# Ю. Н. Тынянов: биографическая справка

Юрий Николаевич Тынянов

## I.


ТЫНЯНОВ Юрий Николаевич [1894--] -- советский писатель, литературовед, переводчик. Р. в г. Режице, Витебской губ., в семье врача. В 1904--1912 учился в псковской гимназии, в 1918 окончил историко-филологический ф-т Петербургского ун-та. С 1921 по 1930 читал лекции по истории русской поэзии XVIII--XX вв. в Ленинградском ин-те истории искусств. Печатается с 1921. В 1939 награжден орденом Трудового Красного Знамени.

Т. начал свою литературную деятельность в качестве литературоведа. Участник группы "Опояз", Т. вскоре выдвинулся как один из лидеров русской формалистической школы. Формалистическая методология с ее внесоциальной трактовкой искусства, стремлением обособить "замкнутый литературный ряд" от всего содержания общественной жизни человечества приводила к пониманию художественного произведения как "чистой формы", как "конструкции", элементы к-рой функционально соотнесены между собой. Указанные принципы формализма не могли не найти свое отражение и в литературоведческих работах Т. Но свойственное Т. тонкое понимание особенностей художественной речи обогатило его исследования рядом ценных наблюдений. Так, в книге "Проблема стихотворного языка" (1924) есть много интересных замечаний о связи между семантическими значениями слова и ритмико-интонационными факторами стиха; тонкий анализ роли "витийственного" ораторского синтаксиса в одической конструкции мы встречаем в статье "Ода как ораторский жанр" (см. сборник "Поэтика", выпуск III, Л., 1927), ряд острых стилистических характеристик разбросан в статьях Т. о Пушкине, Тютчеве, Некрасове, Брюсове, Блоке, Хлебникове и др., собранных позднее в книге "Архаисты и новаторы" (1929).

Значительную ценность имеют многочисленные историко-литературные работы, написанные Т., его конкретные наблюдения ряда историко-литературных фактов, вскрывающие новые проблемы и специфические стороны в развитии русской лит-ры XIX в. Так, например, Тынянову принадлежит заслуга установления связи "Села Степанчикова" Достоевского с "Выбранными местами из переписки с друзьями" Гоголя, публикация и обследование ряда материалов, касающихся деятельности поэта-декабриста, друга Пушкина, Кюхельбекера, разработка сложного и чрезвычайно существенного момента лит-ой истории 20-х гг. XIX в. -- борьбы так наз. "младших архаистов" с карамзинистами, новое освещение ряда поэтических произведений Пушкина ("Ответ Катенину", строфы из "Евгения Онегина", "Ода его сиятельству графу Д. И. Хвостову") и т. д.

Начиная с 1925--1927, Т. постепенно отходит от литературоведения ради собственно-художественной лит-ой деятельности. В советской литературе Т. занимает видное место. В 1925 появляется его первый роман "Кюхля", в 1927 -- "Смерть Вазир-Мухтара", в 1936-- первые две части романа "Пушкин". Кроме того, в 1930--1933 им написаны повести -- "Подпоручик Киже", "Восковая персона", "Малолетний Витушишников". Все эти произведения Т. относятся к историческому жанру. Превосходное знание материала, научная, почти документальная точность исторического повествования, тонкое чувство языка и стиля описываемой эпохи, наконец замечательный такт, позволяющий избежать безвкусной модернизации в изображении прошлого, -- все это выдвинуло Т. в ряды лучших мастеров советского исторического романа.

В романе "Кюхля", заслуженно приобретшем чрезвычайно широкую популярность, Т. создал глубоко драматический и правдивый образ В. Кюхельбекера. Т. удалось выделить в своем герое то, что было в нем исторически знаменательным и типическим, то, что "Кюхлю" сделало декабристом, и в этом основная ценность романа. Чудаковатое донкихотство Кюхли, его благородное и пламенное сердце тираноборца, положение изгоя в помещичье-бюрократических кругах, самое одиночество его и трагическая судьба неудачника -- все эти вполне конкретные черты его биографии раскрываются в то же время как индивидуальное проявление широкого общественного движения -- декабризма с его героическим революционным пафосом и исторически обусловленным бессилием. Жизнь личности дана художником в согласии с ведущими тенденциями времени. Поэтому-то в рассказе о жизни Кюхельбекера в историю его идейно-психологического развития так легко и органически вплетаются факты и образы общеисторического и социально-значимого порядка, будь то восстание Греции или бунт Семеновского полка, аракчеевские экзекуции или Германия Занда и Тугендбунда.

В "Кюхле" отчетливо выразились основные особенности советского исторического романа, стремящегося в конкретных образах минувшего познать общие закономерности эпохи, движущие силы истории, связывающие прошлое с нашей современностью. Написан "Кюхля" прозрачными, ясными красками, психологические контуры персонажей просты и отчетливо очерчены.

В следующих произведениях Т. его художественная манера резко меняется. Значительно вырастает мастерство воспроизведения характерного исторического колорита, утончается психологический рисунок художника. Ощущение прошлого, интимное и непосредственное чувство эпохи, своеобразие архаического мировосприятия достигают в передаче Т. исключительной свежести и остроты. Автор как бы растворяется в психологии своих героев, его зрение вплотную приближено к описываемой действительности.

Речь "от автора" часто уступает место "внутреннему монологу" персонажа, вбирающему в себя функцию повествования и описания и субъективно окрашивающему их.

Ясность и простота, "графичность" Кюхли уступает место импрессионистической многокрасочности, психологической усложненности. Т. привлекают неожиданные повороты, капризные изгибы, парадоксальные движения человеческой психики.

Это перемещение центра художественного внимания сказалось в романе о Грибоедове "Смерть Вазир-Мухтара". Т. интересуют не столько событие, поступок, мысль как таковые, сколько их психологическая окраска, их специфический "тембр" и "звучание". Центральной темой романа становится удушливая и двусмысленная атмосфера предательства, ренегатства, низкопоклонства, характеризующая поколение, пережившее разгром декабрьского восстания. Самый образ Грибоедова дан в неожиданном и остром ракурсе: перед нами не автор "Горя от ума", а дипломат, неотвратимо обреченный на приспособление к николаевскому режиму, одновременно представитель и жертва своего времени. Его трагедия -- это трагедия Чацкого, вынужденного к роли Молчалина. Его гибель, его творческое бесплодие после катастрофы 14 декабря в чужом и навязанном мире Нессельроде и Родофиникиных предрешены временем.

"Людям двадцатых годов досталась тяжелая смерть, потому что век умер раньше их. У них было в тридцатых годах верное чутье, когда человеку умереть. Они, как псы, выбирали для смерти угол поудобнее. И уже не требовали перед смертью ни любви, ни дружбы".

В романе превосходно дано историческое бытописание, колоритно и убедительно вылеплены отдельные фигуры -- Булгарина, Сенковского, Ермолова, но основное в нем -- это мастерское воссоздание из бесчисленных, импрессионистически поданных деталей общего психологического тонуса времени, "уксусного брожения" тридцатых годов, сменившего легкое хмельное "винное брожение" двадцатых.

Художественные тенденции "Вазир-Мухтара" получили свое развитие в исторических повестях Т. Образ эпохи -- петровской, павловской, николаевской -- встает в них в преломлении через мелочи отдаленного от нас и поэтому почти экзотического бытового уклада. Обостренный интерес к исторически характерной детали приводит к культивированию всякого рода раритетов, гротескных подробностей, парадоксальных и анекдотических ситуаций. Повести перегружены вещно-бытовыми мотивами, показанными крупным планом и становящимися основным содержанием произведения. Но не археологический реквизит и не бытовое живописание интересуют Т. В зыбкой импрессионистической ткани авторского повествования эти гротескные подробности превращаются в подобие символических образов, пародийно раскрывающих общий характер времени. Воздух эпохи, вернее, отсутствие воздуха, историческая "духота" мрачного и азиатски-варварского прошлого России, воссозданы Т. крайне выразительно.

Но в его повестях нельзя почувствовать "разума истории", ее движения, в них нет отражения прогрессивных сил эпохи. Прошлое неподвижно, -- более того: оно бессмысленно и бессодержательно. Так в "Подпоручике Киже" анекдотический сюжет о карьере несуществующего офицера вырастает в символический образ мнимости, "подмененности", "пустоты" всего содержания русской жизни времен Павла I. Еще острее этот исторический скептицизм выражен в "Восковой персоне", где уродливые "натуралии" сообщают всей петровской эпохе характер чудовищной "куншткаморы". Исторически-прогрессивный смысл реформаторской деятельности Петра сведен в повести на-нет. Судьба восковой статуи, вылепленной с Петра после его смерти, никому ненужной, всех пугающей и в конце концов отправленной в "куншткамору", как бы предрекает и судьбу петровского "дела", к-рое дано здесь как исторически бесплодное и выморочное.

В последнем своем романе "Пушкин" Т. преодолевает и импрессионистичность художественной манеры и фаталистический скептицизм, суженность исторического кругозора таких вещей, как "Восковая персона" или "Подпоручик Киже". В известной мере -- это возвращение к принципам "Кюхли", к его реалистической простоте и прямолинейности трактовки исторической темы, но возвращение, обогащенное опытом психологической живописи "Вазир-Мухтара" и исторических повестей.

Первые две части романа охватывают детские и отроческие годы Пушкина, заканчиваясь знаменитым лицейским экзаменом в присутствии Державина. Медленное развертывание действия позволило Т. дать чрезвычайно широко и сочно выписанную картину бытовой, лит-ой и политической жизни дворянства начала XIX в. Роман напоминает своеобразную художественную энциклопедию, вобравшую в себя огромное количество портретов и характеристик различных исторических деятелей и лиц, составлявших непосредственное окружение юного поэта. Исключительно тонко и умно даны образы старого Аннибала, родителей поэта, Василия Львовича Пушкина, Карамзина, Сперанского, будущих "арзамасцев" -- А. Тургенева, Блудова, Дашкова, лицейских воспитателей, старика Державина и мн. др., очерченных подчас бегло и лаконично, но почти исчерпывающе по остроте социально-политической характеристики.

Но основное достоинство романа -- в правильном разрешении труднейшей и ответственной задачи изображения самого Пушкина. В отличие от "обходной" тактики "Вазир-Мухтара", Т. к образу Пушкина подходит прямо, стремясь прежде всего раскрыть в нем великого поэта. В соответствии с этим тема пушкинского детства в опубликованных частях романа предстает как тема воспитания гения, как история накопления того эмоционального и идеологического материала, к-рый реализуется в дальнейшем в созданиях поэта. Рассказывая о первых лит-ных чтениях Пушкина, о его знакомстве со стихами Батюшкова, лекциях Куницына, о национальном подъеме войны 1812, наконец просто о его друзьях и встречах, Т. обнажает перед читателем исключительно интенсивную внутреннюю жизнь поэта в ее столкновениях с искусством, общественной жизнью, политической и философской мыслью, столкновениях напряженных и никогда не проходящих для него бесследно.

Т. строит образ Пушкина, опираясь на творчество самого поэта, с глубоким пониманием используя темы, мысли и настроения его собственных стихов. От жизненных впечатлений молодого Пушкина тянутся нити к его будущим произведениям, "биографическое" дается как почва, на к-рой органически возникает "поэтическое". Тем самым уничтожается узаконенный второсортной беллетристикой разрыв между "биографией" и творчеством, между Пушкиным "в жизни" и Пушкиным на страницах его книг. Человек раскрывается как поэт, и в поэте выявляется живая личность. В этом углублении методов историко-биографического романа -- бесспорная и принципиальная заслуга Т. перед советской литературой.

В заключение следует упомянуть о Т.-переводчике. Т. принадлежит ряд стихотворных переводов Гейне ("Германия", политическая лирика). Блестящая ирония Гейне как политического поэта, своеобразие его ритмики и поэтического языка, изобилующего прозаизмами, переданы Т. выразительно и близко к подлиннику.


Библиография:


I.

Литературоведческие работы Т.:

Достоевский и Гоголь, изд. "Опояз", [П.], 1921;

Проблема стихотворного языка, изд. "Academia", Л., 1924;

Архаисты и новаторы (Сб. статей), изд. "Прибой", [Л.], 1929;

Пушкин и Кюхельбекер, в сб.: Литературное наследство, кн. 16--18, М., 1934.

Художественные произведения:

Кюхля, Л., 1925;

Смерть Вазир-Мухтара, Гиз, [Л.], 1929;

Подпоручик Киже, изд-во Писат. в Ленинграде, [1930];

Исторические рассказы, "Звезда", М. -- Л., 1930, No 6;

Восковая персона, ГИХЛ, Л. -- М., 1931;

Малолетний Витушишников, Л., [1933];

Черниговский полк ждет, изд. ОГИЗ -- "Молодая гвардия", [М.], 1932;

Пушкин, ч. I--II, Гослитиздат, М., 1936.

Переводы:

Гейне Г., Сатиры, Л., 1927;

Гейне Г., Германия, ГИХЛ, Л. -- М., 1933;

Гейне Г., Стихотворения [Л., 1934].

Ст. "Как я работаю", в сб.: Как мы пишем, Л., 1930.


Ев. Тагер


Источник текста: Литературная энциклопедия: В 11 т. -- [М.], 1929--1939. Т. 11. -- М.: Худож. лит., 1939. -- Стб. 449--454.

Исходный текст здесь: http://feb-web.ru/feb/litenc/encyclop/leb/leb-4492.htm


## II.


ТЫНЯНОВ, Юрий Николаевич [6(18). X. 1894, г. Режица Витебской губ., ныне г. Резекне Латв. ССР, -- 20.XII.1943, Москва] -- рус. сов. писатель и литературовед. Род. в семье врача. Окончил историко-филологич. ф-т Петрогр. ун-та (1918). Работая в пушкинском семинаре С. А. Венгерова, стал изучать жизнь и деятельность В. К. Кюхельбекера. Т. был первым, кто прочитал оставшиеся в рукописях произв. Кюхельбекера и впоследствии опубликовал их (Кюхельбекер В., Лирика и поэмы, т. 1--2, Л., 1939, и др.).


В 1918--21 Т. служил в Коминтерне переводчиком франц. отдела. В 1921--30 -- действит. член и профессор Российского ин-та истории искусств, где читал лекции по истории рус. лит-ры. Первая кн. -- "Гоголь и Достоевский (К теории пародии)" (1921); концепция Т. была основана на науч. открытии. Он доказал, что в "Селе Степанчикове" Ф. М. Достоевский высмеял, пародировал гоголевские "Выбранные места из переписки с друзьями". Уже в этой небольшой книге сказались характерные черты Т. как историка литературы. С поразительной интуицией он умел "читать текст", нащупывая в нем внутреннюю, затаенную жизнь. В самой лит-ре Т. находил картину борьбы направлений, той борьбы "за новое зрение", о к-рой он впоследствии писал: "Но есть литература на глубине, есть жестокая борьба за новое зрение с восстаниями решительными, с переговорами, сражениями и смертями. И смерти при этом бывают подлинные, не метафорические. Смерти людей и поколений" (Собр. произв. Велимира Хлебникова, т. 1, Л., 1928). Именно эта "борьба за новое зрение" была гл. темой Т.-литературоведа. История этой борьбы рассказана в его статьях "Архаисты и Пушкин" (1926), "Пушкин и Тютчев" (1926) и др., вошедших впоследствии в его сб. "Архаисты и новаторы" (1929).

Одновременно с историч. изучениями Т. занимался вопросами теории лит-ры, примыкая к "формальной школе" в лит-ведении (см. ОПОЯЗ). Вслед за А. А. Потебней он изучал особенности поэтич. языка, в отличие от языка худож. прозы (кн. "Проблема стихотворного языка", 1924). Большая ст. Т. "Словарь Ленина-полемиста" (1924) представляет собой глубокий стилистич. и лингвистич. анализ ораторской речи В. И. Ленина.

Наука и лит-ра органически слились в худож. произв. Т. Его первый роман -- "Кюхля" (1925). Писатель и революционер, "пропавший без вести, осмеянный понаслышке", как писал Т. о Кюхельбекере во вступ. ст. к собр. его стихотворений, ожил в романе во всей силе своих чувств, надежд и стремлений. "Кюхля" -- роман-биография. Но, идя по следам героя, мы как бы входим в портретную галерею дорогих нашему сердцу людей, и каждый портрет -- а их очень много -- написан свободно, тонко и смело. Везде чувствуется взгляд самого Кюхельбекера, подчас кажется, что он сам рассказывает о себе, и чем скромнее звучит этот голос, тем отчетливее вырисовывается трагедия декабризма, историч. судьбы народа.

Роман "Смерть Вазир-Мухтара" (1927--28, отд. изд. 1929) посв. А. С. Грибоедову (бегло обрисованному уже в "Кюхле"). Перед нами -- не "классик", заслуживший вечную благодарность потомков, а друг декабристов, отравленный горечью их неудач, автор запрещенной комедии, так и не увидевший ее ни в печати, ни на сцене, писатель, у к-рого "в словесности большой неуспех". О "Горе от ума" в романе говорится мало. Вместе с тем весь роман -- это как бы огромный психологич. комментарий к гениальной комедии. Все ясно -- и причины, по к-рым она осталась в сущности единств. произв. Грибоедова, и тот, кажущийся парадоксальным, факт, что автор этой комедии, распространявшейся декабристами в целях политич. пропаганды, стал полномочным министром рус. пр-ва, Вазир-Мухтаром. В романе проницательно вскрыты интриги англ. дипломатии, направленные против рус. влияния в Персии (документы, неизвестные Т., но подтвердившие его концепцию, были опубликованы лишь в 1960, в кн. С. В. Шостаковича "Дипломатическая деятельность А. С. Грибоедова").

Т. -- не только историч. романист, историк и теоретик лит-ры, но и автор сценариев: фильмы "Шинель" (1926) и "СВД" ("Союз великого дела", 1927; совм. с Ю. Г. Оксманом). Он много занимался стихотв. переводами -- широко известны его переводы поэм и стихотворений Г. Гейне ("Сатиры", 1927; "Германия", 1933; "Стихотворения", 1934). Среди историч. повестей и рассказов Т. -- "Подпоручик Киже" (1928; экранизирован в 1934), "Восковая персона" (1931), "Малолетный Витушишников" (1933) и др.


Рис. О. З. Кандаурова (1969) по мотивам Ю. Н. Тынянова.


С увлечением работал Т. над созданием серии "Библиотека поэта" -- одного из замечат. начинаний М. Горького. Т. возглавил всю научно-исследоват. работу, связанную с изданием серии. Горький внимательно следил за деятельностью Т. В письмах к С. Н. Сергееву-Ценскому он сочувственно упоминает о работе Т. над "Кюхлей"; впоследствии в ст. "О литературе" он назвал романы Т. "... отличными, мастерскими..." (см. Собр. соч., т. 25, 1953, с. 254).

Начиная работу над романом "Пушкин" (ч. 1--3, 1935--43), Т. думал, что этой книгой будет закончена трилогия "Кюхельбекер -- Грибоедов -- Пушкин". В первых вариантах роман начинался с Абиссинии, с предков Пушкина, с петровского арапчонка. Потом Т. оставил этот замысел, решив следовать за пушкинским планом автобиографии, к-рый относится к 1830 и публикуется обычно под назв. "Программа записок". Т. заново прочел этот маленький текст и положил его в основу 1 ч. романа. Ему удалось расшифровать многие загадки, начатые и брошенные фразы, фамилии. Опираясь на ничтожные данные, он угадывал главное и строил на нем свое повествование. Так, окончательно убедившись в том, насколько ложно представление о Пушкине как о ветреном, легко менявшем свои привязанности человеке, Т. стал писать об его утаенной любви, прошедшей через всю жизнь, от лицея до смерти (любовь к В. А. Карамзиной). Роман "Пушкин" не был доведен до конца.

В течение мн. лет Т. тяжело болел. Во время войны, в условиях эвакуации, он написал 3-ю ч. романа "Пушкин" и рассказ о генерале И. С. Дорохове, герое Отечеств. войны 1812, к-рый сражался и одержал победу под Вязьмой (в те дни, когда Т. работал над этим рассказом, под Вязьмой шли ожесточенные бои).

Изучение лит. и науч. творчества Т., одного из создателей сов. историч. романа, началось еще при его жизни, в 30-х гг. Мн. его труды признаны выдающимися в сов. и мировом лит-ведении, а "Кюхля", "Смерть Вазир-Мухтара", "Пушкин" и "Подпоручик Киже" стали классикой сов. лит-ры. Они переведены на мн. иностр. языки.


Сочинения:


Собр. соч., т. 1--2, Л. -- М., 1931;

Соч., т. 1--3. [Вступ. ст. и примеч. Б. Костелянца], М. -- Л., 1959;

Проблема стихотв. языка. [Предисл. Н. Степанова], М., 1965; Пушкин и его современники, М., 1969.


Литература:


Цырлин Л., Тынянов -- беллетрист, Л., 1935;

Шкловский В., Юрий Тынянов, в его кн.: Встречи, М., 1944;

Хмельницкая Т., Исследовательский роман. Историч. проза Тынянова, в ее сб.: Голоса времени, М. -- Л., 1963;

Юрий Тынянов. Писатель и ученый. Воспоминания. Размышления. Встречи, М., 1966;

Эйхенбаум Б., Творчество Ю. Тынянова, в его кн.: О прозе. Сб. ст., Л., 1969;

Рус. сов. писатели-прозаики. Биобиблиографич. указатель, т. 5, М., 1968.


В. А. Каверин.


Источник текста: Краткая литературная энциклопедия / Гл. ред. А. А. Сурков. -- М.: Сов. энцикл., 1962--1978. Т. 7: "Советская Украина" -- Флиаки. -- 1972. -- Стб. 701--704.

Исходный текст здесь: http://feb-web.ru/feb/kle/kle-abc/ke7/ke7-7012.htm