# Анамская община

Михаил Иванович Венюков

## Анамская община.


Болѣе четверти вѣка тому назадъ (1869--70), въ бытность мою въ Китаѣ, я старался, насколько то позволяло время, остававшееся отъ служебныхъ занятій, ознакомиться съ общественнымъ строемъ китайцевъ, о которомъ тогдашніе наши синологи давали очень слабыя понятія, какъ оно было и естественно у кабинетныхъ ученыхъ, почти не оставлявшихъ пекинскую миссію-монастырь. Какъ бывшій предсѣдатель одной изъ коммиссій по устройству крестьянъ въ Польшѣ, знакомый притомъ съ основаніемъ земледѣльческихъ колоній на Амурѣ, въ Сибири и на Кавказѣ, я особенно старался разузнать, что было можно, о строѣ китайскаго земледѣльческаго міра. Но, живя по городамъ, мало успѣлъ въ этомъ, а ограничился знакомствомъ съ рабочими городскими, именно съ организаціей ихъ промысловыхъ артелей, о которыхъ, на основаніи, главнымъ образомъ, трудовъ французскаго консула въ Ниппо, Жюля Симона, написалъ статью, вошедшую въ мои Очерки современнаго Китая (1876). Потомъ личное знакомство съ бытомъ китайцевъ, естественно, прекратилось; ибо, собравъ что было можно, по военной части, я вернулся въ Европу; но, какъ старый любитель Востока, не оставлялъ я занятій имъ, что тѣмъ болѣе было легко, что въ послѣднюю четверть вѣка литература Англіи, Франціи, Германіи и Россіи широко развилась и даже доставила не мало монографій по изученію народовъ Восточной Азіи. Особенно полезными для не синологовъ являются тутъ отчеты европейскихъ консуловъ и миссіонеровъ въ Китаѣ, Манчжуріи, Кореѣ и Инду-Китаѣ, которые даютъ хорошее понятіе о явленіяхъ бытовыхъ, экономическихъ и пр. въ названныхъ странахъ, отпрыскахъ китайскаго "древа" гражданственности. Къ этимъ отчетамъ присоединяются труды ученыхъ спеціалистовъ, преслѣдующихъ практическія цѣли цивилизаціи, и я въ данномъ случаѣ воспользуюсь, въ частности, работами профессора парижскаго юридическаго факультета Жоббе Дюваля, который Востокъ, и въ особенности Инду-Китай, знаетъ не по наслышкѣ, а по личному обозрѣнію, какъ бывшій французскій чиновникъ въ странѣ.

Анамская община -- очень древнее учрежденіе, конечно, древнѣе имперіи, и была вначалѣ группою семействъ родственнаго происхожденія, гдѣ люди чужіе принимались лишь съ общаго согласія родичей, но, разъ принятые, составляли уже постоянныхъ членовъ союза, управляемаго въ дѣлахъ част наго характера старшинами, а въ наиболѣе важныхъ случаяхъ -- общимъ собраніемъ, по нашему -- міромъ. Община была сначала только союзомъ людей, не связанныхъ территоріальными границами; но мало-по-малу, съ увеличеніемъ населенія въ странѣ, но избѣжаніе распрей между сосѣдями, явилась надобность условиться о границахъ, такимъ образомъ, община стала территоріальною единицей. Когда же распри между общинами вызвали соплеменниковъ-сосѣдей на избраніе одного общаго всѣмъ судьи, государя, тогда общины стали административными единицами монархіи, сохранивъ, впрочемъ, республиканскую независимость въ дѣлахъ внутренняго гражданскаго устройства и управленія. Этотъ переходъ отъ общинно-родового быта къ монархическому, очевидно, обусловленный тою же коренною причиной, какъ и у насъ, въ Россіи ("земля наша велика и обильна, но порядка въ ней нѣтъ: прійдите княжить и владѣть нами"),-- привелъ въ землю анамитовъ ихъ сѣверныхъ сосѣдей, китайцевъ, которые и устроили Анамскую имперію, съ мандаринами, но и съ грамотностью и другими признаками цивилизаціи. Отсюда, такъ сказать, сыновнее почтеніе жителей Инду-Китая къ китайцамъ, отъ которыхъ они заимствовали и ихъ классическую ученость, конфуціанство, религіозное почитаніе предковъ и пр. Отсюда продолжавшееся до послѣднихъ годовъ поклоненіе "сыну неба", т.-е. пекинскому богдыхану, котораго анамиты привыкли почитать вотъ уже тридцать столѣтій, съ династіи Чжеу, и принести которому дары въ его резиденцію считалось почетнымъ долгомъ.

Члены анамской общины издавна были и остаются доселѣ тѣсно связанными между собою узами религіозными, политическими, административными и юридическими; общинная же территорія ихъ есть земля государственная. Въ этомъ послѣднемъ фактѣ сказалось многовѣковое вліяніе монархической централизаціи; на немъ основаны и налоги въ пользу казны. Религіозное единеніе членовъ общинъ держится тѣмъ, что каждая изъ нихъ имѣетъ своего духа-покровителя, которому всѣ общинники и поклоняются. Обыкновенно въ срединѣ деревни есть молитвенный домъ, пагода, наполненная досчечками съ именами умершихъ предковъ: каждый можетъ приходить въ храмъ и молиться, когда ему угодно, около своихъ фамильныхъ досчечекъ; но кромѣ того, въ воспоминаніе единства происхожденія всѣхъ членовъ общины, есть и общедеревенскіе праздники, сопровождаемые пирами. Таковъ "фонарный праздникъ", 15 числа перваго мѣсяца (луннаго), когда всѣ одновременно молятся объ урожаѣ земныхъ плодовъ и рожденіи здоровыхъ дѣтей. Извѣстныя религіозныя церемоніи предшествуютъ пирушкѣ. Этотъ праздникъ имѣетъ вмѣстѣ и политическое значеніе, потому что присутствіе на немъ обязательно для всѣхъ членовъ общины, точно на военной перекличкѣ или во время народной переписи. При этомъ замѣчается, что старосты нерѣдко скрываютъ часть своихъ согражданъ отъ вниманія правительственныхъ чиновниковъ, ибо число душъ въ общинѣ, вмѣстѣ съ обширностью общинной территоріи, служитъ основаніемъ для цифры податей и числа рекрутъ, взимаемыхъ съ общины. Скрываются, по возможности, и размѣры земель, все по той же причинѣ.

Разъ что рекруты сданы и подати уплачены, анамская община становится независимой въ своей внутренней жизни. У ней свои старшины, выборные народомъ, свое общее собраніе. Самоуправленіе ея ограничено только невозможностью ходить войною на сосѣдей и отчуждать свои земли. Судъ -- дома, черезъ выборныхъ судей, съ правомъ аппелляціи мандаринамъ, которые, впрочемъ, занимаются лишь дѣлами уголовными, но не входятъ въ дѣла гражданскія. Мѣстные судьи имѣютъ довольно широкія рамки предметовъ вѣдомства и взысканій за нарушеніе установленныхъ правилъ. Они штрафуютъ, наприм., мужчину и женщину, вошедшихъ въ незаконную связь, 30--50 связками чоховъ (мелкая мѣдная монета) {Связка этихъ монетъ (на веревочкѣ) обыкновенно цѣнится въ 18--20 коп. cep.}; подвергаютъ подобной же карѣ содержателей игорныхъ домовъ и т. п. На расходы по благоустройству общины міръ можетъ дѣлать такіе расходы, какіе найдетъ возможнымъ, правительство тутъ ни во что не вмѣшивается. Школы, наприм., состоятъ въ полной зависимости отъ общинъ, и всѣ анамиты грамотны. Какъ въ Китаѣ, при отсутствіи наслѣдственныхъ сословій, званіе мандарина пріобрѣтается только по экзамену; и разъ это званіе получено, передъ самымъ бѣднымъ уроженцемъ анамской деревни открывается путь для широкой государственной дѣятельности. Только будь о въ хоть первымъ министромъ, имя его остается въ спискахъ родной общины, и обыкновенно туда удаляется онъ по окончаніи карьеры. Такіе-то отставные, разныхъ разрядовъ, составляютъ въ населеніи общины то, что французскіе ученые изслѣдователи называютъ нотаблями, по-просту -- старѣйшинами, управляющими дѣлами общины, судьями, наставниками и пр. Они, становясь судьями, рѣшаютъ дѣла по обычному праву, а не по кодексу, что могло бы вести къ большому разнообразію приговоровъ, еслибъ не единство основныхъ началъ китайской цивилизаціи и морали.

Анамиты, съ тѣхъ поръ, какъ ихъ знаетъ исторія, были и остаются земледѣльцами, и ихъ общины, въ главныхъ чертахъ, остаются тѣми же, какъ 3,000 лѣтъ назадъ. Но число ихъ естественно возросло и, наприм., не далѣе 150 лѣтъ назадъ онѣ распространились въ Кохинхинѣ. При этомъ возрастаніи населенія и расширеніи его территоріи естественно должна была играть и играла руководящую роль центральная правительственная власть, которая и приняла за правило: при водвореніи въ новыхъ мѣстахъ новыхъ общинъ создавать ихъ по образу и подобію старыхъ. Это почти то же, что у насъ дѣлалось и дѣлается съ великорусскими поселеніями въ Сибири. Г. Люро, авторъ одного извѣстнаго сочиненія объ Анамѣ, такъ описываетъ происхожденіе новыхъ общинъ. Просьба, объ основаніи новой общины людьми предварительно на то согласившимися, подается въ двухъ экземплярахъ; одинъ остается въ управленіи провинціи, другой, съ извѣщеніемъ префекта, что онъ тогда-то пріѣдетъ для осмотра просимыхъ земель, возвращается просителямъ, послѣ чего префектъ приглашаетъ представителей сосѣднихъ общинъ участвовать въ осмотрѣ. Когда это сдѣлано и предѣлы новой общины, безобидно для сосѣдей, обозначены, начинается, въ присутствіи всѣхъ ея членовъ-просителей, разграниченіе ихъ участковъ и нанесеніе ихъ на планы, которые, вмѣстѣ съ протоколомъ всего сдѣланнаго, отправляются, въ одномъ экземплярѣ, въ архивъ областнаго правленія на сохраненіе., тогда какъ другой экземпляръ остается на мѣстѣ, для исполненія, подъ надзоромъ мѣстнаго мандарина. По введеніи проекта въ дѣйствіе, составляется о томъ протоколъ, который и служитъ въ будущемъ основнымъ актомъ при рѣшеніи спорныхъ пограничныхъ дѣлъ". Видно, что у анамитовъ дѣло о земляхъ поставлено отчетливѣе, чѣмъ, наприм., въ средней Россіи, и нужно перейти въ Польшу, чтобы найти документы обстоятельнѣе, наприм., уставныхъ грамотъ, такъ называемые ликвидаціонные табели, надъ составленіемъ которыхъ въ одной части Польши мнѣ приходилось работать въ 1864--67 годахъ. Припомнимъ въ данномъ случаѣ, что русскій законъ 19 февраля 1864 г., подобно анамскому, запретилъ продажу земель общины на-сторону, особенно не-крестьянамъ.

Если мы возьмемъ анамскую общину вполнѣ сформированную и посмотримъ на ея организацію и бытъ, то увидимъ безъ труда, что это есть ассосіація политическая, экономическая, религіозная, юридическая, но прежде всего -- патріотическая, племенная. Никто не можетъ стать членомъ ея, не будучи анамитомъ отъ рожденія. Китайцы довольно многочисленны въ Анамѣ; отъ нихъ анамиты получили свою цивилизацію; но они не принимаются въ составъ анамскихъ общинъ, а имѣютъ свой общественный складъ, какъ у насъ въ Западномъ краѣ евреи. Даже дѣти смѣшаннаго происхожденія отъ китайцевъ и анамитокъ за анамитовъ не признаются. Но всѣ метисы одной провинціи бывшей Анамской имперіи могутъ составить особую общину. Французы въ Кохинхинѣ послѣдовали этому правилу, и у нихъ китайцы образуютъ города и мѣстечки, отдѣльныя отъ общинъ анамскихъ, хотя бы городскихъ. Примѣръ -- всѣмъ извѣстный Шолонъ, подъ Сайгономъ, торговое предмѣстье этого города.

Любопытно, что анамская община не можетъ исключить изъ среды своей природныхъ гражданъ, можетъ быть, потому, что въ Анамѣ и Тонкинѣ нѣтъ мѣста для ссылочныхъ колоній, какъ у насъ въ Сибири. Для уголовныхъ преступниковъ есть другія наказанія, но не ссылка на поселеніе.

Изъ какихъ разрядовъ людей слагается анамская община?-- вопросъ важный для изученія внутренней жизни всей націи анамитовъ, для "анамскаго фольклора", какъ говорится нынѣ. Въ смыслѣ замкнутыхъ, потомственныхъ сословій или кастъ,-- изъ одного, свободныхъ анамитовъ; ибо рабства и крѣпостного состоянія здѣсь, какъ и въ Китаѣ, нѣтъ. Но граждане анамской общины обыкновенно дѣлятся на три разряда: 1) почетныхъ, заслуженныхъ и зажиточныхъ, у французовъ "notables", 2) полноправныхъ плательщиковъ податей и 3) бѣдныхъ, не несущихъ налоговъ, но за то и не пользующихся нѣкоторыми общественными правами. Переходъ изъ одного разряда въ другой есть дѣло успѣха въ борьбѣ за существованіе, дѣло способностей, протекцій да случая. И хотя европейцы иногда приравниваютъ "нотаблей" къ дворянству, къ разряду или "сословію правящему", но это невѣрно; скорѣе наслѣдственно-богатыхъ людей можно назвать олигархами; но они -- не средневѣковые или даже современные дворяне. Для занятія высокаго и почетнаго общественнаго положенія имъ нужны заслуги и выборъ согражданъ. Разумѣется, на дѣлѣ они ворочаютъ большею частью общинныхъ дѣлъ.

Какъ однако же управляется анамская община, какіе органы служатъ для этого? Первымъ, конечно, стоитъ общій сходъ, міръ, и онъ собирается обыкновенно въ пагодѣ, подъ широкимъ ея навѣсомъ, открытымъ со всѣхъ сторонъ и напоминающимъ нѣсколько сарай съ тяжелою крышею въ китайскомъ стилѣ. Тутъ, между столбами, усаживаются граждане по извѣстному старшинству, причемъ наиболѣе почетные садятся вблизи алтаря. Иногда предсѣдательство на собраніи ввѣряется какому-нибудь заслуженному лицу самимъ императоромъ; обыкновенно же первое мѣсто дается самимъ собраніемъ наиболѣе уважаемому изъ гражданъ. Ближе къ нему помѣщаются другіе почетные члены, по іерархическому старшинству, въ которомъ есть 26 степеней. Народныя массы стоятъ внѣ пагоды, если она недостаточно велика,-- молодежь тоже не участвуетъ въ собраніи, гдѣ мѣсто дается лишь главамъ семействъ, старикамъ. Но и они значатъ немного въ виду небольшой кучки старшинъ, нотаблей, по французской терминологіи. Эти всѣмъ ворочаютъ и только исполненіе своихъ рѣшеній ввѣряютъ болѣе молодымъ членамъ схода. Какъ у китайцевъ, у анамитовъ преклонный возрастъ даетъ особое право на уваженіе, почему шестидесятилѣтніе старики сидятъ всегдавъ числѣ нотаблей, но дебатируютъ и рѣшаютъ вопросы, вмѣстѣ съ людьми почетными по службѣ и по богатству, лишь для виду,-- общественная сила не на ихъ сторонѣ.

Постановленія анамскаго общиннаго схода уважаются народомъ такъ же, какъ у насъ рѣшеніе міра. При исполненіи ихъ, старосты не умничаютъ, а дѣлаютъ что приказано. За этимъ наблюдаютъ избранные для того "нотабли", то-есть старшины, образующіе нѣчто вродѣ высшаго правительственнаго совѣта; имъ приносятся жалобы людьми недовольными. Поэтому-то ученый Люро говоритъ: "Анамская община управляется олигархически, нотаблями, которые пополняютъ свой личный составъ, по мѣрѣ открывающихся вакансій, выборомъ изъ "своихъ" людей". Но это не совсѣмъ точно: по закону и обычаю, если нотабль "подаетъ въ отставку", то онъ тутъ же указываетъ народному собранію, міру, подходящаго преемника, и отъ міра зависитъ выбрать его или кого иного. Только на практикѣ всегда выбираются люди почетные, по заслугамъ или богатству, которые жалованья не получаютъ.

Впрочемъ, жалованье не получаетъ даже литруонъ, т.-е. староста, глава исполнительной власти, по нашему староста въ деревнѣ или голова въ маленькомъ городѣ. Литруонъ даже платитъ за свой патентъ 100--200 связокъ чоховъ утвержающему его мандарину; ибо должность его открываетъ ему переходъ въ почетный разрядъ гражданъ, въ "нотабли". А утвержденіе старостъ императорскими чиновниками введено правительствомъ, конечно, для того, чтобъ имѣть подчиненныхъ "благонадежныхъ", т.-е. послушныхъ и дѣлящихся своими доходами съ высшимъ начальствомъ. Жалованья литруонъ, какъ сказано сейчасъ, не получаетъ, а живетъ доходами съ собственнаго имущества, съ общественныхъ работъ и съ приношеній просителей. Общественныя работы довольно многочисленны; и если нѣтъ мостовъ, оградъ и т. п., то всегда есть рядъ оросительныхъ канавъ, необходимыхъ для рисовыхъ полей. Тутъ за одно право пустить воду по тому или другому каналу хозяева полей платятъ распорядителямъ орошенія столько, что, наприм., въ Туркестанѣ создана особая должность арыкъ-аксакала, оросительнаго старосты, собственно для того, чтобы не имѣть дѣла съ низшими полицейскими властями, а съ выборнымъ, уважаемымъ за безпристрастіе, старшиною. У анамитовъ арыкъ-аксакаловъ нѣтъ, а распоряжается дѣломъ литруонъ.

Литруонъ непремѣнно долженъ быть парень ловкій, плутъ, потому что ему приходится обманывать даже то правительство, которое его утверждаетъ и снабжаетъ деревянною печатью, по рангу. Каждыя пять лѣтъ мандарины производятъ нѣчто вродѣ переписи населенія и кадастра земель, и въ томъ, и въ другомъ случаѣ литруонъ даетъ цифры ниже дѣйствительныхъ, чтобъ уменьшить окладъ податей и число рекрутъ. Это уже такой обычай въ странѣ, разумѣется, небезвыгодный и для мандариновъ, а не для однѣхъ общинъ.

Французы въ тѣхъ анамитскихъ общинахъ, которыя прямо подвластны имъ, наприм., въ Кохинхинѣ, сначала приравнивали литруона мэру; но потомъ убѣдились, что это неточно. Мэръ, во Франціи, хоть и лицо выборное, все же -- правительственный чиновникъ во всякую минуту; литруонъ отъ мандариновъ предписаній для дѣятельности не получаетъ: онъ самостоятельнѣе мэра. Но самостоятельнѣе лишь по отношенію къ внѣшнимъ властямъ, а дома, въ общинѣ, онъ слушается совѣта нотаблей и исполняетъ лишь то, что постановилъ послѣдній или общее собраніе гражданъ. Любопытенъ бы былъ сравнительный этюдъ надъ степенью и характеромъ власти оффиціальныхъ главъ сельскихъ и другихъ общинъ въ разныхъ странахъ: тема богатая для такихъ извѣстныхъ фольклористовъ, какъ М. Ковалевскій, котораго труды часто цитируются даже французскими учеными, вообще съ русскою литературой мало знакомыми.

Но оставимъ въ сторонѣ литруона, т.-е. старосту, и вернемся къ самой общинѣ. Выше было сказано, что, какъ часть Анамской имперіи, она несетъ извѣстныя общегосударственныя тягости, въ видѣ, наприм., податей: откуда беретъ она эти деньги да и тѣ, которыя идутъ на потребности самой общины? Казенныя подати, подушная и поземельная, собираются по росписи, изготовляемой литруономъ, причемъ какъ уже сказано, цифры населенія и земли показываются ниже дѣйствительныхъ. Съ раскладкой общинныхъ сборовъ этого обмана не допускается, а поземельный и подушный налоги берутся со всѣхъ, въ размѣрѣ, пропорціональномъ казеннымъ налогамъ (добавочные сантимы, какъ говорятъ французы). Затѣмъ у общины почти всегда есть оброчныя статьи, которыя она отдаетъ въ наемъ согражданамъ или даже людямъ стороннимъ. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ общинная казна отдаетъ принадлежащія ей деньги или хлѣбъ въ оборотъ изъ-за процентовъ своимъ согражданамъ-торговцамъ, т.-е. занимается небезвыгодными спекуляціями, повидимому, всегда надежными, ибо кредитоспособность должниковъ общинной администраціи хорошо извѣстна. Намъ это кажется страннымъ, мы думаемъ: зачѣмъ же собирать столько налоговъ, что въ нихъ чувствуется излишекъ и они отдаются въ кредитъ? Но анамиты, т.-е. ихъ нотабли, смотрятъ на вещи иначе. Впрочемъ, одни ли анамиты? Говорятъ, что и въ Европѣ есть нѣчто подобное.

Я боюсь зайти слишкомъ далеко въ анализѣ общинныхъ анамитскихъ финансовъ. Отслаю поэтому читателей къ трудамъ Ори, Люро, Бильярда, Пота, Колера, Лабюльера, Ганото и другихъ спеціалистовъ по дѣлу.


М. Венюковъ.


"Русская Мысль", кн.III, 1897