Верещагин Василий Васильевич
Письма

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   
   Василий Васильевич Верещагин. Избранные письма
   М.: "Изобразительное искусство", 1981.
   

ПИСЬМА

   

СОДЕРЖАНИЕ

   Письма
   1. П. А. Черкасову
   2. А. А. Краевскому
   3. П. М. Третьякову
   4. И. Н. Крамскому
   5. В. В. Стасову
   6. В. В. Стасову
   7. П. М. Третьякову
   8. В. В. Стасову
   9. В. В. Стасову
   10. В. В. Стасову
   11. В. В. Стасову
   12. В. В. Стасову
   13. В. В. Стасову
   14. В. В. Стасову
   15. П. М. Третьякову
   16. И. Н. Крамскому
   17. В. В. Стасову
   18. Ю. Я. Леману
   19. Ю. Я. Леману
   20. В. В. Стасову
   21. В. В. Верещагину (отцу), А. Н. Верещагиной (матери)
   22. Ю. Я. Леману
   23. Ю. Я. Леману
   24. В. В. Стасову
   25. Ю. Я. Леману
   26. В. В. Стасову
   27. В. В. Стасозу
   28. В. В. Стасову
   29. В. В. Стасову
   30. Е. К. Верещагиной
   31. Ю. Я. Леману
   32. А. В. Верещагину
   33. В. В. Стасову
   34. А. В. Верещагину
   35. В. В. Стасову
   36. В. В. Стасову
   37. В. В. Стасову
   38. В. В. Стасову
   39. Ю. Я. Леману
   40. В. В. Стасову
   41. А. В. Верещагину
   42. А. В. Верещагину
   43. В. В. Стасову
   44. В. В. Стасову
   45. А. В. Верещагину
   46. В. В. Стасову
   47. В. В. Стасову
   48. В. В. Стасову
   49. А. В. Верещагину
   50. В. В. Стасову
   51. А. В. Верещагину
   52. А. В. Верещагину
   53. В. В. Стасову
   54. В. В. Стасову
   55. А. В. Верещагину
   56. А. В. Верещагину
   57. В. В. Стасову
   58. В. В. Стасову
   59. В. В. Стасову
   60. В. В. Стасову
   61. В. В. Стасову
   62. А. В. Верещагину
   63. П. Ф. Исееву
   64. В. В. Стасову
   65. В. В. Стасову
   66. П. Ф. Исееву
   67. В. В. Стасову
   68. П. М. Третьякову
   69. П. Н. Яблочкову
   70. П. М. Третьякову
   71. П. Ф. Исееву
   72. В. В. Стасову
   73. В. В. Стасову
   74. И. С. Тургеневу
   75. П. Ф. Исееву
   76. В. В. Стасову
   77. П. Ф. Исееву
   78. Н. В. Верещагину
   79. Л. Н. Толстому
   80. П. Ф. Исееву
   81. П. Ф. Исееву
   82. П. Ф. Исееву
   83. П. Ф. Исееву
   84. П. Ф. Исееву
   85. П. Ф. Исееву
   86. П. Ф. Исееву
   87. В. В. Стасову
   88. Д. В. Григоровичу
   89. П. М. Третьякову
   90. В. В. Стасову
   91. В. В. Стасову
   92. В. В. Стасову
   93. В. В. Стасову
   94. В. В. Стасову
   95. А. О. Ковалевскому
   96. В. В. Стасову
   97. В. В. Стасову
   98. В. В. Стасову
   99. В. В. Стасову
   100. В. В. Стасову
   101. В. В. Стасову
   102. И. Н. Крамскому
   103. В. В. Стасову
   104. В. В. Стасову
   105. В. В. Стасову
   106. В. В. Стасову
   107. А. А. Краевскому
   108. В. В. Стасову
   109. П. M. Третьякову
   110. В. В. Стасову
   111. Д. В. Григоровичу
   112. Д. В. Григоровичу
   113. И. Н. Терещенко
   114. П. М. Третьякову
   115. П. М. Третьякову
   116. И. Н. Крамскому
   117. Е. К. Верещагиной
   118. И. Н. Терещенко
   119. Е. К. Верещагиной
   120. Е. К. Верещагиной
   121. Е. К. Верещагиной
   122. Е. К. Верещагиной
   123. Е. К. Верещагиной
   124. Е. К. Верещагиной
   125. Е. К. Верещагиной
   126. И. Н. Терещенко
   127. И. А. Шлякову
   128. О. А. Новиковой
   129. И. А. Шлякову
   130. Е. К. Верещагиной
   131. Л. В. Верещагиной
   132. Л. В. Верещагиной
   133. Л. В. Верещагиной
   134. И. А. Шлякову
   135. П. М. Третьякову
   136. И. Н. Терещенко
   137. Л. В. Верещагиной
   138. Л. В. Верещагиной
   139. Л. В. Верещагиной
   140. М. М. Ледерле
   141. В. Д. Поленову
   142. И. А. Всеволожскому
   143. В. В. Стасову
   144. В. В. Стасову
   145. И. Я. Гинцбургу
   146. Ф. И. Булгакову
   147. И. Я. Гинцбургу
   148. Ф. И. Булгакову
   149. В. А. Киркору
   150. О. К. Нотовичу
   151. Ф. И. Булгакову
   152. Ф. И. Булгакову
   153. П. М. Третьякову
   154. В. А. Романову
   155. К. К. Романову
   156. Ф. И. Булгакову
   157. В. А. Киркору
   158. В. А. Киркору
   159. В. А. Киркору
   160. Ф. И. Булгакову
   161. Ф. И. Булгакову
   162. Ф. И. Булгакову
   163. Ф. И. Булгакову
   164. И. Я. Гинцбургу
   165. Ф. И. Булгакову
   166. И. Я. Гинцбургу
   167. И. Я. Гинцбургу
   168. П. М. Третьякову
   169. В. А. Киркору
   170. И. И. Толстому
   171. О. А. Новиковой
   172. А. Н. Куропаткину
   173. В. В. Стасову
   174. А. Н. Куропаткину
   175. А. Н. Куропаткину
   176. В. А. Киркору
   177. А. Н. Куропаткину
   178. А. В. Жиркевичу
   179. В. В. Стасову
   180. В. Б. Фредериксу
   181. И. Антоновичу
   182. И. Антоновичу
   183. И. Антоновичу
   184. А. В. Жиркевичу
   185. В. В. Стасову
   186. В. А. Киркору
   187. А. В. Жиркевичу
   188. Б. И. Ханенко
   189. Л. В. Верещагиной
   190. Л. В. Верещагиной
   191. Л. В. Верещагиной
   192. Л. В. Верещагиной
   193. Л. В. Верещагиной
   194. Л. В. Верещагиной
   195. Л. В. Верещагиной
   196. Л. В. Верещагиной
   197. А. Ф. Фельтену
   198. В. Б. Фредериксу
   199. А. Н. Куропаткину
   200. В. Б. Фредериксу
   201. В. Б. Фредериксу
   202. И. С. Остроухову
   203. Л. В. Верещагиной
   204. Л. В. Верещагиной
   205. Л. В. Верещагиной
   206. Л. В. Верещагиной
   207. И. Я. Гинцбургу
   208. В. Б. Фредериксу
   209. А. Н. Куропаткину
   210. А. М. Куропаткиной
   211. В. А. Киркору
   212. Л. В. Верещагиной
   213. Л. В. Верещагиной
   214. Л. В. Верещагиной
   215. Л. В. Верещагиной
   Примечания
   Условные обозначения
   Местонахождение автографов и источники публикаций
   Основная литература
   Вновь выявленная литература, не вошедшая в библиографические указатели о Верещагине
   Именной указатель
   

1.
П. А. Черкасову1

[Петербург. Март 1869]

Дорогой Павел Александрович2

   Я уезжаю на днях3 и прошу Вас побывать еще раз у Елизаветы Егоровны Бейдеман4, чтобы на чем-нибудь остановиться. Хотя, впрочем, она, как увидите сами, еще не знает, что делать с вещами покойного Александра Егоровича5. В случае, если устроится продажа вещей, примите на себя труд оценить их. Беггров6 передаст Вам мой рисунок7 для выставки. Если возможно, прошу не пускать его в лотерею, а продать. Цену назначаю 300 рубл. в пользу г-жи Бейдеман. Прошу Вас поставить его и осветить хорошенько, ибо делана вещь старательно. Коли не продастся, напишите мне в Ташкент, в канцелярию туркестанск[ого] генерал-губернатора -- постараюсь выслать деньги сам. М. П. Клодт8 дает картину, Шарлемань9 также.

Жму Вашу руку, прощайте.
В. Верещагин

   Еду вдоль Сибири, по китайской границе.
   

2.
А. А. Краевскому1

Мюнхен. 8/20 апреля [1873]

Милостивый государь
Андрей Александрович

   Не откажитесь поместить в Вашей уважаемой газете несколько строк, лично меня, как художника, касающихся:
   Критик "Петербургских ведомостей" в статье о картине г-на Репина "Бурлаки" говорит, что "подобного сюжета никто еще не смел брать у нас... даром что и этот сюжет и эта задача уже давно стоят перед нашими художниками..." 2
   Позволю себе заметить, что еще в 1866 году я начал в Париже большую картину, именно Бурлаков на Волге, за этюдами3 для которой провел на месте все предыдущее лето. Этюды эти хорошо известны бывшему вице-президенту Академии художеств князю Гагарину4, также товарищам моим Гуну5, Брюллову6 и др[угим], которые, вероятно, помнят и начало самой картины, хотя последняя, по обстоятельствам, до сих пор не окончена. Тем не менее упрек помянутой газеты нам, художникам, в бедности идей на этот раз оказывается несправедливым.

Прошу Вас принять уверение в моем уважении.
В. Верещагин

   P. S. Вам небезызвестно, может быть, по английским газетам, что я выставил в Лондонском художественном дворце целую галерею моих последних работ7. Окончивши еще несколько больших картин, я приеду осенью в Петербург, где буду иметь удовольствие познакомить Вас со всем моим скарбом.

Еще раз свидетельствую Вам
мое почтение.
В. В.

   

3.
П. М. Третьякову1

[Петербург.] 5/[17] марта [1874]

Милостивый государь
Павел Михайлович

   Ваше милое письмо, крайне для меня лестное, я сегодня получил и спешу ответить, что выставка2 моя откроется в четверг и что заботы о помещении моих работ принял на себя приятель мой Александр Константинович Гейне3, к которому в случае приезда Вашего в Петербург я позволю себе предложить Вам обратиться; я думаю, впрочем, что он не может дать Вам положительного ответа до извещения государя императора об том, что ему угодно взять для себя или для какого-либо музея.
   Еще раз благодарю Вас за Ваше любезное предложение и прошу Вас принять уверение в моем уважении.

В. Верещагин

   Его превосходительство Александр Константинович Гейне в доме министра путей сообщения.
   

4.
И. Н. Крамскому1

[Петербург. Март 1874]

Милостивый государь2,

   я много и искренне благодарен Вам за участие, которое Вы принимаете в моих работах. Непременно забегу к Вам, когда поосвобожусь от хлопот, неизбежных, как Вы знаете, перед отправлением в большое путешествие -- хочу объехать Амур, Японию, Китай, Тибет и Индию и отправляюсь на этой неделе.
   Прошу Вас принять уверение в моем уважении.

В. Верещагин

   Если Вы имели заметить что-нибудь относительно моих работ, то будьте так любезны -- сообщите это моему приятелю Александру Константиновичу Гейнсу (в доме министра путей сообщения), так как он -- устроитель и распорядитель выставки.
   Ваш портрет художника Шишкина 3 бесподобен (чтобы Вы не сочли это за иронию, прибавляю: очень хорош, превосходен).
   

5.
В. В. Стасову1

[Петербург. Воскресенье, 10/[22] марта 1874]2

Милостивый государь
Владимир Васильевич!

   На будущей неделе я уеду, наверно; думаю сначала двинуться, коли позволит дорога, в Соловецкий монастырь, затем по Сибири в Приамурский край, Японию, Китай, Тибет, Индию3. Сделайте божескую милость, присоветуйте, какие книги я могу приобрести в дорогу и какие должен прочитать у Вас в библиотеке -- из описывающих этот путь с его природою и людьми. В последнем случае нет ли возможности получить несколько книг на дом?
   Я забегу к Вам, если позволите, завтра или послезавтра.
   Примите уверение в моем уважении.

В. Верещагин

   

6.
В. В. Стасову

[Петербург. Середина марта 1874]

   Желательно, чтобы в статье Вашей1 Вы обратили внимание на следующее:
   Художник сравнительно мало занялся собственно костюмом, хотя в такой стране, как Средняя Азия, он представляет для живописца благодарную почву2; но это потому, что главное внимание было обращено на более серьезную задачу -- охарактеризование того варварства, которым до сих пор пропитан весь строй жизни и порядков Ср[едней] Азии.
   По мысли художника, лучшее, что может характеризовать это варварство,-- процедура, несомненно соблюдаемая, отруб-ливания голов павших неприятелей и представление их по начальству -- как доказательство успеха, для получения нарядного халата или др[угой] подобн[ой] награды. "Ужасы", по этой канве вышитые художником, не вычитаны им, не выхвачены откуда-нибудь налегке, а видены и прочувствованы самим (мы находили трупы наших несчастных солдатиков, облитых еще теплою кровью, с глубоко вырезанными из плеч головами, и преследовали тех, которые уносили эти головы). Видевши серьезную битву3 (за осаду у нас из 500--600 чел[овек] выбыло из строя до 220), художник сознательно решился дать другим взглянуть на отвратительные подробности войны, подробности, незнаемые и упускаемые из вида, отчасти за стуком оружия и его ближайшими результатами, отчасти за теми или другими более или менее невинными целями и целишками -- отсюда, а не из прихоти и платонической любви к крови, те непривлекательные сцены, за которые присяжные эстетики не преминут упрекнуть автора, не решившегося сентиментальничать там, где, по вкусу публики и критиков, это нужно и принято. С другой стороны, художник не претендует на буквальную точность, верность виденному при передаче своих впечатлений. "Апофеоз войны"4 -- столько же историческая картина, сколько сатира, сатира злая и нелицеприятная (хоть бы и на самого себя как воина -- я сам стрелял людей, буквально как куропаток,-- что делать!) и весь ряд военных сцен, под общим названием "Варвары" 5, скорее может быть назван эпической поэмой, в которой картины заменяют главы, тем более что события, из которых соткан сюжет, не все за один раз собраны и составлены в голове автора. Для лучшей передачи своих впечатлений художник не побоялся, как сказано, развить один и тот же сюжет во многих картинах, дать несколько непрерывно один за другим следующих моментов одного события (более или менее идеального -- это все равно). Такое сочинение допускается художественным миром только для иллюстраций литературных произведений, а не для самостоятельного творчества, и присяжные критики могут сказать, что художник переступил этим предел задачи и средства живописца; но вернее кажется, что он в этом случае выступил новатором, только перешагнул через рутинное, ничем в сущности не оправдываемое правило: "Художнику-живописцу довольствоваться моментом и предоставить дальнейшее развитие этого момента литературе..." Правила эти -- господствующие еще со времени Лессинга6 и комп[ании] и давно ожидающие погребения. Без сомнения, также шаг вперед в художественной технике, собственно, представляет освещение картин: дело в том, что они писаны с моделей, ставленных, благодаря особенно устроенной мастерской, прямо на солнце, и выдержаны в свете такой силы и яркости, которые немыслимы в комнате или обыкновенной студии. Присмотревшись хорошо к эффектам солнечных освещений в разных широтах, при разных условиях, художник не в состоянии был решиться на несравненно более легкую и удобную подделку солнечного света в четырех стенах по общепринятой манере живописцев истории, жанра и др. Необходимо обратить внимание на обращения обеих воюющих сторон к единому богу (см. надписи на рамах и в каталогах)7, обращения, дополняющие своим трагикомическим эффектом впечатление картин, но натуральные и верные столько же для Азии, сколько и для просвещенной Европы.
   Вот кое-что из подробностей Вам как не специалисту, не бросающихся в глаза, но стоящих того, чтобы обратить на них внимание. Я уверен, что талантливость Ваша не пренебрежет ими, а воспользуется и разовьет.

В. Верещагин

   

7.
П. М. Третьякову

[Бомбей. Апрель 1874]

Милостивый государь
Павел Михайлович

   Я вчера только получил Ваши письма, залежавшиеся в Киеве.
   Делить коллекцию1 моих последних работ Д. П. Боткин не имеет права, потому что неразделяемость ее, пока она существует, была "Condition sans quoi -- non" 2 ее продажи. Как видите, это не просто желание мое, а требование, которое я, в случае нужды, поддержу.
   Что касается того, кому она была продана, то я позволю себе маленькую подробность: Вам, может быть, небезызвестно, что я хотел передать мои работы в руки правительства, но после того, что те немногие официальные лица, которых мне довелось видеть, огулом осудили направление их, я, испугавшись того, что последует, когда мне заткнут глотку деньгами, переменил намерение, некоторые, наиболее коловшие глаза картины уничтожил3 и всю коллекцию просил Гейнса передать в Ваши руки. В этом смысле записка моя, вероятно, сохранилась у Алекс[андра] Константиновича. Под Вашими руками я разумел на основании первых Ваших писем Вас одних, а после Вас, Вашего брата и Д. П. Боткина.
   Мне известно также, что Алекс[андр] Константинович Гейне, вступая в переговоры с Боткиным, имел в виду передать картины в руки трех поименованных лиц, и если после переменил что-либо в сделке, то совершенно помимо и против моей воли. Я ничего не имею против Дмитрия Петров[ича] Боткина, но не мог бы отдать картины ему помимо Вас, ибо Вы давно4 уже в самых лестных для меня письмах удерживали за собой право или на выбор, или на все, тогда как он просил меня через брата своего М[ихаила] Петровича5 лишь об трех картинах. Так как все Ваши письма ко мне переданы мною Гейнсу, то и он не мог, как верно знаю, не имел сначала других намерений.
   Вот тот ответ, дорогой Павел Михайлович, который я могу Вам дать. Если дело случилось так, как Вы пишете, то в моих глазах Дмитр[ий] Петрович не может оправдаться,-- конечно, это немного.
   Что касается альбома, то я и не думал дарить его, а отдал для неразрознивания с коллекциею в те же руки трех лиц, то есть Вас, Вашего брата и Д[митрия] Петровича. Попал же он Боткину только потому, что он был в Петербурге представителем Вас и Вашего брата. Следовательно, подарил я его столько же Вам, сколько Д[митрию] П[етровичу]. По совести [говоря], до Ваших последних писем я считал картины принадлежащими Вам троим и нераздельность коллекции, так же как ее будущую принадлежность городу, считал на основании Ваших прежних писем обеспеченной.
   Позвольте мне прибавить следующее: я беспокоюсь об том, что в случае каких-либо серьезных недоразумений у Вас с Дмитрием Петровичем Боткиным не вышло замедления6 в условленной уплате денег за картины; так как задержка такая была бы несчастием для меня, то имейте в виду недопущение ее, если это будет частию от Вас зависеть. Примите уверение в моем уважении.

В. Верещагин

   Я в Бомбее и начал работать, но жара и духота просто душат.
   Мой адрес:
   India. Bombay. Belvedere Hill. Mazagon. 97
   

8.
В. В. Стасову

[Бомбей. 1/13 августа 1874]1

   Я ужасно рад был, получая Ваше письмо, так как никакого иного от Вас ко мне не доходило. Буду просить Вас о многом: А. К. Гейне, несмотря на обещание быть строго аккуратным, не написал мне со времени моего отъезда ни одного письма, не ответил ни на одно из 4 или 5 посланий моих; заключая из этого, что ему некогда, я прошу Вас и Владимира Михайловича Жемчужникова2 позаботиться о моих интересах -- не откажите!
   Вам, верно, понятно, что здесь, в такой далекой стране, и один, я болен беспокойством.
   Ничего об участи моих картин я не знаю, несмотря на постоянные вопросы мои об этом Гейнсу; со стороны, от Третьякова, получил известие, что Боткин обошел его чуть ли не воровским манером, по крайней мере, так он представляет дело, и, на случай настоятельного требования, предлагает разделить коллекцию на 2 части -- не могу Вам сказать, как неприятно это мне было слышать; из желания оставить все картины и этюды неразрозненными я отказался от суммы, гораздо большей, которую доставила бы мне продажа порознь, а теперь благодаря моему отсутствию все старание пошло ни к чему. Не знаю также ничего об том, сколько денег внес Боткин и сколько и когда внесет, на что могу рассчитывать и на что не могу -- ничего не пишет Гейне, зная, что при моем болезненном характере я буквально днем и ночью беспокоюсь, если не имею обеспечения вперед на долгое время и уверенности в обеспечении на все путешествие в данном случае. Из Парижа получил я известие, что земля для моей мастерской куплена, но купивший и заплативший свои деньги удивляется и беспокоится, почему Гейне, которого я просил послать на первый раз хоть 7 или 8 тысяч франков, но немедленно, не только не посылает денег, но и не отвечает на письма -- что делать! [...]
   Потрудитесь взять у Гейнса письмо Академии и передать мне; если Вы уверены, что Академия действительно разрешилась от бремени маленьким профессором3, то я уполномачиваю Вас и прошу настоятельно поместить в "Петербургских ведомостях" или "Голосе" заявление мое в форме письма в редакцию (я полагаю).
   

"М[илостивый] г[осударь]!

   Прошу Вас дать место в Вашей уважаемой газете двум строкам моего за сим следующего протеста: известясь о том, что Акад[емия] худож[еств] произвела меня в профессора, я, считая все чины и отличия в искусстве безусловно вредными, начисто отказываюсь от этого звания"4.
   Надеюсь, что Вы не будете смеяться над смыслом этого заявления -- необходимо дать толчок в этом направлении, подать пример гласно, публично, не боясь осуждения иначе думающих.
   Я просил Гейнса (следовательно, опять погребенная просьба) к деньгам, вырученным за вход на выставку, добавить до 5000 и послать в одно из земств, хотя бы в Новгородское (я новгородец), с просьбою употребить эти деньги на устройство первоначальной школы для девочек или для девочек и мальчиков, но не для одних последних; просил сделать это опять-таки гласно, для того чтобы желающие брать пример имели его перед глазами. Полагаю, что только в христово время, когда сплетня была высшею и единственною формою гласности, можно и должно было делать так, чтобы левая рука не видела, что делает правая, а теперь же должно все делать открыто, опять-таки не боясь того, что скажут лицемеры. Не знаю, нужно ли было это оправдание, но на всякий случай я привел его. Позвольте Вас попросить передать гг. Боткину и Третьякову мою просьбу, в случае если они устроят один день платным, на вырученные деньги5 устроить школу или полшколы в Москве либо приобщить эти вырученные деньги к тем, что у Гейнса, и послать также в Новгород. Сообщите, пожалуйста, какая окончательная участь моей коллекции6: кто ее приобрел, где поместите и проч[ее]. Сообщенное Вами из письма Перова7 -- единственное, что я до сих пор знаю. [...] Желательно бы прочесть статью "Московских ведомостей"8; коли можно, достаньте. Поговорите с Владимиром Михайловичем Жемчужниковым, где бы Вы могли иметь помещение для моих этюдов такое, где бы их никто не видел, кроме Вас двоих. Помещение должно быть светлое и большое, потому что я надеюсь много работать. Желательно бы послать штук 25 этюдов сейчас, потому что здесь они покрываются плесенью. Ответьте обстоятельно. Смотрите, Влад[имир] Вас[ильевич], чтобы выставка в Москве была даровая, исключая, если хотите, одного дня. Настаивайте на этом. Через неделю надеюсь сообщить Вам новый адрес, так как на днях уезжаю из Бомбея. Прощайте.

В. Верещагин

   

9.
В. В. Стасову

[Сикким]. 11/23 февраля [1875]1

   Не сердитесь, Владимир Васильевич, и не пишите сердито, ведь я один-одинешенек и письма людей хороших пережевываю по нескольку раз, так что всякая малая горечь в них кажется мне большою. Что Вы за меня поратовали2 -- спасибо Вам. Не понимаю только, зачем, говоря об общественном мнении вообще и московском в особенности, Вы ставите восклицательный знак. По-моему, достаточно обыкновенной кавычки или иного более скромного знака.
   Я в самой середке Гималайев, в малом королевстве Сикким; в резиденцию великого монарха этой страны я теперь направляюсь и уже обменялся с ним несколькими витиеватыми письмами и более скромными подарками. Это время занимался в буддистских монастырях, а допрежь того на высоте 15 000 фут[ов] чуть не замерз со своею супружницею: снег, которым нам пришлось идти последний день подъема на гору Канчинга (28 000 ф[утов]), испугал моих спутников, и они за нами не изволили последовать. Между тем пошел снег, которым пришлось и питаться за неимением другой пищи, потушил наш огонь, и, кабы не мой охотник, который был с нами и отыскал и уговорил одного из людей внести на гору ящик с едою и несколько необходимых вещей, пришлось бы плохо. Замечательно, что я выбился из сил и положительно заявил об этом прежде, чем моя дорогая спутница, моя маленькая жена 3, слабая и мизерная (Вы ее видели в библиотеке). Зато после, когда первое изнурение прошло, она, не говоря худого слова, грохнулась. Лицо мое за несколько дней пребывания на этой высоте непомерно опухло, и какое-то страшное давление на темя, от которого я непременно умер бы через пару промедленных дней, заставило спуститься прежде, чем все этюды, которые я намеревался сделать, были готовы. Сделаю еще попытку в другое время года и в другом месте -- уж очень хороши эти горные шири и выси, покрытые льдом и снегом. Когда спущусь с гор, приеду в Агру, пошлю Вам оттуда с полсотни, а может, и более эт