Lib.ru/Классика: Василевский Лев Маркович. Стихотворения

Въ дорогѣ.

Покинувъ бѣдное кочевье,

Вошли мы въ хлопчатый туманъ.

Осиротѣлыя деревья,

Тоскуя, ропщутъ на обманъ.

Березъ продрогшихъ сѣть сквозная

Бѣлѣетъ смутно за окномъ

И зелень хвои неживая

Ломится тягостнымъ пятномъ.

Здѣсь были жалобы и стоны...

На окнахъ слѣдъ недавнихъ слезъ,

Уныло тянутся вагоны,

Пыхтитъ устало паровозъ.

Метнулась рѣчка... Весь въ извивахъ

Холодный, вздувшійся бугоръ.

-- Скорѣй отъ хмурыхъ на просторъ.

Скорѣй на воію отъ тоскливыхъ!

Л. И. Василевскій.

"Русская мысль", No 2, 1908

ПТИЦЫ.

На пути къ плѣнительному югу

Собрались въ покинутомъ гнѣздѣ

Всѣ онѣ -- размыкать эту вьюгу,

Эту ночь, нависшую вездѣ.

И въ гнѣздѣ имъ было такъ чудесно,

Далеко отъ стужи и земли,

И въ кружокъ онѣ усѣлись тѣсно

И согрѣться долго не могли.

А съ зарей -- согрѣлись, отдохнули

И, одна поднявшись за другой,

Въ синевѣ прозрачной утонули,

Улетѣвъ на полдень золотой.

И заботы -- холодъ, ночь и вьюга,

Общій ужасъ... Каждая крыломъ

Оттолкнуть спѣшитъ ночного друга

И летѣть -- отдѣльно -- напроломъ.

И отстали птицы послабѣе.

А одна, что прорвалась впередъ,

Бьетъ крыломъ все чаще и сильнѣе

И отставшихъ вѣтромъ обдаетъ.

Л. Василевскій.

"Міръ Божій", No 8, 1904

СЛАВА ЮНЫМЪ!

Стерты старческія линіи

Между "можно" и "нельзя",

Дерзкій лучъ во мракѣ скиніи

Извивается, скользя.

Рвутся пологи завѣтные,

Смята топотомъ межа,

Голоса, вчера запретные,

Дышутъ страстью мятежа.

Заклинанія развязаны,

Цѣпи ржавыя въ пыли,

Тайны хрупкія разсказаны

Сыну дерзкому земли.

Ноги предковъ стали лживыми,

Обезсилены жрецы,

Съ нихъ руками торопливыми

Сбросимъ пыльные вѣнцы.

Слава сильнымъ новой жаждою

Новыхъ, радостныхъ боговъ!

Внемлетъ міръ былинкой каждою-

Кличу смѣлыхъ голосовъ.

Шире дверь запретной скиніи!

Близокъ грохотъ мятежа,

Вѣковыя стерты линіи

Смята рабская межа!

Л. М. Василевскій.

"Современный Міръ", No 4, 1908

НА РАЗСВѢТѢ.

Едва сошла предутренняя мгла,

Они проснулись, пасмурно и вяло,

И движутся понуро и устало

Неотдохнувшія тѣла.

Они вокругъ не видятъ красоты,--

Для радости глаза рабовъ ослѣпли,

И мысли ихъ потухли, словно въ пеплѣ,

Во тьмѣ труда и нищеты.

Смѣется лучъ на черной глади плитъ,

Вдоль сѣрыхъ стѣнъ рисуетъ позолоту...

Они идутъ покорно на работу,

И голодъ -- путь ихъ сторожитъ.

И нѣтъ въ чертахъ ни радости труда,

Ни бодрости, ни страсти ожиданья,--

Идутъ толпой, какъ жертвы на закланье...

Идутъ безслѣдные года.

И новый день бѣжитъ навстрѣчу имъ,

И брызжетъ блескъ -- полоски змѣекъ алыхъ...

Они идутъ толпой рабовъ усталыхъ

Подъ небомъ вольнымъ -- и пустымъ...

Л. Василевскій.

"Современный Міръ", No 3, 1908

Дружескія пародіи.

Возлюбленному.

(Изъ неоконченной повѣсти "Бѣлыя Ночи").

Ахъ, судьба мнѣ ставитъ кляксу:

Вы покинули мой домъ!

И ботинки Вашей ваксу

Лобызаю я тайкомъ.

Чтобъ себя утѣшить, плаксу,

Я сжимаю Вашъ сапогъ.

Сладко млѣя, лижу ваксу

Точно свадебный пирогъ.

Я остался (на Удѣльной),

Вы уѣхали -- куда?

Ваксы вкусъ -- языкъ безцѣльный

Не забудетъ никогда!

Авель.

"Сѣрый Волкъ", No 4, 1907

НА ОЗЕРѢ ИЛЬМЕНЬ.

Берега таютъ излучины,

Ширь охватила меня,

Кѣмъ то навѣки разлучены

Здѣсь берега Ильменя.

Съ этими тихими волнами

Давнія сказки дружны,

Воины буйными челнами

Грудь разсѣкали волны.

Пѣли здѣсь пѣсни забвенныя,

Пѣнное пили вино

Плакали дѣвушки плѣнныя;

Брошены въ лодку на дно.

Были мечи обнаженные,

Кровь заливала парчу,

Солнцу молились влюбленные,

Звонко молились лучу.

Гасли въ тоскѣ воплощенія

Здѣсь волхвованья и сны,

Въ тихую мудрость забвенія

Падала быль старины...