# И. С. Тургенев и его последние произведения ... Публичная лекция Н. Невзорова ... Павел Иванович Мельников (Андрей Печерский), его жизнь и литературное значение. ... Н. Невзорова...

Иван Сергеевич Тургенев

И. С. Тургеневъ и его послѣднія произведенія: "Стихотворенія въ прозѣ" и "Клара Миличъ". Публичная лекція Н. Невзорова. Казань 1883.

Павелъ Ивановичъ Мельниковъ (Андрей Печерскій), его жизнь и литературное значеніе. Читано въ Казанскомъ обществѣ любителей сценическаго искуства. Н. Невзорова. Казань. 1883.

Профессоръ Ор. Миллеръ горько жаловался, въ одной изъ своихъ давнишнихъ критическихъ статей, на русскую критику за то, что послѣдняя старается всегда говорить не столько о произведеніи, сколько по поводу произведенія. Нынѣ почтенный профессоръ можетъ утѣшиться. Въ русской и главнымъ образомъ въ провинціальной журналистикѣ все чаще и чаще стали появляться критики и рецензенты, которые буквально слѣдуютъ совѣту г. Миллера. Это нестолько критики, какъ мы привыкли понимать это слово, сколько біографы и почтительнѣйшіе комептаторы, сочиненій разбираемаго ими писателя. Все это большею частью преподаватели гимназій, доценты университетовъ, составители разныхъ учебниковъ и христоматій, вообще -- люди, которые даже самымъ своимъ положеніемъ обязуются какъ можно менѣе смѣть свое сужденіе имѣть. Въ своихъ критическихъ упражненіяхъ они и стараются придерживаться именно этого благонравнаго принципа. Если писатель талантливъ, а, главное, авторитетенъ, то это совершенно достаточное въ ихъ глазахъ право на уваженіе -- не на вниманіе, а именно на уваженіе -- критики. Ихъ такъ называемые "разборы" -- почти сплошные панегирики. Это не критики, а дамы, пріятныя во всѣхъ отношеніяхъ, которыя только иногда позволяютъ себѣ критическія замѣчанія: "душенька, это пестро!" Это ихъ критика. Если же другая, просто пріятная дама возразитъ: "ахъ, не пестро!" то это ужь будетъ ихъ полемика. Господи, есть же безмятежное счастіе на землѣ!

Г. Невзоровъ принадлежитъ какъ разъ къ числу такихъ счастливыхъ критиковъ. Вотъ какъ характеризуетъ онъ, напримѣръ, "Стихотворенія въ прозѣ": "Стихотворенія въ прозѣ" -- это маленькіе перлы поэтической прозы. Въ нихъ выражаются мимолетныя замѣтки, мысли, образы. Тутъ есть и картины природы, и очерки изъ общественной жизни, и фантастическіе сны, словомъ -- это калейдоскопъ, составленный изъ разнообразныхъ по величинѣ и качеству брильянтовъ. "Стихотворенія въ прозѣ" издаютъ на полнозвучной лирѣ Тургенева благозвучную гармонію, только изрѣдка нарушаемую фальшивымъ звукомъ (5). "Благозвучная гармонія на полнозвучной лирѣ" -- Боже, какое перо у г. Невзорова! А вотъ характеристика повѣсти "Клара Миличъ": "эта повѣсть, какъ и "Стихотворенія въ прозѣ", не имѣетъ никакой скрытой, а тѣмъ болѣе мистической подкладки, или тенденціи. Она проста, какъ проста сама жизнь. Она не затрагиваетъ ни одного изъ вопросовъ дня. Но несмотря на это. повѣсть имѣетъ съ жизнью самую тѣсную связь. Она насквозь проникнута поэзіей; каждое слово въ ней такъ глубоко знаменательно! Она приводитъ къ движеніе все существо читателя, очищаетъ его, даетъ ему силу и бодрость для жизненной борьбы. И чѣмъ больше вчитываешься въ нее, тѣмъ жизненнѣе и сильнѣе впечатлѣніе" (32). Вотъ какъ пишутъ критику! Г. Невзоровъ, какъ и всѣ ему подобные критики, нигдѣ не говоритъ ничего нелѣпаго, ничего такого, надъ чѣмъ можно и должно было бы поглумиться. Но никогда не обмолвится онъ и хоть сколько-нибудь живымъ и оригинальнымъ словомъ. "Повѣсть насквозь проникнута поэзіей"... "каждое слово въ ней такъ глубоко знаменательно"... "она приводитъ въ движеніе все существо читателя"... и проч. Какъ все это банально, сѣро, ординарно, можно сказать, казенно! Это даже не общія опредѣленія, это -- общія фразы, общія мѣста, которыя могутъ-бить примѣнены и къ Тургеневу и ко всякому другому талантливому беллетристу. Ничего они не поясняютъ, никого не характеризуютъ. Читать, равно какъ и писать такія критики -- все равно, что воду пить: никакого вреда, но и никакой пользы. Въ одномъ, единственно въ одномъ только мѣстѣ -- въ заключительныхъ словахъ брошюры о Тургеневѣ -- г. Невзорову удается возбудить вниманіе читателя. "Намъ, заявляетъ внезапно г. Невзоровъ:-- такъ и хочется вѣрить, что горе русской женщины кончается, что для нея счастья заря занимается" (42). Какъ?! Что? По какому случаю? Свѣдѣнія, имѣющіяся у читателя, говорятъ на этотъ счетъ, кажется, совсѣмъ другое... Но никакихъ фактовъ и у г. Невзорова нѣтъ. Онъ восхитился образомъ "великосвѣтской сестры милосердія, такъ художественно воспроизведенной Тургеневымъ въ "Стихотвореніяхъ въ прозѣ" и смѣло заключилъ, на основаніи этъ то стихотворенія, что для русской женщины "счастья заря занимается"!

Совершенно по такому же шаблону составлена и брошюра о Мельниковѣ. Это опять-таки сборникъ общихъ мѣстъ, въ родѣ тоі о, напримѣръ, что Мельниковъ, "отрѣшившись отъ какихъ бы то ни было предвзятыхъ тенденцій, наблюдалъ и изучалъ жизнь такъ, какъ она течетъ въ самой глубокой глубинѣ народной. Онъ не идеализировалъ этой жизни, не выбиралъ изъ нея разныхъ диковинокъ, а, изображая повседневныя сцены, проникалъ въ самыя сокровенныя ея пружины" (13). Эти "глубокія глубины" критической проницательности перемежаются пересказомъ содержанія повѣстей Мельникова, да кое-какими біографическими сообщеніями, чѣмъ содержаніе брошюры г. Невзорова и исчерпывается.


"Отечественныя Записки", No 9, 1883