# Индийский океан

Михаил Иванович Венюков

(Его настоящее и вероятное будущее).

## Индійскій океанъ.


(Его настоящее и вѣроятное будущее).


I.


Вотъ уже болѣе вѣка прошло со времени философскаго признанія не отразимаго вліянія на судьбу людей естественныхъ условій странъ, ими обитаемыхъ. Три четверти столѣтія протекло послѣ начала подробной разработки ученія объ этомъ, вліяніи Карломъ Риттеромъ и около полувѣка. послѣ введенія главныхъ руководящихъ идей по этому вопросу въ кругъ общаго образованія, да не одного высшаго, а средняго, даже низшаго. И не только земли, т.-е. части суши, обитаемыя людьми, но и моря, ихъ раздѣляющія, а точнѣе -- соединяющія, какъ самые естественные и недорогіе пути, -- изучены съ большою подробностью; вліяніе же ихъ на ходъ цивилизаціи становится яснымъ не для однихъ учениковъ Александра Гумбольдта -- географа, естествоиспытателя и матеріалиста, но и для послѣдователей. Вильгельма Гумбольдта -- спиритуалиста, филолога и даже дипломата. Отрицать могущество вліянія географіи на исторію нынѣ просто становится стыдно, и никто не вздумаетъ сомнѣваться, что англичане, живущіе на островѣ, должны были, по самой природѣ вещей, стать мореплавателями и торговцами, киргизы, живущіе въ степяхъ,-- кочевниками, переходящими, ради прокормленія стадъ, съ одного мѣста на другое, а жители холодныхъ лѣсовъ Америки и Сибири -- бродячими звѣроловами. Люди передовые, какъ, напримѣръ, шотландскій географъ Бартоломью, не затруднились уже составить карты частей свѣта съ обозначеніемъ ихъ пригодности для европейской цивилизаціи, и по этимъ картамъ можно, не выходя изъ кабинета, сказать: куда какіе колонисты должны быть направляемы, чтобы не сдѣлать важной политической и экономической ошибки въ переселеніи.. Если бы подобныя карты были у насъ, въ Россіи, сколько ненужнаго, разорительнаго бродяжничества крестьянъ по Сибири и Туркестану было бы предупреждено! Сколько мѣстъ, годныхъ подъ земледѣліе, заводскіе промыслы и торговлю, сразу нашли бы подходящее населеніе! Но подьячіе посольскаго и другихъ приказовъ, до очень недавняго времени, объ этомъ не думали, а думавшихъ считали вздорными фантазерами.

Впрочемъ, изученіе земель, годныхъ для колонизаціи, въ послѣднюю четверть вѣка мѣстами сдѣлало большіе успѣхи. Сѣверо-американское правительство даже публиковало ежегодно, въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ, указатель мѣстностей въ своей странѣ, гдѣ нуждались въ людяхъ того или другого разряда: земледѣльцахъ, плотникахъ, сапожникахъ, законовѣдахъ и проч. Австралія ежегодно даетъ толстый томъ Australian Handbook'а, гдѣ изображается дѣйствительное состояніе странъ, ее составляющихъ, путей, туда ведущихъ, и производительности почвы во всѣхъ отношеніяхъ. Французы выпустили не мало трудовъ о своихъ колоніяхъ, хотя это большею частью произведенія оффиціальнаго краснорѣчія и на тему: "честь имѣю доложить, что у насъ все обстоитъ благополучно, а завтра будетъ еще благополучнѣе" (не лучше и донесеніе тонкинскаго губернатора Ланессана). У насъ, въ Россіи, ради ознакомленія колонистовъ съ землями, губернаторы семирѣченскій Колпаковскій и сыръ-дарьинскій Гродековъ публиковали свѣдѣнія о свободныхъ земляхъ въ мѣстныхъ казенныхъ изданіяхъ и даже въ частныхъ столичныхъ журналахъ. Словомъ, о землѣ свѣдѣнія нерѣдко имѣются; но совсѣмъ другое мы видимъ относительно моря и вообще водъ. Для прямыхъ нуждъ мореплаванія, правда, есть лоціи, иногда очень обстоятельныя; есть книги вродѣ Sailing-Directions Мори, дающія совѣты о наиболѣе выгодныхъ путяхъ между отдаленными другъ отъ друга портами, есть болѣе или менѣе общія, а иногда и просто поверхностныя свѣдѣнія о морскихъ теченіяхъ, о судоходствѣ по нѣкоторымъ озерамъ и рѣкамъ; имѣются спеціальныя описи нѣкоторыхъ морскихъ промысловъ, какъ, напримѣръ, у насъ каспійскихъ, азовскихъ и бѣломорскихъ, у англичанъ и американцевъ тюленьихъ въ сѣверной части Тихаго океана, у всѣхъ приатлантическихъ народовъ свѣдѣнія о ловлѣ сельдей, трески и сардинокъ и т. д. Теченіе Гольфстрема также обслѣдовано съ нѣкоторою подробностью; однако, стоитъ сравнить разныя карты его отъ Франклина до князя Монако, чтобы видѣть, что и тутъ мы знаемъ менѣе, чѣмъ, наприм., о материкѣ Африки. Порты, особенно европейскіе и американскіе, изображены на планахъ очень обстоятельно, хотя не всегда съ опознавательными гравюрами и фотографіями; но случается, что съ этими планами суда подвергаются крушенію именно вблизи самыхъ "надежныхъ" пристаней. Нѣкоторыя моря довольно сносно обслѣдованы относительно флоры и фауны. Были даже особыя экспедиціи съ цѣлью подобныхъ изслѣдованій: американскія, норвежскія (въ сѣвери. части Атланъ океана), французскія (сред. Атлант. океана и Средизем. моря), русскія (Касп. и Черн. моря) и особенно англійскія (кругосвѣтное путешествіе Challenger'а). Но слить отчеты о полученныхъ результатахъ доселѣ не рѣшался никто, хотя сочиненія по зоологической и ботанической географіи не составляютъ рѣдкости, а по гидрографіи даже многочисленны. Не считать же за полный трактатъ о дѣлѣ краткій текстъ къ картамъ атласа Бергхауза. Впрочемъ, и сливать, пожалуй, еще рано, потому что въ гидрологіи есть цѣлые отдѣлы, едва начатые обработкою. Таковы, напримѣръ, изысканія объ отложеніи морскихъ осадковъ, въ послѣдніе годы занимавшія Туле, а прежде Делесса. И вообще, даже чистоописательная гидрографія еще далеко отстала отъ топографіи суши; если же къ ней приложить точку зрѣнія на землезнаніе въ цѣломъ его объемѣ, впервые выдвинутую Риттеромъ, то выйдетъ, что мы хорошо знаемъ лишь нѣкоторыя, очень немногія, моря, наприм., Черное, Ламаншъ, но даже не Средиземное. Физико-географическіе атласы Бергхауза и Бартоломью тому наглядное доказательство.

Однако-жь, моря, именно большія, т.-е. океаны, оказываютъ такое сильное вліяніе на исторію человѣчества, что владѣть подробными и точными свѣдѣніями о нихъ нерѣдко значитъ имѣть единственную возможность разумно понимать эту исторію, всегда въ главныхъ ея чертахъ, иногда даже въ мелкихъ подробностяхъ. Какую историческую роль игралъ для народовъ Америки океанъ Атлантическій предпочтительно передъ Тихимъ, хотя черезъ послѣдній до Азіи ближе, чѣмъ до Европы черезъ первый,-- это из вѣстно каждому. Индѣйскимъ океаномъ пользовались въ свое время мусульмане, чтобы распространить исламизмъ отъ Бабель-Мандебскаго пролива на югъ далѣе Занзибара, на востокъ за Малаккскій проливъ. Въ XVI вѣкѣ тотъ же Индѣйскій океанъ сталъ дорбгою для нашествія европейцевъ въ восточную Африку, южную Азію, а потомъ и Австралію. Оба движенія, заатлантическое и заиндоокеанское, продолжаются и доселѣ, причемъ въ XIX вѣкѣ составляютъ самыя крупныя явленія исторіи рода человѣческаго, крупнѣе наполеоновскихъ войнъ и созданія единства Италіи и Германіи. Тихій океанъ иногда называютъ Средиземнымъ моремъ будущаго; но это, конечно, метафора: онъ для внутренняго водоема слишкомъ великъ, а посреди своихъ водъ имѣетъ лишь мелкіе острова, не могущіе составить значительныхъ историческихъ центровъ. Скорѣе его можно назвать препятствіемъ къ сближенію народовъ азіатскаго востока съ народами американскаго запада, хотя и не неодолимымъ. И если юго-западная его часть омываетъ богатѣйшія на землѣ страны, то восточныя суть, если можно такъ выразиться, потерянныя для исторіи пространства, и это тѣмъ болѣе досадно, что онѣ лежатъ въ тропическомъ поясѣ болѣе, чѣмъ на половину. Въ Индѣйскомъ океанѣ такого крупнаго несчастія нѣтъ.


II.


Мнѣ кажется, что изложенныя сейчасъ краткія размышленія и замѣтки не излишни: теперь читатель знаетъ, въ общихъ чертахъ, чего ему ожидать отъ этого очерка. Географія морей, съ исторической точки зрѣнія, еще не написана, и въ девятнадцати томахъ классическаго труда Реклю нѣтъ не только образцовъ для нея, но и вообще отдѣльныхъ главъ о большихъ водныхъ скопленіяхъ: это почти исключительно географія суши.

Мнѣ, поэтому, пришлось выработать программу моей работы и, для логическаго ея оправданія, набросать нѣсколько общихъ мыслей, соотвѣтственныхъ современнымъ требованіямъ науки. Чтобы, послѣ этой оговорки, не отягощать читателя обобщеніями, всегда утомительными и даже неясными, когда они не основаны на фактахъ, перейду къ изложенію этихъ фактовъ.

Индѣйскій океанъ имѣетъ опредѣленныя, хорошо очерченныя границы на западѣ, сѣверѣ и востокѣ, именно берега Африки, Азіи и Австраліи; но съ юга его граница чисто условна. Если считать за начало южнаго, антарктическаго водоема полярный кругъ, т.-е. 66 1/2% южной широты, то къ Индѣйскому океану придется причислить обширныя водяныя пространства на югъ отъ Австраліи, Африки и океаническаго промежутка между ними, безъ надежныхъ предѣловъ между нимъ и океанами Тихимъ и Атлантическимъ. Это неудобно. Посему обыкновенно принято считать южною границей индо-океанскаго бассейна 35-й градусъ южной широты, т.-е. параллель мыса Доброй Надежды и Кингъ-Жоржъ-Соунда, причемъ послѣдняя мѣстность лежитъ уже на берегу южнаго. Въ такихъ предѣлахъ разсматриваемый нами водоемъ имѣетъ поверхность въ 17.084,350 англійскихъ квадратныхъ миль {Одна англійская линейная миля равна 1 1/2 версты, одна квадратная около 2 1/4 вер. Приведенныя цифры взяты нами у Меррея изъ Scottish Geogr. Magazine'а, No 1 за 1888 годъ.}, т.-е. немногимъ превосходитъ Азію безъ Малайскаго архипелага (она = 16.368,500 кв. мил.) и почти равенъ ей, если причислить къ ней послѣдній архипелагъ. Другими словами, для наглядности, поверхность Индѣйскаго океана вдвое больше площади русскихъ владѣній въ Азіи и Европѣ. И если бы это была суша, то какое разнообразіе физико-географическихъ и экономическихъ условій жизни представляла бы она! Но это вода, да еще разстилающаяся по обѣ стороны экватора почти до однихъ градусовъ широты (30о сѣв., 35о южн.), и потому природа ея, сравнительно, однообразна,-- болѣе однообразна, чѣмъ какой иной участокъ морской поверхности равнаго протяженія, за исключеніемъ межтропической части Тихаго океана. Но это однообразіе не бѣдности, а богатства.

Въ наше время можно съ нѣкоторою точностью изображать на картахъ рельефъ морского дна на основаніи примѣровъ, достаточно многочисленныхъ вблизи береговъ и довольно уже частыхъ въ открытомъ морѣ. Такая карта для Индѣйскаго океана (да и для всѣхъ другихъ) построена Марреемъ, который съ помощью ея нашелъ, что средняя глубина этого водовмѣстилища, безъ Краснаго моря и Персидскаго залива, равна 2,286 фатомамъ = 13,716 футамъ. Для Краснаго же моря эта глубина есть 375 фат. = 2,250 фут., а для Персидскаго залива всего. 25 фат. = 150 футамъ. Послѣ этого не трудно уже было вычислить объемъ воды, находящейся въ Индѣйскомъ океанѣ, и найти, что онъ равенъ 44.434,720 кубическимъ милямъ. Такъ какъ въ океанъ этотъ не достигаютъ не только сѣверные, но даже южные полярные льды, способные понижать температуру, то получается, у поверхности и до значительной глубины, такая масса теплой воды, которой подобную можно встрѣтить лишь въ тропическомъ поясѣ Тихаго океана. Есть, конечно, водоемы теплые, наприм., Антильское и Зондское моря, но они не велики. А затѣмъ можно сказать, что прибрежья Индѣйскаго океана, благодаря именно его сосѣдству, должны пользоваться самымъ счастливымъ климатомъ: теплымъ, влажнымъ и ровнымъ. Это суть благословеннѣйшія части суши, что, впрочемъ, и подтверждается непосредственными термометрическими, гигрометрическими и біологическими наблюденіями.

Вотъ фактъ изъ физической географіи Индѣйскаго океана, котораго нельзя забывать, когда идетъ рѣчь о разселеніи людей по землѣ, а, слѣдовательно, и объ ихъ исторіи. Благодаря ему, въ нѣкоторыхъ частяхъ Азіи плотность населенія уже достигла самыхъ высшихъ предѣловъ (Бенгалія по 220, Аудъ по 240 д. на 1 кв. версту) или быстро возростаетъ насчетъ населенности Европы (Африка) и отчасти Китая. Кто въ наше время успѣетъ осѣдлиться и упрочиться въ этихъ мѣстахъ, тотъ обезпечитъ будущность далекому своему потомству. Только не должно забывать, что къ жаркому климату европейцы привыкаютъ не сразу: юго-восточная Африка, Мадагаскаръ, юго-западная Австралія представляются, поэтому, полезными промежуточными станціями, особенно рѣдко населенный Мадагаскаръ.

Другое физико-географическое условіе, составляющее особенность Индѣйскаго океана, и весьма выгодную для него, есть малочисленность мелкихъ острововъ, скалъ и рифовъ, мѣшающихъ судоходству. Нельзя, конечно, сказать, чтобъ ихъ не было вовсе; каждому извѣстны острова Лакедивскіе, Мапдивскіе, Андаманскіе, Килинговы, Маскаренскіе и др.; гидрографы знаютъ о рифахъ у нѣкоторыхъ береговъ, но всего этого, пропорціонально, немного. По Индѣйскому океану, почти повсемѣстно, можно плавать съ большими кораблями по геодезическимъ, т.-е. кратчайшимъ линіямъ. Выигрышъ отъ этого въ торговлѣ да и въ техникѣ мореплаванія огромный. Не удивимся поэтому, что уже нынѣ,черезъ 75 лѣтъ послѣ введенія пароходства, цѣлый рядъ большихъ пароходныхъ линій искрещиваетъ поверхность Индѣйскаго океана, исходя изъ Европы, Африки, Индіи и Австраліи. Океанъ мало-по-малу становится для прибрежныхъ жителей внутреннимъ моремъ, около котораго они живутъ и движутся, какъ "лягушки около болота", но не совсѣмъ изящному, но вѣрному выраженію Платона, сказанному насчетъ современныхъ ему обитателей береговъ Средиземнаго моря.

Наконецъ, третій важный физико-географическій фактъ, отличительный для Индѣйскаго океана, есть отсутствіе въ немъ полярныхъ теченій, со льдами, и соотвѣтственныхъ крайностей теплоты въ водахъ и на прибрежьяхъ. Приатлантическіе Соединенные Штаты терпятъ отъ такихъ льдовъ и теченій холода до 40 градусовъ широты, т.-е. до параллели Нью-Йорка. Ничего подобнаго нѣтъ на прибрежьяхъ Индѣйскаго океана. Въ нихъ климатическія крайности, важныя для судьбы растеній, животныхъ и человѣка, замѣчаются не столько въ сферѣ теплоты, сколько по отношенію къ сухости и влажности воздуха. Отъ 5--10о сѣв. шир. на африканскомъ берегу океана до Суэца (30о шир.), Бушира и Караччи (25о шир.) къ океану прилегаютъ съ сѣверо-запада обширныя сухія степи, въ которыхъ осѣдлая жизнь невозможна, за исключеніемъ немногихъ оазисовъ. Въ меньшемъ размѣрѣ тотъ же фактъ замѣчается по прибрежью юго-западной Австраліи, тогда какъ на всемъ остальномъ, обширномъ протяженіи индоокеанскаго прибрежья тянутся земли превосходно орошенныя, представляющія то, что можетъ быть названо земнымъ раемъ. Тутъ есть и мѣстности съ умѣренно-теплымъ климатомъ, какъ мысъ Доброй Надежды, Наталь, южный Мадагаскаръ, Западная Австралія, и жаркія полосы экваторіальныхъ Африки, Азіи и Австраліи, по Замбезе, верхнему Нилу, Гангу, Ирравади и проч. Пустыни Нубіи, Аравіи, Персіи, Белуджистана составляютъ, если можно такъ выразиться, мрачный клинъ на роскошномъ, яркомъ коврѣ земли, раскинутомъ по другимъ индо-океанскимъ прибрежьямъ. Онѣ глубоко раздѣляютъ, по ихъ историческимъ судьбамъ, племена юго-восточной Африки и южной Азіи, не допуская ихъ до тѣснаго сближенія, а тѣмъ болѣе до слитія въ одно политическое тѣло, въ одинъ мирный союзъ народовъ. И если бы не прорѣзывающіе ихъ отъ сѣверо-запада на юго-востокъ Персидскій заливъ съ Шать-Эль-Арабомъ, а особенно Красное море съ Суэцомъ, допускающее возможность сближенія Востока съ Западомъ, то эти пустыни имѣли бы самое гибельное вліяніе на многія части Стараго Свѣта. Онѣ и теперь, какъ извѣстно, дали начало крупному историческому злу, въ видѣ суевѣрій, распространенныхъ иногда мечемъ до Гибралтарскаго пролива, Волги, Оби и Ганга, даже еще далѣе. Замѣтимъ, что эта вредоносная пустынность многихъ частей передней Азіи и водоема Нила зависитъ не отъ однихъ общихъ земной поверхности законовъ распредѣленія вѣтровъ,-- въ данномъ случаѣ отъ ливійскаго анти-пассата,-- но и отъ метеорологіи Индѣйскаго океана, гдѣ есть муссоны сѣверо-восточный и юго-западный, оба вначалѣ сухіе, но нѣтъ юго-восточнаго, который бы приносилъ, напримѣръ, въ Аравію морскую влажность въ видѣ паровъ. Это также одна изъ физико-географическихъ, а затѣмъ и историческихъ особенностей Индѣйскаго океана и его прибрежій, въ ихъ общемъ объемѣ.


III.


Но это не все, что можно сказать о связи между даннымъ большимъ водоемомъ и окружающими его материками. Переходя къ частностямъ распредѣленія и конфигураціи послѣднихъ, мы безъ труда увидимъ, что эти частности всегда имѣли и имѣютъ крупное историческое значеніе. Бенгальскій заливъ искони омываетъ и связываетъ между собою земли, исповѣдующія браманизмъ и произшедшій изъ него, въ видѣ демократическаго раскола, буддизмъ. Около этого водоема жила и живетъ, такъ сказать, одна семья народовъ, хотя и разноплеменныхъ этнографически, но связанныхъ давними узами экономическаго, политическаго и умственнаго родства. Если бы позволено было употребить шутку, то я сказалъ бы, что около Бенгальскаго залива живутъ народы со "слоновьей цивилизаціей", т.-е. такою, въ которой слонъ играетъ немаловажную роль, какъ верблюдъ у номадовъ-степняковъ и якъ у номадовъ-горцевъ, лошадь у средне-европейцевъ и оселъ у обитателей восточныхъ и южныхъ прибрежій Средиземнаго моря. Но это, вѣдь, и не шутка. Выборъ главнаго домашняго животнаго, т.-е. такого товарища по труду цивилизаціи, на котораго возлагаются многія "черныя" работы, есть дѣло немаловажное. Слоны не только таскаютъ бревна, но устрашали армію Александра и римлянъ, а у англичанъ перевозятъ пушки. Но и кромѣ слоновъ, у народовъ, окружающихъ Бенгальскій заливъ, есть много общаго, имъ въ частности свойственнаго. Народы эти, довольные природою своихъ странъ, никогда не были завоевателями, т.-е. грабителями чужеземцевъ: фактъ важный. Если они и подчиняли себѣ загималайскія племена, то лишь силою религіознаго, т.-е. духовнаго, а не палочнаго вліянія, и сами подпадали подъ власть такихъ же загималайцевъ (арійцевъ), а въ Заганжьѣ китайцевъ, не пробуя отвѣчать обратнымъ нашествіемъ, хотя отъ природы не были трусы. Причиною этого была именно привязанность ихъ къ родной почвѣ; ея охраненію служили искони люди высшаго, послѣ духовенства, сословія -- воиновъ. Большое умственное развитіе, плодъ досуга, доступный лишь людямъ обезпеченнымъ, было такъ давно усвоено и развиваемо передовыми людьми Индустана, что хронологія индѣйской письменности едва ли не древнѣе всѣхъ другихъ, не исключая египетской и китайской, а начальная математика дала всему человѣчеству въ завѣтъ остъ-индскую нумерацію, изъ всѣхъ, не исключая и грекоримской, самую разумную и наглядную.

Объ остъ-индской гражданственности, древней и новой, существуетъ цѣлая библіотека европейскихъ, особенно англійскихъ, сочиненій: тамъ легко изучить ея развитіе, перемѣны, происходившія въ ея направленіи, и даже причины, ихъ производившія, что во всякомъ историческомъ изысканіи есть самое трудное. Гораздо меньше научныхъ работъ посвящено землямъ, окаймляющимъ Индѣйскій океанъ съ востока, хотя здѣсь къ англичанамъ присоединились голландцы, отчасти образованные сіамцы и малайцы, наконецъ, до извѣстной степени, китайцы, эти лѣтописцы крайнего Востока съ глубокой древности. Исторія этого островного міра, отъ Малакки до Австраліи, сложна и запутана; она не оставляетъ сомнѣнія только въ одномъ: въ долгихъ, почти постоянныхъ распряхъ туземныхъ малайскихъ племенъ между собою и съ пришельцами съ Востока и Запада: китайцами, малабарцами, арабами, португальцами и голландцами. Подъ разсчитанно-патріархальнымъ, хотя, въ сущности, очень своекорыстнымъ управленіемъ послѣднихъ {"Патріархальность" состоитъ въ удержаніи помѣщичьей власти туземныхъ землевладѣльцевъ, награжденіи ихъ голландскими чинами и крестами и въ сборѣ съ народа податей кофейнымъ зерномъ. Такимъ образомъ, "невѣсомыя блага", т.-е. вздоръ, малайцы получаютъ еще отъ своихъ господъ, но "вѣсомыя", т.-е. деньги, послѣдніе удерживаютъ исключительно за собою, чтобы туземцамъ не было возможно покупать, напримѣръ, оружіе... По-плантаторски, малайцы считаются счастливыми.}, малайскія страны успокоились; на долго ли -- это вопросъ. Съ одной стороны, у нихъ не искоренены, а только обезсилены родовые аристократы, эти естественные вожди народныхъ движеній; съ другой -- Англія, а въ послѣднее время даже Германія не безъ тайной зависти смотрятъ на такой лакомый кусокъ, какъ Малайскій архипелагъ. Надобно сказать себѣ разъ навсегда: на земной поверхности нѣтъ странъ болѣе производительныхъ, легче доступныхъ для торговли и для образованія, какъ Малайскіе острова, образующіе порогъ между двухъ міровъ. Поэтому естественно, что охотниковъ до захвата ихъ будетъ всегда не мало: двадцатое столѣтіе, быть можетъ, укажетъ на достойнѣйшихъ, а вѣрнѣе на болѣе сильныхъ кандидатовъ во властители этой роскошной и стратегически важной страны. Тогда гдѣ-нибудь здѣсь, напримѣръ, въ Сингапурѣ, возникнетъ людское скопленіе обширнѣе и многолюднѣе Лондона, важнѣе древняго Рима и, притомъ, могущее существовать долгіе вѣка, тогда какъ Лондону грозитъ опасность отъ мелей и холода, надвигающихся мало-по-малу. Дальновидный Карлъ Бэръ уже давно ставилъ вопросъ: "человѣчество, получивъ воспитаніе въ умѣренныхъ климатахъ, не переселится ли, наконецъ, въ экваторіальныя страны, чтобы тамъ съ умѣньемъ наслаждаться благами цивилизаціи и природы?" Въ наше время отвѣтъ на этотъ вопросъ ясенъ: оно будетъ наивно, по-просту глупо, если поступитъ иначе.

Къ Зондскому участку восточной границы Индѣйскаго океана съ юга прилегаетъ сѣверо-западная Австралія. Здѣсь нѣтъ исторіи; никакія ссылки на прошедшее для заключеній о будущемъ невозможны, развѣ если принять въ разсчетъ истребленіе менѣе чѣмъ во сто лѣтъ другихъ австралійцевъ, "обезпечивающее" такой же антропологическій "успѣхъ" англичанъ и здѣсь. А, между тѣмъ, сѣверо-западная Австралія имѣетъ климатъ, негодный для европейцевъ, и не все же замѣнять послѣднихъ на плантаціяхъ неграми. Можно бы думать, что здѣсь черный работникъ замѣнится желтымъ, т.-е. китайцемъ. Но китаецъ, даже въ должности рабочаго скота, хлопочетъ о накопленіи денегъ и возвратѣ на родину: этого англичане, конечно, не потерпятъ, какъ не потерпѣли въ Новой Зеландіи и Квинслендѣ. Судьба сѣверо-западной Австралія есть, поэтому, нелегкая историческая задача для будущаго; двадцатое столѣтіе, впрочемъ, увидитъ ее рѣшеніе.

Въ противуположность сѣверо-западной, тропической части Австраліи, юго-западная есть страна отъ природы бѣдная, въ которой человѣкъ вынужденъ вести жизнь скотовода, хотя бы былъ уроженцемъ большого европейскаго города и отъ роду не видывалъ стадъ. Послѣ неоднократныхъ неудачныхъ попытокъ колонизаціи, англичане утвердились здѣсь осѣдлыми жителями въ 1826 году и сначала, если можно такъ выразиться, лишь прозябали, медленно возростая въ числѣ. Теперь это довольно зажиточная колонія, но зажиточная лишь потому, что населеніе рѣдко и въ свободныхъ пастбищахъ недостатка еще не чувствуетъ. Въ ряду другихъ территорій, окружающихъ Индѣйскій океанъ, это "полезная посредственность", обдѣленный при наслѣдствѣ членъ семьи, который, однако, усердно трудится и играетъ уже извѣстную роль. Англійскіе суконные фабриканты получаютъ отсюда много шерсти, англійская конница въ Индіи -- лошадей и т. д. Два главные города страны, столица Пертъ и гавань у КингъЖоржъ-Соунда, Олбани, уже связаны небездоходной желѣзною дорогой.

Теперь, чтобы закончить этотъ бѣглый общегеографическій обзоръ тѣхъ естественныхъ, часто притомъ и историческихъ, участковъ, на которые распадается прибрежье Индѣйскаго океана, перешагнемъ черезъ этотъ океанъ къ западу отъ Кингъ-Жоржъ-Соунда на мысъ Доброй Надежды. Всякому извѣстна исторія этой послѣдней земли за истекающія четыре столѣтія. Сначала португальское, потомъ голландское и, наконецъ, англійское владѣніе это въ настоящее время есть открытый центръ будущей африканской самостоятельности, страна, гдѣ громко проповѣдывается начало: "Африка для африканцевъ,-- довольно европейской опеки!" И хотя въ умѣ каждаго англичанина здѣсь, какъ и въ Европѣ, лелѣется, болѣе нескрываемая, мысль о Британской имперіи отъ мыса Доброй Надежды до устьевъ Нила, но южноафриканцы того мнѣнія, что это должно дѣлаться, главнымъ образомъ, ихъ руками и, прежде всего, въ ихъ пользу. Они -- африкандеры, новый видъ цивилизованнаго человѣчества, изъ котораго нѣсколько капскихъ богачей, вродѣ Сесиля Родиса, пріобрѣли уже всемірную извѣстность. Правда, у.этихъ людей по восточному берегу Африки, вдоль океана, есть непріятные соперники: сначала, отъ бухты Делагоса, португальцы съ трансваальскими боерами въ тылу, потомъ, до Уанги, нѣмцы; но кто же изъ англичанъ серьезно можетъ смотрѣть на этихъ противниковъ? Португальцы малочисленны, невѣжественны и бѣдны; одинъ-два щелчка по развалинамъ ихъ южно-африканской имперіи, и отъ нея останутся однѣ пресловутыя "сто пушекъ", отлитыя еще въ XVI вѣкѣ, стоящія на валахъ Мозамбика и предназначенныя въ составъ балласта на парусныя суда, ибо ни на что болѣе не годятся. Съ нѣмцами пока приходится быть снисходительнѣе, по крайней мѣрѣ, вѣжливѣе, хотя императоръ Вильгельмъ II, внукъ королевы Викторіи, громко объявилъ, что у него, при одной операціи, "вытекла послѣдняя капля ненавистной англійской крови". Ихъ оставляютъ забавляться въ Даръ-эсъ-Салаамѣ и лишь съ удовольствіемъ замѣчаютъ, что хваленая способность германцевъ къ колонизаціи есть фикція: нѣмцы, какъ колонизаторы, хороши лишь на устроенной другими землѣ, гдѣ они являются ловкими паразитами, повинующимися готовымъ властямъ, но оттѣсняющими соперниковъ, даже туземцевъ, своимъ трудолюбіемъ, знаніемъ ремеслъ и настойчивостью въ работахъ; заводить же собственныя, политически и экономически-самостоятельныя колоніи среди пустынь или земель, принадлежащихъ варварамъ, они не умѣютъ. Какъ долго продержится на картахъ нѣмецкая Восточная Африка отъ Рувимы до озера Викторіи и отъ Танганайки до океана,-- нѣчто вродѣ самой Германіи по величинѣ,-- этого, конечно, ни одинъ серьезный наблюдатель пока сказать не можетъ; но возможно, что при первой большой неудачѣ въ Европѣ изъ Даръ-эсъ-Салаама попросятъ о покровительствѣ у англійскаго агента въ Занзибарѣ. Но если нѣмецкая Восточная Африка устоитъ и разовьется, то она, вмѣстѣ съ пресловутымъ "независимымъ" крѣпостнымъ имѣніемъ бельгійскаго короляпѣмца, составитъ преграду къ созданію Британской имперіи "отъ Капа до Нила", болѣе сильную, чѣмъ бывшая португальская между океанская полоса, которую маркизъ Солсбери такъ нагло отнялъ у португальцевъ. А если еще, вдобавокъ, финансовое предпріятіе Леопольда II кончится банкротствомъ и подчиненіемъ бассейна цѣлаго Конго, на основаніи договоровъ, Франціи, тогда англичанамъ надолго, если не навсегда, придется отказаться отъ мечты "Капъ-Пилъ". Во всякомъ случаѣ, многое, относящееся до этой мечты, должно выясниться въ самомъ началѣ XX столѣтія, если не раньше.

Оффиціально къ сѣверу отъ экватора начинаются по индоокеанскому прибрежью земли итальянскія, надъ которыми читатель, вѣроятно, улыбнется; потомъ пойдутъ англійскія, французскія, опять итальянскія (Эретрія), египетскія, турецкія, персидскія и белуджійскія, которыя образуютъ большой сѣверо-западный степной участокъ. Хотя небольшая часть этихъ земель очень плодоносна и порядкомъ заселена, но мы уже назвали этотъ участокъ пустыннымъ и высказались объ его исключительной важности для Индѣйскаго океана, да и всего Стараго Свѣта; поэтому отдѣлимъ описаніе его въ особый параграфъ.


IV.


Большой треугольный полуостровъ Сомаль, имѣющій вершинами мысъ Гвардафуй, устье рѣки Джобъ въ океанъ, у экватора, и западную оконечность Таджурской бухты, есть, конечно, страна степная, но не въ такой степени, какъ лежащая на сѣверѣ, за Аденскимъ заливомъ, Аравія. Въ Сомалѣ есть немало рѣчекъ и даже рѣкъ, имѣющихъ теченія по нѣскольку сотъ верстъ, но только не постоянно, а соотвѣтственно временамъ года. Съ моря страна представляется большею частью голымъ, каменистымъ обрывомъ; но пойдите внутрь края, и отыщете долины между горами, представляющія оазисы. Уже въ далекой древности земля эта славилась ароматами, и на одномъ изъ памятниковъ въ Ѳивахъ изображены, точно современные, сомальцы, приносящіе египетскому царю ладонъ. Этимъ и нѣкоторыми иными товарами уроженцы Сомаля ведутъ торговлю и теперь съ англичанами на южномъ берегу Аденскаго залива. Съ океана страна ихъ мало доступна; однако, иные путешественники проникали туда верстъ на триста и болѣе. Словомъ, это земля полугодная для осѣдлой жизни и не лишенная промысловаго населенія. Небольшія сомальскія лодки (бутры) являются иногда въ Занзибаръ или даже въ Бомбей. Стало быть, эта доля степного индоокеанскаго прибрежья можетъ современемъ принять участіе въ общемъ торговомъ движеніи по океану, подобно южно-аравійскому Хеджасу, знаменитому кофеемъ. Но другое дѣло вся остальная Аравія. Тутъ хотя морская торговля существуетъ издавна, особливо въ Моехатѣ, но въ общемъ страна очень скудна, безжизненна, и ея купцы искони занимались торговлею рабами, чего цивилизація допускать не должна. Стало быть, арабскій флагъ, если такъ можно выразиться, долженъ сойти съ мірового торговаго поприща, какимъ до сихъ поръ былъ для него предпочтительно Индѣйскій океанъ. Но этому азіатскому флоту на смѣну явился уже, черезъ Суэцкій каналъ, паровой флотъ большихъ европейскихъ державъ, и Индѣйскій океанъ, который насъ здѣсь занимаетъ, конечно, отъ этого не въ убыткѣ. Этотъ флотъ, вѣдь, не только приноситъ европейскія мануфактурныя произведенія, но и увозитъ продукты земель, сосѣднихъ Красному морю въ Африкѣ и Азіи, особенно на пути изъ океана въ Европу. Подобно губкѣ, онъ, проходя чрезъ Адепъ, Массаву, Джедду, Суакимъ, вбираетъ въ себя все, что природа въ состояніи дать, и потомъ чрезъ Суэцъ и отчасти Аденъ разноситъ по разнымъ частямъ Стараго Свѣта. Любопытно, что тутъ, какъ и на сосѣднемъ съ сѣверо-запада Средиземномъ морѣ, работаютъ египетскія, даже турецкія паровыя суда: они возятъ, между прочимъ, богомольцевъ.

Важность мірового движенія черезъ Красное море читатель легко оцѣнитъ по двумъ цифрамъ: въ 1891 году прошло черезъ Суэцкій каналъ 4,207 пароходовъ съ грузомъ въ 12.217,986 тоннъ. До этихъ цифръ далеко мореплаванію по заливу Персидскому, несмотря на естественныя бо гатства Месопотаміи, западной Персіи, Курдистана и даже Закавказья, которыя отчасти уже направляются къ низовьямъ Шатъ-эль-Араба и потомъ къ берегамъ Индѣйскаго океана. Суэцъ настолько убилъ торговое движеніе на сосѣднемъ материкѣ Азіи, что о месопотамской желѣзной дорогѣ, изъ Константинополя въ Багдадъ, нынѣ почти нѣтъ рѣчи, и пароходство по Тигру едва влачитъ скудное существованіе. Оно, впрочемъ, можетъ развиться, и тогда не только Турція и Персія, но и Закавказье могутъ извлекать изъ него пользу. Съ намѣреніемъ говорю я Закавказье, а не Россія, ибо знаю, что есть лица, мечтающія изъ Шатъ-эль-Араба сдѣлать русскую рѣку и на мѣстѣ Мухамеры создать новую Одессу, точнѣе -- Астрахань, съ міровымъ рынкомъ и политическимъ значеніемъ. Этимъ мечтателямъ я замѣчу, что для спокойствія въ Мухамерѣ надо бы сначала покорить Месопотамію, Аравію и западную Персію, да не только покорить, а и держать въ повиновеніи, что должно стоить необъятныхъ суммъ. Кромѣ того, Мухамера-Астрахань въ русскихъ рукахъ приносила бы немного: ею командовалъ бы стоящій у выхода изъ Персидскаго залива въ океанъ Ормусъ, который, конечно, снова будетъ занятъ англичанами, какъ только обнаружится русское движеніе къ Шатъ-эль-Арабу.

Еще менѣе существенными и даже желательными представляются проекты создать русскія гавани на южныхъ берегахъ Персіи и Белуджистана, восточнѣе Ормуса. Все равно, будетъ ли для этого нужно сначала завоевать обѣ эти страны (!), или только устроить желѣзно-дорожную сѣть между Каспійскимъ моремъ и Индѣйскимъ океаномъ, съ русскими головными станціями гдѣ-нибудь въ Хабарѣ или Гвадурѣ, въ обоихъ случаяхъ это будетъ большая, т.-е. дорого стоющая, глупость... Аравійско-персидскій участокъ индоокеанскаго прибрежья долженъ оставаться самимъ собою, а Россія если и найдетъ выгоднымъ пользоваться имъ для своихъ нуждъ, то для нея за глаза будетъ довольно международныхъ путей черезъ Суэцъ и по Тигру. При этомъ захватывать послѣдній безполезно для насъ по причинамъ только что упомянутымъ. Естественный предѣлъ Россіи въ Передней Азіи есть горный кряжъ Хорасана и Гиндукушъ; дойдя до него,-- что отчасти уже сдѣлано, -- она должна остановиться и потомъ, распустивъ дорого стоющія войска во всѣхъ своихъ зауральскихъ владѣніяхъ, кромѣ Амура и верхняго Окса, да отчасти верхнихъ же Яксарта, иди и Иртыша, заняться въ мирѣ разработкою тѣхъ скудныхъ, хотя, по хвастливому невѣжеству называемыхъ. несмѣтными, богатствъ, которыя ей удѣлила природа въ Сибири и Туркестанѣ. Пренебреженіе этимъ условіемъ грозитъ ей истощеніемъ силъ, отъ котораго не спаеутъ никакіе порты на берегу Индѣйскаго океана.

Естественно спросить подъ конецъ обзора степного участка индоокеанскаго прибрежья: какую міровую роль могутъ играть составляющія его азіатскія земли? Не есть ли настоящее время слитія въ одинъ почти бассейнъ Индѣйскаго океана и Средиземнаго моря начальный моментъ возрожденія Абиссиніи, Египта, Турціи, Персіи, Белуджистана? Обманываться въ отвѣтѣ трудно. Египетъ, даже если предположить осуществленнымъ невѣроятное очищеніе его англичанами, навсегда предназначенъ быть стражемъ мірового канала, созданнаго европейцами для европейскихъ нуждъ; онъ и останется въ этой роли, стремясь сдѣлать ее возможно выгодною для себя, принимая участіе въ торговлѣ -- по силамъ, въ политикѣ красноморскаго прибрежья -- даже сверхъ силъ, безъ надежды, однако, когда-либо вернуться ко временамъ не только Рамзесса, но Птоломеевъ и Саладина. Сторожить каналъ, по инструкціямъ, даннымъ европейскими большими державами,-- BOTj. важная, почетная и, если хотите, нелегкая задача Египта. Турція... но она, оффиціальная владѣлица территоріи канала и самихъ Египта, Аравіи и Сиріи, доселѣ не проснулась отъ дремоты, которая ее одолѣваетъ, вѣроятно, передъ кончиною. Нѣкоторыя части ея, безъ сомнѣнія, примутъ современенъ болѣе дѣятельное участіе въ жизни прибрежій Индѣйскаго океана, чѣмъ нынѣ. Про Персію можно сказать почти то же, а про Белуджистанъ, что онъ останется близкимъ къ нулю. Въ общемъ, какъ видимъ, странамъ съ верблюжьей цивилизаціей отъ грядущихъ вѣковъ много ожидать нечего даже на берегахъ будущаго Средиземнаго океана.


V.


Окончивъ эти строки, читатель, вѣроятно, положитъ на время книгу вѣсторону, переведетъ дыханіе и скажетъ: "Ну, наконецъ, авторъ проговорился въ своей затаенной мысли, именно въ томъ, что цѣль его -- доказать, что въ XX столѣтіи Индѣйскій океанъ станетъ, по своему міровому значенію, на мѣсто Средиземнаго моря". Я, однако же, такой предвзятой мысли не имѣлъ, и если она вытекла изъ фактовъ и наведеній, то это дѣло не столько мое, сколько историко-географической логики вообще. Мое личное убѣжденіе, что бывшей роли Средиземнаго моря, роли творческой и независимой отъ другихъ водоемовъ, не повторитъ ни одинъ океанъ, но что Индѣйскій станетъ въ недолгомъ времени самымъ привлекательнымъ изъ нихъ, кипучимъ дѣятельностью,-- это такъ, въ это я вѣрю, какъ въ историко-географическій догматъ, и приглашаю читателя увѣриться, что тутъ нѣтъ діалектической ошибки или увлеченія, помощью цифръ, которыя рѣдко лгутъ, если не подтасованы. Обратимся къ статистикѣ и посмотримъ, что она скажетъ. Около Индѣйскаго океана, по береговой линіи въ 23,000 верстъ длиною, то-есть въ два раза длиннѣе береговъ Средиземнаго моря, живетъ въ настоящее время около 936.000,000 душъ, что къ итогу присредиземноморскихъ жителей относится какъ 24:10, то-есть почти въ два съ половиною раза болѣе этого итога. И еще я считалъ за присредиземныхъ жителей Галичины и губерній Могилевской и Воронежской, которыя съ Средиземнымъ моремъ не имѣютъ ничего общаго, кромѣ стока въ послѣднее части ихъ водъ. Индѣйскій океанъ, какъ мы уже упомянули выше, легко пересѣкается пароходами во всѣхъ почти направленіяхъ по прямымъ линіямъ, т.-е. по дугамъ большого круга; стало быть, его отдаленнѣйшія другъ отъ друга прибрежья, пропорціонально, легче могутъ сноситься между собою, чѣмъ, наприм., въ Средиземномъ морѣ Тріестъ съ Барцелоной и Варной, несмотря на астрономическое ихъ сосѣдство. Для созданія экономическаго и вообще историческаго водоема это есть главное условіе. Далѣе, торговый обмѣнъ, чтобы существовать, предполагаетъ разнообразіе товаровъ по странамъ, и торгъ тѣмъ напряженнѣе и выгоднѣе, чѣмъ страна, разнородной производительности ближе одна къ другой или могутъ сноситься между собою. Въ этомъ отношеніи Индѣйскій океанъ неподражаемъ: въ немъ западная Австралія недалеко отъ Малайскаго архипелага, Индія отъ Персіи, Мадагаскаръ и Наталь отъ Сомаля и Абиссиніи; и кромѣ того цѣлый свѣтъ нуждается въ разныхъ произведеніяхъ тропическаго пояса, которыя только и находятся въ изобиліи, что на прибрежьяхъ Индѣйскаго океана. Какъ велики всѣ производимые вдоль его береговъ обороты такъ называемой международной торговли, нельзя сказать съ точностью, но вотъ суммы нѣкоторыхъ, по мѣстностямъ {Болѣе половины приводимыхъ суммъ соотвѣтствуетъ стоимости товаровъ, проходящихъ чрезъ Суэцъ, т.-е. въ Европу и изъ нея.}:


Цифры относительно другихъ мѣстностей не представляются довольно на дежными или въ нихъ трудно выдѣлить то, что именно приходится на долю Индѣйскаго океана, но и изъ приведенныхъ достаточно ясно, что одна легальная внѣшняя торговля въ портахъ океана совершается, въ 1890 годахъ, на огромныя суммы. А сколько еще происходитъ обмѣна нерегистрованнаго, на арабскихъ бутрахъ, малайскихъ и китайскихъ джонкахъ, турецкихъ и персидскихъ судахъ?

Само собою разумѣется, что, при значительности разстояній, нея сколько-нибудь спѣшная торговля въ современномъ Индѣйскомъ океанѣ дѣлается на паровыхъ судахъ, нерѣдко даже на срочныхъ пакетботахъ. Кто приметъ трудъ просмотрѣть недавно вышедшій на французскомъ языкѣ атласъ морскихъ сообщеній, съ выгодой замѣняющій карту Бергхауза, тотъ не безъ удивленія замѣтитъ, что на Индѣйскомъ океанѣ нынѣ больше пароходныхъ линій, чѣмъ на Сѣверо-Атлантическомъ. Назовемъ здѣсь срочныя: Англійскія: изъ Суэца, чрезъ Аденъ, въ Бомбей

" Коломбо и Калькуту

" Коломбо и Сингапуръ, далѣе въ Китай и Японію,

"К оломбо, Кингъ-Жоржъ-Соундъ

" Мельбурнъ и Сидней.

Англійскія: изъ Суэца, чрезъ Аденъ, въ Аделаиду прямо,

" Діего-Гарсія въ Мельбурнъ,

" Занзибаръ и далѣе по портамъ до Мыса Доброй Надежды;

изъ Бомбея въ Караччи, Гвадуръ, Ормусъ, Буширъ въ Мухашеру,

" Мадраса въ Сингапуръ,

" Калькуты въ Рангунъ, Малакку и Сингапуръ,

" Каптоуна на о-въ Маврикія,

" Каптоуна въ Мельбурнъ прямо,

" Каптоуна по восточному берегу Африки.

Французскія: изъ Суэца, чрезъ Аденъ, въ Караччи и Бомбей,

" Коломбо, Пондишери, Мадрасъ и Калькуту,

" Коломбо, Сингапуръ, Батавію, Сайгонъ, Тонкинъ, Китай и Японію, Маге, Кингъ-Жоржъ-Соундъ, Мельбурнъ, Сидней и И. Каледонію, Обокъ, Занзибаръ, Мадагаскаръ, Реюньонъ, Маврикій.

Германскія изъ Суэца, чрезъ Аденъ, до Занзибара и Даръ-эсъ-Салаама. Русскія изъ Суэца чрезъ Аденъ, Коломбо, Сингапуръ, Шанхай, Владивостокъ. Турецкія изъ Суэца по берегамъ Аравіи до Бассоры.

Египетскія изъ Суэца по берегамъ Краснаго моря.

Итальянскія изъ Суэца въ Массову.

Португальскія у юго-восточныхъ береговъ Африки.

Голландскія вдоль западныхъ береговъ Суматры, чрезъ Зондскій проливъ въ Батавію.

Западно-австралійскія по берегамъ этой земли.

Словомъ, Индѣйскій океанъ, особенно въ сѣверной своей части, изрѣзанъ пароходными линіями. Въ южной пароходство усилится, какъ только установится на о. Сенъ-Полѣ французская морская станція между мысомъ Доброй Надежды и Австраліей. Нужно еще замѣтить, что въ нашъ списокъ не вошли пароходы, плавающіе изъ Ливерпуля въ Австралію, такъ какъ они идутъ по Южному океану.

Сѣть паровыхъ сообщеній дополняется во многихъ частяхъ Индѣйскаго океана телеграфными кабелями. Не считая англо-индѣйскаго телеграфа черезъ Тифлисъ и Тегеранъ, потому что онъ сполна сухопутный, остановимся сначала на кабелѣ изъ Суэца въ Аденъ и Бомбей, а оттуда въ Мадрасъ и Калькуту. Первая изъ этихъ двухъ вѣтвей, мадрасская, продолжается въ Сингапуръ и тамъ снова развѣтвляется на индо-китайскую и малаеавстралійскую, изъ которыхъ послѣдняя кончается смѣлымъ переходомъ черезъ весь Австралійскій материкъ, отъ форта Дарвина до Аделаиды. Дру гой большой кабель идетъ вдоль всего восточнаго берега Африки, отъ Адена до Каптоуна, съ большимъ числомъ промежуточныхъ станцій. Второстепенныя телеграфныя линіи, важныя для мореходства въ Индѣйскомъ океанѣ, возникаютъ мало-по-малу на всѣхъ прибрежьяхъ его и нѣкоторыхъ островахъ; главною изъ этихъ линій пока можно назвать Бомбей-Мавриціусъ. Западная Австралія связала свою телеграфную сѣть съ большимъ австралійскимъ телеграфомъ въ Робухъ-баѣ, такъ что теперь депеши изъ Кингъ-Жоржъ-Соунда могутъ быть отправляемы на мысъ Доброй Надежды вокругъ всего океана, въ ожиданіи, когда эта длинная дуга замѣнится хордою (чрезъ Сенъ-Поль). Электричество могло бы приносить въ Индѣйскомъ океанѣ большую пользу подачею предупредительныхъ сигналовъ о готовящихся или начинающихся ураганахъ, очень гибельныхъ иногда для судовъ, но недостатокъ мелкихъ, особенно высокихъ, острововъ для устройства сигнальныхъ станцій дѣлаетъ задачу трудною. Притомъ же, она не разрѣшена даже въ Антильскомъ морѣ, гдѣ на подобный недостатокъ пожаловаться нельзя и гдѣ ураганы ежегодно производятъ опустошенія. Важно уже и то, что теорія индо-океанскихъ бурь порядочно изучена и позволяетъ умному капитану вывернуться изъ опасности, когда она наступила.

Къ этимъ указаніямъ на средства сообщенія между прибрежьями Индѣйскаго океана слѣдуетъ, разумѣется, присоединить тѣ данныя, которыя касаются сообщеній внутри самихъ прибрежныхъ странъ. Здѣсь на первомъ планѣ, конечно, Индія съ ея 28,000 верстъ желѣзныхъ дорогъ и 56,000 телеграфовъ, иногда еще двойныхъ и тройныхъ (всего проволоки 170,000 верстъ). Ея почты перевозятъ ежегодно 330.000,000 писемъ и пакетовъ, ея телеграфы передаютъ свыше 3 1/2 милліоновъ депешъ. Это уже цифры почтенныя, но еще далекія отъ сходственныхъ европейскихъ. Въ смыслѣ движенія корреспонденціи Сингапуръ съ сосѣдними колоніями на Малаккѣ если и уступаетъ Индіи безусловно, то превосходитъ ее относительно, по сравненію съ числомъ населенія: здѣсь мы имѣемъ ежегодно 2.320,000 писемъ и 2.500,000 депешъ на какія-нибудь 512,000 душъ. Живою дѣятельностью сношеній отличается мысъ Доброй Надежды: тутъ мы имѣемъ въ годъ пересланными 12.500,000 писемъ, 7.200,000 газетъ, 1.700,000 книгъ и сходныхъ посылокъ, все это при пособіи 826 почтовыхъ конторъ, 2,200 вер. желѣзныхъ дорогъ и 12,000 вер. простыхъ дорогъ. Маленькій Наталь, пропорціонально, еще дѣятельнѣе; но гдѣ письменныя сношенія особенно развиты, такъ это въ царствѣ сахарнаго тростинка и пряностей, на о. Мавриціуеѣ, гдѣ число корреспонденцій, при какихъ-нибудь 370,000 д. населенія, доходитъ въ годъ до 2.300,000, такъ что по этой мѣрѣ Индія должна бы пересылать не 330, а 1,750 милліоновъ писемъ и пакетовъ ежегодно. Эти цифры показываютъ, что такое правильно развитая колоніальная жизнь и насколько будто бы она отлучаетъ образованнаго колониста отъ связей съ цивилизованнымъ міромъ, а въ XX вѣкѣ онѣ будутъ гораздо больше.

Я не буду приводить другихъ статистическихъ цифръ, чтобы показать, что и какъ слагается нынѣ, въ смыслѣ цивилизаціи, на прибрежьяхъ и островахъ Индѣйскаго океана: это было бы утомительно и даже несовременно, потому что данныя 1891 года уже устарѣли для 1894. Прогрессъ повсюду огроменъ, и если еще на чемъ стоитъ остановиться въ смыслѣ статистики, такъ это на составѣ и развитіи населенія индо-океанскихъ прибрежій.


VI.


Изъ пяти племенъ, по Блуменбаху, образующихъ человѣческій родъ, четыре встрѣчаются на прибрежьяхъ Индѣйскаго океана: бѣлое, черное, желтое и оливковое, но въ очень разной пропорціи. Бѣлое, конечно, самое многочисленное и, притомъ, число его безпрерывно ростетъ, отчасти въ ущербъ другимъ. Прибыли бѣлыхъ соотвѣтствуетъ убыль черныхъ и, быть можетъ, оливковыхъ, но и изъ черныхъ не всѣ убываютъ одинаково скоро: негритосы вымираютъ быстрѣе негровъ африканскихъ. Наблюденія показали, что это зависитъ отъ неспособности австралійцевъ къ земледѣльческому труду, тогда какъ африканцы точно созданы для этого труда въ жаркихъ странахъ. По приблизительному соображенію, число негровъ, тяготѣющихъ къ Индѣйскому океану, едва ли достигаетъ 20.000,000 душъ, и изъ нихъ 3--4 милліона такъ или иначе попали въ статистическія росписи европейскихъ владѣній. На англійскихъ земляхъ они, видимо, уменьшаются въ числѣ, какъ "раса низшая, которой жалѣть нечего", по выраженію британцевъ; но во многихъ случаяхъ негры очень способны къ труду не только мускульному, но и мозговому. До водворенія европейцевъ, да и отчасти и теперь, негры многіе вѣка составляли "черный товаръ", т.-е. продажныхъ рабовъ для арабовъ и сѣверо-африканцевъ, но мало-по-малу это зло сокращается. Нынѣ негроторговля запрещена и преслѣдуется европейцами въ морѣ и даже на сушѣ, и остается желать уничтоженія обмана, по которому негръ-рабъ иногда выдается за свободнаго рабочаго по контракту, котораго онъ не понимаетъ. Какую историческую роль негры получатъ рано или поздно на восточно-африканскомъ берегу, трудно сказать; на западно-африканскомъ, въ Сенегамбіи, они -- французскіе граядане, избирающіе депутатовъ въ парламентъ и совѣтниковъ въ мѣстныя административныя учрежденія; есть изъ нихъ торговцы и миссіонеры.

Малайцы сгруппированы въ двухъ мѣстностяхъ: на Зондскомъ архипелагѣ съ полуостровомъ Малаккою и на Мадагаскарѣ. Въ первой число ихъ превосходитъ 30.000,000 душъ, во второй едва ли достигаетъ 4.000,000. По самой природѣ эти островитяне -- моряки, но, впрочемъ, не безъ способностей и къ сухопутнымъ занятіямъ. На европейскихъ пароходахъ въ Индѣйскомъ океанѣ малаецъ -- матросъ, рулевой, лоцманъ, какъ негръ -- кочегаръ и китаецъ -- поваръ, либо комнатный лакей. Въ голландскихъ владѣніяхъ у малайцевъ есть своя аристократія, да и на Мадагаскарѣ есть дворъ и придворные бояре. Истребленіе малайцевъ съ наплывомъ европейцевъ трудно предвидѣть; скорѣе они сами будутъ усвоивать европейскій складъ жизни, начиная съ религіи, которая, наприм., на Мадагаскарѣ сдѣлала большіе успѣхи отъ усердія миссіонеровъ англійскихъ (350,000 послѣдователей) и французскихъ (35,000), и даже въ большой зондской группѣ, у индифферентныхъ къ прозелитизму голландцевъ, создала 265,000 христіанъ-малайцевъ. Въ будущность оливковой расы вообще можно вѣрить, несмотря на отсталость нѣкоторыхъ теперешнихъ малайцевъ-полудикарей гдѣ-нибудь на Борнео, Целебесѣ и т. п.

Желтое племя на прибрежьяхъ Индѣйскаго океана представлено бирманцами, сіамцами, разными ассамскими и гималайскими племенами, многочисленными дравидасами (тамульцами и проч.) въ Индустанѣ и, наконецъ, сравнительно не многими, но важными по положенію китайцами -- въ прибрежныхъ городахъ Индо-Китая и Малайскаго архипелага. Всѣ эти люди, число которыхъ доходитъ до 80.000,000 душъ, живутъ издавна въ сосѣдствѣ, испытали сильное вліяніе буддизма и китаизма, но въ послѣдне время начали, мѣстами, быть подражателями европейцевъ. Сіамскій король и его близкіе стали носить европейскую одежду, строить европейскіе дворцы, читать европейскіе журналы. Но, конечно, этой подражательности нельзя ожидать отъ китайцевъ, которые въ Сингапурѣ и Малаккѣ остаются тѣми же, что въ Кантонѣ, и издавна считаются въ Индо-Китаѣ представителями учености. Отсюда вѣроятность борьбы среди желтыхъ народовъ между вліяніями китайскимъ и европейскимъ. Впрочемъ, въ Индіи китайцевъ почти нѣтъ и не имъ тамъ бороться съ европейцами, особенно съ англичанами. У голландцевъ, на Явѣ, они лишь терпимы, но пользуются презрѣніемъ, да и самими малайцами не любимы. Какъ ловкіе торговцы, они успѣли проникнуть на западъ до острова Маврикія, но политической роли здѣсь не играютъ.

Наконецъ, мы пришли къ бѣлымъ народамъ. Между многочисленными ихъ племенами различія слишкомъ велики, чтобы можно было объединить 200 или 220 милліоновъ душъ, разбросанныхъ отъ мыса Доброй Надежды до Гималаи и западной Австраліи. Историческая будущность европейскихъ переселенцевъ здѣсь хорошо обозначилась; она не та, что въ Новомъ Свѣтѣ, не та, что въ Австраліи восточной, и, разумѣется, не та, что дома, въ Европѣ. Что она, въ концѣ-концовъ, сложится по англійскимъ бытовымъ типамъ, въ этомъ, кажется, нѣтъ сомнѣнія, но типы будутъ неодинаковы. Въ юго-восточной Африкѣ передъ нами будетъ стоять англійскій землевладѣлецъ, отчасти плантаторъ, въ смыслѣ бывшихъ Южныхъ Штатовъ, отчасти промышленникъ, въ смыслѣ Штатовъ Западныхъ; во всякомъ случаѣ, африкандеръ, т.-е. человѣкъ, не любящій командованіе Европы, какъ янки. Онъ будетъ находиться въ непрерывной расовой и соціальной борьбѣ съ неграми, ради эксплуатаціи ихъ труда, и отчасти съ новоприбывающими бѣлыми, т.-е. европейскими эмигрантами демагогическаго направленія. Въ Индіи, если она останется англійскимъ владѣніемъ, будетъ господствовать тотъ же типъ, что теперь,-- джентльмена изъ офицеровъ, мечтающаго попасть въ штабъ, въ политическіе резиденты, стать коммиссіонеромъ, губернаторомъ или, если въ Англіи есть крупная родня, то вернуться въ нее съ хорошею пенсіей и засѣсть въ парламентъ. Это типъ человѣка чужого Востоку, хотя и трудящагося для него по крайнему разумѣнію, не любя никого, кромѣ себя и Англіи. Типъ этотъ можетъ исчезнуть въ случаѣ (мало вѣроятномъ), если Индія освободится отъ англійскаго господства; но тогда въ прибрежныхъ городахъ Ипдустана останется передовымъ представителемъ европеизма британскій купецъ, потихоньку обдѣлывающій самыя скверныя торговыя дѣла en-gros, лишь бы они были доходны, и окруженный собратьями-азіатами: персами, евреями, армянами, левантинцами и самыми подлыми изъ всѣхъ индусами-факирами. Въ противуположность чисто-англійскому, офицерски-аристократическому, это будетъ типъ международнаго буржуа, сосущаго безъ жалости и стыда низшіе классы народа. Въ западной Австраліи къ этимъ образцамъ прибрежнаго населенія Индѣйскаго океана присоединяется толстякъ-скуатеръ, т.-е. грубоватый степной фермеръ, овцеводъ, шерстобой и салотопъ, отличный верховой ѣздокъ и строгій семьянинъ, любящій изрѣдка отдохнуть среди кучи здоровыхъ, крѣпкихъ, краснощекихъ, но не совсѣмъ опрятныхъ, дѣтей, ростущихъ подъ надзоромъ матери, которая читаетъ романы и библію.

Вотъ этнографическіе элементы, изъ которыхъ будетъ слагаться историческая жизнь населенія береговъ Индѣйскаго океана съ самаго начала двадцатаго вѣка. Ихъ интересами и отношеніями къ туземцамъ и къ старой Европѣ опредѣлится характеръ исторіи, главный смыслъ которой понятенъ и нынѣ: ассимиляція африканскихъ и азіатскихъ народовъ (австралійскихъ не будетъ) европейскими къ нимъ пришельцами. Не трудно предвидѣть, гдѣ будутъ главные центры историческаго движенія: гав. Елизаветы {Вмѣсто Кооптоуна, который болѣе тянетъ къ Атлантическому океану. Портъ Елизаветы уже и теперь обогналъ гл. гор. мыса Доброй Надежды оборотами но берегамъ Индѣйскаго океана; онъ -- узелъ капскихъ желѣзныхъ дорогъ.}, бухта Делагоа, Занзибаръ, Бабель-Мандебскій проливъ съ окружающими портами, Бомбей, Калькута, Сингапуръ, какой-нибудь новый портъ въ сѣверо-западной Австраліи и, наконецъ, Олбани, проѣздная станція между богатыми землями восточной Австраліи и африкано-европейскимъ Западомъ. Это все такъ вѣроятно, что можно бы заранѣе начертить карты распредѣленія населенія и отраслей промышленности по прибрежьямъ Индѣйскаго океана, относящіяся, наприм., къ половинѣ XX вѣка. Замѣчу здѣсь еще одно обстоятельство: будущій Средиземный океанъ самымъ существованіемъ своимъ отрицательно отзовется не только на старомъ Средиземномъ морѣ, но и на всей Европѣ. Онъ не будетъ въ нихъ очень нуждаться и заставитъ измѣнить по отношенію къ себѣ тонъ обиднаго покровительства.

"Вы слишкомъ многое отдаете англичанамъ въ будущей жизни прибрежій Индѣйскаго океана,-- сказалъ мнѣ одинъ европеецъ не-англичанинъ, спутникъ по пароходу,-- есть другіе европейцы, кромѣ британцевъ".-- Да, есть: нѣмцы, голландцы, французы, но много ли ихъ? И не подъ крыломъ ли англичанъ живетъ значительная часть ихъ, постепенно привыкая къ британскому господству, если не политическому, то бытовому, что гораздо важнѣе? Европеецъ на берегахъ Индѣйскаго океана ѣсть riz-au-curry, пьетъ Бассовъ pale-ale, носитъ пробочную каску, читаетъ почти исключительно англійскую газету, притомъ, мѣстную, болѣе современную, чѣмъ рѣдкія, поздно приходящія изъ Европы, отечественныя, и онѣ его втягиваютъ въ британскіе обычаи и интересы. Захочется ему прочесть книгу, никакихъ другихъ, кромѣ англійскихъ, онъ не найдетъ, развѣ французскіе романы на Реюньонѣ и въ Пондишери, да голландскія ученыя изданія въ Батавіи. Нужно ему послать депешу -- телеграфные бюро всѣ англійскіе; отправить письмо -- въ большинствѣ случаевъ, почта англійская. Встрѣчаетъ онъ случайно иностранца въ европейской одеждѣ,-- это не bonjour monsieur, что онъ адресуетъ ему, а good morning, sir! и на здравствуйте! даже на guten Tag! есть вся вѣроятность получить въ отвѣтъ: I do not understand you, sir. И это вамъ скажетъ не только европеецъ, но и туземецъ, если онъ уже привыкъ къ сношеніямъ съ европейцами: сингалецъ на Цейлонѣ, малаецъ въ Сингапурѣ, негръ въ Занзибарѣ и даже въ Даръ-эсъ-Салаамѣ. Понимаете силу привычки?

"Но индусы, сіамцы, белуджіи, арабы, абиссинцы, турки, персіяне, не заговорятъ же они всѣ, хоть черезъ сто лѣтъ, по-англійски?" Разумѣется, что всѣ -- нѣтъ. У насъ многіе татары, киргизы, буряты столѣтіями живутъ подъ русскимъ владычествомъ, а по-русски говорить не умѣютъ; только они въ счетъ цивилизованныхъ и распоряжающихся событіями не идутъ, а повинуются либо русскимъ, либо своимъ сородичамъ, говорящимъ по-русски, усвоившимъ русскіе обычаи, даже нравы и, главное, образованіе. То же будетъ и съ большинствомъ туземцевъ, живущихъ по берегамъ Индѣйскаго океана, въ отношеніи къ англичанамъ, самымъ многочисленнымъ и стойкимъ представителямъ европейской цивилизаціи, хотя и не лучшимъ.


М. Венюковъ.


"Русская Мысль", кн.VI, 1894