Виницкая Александра Александровна
Наша Наташа

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Текст издания: журнал "Русская Мысль", No 5, 1885.

   

НАША НАТАША.

Все понять -- все простить.

   Варвара Михайловна Сорвачова безрадостно встрѣтила утро въ своемъ запустѣломъ домѣ, съ терассами, бельведерами и колоннами, съ пристройками и флигелями. Все гнило и разрушалось.
   Она медленно обувалась, любуясь своей ногой, медленно надѣвала поношенное платье, старательно застегивая каждую пуговицу, щипала пальцами каждый фестонъ плохо выглаженнаго воротника, выбивала щелчками пыль изъ старой кружевной наколки и, внимательно разсматривая въ зеркало морщинки на увядшемъ лицѣ, долго прихорашивалась.
   -- Какъ ты всегда копаешься, мама,-- ласково укоряла ее пятнадцатилѣтняя дочь Наташа.
   -- Некуда спѣшить, дитя мое,-- лѣниво возражала мать, опускаясь въ качалку, и апатично смотрѣла на темносѣрый отъ пыли, тюль гардинъ, на непроницаемую паутину по угламъ и все неубранство своего жилища.-- Несносно тянется время,-- говорила она немного нараспѣвъ.-- Его такъ много впереди, что некуда дѣвать. Вотъ почему я такъ долго одѣваюсь, долго ѣмъ и сплю; меня это развлекаетъ за неимѣніемъ лучшаго.
   Круглый, маленькій носъ Варвары Михайловны пріятно шевельнулся и мелкія, измятыя черты лица выразили удовольствіе цри видѣ чашки кофе, принесенной дочерью на серебряномъ подносѣ, на которомъ когда-то принялъ хлѣбъ-соль губернаторъ, ея покойный мужъ. Этотъ подносъ -- единственная вещь, какимъ-то чудомъ уцѣлѣвшая отъ прежней роскоши -- переноситъ ея воспоминанія въ прежніе, лучшіе годы; а Наташа, между тѣмъ, собираетъ въ глиняный тазъ платки, чепцы и прочее мелкое бѣлье, разбросанное подъ стульями и по угламъ.
   -- Я пойду купаться,-- говоритъ она,-- такъ кстати пристирну грязное бѣлье.
   Мать съ ущемленнымъ сердцемъ слѣдитъ за ея движеніями и восклицаетъ, закрывъ глаза рукой:
   -- О, Господи! Вѣдь, это отпрыскъ князей Стародубскихъ.
   Оставшись одна, Варвара Михайловна обошла огромную въ два свѣта залу, гдѣ открытыя окна когда-то были заставлены натянутой на переплеты кисеей въ предохраненіе отъ комаровъ; теперь кисея прорвалась и висѣла клочьями, не исполняя своего назначенія. Когда-та бѣлые обои пожелтѣли и мѣстами обнаружили штукатурку; немного стульевъ ютится вокругъ одинокаго стола, остальная мебель вся распродана новымъ сосѣдямъ. Вездѣ валяется бумага, коробки отъ сардинъ, бичевки, всякій соръ, и некому его убрать. Нѣтъ ни души въ огромномъ домѣ. Пусто въ пристройкахъ и на дворѣ. Вернувшись въ спальню, Варвара Михайловна сдернула съ кровати одѣяло и принялась его съ досадой встряхивать: она, урожденная Стародубская, сама оправляетъ постель! Что это за народецъ, никого не дозовешься вымыть полъ! Пропали вьюшки и заслонки, вывернуты и унесены изъ бани краны, пробои сорваны съ дверей сараевъ, скоро все въ домѣ разнесутъ. Надо бы скорѣй бѣжать отсюда, а, между тѣмъ, опять приходится хлопотать объ отсрочкѣ конкурса, чтобы не лишиться послѣдняго гнѣзда. Дѣваться болѣе некуда и денегъ нѣтъ. Одна надежда на билетъ внутренняго займа; больше ничего не остается, какъ выиграть двѣсти тысячъ. Богъ видитъ, какъ это ей необходимо. А покуда надо написать Расторгуеву о присылкѣ въ домъ провизіи. Непріятно пожимаясь, садится она къ столу и выводитъ рыжими чернилами по сѣрой бумагѣ: "Прошу прислать"... далѣе идетъ реестръ предметовъ первой необходимости. Въ тоскливомъ раздумья кусая перо, поглядываетъ она въ окно на тучу, которая уже нависла надъ домомъ. Стая воронъ несется близко передъ окнами; пробѣжали домой запоздалыя крестьянскія дѣти. Клочья кисеи вдругъ закружились по полу, дрогнули рамы и дождь забарабанилъ о желѣзо крыши. Въ ту же минуту послышался лошадиный топотъ и передъ терассой остановился всадникъ. Это сосѣдъ по имѣнію, молодой Зыбинъ.
   Варвара Михайловна безпомощно опустила руки; ей безполезно суетиться для принятія гостя, нечѣмъ ей замаскировать убожество и неприглядность своего житья.
   -- Только стихія можетъ загнать кого-нибудь въ мое убогое жилище,-- съ печальной полуулыбкой встрѣчаетъ она Зыбина.-- Какъ должна я благодарить погоду, доставившую мнѣ удовольствіе васъ видѣть!
   -- Напротивъ,-- отвѣчаетъ ей сосѣдъ,-- стихія ставила препятствія на моемъ пути, но я преодолѣлъ дождь, вихрь и бурю и достигъ желанной цѣли.
   -- Какъ вы милы! Не обращайте вниманія на безпорядокъ и вообразите, что я на необитаемомъ островѣ, совсѣмъ одна. Агафья ушла въ городъ, да и пропадаетъ вотъ ужь третій день; должно быть, нашла себѣ другое мѣсто.
   Гость и хозяйка молчали съ минуту.
   Она потерла лобъ сухой маленькой ручкой и начала съ какой-то нервной торопливостью, пересѣвъ на другой стулъ:
   -- Никто не соглашается у меня служить, отговариваясь страдой, а просто потому, что мнѣ нечѣмъ заплатить. Когда у меня будутъ деньги, найдутъ время,-- добавила она съ проницательной улыбкой и, сдѣлавъ укоризненный жестъ куда-то въ сторону, опять пересѣла ближе къ гостю.
   -- Какъ мы живемъ, еслибъ вы знали! Даже некому за лошадью присмотрѣть; Наташа сама ее кормитъ и выгоняетъ. Бѣдная дочь моя, она совсѣмъ здѣсь одичаетъ; ее и теперь не отличишь отъ мѣщанки, что мнѣ съ ней дѣлать? Нечего и думать о воспитаніи.-- Варвара Михайловна сжала руки и покачала головой.-- Какъ я упрашивала послѣднюю гувернантку не покидать насъ ради дружбы, да развѣ эти корыстныя созданія способны цѣнить одну привязанность? Однако, я вамъ надоѣдаю жалобами.
   -- Гдѣ же Наташа?-- спросилъ Зыбинъ.
   -- По обыкновенію, пропадаетъ, не справляясь съ погодой. Моей бѣдной дѣвочкѣ выпали на долю только широкія объятія природы, которыми она пользуется за неимѣніемъ лучшаго. Я просто содрогаюсь, когда подумаю о ея будущемъ. Вѣдь, у ней совсѣмъ нѣтъ savoir vivre, пропадетъ она... Вольдемаръ,-- оживилась Варвара Михайловна и даже слегка покраснѣла,-- вы такой серьезный, положительный молодой человѣкъ, исполните мою просьбу: когда я умру, примите ее подъ свое покровительство.
   -- Какія у васъ мрачныя мысли,-- осторожно вымолвилъ весьма польщенный молодой человѣкъ.
   -- Нѣтъ, въ самомъ дѣлѣ: не оставьте мою дѣвочку,-- прибавила она прочувствованнымъ голосомъ и замолчала, и съ надеждой на лицѣ протянула ему руку, которую онъ молча поднесъ къ губамъ.
   Поцѣловалъ и сконфузился, потому что не въ его привычкахъ были такія нѣжности.
   Она вздохнула облегченной грудью.
   -- У ней золотое сердце, и еслибъ только я могла дать ей воспитаніе...
   -- Вы напрасно тревожитесь, можетъ быть, ей предстоитъ одно хорошее.
   -- Ахъ, вы не знаете, до чего она... какъ бы это выразиться?... ingénu; ее погубятъ люди. Вообразите, напримѣръ, что она сдѣлала вчера. Съ тѣхъ поръ какъ имѣніе Булыгиныхъ купилъ Салотопинъ, онъ то и дѣло штрафуетъ мужиковъ и вчера загналъ корову нашего крестьянина, требуя съ него три рубля. Тотъ приходилъ просить у меня эту сумму, которой, увы, не оказалось. Наташа отправилась къ Салотопину съ требованіемъ отпустить корову. Онъ, конечно, отказалъ. Она отворила сарай и выгнала ея хворостиной. Салотопинъ велитъ остановить; прислуга его не слушаетъ. Благодаря Бога, въ мужикахъ еще не утратилось уваженіе къ нашему роду. Тогда Салотопинъ самъ схватилъ корову за рога, а Наташа стегнула его хворостиной по рукѣ. Какъ бы вы думали, что онъ осмѣлился ей сіазать?-- Посмотрѣвъ на Зыбина съ негодованіемъ, Варвара Михайловна съ новой силой, продолжала подчеркивая:-- Онъ сказалъ: "Я женщинамъ мщу поцѣлуями; я когда-нибудь васъ поймаю и поцѣлую".-- "А я вамъ носъ откушу",-- отвѣчала Наташа. Каково? Хороша картина нравовъ? Нѣтъ, вы вслушайтесь, одна фамилія чего стоитъ: Са-ло-то-пинъ. Вѣдь, я урожденная Стародубская.
   -- Что же, она выручила корову?
   -- Угнала въ стадо.
   -- Мнѣ будетъ жаль, если я съ ней не повидаюсь. Не поискать ли мнѣ ее?
   -- Отлично. Кстати, и дождикъ пересталъ,-- разрѣшила Варвара Михайловна,-- поѣзжайте на сѣнокосъ за полверсты до Урюпина; она, вѣрно, тамъ.
   При первыхъ капляхъ дождя, крестьяне побросали грабли и ушли, а Наташа, по примѣру бабъ, которыя вышли въ своихъ праздничныхъ нарядахъ, сняла съ себя платье, ботинки и чулки и все зарыла въ копну сѣна. Онѣ поспѣшили укрыться подъ навѣсъ кирпичнаго сарая, куда пришлось добѣжать въ однѣхъ рубашкахъ. Но дождь скоро пересталъ. Яркая радуга перегнулась надъ землей, выглянуло солнце и скоро стало просыхать.
   Зыбинъ шагомъ приблнякался къ сѣнокосу.
   Женщины, не успѣвшія одѣться, при видѣ его, съ визгомъ попрятались и присѣли за стогами.
   -- Не смотрите, отвернитесь,-- кричала ему Наташа.-- Ну, теперь готовы. Здравствуйте.
   -- Неужели вамъ не больно такъ ходить?-- освѣдомился Зыбинъ, слѣзая съ лошади и серьезно глядя на ея босыя ноги.
   -- Привыкла. Я хочу, чтобы у меня образовалась естественная подошва, какъ у Маринки... Маринка, покажи!
   Маринка застѣнчиво смѣялась, закрывая ротъ рукой.
   -- Это совсѣмъ не такъ ужасно, какъ вы думаете: попробуйте снять сапоги. Да сядьте же, снимите,-- убѣдительно проситъ Наташа.-- Какая досада, опять надо раскидывать сѣно. Помогите намъ.
   Зыбинъ снялъ сапоги.
   -- Въ самомъ дѣлѣ, ничего, только щекотно и немного колетъ,-- осторожно ступалъ онъ по скошенному лугу.
   -- Да вы смѣлѣе. Не такъ грабли держите. Какой вы неумѣлый! Этакъ вы себя по лбу тресните.
   Ловко и быстро взмахивая граблями, она ровными прядями разметывала сѣно. Она видная дѣвушка, съ бѣлыми густыми волосами, сіяющая здоровьемъ и силой. Коричневая полоса загара лежитъ надъ ея темными бровями, не схожими съ цвѣтомъ волосъ; каріе глаза ея выражаютъ веселое, смѣшливое довольство.
   У Маринки, ея пріятельницы, такія же, какъ у ней, жесткія, загорѣлыя руки; у нихъ одинакіе платки на шеяхъ и ленты въ длинныхъ косахъ, только платье Маринки изъ голубаго ситца, не такъ сшито, какъ Наташина парусинная матроска, которую она своими руками выгладила, а потому бережетъ и поддергиваетъ сзади, чтобы не запачкать. Обѣ однихъ лѣтъ и одного роста, онѣ рѣдко разстаются и постоянно совѣтуются другъ съ другомъ.
   -- Наташка, я пойду зимой на фабрику,-- нерѣшительно произноситъ Маринка,-- ай не идти?
   -- Ты дура,-- лаконически возражаетъ ей Наташа.
   -- И то, дѣвонька, дура,-- соглашается пріятельница, безъ дальнѣйшихъ разсужденій отказываясь отъ своего намѣренія.
   -- Маринка, гдѣ бы мнѣ подешевле купить ситцу и, притомъ, въ долгъ?
   -- А вотъ ужо къ празднику наѣдутъ торгаши -- возьми да промѣняй.
   -- На что?
   -- Мало, что-ль, въ дому добра-то всякаго, небось, посуда такъ стоитъ? Отдай тарелки, на кой ихъ кучу такую?
   -- Дѣльный совѣтъ ты мнѣ дала. Ай да Маринка!
   Нахохотавшись вмѣстѣ съ Маринкой надъ неловкостью Зыбина, Наташа объявила, что пора домой: мать ѣсть хочетъ.
   -- Отправимтесь,-- обратилась она къ гостю,-- а такъ какъ пѣшій конному не товарищъ, то и я осѣдлаю коня... Маринка, гдѣ мой конь?
   Бабы указали на окраину рощи, гдѣ паслась спутанная лошадь.
   -- Карька! Карька!-- звучно кликала Наташа, вытянувъ руку.
   Лошадь приближалась, неуклюже прыгая на связанныхъ ногахъ.
   -- Онъ у меня ручной; я его всюду беру съ собой, точно собаку, и мы съ нимъ неразлучны. Я разъ хотѣла его въ залу поставить, да мама воспротивилась. Карька! Карька!
   Она свистнула и побѣжала на встрѣчу лошади, распутала ее и, однимъ прыжкомъ очутившись на ея спинѣ, взялась за гриву и спустила ноги въ одну сторону.
   -- Сдерживайте, пожалуйста, вашего коня,-- проситъ она.-- Мой удрученъ лѣтами, много потрудился на своемъ вѣку и за вашимъ не поспѣетъ.
   Она держалась такъ же свободно, какъ на стулѣ, на спинѣ лошади, ласково хлопала ее ладонями по бедрамъ, обнимала за шею. Лошадь фыркала, наклоняла голову въ землѣ, ни мало не стѣсняясь своей ношей, срывала приглянувшійся кустикъ травы и неторопливо, но охотно шла туда, куда Наташа поворачивала ее за гриву.
   -- Стойте!-- скомандовала Наташа, поровнявшись съ березой.-- Нужно вѣникъ наломать, а то нечѣмъ мести полъ.
   Зыбинъ вынулъ складной ножикъ и помогъ ей набрать вѣникъ.
   -- Зимой, я думаю, вамъ скучно здѣсь, Наташа.
   -- Нѣтъ, весело; я люблю зиму. Карька меня катаетъ въ санкахъ или я пѣшкомъ хожу по избамъ. Три деревни мнѣ знакомы, и я привыкла здѣсь ко всѣмъ, въ особенности къ нашимъ. Мнѣ чего-то не достаетъ, если я долго съ ними не вижусь. Хочется узнать, лучше ли больному, нашлась ли пропавшая курица, благополучно ли родился ребенокъ, только помочь я ничѣмъ не могу Впрочемъ, я иногда бываю полезна: въ городъ отвожу тяжко больную или провожаю безграмотнаго въ уѣздное присутствіе, а то они ничего не могутъ добиться. Обижаютъ ихъ часто. Я жалобы для нихъ строчу; этому я хорошо научилась.
   -- Какъ же вы время проводите по вечерамъ?
   -- Мама мнѣ что-нибудь разсказываетъ изъ прежней жизни, про балы и свѣтскихъ