Вернер Элизабет
Над пропастью

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Роман.
    Текст издания: Дѣло", NoNo 3---5, 1873.

   

НАДЪ ПРОПАСТЬЮ.

РОМАНЪ

Е. Вернера.

I.

   Было сѣрое, пасмурное осеннее утро. Густой туманъ бѣлой пеленою разстилался надъ землею. По обширной полянѣ, перерѣзывавшей обширный с -- скій казенный лѣсъ проходилъ сильный; здоровый юноша, лѣтъ 16 или 17, въ грубомъ мундирѣ королевскихъ лѣсничихъ, съ охотничьею сумкою съ боку и съ ружьемъ за плечами. Перейдя поляну во всю ея ширину, онъ остановился, спокойно прислонясь къ дереву, и бросилъ равнодушный взглядъ въ глубину лѣса. Вдругъ отдаленный шумъ привлекъ на себя его вниманіе: послышался лошадиный топотъ, раздававшійся все ближе и ближе, затѣмъ стали ясно слышны шаги нѣсколькихъ людей, глухой говоръ нѣсколькихъ голосовъ, зазвучали шпоры, потомъ зашелестѣло въ кустахъ и на полянѣ показались нѣсколько человѣкъ въ офицерскихъ мундирахъ.
   -- Мы, кажется, пришли первыми, сказалъ высокій и красивый ротмистръ, окидывая мѣстность бѣглымъ взглядомъ.
   Одинъ изъ его спутниковъ вынулъ часы.
   -- Три четверти восьмого, сказалъ онъ,-- мы ѣхали очень скоро, наши противники едва-ли въ состояніи будутъ прибыть сюда ранѣе восьми часовъ. Вы, графъ, не могли выбрать худшаго утра, какъ сегодняшнее; проклятый туманъ не даетъ возможности ясно различать предметы.
   Ротмистръ пожалъ плечами.
   -- Онъ не помѣшаетъ палъ цѣлиться на томъ разстояніи, которое мы назначили. Господа, у кого изъ насъ пистолеты?
   -- Тише! закричалъ вдругъ одинъ изъ младшихъ офицеровъ.-- Мы не одни! Тамъ кто-то стоитъ?
   Онъ указалъ на молодого охотника, прислонившагося къ дереву, который, окинувъ офицеровъ быстрымъ, проницательнымъ взглядомъ, остался на прежнемъ мѣстѣ, не обращая на нихъ болѣе никакого вниманія.
   -- Это, вѣрно, одинъ изъ помощниковъ здѣшняго лѣсничаго, сказалъ ротмистръ, взглянувъ равнодушно на юношу.-- Но, кажется, онъ намѣренъ здѣсь долго остаться. Зальфельдъ, постарайся удалить его отсюда; онъ можетъ помѣшать намъ.
   Зальфельдъ поспѣшно подошелъ къ юношѣ и вступилъ съ нимъ въ переговоры, но чрезъ пять минутъ онъ возвратился къ своимъ товарищамъ взволнованный и съ яркою краскою въ лицѣ.
   -- Ну, что онъ тебѣ отвѣтилъ? спросилъ ротмистръ.
   -- Онъ не хочетъ уйти! сказалъ Зальфельдъ, горячась.-- Онъ въ высшей степени настойчивъ и нестерпимъ; намъ придется прибѣгнуть къ силѣ.
   -- Чтобы онъ сталъ шумѣть и своимъ шумомъ привлекъ сюда своихъ товарищей, да еще, пожалуй, и самого лѣсничаго и тѣмъ окончательно помѣшалъ-бы нашей дуэли... Чудакъ ты, право! Я увѣренъ, что повелительнымъ тономъ ты раздражилъ этого мальчугана, и чрезъ это поставилъ насъ въ большое затрудненіе. Я самъ поговорю съ нимъ.
   Ротмистръ, въ сопровожденіи своихъ товарищей, направился къ юношѣ.
   -- У тебя есть здѣсь какое-нибудь дѣло, мой другъ?
   -- Нѣтъ, отвѣчалъ юноша лаконически.
   -- Тогда, надѣюсь, ты исполнишь наше желаніе и уйдешь отсюда. Мы намѣрены пробовать здѣсь ружья и пистолеты и хотѣли-бы, чтобы насъ никто не безпокоилъ. Вотъ тебѣ на пиво за это одолженіе; ступай и оставь насъ однихъ.
   Слова эти сказаны были тихо, ласково, снисходительно, но такимъ тономъ, который, повидимому, не терпѣлъ возраженія; однакожъ, или молодой человѣкъ былъ изъ числа тѣхъ, которые не подчиняются приказаніямъ, или онъ раздраженъ былъ грубымъ и рѣзкимъ обращеніемъ поручика Зальфельда, но только онъ не взялъ предлагаемаго ему талера и возразилъ сухо:
   -- Благодарю, г. офицеръ! Я здѣсь останусь.
   -- Но я говорю тебѣ толкомъ, что мы хотимъ пробовать оружіе.
   Въ голосѣ ротмистра звучало уже нѣкоторое нетерпѣніе.
   -- Мнѣ это нисколько не мѣшаетъ, послѣдовалъ равнодушный отвѣтъ.
   -- Да намъ мѣшаетъ! вскричалъ офицеръ, начиная ужо горячиться.-- Мы вообще не хотимъ имѣть лишнихъ глазъ, слышишь ты это?
   Молодой охотникъ прислонился опять къ своему дереву.
   -- Да, я слышу и все-таки остаюсь здѣсь. Если-же одному изъ насъ непремѣнно нужно уйти, то...
   -- Безстыдный мальчишка! вскричалъ поручикъ Зальфельдъ, взявшись за саблю.
   Молодой человѣкъ отступилъ на шагъ, окинулъ его взглядомъ съ ногъ до головы, медленно поднялъ свое ружье и осмотрѣлъ курокъ. Онъ сдѣлалъ этотъ вызовъ спокойно и хладнокровно, что до крайности раздражило офицеровъ; очень можетъ быть, юношѣ пришлось-бы дорого поплатиться за свое упрямство, еслибы не вмѣшался ротмистръ; онъ тоже былъ очень раздраженъ, по сдерживался.
   -- Не нужно насилія! сказалъ онъ тихимъ, но рѣшительнымъ тономъ.-- Домъ лѣсничаго отсюда не очень далеко, а вы знаете, что мы имѣемъ основаніе избѣгать шума. Если невозможно удалить этого мальчугана, то намъ лучше перемѣнить мѣсто. Поищите въ лѣсу другого подходящаго мѣста, а я останусь здѣсь ждать нашихъ противниковъ.
   Но его товарищи думали иначе; имъ очень хотѣлось проучить дерзкаго мальчугана, который своимъ спокойнымъ и равнодушнымъ видомъ бѣсилъ ихъ до крайности. Между офицерами начался жаркій споръ, который прерванъ былъ прибытіемъ трехъ новыхъ личностей. Когда они подошли довольно близко къ спорящимъ офицерамъ, поручикъ Зальфельдъ отдѣлился отъ своихъ товарищей.
   -- Мнѣ приходится, господа, сказалъ онъ, раскланиваясь съ прибывшими господами,-- сообщить вамъ непріятную новость. Мы здѣсь не одни. Посмотрите, вонъ тамъ расположился какой-то мальчуганъ и рѣшительно объявляетъ, что не намѣренъ отсюда удалиться. Конечно, можно-бы удалить его силою, но, понимаете, онъ подыметъ шумъ, а мы, прежде всего, должны избѣгать его.
   -- Нельзя-ли... но я забылъ, господа, представить васъ другъ другу, сказалъ молодой человѣкъ, къ которому обратился Зальфельдъ.-- Докторъ Ридъ, онъ былъ такъ добръ, что согласился принять участіе въ нашемъ дѣлѣ на случай, если понадобятся его услуги... баронъ фон-Зальфельдъ, секундантъ графа Ранека.
   Оба поклонились и докторъ взглянулъ на виновника спора.
   -- Этотъ-то? сказалъ онъ, качая головою.-- Оставьте надежду, баронъ, удалить его ласкою или силою. Я знаю этого молодца. Онъ сынъ Гюнтера, помощника лѣсничаго. Онъ скорѣе позволитъ себя убить, чѣмъ уйдетъ съ этого мѣста, если онъ объявилъ, что не намѣренъ уходить.
   Зальфельдъ пробормоталъ какое-то проклятіе.
   -- Графъ Раненъ, сказалъ онъ,-- предлагаетъ избрать другое мѣсто...
   -- Этого не нужно, вмѣшался молчавшій до сихъ поръ молодой человѣкъ.-- Оставьте его здѣсь, если удалить его невозможно. Докторъ, вы знаете этого молодого человѣка, можете-ли вы поручиться, что онъ не станетъ мѣшать намъ... Въ четверть часа наше дѣло кончится и исходъ его не можетъ оставаться тайною. Теперь-же убѣдительно прошу васъ, начнемте поскорѣе.
   Зальфельдъ поспѣшилъ передать это предложеніе графу Ранеку.
   -- Онъ правъ, сказалъ ротмистръ торопливо.-- Скорѣе къ дѣлу, чтобы снова не встрѣтилось какое-нибудь затрудненіе.
   Между тѣмъ докторъ подошелъ къ молодому Гюнтеру и протянулъ ему руку.
   -- Здраствуй, Бернгардъ!
   -- Здраствуйте, г. докторъ! отвѣчалъ юноша вѣжливо.
   -- Скажи ради самого неба, отчего не хочешь ты оставить этого мѣста? спросилъ его докторъ, смотря полусердитымъ и полуудивленнымъ взглядомъ на 16-лѣтняго мальчика, который одинъ одержалъ верхъ надъ пятью офицерами.
   -- Я не хочу! былъ отвѣтъ, и въ этомъ равнодушномъ, отвѣтѣ слышалось прежнее упрямство.
   -- Вотъ какъ! Послушай, Бернгардъ, счастье твое, что ты въ будущемъ году поступишь въ военную службу. Военная дисциплина мигомъ выгонитъ изъ тебя твое упрямое "я не хочу" и благодаря Бога, если ты не попадешь подъ начальство одного изъ этихъ офицеровъ, а то дорого пришлось-бы тебѣ поплатиться за твое сегодняшнее упрямство; ты поплатился-бы за него и теперь, еслибы не мѣшало этому одно обстоятельство, котораго, впрочемъ, тебѣ знать не надо. Ты достигъ своей цѣли, остаешься здѣсь, по смотри-же, будь благоразуменъ, стой смирно около меня и показывай видъ, что ты ничего не видишь. Понялъ ты меня?
   Выговоръ доктора, высказанный отеческимъ тономъ, кротко и дружелюбно, произвелъ на молодого упрямца желаемое дѣйствіе. Онъ счелъ себя удовлетвореннымъ тѣмъ, что отстоялъ передъ офицерами свое мѣсто, и теперь далъ слово безпрекословно повиноваться требованіямъ доктора.
   -- Ну что? спросилъ спутникъ доктора, подходя къ нему.
   -- Я за него отвѣчаю, онъ намъ не помѣшаетъ.
   Секунданты отмѣряли шаги и зарядили пистолеты. Противники были поставленпы на очень близкомъ разстояніи одинъ противъ другого, изъ чего слѣдовало заключить, что между ними назначена дуэль на смерть, они даже не обмѣнялись поклонами передъ дуэлью, какъ того требовалъ этикетъ.
   Ротмистръ стоялъ скрестивъ руки на груди и молча слѣдилъ за приготовленіями къ дуэли; легко было замѣтить, что онъ сильно волновался. Онъ то краснѣлъ, то блѣднѣлъ; губы его дрожали, по достаточно было одного бѣглаго взгляда на него, чтобы убѣдиться, что не страхъ въ виду предстоящей опасности былъ причиной его волненія. Мужество ясно выражалось въ его отважно-блестѣвшихъ глазахъ, въ его прекрасномъ, оживленномъ лицѣ, которое теперь было искажено глубокою морщиною, появившеюся между его бровями; появилась она только съ прибытіемъ противниковъ и съ каждою минутою все глубже врѣзывалась въ лобъ его и сообщала ему какое-то своеобразное жестокое и враждебное выраженіе.
   Противникъ его, одѣтый въ статское платье, былъ моложе его, строенъ, высокаго роста, съ серьезнымъ блѣднымъ лицомъ и черными, какъ смоль, волосами и глазами. Посмотрѣвъ на его лицо, каждый могъ сказать, что этотъ молодой человѣкъ предавался усиленнымъ умственнымъ занятіямъ, знакомъ съ безсонными ночами, что онъ постоянно дышетъ душнымъ комнатнымъ воздухомъ, что ему, можетъ быть, приходилось бороться съ заботами и лишеніями; очень вѣроятно, что его умное лицо нерѣдко загоралось огнемъ страстей, но теперь его оковывало какое-то мрачное, ледяное спокойствіе; казалось, ничто не могло заставить его теперь волноваться и трепетать. На приготовленія къ дуэли онъ не обращалъ почти никакого вниманія. Прислонившись къ большому дубу, стоявшему среди поляны, онъ смотрѣлъ неподвижно въ подернутый туманомъ лѣсъ. Тихо повѣялъ утренній вѣтеръ и съ дуба, къ которому прислонился молодой человѣкъ, посыпались поблекшіе листья; одинъ изъ листьевъ, холодный и влажный, коснулся его лба. Онъ молча посмотрѣлъ на падающій листъ и снова устремилъ свой взоръ въ разстилавшійся передъ нимъ туманъ.
   Приготовленія къ дуэли кончились, противники взяли пистолеты и заняли свои мѣста. Въ первый разъ встрѣтились ихъ глаза; на лицѣ молодого человѣка выразилась-глубокая ненависть, при которой немыслимо примиреніе; убить противника или самому быть убитымъ -- ипого выбора у него не было. Сильное волненіе, охватившее молодого человѣка, могло быть гибельно для него, потому-что рука его, державшая пистолетъ, замѣтно дрожала. Ротмистръ также задрожалъ, но не пули испугался онъ, а взгляда противника, и яркая краска разлилась по лицу его, на которомъ отразилась борьба невыносимаго стыда и сдерживаемой злобы, но вмѣстѣ съ тѣмъ суровая черта на лбу его обнаружилась еще рѣзче и онъ, по данному знаку, твердою рукою направилъ на противника свое смертоносное оружіе.
   Младшій выстрѣлилъ первымъ; пуля пролетѣла около шеи ротмистра, сорвавъ эполетъ съ его лѣваго плеча; самъ-же онъ остался невредимъ; въ слѣдующее за тѣмъ мгновеніе раздался новый выстрѣлъ, послышался полусдержаипый крикъ, молодой человѣкъ упалъ, и кровь хлынула изъ раны.
   Дуэль кончилась.
   Врачъ и секундантъ поспѣшили къ раненному; докторъ осмотрѣлъ рапу; офицеры молча ожидали послѣдствій этого осмотра. Спустя нѣсколько минутъ, врачъ поднялъ глаза и пожалъ плечами.
   -- Смертельно? спросилъ ротмистръ шопотомъ.
   -- Да!
   Раненный открылъ еще разъ глаза и устремилъ ихъ на своего противника. Это былъ потухающій взглядъ умирающаго, но, вѣроятно, было въ немъ что-нибудь ужасное, потому-что ротмистръ задрожалъ, сдѣлался смертельно блѣденъ и поспѣшно отвернулся.
   -- Господа, я предоставляю раненнаго вашимъ попеченіямъ, сказалъ онъ.-- Если мои товарищи могутъ въ чемъ-нибудь оказать вамъ содѣйствіе...
   Врачъ сдѣлалъ отрицательное движеніе.
   -- Довольно и насъ двухъ, чтобы здѣсь управиться, сказалъ онъ.-- Поѣзжайте, господа, домой.
   -- Не можемъ-ли мы предложить нашъ экипажъ? спросилъ Зальфельдъ.
   -- Благодарю васъ, у насъ есть свой экипажъ. Не безпокойтесь, если будетъ возможно что-нибудь сдѣлать, мы сдѣлаемъ.
   Поклонившись, офицеры молча удалились. Снова зазвучали шпоры, зашелестѣло въ кустахъ, послышался постепенно удалявшійся лошадиный топотъ и затѣмъ все стихло. Тихо было теперь на полянѣ; умирающій лежалъ безъ сознанія, съ закрытыми глазами; секундантъ стоялъ возлѣ него на колѣняхъ, поддерживая руками его голову; съ другой стороны наклонился докторъ, считая біенія пульса раненнаго, которыя были ощутительны только для опытной докторской руки; вдругъ докторъ почувствовалъ чье-то прикосновеніе къ своему плечу: молодой Гюнтеръ стоялъ подлѣ него.
   -- Нашъ домъ недалеко, прошепталъ онъ,-- если-бы вы... Взглядомъ, брошеннымъ на раненнаго, онъ окончилъ начатую рѣчь.
   -- Спасибо дитя мое, отвѣтилъ врачъ также тихо,-- но теперь ужь поздно; ему ничто не поможетъ.
   Секундантъ взглянулъ на него.
   -- Но, докторъ, сказалъ олъ,-- неужели мы оставимъ его умереть въ лѣсу, на влажной землѣ, мы могли-бы, по крайней мѣрѣ, отнести его въ домъ лѣсничаго.
   -- Нѣтъ, сказалъ врачъ рѣшительно.-- Онъ не вынесетъ этого. При малѣйшемъ движеніи онъ умретъ; впрочемъ, не все-ли равно умирать подъ открытымъ небомъ или въ комнатѣ. Онъ умретъ черезъ нѣсколько минутъ.
   Все это было сказано очень тихо, затѣмъ послѣдовало молчаніе. Слышно было только постепенно ослабѣвавшее дыханіе умирающаго; вотъ онъ испустилъ послѣдній, глубокій вздохъ, вытянулся, вновь хлынулъ потокъ крови и все было кончено.
   Секундантъ опустилъ медленно на землю голову своего друга. Ни малѣйшимъ движеніемъ не нарушилъ онъ его предсмертныхъ страданій; теперь-же, когда не для кого было стѣсняться, твердость его измѣнила ему. Докторъ, уважая его горесть, подозвавъ знакомъ молодого Гюнтера, отошелъ съ нимъ въ сторону.
   -- Ну, Бернгардъ, сказалъ докторъ и въ его ласковомъ голосѣ зазвучала горечь,-- сбоямъ упрямствомъ ты добился того, что присутствовалъ при дуэли. Доволенъ-ли ты?
   Бернгардъ посмотрѣлъ на него; спокойное прежде лицо юноши было теперь блѣдно и хладнокровіе, которое онъ сохранялъ во все время спора своего съ офицерами, совершенно исчезло.
   -- Это было убійство! сказалъ онъ медленно.
   -- Ты такъ думаешь? Но ты видѣлъ, что оно совершено по всѣмъ правиламъ дуэли; правда, мы, свидѣтели, не сдѣлали ни малѣйшей попытки предотвратить ее, но покойникъ не желалъ этого. Да, другъ мой, такого рода убійства совершаются очень часто. Простые смертные рѣдко прибѣгаютъ къ дуэли, она составляетъ привилегію свѣтскихъ людей.
   -- Но зачѣмъ-же они стрѣлялись? спросилъ Бернгардъ, все еще не отрывая своего взгляда отъ убитато.
   -- Гмъ! Это мудрено объяснить, по крайней мѣрѣ тебѣ. Нанесена была глубокая, смертельная обида, которую покойный счелъ возможнымъ смыть только кровью. Какъ она была смыта, ты сейчасъ видѣлъ. Оскорбленный не умѣлъ управляться съ пистолетами, оттого онъ и промахнулся, а оскорбитель -- отличный стрѣлокъ, потому онъ и убилъ своего противника. Это у насъ называется удовлетворитъ свою честь, замѣть это себѣ.
   Съ этими рѣзкимъ тономъ высказанными словами, докторъ повернулся отъ него и снова подошелъ къ раненному.
   Между тѣмъ секундантъ убитаго успѣлъ уже нѣсколько успокоиться.
   -- Намъ надо будетъ отнести его въ карету, докторъ! сказалъ онъ.-- Хотите вы мнѣ сопутствовать въ моей печальной поѣздкѣ. Вы знаете, куда я долженъ отвезти тѣло; у меня не хватаетъ духу явиться туда одному съ такимъ извѣстіемъ!
   -- Я ѣду съ вами, отвѣтилъ докторъ, пожимая ему руку.-- Каково ей будетъ перенести эту потерю, когда съ его жизнію она теряетъ все.
   Оди подняли покойника; Бернгардъ, хотя и не прошенный, помогалъ имъ и никто ему не препятствовалъ; тихо пошли они въ обратный путь съ своею ношею, по направленію къ стоявшему невдалекѣ экипажу.
   И тихо и пусто стало на маленькой лужайкѣ, гдѣ недавно розыгралась страшная драма, гдѣ пролита была кровь молодого человѣка, полнаго жизни и силъ. Закончилось-ли здѣсь послѣднее дѣйствіе давно начавшейся драмы или, можетъ быть, это былъ только конецъ ея перваго дѣйствія: кто могъ разъяснить это! Солнце еще боролось съ постепенно исчезавшимъ и наконецъ совершенно исчезнувшимъ въ лѣсу туманомъ. Побѣдоносные лучи его ярко заблистали и облили своимъ свѣтомъ высокія сосны съ ихъ красноватыми стволами и вертикальными верхушками, поднимавшимися въ голубомъ эфирѣ осенняго неба; освѣтили они и поблекшія листья вѣковыхъ дубовъ, озолотивъ ихъ своимъ чуднымъ блескомъ. Съ разсѣявшимся отъ солнца туманомъ исчезли и послѣдніе слѣды недавней борьбы; только на томъ мѣстѣ, гдѣ лежало тѣло, виднѣлось на травѣ темное пятно, будто тѣнь какого-то невидимаго предмета, которая оставалась неподвижной и безжизненной среди ожившей кругомъ природы.
   

II.

   Легкій, открытый шарабанъ, запряженный бойкой парой гнѣдыхъ лошадей, быстро катился вдоль лѣсной дороги, которая вела отъ станціи желѣзной дороги Е. въ горы. Господинъ, сидѣвшій въ экипажѣ, самъ правилъ и держалъ возжи такъ равнодушно и спокойно, какъ будто для него было бездѣлицей управлять этими бойкими животными. Это былъ человѣкъ лѣтъ сорока, не высокій, но дюжій; его черные коротко остриженные волосы окаймляли его широкій массивный лобъ, на которомъ горе и заботы успѣли наложить свою печать. Съ перваго взгляда черты его лица казались даже некрасивы; но, всмотрѣвшись внимательнѣе, въ нихъ можно было вычитать многое, чего нельзя было ожидать найти по первому впечатлѣнію. Въ его быстрыхъ и проницательныхъ глазахъ выражался умъ и твердая воля; ясно было, что этотъ человѣкъ, разъ избравъ какую-нибудь цѣль, твердо шелъ къ ней, не пугаясь препятствій. Съ перваго взгляда этотъ человѣкъ казался флегматикомъ, но послѣ болѣе близкаго съ нимъ знакомства, каждый убѣждался, что это была не флегма, а холодное, обдуманное спокойствіе.
   Совершенную противуколожность представляла сидѣвшая рядомъ съ нимъ молодая, едва вышедшая изъ дѣтскаго возраста дѣвушка. Никакая забота еще не омрачала ея яснаго, бѣлоснѣжнаго лба; полное дѣтское счастье отражалось въ ея большихъ темноголубыхъ глазахъ, весело и съ удивленіемъ глядѣвшихъ на незнакомый міръ, и въ привлекательной, отчасти плутовской улыбкѣ. Темные локоны, связанные лентой на темени, выбѣгали изъ подъ маленькой соломенной шляпки и падали на скромное сѣрое дорожное платье, которое облекало стройный станъ молодой дѣвушки. Необыкновенно быстрая ѣзда доставляла ей видимое удовольствіе, и не было ни малѣйшаго безпокойства въ ея голосѣ, когда она, залившись звонкимъ смѣхомъ, воскликнула:
   -- О, да мы просто летимъ! Пожалуй, мы еще перевернемся вмѣстѣ съ экипажемъ и лошадьми.
   -- Навѣрное нѣтъ, пока я держу возжи въ своихъ рукахъ! спокойно отвѣчалъ мужчина.
   Лошади продолжали бѣжать такъ-же скоро. Молодая дѣвушка была разочарована. Она только что представляла въ своемъ умѣ картину паденія ихъ экипажа, которую нашла довольно привлекательной.
   -- Скоро мы въ Добру пріѣдемъ? спросила она послѣ неудавшейся попытки разсмотрѣть что нибудь въ окрестности сквозь густую чащу лѣса.
   -- Черезъ полчаса. Приготовься, Люція; какъ только мы пріѣдемъ въ Добру, я представлю тебя твоей новой наставницѣ.
   Люція сморщилась, какъ будто она проглотила что-нибудь горькое.
   -- Желала-бы я знать, что я буду дѣлать съ этой наставницей! Ты знаешь, Бернгардъ, что мнѣ еще въ прошедшемъ мѣсяцѣ минуло шестнадцать лѣтъ.
   Въ этихъ словахъ слышался упрекъ и даже негодованіе, но, къ досадѣ дѣвушки, они не произвели ни малѣйшаго впечатлѣнія на ея хладнокровнаго спутника; только саркастическая улыбка мелькнула на его губахъ.
   -- Шестнадцать лѣтъ! Возрастъ, во всякомъ случаѣ, весьма почтенный; тѣмъ не менѣе ты должна мнѣ простить, что онъ не внушаетъ мнѣ на столько уваженіи, чтобы я могъ сдѣлать тебя хозяйкой въ Добрѣ; я предпочитаю, по крайней мѣрѣ, первое время отдать тебя подъ покровительство гувернантки. Ты должна знать, что фрейленъ Рейхъ обладаетъ всѣми качествами, необходимыми для исполненія ея, какъ мнѣ кажется, не совсѣмъ легкихъ обязанностей. Ты съ ней скоро подружишься.
   -- Мнѣ ея вовсе не надо! ворчала Люція съ упрямствомъ избалованнаго ребенка,-- я впередъ знаю, что никогда съ ней не сойдусь. Всѣ гувернантки или принужденны и скучны, какъ миссъ Гиббонъ; или нервны и сантиментальны, какъ мадемуазель Ормандъ, или торжественны и самодовольны, какъ фрелейнъ Шварцъ, которая въ самый день свѣтопредставленія расправила бы прежде складки своего платья, чтобы съ безукоризненнымъ приличіемъ перейти въ вѣчность, или...
   -- Помилуй, Люція, неужели конца не будетъ твоимъ дурачествамъ? Ты слишкомъ своеобразно выражаешь свое мнѣніе о твоихъ воспитательницахъ. Конечно, судя по результату, который у меня передъ глазами, не трудно убѣдиться, какъ ограниченны были педагогическія способности твоихъ наставницъ.
   -- О, ни одна изъ нихъ не могла сладить со мною, отвѣчала Люція, торжественно тряхнувъ локонами;-- каждую недѣлю собирались онѣ всѣ въ экстренное засѣданіе для обсужденія моихъ поступковъ. Каждый разъ послѣ засѣданія фрейленъ Шварцъ заявляла мнѣ, что я сумасшедшая, что я будоражу весь пансіонъ и произвожу революцію; мадемуазель Ормандъ проливала слезы и увѣряла, что я постоянно бываю причиною ея нервныхъ припадковъ, а миссъ Гиббонъ, подтверждая все это, качала своей сѣдой головой и ворчала съ негодованіемъ: 'tis shocking'... я воображаю, какъ онѣ обрадовались, когда ты взялъ меня изъ пансіона.
   -- Въ самомъ дѣлѣ! Ну въ такомъ случаѣ необходимо передать тебя въ хорошія руки. До сихъ поръ мнѣ не было времени слѣдить самому за твоимъ воспитаніемъ, Люція, да врядъ-ли и впередъ я въ состоянія буду сдѣлать это; но если ты не захочешь подчиняться фрейлепъ Рейхъ, то, я надѣюсь, ты будешь слушаться меня, потому-что я не позволяю никому дѣлать безпорядки въ моемъ домѣ, а тѣмъ болѣе не позволю этого сестрѣ, которая мнѣ сейчасъ ясно доказала, что ея настоящее мѣсто въ дѣтской, а не въ гостиной.
   Возраженіе было сдѣлано спокойно, но такъ рѣшительно, что Люція и виду не показала, что послѣднія обидныя слова пришлись ей крѣпко не по сердцу. Съ нѣкоторой робостью и изумленіемъ посмотрѣла она искоса на брата, чтобы убѣдиться, серьезно-ли ей угрожала такая строгость, но въ лицѣ его она не прочла ничего утѣшительнаго. Дальнѣйшее сопротивленіе было безполезно, хотя въ лицѣ молодой дѣвушки можно было ясно прочесть, что незавидная доля ожидала эту насильно навязанную ей гувернантку и что воспитанница поставитъ себѣ задачею сдѣлать, по мѣрѣ силъ своихъ, какъ можно тяжелѣе жизнь своей наставницы.
   Бернгардъ сдержалъ лошадей: на поворотѣ показался другой экипажъ и теперь по узкой дорогѣ, извивавшейся вдоль склона горы, уже невозможно было ѣхать съ прежней быстротою. Встрѣтившійся имъ экипажъ явно носилъ на себѣ столичное происхожденіе и принадлежалъ аристократической фамиліи, на что указывали гербы на дверцахъ и богатая зеленая съ золотомъ ливрея прислуги. Въ каретѣ сидѣли двѣ пожилыя дамы въ богатыхъ городскихъ платьяхъ; хотя экипажи проѣхали очень тихо и близко одинъ подлѣ другого, но сидѣвшіе въ нихъ не обмѣнялись ни взглядомъ, ни поклономъ. Дамы важно смотрѣли въ сторону, а Бернгардъ устремилъ, повидимому, все свое вниманіе на лошадей; минуту спустя разминувшіеся экипажи снова быстро покатились далѣе.
   -- Бернгардъ, кто эти дамы? сказала Люція съ дѣтскимъ любопытствомъ.
   -- Графиня Ранекъ и ея компаньонка! отвѣчалъ онъ коротко.
   -- Такъ ты ихъ знаешь?
   -- Это мои ближайшіе сосѣди по имѣнію. Я въ своей Добрѣ ущемленъ между аристократіею и духовенствомъ: справа замокъ Ранекъ, слѣва монастырь, а ихъ усадьбы окружаютъ мои. Я не могу сдѣлать ни шагу за границы своего имѣнія, не повстрѣчавшись съ кѣмъ-нибудь изъ ихъ обитателей. Нечего сказать, завидное сосѣдство!
   -- Но если тебѣ не нравится положеніе этого имѣнія, такъ зачѣмъ-же ты его покупалъ? спросила наивно Люція.
   -- Потому-что я пріобрѣлъ его за баснословно дешевую цѣпу и потому еще, что при здѣшнихъ благопріятныхъ условіяхъ я могу пріобрѣсти такія свѣденія и достигнуть такихъ результатовъ, которыхъ я не получилъ-бы на нашемъ сѣверѣ и въ десять разъ за большую цѣну. Впрочемъ, ты тутъ еще ничего не понимаешь, сказалъ онъ вдругъ и, указавъ ей рукою влѣво, прибавилъ: -- посмотри лучше на эту лѣсную тропинку, она тоже ведетъ въ Добру.
   -- Какъ тѣнисто и прохладно тамъ, выйдемъ изъ экипажа и пройдемъ немного пѣшкомъ, сказала Люція, съ восторженнымъ удивленіемъ разсматривая окружающую мѣстность.
   -- Въ полуденный-то жаръ, нѣтъ, слуга покорный.
   -- О, я такъ давно не была въ лѣсу! Нѣсколько лѣтъ я ничего не видѣла, кромѣ городского парка и нашего обнесеннаго высокими стѣнами сада. Пожалуйста, Бернгардъ, пусти меня въ лѣсъ, хоть на четверть часа!
   -- Ну, хорошо! сказалъ Бернгардъ,-- я согласенъ, но только на четверть часа, не болѣе. Іосифъ поѣдетъ впередъ и, обогнувъ лѣсъ, будетъ ждать насъ тамъ.
   Онъ передалъ возжи сидѣвшему сзади кучеру, вышелъ первымъ изъ шарабана и собирался уже помочь Люціи выйти изъ экипажа, но молодая дѣвушка однимъ прыжкомъ очутилась на землѣ и, опередивъ брата, помчалась по направленію къ лѣсу.
   Тропинка, по которой они теперь пошли, была такая тѣнистая и извивалась такъ прихотливо, что Люціи захотѣлось изслѣдовать ее по всѣмъ возможнымъ направленіямъ. Точно молодая серна, вырвавшаяся изъ клѣтки и возвращенная лѣсной свободѣ, понеслась она по тропинкѣ, пролегавшей сквозь верескъ и кустарники. Здѣсь гналась она за бабочкой, тамъ преслѣдовала бѣлку или отбѣгала въ сторону за цвѣткомъ. Бернгардъ видѣлъ, какъ синій вуаль ея шляпки мелькалъ то тутъ, то тамъ между деревьями, то развѣвался рядомъ съ нимъ, когда она, едва переводя духъ, подбѣжала къ пому съ полными руками цвѣтовъ, причемъ она безпрерывно болтала, переходя отъ вопросовъ къ шуткамъ. Молодая дѣвушка вполнѣ блаженствовала.
   -- Ну, довольно! сказалъ Бернгардъ, взявъ ее за руки.-- Теперь ты пойдешь возлѣ меня, видишь, лѣсъ уже кончается, а за лѣсомъ, на опушкѣ насъ ждетъ экипажъ.
   -- Позволь мнѣ взглянуть на ущелье. Я непремѣнно хочу знать, откуда течетъ этотъ ручей, черезъ двѣ минуты я