Вейнберг Петр Исаевич
"Торквемада". Новая трагедия Виктора Гюго

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

"Торквемада". Новая трагедія Виктора Гюго.

   Мы на старомъ кладбищѣ стараго Каталонскаго монастыря. Солнце во всемъ блескѣ, цвѣты роскошно красуются подъ нимъ, но вокругъ все -- заброшенность и Запустѣніе, все въ полу-разрушеніи, нечестиво произведенномъ временемъ, которое, т. е. время, нашъ поэтъ почему-то (точно В. Гюго можно спросить -- почему?) называетъ "старымъ ренегатомъ". Среди крестовъ и могилъ кладбища время отъ времени показывается блѣдный, измозженный, суровый доминиканецъ -- монахъ; онъ преклоняетъ колѣно передъ каждымъ, встрѣчающимся на его дорогѣ, крестомъ, онъ не обращаетъ вниманія ни на что, происходящее вокругъ него, онъ весь углубленъ въ самого себя. И день, и ночь, но словамъ настоятеля монастыря,
   
   -- Онъ бодрствуетъ, постится. Истощаетъ
   Онъ плоть свою. Съ открытой головой
   Въ палящій зной онъ ходитъ по кладбищу,
   Всегда въ бреду, какъ сумасшедшій, сонъ
   Твердитъ, что въ Римъ ему необходимо
   Отправиться, чтобъ, передъ папой тамъ
   Повергнувшись, сказать ему всю правду...
   
   Какая-жь это "правда"?-- Тотъ страшный нравственно-религіозный упадокъ, въ которомъ, по взгляду этого монаха, находится весь міръ и изъ котораго надо во чтобы то ни стало вывести его... Послушайте, какая картина представляется его воображенію:
   
   Тутъ предо мной земля съ ея грѣхомъ,
   Съ ея людьми, съ владыками, позорно
   Погрязшими въ гнуснѣйшихъ преступленьяхъ,
   Съ толпой неизлечимыхъ мудрецовъ,
   Съ невѣждами -- учеными, съ развратомъ,
   Надменностью, свирѣпымъ богохульствомъ,
   Съ убійцою Сеннахеримомъ, лгуньей
   Далилою, съ еретиками всѣхъ
   Племенъ и странъ -- и это все, большое
   И малое, все -- папа, государь,
   Епископы, министры -- все, въ потемкахъ
   Бродящее, отрекшись отъ Христа,
   Святой символъ крещенья оскверняя
   И зло творя... А тамъ, съ той стороны,
   Горящее неугасимо пламя!...
   Здѣсь человѣкъ -- живетъ, и ѣстъ, и спитъ,
   И все позабываетъ. Тамъ -- пучина
   Бездонная и огненная -- адъ!...
   
   Въ этомъ подземномъ, адскомъ огнѣ расплачивается въ концѣ концевъ человѣчество за свои грѣхи и преступленія. Но нашъ монахъ любитъ это человѣчество и дни и ночи ломаетъ себѣ голову, какъ бы найти средство для спасенія его, какъ бы уничтожить этотъ губительный адъ? Наконецъ, средство найдено. Similia snnilibus curantur -- говоритъ извѣстная медицинская поговорка. Нашъ монахъ пришелъ къ тону-же убѣжденію, истолковавъ по своему ученіе св. Павла и развивъ то, что въ общихъ чертахъ, намеками высказалъ его патронъ, основатель его ордена, св. Доминикъ. "Надо -- говоритъ онъ -- сражаться противъ бездны такою же бездной", и потомъ поясняетъ свою мысль болѣе опредѣлительно: "Для того, чтобы адъ закрылся, а небо раскрылось -- что нужно? Нуженъ костеръ. Нужно прижечь (медицинскій терминъ -- Cautériser) адъ. Побѣдить вѣчность минутой. Страданье, оканчивающееся съ быстротой молніи, будетъ уничтожать безпредѣльныя муки. Сожженная земля погаситъ ирачный адъ. Адъ, продолжающійся одинъ часъ, истребляетъ костеръ, горящій вѣчно. Грѣхъ сгараетъ съ гнуснымъ рубищемъ тѣла, и душа выходить изъ пламени чистая и великолѣпная, потому что вода омываетъ тѣло, а огонь омываетъ душу. Тѣло -- грязь, душа -- свѣтъ..." Итакъ -- костеръ, всемірный, не знающій никакой пощады костеръ -- вотъ какое средство придумалъ монахъ среди своихъ бдѣній. И онъ убѣжденъ, что времени терять нечего, что каждая минута дорога, потому что "міровой недугъ усиливается съ каждымъ днемъ",
   
   -- Вновь льется кровь страдальца Іисуса,
   Все гадко, зло, все гнило -- каждый часъ
   На деревѣ грѣховномъ выростаетъ
   Вѣтвь новая... Нигдѣ нѣтъ вѣры. Тутъ --
   Поганый жидъ; тамъ инокъ нарушаетъ
   Святой обѣтъ; монахиня ростить
   Вновь волосы свои; здѣсь вырываютъ
   Крестъ изъ земли; тамъ оскверняютъ чашу
   Причастную. Подъ заблужденьемъ гибнетъ
   Религія, какъ средь дурной травы
   Мретъ лилія. Колѣни клонитъ папа --
   Предъ Богомъ? Нѣтъ. Предъ человѣкомъ.
   Онъ -- Онъ Цезаря боится. Скоро, скоро
   Римъ, подчинись земнымъ владыкамъ, станетъ
   Служителемъ развратной Ниневіи.
   Еще лишь шагъ -- и міръ погибъ...
   
   Но чтобъ совершить это дѣло спасенія, нуженъ человѣкъ съ непоколебимой волей, съ глубочайшимъ, безусловнѣйшимъ сознаніемъ великости и святости своей идеи. Гдѣ-же взять такого человѣка среди такой общей испорченности? Нашъ монадъ нашелъ его. Этотъ человѣкъ -- онъ самъ. Уже въ молодыхъ лѣтахъ, какъ мы узнаемъ изъ его разсказа, скоро послѣ поступленія въ монахи, онъ увидѣлъ въ одномъ монастырѣ большой географическій глобусъ, на которомъ рельефно были изображены всѣ государства съ ихъ морями, рѣками, горами, городами, все то громадное пространство, на которомъ кишитъ, какъ въ безконечномъ муравейникѣ, человѣчество... И съ тѣхъ поръ этотъ глобусъ не выходитъ у него изъ головы, эта вселенная сдѣлалась его постояннымъ видѣніемъ. И онъ сказалъ себѣ: "Нужно сдѣлаться владыкою всего этого; нужно подчинить себѣ все это для Іисуса, который часто призываетъ меня во снѣ; нужно взять землю и возвратить ее небу". Разъ дойдя до этого убѣжденія, онъ уже неуклонно стремится къ осуществленію его, и чѣмъ ближе, какъ ему кажется, минута этого осуществленія, тѣмъ сильнѣе, тѣмъ фанатично-экзальтированнѣе, мистически-горячечнѣе его радость. "Еще лишь шагъ, и міръ погибъ!" -- восклицаетъ онъ, какъ только что видѣли мы. Но этотъ послѣдній шагъ не будетъ сдѣланъ, потому что --
   
   -- Явился я... Иду я раздувать
   Мои костры спасительные... Душу
   Иду спасать цѣною плоти.
   Въ міръ жизнь новую несу...
   Хвала и слава Всевышнему!
   И радость всѣмъ! Сердцѣ --
   Безчувственные камни, размягчатся!
   Кострами я покрою землю всю!
   Уста мои испустятъ крикъ глубокій,
   Завѣщанный намъ книгой Бытія:
   "Да будетъ свѣтъ!" -- и запылаетъ пламя
   Великое! Повсюду заблеститъ,
   Ауто-до-фе, исполненное жизни,
   И радости, и святости небесной!..
   О, родъ людской, какъ я люблю тебя!..
   
   Читатель нашъ, конечно, уже давно догадался, что этотъ фанатикъ-монахъ -- не кто иной, какъ Торквемада. Тѣ отдѣльные, разсѣянные въ разныхъ мѣстахъ драмы, стихи, которые мы приводили до сихъ поръ, представляютъ намъ знаменитаго инквизитора въ приготовительный періодъ его дѣятельности, когда онъ -- еще безвѣстный монахъ, когда онъ только собирается выступить на свое поприще, когда онъ не только не пользуется никакимъ вліяніемъ, но возбуждаетъ даже противъ себя преслѣдованія высшаго духовенства, которое съ неудовольствіемъ смотритъ, какъ сообщаетъ намъ настоятель монастыря, "на всѣхъ священниковъ съ безпокойною натурою, на тѣхъ ученыхъ, тѣхъ мечтателей, которые могли бы проповѣдывать народу совсѣмъ не то, чего желаетъ испанская церковь". Торквемада, однако -- совсѣмъ не тотъ человѣкъ, котораго могли бы устрашить какія бы то ни было преслѣдованія, неудовольствія; для него идея его -- какъ бы она безумна ни была (а объ этомъ безуміи мы еще будемъ говорить ниже) выше всею, и для нея онъ совершенно спокойно пожертвуетъ жизнью. Преслѣдованіе, о которомъ мы только что упомянули, возбуждается со стороны епископа того округа, гдѣ находится монастырь, заключающій покамѣстъ въ своихъ стѣнахъ Торквемаду, и вотъ какую сцену даетъ намъ авторъ для характеристики непоколебимости убѣжденій будущаго великаго инквизитора. Сцена все на томъ же кладбищѣ; на переднемъ планѣ его находится четвероугольное отверстіе, около котораго лежитъ большая плита, повидимому, предназначенная для того, чтобы, въ случаѣ нужды, задѣлывать это отверстіе, куда спускаются посредствомъ вдѣланной въ немъ узкой каменной лѣстницы. Торквемада совершенно погруженъ въ восторженное забытье, мечтая о своихъ будущихъ душеспасительныхъ подвигахъ, когда появляется епископъ въ полномъ облаченіи и въ сопровожденіи монастырскаго духовенства, (принадлежащаго -- замѣтимъ здѣсь кстати -- къ ордену не доминиканскому, какъ Торквемада, а къ августинскому). Происходитъ слѣдующее:
   

Епископъ.

   Кто ты такой?
   

Торквемада.

                       Я инокъ-проповѣдникъ.
   

Епископъ.

   По имени?
   

Торквемада.

                       Я Торквемада.
   

Епископъ.

                                           Мнѣ
   Донесено, что ты, уже ребенкомъ,
   Былъ полоненъ злымъ духомъ и съ тѣхъ поръ
   Видѣнія зловѣщія тебя
   Преслѣдуютъ повсюду... Правда-ль это?
   

Торквемада.

   Передо мной видѣній нѣтъ -- одна
   Дѣйствительность.
   

Епископъ.

                                 Горячечныя бредни!
   

Торквемада.

   Зовите ихъ видѣньями, когда
   Вамъ хочется того... Я -- вижу Бога...
   

Епископъ.

   По твоему, какъ слышалъ я, мы всѣ,
   Ученые, въ глубокомъ заблужденьи
   Находимся, питая къ нечестивымъ
   И ненависть, и злобу, какъ къ звѣрямъ.
   

Торквемада.

   Да, господа епископы, неправо
   Вы судите.
   

Епископъ.

                       Червякъ!
   

Торквемада.

                                           Мы нечестивца
   Должны любить, спасать его должны.
   

Епископъ.

   Сказали мнѣ, что тотъ фальшивый догматъ,
   Который погубилъ Дидье-Ломбардца,
   Прельстилъ тебя, и въ голову твою
   Засѣло убѣжденье -- или бредня --
   Что можно адъ гасить, уничтожать
   Однимъ костромъ, что пламя переноситъ
   Умершихъ прямо въ небо и что мы,
   Поэтому, спасти желая душу,
   Обязаны сжечь тѣло.
   

Торквемада.

                                           Это такъ.
   

Епископъ.

   Монахъ, вѣрь мнѣ, ты жертва заблужденья
   Плачевнаго, а заблужденье -- корень
   Зла всякаго.
   

Торквемада.

                                 Прикосновенье тѣла,
   Поганаго товарища, душѣ
   Глубоко ненавистно; сожигать
   И очищать -- одно и тожъ.
   

Епископъ.

                                                     Доктрина
   Ужасная.
   

Торквемада.

                       Нѣтъ.
   

Епископъ.

                                           Лживая.
   

Торквемада.

                                                     Вполнѣ
   Правдивая. И съ ней сообразую
   Я въ будущемъ всѣ дѣйствія свои.
   

Епископъ.

   Змѣя!
   

Торквемада.

                       Въ нее я свято вѣрю.
   

Епископъ.

                                                               Если
   Немедленно не отречешься ты,
   То берегись! Тебѣ повелѣваетъ
   Епископъ здѣсь -- раскаяться и бредни
   Свои забыть.
   

Торквемада.

                       Я не умѣю лгать --
   И при своемъ останусь.
   

Епископъ.

   Злой упрямецъ!
   

Торквемада.

                                 Защитой мнѣ --
   Латранскій весь соборъ
   И папа Иннокентій третій.
   

Епископъ.

                                           Полной
   Покорностью достигнешь ты всего,
   Но ничего, какъ бунтовщикъ.. Послушай,
   Подумай, сынъ: мысль ложная твоя
   Распространитъ не мало зла -- пожалуй,
   Создастъ расколъ... Ударь-же въ грудь себя,
   Покаявшись, скажи: "я заблуждаюсь".
   

Торквемада.

                                                     Я правъ.
   

Епископъ.

   Отъ лжи грѣховной отрекись.
   Святой Брюно, возвыситься желая,
   Раскаялся.
   

Торквемада.

                       Во мнѣ желанья нѣтъ
   Возвыситься -- хочу остаться малымъ.
   

Епископъ.

   Надменный!
   

яорквемада.

                                 Нѣтъ, лишь вѣрующій.
   

Епископъ.

                                                               Но...
   Что-жь думаешь ты предпринять?
   

Торквемада.

                                                               Пойду я
   Въ Римъ босикомъ, чтобъ папу обо всемъ
   Предупредитъ.
   

Епископъ.

                                 Мнѣ онъ-то и велѣлъ
   Тебя судить, собака!
   

Торквемада.

                                           Лай собачій
   Проснуться заставляетъ пастуха.
   Я -- я заставлю пробудиться папу...
   
   И послѣ еще нѣкоторыхъ преній по поводу защищаемаго Торвемадою ученія, епископъ, выведенный изъ терпѣнія хладнокровною непоколебимостью монаха, сперва прибѣгаетъ къ словеснымъ угрозамъ, и затѣмъ, видя безплодность ихъ, указываетъ Торквемадѣ на вышеупомянутое отверстіе;въ землѣ и говоритъ:
   
   Войди сюда.
   

Торквемада.

                       Что это?
   

Епископъ.

                                           Склепъ могильный.
   

Торквемада.

   А!.. Хорошо.

(Направляется къ склепу).

Епископъ.

                                 Остановись. Еще
   Есть время... Что-жъ?
   

Торквемада.

                                           Introibo.
   

Епископъ.

                                                     Подумай.
   

Торквемада (подымая глаза къ небу).

   Срази, Господь, пророка Твоего,
   И пусть Твоя карающая воля
   Исполнится!

(Подходитъ къ склепу и останавливается у входа).

Епископъ.

                                 Я -- твой епископъ: ты
   Покорностью обязанъ мнѣ. Надменность,
   Возстающая въ стѣнахъ монастыря --
   Кровавая обида. Церковь въ правѣ
   Повергнуть въ тьму того, кто миръ ея
   Дерзнетъ смущать.
   

Торквемада.

                                 Аминь.
   

Епископъ.

                                           Повиновенья
   Я требую.
   

Торквемада.

                       Нѣтъ.
   

Епископъ.

                                 На одну ступень
   Спустись.

(Торквемада исполняетъ).

Епископъ.

                       Монахъ, во имя Іисуса,
   Я требую, чтобъ ты отрекся.
   

Торквемада.

                                                     Нѣтъ.
   

Епископъ.

   Спустись еще.

(Торквемада сходитъ на вторую ступень).

                       Скажи: я отрекаюсь.
   

Торквемада.

   Нѣтъ.
   

Епископъ.

                                 На ступень еще!

(Торквемада опускается на третью ступень).

                                                     Я твой епископъ
   И судія. Возьми назадъ свою
   Жестокую и лживую доктрину.
   

Торквемада.

   Въ ней правда все.
   

Епископъ.

                                 Ты мнѣ уступишь.
   

Торквемада.

                                                               Нѣтъ.
   

Епископъ.

   Спустись.

(Торквемада спускается; половина тѣла ею уже въ склепѣ; епископъ подходитъ и указываетъ въ глубину):

                       Смотри: тамъ черный хлѣбъ съ водою;
   Еще одна минута -- и навѣкъ
   Между тобой и свѣтомъ дня завѣса
   Опустится. Небесный сводъ съ зарей,
   Со звѣздами, съ луною -- все исчезнетъ.
   

Торквемада.

   Да будетъ такъ.
   

Епископъ.

                                 Спустись.

(Торквемада сходитъ такъ, что видна только голова).

                                           Подумай. Здѣсь
   Погаснешь ты, какъ факелъ погасаетъ
   Безъ воздуха. Здѣсь голодъ, жажда, смерть!
   Не правда-ли, ужасно?
   

Торквемада.

                                         &nbs