Вяземский Петр Андреевич
Переписка князя П. А. Вяземского с А. И. Тургеневым. 1820-1823

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Остафьевский архив. Том II.

  

ОСТАФЬЕВСКІЙ АРХИВЪ
КНЯЗЕЙ
ВЯЗЕМСКИХЪ.

II.

Переписка князя П. А. Вяземскаго съ А. И. Тургеневымъ
1820--1823.

Изданіе графа С. Д. Шереметева.

Подъ редакціей и съ примечаніями В. И. Саитова.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія М. М. Стасюлевича, Bac. Остр., 5 лин., 28.
1899

  
   Второй, третій и четвертый томы "Остафьевскаго архива" выходятъ въ свѣтъ безъ примѣчаній, которыя появятся позже, въ видѣ отдѣльныхъ полутомовъ, имѣющихъ неразрывную связь съ текстомъ.
  

1820.

256.
Князь Вяземскій Тургеневу.

4-го [января]. Варшава.

   Перекрестись! Какой тебѣ "Первый снѣгъ" возвратить? Я прошу его отъ тебя. Пожалуй, сажай его въ "Сынъ Отечества", только безъ всякой подписи. "Уныніе" -- также, и паче: это родъ исповѣди. Конечно, у насъ никто не читаетъ: пиши что хочешь, но иное и для себя мыслитъ вслухъ не должно. Сейчасъ получилъ я письмо отъ Мещевскаго, которое меня тронуло: онъ говоритъ о своей чахоткѣ и близкой кончинѣ. Неужели Жуковскому ничего сдѣлать въ пользу его нельзя, хотя черезъ Павловскую, хотя черезъ Аничковскую дорогу? Сдѣлай милость, похлопочите! Онъ прислалъ, Жуковскому "Смерть Кесаря". Хорошо ли? Можно ли отдать на театръ? Расшевелитесь! Въ такихъ дѣлахъ только и есть жизнь, во всемъ прочемъ -- тлѣніе; особливо же у насъ, гдѣ бытію нельзя крылья расправить: надобно по землѣ перепархивать
   И подвигъ бытія означить тѣснымъ кругомъ.
   Пришлите мнѣ новое изданіе "Теоріи налоговъ". Какъ кто Яценко укротился? Что скажешь о Пруссіи? Правительство запретило не только впускъ, но и пропускъ нидерландскихъ газетъ и какихъ-то другихъ, кажется, англинскихъ, и мы сидимъ безъ "Либерала". Какое смиреніе и признаніе въ слабости! Говорятъ, Австрія то же сдѣлала. Они дождутся, что имъ головы сломятъ. Теперь имъ Занды только мерещутся, но страхъ ихъ въ самомъ дѣлѣ Зандовъ породитъ. Богъ съ ними! Но то бѣда, что на нихъ не кончится; мину подорвешь, а наверхъ взлетитъ и окрестность.
   Я тебя сегодня во снѣ встрѣтилъ въ Лондонѣ. Пойдетъ ли сонъ въ руку? Я сплю и вижу, какъ бы пуститься по бѣлому свѣту и выпрягаться изъ упряжки. Нельзя всегда думать такъ, а поступать иначе. Мало того, что меня, какъ не выѣзженную лошадь, худо употребляютъ, но я и въ конюшнѣ стоять не хочу. Не только словомъ и дѣломъ, но и молчаніемъ, и бездѣйствіемъ потакать не хочу ненавистному ходу вещей и въ спискѣ ливреи быть гнушаюсь.
   Мы мерзнемъ не хуже вашего: что день,-- то 20 градусовъ, а было и до 28; дома же всѣ сквозные. Въ прибавокъ, волки гуляютъ, вокругъ города, и что день -- повѣсть о какомъ-нибудь съѣденіи. По крайней мѣрѣ это питаетъ разговоръ.
   Новый годъ встрѣтилъ я съ полнымъ домомъ и пустымъ сердцемъ. Цвѣтъ варшавскаго общества былъ у меня, но для сердца это пустоцвѣтъ, хотя много любезныхъ женщинъ. Мужчины плохи, но все плохи въ европейскомъ смыслѣ, все это гдѣ-нибудь шаталось, что-нибудь видѣло и читало, а не козыряло сперва съ княземъ Вяземскимъ, потомъ съ Обольяниновымъ, а послѣ съ свѣтлѣйшимъ Лопухинымъ. Все это натерто и блеститъ если не само собою, то, по крайней мѣрѣ, при свѣчахъ. Это -- проклятая розница! Весь гостинный народъ здѣшній наравнѣ съ происшествіями; они въ немъ запечатлѣны не такъ, какъ въ исторіи, но какъ въ календарѣ, а у насъ и того нѣтъ. Разговоръ ихъ не поучителенъ, но можетъ быть занимателенъ; однимъ словомъ, они не прошли черезъ просвѣщеніе, а пробѣжали и схватили, что могли; у насъ расхаживаются по невѣжеству.
   Не знаю, поздравлять ли Булгакова съ перемѣною мѣста? Впрочемъ, вѣроятно, онъ самъ хотѣлъ того. Что же сдѣлаетъ Александръ? Мнѣ жаль будетъ, если они совсѣмъ Москву оставятъ. Я любилъ смотрѣть на нихъ, какъ на московскую и, слѣдственно, свою собственность. Теперь вся надежда на Василія Львовича, какъ на Ивана великаго. Сдѣлай милость, поддерживай его. Онъ все на васъ жалуется и ко мнѣ только о томъ и пишетъ, что вы къ нему не пишете. Что тебѣ стоитъ разъ въ мѣсяцъ сказать ему слово?
   Сдѣлай одолженіе, отыщи моего "Вольтера". Неужели Яценко -- -- себѣ имъ подтеръ? прости! Всѣмъ нашимъ сердечное челобитье. Книги -- Николаю Михайловичу.
  

257.
Тургеневъ князю Вяземскому.

7-го генваря. [Петербургъ].

   Двухдневное (26-го и 27-го декабря) письмо твое получилъ, и въ одинъ часъ съ письмами изъ Иркутска отъ Сперанскаго, изъ Неаполя отъ Батюшкова, изъ Парижа отъ брата, князя Гагарина и гр[афини[ Разум[овской], изъ Москвы отъ Дмитріева и изъ Вѣны отъ одного славянскаго литератора. Прочелъ ихъ по порядку, начиная съ парижскихъ и твоего. Спасибо за пожаръ и за Хоткевича. Однимъ отказомъ онъ покрылъ слабость цѣлой жизни и, уваживъ въ другихъ гражданина, спасъ въ себѣ человѣка. Я увѣренъ, что и у насъ нашлись бы подобные примѣры, по случай не найдется для нихъ. Тотъ, кто скрываетъ въ себѣ истинное благородство и силою духа заглушаетъ всякій порывъ къ великому, но вмѣстѣ и опасному, осуждая свое величіе на вѣчное ничтожество или, лучше, на небытіе, конечно не менѣе того, кто бросился въ пропасть въ виду благодарныхъ гражданъ и какъ бы внимая уже вѣчному потомству. Ces graves personnages ne s'affligeaient que des maux de leur patrie; quant à leur sort particulier, ils se résignaient à la volonté des dieux. Lorsque la tyrannie, importunné de leur vertu, se fatiguait de les laisser vivre, ils s'en allaient à petit bruit, jugeant qu'il était inutile de faire tout le fracas de Caton et de se déchirer les entrailles pour une liberté qui n'existait plus. Есть обстоятельства, и въ монархическихъ государствахъ они встрѣчаются чаще, когда истинные герои добродѣтели doivent s'en aller à petit bruit, и въ семъ будетъ все ихъ величіе! Для этого нужно вѣритъ безсмертію души или любить отечество, какъ любовницу. Просто умереть можно и для славы, но умереть, et mourir tout entier, можно только изъ любви, подъ какимъ бы она видомъ ни являлась, то-есть, для первоклассной страсти, которой слава, честолюбіе и прочее -- только слабые отблески. Не знаю, любили ли такъ римляне свое отечество, но подданные тирана Ивана Васильевича любили такъ Россію, когда шли съ дѣтьми и женами подъ изступленные топоры его. Иначе я ихъ не хочу и воображать себѣ.
   A propos: завтра исторіографъ читаетъ въ Академіи отрывокъ ІХ-го тома, и ему подносится благодарная медаль. Онъ этого не знаетъ и узнаетъ только тогда, когда увидитъ ее на блюдѣ. Завтра же и день его свадьбы, и мы проводимъ у него веселый вечеръ. Плещеевъ будетъ играть съ домашними актерами.
   Вчера должна была пѣть Боргондіо у княгини Куракиной; мы ожидали ее, но она отказалась для того, что сегодня играетъ "Танкреда" у государыни. Мы играли въ короля, котораго долженъ былъ представлять Плещеевъ, но и онъ не пріѣхалъ, и его мѣсто заступилъ графъ Воронцовъ, а королевою -- графиня Апраксина, а я былъ канцлеромъ; St.-Maure -- придворнымъ поэтомъ, и вотъ куплеты его, на лицо Плещеева сочиненные:
  
   Buvons au roi très débonnaire
   Qui sur le trône vient s'asseoir;
   Buvons aux succès de Molière,
   Qui son jeu fait si bien valoir;
   Mais hélas! en sortant de table
   Adieu son sceptre, adieu, sa cour!
   Eh bien! Buvons à l'homme aimable,
   Son règne dure plus d'un joui1.
             Buvons à notre aimable reine,
             A son esprit, à sa bonté,
             Buvons à cette souveraine
             Qui règne avec tant de gaité.
             Le premier de sa dynastie
             Sera sans doute un Roger-Bontemps,
             Son chancelier c'est la folie
             Et ses sujets des bons vivants.
   Mais nous avons une autre reine Qui,
   Dieu merci, n'abdique pas
   De nos coeurs, elle est souveraine
   Et trouve partout des états;
   Ses talents, sa gaité piquante
   Plaisent un peu plus chaque jour
   Et son esprit qui nous enchante
   Près d'elle fixera sa cour.
  
   Насилу дописалъ! О братѣ Сергѣѣ подписанъ наконецъ указъ, и черезъ двѣ или три недѣли онъ можетъ быть здѣсь, слѣдовательно гораздо прежде -- въ Варшавѣ. Повидайся съ нимъ. Онъ, вѣрно, къ тебѣ заѣдетъ. Мнѣ хочется проводить его до Одессы, ибо онъ, вѣроятно, поѣдетъ въ Царьградъ моремъ. Не черезъ Варшаву ли туда ѣздятъ?
   Дмитріеву послалъ я и "Уныніе", и "Первый снѣгъ". Онъ проситъ запрещенной прозы о Вольтерѣ и обѣщаеть сообщить мнѣніе свое о первыхъ двухъ піесахъ.
   Батюшкова письмо дышетъ Италіей, но оно старое, отъ 3-го октября новаго стиля. Литературныхъ новостей у нихъ очень мало. Въ сѣверной Италіи пишутъ болѣе и подражаютъ нѣмцамъ. Меланхолія и романтическій вкусъ начинаютъ нравиться внукамъ Аріоста. Старики гнѣваются, и Академія Круска, или приверженцы къ оной, стараются всѣми силами выгонять новыя слова, выраженія и фразы, которыя вторгаются въ святилище языка тосканскаго, но талантовъ мало. Монти, Протей въ политикѣ и гигантъ въ поэзіи, старѣется. Итальянцы, какъ и вы же, висляне и невяне, переводятъ поэмы Байрона и читаютъ ихъ съ жадностію. А propos: читалъ ли ты романъ жены его, гдѣ онѣ описанъ? Мнѣ давалъ Casamajor, англійскій министръ. Байронъ говоритъ имъ о ихъ славѣ языкомъ страсти и поэзіи. Вотъ все, что я знаю о поэзіи и литературѣ итальянской. Это сокъ письма Батюшкова. Слѣдственно, отъ сѣвера до юга восхищаются Байрономъ. Я завидую образу жизни Батюшкова: онъ цѣлые дни проводитъ надъ книгами и вѣрно съ пустыми руками къ намъ не возвратится; а я возвращаю тебѣ твой "Снѣгъ" съ ошибками писарскими, которыя ты исправишь вмѣстѣ съ своими. Посылаю тебѣ и письмо А. Булгакова. Братъ его вступилъ здѣсь въ должность et s'en trouve bien.
   С. П. Свѣчина очень больна и начинаетъ сама жаловаться на свои страданія. Здѣсь Е. С. Огарева, и мы о тебѣ вспоминаемъ.
  

258.
Князь Вяземскій Тургеневу.

10-го января. Варшава.

   Мы встрѣтились съ твоимъ братомъ нечаянно, но сошлись чаянно; по крайней мѣрѣ я съ нимъ ближе многихъ близкихъ, и сердцемъ нараспашку. Спасибо за 31-е декабря. "Затворникъ" прелестенъ, но какъ его чортъ не дернулъ заговорить съ невидимою сосѣдкою? Они влюбились бы другъ въ друга, и я уморилъ бы обоихъ въ страданіяхъ Танталовыхъ. Такимъ образомъ кусокъ былъ бы жирнѣе.
  
             Кто слѣдъ ея забытыхъ дней
                       Укажетъ?
             Кто знаетъ, гдѣ она цвѣла?
  
   Уголовная палата, тюремщики, лѣтописи тюремныя. Я не шучу: меня это своею неистиною поразило. Въ "Овидіи" много прекрасныхъ стиховъ: надобно еще разъ перечитать. Иные гекзаметры показались уху сомнительными. Я сложеніе ихъ не очень понимаю и, признаюсь, не очень люблю: оно крѣпко сбивается на прозу; впрочемъ, есть дурная и хорошая проза, и вообще Жуковскаго гекзаметры въ числѣ хорошей. Буря и потопленіе ужасно растянуты, но это погрѣшность подлинника. Кто будетъ читать въ Академіи? Боюсь усталости слушателей. Дай Богъ здоровья древнимъ, а отъ нихъ иногда холодно. Но съ другой стороны должно признаться: въ однихъ древнихъ ищи подобной черты:
  
                                 .....Чтобъ вѣрный
   Сердца не отдалъ другой... Изъ столькихъ напрасныхъ желаній
   Только послѣднее слишкомъ, слишкомъ исполнено было.
  
   Тутъ есть какая то острота чувствительности; что то вмѣстѣ затѣйливое и нѣжное, которое имъ однимъ присвоено было.
   Сегодея довольно съ тебя будетъ письма и книгъ брата. Меня можешь отпустить прогуляться.
   Нѣсколько стиховъ моихъ берутъ у меня для "Благонамѣреннаго". Узнай ихъ по душку. Каковъ мой пирогъ и стихи пирожные? Что грамотка, то кусокъ безъсмертія и стерьвы для "Сына". Отыщи гдѣ-нибудь мою пѣсню "Даннымъ давно". Она должна быть у тебя, писанная Жихаревымъ.
  

259.
Тургеневъ князю Вяземскому.

14-го января. [Петербургъ].

   Я, конечно, просилъ у тебя "Первый снѣгъ", исправленный по нашимъ замѣчаніямъ. Если не пришлешь его, то я пущу первое изданіе въ "Сына Отечества"; также и "Уныніе". Жуковскаго здѣсь еще нѣтъ; какъ скоро возвратится, покажу ему письмо о Мещевскомъ, и будемъ хлопотать вмѣстѣ, если возможно.
   Жаль, что я не описалъ тебѣ на другой [день] академическаго чтенія дѣйствіе, которое произвелъ исторіографъ на слушателей ужасами Ивана Васильевича и геройскими добродѣтелями его современниковъ. Теперь впечатлѣніе во мнѣ изгладилось, и я буду холоденъ. Исторію засѣданія ты, вѣроятно, уже знаешь, хоть изъ Каразина въ "Сынѣ Отечества". Карамзинъ получилъ медаль и произвелъ ладошохлопанье невольнымъ образомъ. Какое-то общее чувство одобренія и даже глухой шумъ оживляли все собраніе. Мы можемъ по этому судитъ о дѣйствіи народныхъ ораторовъ. Жуковскаго стихи читаны Гнѣдичемъ, хотя и гробовымъ голосомъ, но хорошо и довольно внятно.
  
   Le reste ne vaut pas la peine d'être nommé.
  
   Въ старцѣ Шишковѣ есть какая-то старческая доброта, и если бы онъ не говорилъ нескладицы о преимуществѣ академическихъ сочиненій предъ частными въ рѣчи своей, то онъ бы мнѣ въ этотъ день отъ начала до конца понравился; ибо лучшее дѣло въ его жизни есть движеніе руки при подачѣ Карамзину золотой медали, которое, можетъ быть, было и послѣдствіемъ движенія его сердца, конечно, не развращеннаго наукою.
   Что прикажешь дѣлать съ 1500 рублями, которое я получилъ отъ твоего управителя, обѣщавшаго мнѣ и письмо отъ Дружинина, коего я, однако же, еще не получалъ. Вѣроятно, тутъ и 500 Сибирякова? Всего собрано болѣе пяти тысячъ. Глинка, неутомимый въ добрѣ, хлопочетъ о выкупѣ и хочетъ предлагать неумолимому барину то, что собрано; но не знаю, удастся ли. Жаль, что не попадается подъ руки посланіе графа Хвостова въ Ломоносову "О рудословіи", читанное въ Минералогическомъ Обществѣ какою-то обреченною на чтеніе его стиховъ жертвою. Прелесть, какъ хвостовато! Братъ Николай напугалъ его тѣмъ, что онъ много говорилъ о чувственной любви и смѣшалъ ее съ духовною, и онъ обѣщаетъ впредь быть только духовнымъ въ стихахъ своихъ.
   Александръ Булгаковъ, вѣроятно, поѣдетъ года на три въ деревню устраивать будущую независимость дѣтей своихъ. Это вѣрнѣе службы царской вознаградитъ утраченное время. Если кто изъ насъ не чувствуетъ себя прямо дѣловымъ человѣкомъ, или, по крайней мѣрѣ, приготовленнымъ въ дѣлу, тотъ долженъ
  
   Подвигъ бытія означить тѣснымъ кругомъ .
  
   и не вздыхать при видѣ Чупятовыхъ
  
   Въ мароккскихъ лентахъ и звѣздахъ,
  
   а съ легкимъ сердцемъ удобривать землю въ своемъ огородѣ; но только, если можно, перенести огородъ въ столицу, ибо въ деревнѣ душно отъ исправниковъ и "Сѣверной Почты".
   И у насъ морозы, и вчера ни во дворцѣ, ни въ театрахъ ничего не было. Отъ волковъ прибыль только Академіи Медицинской, то-есть, анатомическому театру ея, гдѣ разсѣкаютъ трупы замерзшихъ и заѣденныхъ.
   Мы пустились въ маскарады, и книгопродавцы не наготовятся костюмами. Всѣ вояжи забраны, и матушки наши путешествуютъ въ Истріи и Далмаціи, чтобы узнать, какой тюрбанъ носятъ ихъ жители, и какъ обуть ножку дочерей своихъ. Я сбираюсь въ Донъ-Жуаны при помощи Плещеева.
  

260.
Тургеневъ князю Вяземскому.

21-го генваря. [Петербургъ]. Утро.

   Спасибо за пирогъ, спасибо за стихи! Одно другого стоитъ,-- и это лучшая похвала обжоры. Я не буду рушить пирога до пріѣзда брата, котораго ежеминутно ожидаю. Письмо твое и его изъ Варшавы получилъ еще четвертаго дня, а его все еще нѣтъ. Я увѣренъ былъ, что онъ понравится и сердцу, и душѣ твоей. Благодаря чумѣ, я надѣюсь прожить съ нимъ долѣе, нежели полагалъ прежде. Провожу въ Москву, а оттуда, можетъ быть, и далѣе. Чѣмъ долѣе продолжится ноя отлучка изъ Петербурга, тѣмъ лучше. Я увижу любопытную часть Россіи и подышу если не свободнымъ воздухомъ, то, по крайней мѣрѣ, на свободѣ. Для меня это давно нужно. Я не постигаю, какъ не задохнулся я по сіе время здѣшнимъ морально-мефитическимъ воздухомъ.
   Московскій сенаторъ Малиновскій пріѣхалъ, но не привезъ съ собою московскаго поэта-подагрика. Онъ, въ видѣ Сатурна, металъ въ маскарадѣ князя Барятинскаго стихи и слегъ въ подагрѣ.
  

6 часовъ вечера.

   Боюсь не опоздалъ ли уже послать въ тебѣ письмо сіе и спѣшу кончить едва начатое за недѣлю у графини Головиной на репетиціи воскреснаго спектакля; а теперь долженъ спѣшить отыскивать костюмъ для придворнаго небольшого. маскарада въ Михайловъ день и для предыдущаго Голицынскаго.
   Жуковскій возвратился, а брата все еще нѣтъ. Я уже и начинаю досадовать на тебя за него.
   Стихи твои ко мнѣ печатаются въ "Сынѣ Отечества" подъ заглавіемъ: "Посланіе съ пирогомъ".
   Еще разъ спасибо и прости! Въ другой разъ гораздо болѣе. Тургеневѣ.
  

261.
Князь Вяземскій Тургеневу.

24-го января. [Варшава].

   Я "Сына Отечества", по твоей милости, не получаю и потому не знаю исторіи академическаго засѣданія.
   Какихъ поправокъ требуешь ты для моего "Снѣга"? Первые четыре стиха по другому изданію; развѣ только: не говорливѣй -- не слишкомъ ли шаливовато? А слаще ропшутъ не слишкомъ ли шахматовато, шатровато, то-есть, шероховато? Другія поправки на умъ нейдутъ, да, кажется, и не нужны. Сергѣй Ивановичъ говоритъ, что ты залога другихъ побѣдъ не понимаешь; а я въ самомъ дѣлѣ не понимаю, почему этотъ французскій стихъ тебѣ не нравится.
   Какъ доѣхалъ твой братъ? Мы начинаемъ таять. Посылаю тебѣ двѣ новыя книги. Разумѣется, отдай ихъ тотчасъ Николаю Михайловичу; тамъ пусти ихъ по свѣту, куда хочешь, а наконецъ отправь въ Москву, въ Ивану Ивановичу. За то до слѣдующей эстафеты удержу нѣкоторыя книги брата. Теперь отправляю "Conservateur " и баденскую книгу. Воля твоя, продолжать не могу, голова болитъ. Цѣлое утро стоялъ подъ ножомъ варшавскихъ тунеядцевъ; три часа, надобно еще писать, одѣваться, а тамъ ждать на обѣдъ пять или шесть либераловъ. Прости! Обнимаю во всю душу.
   Когда услышимъ мы Карамзина на правомъ крылосѣ? Я, съ лѣваго, буду отдавать справедливость чистосердечію его дарованій и, опершись на истину, отражать богатырскія его нападенія. Боже мой, когда проглянешь ты, день спасенія? Когда скажу себѣ: "Въ Россіи русскому жить можно: онъ имѣетъ въ немъ отечество!"
   Письма въ Плещееву и Кокошкину отдай. Я -- было ихъ приготовилъ для актрисы Philis, но опоздалъ.
  

262.
Тургеневъ князю Вяземскому.

28-го генваря. [Петербургъ] 4-й часъ.

   Вотъ тебѣ стихи Пушкина à une branleuse вмѣсто моего письма. Сережа пріѣхалъ благополучно, и меня вызвали изъ маскарада князя Ѳедора Голицына, гдѣ Кологривовъ пугалъ всѣхъ Наполеоновою маскою и всѣмъ его снарядомъ и походкою, даже его словами. Къ французскому посланнику подошелъ говорить, и онъ отвѣчалъ ему: "J'aime à vous voir ici plutôt que partout ailleurs". Я весь въ хлопотахъ: сегодня маскарадъ у государыни, и вамъ велѣно быть въ маскарадномъ платьѣ.
   Пришли непремѣнно всѣ сполна и поскорѣе брошюры, оставленныя братомъ у мадамъ Заіончекъ и у тебя. Прости! Тургеневъ.
   Здѣсь никакъ нельзя достать чернаго полосатаго бархата, изъ коего дѣлаютъ жилеты и какой ты могъ видѣть и у брата, а въ Варшавѣ, сказываютъ, есть. Пришли мнѣ на одинъ жилетъ пощеголеватѣе, но не опоздай и увѣдомь что заплатишь.
   Я по сіе время не получалъ письма твоего.
  

263.
Князь Вяземскій Тургеневу.

31-го января. [Варшава].

   Спасибо за спасибо за пирогъ и стихи! Не испортился ли онъ дорогою? Увы, не могу сказать: "подожди меня". Надежды мои сошли съ снѣгомъ. Не расцвѣтутъ ли съ розами? Впрочемъ, у меня въ маѣ, то-есть, послѣ родовъ жены, есть другая поѣздка на умѣ: въ водамъ, напримѣръ, въ Карлсбадъ, а тамъ можно забѣжать и далѣе, хоть бѣгомъ обнюхать, а въ августу назадъ на сеймъ, а тамъ... Но что развертывать свитокъ жизни кочующей, безъ цѣли, безъ надеждъ! Жизнь наша идетъ, куда глаза глядятъ; жизнь наша бродитъ, а не подвигается. Шатаемся по проселкамъ; большая дорога заросла травою, перерѣзана болотами, завалена грязью. Гдѣ найдемъ Вельяшева для устроенія такой шоссе? Ни Пуколова, ни Аракчеевъ не родятъ его. Горе, горе намъ, бѣднымъ пилигримамъ!
   Сейчасъ былъ я оторванъ отъ письма профессоромъ Якоби, съ коимъ прохожу курсъ нѣмецкой словесности. Но все это время умъ не лежалъ въ ученію, а таскался по баламъ и редутамъ, празднуя карнавалъ. Во вторникъ все кончится, и примусь путемъ за работу.
   Что дѣлаетъ твой братъ? Какъ смотритъ онъ, и какъ на него смотрятъ? Научи его обуздывать пылъ языка и слушать глупости. Въ Варшавѣ уже у него часто въ ушахъ звенѣло; что же будетъ въ Петербургѣ? Мнѣ эти переломы вредны только за столомъ: какая-нибудь нелѣпость раздеретъ ухо, кровь вспыхнетъ въ головѣ,-- и вареніе желудка оставлено. Я могу спорить, когда тыкаю; но если приходится выкать, и еще хуже -- вашепревосходительствовать, то отъ меня слова не добьешься. Я, какъ Сіесъ, уединяюсь въ святилищѣ мысли. Кстати о святилищѣ мысли: что же не присылаешь мнѣ "Сына Отечества", чтобы узнать подробно о оскверненіи святилища академическаго чтеніемъ Карамзина и Жуковскаго? Спасибо за "Посланіе" рудо -- -- на. Хвостовъ портится; онъ долженъ бредить или молчать: я не замѣтилъ ни одного уродливаго стиха.
   Прощай! Потерпи до поста: теперь голова пуста, а насморкъ отнимаетъ послѣдній мозгъ. Вотъ три книги брата. На трагедіи найдешь слѣды грязнаго пота варшавскихъ красавицъ. Я принужденъ былъ сшить новую рубашку на Людовика.
  

264.
Тургеневъ князю Вяземскому.

4-го февраля. [Петербургъ].

   Посылаю тебѣ кучу писемъ, увѣдомляю о полученіи письма, "Conservateur'а" и двухъ книгъ для Дмитріева, а самъ не пишу къ лѣнивцу, который спѣшитъ угощать тунеядцевъ обѣденныхъ, des piqueurs d'assiettes, и не пишетъ къ пріятелю Тургеневу. Присылай остальныя братнины книжки и отбери все у княгини Заіончекъ. Братъ скоро ѣдетъ, но я могу послать еще въ Москву, что пришлешь. Письмо къ Плещееву и Кокошкину отослалъ, но третьяго дня Philis здѣсь еще не было.
   Сегодня, за смертію короля англійскаго, отказанъ балъ у государыни. Не знаю, не помѣшаетъ ли это и другимъ. Скажи спасибо моей либеральной отвагѣ, когда прочтешь недѣли черезъ три все-что и вздумаешь обо мнѣ. Не было въ жизни моей эпохи столь замѣчательной по стеченію важныхъ дѣлъ и по усилію ума, интриги съ моей стороны, и по напряженію умственной дѣятельности, какъ настоящая. Скоро скажу: "Ne frustra vixisse videar!" Обѣдаю съ Карамзинымъ у графа Дебре. Прости! Тургеневъ.
  

С. И. Тургеневъ князю Вяземскому.

  

Le 5 février 1820. St-Pétersboarg.

   Je me crois coupable envers vous, mon prince, d'avoir laissé partir une estafette sans vous avoir écrit. Je m'empresse actuellement de vous remercier pour l'accueil véritablement amical, que vous avez bien voulu me faire. Je m'en rappelerai toujours avec reconnaissance.
   Je me suis acquitté de votre commission auprès de mon frère Nicolas. Je l'ai vu,.ainsi que bien d'autres, s'occuper de l'affaire en question. Malheureusement on est réduit aux palliatifs, qui ne font que prouver qu'il n'y a qu'un seul moyen de se tirer de la fausse position où l'on se trouve.
   Je prends la liberté de joindre à ce présent deux lettres pour M. le colonel Sass, demeurant h Varsovie, Hôtel d'Allemagne. Veuillez avoir l'extrême bonté de les lui faire parvenir et agréez en d'avance tous mes remerciments.
   Présentez, je vous prie, mon hommage de respect et de reconnaissance à Madame la princesse et agréez l'assurance de l'entier dévouement et de la considération la plus distinguée de votre très humble et très obéissant serviteur S. Tourgueneff.
  

265.
Князь Вяземскій Тургеневу.

Пятница. [6-го февраля. Варшава].

   Спасибо за маскарадное письмо отъ 28-го. Вы еще по маслу катитесь, а нашъ постный часъ уже пробилъ. Я, признаюсь, радъ тому: голова шла кругомъ, и совсѣмъ отъ дѣла отбило.
   Что за варварство шутка Кологривова! И вы имѣете духъ этому смѣяться? Со всѣхъ сторонъ неблагопристойность и неуваженіе здраваго разсудва и несчастія. Къ тому же у васъ въ Петербургѣ есть уже человѣкъ, который корчитъ Наполеона: довольно вамъ и одного. Куда вы еще варвары, мои голубчики! Гораздо лучше было бы одѣться съ одной стороны солдатомъ, а съ другой монахомъ. Попробуй такъ показаться: авось, не догадаются.
   Стихи Пушкина -- прелесть! Не моей ли Минервѣ похотливой онъ ихъ написалъ? Она, говорятъ, этимъ дѣломъ промышляетъ. Сейчасъ принесли мнѣ 104-ю "Минерву". Вотъ Кологривову: "Il y a certainement dans toutes les âmes généreuses soulèvement et révolte à la vue des rigueurs inutiles et ignobles, qu'exerce sur un captif sans défense un gouvernement, qui ne se console pas d'avoir été 20 ans humilié par lui." Кровавый Филатка Москвы въ 813-мъ году, разбивши бюстъ Наполеона, сдѣлалъ изъ него урыльникъ. Вотъ русскія шутки!
   Хорошо, что твой братъ не поѣхалъ въ Гишпанію! Можно надѣяться, дѣло тамъ хорошо завяжется. Говорилъ ли вамъ Сергѣй Ивановичъ о разговорахъ нашихъ насчетъ рабства? Святое и великое дѣло было бы собраться помѣщикамъ разнаго мнѣнія, но единодушнаго стремленія въ добру и пользѣ, и, безъ всякой огласки, безъ всякихъ наступательныхъ предположеній, разсмотрѣть и разбить подробно сей важный запросъ, домогаться средствъ въ лучшему приступу къ дѣйствію и тогда уже, такъ или сякъ, обнародовать его и мысль поставить на ноги. Правительство не могло бы видѣть худымъ окомъ такое намѣреніе, ибо въ составъ такого общества вошли бы люди и ему приверженные, и непримѣтнымъ образомъ имѣли бы мы свое правое, лѣвое и среднее отдѣленіе. Подумайте