосіятельство! Но изволите-ли позелать бить членомъ "Компаніи празднованія торжественныхъ юбилеевъ"? Субсидія будетъ. Всѣ высокопоставленные граздане...
   

Нырковъ.

   Пожалуй.
   

Заяцъ 2-й.

   Цленскую плату приказете получить послѣ?
   

Нырковъ.

   Послѣ.
   

Демутовскій (Четвертину, отведя его въ сторону).

   Можете подписаться подъ эту руку? (показываетъ бумагу).
   

Четвертинъ.

   Крупное дѣло?
   

Демутовскій.

   Крупное.
   

Четвертинъ (вглядясь въ бумагу).

   Могу.
   

Демутовскій.

   Завтра.
   

Четвертинъ.

   Ладно.
   

Видерецкій (Ныркову).

   Не пора-ли начинать? (ко всѣмъ, громко) Милостивые государи! Двѣ трети учредителей нашего общества уже собрались здѣсь. Назначенный для съѣзда часъ прошелъ. Прикажете подождать остальныхъ, или нѣтъ?
   

Многіе голоса вдругъ.

   Не надобно!-- Но нужно!
   

Видерецкій.

   Еще не пожаловалъ къ намъ князь Сметанинъ.
   

Четвертинъ.

   Да нѣтъ и почтеннаго Спиридона Михайловича Сыромятина.
   

Заяцъ 3-й (въ сторону, показывая на Четвертина)

   Дурака-то благодѣтеля его нѣтъ,-- горе какое! Еще, пожалуй, не напоитъ его въ слѣдующій праздникъ.
   

Чубко.

   Семеро двухъ не ждутъ.
   

Демутовскій (въ сторону съ усмѣшкою).

   Да безплатныя-то акціи князь, я думаю, благосклонно приметъ и на дому.
   

Коловоротовъ.

   Едва-ли они будутъ: напрасно потеряемъ время.
   

Квасовъ.

   Князь извѣстенъ вездѣ своимъ абсентеизмомъ.
   

Многіе голоса.

   Нечего дожидать!-- Къ дѣлу!-- за дѣло!
   

Нырковъ.

   Я согласенъ съ этимъ, господа. Но мнѣ кажется, что намъ можно будетъ "незамѣтно" подождать его сіятельства. Теперь уже то время, когда прилично и закусить. А пока мы будемъ это дѣлать, можетъ быть, подъѣдутъ къ намъ и остальные наши участники.
   

Многіе голоса.

   Пожалуй!-- Очень рады!-- Съ удовольствіемъ!-- Готовы!
   

Нырковъ.

   Такъ не угодно-ли вамъ будетъ, господа, пожаловать въ столовую. (Всѣ кромѣ Ныркова и Видерецкиго проходятъ въ боковую дверь).
   

Видерецкій.

   Сдѣлайте одолженіе, извините меня, что я, разсчитывая на ваше неизмѣнное гостепріимство, привезъ съ собою нѣсколько дюжинъ шампанскаго.
   

Нырковъ.

   Ничего! Помилуйте! Это очень кстати!
   

Видерецкій.

   Такъ я, съ вашего позволенія, велю и подавать его. (Звонитъ) Знаете вино располагаетъ къ пріятнымъ впечатлѣніямъ. (Вошедшему лакею). Переносите въ столовую вино, которое доставлено отъ меня. (Оба уходятъ).
   

ВЫХОДЪ ПЯТЫЙ.

Квасовъ одинъ; потомъ Нихтманъ.

Квасовъ (вернувшись)

   Капитальное-то, сюбстанціонное-то, телеграмму-то и забылъ. (Вынимаетъ изъ кармана бумагу, карандашъ и садится у стола). Какъ-бы это лучше мотивировать? (Два лакея проносятъ бутылки изъ одной двери въ другую). Надо послать одинъ анонсъ (пишетъ): "Въ Москву. Въ редакцію "Московскаго солнца". С.-Петербургъ. Здѣсь окончательно организовалось "Общество воздушныхъ сообщеній".-- Квасовъ". (Проходящему лакею). Прикажите сейчасъ отправить эту телеграмму. Деньги за нее получите отъ г. Видерецкаго. (Уходитъ. Лакеи продолжаютъ носить бутылки. Появляется Нихтманъ),
   

Нихтманъ (къ лакею).

   Гдѣ-же собраніе?
   

Лакей.

   Въ столовой: сейчасъ только сѣли кушать-съ.
   

Нихтманъ.

   А! Значитъ, въ самый разъ! (Проворно уходитъ въ боковую дверь. Лакеи носятъ туда-же бутылки съ шампанскимъ).

ЗАНАВѢСЪ.

   

СЦЕНА ВТОРАЯ.

Прежняя комната, съ тою-же обстановкою.

ВЫХОДЪ ПЕРВЫЙ.

Около разставленныхъ столовъ, съ письменными на нихъ принадлежностями, сидятъ, лицомъ къ зрителямъ: Видерецкій, посрединѣ. Возлѣ него, съ одной стороны: Нырковъ, Роняльскій, Зайцы 3-й, 4-й, Нихтманъ, Демутовскій и нѣсколько участниковъ "Общества воздушныхъ сообщеніи"; съ другой: Квасовъ, Чубко, Зайцы 1-й, 2-й, Четвертинъ, Коловоротовъ и остальные участники. Всѣ они навеселѣ, болѣе или менѣе, за исключеніемъ Видерецкаго и Коловоротова. Четвертинъ-же замѣтно пьянъ. Стенографка на особомъ столѣ пишетъ. Съ поднятіемъ занавѣса слышны хлопанье въ ладоши и крики: "браво! браво"! Всѣ обращаются къ Видерецкому.

Заяцъ 2-й.

   Превозходно!
   

Роняльскій.

   Увлекательно!
   

Квасовъ.

   Виртуозно.
   

Заяцъ 4-й.

   Великолѣпіе!
   

Заяцъ 1-й.

   Зоверзенно збраведливо!
   

Чубко.

   Гарно! дюже гарно!
   

Коловоротовъ.

   Теперешняя рѣчь вата, по поводу устава, есть каскадъ изъ самоцвѣтныхъ камней.
   

Роняльскій.

   И прибавьте: жемчуга съ брилліантами.
   

Квасовъ (вставъ).

   Это критеріумъ нашего дѣла и агрегатъ всѣхъ его представленій!
   

Нырковъ (вставъ).

   Я съ этимъ вполнѣ согласенъ. Намъ надобно благодарить Болеслава Фердинандовича.

(Всѣ встаютъ и раскланиваются съ нимъ).

Многіе голоса (порознь).

   Очень довольны!-- благодаримъ васъ!-- Благодаримъ!
   

Заяцъ 1-й.

   Нузно портретъ Болеслава Фердинандовица поставить въ залѣ наесго "Обцества".
   

Многіе голоса (порознь).

   Безотмѣнно нужно!-- Его, какъ учредителя, слѣдуетъ записать въ почетные члены!-- Единогласно!-- Нужно! Нужно!
   

Видерецкій (вставъ).

   Не рано-ли еще, многоуважаемые господа соучастники? Дайте нашему обществу составиться, развиться, окрѣпнуть въ капиталѣ, въ силу войдти. А тамъ.., что вамъ угодно будетъ, то и дѣлайте. Теперь-же позвольте мнѣ душевно поблагодарить васъ за обязательнѣйшее вниманіе къ моимъ слабымъ трудамъ (садится).
   

Нихтманъ (вставъ).

   Милостивые государи! Цѣль хозяйственной дѣятельности всѣхъ образованныхъ народовъ есть пріобрѣтеніе дохода, или цѣнностей, которыя могли-бы быть употребляемы для удовлетворенія насущныхъ нуждъ, безъ ущерба капиталу. Еще въ прошломъ столѣтіи, знаменитый Франклинъ сказалъ, что каналы составляютъ первую степень истиннаго просвѣщенія; очевиднымъ признакомъ второй степени есть хорошія шоссе, а третій періодъ -- это могучія машины. Мы давно уже вступили въ эту цвѣтущую эпоху образованности, отошли уже отъ доходовъ первоначальныхъ и занимаемся теперь, посредствомъ соединенія капиталовъ, устройствомъ доходовъ уже совокупныхъ. Это, милостивые государи, не утопія и не метафизика, а истинный путь сознательнаго бытія, облеченный только въ вещественность. И мы, по животворному стремленію къ общей пользѣ, одушевляющему наше общество, и готовности нашей на самоотверженный трудъ, предлагаемъ нынѣ человѣчеству блистательнѣйшій плодъ его развитія -- воздушныя пути сообщенія. Прежде оно мѣняло свои богатства по водѣ и землѣ, подъ водою и подъ землею; теперь-же оно станетъ передавать свои избытки и дѣлиться открытіями по недоступной прежде стихіи,-- по воздуху. Экономистъ Смитъ жестоко ошибался, говоря, что одно земледѣліе производитъ великія цѣнности: мы докажемъ противное, мы безъ плуга и серпа наживемъ гигантскія богатства.
   

Многіе голоса (вдругъ).

   Браво! браво! Отлично! (хлопаютъ въ ладоши. Нихтманъ раскланивается, встаетъ гь подходитъ къ переду сцены).
   

Демутовскій (подойдя къ Нихтману).

   Позвольте васъ спросить: о чемъ вы теперь изволили говорить?
   

Нихтманъ (Демутовскому).

   Я? я говорилъ о громадныхъ успѣхахъ нашихъ на всѣхъ путяхъ просвѣщенія; о несомнѣнномъ вліяніи нашего общества на умноженіе народнаго богатства и образованія; объ устроеніи истиннаго величія и благосостоянія родины и... о прочемъ.
   

Демутовскій.

   Очень вамъ благодаренъ (Садится на свое мѣсто).
   

Многіе голоса (къ Демутовскому).

   О чемъ онъ говорилъ? О чемъ?-- Но знаю.
   

Коловоротовъ (Демутовскому).

   О чемъ говорилъ Нихтманъ?
   

Демутовскій.

   О просвѣщеніи и образованіи. (Коловоротовъ садится на свое мѣсто). Квасовъ (вставъ).
   Повѣрьте, милостивые государи, что наша ассоціація, такъ компетентно и категорически экспликированная Болеславомъ Фердинандовичемъ, организуетъ эру въ комуникаціяхъ. Чрезъ нея, всѣ энергическіе стимулы жизни акклиматизируются. Традиціонныя направленія, какъ интессивно, такъ и репрессивно популизируемыя ретроградами, афрапирутся, какъ банальный анахронизмъ. И дебаты о протекціонизмѣ и фритридорствѣ аболируются. Раціонализмъ абутируетъ свой апогей. Терроры санкюлотства, инсинуація и всякая экстравагантность параллезируются съ абсурдомъ. Коммерція и цивилизація грандіозно реализуются. Націи компактно скомбинируются и патріотическая эра -- эпоха Астрой, культуры и интелигенціи -- тріумфально будутъ результатомъ, факторомъ и финаломъ нашей экстраординарной креатуры. Она констатируетъ насъ въ анналахъ самаго бравурнаго профита (садится).
   

Многіе голоса (вдругъ).

   Браво, браво! (Одобреніе и сильное хлопанье; нѣкоторые пожимаютъ Квасову руку).
   

Роняльскій.

   Вашими-бы устами и медъ пить.
   

Видерецкій.

   И такъ, милостивые государи, выслушанный вами проектъ устава нашего "Общества воздушныхъ сообщеній", вы изволите утверждать?
   

Коловоротовъ.

   Со включеніемъ только въ него новаго параграфа о сдѣлкахъ нашихъ съ компаніями желѣзныхъ дорогъ
   

Видерецкій.

   Ну, да! Я эту добавку очень хорошо помню: это на счетъ откупныхъ денегъ, которыя будутъ намъ платить компаніи желѣзныхъ дорогъ за то, чтобы мы не отправляли по направленію ихъ путей нашихъ воздушныхъ поѣздовъ и тѣмъ не подрывали-бы въ конецъ ихъ существованія.
   

Чубко.

   Ну-те-съ, а если всѣ компанеи желѣзныхъ дорогъ подкупятъ насъ? Чего-же мы будемъ тогда робить? Ну-те-съ? (Про себя). Отъ буде тепло, якъ у Бога за дверьми.
   

Коловоротовъ.

   Ежегодно дѣлить между собою деньги.
   

Роняльскій.

   Нѣтъ, господа, лучше станемте устраивать "общіе" обѣды. Знаете-ли эдакъ... съ цыплятами въ наперстокъ, съ устрицами... Фруктами изъ Алжира... замороженной вдовушкой Клико... (Смѣется). Что вы смѣетесь, господа? Да эдакіе обѣды только и можно нынче дѣлать на общественный счетъ. Не капустой-же все пробавляться...
   

Видерецкій.

   Мнѣ кажется, что въ обсуждаемомъ случаѣ, при невольномъ ограниченіи нашей дѣятельности, мы можемъ употребить свои капиталы на другое какое-либо производительное предпріятіе.
   

Заяцъ 3-й.

   Что касается до меня, то я за раздачу денегъ.
   

Заяцъ 4-й.

   Я за обѣды.
   

Заяцъ 1-й.

   Я-зе за употребленіе дзенегъ на покупку самихъ вигодныхъ акцій.
   

Заяцъ 2-й.

   Мое-зе мнѣніе за обороти капиталовъ сихъ въ процсити.
   

Многіе голоса (порознь).

   Я за обѣды!-- Я за торговлю!-- Я за акціи!
   

Квасовъ (вставъ).

   Достоуважаемые господа сочлены! конкордія -- девизъ прогресса! и -- пашо реномме. Не раціональнѣе-ли намъ тогда сдѣлаться публицистами и коллективно издавать большеформатную популярную газету, утромъ и вечеромъ. Демократическіе классы будутъ читать ее энергично, и -- эрго -- цивилизоваться. И я полагаю, что наша интелигенція поддержитъ эти соціальные принципы.
   

Многіе голоса (порознь).

   Прекрасно!-- Пусть будетъ такъ!
   

Нырковъ (стоя).

   Я согласенъ на все, лишь-бы только было хорошо.
   

Видерецкій.

   Милостивые государи! мы всѣ эти предположенія, имѣющія свою очень хорошую сторону и свои основанія, разсмотримъ въ "особой" для этого комиссіи. А теперь не угодно-ли вамъ будетъ, до выбора распорядителей къ нашимъ дѣламъ, опредѣлить имъ жалованье, квартирныя, столовыя, разъѣздныя, добавочныя и наградныя деньги. Какъ вы полагаете, милостивые государи: много-ли надобно назначить жалованья управляющему и тремъ директорамъ?
   

Коловоротовъ.

   Двадцать тысячъ.
   

Чубко.

   Нуте-съ, это кажи всѣмъ?
   

Коловоротовъ,

   Всѣмъ -- изволите-ли видѣть -- поровну.
   

Роняльскій.

   Маловато: надо поприбавить.
   

Чубко.

   Я-же полагаю, что треба пятьдесятъ тысячъ?
   

Нихтманъ.

   Если принять въ соображеніе, что въ Англіи управляющіе торговыми дѣлами получаютъ сотни тысячъ...
   

Заяцъ 3-й (перебивая).

   То я положилъ-бы семьдесятъ тысячъ.
   

Заяцъ 2-й.

   Нѣтъ, воземдесятъ.
   

Заяцъ 1-й.

   Мозно и дзевяносто.
   

Роняльскій.

   Ну, ужь, господа, для круглаго счета, положимте сто тысячъ рублей.
   

Многіе голоса (вдругъ).

   Довольно! довольно!
   

Нырковъ (стоя).

   Я согласенъ.
   

Видерецкій.

   По 25 тысячъ на каждаго главнаго распорядителя,-- это, конечно, умѣренно, и вмѣстѣ съ тѣмъ прилично. Вы очень хорошо знаете, милостивые государи, что намъ надобно привлечь къ себѣ на службу не только самыхъ дѣльныхъ и полезныхъ людей, которые всегда себѣ цѣну знаютъ и отъ которыхъ все на свѣтѣ и зависитъ, но и людей съ громкимъ именемъ, со связями и большимъ вліяніемъ.
   

Многіе голоса.

   Правда! правда!-- Несомнѣнно!-- Вѣрно!
   

Видерецкій.

   И такъ, милостивые государи, вы изволите утверждать жалованье во сто тысячъ рублей?
   

Многіе голоса (вдругъ).

   Да! да! да!-- Утверждаемъ! (Молчаніе).
   

Видерецкій.

   Никто не имѣетъ ничего сказать противъ этого? (Молчаніе). Слѣдовательно, милостивые государи, это принято единогласно? За тѣмъ, сколько-же вамъ будетъ угодно опредѣлить управляющему и тремъ директорамъ столовыхъ денегъ, такъ-какъ квартиру управляющій получитъ, разумѣется, натурою?
   

Коловоротовъ.

   Конечно, какъ водится у насъ: лучшій меблированный этажъ, съ хорошею залою, гдѣ будутъ происходить и наши общія собранія; а другой этажъ займется конторою и кассою.
   

ВЫХОДЪ ВТОРОЙ.

Тѣ-же и Сыромятинъ.

Видерецкій (подавая вошедшемгу Сыромятину стулъ).

   Милости просимъ, Спиридонъ Михайловичъ! (Всѣ Зайцы и Четвертинъ встаютъ и почтительно ему кланяются).
   

Сыромятинъ (не обращая на нихъ вниманія и послѣ общаго поклона).

   Простите, господа! Скажу вамъ, что я,-- изволите-ли видѣть,-- призапоздалъ маленько, призапоздалъ маленько.
   

Видерецкій.

   Да можно-ли вамъ и не запоздать, Спиридонъ Михайловичъ. Вѣдь у васъ, капиталиста, не нужно спрашивать, въ какомъ торговомъ обществѣ вы теперь засѣдали? а любопытно только знать,-- въ какомъ вы не были и не бываете?
   

Сыромятинъ.

   Хе, хе, хе! Есть такой грѣшокъ, изволите-ли видѣть, есть такой грѣшокъ. Скажу вамъ, что угадали, угадали. (Садится на свободный стулъ, съ краю).
   

Видерецкій.

   А мы безъ васъ утвердили уже проектъ устава нашего общества и.назначили жалованье главнымъ служащимъ въ немъ.
   

Сыромятинъ.

   Что-же-съ! Хорошее дѣло сдѣлали, скажу вамъ. Пошли вамъ Богъ счастья, пошли вамъ Богъ счастья,-- изволите-ли видѣть.
   

Видерецкій.

   А теперь мы вотъ обсуждаемъ оклады столовыхъ денегъ для управляющаго и трехъ директоровъ.
   

Сыромятинъ.

   Въ добрый часъ! скажу вамъ, въ добрый часъ! Послушаемъ-съ.
   

Видерецкій (обращаясь ко всѣмъ).

   И такъ, милостивые государи, сколько-же вамъ будетъ угодно назначить на это?
   

Коловоротовъ (вставъ) t

   Господа сочлены! Предметъ теперешняго рѣшенія вашего очень важенъ. Намъ нужно будетъ отнестись къ нему съ полнѣйшимъ вниманіемъ. Дѣло идетъ о довольствѣ желудковъ "образованныхъ", непривычныхъ къ грубой пищѣ, которымъ мы ввѣримъ свое достояніе. А всѣмъ извѣстно, что желудокъ есть главный двигатель въ нашемъ существѣ: если ои?" поведется худо, то и все будетъ худо...
   

Роняльскій.

   Умныя рѣчи пріятно и слушать.
   

Коловоротовъ.

   Закоренѣлые злодѣи отступали отъ своихъ убѣжденій, когда были плохо накормлены. Неужели мы своихъ дѣятелей подведемъ подъ такую пытку? Заставимъ ихъ отъ голода измѣнять своему направленію? Подумайте; это положеніе ужасно!
   

Сыромятинъ.

   Да-съ, скажу вамъ, хлѣбъ-соль многое -- изволите-ли видѣть -- дѣлаетъ! многое дѣлаетъ! отъ нея и хищные звѣри, скажу вамъ, становятся ласковыми,-- изволите-ли видѣть.
   

Коловоротовъ.

   И даже вѣрными, преданными.
   

Чубко.

   А ну-те-съ, мы-то съ чого-же начнемъ?
   

Квасовъ.

   Иниціативу прелиминарныхъ для этого цифръ мы попросимъ декретировать спеціалиста гастрономіи г. Роняльскаго: онъ можетъ авторитетно авгурировать намъ.
   

Многіе голоса (къ Роняльскому).

   Сдѣлайте одолженіе!-- Покорнѣйше просимъ васъ!-- Помогите.
   

Роняльскій.

   Да тутъ дѣло самое простое: чего жалѣть намъ "общественныхъ" денегъ? Вѣдь онѣ не въ нашихъ карманахъ? Такъ катайте ихъ, господа, поболѣе. Вотъ и все. Лучшаго совѣта я вамъ дать не могу. Не мы первые, но мы -- дастъ Богъ!-- и послѣдніе насладимся общественными денежками. Одобрять насъ въ этомъ, поддерживать и защищать найдутся знаменитые адвокаты...
   

Видерецкій.

   Не позволите-ли мнѣ, милостивые государи, предложить вамъ способъ этого назначенія, особенно удобный, который, я надѣюсь, будетъ очень близокъ къ желанію каждаго изъ васъ. Не угодно-ли вамъ, милостивые государи, всѣмъ написать цифру назначаемыхъ вами столовыхъ денегъ, и потомъ изъ общей суммы взять среднее число. Тутъ могутъ быть всѣ довольны.
   

Многіе голоса (порознь).

   Это хорошо!-- Ладно!-- Прекрасно!
   

Нихтманъ (вставъ).

   Я вамъ доложу, что подобный-же пріемъ употреблялся еще у древнихъ римлянъ и ведется теперь въ Испаніи и Голландіи.
   

Видерецкій.

   Кому же вы поручите заняться этимъ?
   

Коловоротовъ.

   Да не будетъ-ли такъ добръ самъ радушный хозяинъ нашъ, его превосходительство Иванъ Ильичъ?
   

Нырковъ.

   Извольте-съ. Я согласенъ. Почему-же и не послужить на пользу общую. (Беретъ листъ бумаги гь карандашъ, встаетъ гь обходитъ съ нимъ присутствующихъ. Всѣ пишутъ цифры; онъ потомъ садится на свое мѣсто и считаетъ ихъ).
   

Видерецкій.

   А чтобы намъ не тратить дорогого времени, пока многоуважаемый Иванъ Ильичъ приготовитъ намъ искомую цифру, не признаете-ли, милостивые государи, полезнымъ опредѣлить число "разъѣздныхъ" денегъ.
   

Сыромятинъ.

   Это, скажу вамъ, темная -- изволите-ли видѣть -- статья. Ее, скажу вамъ, трудно будетъ угадать намъ, трудно.
   

Квасовъ.

   Совершенію раціонально, тѣмъ болѣе, что наша ассоціація будетъ имѣть элементъ интернаціональной. Делегаты, адепты, эмиссары и референты наши должны будутъ вести конференціи съ консулами, агентурами и миссіями.
   

Видерецкій.

   Такъ не благоугодно-ли будетъ вамъ составить постановленіе, что разѣздныя деньги въ первые три года, то-есть, пока точно не выяснилась дѣйствительная потребность размѣра этой суммы, всѣ директора могутъ получать изъ кассы общества, сколько имъ потребуется? (Молчаніе). Я полагаю, милостивые государи, на этомъ и остановиться? (Молчаніе). Не имѣя удовольствія слышать возраженія, я считаю предложеніе мое принятымъ. (Молчаніе). Очень хорошо-съ.
   

Чубко.

   Ну-те-съ, а какъ директоры-то добро хапнутъ?
   

Видерецкій (съ улыбкой).

   Я надѣюсь, многоуважаемый г-нъ Чубко, что наше общество постарается имѣть разборчивыхъ и хорошихъ людей. И я не беру на себя права имѣть въ виду ваше замѣчаніе,-- такъ-какъ пренія по этому вопросу уже окончены. Не угодно-ли вамъ будетъ подать по предлагаемому предмету отдѣльное мнѣніе? Или выяснить теперь подробнѣе вашъ взглядъ? Нашъ стенографъ (указывая на столъ съ стенографкою) передастъ ваши слова въ точности.
   

Чубко.

   Да не хай васъ и съ мнѣніями! Я долго говорить не люблю.
   

Видерецкій.

   Какъ вамъ будетъ угодно.-- Затѣмъ, милостивые государи, у насъ остается еще необсужденнымъ вопросъ о раздѣлѣ "годовыхъ прибылей" между акціонерами и ихъ правленіемъ; а также и "остаточныхъотъ смѣтъ денегъ".
   

Сыромятинъ.

   На счетъ остаточныхъ суммъ, скажу вамъ, что ихъ -- изволите-ли видѣть -- непремѣнно надобно "всѣ" отдавать директорамъ и управляющему, потому-что они, скажу вамъ, изволите-ли видѣть, могутъ и не показывать ихъ въ наличности; могутъ и по показывать ихъ. Къ чему-же, скажу вамъ, людей напрасно въ грѣхъ вводить?-- изволите-ли видѣть. Къ чему?
   

Квасовъ.

   Это психологически пунктуально. Каждый индивидуумъ такъ уже созданъ, что при полной легальности отношеній къ нему, то-есть, максимумѣ гонорарія, онъ поставляется въ необходимость до нек-плюсъ-ультра активно форсировать дѣятельность своей инерціи; а потому я полагалъ-бы принять за statti quo реальность высказаннаго мнѣнія.
   

Видерецкій.

   Мнѣ кажется, милостивые государи, что вопросъ достаточно выясненъ; а потому какъ вамъ будетъ угодно: всѣ-ли деньги назначить въ пользу управленія, или часть ихъ?
   

Нихтманъ.

   Во многихъ компаніяхъ въ Баваріи, Виртембергѣ и Итальянскомъ королевствѣ выдаются остатки суммъ въ придачу къ жалованью.
   

Заяцъ 1-й.

   Я то зе думаю, цто луце всѣ ихъ отдавать.
   

Заяцъ 4-й.

   По моему, половину.
   

Заяцъ 2-й.

   Господа! мое зе предполозеніе есть таково, что господинъ управляющій и господа директора завсегда экономію для насей компаніи сдѣлать могутъ.
   

Чубко.

   Ну-те-съ; а ежели они по наквитаютъ?
   

Заяцъ 3-й.

   Тогда положимте четверть.
   

Коловоротовъ.

   Нѣтъ, всѣ надобно отдать, изъ приличія.
   

Многіе голоса.

   Половину!-- Всѣ!-- Ничего не нужно, давать!-- Четверть! Въ особой комисіи надо это разсмотрѣть. (Предсѣдатель звонитъ; но голоса не затихаютъ; онъ опятъ звонитъ).
   

Видерецкій.

   Милостивые государи! продолжается). Милостивые государи! (молчаніе) въ виду полнаго разногласія, не будетъ-ли вамъ благоугодно яснѣе обозначить ваши желанія -- и именно: кто желаетъ предоставить "всю" сумму, тѣ пусть потрудятся поднять руку; кто же не согласенъ съ этимъ, тотъ пусть не подымаетъ ее. (Родственники Коловоротова и Видерецкаго подымаютъ руки; Заяцъ 1-й, Заяцъ 2-й, Коловоротовъ и Роняльскій подымаютъ "обѣ" руки вмѣстѣ). И такъ поднятыхъ рукъ оказывается, милостивые государи, болѣе половины господъ присутствующихъ. И потому предложеніе достопочтеннѣйшаго Спиридона Михайловича объ оставленіи "всѣхъ" остаточныхъ суммъ въ пользу управленія принято большинствомъ голосовъ собранія.
   

Чубко (вставъ).

   А ну-те-съ, если...
   

Видерецкій (перебивая).

   Многоуважаемый г-нъ Чубко! мы переходимъ къ слѣдующему вопросу, и потому ваше слово будетъ на первой очереди. (Чубко, махнувъ рукой, садится). Затѣмъ, милостивые государи, какъ вамъ будетъ угодно поступить съ "прибылями" общества, которыя, по вѣроятностямъ, доложеннымъ при чтеніи проекта устава, будутъ очень значительны? Отчислять-ли проценты съ нихъ на вознагражденіе управленія, или нѣтъ?
   

Коловоротовъ.

   Я полагаю, что намъ прежде и главнѣе всего нужно заинтересовать нашихъ распорядителей въ "суммѣ дохода", то-есть, установить такъ, что чѣмъ болѣе будетъ она, тѣмъ болѣе причтется и имъ выгоды.
   

Квасовъ.

   Противъ такихъ конкрентныхъ аксіомъ оппозиція и тенденціи абсолютно неумѣстны.
   

Чубко.

   Ну-те-съ, а жалованье-то за что же будетъ даваться?
   

Коловоротовъ.

   Жалованье жалованьемъ, а это само по себѣ. Жалованье можно получать и при убыткахъ; наша же задача состоитъ въ томъ, чтобы усилить стараніе выгодою отъ дохода, то-есть, процентомъ съ него.
   

Заяцъ 1-й.

   Извѣстно.
   

Заяцъ 2-й.

   Конецно.
   

Нихтманъ.

   Въ Пруссіи и Австріи...
   

Сыромятинъ (перебивая).

   Да что тутъ много, скажу вамъ, говорить-то, господа: вы не поспорите, если -- изволите-ли видѣть -- назначимъ, скажу вамъ, 20 процентовъ съ чистаго рубля? 20 только процентовъ съ чистаго* дохода?
   

Заяцъ 3-й.

   Помилуйте! Это ничтожно.
   

Заяцъ 1-й.

   Развѣ мозно о такой бездѣлицѣ зпоръ имѣть?
   

Заяцъ 2-й.

   Для хоросихъ и пользительныхъ людей ницего не залко.
   

Заяцъ 4-й.

   Все надобно отдать, да еще и прибавить.
   

Роняльскій.

   Вотъ ужь что разсудительно сказано, такъ это (легкій смѣхъ).
   

Многіе голоса.

   Очень хорошо!-- прекрасно!
   

Нырковъ (вставъ).

   Я совершенно согласенъ съ этимъ.
   

Видерецкій.

   Сколько я могу судить по состоявшимся преніямъ, то вы, милостивые государи, изволили придти къ тому, что согласились назначить своему управленію, въ награду за его усердную службу, 20 процентовъ съ доходнаго рубля? Мнѣ кажется, я такъ понялъ? Неугодно-ли считать этотъ вопросъ рѣшеннымъ?
   

Многіе голоса.

   Ну, да!-- Конечно!-- Что тутъ много толковать!-- Дѣло ясное!-- Рѣшено!
   

Роняльскій.

   И глупо жалѣть того, чего еще нѣтъ.
   

Чубко (Роняльскому).

   Ну-те-съ, а когда буде?
   

Роняльскій.

   Тогда и станемъ беречь: не дадимъ.
   

Нырковъ (вставъ).

   Вотъ и у меня готово.
   

Квасовъ.

   Рекламируйте!
   

Нырковъ (читая листъ).

   Общій итогъ подписки по раздѣленіи его на число подписавшихъ, далъ "среднюю" сумму въ 10,150 рублей.
   

Видерецкій.

   Это, милостивые государи, согласно вашему постановленію, и будетъ годовой окладъ столовыхъ денегъ на каждаго директора и управляющаго. Но, по моему мнѣнію, слѣдовало-бы для округленія отбросить 150 рублей.
   

Сыромятинъ.

   Зачѣмъ же, скажу вамъ, это дѣлать? Что положено, то -- изволите-ли видѣть -- и положено. Скажу вамъ, мы своему слову хозяева; измѣнять ему -- изволите-ли видѣть -- не хотимъ, измѣнять не хотимъ.
   

Многіе голоса

   Именно такъ!-- Надо честно поступать!-- Оставить какъ вышло! Къ чему отбрасывать?-- Зачѣмъ?
   

Видерецкій.

   Ваша воля, милостивые государи! Затѣмъ осталось намъ выполнить послѣдній нашъ трудъ: произвести выборы директоровъ и управляющаго, срокомъ на три года. Я имѣю честь предложить вамъ, милостивые государи, выборы по обще-принятому порядку, которымъ сначала составляются записки: а потомъ происходитъ закрытая баллотировка.
   

Коловоротовъ.

   Какъ водится,
   

Нихтманъ (вставъ).

   Это уже принято во всѣхъ образованныхъ странахъ: во Франціи, въ Англіи и въ Германіи.
   

Видерецкій.

   Въ такомъ случаѣ, позвольте мнѣ покорнѣйше просить васъ потрудиться написать (передавая участникамъ небольшіе листки) на этихъ бумажкахъ восемь лицъ, изъ извѣстныхъ вамъ членовъ нашего общества: трехъ въ директоры, трехъ въ кандидаты къ нимъ, и двухъ въ управляющіе; послѣдній между ними по выбору будетъ назначать въ кандидаты. (Присутствующіе берутъ листки, встаютъ изъ-за стола, расходятся по комнатѣ, составляютъ кружки, говорятъ между собою и пишутъ на листкахъ).
   

Коловоротовъ (Зайцу 4, отведя его въ сторону).

   Вы многими голосами здѣсь располагаете?
   

Заяцъ 4-й.

   Семью.
   

Коловоротовъ.

   Можете класть ихъ за меня, въ управляющіе?
   

Заяцъ 4-й.

   Могу.
   

Коловоротовъ (подаетъ ему бумажникъ).

   Вотъ тутъ векселей на три тысячи рублей, на предъявителя, по востребованію. Если я буду выбранъ въ управляющіе, то они ваши,-- будетъ мнѣ изъ чего заплатить; а если нѣтъ, то вы возвратите мнѣ ихъ, не выходя отсюда, или я громко объявлю, что у меня украденъ изъ кармана бумажникъ.
   

Заяцъ 4-й (съ улыбкою).

   Не безпокойтесь! Не дойдетъ до этого. Мы честные люди. (Повѣряетъ тихонько въ бумажникѣ векселя; проворно обходитъ своихъ товарищей, которые пишутъ, и говоритъ имъ). Выбирайте Коловоротова въ управляющіе. Я уже получилъ за васъ... по четыреста... векселями.
   

ВЫХОДЪ ТРЕТІЙ.

Тѣ же и Ныркова.

Ныркова (встрѣтившемуся ей Зайцу 3-му).

   Вы уже все кончили?
   

Заяцъ 3-й.

   Никакъ нѣтъ. Идутъ выборы,-- самое главное. Назначено уже директорамъ и управляющему по 25 тысячъ жалованья въ годъ; по 10,150 рублей столовыхъ; разъѣздныхъ -- сколько они пожелаютъ; всѣ остаточныя отъ смѣтъ суммы и 20 процентовъ съ дохода. Управляющему еще богатая квартира.
   

Ныркова.

   Ахъ, какъ это хорошо! безподобно!
   

Заяцъ 3-й.

   Мы богаты, (съ усмѣшкою) или тароваты...
   

Ныркова.

   И одно отъ другого, не отличишь, не правда-ли? (садится на диванъ)
   

Видерецкій (подойдя къ Нырковой).

   Какъ вамъ нравится наше собраніе?
   

Ныркова.

   Я, признаюсь вамъ, мало понимаю его; но мнѣ оно кажется вообще очень пріятнымъ.
   

Видерецкій.

   Но вотъ когда выберутъ вашего супруга въ директоры (подаетъ ей избиртелѣный листокъ), тогда оно покажется вамъ совершенно простымъ... и очень полезнымъ.
   

Ныркова (взявъ листокъ).

   Что это такое? Ахъ это вашъ выборъ -- (читаетъ) князь Сметанинъ...
   

Видерецкій.

   Его нужно выбрать для имени, для связей и для раздачи акцій.
   

Ныркова (продолжая читать).

   Нырковъ. Это мой мужъ? Благодарю васъ. Сыромятинъ...
   

Видерецкій.

   Это купецъ. Онъ необходимъ намъ для кредита, для вліянія на биржѣ...
   

Ныркова (читая).

   Роняльскій. Ахъ, это счастливый-то человѣкъ, который прожилъ полмиліона?
   

Видерецкій.

   Да, да, да! Онъ самый, который хоропилъ себя и живетъ теперь загробною жизнію (Ныркова возвращаетъ ему листокъ). Я назначилъ его въ управляющіе; но едва-ли выберутъ (въ сторону). Онъ мнѣ не помѣшаетъ (прямо). Какъ вы, однако-же, внимательны къ нашимъ участникамъ: помните даже и качества ихъ (шутя). Мы васъ выберемъ въ директоры къ себѣ. (Учредители подходятъ къ Видерецкому и подаютъ ему листки, которые онъ соединяетъ вмѣстѣ и обращается ко всѣмъ). Милостивые государи! Не будетъ-ли кому угодно сосчитать голоса и составить намъ списокъ для выборовъ? (Молчаніе. Обращаясь къ Чубко и Зайцу 1-му). Не будете-ли вы такъ добры, чтобъ заняться этимъ?
   

Чубко.

   Ну-те-съ, могу.
   

Заяцъ 1-й.

   Мозно, я позалуй. (Чубко принимаетъ листки, подходитъ, вмѣстѣ съ Зайцемъ 1-мъ, къ столу, и садится. Видерецкій смѣшивается съ другими).
   

Ныркова (подойдя къ мужу).

   Иванъ Ильичъ! Что-жъ ты стоишь? Вѣдь выборы идутъ, надобно стараться расположить къ себѣ всѣхъ, привлечь, ласкаться, говорить всѣмъ пріятное, чтобы выбрали. Ступай-же! (Оба расходятся въ разныя стороны).
   

Чубко (громко).

   Господа! Ну-те-съ! Прошу прислушать и побачить. (Нѣкоторые учредители окружаютъ ею, садятся и записываютъ. Онъ читаетъ имъ, въ полголоса, съ разстановкою, листки, перебирая ихъ). Князь Сметанинъ... Сыромятинъ... Заяцъ 1-й... Роняльскій... Въ управляющіе: Коловоротовъ... Видерецкій... князь Сметанинъ... (голосъ сю дѣлается неслыгинымъ).
   

Нырковъ (подойдя къ родственнику Коловоротова).

   Я предчувствую, что вы въ будущій тиражъ внутренняго займа непремѣнно выиграете двѣсти тысячъ (выслушавшій это кланяется).
   

Ныркова (Шпагину).

   Какъ вы хорошо себя сохранили! Я слыхала, что вы отлично учились и очень счастливо служили. Вѣдь вамъ, право, нельзя теперь дать болѣе двадцати съ чѣмъ-нибудь лѣтъ...
   

Шпагинъ.

   Помилуйте, ваше превосходительство! Вы изволите шутить: я дважды былъ выключенъ изъ уѣзднаго училища за лѣность; служилъ-же я только полгода, и надняхъ мнѣ стукнуло сорокъ пять.
   

Ныркова (смутясь).

   Такъ я ошиблась. Я сочла васъ за господина Кунавина?
   

Шпагинъ.

   Нѣтъ-съ! Я Шпагинъ.
   

Ныркова.

   Извините, пожалуйста. У васъ также, какъ у господина Кунавина, очень мягкій, нѣжный и чрезвычайно симпатичный голосъ и... замѣчательно-пріятныя манеры. (Отходитъ отъ него.)
   

Шпагинъ.

   Вотъ ужь о вкусахъ-то не спорь. Мнѣ всѣ говорили, что я и между медвѣдями-то былъ-бы самый неловкій.
   

Чубко (читаетъ).

   Князь Сметанинъ... Сыромятинъ... Ну-те-съ, съ позволенія сказать, и я самъ, Чубко (вотъ-то неладный чиловикъ вписавъ меня,-- якій-же я директоръ?) (смѣется). Въ управляющіе: Видерецкій и Заяцъ 4-й. (Перемѣняетъ листокъ и голоса его не слышно.)
   

Нырковъ (къ родственнику Видерецкаго).

   Мнѣ очень пріятно видѣть васъ въ моемъ домѣ (тотъ раскланивается. Подойдя къ Зайцу 4-му). Вы прекрасно поете... и играете.
   

Заяцъ 4-й.

   Вѣдь я играю по маленькой... все больше въ торговомъ клубѣ... этакъ тысячки на три, на четыре въ вечеръ. Теперь мы играемъ ужо тамъ и по утрамъ, до биржевого времени. Не угодно-ли я васъ запишу въ члены?
   

Нырковъ.

   Благодарю. Но, говорятъ, вы такъ внимательно играете, что всѣ остаются вами довольны, и вы всѣмъ доставляете истинное удовольствіе. (Отходитъ.)
   

Заяцъ 4-й (въ сторону).

   Кромѣ тѣхъ, разумѣется, кого я облапошу.
   

Чубко (читаетъ).

   Князь Сметанинъ... Сыромятинъ... Видерецкій... Заяцъ 2-й... Роняльскій; въ управляющіе: Коловоротовъ... (Голосъ ею дѣлается не слышнымъ.)
   

Нырковъ (Четвертину).

   Я такъ много хорошаго наслышался о васъ.
   

Четвертинъ (пьяный).

   Не... вѣрьте-съ этому. Кле...вста!.. Совер...шейная клеве-та! Я никогда хорошъ не... бывалъ: когда трезвъ, то хоть и вижу зло, но не про...тивудѣйствую ему; когда-же... пьянъ, то и со...дѣйствую ему. Ха, ха, ха!
   

Нырковъ (отойдя).

   Пьянешенекъ! Какъ-же онъ будетъ выбирать-то? (Садится на диванъ.)
   

Чубко (вставъ, громко читаетъ).

   Ну-те-съ, господа, доложу вамъ, что больше всѣхъ получили голосовъ въ директоры: князь Сметанинъ, Сыромятинъ, Заяцъ 1-й, Нихтманъ, Заяцъ 3-й и Роняльскій. Тепереча въ управляющіе: Видерецкій и Коловоротовъ (подаетъ листъ Видерецкому).
   

Четвертинъ (про себя).

   Господи! Сколько... у насъ есть достойныхъ-то и полезныхъ-то людей!! Ура! (Многіе подходятъ къ Коловоротову, Сыромятину и Видерецкому и говорятъ имъ): "Сдѣлайте милость, не откажитесь; послужите намъ! Почтите насъ своимъ вниманіемъ".
   

Видерецкій.

   Очень благодаренъ вамъ, господа; но вы найдете лучше меня.
   

Сыромятинъ.

   Право не могу. Изволите-ли видѣть,-- я занятъ. Скажу вамъ, что крѣпко занятъ. Повѣрьте... повѣрьте.
   

Коловоротовъ.

   Меня ужь увольте, господа; пожалуйста, увольте... по упрашивайте... я не желаю...
   

Видерецкій (обращаясь ко всѣмъ).

   Итакъ, милостивые государи, не угодно-ли вамъ будетъ заняться баллотировкою. (Звонитъ. Входитъ слуга.) Принесите сюда баллотировальный ящикъ и шары, которые принесены изъ клуба. (Лакей уходитъ.) Я зналъ, что эти вещи намъ понадобятся и потому распорядился запастись ими... (Ящикъ и шары приносятъ и ставятъ ихъ на столъ; Видерецкій накладываетъ бумажку на ящикъ) Баллотируется князь Сметанинъ въ директоры нашего общества. Не угодно-ли вамъ, милостивые государи, брать шары и класть ихъ. Правая сторона, какъ извѣстно, избирательная; лѣвая неодобрительная. (Чубко подходитъ къ ящику, вертитъ и осматриваетъ ею)
   

Чубко.

   Ящикъ ладенъ: перегородочка не телепается и фокусовъ, кажи, нема. Ну-те-съ, въ добрый часъ! (Всѣ берутъ шары и кладутъ ихъ въ ящикъ)
   

Видерецкій.

   Всѣ-ли изволили положить? (Многіе голоса "всѣ, всѣ!" Выдвигаетъ ящикъ и проворно считаетъ до 18-ти, или числа собравшихся учредителей) Князь Сметанинъ избранъ восемнадцатью голосами; значитъ, единогласно. (Высыпаетъ шары изъ праваго ящика на тарелку.) Теперь баллотируется въ директоры Спиридонъ Михайловичъ Сыромятинъ. (Вставляетъ новый листокъ на ящикъ. Всѣ, кромѣ Сыромятина, кладутъ шары; Видерецкій ихъ потомъ считаетъ) Пятнадцать противъ двухъ. Избранъ по большинству голосовъ. (Многіе поздравляютъ Сыромятина)
   

Сыромятинъ.

   Напрасно выбрали, напрасно! Скажу вамъ, почтеннѣйшіе сотоварищи мои, что я не хотѣлъ этого; я -- изволите-ли видѣть -- отпрашивался у васъ. Но теперь ужь дѣлать нечего: придется послужить вамъ!
   

Видерецкій (вставляя билетикъ).

   Баллотируется въ директоры Самуилъ Исааковичъ Заяцъ 1-й. (Кладутъ шары, кромѣ его, и считаютъ. Четвертинъ на стулѣ засыпаетъ и храпитъ) Три избирательныхъ и четырнадцать по избирательныхъ. Не избралъ. (Заяцъ 1-й морщится, отходитъ къ окну и снова возвращается) Баллотируется въ директоры Гурій Карловичъ Нихтманъ. (Кладутъ шары и считаютъ) Девять избирательныхъ и семь не избирательныхъ. Выбранъ большинствомъ. (Поздравляютъ Нихтмана.) Теперь положенные по уставу три директора у насъ уже есть: князь Сметанинъ, гг. Сыромятинъ и Нихтманъ. Не угодно-ли вамъ будетъ, милостивые государи, прежде выбора трехъ кандидатовъ къ нимъ, избрать управляющаго; а потомъ уже заняться и кандидатами къ нимъ?
   

Нихтманъ.

   Это будетъ послѣдовательнѣе. Такъ ведется въ Бельгіи, Соединенныхъ Штатахъ и даже въ княжествѣ Монако.
   

Многіе голоса.

   Станемте-же выбирать.-- Все равно! Прежде-ли, послѣ-ли!
   

Видерецкій (ко всѣмъ).

   А такъ-какъ вамъ угодно было назначить къ баллотировкѣ въ управляющіе меня, то (обращается къ Нихтману) не будете-ли вы такъ обязательны, чтобы замѣнить меня при распоряженіи баллотировкою.
   

Нихтманъ.

   Очень охотно. (Становится на мѣсто Видерецкаго, а тотъ переходите" къ Нырковой) Милостивые государи! баллотируется въ управляющіе нашего общества Болеславъ Фердинандовичъ Видерецкій. (Всѣ, кромѣ ею, берутъ и кладутъ шары. Коловоротовъ-же и Заяцъ 1-й захватываютъ ихъ съ тарелки по цѣлой горсти)
   

Коловоротовъ (про себя, отойдя въ сторону и украдкою посмотрѣвъ на шары въ рукѣ).

   Сразу 10 черняковъ брошу.
   

Заяцъ 1-й (на переди сцены, поглядѣвъ также на шары, про себя).

   Узе я за девятерыхъ полозу. (Оба кладутъ шары.)
   

Нихтманъ.

   Всѣ-ли положили шары? (Увидя спящаго Четвертина и показывая на него) Кажется, они не клали?
   

Заяцъ 4-й (разбудивъ его).

   Вамъ нужно класть шаръ.
   

Четвертинъ (лѣниво потягиваясь).

   Велите... пожалуйста... лакею... положить; или потрудитесь... сами поло...жить шаръ за ме...ня, налѣво. У меня... очень... болитъ голова... Должно быть... (громко) здѣсь сильный угаръ. (Встаетъ и, покачиваясь, подходитъ къ ящику, беретъ шаръ и кладетъ его) Я всегда кладу... на...право.., чтобы никого не обижать. (Уходитъ)
   

Нихтманъ (сосчитавъ шары до 17).

   Избранъ семнадцатью голосами противъ одного. (Торжественно). Въ Капитолій его! въ Капитолій! (Очень многіе бросаются поздравлять Видерецкаго; то-же дѣлаетъ и Ныркова.)
   

Чубко.

   Ну-те-съ, а въ лѣвомъ-то ящикѣ много-ли буде шаровъ?
   

Нихтманъ (рѣзко).

   Очень понятно, что одинъ. Это рѣшаетъ простое сложеніе.
   

Чубко.

   А ну-те-съ. Потрудитесь-ко показать его. (Нихтманъ вынимаетъ лѣвый ящикъ и передаетъ его Чубко) Эге! кажись поболѣе одного. Ну-те-съ, посчитаемъ. (Считаете" громко до 20) А что тако знаменуе?
   

Роняльскій.

   Это шутка.
   

Заяцъ 4-й.

   Школьничество!'
   

Квасовъ.

   Скандалъ!
   

Многіе голоса.

   Дурачество! гадость! безстыдство!
   

Коловоротовъ.

   На что-же это похоже! Насъ 18, а шаровъ 37!
   

Роняльскій.

   Презабавно! (Смѣется.)
   

Нихтманъ.

   Это, вѣроятно, недоумѣніе, милостивые государи! Надо перебаллотировать.
   

Заяцъ 1-й (издали, стоя возлѣ Видерецкаго).

   Кого перебаллотировать?
   

Нихтманъ.

   Болеслава Фердинандовича.
   

Заяцъ 1-й.

   Для цего-зе? Мы-зе его выбрали; узе и -- баста.
   

Нихтманъ.

   Да избирательныхъ шаровъ 17, а не избирательныхъ 20. Такъ, значитъ, его не выбрали.
   

Заяцъ 1-й.

   Какъ-зе не вибрали? Ни-зе сами зказали, цто онъ избранъ, и мы-зе Волеслава Фердинандовица поздравляли.
   

Нихтманъ.

   Вы поспѣшили; вы не дослушали меня. Теперь надобно перебаллотировать. Во Франціи и Англіи...
   

Многіе голоса (перебивая его).

   Не нужно!-- Надобно!-- Въ особой комиссіи это разсмотрѣть! Онъ забаллотированъ!-- Онъ выбравъ!-- Болѣе избирательныхъ шаровъ, чѣмъ избирательныхъ; значитъ, забаллотированъ!-- фальшивая баллотировка!-- Помилуйте! На что это похоже? (Подымается шумъ; Сыромятинъ и, по его примѣру, Зайцы затыкаютъ себѣ пальцами уши; Нихтманъ звонитъ въ колокольчикъ; на ею звукъ является лакей; Нихтманъ машетъ ему рукою; онъ уходитъ; никто никого не слушаетъ; Нихтманъ опять звонитъ; лакей опять входитъ и, по знаку, уходитъ. Шумъ продолжается нѣсколько минутъ и умолкаетъ уже самъ собой).
   

Нихтманъ.

   Милостивые государи! Въ случаяхъ, подобныхъ нашему, въ прежней, доблестной Греціи и ныньче во Франціи, въ Англіи, въ Германіи и, въ особенности, въ Бразиліи истина отыскивается подачею мнѣній. Не признаете-ли и вы нужнымъ выразить это, для ускоренія времени, тѣмъ, что кто станетъ направо отъ меня, тотъ будетъ за перебаллотировку Болеслава Фердинандовича, а кто налѣво, тотъ за не согласіе на нее. (Направо становится 7; налѣво 10 лицъ. Причемъ два лица нѣсколько разъ перебѣгаютъ со стороны на сторону).
   

Видерецкій (про себя).

   Кончено! большинство не за меня! надо разогнать эту сволочь. (Ставъ возлѣ Нихтмана и громко): Милостивые государи! Изъ случившагося теперь здѣсь,-- когда выборы оказались двойными шарами; когда избраніе желаютъ утвердить при наибольшемъ числѣ избирательныхъ шаровъ и когда даже забаллотировка составляется изъ такого количества знаковъ, какого здѣсь нѣтъ по числу баллотирующихъ, то, естественно, возникаетъ вопросъ: всѣ-ли мы находимся теперь въ добромъ здоровьѣ? У всѣхъ-ли насъ есть сознаніе въ своихъ дѣйствіяхъ? Одинъ изъ соучастниковъ нашихъ, г. Четвертинъ, заявилъ уже намъ, что онъ здѣсь "сильно угорѣлъ", чувствуетъ разстройство въ головѣ и -- удалился... Можетъ быть и у многихъ изъ насъ есть такое-же страданіе и мы дѣйствуемъ теперь безсознательно...
   

Коловоротовъ.

   Помилуйте! Никакого здѣсь нѣтъ угара.
   

Роняльскій.

   Ну, я этого не могу сказать: у меня въ виски бьетъ точно молотками.
   

Демутовскій.

   Здѣсь положительный угаръ.
   

Заяцъ 1-й.

   И я назилу хозу, завсѣмъ боленъ.
   

Заяцъ 3-й.

   Угаръ точно большой.
   

Заяцъ 4-й.

   И я его давно слышу, только не могу понять, что это такое? (Многіе трогаютъ свои головы).
   

Заяцъ 2-й.

   Хоць убейте меня, я ницего не помню, цто здѣсь дѣлалъ.
   

Видерецкій (съ торжественностію).

   Вотъ какое наше положеніе!
   

Сыромятинъ.

   Что вы, что вы! Почтеннѣйшіе мои! Какой здѣсь угаръ! да здѣсь, скажу вамъ, благораствореннѣйшій воздухъ, самый благораствореннѣйшій.
   

Чубко.

   Ну-те-съ, и мнѣ кажи тоже.
   

Квасовъ (обведя глазами комнату).

   Вентиляціи только нѣтъ.
   

Заяцъ 1-й.

   Угаръ оцень замѣтный.
   

Нырковъ (позвонивъ въ колокольчикъ).

   Здѣсь угара не можетъ быть: печка топилась давно, утромъ (вошедшему лакею). Когда закрыта здѣсь почка?
   

Лакей.

   Когда вы изволили еще почивать, часу въ восьмомъ; еще темновато было.
   

Нырковъ.

   Хорошо, ступай. (Лакей уходитъ).
   

Заяцъ 2-й.

   Мозетъ бить зо сторони напущено угару, изъ другой комнати?
   

Ныркова (мужу).

   Скажи этому господину, что въ сосѣдней комнатѣ сегодня не топилась печка.
   

Нырковъ.

   Я вамъ еще прибавлю, что въ ближней комнатѣ "вчера" топилась печка.
   

Заяцъ 1-й.

   Мозетъ оцень сильно? И въ ней осталосо есо много угара и теперь.
   

Многіе голоса (порознь).

   У меня очень болитъ голова!-- У меня звонитъ въ ушахъ!-- У меня красные круги вертятся въ глазахъ!-- У меня чортъ знаетъ, что такое дѣлается!
   

Видерецкій (ставъ на мѣсто Нихтмана).

   Мнѣ кажется, что намъ, милостивые государи, въ виду такого несчастнаго случая, который здѣсь произошелъ и столь прискорбно подѣйствовалъ на многихъ,-- намъ слѣдуетъ отложить выборы наши до другого собранія, а начало ихъ, какъ сдѣланное подъ вліяніемъ болѣзненнымъ, признать недѣйствительнымъ: потому-что никто не согласится быть выбраннымъ... отчасти безсознательно.
   

Коловоротовъ.

   По моему мнѣнію, нѣтъ никакой надобности откладывать выборы. Кто боленъ, то можетъ уѣхать домой; а мы выборы докончимъ.
   

Сыромятинъ.

   И я скажу вамъ, что не большое благополучіе собираться еще разъ, но большое. У меня и безъ того дѣловъ много, много дѣловъ.
   

Многіе голоса (повторяютъ).

   Надо отложить!-- Надо докончить!
   

Нихтманъ.

   Сколько я могъ замѣтить, здѣсь кажется болѣе желающихъ продолжать выборы.
   

Видерецкій.

   Трудно это рѣшить безъ баллотировки.
   

Квасовъ.

   Конечно. Нужно регламентировать вопросъ: есть у насъ угаръ, или нѣтъ угара? Коль скоро онъ консолидируется нами, то и выборы пойдутъ на касацію.
   

Видерецкій.

   Угодно вамъ это принять, милостивые государи?
   

Нырковъ.

   Я опять не согласенъ, потому-что здѣсь угара не было, нѣтъ и быть по можетъ. (Молчаніе).
   

Видерецкій.

   Угодно вамъ согласиться съ почтеннымъ хозяиномъ нашимъ? (2Нолчаніе). Кто не согласенъ съ нимъ, тотъ пусть сядетъ или останется сидящимъ. (Всѣ, кромѣ Видерецкаго, Сыромятина, Квасова, Нихтмана, Чубко и Коловоротова садятся и сидятъ).
   

Видерецкій (пересчитавъ стоящихъ и сидящихъ).

   Девять за признаніе угара, и шесть противъ него.
   

Роняльскій.

   Правда всегда возьметъ свое.
   

Заяцъ 1-й.

   За правду взѣ постоятъ.
   

Заяцъ 2-й.

   Повѣрьте, цто такъ.
   

Заяцъ 3-й.

   Правда дороже всего.
   

Заяцъ 1-й.

   Нузно отлозить виборы.
   

Заяцъ 4-й.

   Отложить.
   

Демутовскій.

   Отложить.
   

Нырковъ (вставъ и съ волненіемъ).

   Это ни на что по похоже! По вѣрить мнѣ, что здѣсь нѣтъ угара -- значитъ почитать меня за лгуна, за безчестнаго человѣка. (Къ Видерецкому). Болеславъ Фердинандовичъ! Я нахожу себя оскорбленнымъ здѣшнимъ собраніемъ.
   

Ныркова (мужу).

   Успокойся, мой другъ.
   

Видерецкій.

   Да вѣдь это, ваше превосходительство, не отъ меня произошло? Такъ угодно было признать многимъ изъ нашего собранія,-- кромѣ меня. Я здѣсь не при чемъ.
   

Коловоротовъ.

   Но все-же-таки, согласитесь, это не могло не обидѣть многоуважаемаго г. Ныркова. Мы должны сознаться,-- кромѣ меня, конечно, потому-что я шелъ противъ угара,-- что мы оскорбили его.
   

Заяцъ 3-й.

   Это такъ.
   

Квасовъ.

   Абсолютно.
   

Заяцъ 1-й.

   Мы и зознаемся въ этомъ.
   

Заяцъ 4-й.

   Это такъ и есть.
   

Заяцъ 2-й.

   Кто зе зпоритъ въ этомъ.
   

Чубко.

   Не гоже сдѣлали! ей-ей не гоже!
   

Роняльскій.

   Обидѣли.
   

Демутовскій.

   Точно обидѣли.
   

Нѣсколько голосовъ.

   Оскорбленіе сдѣлано! Тутъ нечего болѣе говорить.
   

Сыромятинъ (въ сторону).

   Я-бы на мѣстѣ его превосходительства -- скажу вамъ -- назвалъ-бы ихъ всѣхъ въ глаза подлецами; право, назвалъ-бы подлецами... стоятъ они того, право стоятъ!
   

Видерецкій.

   Такъ вы всѣ, милостивые государи, согласны въ томъ, что, по несчастному случаю и безъ всякаго намѣренія, произошло здѣсь оскорбленіе почтеннаго здѣшняго хозяина?
   

Всѣ (порознь и потомъ вдругъ).

   Согласны!-- согласны! всѣ согласны!
   

Bидeрецкій (Ныркову).

   Позвольте почтительнѣйше увѣрить ваше превосходительство, что все наше собраніе единогласно и съ прискорбіемъ признаетъ, что оно васъ оскорбило.
   

Нырковъ (ко всѣмъ).

   Такъ не угодно-ли вамъ будетъ извиниться въ этомъ? (Молчаніе).
   

Сыромятинъ (ко всѣмъ).

   Я не обижалъ здѣшняго хозяина, и потому -- скажу вамъ -- мнѣ извиняться предъ нимъ не въ чемъ, извиняться не въ чемъ.
   

Нихтманъ.

   Я вѣрилъ г. Ныркову, что здѣсь нѣтъ угара: значитъ, извиненіе меня не касается.
   

Чубко.

   Ну-те-съ, и я не ратовалъ за угаръ: моя хата съ краю, ни кого не знаю.
   

Коловоротовъ.

   А я и теперь утверждаю, что угара здѣсь нѣтъ. Мнѣ не въ чемъ извиняться.
   

Kвасовъ.

   Съ моей стороны былъ только протестъ, что въ этомъ салонѣ нѣтъ еставраціи воздуха: какая-же тутъ дифамація? Кто мною компрометированъ? Фактичности нѣтъ,-- слѣдовательно, нѣтъ и принципа извиненія.
   

Роняльскій (съ видимымъ притворствомъ).

   Я готовъ упасть въ ноги его превосходительству, высокопочтеннаго Ивана Ильича, омыть ихъ слезами раскаянія и на колѣняхъ испросить у него себѣ помилованіе (легкій смѣхъ).
   

Заяцъ 4-й.

   Да развѣ во всякой обидѣ просятъ прощенія?
   

Заяцъ 3-й.

   Мало-ли кого оскорбляютъ, да не извиняются-же?
   

Заяцъ 1-й.

   Меня оцень цасто много обизали и я оцень мало извиненій имѣлъ! Цтозь дѣлать!
   

Демутовскій.

   Въ жизни не безъ непріятностей.
   

Заяцъ 2-й.

   Да и за насу осибку не слѣдоваетъ завсѣмъ сердца имѣть.
   

Заяцъ 3-й.

   Каждый день видишь обиды, да и то ничего не подѣлаешь. Не заставишь-же всѣхъ раскаиваться?
   

Заяцъ 1-й.

   Узе весь свѣтъ на этомъ стоитъ.
   

Демутовскій.

   Такъ ему видно надобно и быть.
   

Заяцъ 4-й.

   Да о чемъ тутъ и безпокоиться-то много?
   

Нѣкоторые голоса.

   Конечно-съ!-- Разумѣется!-- Что за извиненія такія!-- Нѣжности еще! (Коловоротовъ, Сыромятинъ и Нихтманъ берутъ свои шляпы и послѣдніе два уходятъ).
   

Коловоротовъ (подойдя къ Зайцу 4-му).

   Возвращайте мнѣ бумажникъ мой съ векселями.
   

Заяцъ 4-й (Коловоротову).

   Да вѣдь я васъ выбралъ...
   

Коловоротовъ.

   Ну, вы много не разговаривайте; скорѣе; а не то... знаете? (Заяцъ 4-й съ неудовольствіемъ суетъ ему въ руку бумажникъ; который онъ, не провѣркѣ въ немъ положеннаго, кладетъ въ карманъ и уходитъ).
   

Видерецкій.

   Нельзя-же, милостивые государи, сознаваться въ нанесеніи оскорбленія и не извиняться въ этомъ.
   

Демутовскій.

   Отчего-же нельзя? Когда дѣлаемъ это, такъ видно можно.
   

Чубко (взявъ шляпу про себя).

   Добраго здѣсь, кажи ничего но буде: лысый дидко ихъ обошелъ, брешутъ они!... (показывая на всѣхъ). Съ такой громадой... одинъ (махая рукой) ничего не подѣлаешь (громко ко всѣмъ). Стыдно вамъ, господа, такъ вести себя, стыдно! (уходитъ).
   

Квасовъ (съ фуражкою въ рукѣ).

   Эфемерная жизнь! Субъективно скверно и объективно гадко! (кланяется Ныркову гь уходитъ. Послѣдній звонитъ).
   

Видерецкій (развязно, подойдя къ Ныркову).

   Позвольте мнѣ хотя одному быть справедливымъ къ вамъ и попросить у васъ извиненія за то, что здѣсь случилось. Повѣрьте, что я всѣхъ болѣе тронутъ этимъ. (Раскланивается и уходитъ. Племянники его бросаются братъ шляпы. Стенографистка уходитъ).
   

Нырковъ (вошедшему слугѣ, громко)

   Проводи этихъ господъ до крыльца. (Всѣ оставшіеся проворно разбираютъ шляпы гь фуражки, и уходятъ. Замѣшкавшимся изъ нихъ лакей говоритъ). Пожалуйте-съ! пожалуйте-съ!
   

ВЫХОДЪ ЧЕТВЕРТЫЙ.

Нырковъ, жена его и Породистый.

Породистый (раскланявшись).

   Мнѣ очень совѣстно, что я васъ безпокою. Я опоздалъ на бывшее у васъ почтенное и должно быть очень интересное собраніе, полагая, что коня подождутъ,-- такъ-какъ г. Видерецкій другъ и однокашникъ мой. Вышло же совсѣмъ иначе. Извините, великодушно. Если-бъ я былъ на его мѣстѣ, то подождалъ-бы его цѣлые сутки, по-пріятельски. (Кланяется и уходитъ).
   

Ныркова (послѣ молчанія).

   Что мы будемъ дѣлать?
   

Нырковъ.

   Надо искать, мой ангелъ, другой компаніи, чтобы быть въ ней директоромъ. Вѣдь я не въ какомъ-нибудь чинѣ?..

ЗАНАВѢСЪ.

В. А. Владимірскій.

"Дѣло", No 4, 1872

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru