Валуев Дмитрий Александрович
Христианство в Абиссинии

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   Валуев Д. А. Начала славянофильства
   М.: Институт русской цивилизации, 2010.
   

Христианство в Абиссинии

Статья 1

   Эта статья представляет один отрывок из целого сочинения о действиях Латинской Церкви в землях восточного исповедания, и потому в ней по необходимости встречаются некоторые намеки на предыдущее и особливо на Ирландию и мир кельтский, которые могут быть поняты только в связи с целым, и потому мы считаем необходимым наперед сказать несколько слов в объяснение, а повторить в немногих словах главные положения предыдущего розыскания, указав на данные, которые служили нам основанием. Вопрос о введении христианства в кельтские земли доселе остался почти вовсе чуждым даже для науки германской, между тем как Англия, начиная с XVI века, представляет целую, богатую литературу одних спорных сочинений между протестантскими и католическими учеными о первобытной Церкви у кельтов {Из католических сочинений самое полное -- Lanigan. An Eccles. hist, of Ireland. T. IV. Dublin, 1829; см. также: O'Connor. Rer. hibern. scriptores. V. 4. In 4о. Dublin; O'Connor. Prolegomena; J. D'Alton. Essay on the history of Ireland. 1830. In 4о и др. Но протестанты особенно богаты множеством розысканий по этому предмету, начиная от знаменитого Ешера -- Usher. Britan. eccl. antiquitates. Dublin; J. Ware. Hist and antiq. of Ireland. Dublin, 1764. In fo.; Stilingfleet. Antiq. of the brit. churches. (Нов. изд.). London, 1840 -- и до новейших исследований: Ledwich. Antiq. of Ireland. In 4о. 17..; Rees. Welsh Saints и пр.}.
   Все эти розыскания уже утвердили в науке, как дело в ней бесспорное, что не только введение христианства в кельтские земли совершилось независимо от Рима, но что все кельтские земли, Арморика до VIII и IX века {При Дагоберте монастыри св. Колумбана были вытеснены орденами римскими. Победа Австразии и палатных мэров над Невстрией утвердила римские начала в Церкви в то же время, как она утверждала торжество германского элемента над римским в народе. Но кельтская Бретания еще несколько столетий сохраняла духовную связь с Ирландией и Уэльсом и отстаивала свою независимость от епископов Турских, которые также воздвигали крестовые походы против ослушных схизматиков. См.: Lobinau. Hist, de Bretagne. In fo. 1707, страница 56 под 859 годом -- епископы бретанские чуждаются Церкви Турской; под 866 годом -- споры бретанских епископов с турским и пр.}, Уэльс до X и XI, а Ирландия и юго-восток Шотландии до XI, XII и даже XIII века не только не признавали власти папской и не знали римской иерархии, но постоянно и упорно противились всем обычаям и уставам Римской Церкви. В этом должны были наконец согласиться и католические ученые, хотя все католические легенды и даже ученые розыскания, начиная от XVI века и почти до нашего времени, постоянно выдавали кельтов за искони верных и особенно ревностных сынов Рима {Очевидный подлог всех сказаний о Патрике, мнимом римском проповеднике Ирландии вполне подтверждается и новейшими добросовестными розысканиями самих католиков, см.: Petrie on the hist, of Tara. -- Transactions of the R. Ir. Acad. V. XVIII, 1830.}. Но лучшим свидетельством противного служат действия самих Пап и римского духовенства, которые не раз воздвигали крестовые походы против ослушных кельтов {Caradoc Lancarvan. Hist. of Wales. "The Saxons were urged by Augustin to prosecute them with fire (Августин побуждал саксов преследовать тех огнем и мечом)". Вражда эта не умолкала и в последующие столетия, когда кельтское население уже приняло римскую веру. Н. of W., стр. 251 -- в 1287 году один из князей ирландских писал Папе, что англичане по-прежнему разоряют их церкви, беспощадно убивают их духовенство и пр.}, а папа Адриан IV наконец подарил Ирландию норманнскому королю Англии Генриху {Wilkins. Concilia M. Brit, et Hib. London, 1737. In fo. V. I. P. 471.} "на установление истинной веры и исправление злых обычаев в грубой Церкви {Замечательно, в чем по понятиям современных латинян состояла грубость и пр. Церкви Ирландской: св. Бернард, сопутствовавший Генриху II, пишет в "Vita Malachias": "Christi nomine, re pagani, non decimas, non primitias dare... poeniteutias nee qui peteret, nee qui daret inveniri (Христиане именем, язычники делом. Ни десятин не платят, ни начатков урожая... Среди них совершенно не найти ни ищущих покаяния, ни тех, кто его налагал бы)".} и в непослушном и диком народе", тогда как эта дикая Ирландия служила рассадником всего просвещения Западной Европы от VI до IX века, в ее школы стекались толпы учеников со всех концов остального Запада {В одной школе Армаг находилось до 7000 учеников, см.: Wachsmuth Sitt. Gesch. V. Il, p. 944. Еще в 944 году многие посланы из Франции "in Hiberniam eruditionis causa (в Ирландию для обучения)" (D'Alton, p. 271).}; Эригена и Алку ин были ирландцы, ирландцами основаны университеты в Париже, Падуе, первые коллегии в Оксфорде и др. и, наконец, вся средняя Западная Европа обязана Ирландии своим обращением в христианство {См. Transactions of the R. Ir. Academy. V. XV. P. 82.}. Таковы права Ирландии и кельтского мира на почетное место с общей историей человечества, тогда как доселе история {Мы указываем здесь на всеобщие истории, истории Просвещения, Средних веков и т.д.}, исключительно занятая одними явлениями романо-германского мира, едва удостаивает ее своим помином, не понимая, что все явления имеют свой смысл только в общей связи и объясняются одно из другого.
   Впрочем, такое невнимание исторической науки вообще и преимущественно науки германской к духовной и религиозной жизни кельтского мира {Недолжно забывать ту невольную ограниченность, которую полагает на всю историческую науку романо-германского мира ее племенная гордость.} извиняется тем, что все розыскания кельтских патриотов и англичан протестантов доселе обращались в тесном кругу местных религиозных и народных интересов. Ученый католик довольствовался, если разными натяжками докажет, чти искони признаваемо было первенство Папы и т.п.; протестант,-- что ничего такого никогда не было и что, следовательно, его предки тогда уже были протестантами и пр. {Таковы: Мур в своей "Истории Ирландии" и противник его Mason с "Christianity in Ireland" (1840). Так, например, Джамисон все свое ученое исследование о кульдеях (монашеском ордене в Шотландии -- cultures dei) сводит к одной цели -- доказать, что и в древней Шотландии было также пресвитерианское устройство Церкви, как и теперь.}. Вследствие такого одностороннего направления всех розысканий никто из ученых не подумал даже о том, чтобы определить, хотя приблизительно, какое же было это исповедание у кельтов по их собственному понятию и понятию современников,-- первый и самый существенный вопрос, который представляется здесь для науки.
   Все писатели, не только протестантские, но даже и католические, указывают на бесспорные свидетельства, что христианство введено было в кельтские земли восточными проповедниками, которые принесли с собой восточные литургии {Usher. Religion of the ancient irish. P. 24.}, восточные правила монастырей {O'Connor. Prolegomena. P. 78.}, Библию семидесяти толковников и пр. {Mason, p. 30.}. Живая связь с Востоком, по общему свидетельству современников, продолжалась все время, пока еще стоял римский мир и, следовательно, не были закрыты пути в Византию, и даже в последующие века,-- когда разбойничий быт и неустановившаяся общественность тогдашней феодальной Европы положили столько преград между ее восточными и западными пределами,-- мы встречаем свидетельства о частых сношениях кельтов с Византией и Иерусалимом. Изо всех народов западных об одних кельтах встречаются постоянные свидетельства современных хроник, что они толпами шли на поклонение святыне Иерусалимской. Блаженный Иероним упрекал галлов в излишнем уважении к Востоку, говоря, что пути спасения одинаковы на Востоке и на Западе {Milner. History of the 7 Churches. В начале VIII века venit honorabilis turma -- sanctorum de Hybernia... more Scotorum (прибыло почтенное войско -- святых из Ирландии... по обычаю шотландцев) -- для посещения Иерусалима. Также Canis, v. IV, p. 452.}. В VI веке кельты еще ходили за рукоположением епископским в Иерусалим {Welsh saints, p. 195.}, тогда как до половины XII века не было ни одного священника или епископа, поставленного в Ирландии или Шотландии {Должно понимать Ирландию, во сколько она оставалась кельтской; в IX веке норманны овладевают частью восточного берега; при них, разумеется, было и латинское духовенство.} от духовенства римского {Ware, p. 55. До 1138 года; в Ирландии в том же году булла Папы впервые вводила римскую мессу, запрещала брак духовных и пр.}. Бесспорное свидетельство византийцев указывает нам, что еще в IX веке во время разделения Церквей, когда Рим начал сильнее прежнего домогаться владычества над кельтскими церквами, являлись пришельцы с далеких островов Западного океана к Патриарху Константинопольскому на разрешение своих духовных сомнений {Usher, p. 85. В 847 году из главных вопросов, на который они просили разрешения у Патриарха Мефодия, было счисление Пасхи; в то же время мы находим споры о нем в самой Ирландии, не возобновлявшиеся впоследствии.}.
   Если теперь обратимся к тем немногим свидетельствам, которые дошли до нас в современных памятниках и внутреннем уставе Церкви, ее обычае и исповедании, то найдем, что не только в догматах веры, но и во всех подробностях христианского обычая общины кельтские неизменно сохраняли предания своих первоучителей и оставались верны всему чистому учению Восточной Церкви, не искаженному латинством, до последней минуты своего существования, и следовательно, около четырех веков по разделению Церквей.
   Не вдаваясь здесь в подробное рассмотрение предмета, мы ограничиваемся указанием на немногие случайно взятые факты. Так кельтам осталось неизвестно учение о чистилище, прибавление к Символу Веры и пр. Алкуин, ирландец, первый восстал против нововведения в Символ filioque, уже принятого в VIII веке церквами Испании и Галлии {Alcuini. Epist. apud. canis. V. II.}, а епископ Гаймон, ученик его, был последним защитником православного Символа на Западе против Папы Николая {Theoph. Procopowitz. Histor de processione Spiritus S-ti. P. 23.}. Когда в IX столетии вместе с вторжением датчан в Ирландию начали проникать и обычаи Западной Церкви, то местная хроника мимоходом замечает, что когда впервые были введены органы в Церковь, то народ разорил их и умертвил церковнослужителей {O'Connor. R. h scriptores.-- Annales Ultonienses. P. 154.}. В то время как Рим постоянно вводил новые изменения в обычае и уставе церковном, Британия соборно утверждала неприкосновенность уставов древних. Так Римская Церковь уже в VIII веке допускала обливание. Собор в Британии в IX столетии подтвердил строгое исполнение первого устава церковного {См. Basnagii praef. ad canis. V. I. С V. ссылается на постановление Собора: "Semper mergantur in lavacro nulla exceptione admissa (Да будут всегда, без каких-либо исключений, погружаемы в купель)".}, не допускающее никаких исключений.
   Если, наконец, соберем случайные указания на то, каким образом смотрели на кельтские общины современники, то придем к тем же выводам. Так, самый Рим, несмотря на всю свою вражду к кельтам, не взводил на них обвинения в ереси {Иногда он обвинял их, однако ж, в полупелагианстве; но ясные свидетельства о скором уничтожении еретического учения стараниями собора туземных епископов доказывают несправедливость обвинения.}, а соединял вместе со всем православным Востоком в одно общее название схизматиков. Архиепископ Йоркский, Вилфрид, ездил в Галлию на посвящение, чтобы не быть посвящену духовенством, "которое заодно со схизматиками" {W.S., р. 265.}. Еще в XI веке латинцы обвиняли ирландцев, что у них схизматические службы вместо одной римской литургии {Usher, p. 25.}. О самих кельтах мы встречаем иногда указания, "что такой-то оспаривал папский догмат, держась догмата греческого" {Jamieson, р. 236, et 19 nubes lestium.}. Наконец, наш св. Нестор оставил нам неоспоримое свидетельство, что эта принадлежность Британии к Восточной Церкви была также сознаваема и всем современным православным христианством, ибо если знал о родстве с Восточной Церковью далекой британской общины киевский монах XI столетия, то не могла не знать об нем и вся современная Византия. "Видеша же латыни,-- говорит св. Нестор,-- изнеможение гречестье, пришедшее из Рима, угри своей прелести приложиша и уньи, и пионе, и поляне, и Бретанский остров, еже издавна крещен, но и тот приложиша к своей прелести)). Очевидно, что он не разумеет здесь под приложением к латинской прелести разделения Церквей, ибо не говорит он того же ни об Испании, ни о Германии и других землях Запада, всегда принадлежавших Риму и оставшихся за ним и после разделения. Сверх того, летописец как бы особенно указывает на Британию,-- и вместе с нею мы находим у него угров и полян, т.е. Польшу и Венгрию, которые бесспорно получили свое первое христианство от православных учителей, но утратили чистое учение веры, скоро и незаметно прилагаясь к прелести Рима, тогда как кельт утратил свое первое исповедание не иначе как после четырехвековой упрямой борьбы, и когда норманнские шайки уже проникли во все его последние убежища.
   До XIII столетия и даже до самого XIV везде, куда еще не проникал норманн -- исполнитель булл папских,-- сохранялась прежняя иерархия, церковная служба, женатое духовенство и т.д. Но начиная с XV столетия в угнетенном народе уже исчезла почти всякая память о его старом исповедании. Вместе с завоеванием, принесшим с собой латинство, прежнее просвещение Ирландии уступило глубокой теме варварства. Вместо ее прежней высокой науки и школ, сзывавших к себе учеников со всей Европы, Ирландия представляла одно грубое суеверие и духовные учреждения, каковы, например, чистилище св. Патрика {Ledwich, p. 445.}, куда стекались тысячи богомольцев для очищения грехов посредством прыганья через огонь и пр. {Но вскоре место духовного очищения приобрело славу такого сборища разврата, что сам Александр VI принужден был его уничтожать.}.
   Когда Англия по королевскому указу переменила свое исповедание, ненависть народная к норманнской Англии соединилась с фанатизмом религиозным, разжигаемым посланными из Рима, и ирландец из недавнего врага всему латинскому стал ревностным католиком, и Ирландия, когда-то единственная из земель Запада, не признававшая Рима (как бы в насмешку судьбы над непреложностью человеческих и народных убеждений), теперь едва ли не единственная из областей Европы, которая искренно и с живым убеждением веры следует за его знаменем. Но что забыла Ирландия, того Рим не мог так скоро забыть, и только в прошлом столетии Папа Бенедикт XIV разрешил Ирландии молебны св. Колумбану {Ledwich, p. 74.}, одному из распространителей учений первобытной Церкви и основателю монастырей восточного правила в Галлии, издавна канонизированному самим Римом и принятому в его календаре святых.
   Мы представили одни намеки на разрешение вопроса, которого полное рассмотрение потребовало бы целого большого сочинения, но думаем, что мы сказали довольно для того, чтобы последующие указания не показались вовсе не имеющими основания.
   

Статья 2

   От мира кельтского и его последнего представителя -- Ирландии, мы обращаемся теперь к далеким землям Восточной Африки. Мы уже указали на постоянство духовных связей, которые часто соединяют в одну историческую жизнь народы и земли, иногда разделенные большими пространствами и, по-видимому, не представляющие между собою ничего общего.
   Так от времен глубокой древности северо-запад Африки, область древнего Карфагена была связана с судьбой Рима и оставалась с ним неразлучной во всю историю древнего человечества. Северо-восточный угол той же Африки, Египет, начиная от темных сказаний древнего мира, неразделен с роскошным миром Востока, со славой и величием его великолепных царств, с таинственными учениями его мрачных религий. С ним же менялась просвещенная языческая и мудрствующая Греция, в нем нашла ее философия живой отголосок и продолжателя. Тот же Восток и та же Греция, уже освещенные светом христианства, нашли и нем нового деятеля и сподвижника в духовном подвиге возрождающегося человечества. Александрия из светил языческой мудрости стала светилом истины и мудрости христианской. Область древнего Карфагена между тем повторяла в себе в меньших размерах все худшие явления отживающего языческого Рима во всем их нравственном безобразии {Стоит только вспомнить рассказы современных римских историков о тогдашнем Карфагене.}. С разделением империи она осталась за Римом государственным и, обращенная к христианству, осталась верна Риму христианскому, соединяя с ним в одной общей деятельности свою грубую страсть с его наклонностью к вещественности. Во все продолжение своего кратковременного христианства северо-запад Африки был верным товарищем Риму и заодно с ним вырабатывал односторонность римской мысли, рано начавшей выделять себя из общего вселенского христианства.
   Египет передал христианство юго-восточным землям Африки, Нубии и Абиссинии. Но в Египте с первым появлением ислама мы уже застаем Церковь рабствующую перед неверными, а Абиссиния доселе представляет единственный остаток свободного христианства в южном материке древнего мира. Определение судьбы совершилось над Церквами Азии и Северной Африки: они не устояли перед мечом Магомета и соблазном его проповеди. Магомет расковал вещественные страсти, сдержанные дотоле христианством, и тем увлек за собой горячую природу многих жителей восточных стран, которые лишь силой страсти умели держать себя в строгости правил христианских. Не могло однако ж без следов исчезнуть христианство в присутствии святых имен Палестины и немых свидетелей Христова подвига. Уцелевшее для Церкви Христовой осталось, может быть, тем свободнее и чище в духе, чем тяжелее были его рабство и плен в обществе. Рабство перед чужим игом не позволяет рабства своим страстям, и подвластность чужому обществу исключает потворство своему {В самой Византии, не только в других восточных общинах, Церковь никогда не достигала той самостоятельности, которую скоро получило Патриаршество Римское: и потому не только всем православным церквам Азии, но даже и еретическим общинам остались вовсе незнакомы те уродливые, полусветские-полуцерковные явления, которыми так богата Церковь Римская, каковы: abbates laici, canonici seculares, епископы и вместе графы и начальники дружины и пр.}. Рабствующие Церкви Азии и Египта, может быть, Провидением поставлены были рядом с властвующей Церковью Византии, да воспитает одна то, что сохранят в чистоте другие.
   Меч лжепророка покорил исламу всю переднюю часть среднего и южного материка; лишь степь и безводье остановили его пред глубиной Африки и спасли Абиссинию, уже задолго перед тем обращенную в христианство. По свидетельству туземных хроник и византийцев, еще в 333 году, при царе Абреге {Combe el Tamisier. Voyage en Abyssinie. V. III, p. 51 et 167; Bruce. Voyage aux sources du Nil. Londres, 1730. V III, p. 300. Мерон Тирский с двумя племянниками пошел в проповедь в Абиссинию, двое были убиты на пути, один Фрументий достиг цели. Неандер полагает, что первые семена христианства были занесены еще прежде. Изд. 1842, т. I, стр. 142.} Фрументий (у абиссинцев Авва Салама) начал проповедь, а по вторичном возвращении из Египта, напутствуемый благословением св. Афанасия и поставленный им в епископы, окончательно утвердил христианское исповедание в Абиссинии. Другое общее свидетельство абиссинских и византийских летописей {A Voyage to Abyssinia by H. Salt. London, 1814. In 4о. P. 466etseq.; Rüppel. Reise in Abyssinien. V II. P. 345.} согласно в том, что между 530 и 542 годами царь аксомитов отправил к Юстиниану посольство с просьбой, чтобы даровал его народу епископа и священников. Желание царя было исполнено, новопоставленный епископ у же нашел в Абиссинии множество церквей,-- доказательство, что христианство уже задолго перед тем было в ней исповедуемо. С этого времени должно, однако ж, полагать установление настоящей церковной иерархии и начало устроенной Церкви в Абиссинии.
   Некоторые предания возводят первое начало христианства в Абиссинии до апостола Филиппа, завещавшего Церкви одни предания и уставы церковного обычая вместе с евангелистом Иоанном {Так и абиссинцы, причисляя себя к греческой половине христианства, спрашивали у Гобата (Journal 1830, р. 203), ведут ли они свою Церковь от Иоанна или от Петра, как франки, т.е. католики. Знание наизусть всего Евангелия Иоанна составляет необходимую принадлежность воспитания в Абиссинии (р. 152).}, который был первоапостолом Церкви Ирландской. Так, например, Церковь вела от обоих восточное счисление Пасхи, из-за которого было столько споров между Востоком и Западом в первые века христианства {Этот вопрос почитаем был очень важным в первобытной Церкви. Так, св. Поликарп приходил склонять к счислению восточному Папу Аникита (см. FI-eury. Brux., 1831, p. 135; Milner. Hist, of the 7 Churches, p. 166). В чем состояла разница, см.: Гизелера, т. I, ч. 8, стр. 198; Неандера, т. I, стр. 514, и особенно в энциклопедии Парднера "Historical chronology".}. Как Ирландия на западе, так здесь Абиссиния, благословляемая христианством, ярко выделилась своим просвещением из среды всего прочего грубого и языческого мира Африки и доселе остается в ней оазисом свободного христианства, как Ирландия до XIV века была таким же оазисом исповедания восточного среди области латинской {Впрочем, Абиссиния в Африке представляет собою такой же оазис и в отношении к своему населению, почти чисто семитическому и которое многие смешивают даже с кавказским. Так, например, Isenberg в "Abissinien" (Bonn, 1844, p. 9). Действительно, абиссинец весьма близко подходит к общему типу европейскому и не уступает ему в правильности лицевых очертаний. Этим он резко отделяется от всех прочих африканских семей, более или менее переходящих в грубый тип негра. См.: Ludolfi. Historia Ethiopica. Francf., 1681, p. XIV; Prichard. Natural history of man. Lond., 1843. Мудрено определить, к которой из великих семей человеческого рода они принадлежат. Одно кажется несомненным, что настоящий тип абиссинский образовался из смешения разных племенных стихий. Самое название Абиссинии, абешь, означает землю смешения (см. Брюса, Т. III, стр. 120). Византийские писатели Филосторгий, Кедрин и др. уже разделили абиссинцев на 2 разных поколения: аксомитов и гомеритов, -- так и доселе между собственно абиссинцами (отделяя от них племена галла и др.) путешественники (так Апель и др.) отличают два отдельных типа (из которых один подходит ближе к негру) с постепенными переходами из одного в другой. Некоторые писатели, как, например, Сальт (стр. 458), считают их аборигенами, предками древних египтян,-- Мюррей, издатель Брюса, полагает их одного семени с абиссинцами. Сами же абиссинцы зовут себя доселе етиопиаван (Кельт, стр. 459), название еще известное Геродоту, и ведут себя от Куша, внука Ноева (Брюс, Т. III, стр. 86).}. Как в Ирландии введение христианства совершилось без крови мучеников, в чем даже упрекают ее католические хроники {Гиральд Камбрейский.}, так и здесь христианство было принято в тишине и мире, "не воздвигнув ни языческого, ни христианского фанатизма", как замечает Брюс {Т. III, стр. 302.}. Ирландия названа была землей святых, Абиссиния получила название "царства христианского", перевод слова амгара,-- название, доселе сохранившееся за одной из ее областей.
   Те вещественные преграды, которые уберегли в Абиссинии христианство, вместе с тем разобщили ее с прочей областью его вселенской жизни. Трудности, представляемые далеким и малоизвестным морским путем и межлежащая область латинская отрезали Ирландию от родного ей восточного мира, а безводные степи Нубии, их огромное расстояние и преграды, положенные исламом, отсекли Абиссинию от всего прочего христианства. Уже в конце V и VI столетия перестает Абиссиния быть живым членом прочего тела Церкви Христовой и мало-помалу каменеет в преданиях своей местности и частных недозрелых стремлениях мысли христианской, в которых настигла ее минута разобщения со Вселенской Церковью.
   С распространением ислама в окрестных землях ослабление взаимной духовной связи перешло в материальную невозможность всякого общения между обоими мирами. Когда восстал пророк Аравии, цари абиссинские еще владели Йеменом {Некоторые сказания относят первые войны с исламом к царю Абреге, при котором было введено христианство (?) (см. Брюса, Т. III, стр. 308). Другое свидетельство туземных хроник, подтверждаемое показаниями византийцев (см. Сальт, стр. 466), указывает на войны абиссинских царей против жидовского царства в Аравии, гнавшего христиан. Эти свидетельства замечательны тем, что указывают нам, как рано Абиссиния уже получила значение в христианском мире, принимая на себя защиту близких ей и слабых христианских общин. Гиббон замечает, что если бы владычество Абиссинии удержалось в Аравии, то, вероятно, ислам был бы задавлен в своей колыбели, и одним великим переворотом в мире было бы меньше.} и церкви Божий, воздвигнутые в пустыне гомеритов, призывали к алтарю христианскому племена, еще остававшиеся в прежнем язычестве. Но Корейшит сжег эти церкви, и рать абиссинская погибла перед Меккой {Univers. Abyssinie, p. 11; см. также Брюса, Т. III, стр. 306.}. Область Магометова опоясала христианскую землю со всех сторон, обращенных к христианскому миру. Но христианская Абиссиния еще долго хранила мысль о сокрушении Магомета и восстановлении пути к прочей области христианства. В XIII столетии один из ее царей, Лалибала, предпринял большие гидравлические работы {Остатки их еще видели португальцы (Брюс, Т. III, стр. 336).} над истоками Нила в надежде отвести его от мусульманского Египта. В XIV столетии царь Сион вел долгие войны с исламом и в начале XV царство Абиссинское одержало окончательную победу над магометанскими племенами, вторгнувшимися в северо-восточные области. Сообщение с прочим христианским миром было восстановлено, и мы встречаем тогда же представителей Абиссинской Церкви на Флорентийском соборе.
   Отрезанная от прочего мира Абиссинская Церковь застыла в мертвый образ живого христианства V века и осталась в неочищенных и ограниченных путях своей частной мысли и тесной местности. Так она сохранила в себе многие обычаи жидовские, но только терпимые, как местные обыкновения и вовсе не признаваемые за священные. Так между прочим абиссинцы не употребляют в пищу животных, запрещенных в законе Моисеевом, свинину и пр.; таково обрезание {Брюс (т. VIII, стр. 153): "Не считают обрезание священным, но обычаем отцов, который полагают долгом соблюдать, оправдывая его тем, что сам Христос и апостолы были обрезаны". См. то же у Лудольфи (кн. IV, гл. I): "Исполняем не вследствие Закона, но человеческого обычая"; там же см. о нечистых животных.}, доселе совершаемое над обоими полами. Причина тому,-- если только не чисто физиологическая {Брюс, т. VIII, стр. 165. Римская пропаганда было запретила, но после медицинского исследования принуждена была разрешить.},-- в незапамятной связи Абиссинии с миром еврейским, которую наука со временем может быть проследит до эпохи пленения египетского и гонения фараонов. С первыми сказаниями истории мы уже застаем в Абиссинии целое еврейское население. Предание говорит о царице Савской {Rerum Hisp. Lusit: Aethiop. scriptores. Francof., 1663. In fo. V. II. Генеалогия царей ефиопских, происходящих от царицы Савской, обрученной Соломону. См. Брюса (Т. III, стр. 240); Лудольфи (кн. II, гл. IV).}, посетившей Соломона в Иерусалиме и оттуда перенесшей закон в Абиссинию. До XV столетия по Р. X. еще держалось особое жидовское царство в горах Семена {Жиды в Абиссинии называются "фаллаша"; во время Брюса они снова составляли независимое правление. Замечательно очень взаимное воздействие жидовства и христианства. См. в "Débats" за 1845, 6 июля, письма г. Аббади. Фаллаши употребляют род крещения, исповедание, имеют монахов и пр.}, и Абиссиния еще в XVIII веке гордилась династией мнимых потомков Соломона,-- свергнутой в X и вновь восстановленной в XIII столетии {Юдифь, царица жидовского царства в горах Семена, свергнула христианскую династию потомков Соломона, но через 300 лет Текла Гайманут, один из главных святых и основателей монастырской жизни в Абиссинии, убедил короля Лаба из новой династии Заге добровольно возвратить незаконно похищенный престол династии Соломоновой, продолжавшей властвовать над областью Хоа. См. Луд., кн. II, стр. 5 и 6; Брюса, Т. III, стр. 263. Касательно перемены этих династий много неясного во всех известиях.}. Немудрено после этого, если предания и обычаи еврейские успели укорениться в народе и ветхозаветный Символ сохранился рядом с Символом новозаветным везде, где только не было между ними прямого противоречия. Таковы: строгое соблюдение субботы и воскресенья вместе, священная пляска духовенства, которая приводила в такой соблазн и изумление путешественников {Рёппель, т. II, стр. 113; Луд., Т. III, стр. 6.} и ведет себя от ветхозаветной пляски Давидовой перед ковчегом {Духовные инструменты мнимого особого священнодействия были приняты некоторыми за ключ Петров. Между прочим, это повторяет и Риттель.}. Отсюда же преобладающее множество ветхозаветных святых в календаре абиссинском {Комб. и Там., т. IV, стр. 143.} и замечательный обычай при венчании на царство нового государя. Его спрашивают: "Кто ты?" -- "Ваш царь!" -- "Нет!" -- отвечает голос; вопрос повторяется до трех раз, пока будущий царь не ответит: "Я царь Сиона". Тогда радостные клики народа приветствуют избранного на царство {Луд., кн. II, гл. XI.}. Отблеск славы когда-то человечески славного Сиона еще покоится на забытом углу мира христианского, которому суждено было исполнить и разнести во все концы мира его славу духовную.
   Особенно торжественное празднество дней бегства Христова в Египет объясняется смежностью самого Египта, даровавшего христианство Абиссинии; Церковь Египетская не могла не посвятить особого воспоминания событию, сделавшему его убежищем для гонимого Спасителя. К особенности той эпохи, когда настало для Абиссинии время совершенного разобщения с прочим христианским миром, следует отнести особое поклонение, которое воздают Св. Деве Марии некоторые абиссинские расколы {Комб., III, стр. 168.}. В короткое время общей жизни Абиссинии с прочим христианским миром на Востоке особенно распространилось учение несториево, не воздававшее должного почтения Богородице. Противодействие ереси облек