# Монополия

Флегонт Васильевич Вальнев

АРХАНГЕЛЬСКІЙ ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ СБОРНИКЪ


Изданный Флегонтомъ Вальневымъ.


1844.

ВЪ ПРИВИЛЕГИРОВАННОЙ ТИПОГРАФІИ ФИШЕРА.

САНКТПЕТЕРБУРГЪ.


## МОНОПОЛІЯ.


АНЕКДОТЪ ВРЕМЕНЪ ЕКАТЕРИНЫ ВЕЛИКОЙ.


I.


Со временъ открытія Англичанами порта Архангельскаго вся заморская торговля Россіи была въ рукахъ иностранцевъ, пользовавшихся значительными льготами, предоставленными нашимъ Правительствомъ. Только при Петрѣ Великомъ Русскіе купцы начали принимать нѣкоторое участіе въ этой торговлѣ, правда не всегда удачной: торговой балансъ былъ постоянно на сторонѣ иностранцевъ, которые такъ сказать хозяйничали въ нашихъ портахъ. Русскіе, подчиняясь вліянію биржевыхъ цѣнъ, произвольно установляемыхъ заморскими конторами, тщетно ломали головы надъ теоріею несбыточныхъ плановъ, стремившихся единственно къ подорванію вѣса иностранцевъ на нашихъ биржахъ, но не подвинулись ни на шагъ къ своей цѣли,-- не по недостатку коммерческой изворотливости, а просто изъ боязни на первомъ шагу встрѣтить неудачи.

Въ блистательный вѣкъ Екатерины II, именитый Русскій купецъ И. Демутовъ, {Имя героя этого событія мы не въ правѣ выдавать предъ публикою и потому прибѣгли къ псевдониму. Изд.} мужъ свѣтлаго ума, стоической твердости характера, патріотъ въ полномъ смыслѣ этого слова, рѣшился на подвигъ, неслыханный въ торговомъ отношеніи. Путешествуя по Западной Европѣ, Демутовъ узналъ, что Англичане будутъ имѣть большое требованіе на пеньку въ нашихъ портахъ и возвратясь въ Россію, тотчасъ при вскрытіи рѣкъ нагрузилъ два Русскихъ корабля этимъ товаромъ и самъ отправился на нихъ въ устье Темзы. Это явленіе въ Лондонѣ произвело сильное волненіе въ умахъ торговыхъ и несказанно уязвило національное самолюбіе Англичанъ, которые еще ни разу не покупали Русской пеньки съ Русскихъ кораблей на берегахъ Темзы, съ тѣхъ поръ какъ стоитъ Лондонъ.

Одна мысль, что Русскій осмѣлился диктаторски назначать своему товару произвольную цѣну на ихъ биржѣ, приводила въ такое удивленіе и негодованіе, что самые степенные изъ Англійскихъ негоціантовъ не въ шутку спрашивали другъ-друга, правда ли, что все это дѣлается въ Лондонѣ? Демутовъ, объявя цѣну своему товару на Лондонской биржѣ, довольно, выгодную для Англичанъ, ждалъ покупателей съ стоическою твердостію, не сбавляя цѣны ни на одинъ пенни. Иначе думали Англичане: въ насмѣшку предлагая за пеньку низкую цѣну, дешевле, чѣмъ продается на Русскихъ рынкахъ, они сдѣлали между торговымъ сословіемъ стачку не покупать пеньки Русскаго корабельщика и тѣмъ отвадить его отъ будущихъ предпріятій.

Іюнь былъ на исходѣ. Русскіе корабли стояли на рейдѣ Темзы, не обезпокоиваемые покупателями. Демутовъ въ мрачномъ уныніи прохаживался по палубѣ и вздыхалъ, занятый тяжкою думою; смѣтливые матрозы поняли критическое положеніе своего хозяина и не смѣли нарушить его мечтательности веселою Русскою пѣснею. Вдругъ какая-то свѣтлая мысль блеснула въ умѣ Демутова: иначе нельзя объяснить быстрый переходъ изъ мрачнаго положенія въ восторженное. "Рѣшено", сказалъ онъ громогласно, сѣлъ въ шлюпку и, выйдя на берегъ, отправился въ Парламентъ. Шумъ и говоръ представительнаго собранія чиновъ мало по малу утихъ, когда въ Русскомъ національномъ костюмѣ явился въ Парламентѣ важный Демутовъ и съ какою-то гордою миною подалъ Президенту просьбу.

Какъ! вскричалъ удивленный Президентъ, сжечь грузъ пеньки, такъ ли я понялъ вашу просьбу? Милорды и Господа, продолжалъ Президентъ, обращаясь къ своимъ сочленамъ, Демутовъ проситъ позволенія выгрузить изъ одного корабля на берегъ пеньку и сжечь ее; не противно ли это нашимъ законамъ?

Ни мало, отвѣчали хоромъ юристы.

Это даже благоразумно, вскричали нѣкоторые изъ членовъ, бывшихъ въ заговорѣ противъ Демутова.

Парламентскіе адвокаты, перебравъ въ умѣ всѣ хартіи законовъ отъ временъ Вильгельма Завоевателя, не нашли ни одной статьи въ опроверженіе такой неслыханной просьбы Демутова, которую рѣшено удовлетворить большинствомъ голосовъ 100 противъ 0.

Спустя нѣсколько дней объявили Демутову волю Парламента, согласную съ его просьбою. Поблагодаривъ Парламентскихъ Членовъ за такое снисхожденіе, Демутовъ распорядился выгрузкою пеньки на отведенное мѣсто въ предмѣстіи города. Англичане торжествовали. Говорятъ, что въ газетахъ появилась статья, исполненная похвалъ великодушію Русскаго, дышавшая впрочемъ чистою ироніею надъ его затѣйливою находчивостію сбывать Русскій товаръ въ Лондонъ такъ выгодно, какъ не приходило еще въ голову ни одному изъ Англичанъ, торговавшихъ въ Россіи. Демутовъ сдержалъ свое слово. Пирамидальный холмъ, составленный изъ кипъ Русской пеньки, сгорѣлъ какъ потѣшный фейерверкъ къ удовольствію Англійской черни, которая, въ знакъ благодарности за такую потѣху, расходясь по домамъ дружно апплодировала Русскимъ и махая шляпами кричала: vivat!

На другой день въ Лондонской биржевой залѣ подлѣ перваго Русскаго нрейсъ-куранта прибитъ былъ другой. По сличеніи того и другаго, оказалась въ цѣнѣ разность поразительная. Демутовъ продаетъ остальной грузъ пеньки за такую цѣну, чего стоили оба груза въ сложности съ сожженною пенькою, убытокъ которой онъ относилъ на счетъ покупателей. Англичане расхохотались. Вѣрные принятой всѣми единодушно системѣ ожидали, чѣмъ еще потѣшитъ балагуръ Демутовъ Англійскую ихъ хандру. Весь Іюль и Августъ мѣсяцы Демутовъ не сходилъ съ корабля и еженедѣльно возвышалъ на товаръ свой цѣну, означая въ прейсь-курантахъ и мнимые барыши отъ товара и фрахтъ кораблей и содержаніе экипажа, словомъ всѣ проѣсти и волокиты ставилъ на счетъ Англійской націи, которая тѣшилась такою его замысловатою бухгалтеріею и ждала минуты, скоро ли Демутовъ подниметъ паруса и оставшійся грузъ пеньки повезетъ обратно въ Россію.

Въ концѣ Августа Демутовъ довершилъ удивленіе Англичанъ своею непоколебимою волею; вторично подалъ просьбу въ Парламентъ, прося позволенія сжечь остальной грузъ пеньки, которую везти въ Россію признавалъ невыгоднымъ потому, что она тамъ дешевле Англійскаго балласта. Президентъ Паріамента глубокомысленно замѣтилъ, что жечь пеньку Демутовъ можетъ во всякое время на основаніи разъ навсегда уже даннаго разрѣшенія, не утруждая Парламентъ въ будущіе годы; но если бы Демутовъ кстати сталъ бы проситъ позволенія сжечь и Русскіе корабли: то объ отводѣ безопаснаго мѣста отъ Англійскаго торговаго флота нужно серьезно подумать. Демутовъ раскланялся и съ позволенія Парламента сжегъ и второй грузъ пеньки, на которую не нашлось покупателей. На этотъ разъ многіе изъ Англичанъ не въ шутку призадумались надъ такою выходкою и въ твердой увѣренности, что Демутовъ пускаетъ имъ пыль въ глаза отъ своихъ избытковъ богатства, начали въ душѣ уважать этого Русскаго выходца. Иные, сжалившись надъ его положеніемъ, предлагали Демутову, какъ бы въ вознагражденіе убытковъ, Англійскіе колоніальные товары по самой дешевой цѣнѣ и на выгодныхъ условіяхъ; но онъ предпочелъ этимъ товарамъ Англійскій балластъ, которымъ нагрузилъ свои корабли. Письменно поблагодаривъ Парламентъ въ отборныхъ учтивыхъ выраженіяхъ за покровительство Русской торговлѣ, возвратился онъ въ Россію, твердо рѣшившись объявить себя банкротомъ.


II.


Сентябрь 178.-го года приближался къ концу. Въ одинъ осенній день, отличавшійся отъ пасмурныхъ прекрасною погодою и благораствореннымъ воздухомъ, замѣтили въ Петербургѣ необыкновенное движеніе лицъ высшаго сословія, разсѣявшихся для прогулокъ по городу, какъ бы въ вознагражденіе кратковременнаго лѣта, невыгодно проведеннаго на дачахъ.-- Блестящая придворная карета, катившаяся мимо Лѣтняго сада, по мановенію одной изъ двухъ дамъ, сидѣвшихъ въ экипажѣ, остановилась уворотъ. Двѣ стройныя женщины, войдя въ садъ въ сопровожденіи придворнаго камеръ-лакея, пошли по главной аллеѣ, разговаривая между собою по-Русски, языкомъ аристократическимъ, и, дойдя до конца аллеи, возвратились обратно.

-- Надобно проститься на зиму и съ этимъ священнымъ убѣжищемъ, сказала одна изъ дамъ и поворотила въ аллею, ведущую въ домику Петра Великаго.

Еще до пріѣзда этихъ дамъ, давно уже прохаживался въ уедивенныхъ аллеяхъ сада человѣкъ съ грустною думою на челѣ и съ поникшею головой. Въ тотъ мигъ проходилъ онъ мимо крыльца и, случайно взглянувъ въ сторону, остановился на этомъ мѣстѣ какъ вкопаный, быстро снявъ шляпу.

-- Матушка, Всемилостивѣйшая Государыня! воскликнулъ онъ, падая на колѣна и воздѣвъ руки къ верху,-- будь избавительницею вѣрнаго раба Твоего отъ бѣды; не дай врагамъ святой Руси осмѣять вѣрныхъ сыновъ Твоихъ!

-- Не кланяйся Демутовъ, встань и разскажи въ чемъ дѣло, отвѣчала Екатерина Великая, ласково смотря на своего подданнаго. Я не думаю, чтобы ты былъ преступникъ, продолжала она, всходя на лѣстницу въ сопровожденіи придворной дамы.-- Ваше Величество! продолжалъ Демутовъ, ревность моя не но разуму и козни Англичанъ довели меня до того, что вѣрный рабъ Твой будетъ нищимъ, преступникомъ, банкротомъ безъ Твоего великаго заступничества. Торговля моя пенькою въ Англіи не удалась: Англичане стакнулись не покупать её и сдержали слово; первою моею торговою попыткою я не хотѣлъ обезкуражить Русскихъ купцовъ и боялся обстыдить неудачею въ лицѣ моемъ все Русское купеческое сословіе; для того ли, думалъ я, Великій Петръ открылъ намъ путь по морямъ, чтобы привозить обратно въ Россію Русскій товаръ и, простите Милостивая Монархиня! стыдъ свой я оставилъ на берегахъ Темзы: горько было подчиниться своевольству Англичанъ, которые насъ въ нашихъ же портахъ обторговывають; я сжегъ два груза пеньки и раззорился въ конецъ. Одна Державная десница Твоя, Государыня! можетъ воскресить убитаго горестью и стыдомъ и отмстить сынамъ Альбіона за безчестіе, нанесенное Русскому торговому флагу.

Демутовъ палъ въ ноги и горько плакалъ. Это было въ домикѣ Петра Великаго. Императрица, тронутая критическимъ положеніемъ Демутова и можетъ быть, въ душѣ уважая національную Русскую гордость его, нѣсколько минуть сидѣла въ безмолвномъ размышленіи. Можетъ быть она взвѣшивала въ умѣ рѣшительный поступокъ его съ характеромъ, достойнымъ находчивости Русскаго и, одобряя внутренно такую отвагу, придумывала средства къ поддержанію Демутова, который былъ ей лично извѣстенъ, какъ одинъ изъ Русскихъ купцовъ, отличавшихся патріотическимъ образомъ мыслей. Вдругъ свѣтлая мысль озарила задумчивый взоръ Екатерины. Она встала и, подавая руку Демутову, который облобызалъ ее съ благоговѣніемъ, сказала камеръ-лакею при выходѣ, указывая на Демутова: когда онъ явится во дворецъ,-- допустить ко Мнѣ; Я назначила ему аудіенцію въ присутствіи графа Безбородко.

Собравшіеся передъ воротами сада толпы народа радостными кликами встрѣтили и проводили свою Государыню, вознаградившую неподдѣльныя чувства подданныхъ ласковымъ привѣтствіемъ, поклонами и Царственною улыбкою.

Спустя нѣсколько дней Демутова потребовали къ Государынѣ и вышелъ изъ дворца съ такимъ веселымъ лицемъ, что по видимому онъ переродился: живость разговора, привѣтливость, бодрая осанка замѣнили угрюмость и сварливость, привезенныя имъ изъ морскаго вояжа, въ которомъ онъ, говорятъ, посѣдѣлъ въ одно лѣто отъ своей неудачи. Демутовъ отправился изъ Дворца прямо въ Казанскій Соборъ. Послѣ вечерни онъ долго не могъ дождаться очереди отслужить благодарственный молебенъ за милости Великой Государыни.-- Болѣе часа стоялъ онъ у церковной колонны; слезы его текли ручьями. Внезапный переходъ отъ ужаснаго горя къ неожиданной радости такъ потрясъ его душу, что онъ задыхался отъ избытка чувствъ благодарности къ Тому, къ Кому взывалъ въ день скорби и Кто услышалъ его. Возвратившись въ домъ къ своему грустному семейству, Демутовъ объявилъ, что взысканный милостями Государыни (о которыхъ долго никому не смѣлъ повѣдать), онъ не боится нищеты и тѣхъ неудачъ, которыя угрожали ему явнымъ банкротствомъ.


III.


Иностранцы, издавна привлеченные выгодами внѣшней торговли въ гильдіи Русскаго купечества и не встрѣчавшіе большаго соперничества Русскихъ въ заграничной морской торговлѣ, по ограниченности Русскаго коммерческаго флота, еще въ началѣ Царствованія Екатерины Великой были полными распорядителями и почти хозяевами въ нашихъ портахъ. По большей части агенты иностранныхъ торговыхъ домовъ, сильныхъ матеріальными средствами, составившимися на началахъ компанейства -- эти иностранцы были ни чуть не выше прикащиковъ или коммиссіонеровъ заморскихъ, но имѣя въ рукахъ готовые для оборотовъ капиталы и грузы колоніальныхъ товаровъ всѣхъ націй, они, сбывая ихъ на Русскія сырыя произведенія земли, всегда имѣли вѣрный случай покупать товары наши изъ первыхъ рукъ и тѣмъ съ большею выгодою, что Русскіе, не имѣя собственныхъ средствъ соперничать въ торговлѣ внѣшней, ограничивались внутреннею въ приморскихъ портахъ, биткомъ набитыхъ иностранными кораблями. При такомъ превосходствѣ иностранцевъ предъ Русскими весьма понятны и причины почти постояннаго упадка цѣнности нашихъ сырыхъ произведеній. Диктаторскій голосъ ихъ въ установленіи цѣнъ биржевыхъ не могъ быть опровергнутъ Русскими, которые торговали, такъ сказать, въ разсыпную, безъ единства и часто соревновали въ подрывѣ своихъ собратій. Это самое доставило иностранцамъ такой вѣсъ, что для подорванія ихъ могущества нужна была сильная рука: Императрица Екатерина въ видѣ опыта разрѣшила монополію касательно отпуска за границу пеньки, которую во всѣхъ портахъ иностранцы должны были покупать изъ рукъ Демутова.

Пенька, этотъ Русскій продуктъ, постоянно поддерживавшій грозное величіе Англійскаго торговаго и военнаго флотовъ, былъ для нихъ такъ же необходимъ, какъ воздухъ для человѣка. Съ наступленіемъ лѣта предстояла въ ней надобность повсемѣстная. Возмущенія въ Англійскихъ Американскихъ колоніяхъ, замышлявшихъ отложиться, требовали присутствія военной эскадры и Англійскіе купеческіе корабли влетали одинъ за другимъ въ наши порты, требуя грузовъ пеньки. Настала пора расплатиться за оскорбленіе Русскихъ на берегахъ Темзы. Демутовъ назначилъ за пеньку такую огромную цѣну, что поставилъ Англичанъ между двумя крайностями: или покупать ее почти на вѣсъ гиней, или грузить корабли лыками. Крайность заставила Англичанъ подчиниться могуществу монополіи, которая сильно повредила видамъ Англійскихъ торговыхъ домовъ и нанесла неожиданный ударъ ихъ кредиту. Такой уронъ продолжился нѣсколько лѣтъ сряду. Англичане наконецъ поняли, что убытокъ за сожженную Демутовымъ пеньку палъ на ихъ карманы; месть, возникшая, на нихъ въ видѣ монополіи на этотъ товаръ, удовлетворилась огромною контрибуціею, которую Демутовъ собралъ съ Англичанъ въ несмѣтныхъ барышахъ и которою расквитался за униженіе достоинства Русскаго торговаго флага.

Говорятъ, что Демутовъ не остался въ долгу предъ милостями Государыни: онъ отъ избытковъ своего богатства отдѣлилъ для Богоугодныхъ заведеній значительный капиталъ, которымъ положилъ прочное начало въ основаніи Воспитательныхъ домовъ въ Россіи, воздвигнутыхъ человѣколюбіемъ Великой Екатерины.


Флегонтъ Вальневъ.