Тургенев Иван Сергеевич
Переписка с Полиной Виардо и ее семьей

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   
   И. С. Тургенев. В воспоминаниях современников. ПЕРЕПИСКА И. С. Тургенева с Полиной Виардо и ее семьей
   М., "Правда", 1988
   

ПЕРЕПИСКА И. С. ТУРГЕНЕВА С ПОЛИНОЙ ВИАРДО И ЕЕ СЕМЬЕЙ

   
   
   

СОДЕРЖАНИЕ

   Н. Генералова. От составителя
   Тургенев -- Полине Виардо. 30 декабря 1847 (11 января 1848) Париж
   Луи и Полина Виардо -- Тургеневу. 7 (19) января 1848. Берлин
   Луи и Полина Виардо -- Тургеневу. 29 марта (10 апреля) 1850. Берлин
   Тургенев -- Полине Виардо. 29, 30, 31 марта, 1 апреля (10, 11, 12, 13 апреля) 1850. Париж
   Тургенев -- Полине Виардо. 9(21) июня 1850. Париж
   Полина и Луи Виардо -- Тургеневу. Между 2 (15) и 8 (20) июня 1850. Лондон
   Тургенев -- Полине Виардо. 12, 13 (24, 25) июня 1850. Париж
   Полина и Луи Виардо -- Тургеневу. 17, 19, 20, 21 июня (29 июня, 1, 2, 3 июля) 1850. Лондон
   Тургенев -- Полине и Луи Виардо. 9, 13, 14, 15 (21, 25, 26, 27)июля 1850. Москва
   Полина и Луи Виардо -- Тургеневу. 29, 30 августа, 1, 2 сентября (10, 11, 13, 14 сентября) 1850. Куртавнель
   Полина и Луи Виардо -- Тургеневу. Начало февраля 1851. Париж
   Тургенев -- Луи Виардо. 20 февраля (4 марта) 1851. Петербург
   Тургенев -- Полине Виардо. 17, 18, 19, 22 января (29, 30, 31 января, 3 февраля) 1851. Москва
   Полина Виардо -- Тургеневу. 15, 17 (27, 29) апреля 1851. Париж
   Тургенев -- Полине Виардо. 26, 30 ноября, 4 декабря (8, 12, 16 декабря) 1851. Петербург
   Луи Виардо -- Тургеневу. 31 декабря 1851 / 11 января 1852. ШотландияТургенев -- Полине Виардо. 15(27) октября 1857. Генуя
   Полина и Луи Виардо -- Тургеневу. 9 (21) ноября 1857. Париж
   Полина и Луи Виардо -- Тургеневу. 19, 20 ноября (1, 2 декабря) 1857. Париж
   Тургенев -- Луи Виардо. 2 (14) декабря 1857. Рим
   Луи Виардо -- Тургеневу. 11 (23) ноября 1860. Париж
   Тургенев -- Полине Виардо. 27 июня (9 июля) 1862. Спасское
   Полина Виардо -- Тургеневу. Начало августа 1862(?). Баден-Баден
   Тургенев -- Полине Виардо. 12, 13 (24, 25) июня 1865. Спасское
   Полина Виардо -- Тургеневу. 26 июня (8 июля) 1865. Баден-Баден
   Тургенев -- Полине Виардо. 12 (24 марта) 1868. Париж
   Полина Виардо -- Тургеневу. 17 (29) марта 1868. Баден-Баден
   Полина Виардо -- Тургеневу. 2 (14) февраля 1869. Веймар
   Тургенев -- Полине Виардо. 14 (26) марта 1869. Париж
   Полина Виардо -- Тургеневу. 4 (16) февраля 1869. Веймар
   Полина Виардо -- Тургеневу. 6 (18) февраля 1869. Веймар
   Тургенев -- Полине Виардо. 17 (29) марта 1869. Париж
   Тургенев -- Полине Виардо. 10 (22) октября 1870. Колонь
   Полина Виардо -- Тургеневу. 16 (28) октября 1870. Лондон
   Тургенев -- Полине Виардо. 8 (20) марта 1871. Москва
   Тургенев -- Полине Виардо. 13(25) марта 1871. Москва
   Полина Виардо -- Тургеневу. 17 (29) марта 1871. Лондон
   Луи Виардо -- Тургеневу. 17 (29) марта 1871. Лондон
   Тургенев -- Полине Виардо. 5 (17) марта 1879. Москва
   Полина Виардо -- Тургеневу. 13 (25) марта 1879. Париж
   Полина Виардо -- Тургеневу. 19, 20 апреля (1, 2 мая) 1879. Веймар
   Полина Виардо -- Тургеневу. 24 апреля (6 мая) 1879. Веймар
   Тургенев -- Полине Виардо. 4 (16) июня 1879. Лондон
   Полина Виардо -- Тургеневу. 27 апреля (9 мая) 1881. Париж
   Тургенев -- Клоди Шамро. 25 июня (7 июля) 1881. Спасское
   Тургенев -- Клоди Шамро. 6 (18) июля. 1881. Спасское
   Полина Виардо -- Тургеневу. 20 июля (1 августа) 1881. Буживаль
   

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

   Публикуемая переписка -- незначительная часть обширного и долговременного обмена письмами, который вели на протяжении почти всего своего сорокалетнего знакомства Тургенев и Полина Виардо, а также члены ее семьи -- муж Луи Виардо и дочери Клоди и Марианна. Предлагаемая публикация -- первая попытка реконструировать, учитывая разрозненность дошедших до нас писем, отдельные эпизоды этой уникальной переписки, которая, сохранись она целиком, не только дала бы нам более полное представление о жизни каждого из корреспондентов, но и явилась бы бесценным документом эпохи, в высокой степени запечатлевшим ее духовные искания.
   Данная публикация стала возможна благодаря появившимся во Франции в 70-е годы томам писем И. С. Тургенева к Полине Виардо и ее семье, которые были подготовлены известными французскими тургеневедами А. Гранжаром и А. Звигильским {Ivan Tourguenev. Lettres inédites à Pauline Viardot et à sa famille. Publiées et annotées par Henri Granjard et Alexandre Zviguilsky avec la collaboration de Dusa Perovic.-- Lausanne. 1972; Ivan Tourguenev. Nouvelle correspondance inédite. T. I. Introduction et notes par Alexandre Zviguilsky.-- Paris, 1971; Ivan Tourguenev. Nouvelle correspondance inédite. T. II. Introduction et notes par Alexandre Zviguilsky.-- Paris, 1972.}. К этому времени выход в свет Полного академического собрания сочинений и писем Тургенева был уже завершен, и советские читатели не могли познакомиться с этой частью переписки великого русского писателя в ее достоверном виде, поскольку она была известна в большинстве своем в русских переводах и со значительными пропусками в текстах. Во французских изданиях письма Тургенева были опубликованы по подлинникам, хранящимся в частных архивах и Национальной библиотеке. В указанных изданиях были опубликованы и сохранившиеся 20 писем Полины Виардо к Тургеневу, а также 6 из известных французским исследователям 68-ми писем к Тургеневу Луи Виардо (5 писем включены в настоящую публикацию).
   Письмами-дневниками, письмами-отчетами справедливо называл Тургенев свои письма к Полине Виардо. Такими же дневниками и отчетами были, судя по тем, что сохранились и публикуются здесь, ее ответные письма.
   По подсчетам исследователей, Тургеневым было написано к Полине Виардо не менее 500 писем. Из них сейчас известны более половины (около 300), все они войдут в выходящее ныне второе академическое издание его сочинений {Тургенев И. С. Полное собрание сочинении и писем в 30-тн томах.-- М.: Наука, 1978.}. Можно с уверенностью утверждать, что писем Полины Виардо к Тургеневу было не меньше, и если бы они сохранились, мы, наверное, имели бы дневник великой артистки, которую Сен-Санc однажды назвал "живой энциклопедией". Несравненно полнее и многообразнее стали бы и наши представления о музыкальной жизни Европы 1840--1870-х годов.
   Дата знакомства Тургенева с Полиной Виардо -- 1/13 ноября 1843 г.-- стала одной из тех знаменательных дат, о которых писатель помнил всю свою жизнь.
   Не было ничего удивительного в том, что вдохновенное пение юной испанки (Полине Виардо было тогда 22 года) потрясло восторженного молодого человека, которому едва минуло 25 лет, но то, что русский писатель, ставший вскоре одним из популярнейших не только в России, но и в Европе, сохранит до конца дней горячую привязанность к замужней женщине, последует за нею за границу, где в конце концов проведет большую часть жизни и лишь наездами будет бывать на родине,-- все это явилось не только удивительным, но и нарушало границы обыденных условностей.
   Уже на закате жизни, в стихотворении в прозе "Когда меня не будет..." Тургенев посвящает Полине Виардо поразительные по глубине и проникновенности строки: "Не забывай меня <...> в часы уединения, когда найдет на тебя та застенчивая и беспричинная грусть, столь знакомая добрым сердцам, возьми одну из наших любимых книг и отыщи в ней те страницы, те строки, те слова, от которых, бывало,-- помнишь? -- у нас обоих разом выступали сладкие и безмолвные слезы <...> И образ мой предстанет тебе -- и из-под закрытых век твоих глаз польются слезы, подобные тем слезам, которые мы, умиленные Красотой, проливали некогда с тобою вдвоем, о ты, мой единственный друг, о ты, которую я любил так глубоко и так нежно!" Эти строки выражают главное в отношениях Тургенева и Полины Виардо -- их великая любовь была озарена великим, едва ли не подвижническим служением искусству, без которого оба они не мыслили своей жизни.
   "Жизнь для искусства" -- некоторые биографы Тургенева не теряют надежды найти этот его роман, который, возможно, никогда не был им написан, но версия о котором, возникшая еще при жизни писателя, жива до сих пор. Как бы то ни было, очевидно одно -- жизнь Полины Виардо, как и самого Тургенева, могла бы быть обозначена именно так -- жизнь для искусства. Не случайно словами: "Жить для искусства!" закончил Тургенев написанный в 1860-е годы набросок сценария оперы "Консуэло" (по роману Ж. Санд), музыку к которой должна была написать сама Полина Виардо.
   Полина Виардо была не только выдающейся певицей, прославившейся исполнением ролей в операх Моцарта, Глюка, Россини, Верди, Беллини, Гуно, Мейербера, но и замечательным педагогом, продолжившим традиции своего отца, знаменитого испанского тенора и преподавателя пения Мануэля Гарсиа, который воспитал целую плеяду известных исполнителей.
   Она сама сочиняла музыку на слова немецких, французских, русских поэтов (в том числе и Тургенева), комические оперы и даже пробовала свои силы в жанре большой оперы. Прекрасная пианистка -- ее игрой восхищались Лист, Шуман, Брамс, Шопен, Берлиоз,-- она могла бы прославиться и на этом поприще. Рисунки Полины Виардо несут на себе отпечаток значительного дарования и в этой области искусства, а письма -- несомненное свидетельство ее литературной одаренности.
   Блестяще образованная, она была увлекательным собеседником, остроумна, неутомима на выдумки, умела создать вокруг себя ту атмосферу непринужденной веселости и творческого общения, которая привлекала многих. Где бы она ни находилась -- в Париже, Куртавнеле, Баден-Бадене, Буживале,-- ее дом становился своеобразным центром, где собирались художники, певцы, музыканты, писатели и все, кому было дорого искусство. Известность Полины Виардо в то время можно в какой-то мере сравнить с известностью ее великой современницы Жорж Санд, погорая, кстати, сыграла большую роль в судьбе певицы и сохранила привязанность к ней до конца жизни.
   Но, может быть, самым замечательным талантом Полины Виардо была ее способность к дружескому общению, которому она отдавалась со всей страстностью своей кипучей натуры. В дружбе она была щедра и великодушна, всегда готова прийти на помощь, поддержать в трудную минуту и материально, и морально; как никто, она умела радоваться успехам друзей.
   А ими были Г. Берлиоз и Ш. Гуно, Жорж Санд и Шопен, Р. Вагнер и К. Сен-Сане, А. Шеффер и Э. Делакруа, Р. Шуман и И. Брамс. "Любовь,-- писала она одному из друзей,-- убивает, когда не может воспламенить. Погасить ее, о! это страшная мука... Не будь священной дружбы, я бы давно уже была мертва. Ей одной дано воскрешать меня, как Лазаря; без нее я не смогла бы жить. Это мое спасение, луч, согревающий мою жизнь" {Цит. по кн.: Du Ion g G. Pauline Viardot tragédienne lyrique.-- Paris, 1987, p. 128.}.
   Казалось бы, жизнь Полины Виардо -- всегда на виду, всегда в разъездах, всегда в нескончаемых трудах (а трудолюбие, столь хорошо подмеченное Жорж Санд в маленькой Консуэло, которой писательница напророчила великое будущее, было отличительным качеством певицы) -- не оставляла много времени на внутренние переживания, на семью, на друзей. И тем не менее это была любящая и заботливая мать, воспитавшая четверых детей, каждый из которых стал известным и даже знаменитым, как, например, Поль Виардо.
   И все же жизнь Полины Виардо, на первый взгляд столь гармоничная и устроенная, была не лишена трагических моментов. "У меня были в жизни очень горькие минуты...-- призналась она однажды,-- я могла совершить большую ошибку -- потому что лишилась воли. Я вовремя обрела ее, чтобы, скрепя сердце, выполнить свой долг. Позже я была вознаграждена -- о! мне надо было еще победить своп цыганские инстинкты -- убить страсть -- я едва не погибла -- я хотела убить себя <...> -- понемногу разум вернулся ко мне, а с ним и воля. Обладая ею, я была сильнее всех. Я не совершила ошибки..." {Ibid., p. 123.}.
   Высоким трагизмом, без которою немыслима подлинная гармония, отмечены и отношения Тургенева и Полины Виардо. "Тот, кто прошел через это, кто умел страдать <...> тот несет на себе отпечаток страдания, облагораживающий его...", "страдание -- это счастье, которое, например, эгоисту или человеку низкому неведомо",-- пишет Тургенев Полине Виардо, вкладывая в эти слова много личного, выстраданного им самим. Но не только его письма свидетельствуют о глубине пережитых им чувств. Письма Полины Виардо к русскому писателю убеждают в том, что чувство, которое он к ней испытывал ("никогда не виданное на земле", как он сам писал), не Сило безответным -- оно было взаимным, оно было горнилом, в котором пережитые обоими художниками страдания переплавлялись в высокие и светлые образы искусства.
   Наверное, именно поэтому Тургеневу удалось с такой силой запечатлеть ее образ в знаменитом стихотворении в прозе "Стой!", которое может быть в определенном смысле приравнено к эстетической декларации. Еще в повести "Довольно" (1862) Тургенев утверждал: "Красоте не нужно бесконечно жить, чтобы быть вечной,-- ей довольно одного мгновения". Именно такое мгновение, творящее Красоту, и пытается, подобно гетевскому Фаусту, остановить писатель в этом стихотворении: "Вот она -- открытая тайна, тайна поэзии, жизни, любви! Вот оно, вот оно, бессмертие! Другого бессмертия нет -- и не надо. И в это мгновение ты бессмертна. Оно пройдет -- и ты снова щепотка пепла, женщина, дитя... Но что тебе за дело! В это мгновение -- ты стала выше, ты стала вне всего преходящего, временного. Это твое мгновение не кончится никогда".
   Этот вдохновенный гимн женщине, олицетворявшей для Тургенева само искусство, не покажется преувеличением, если вспомнить, как высоко оценивали пение Полины Виардо многие и многие ее современники. Ш. Гуно сочинял для нее свою первую оперу "Сафо", Мейербер -- "Пророка", Берлиоз мечтал о том, что она исполнит в его "Троянцах" одновременно две партии -- Дидоны и Кассандры, Сен-Санс посвятил ей свою оперу "Самсон и Далила". Художники, скульпторы, музыканты стремились сохранить для нас ее облик, но ярче всего он запечатлелся в строках Тургенева, уже на склоне лет пропевшего свою "Песнь торжествующей любви".
   Публикуемые письма охватывают почти весь период знакомства Тургенева и Полины Виардо. Разумеется, столь небольшая часть не может дать полного представления о содержании этой богатой мыслями и чувствами переписки, но и в том виде, в каком мы можем ее воссоздать, переписка Тургенева и Полины Виардо, обладая всеми признаками литературного жанра, может быть отнесена к области художественного творчества. В первую очередь это, конечно, касается тургеневского эпистолярия. Его письма нередко содержат в себе размышления об искусстве и по своему значению приближаются к литературному манифесту.
   Писатель вынужден по семейным обстоятельствам покинуть Францию и вернуться в Россию, и мы видим, какое горе причиняет его отъезд и тому, кто уезжает, и тем, кто остается. Писатель обнаруживает в Спасском свою незаконнорожденную дочь и, обеспокоенный ее судьбой, спрашивает совета у друзей. И они немедленно отзываются, предлагая взять девочку к себе на воспитание. Очевидно, что это решение не было принято безоговорочно, мы не знаем, что думал и говорил по этому поводу Луи Виардо, но он безукоризненно выполнял взятые на себя обязательства по воспитанию дочери Тургенева. Так же безукоризненно выполнит Тургенев позднее взятые на себя обязательства по составлению приданого для дочери Луи и Полины Виардо Клоди, которая станет его близким и задушевным другом.
   Письма к Клоди Виардо (в замужестве Шамро) по своему эмоциональному настрою, поэтичности и доверительности напоминают письма Тургенева к самой Полине Виардо. Из сохранившихся 60 писем к Клоди Виардо, опубликованных лишь наполовину, ниже печатаются лишь два письма 1881 года, как бы заменяя не дошедшие до нас письма Тургенева за этот период к Полине Виардо, но и эти два письма дают представление о характере взаимоотношений писателя с детьми Виардо.
   Содружество, душой которого были, конечно, Полипа Виардо и Тургенев, было и сотворчеством. Некоторые его эпизоды можно восстановить, читая переписку, которая предлагается в этом издании.
   Тургенев не только откликался на каждое выступление Полипы Виардо (иногда даже печатно), но н писал для нее тексты романсов, переводил стихотворения для ее мелодий, сочинял многочисленные либретто и сценарии, стараясь уже в 60-е годы, когда Полина Виардо рассталась с большой сценой, поддержать ее попытки проявить себя на композиторском поприще. Высоко ценя ее критическое мнение, он знакомит ее со всеми своими творческими замыслами и новыми произведениями. По письмам Тургенева нередко можно восстановить творческую историю того или иного его произведения.
   Творческая дружба связывала Тургенева и с мужем Полины Виардо, известным тогда литератором, знатоком искусства, лучшим переводчиком "Дон Кихота" на французский язык. Благодаря своим поездкам в Россию и дружбе с Тургеневым, Луи Виардо стремится глубже ознакомиться с культурой и общественно-политическим строем России. Он помогает Тургеневу переводить на французский язык Гоголя, Пушкина, Лермонтова, его собственные произведения, вводит Тургенева в круг издателей и литераторов, где тот вскоре приобретает заслуженный авторитет и как мастер слова и как пропагандист русской литературы на Западе. Русский писатель становится другом и литературным советчиком П. Мернмс и Г. Флобера, братьев Гонкур, Э. Золя и Мопассана.
   В свою очередь, Тургенев высоко ценит работы Л. Виардо, автора нескольких исторических исследований, популяризатора западноевропейского искусства, публициста, сотрудничавшего с Жорж Санд и Пьером Леру в республиканском органе "Revue Indépendante", уважает его политические убеждения, обсуждает с ним наиболее острые социальные проблемы, и, конечно, в первую очередь проблему отмены крепостного права в России. Интересны и содержащиеся в письмах Тургенева и Луи Виардо оценки политических событий во Франции.
   Многое сближало общественные позиции Тургенева и Луи Виардо. Дружба этих двух людей когда-нибудь станет предметом специального изучения, а пока скажем, что главным -- тем, что объединяло их,-- была не только преданность Полине Виардо, но и стремление найти пути к установлению социальной справедливости, будь то русский крестьянин или француз-республиканец, стремление защитить того, кто обижен, желание помочь другу и отозваться на чужую беду. Однако близким другом, таким, например, как Гюстав Флобер, Луи Виардо для Тургенева так и не стал. Причины тому лежали в глубоком различии их характеров, что наглядно проявилось в резком неприятии Луи Виардо одного из самых проникновенных тургеневских творений -- повести "Первая любовь" (это письмо Луи Виардо к Тургеневу публикуется в настоящем томе), а с другой стороны -- в тургеневском стихотворении в прозе "Эгоист", которое, как известно, было связано с образом Луи Виардо.
   Публикуемая переписка Тургенева с Полиной Виардо и членами ее семьи значительно расширяет наши представления о духовных и творческих исканиях писателя, раскрывает глубину и многообразие его интересов, наконец, дает образец высокой нравственной одухотворенности и культуры общения.
   Все письма печатаются в переводе с французского языка, на котором они были написаны, по публикации их в авторитетных изданиях, в основу которых были положены подлинники писем, хранящиеся во Франции в государственных и частных архивах. Большинство писем публикуется на русском языке впервые.

Н. Генералова

   

ТУРГЕНЕВ -- ПОЛИНЕ ВИАРДО

30 декабря 1847 (11 января 1848). Париж

Париж, 11 января 1848.

   Только что я получил письмо, которое вы мне послали в конверте на имя г-жи Гарсиа. Благодарю вашего мужа за добрую память; что же касается его суждений о положении Франции, то я был бы рад ошибиться и как можно скорее убедиться в своей неправоте1. Мои небольшие рассказы (которые, между прочим, написаны в жанре диаметрально противоположном повестям Флориана) не достойны чести быть переведенными; но предложение, которое делает мне el senor {сеньор (исп.).} Луи, слишком лестно, чтобы я не согласился на него теперь же, дабы воспользоваться им позднее, когда наконец напишу что-нибудь достойное, если Аполлону будет угодно меня осчастливить2. Одновременно я желаю великому охотнику... Постойте! Я ничего ему не желаю. Если он, человек в высшей степени рассудительный, не заразился суевериями моей милой родины, то я -- даром что я русский -- не желаю портить ему удовольствие.
   Статьи о "Норме" 3 заставили меня испытать то, что немцы называют Wehmuth {уныние (нем.).}. Сравнивая вас с той, какой вы были год назад, господа критики, кажется, заметили некую перемену, более совершенства в вашей манере исполнения этой роли. А мне -- ay de mi {горе мне (исп.).} -- мне не дано знать, что они имеют в виду: ведь я не видел вас в "Норме" с Петербурга. Diese Entwicklungsstufe ist mir entgangen {Эту ступень развития я пропустил (нем.).}. Я готов кричать: "Держи вора!", как Маскариль4. В сущности (говорю вам это по секрету и только вам одной), я немного огорчен этими статьями, Рельштаб и Коссак оба говорят "von einer milderen Darstellung {"о более мягком исполнении" (нем.).}. Я хорошо знаю, что это не та Milde {мягкость (нем.).}, что у Линд5, напротив, я убежден, что это должно быть очень красиво, очень правдиво и очень сильно. Да, великие страдания не могут сломить великие души, они придают им спокойствие, делают их более простыми, смягчают их, нисколько не заставляя терять в своем достоинстве. "Так тяжкий млат,-- говорит в одном месте Пушкин,-- дробя стекло, кует булат"6,-- булат более острый, более гибкий и более крепкий, чем железо. Тот, кто прошел через это, кто умел страдать (я чуть было не сказал: те, кто имел это счастье, потому что страдание -- это счастье, которое, например, эгоисту или человеку низкому неведомо), несет на себе отпечаток страдания, облагораживающий его, если он страданию не предался всецело. Боже! как я был бы рад присутствовать на представлении "Нормы"! Эта женщина с таким возвышенным и простодушным, прямым, правдивым сердцем, борющаяся со своей любовью и своей судьбой, эти величественные и простые движения страстей в нетронутой душе, это жестокое и сладостное соединение всего самого дорогого в жизни и смерти, этот исступленный взрыв в заключительной сцене, этот могучий и гордый дух, который, наконец, в минуту смерти предается самой пылкой нежности, восторгу самопожертвования -- не будем больше об этом говорить. Я постараюсь воссоздать вас в "Норме" согласно моему представлению о вашем таланте, согласно моим воспоминаниям... Правда, я теперь уже не так искусен, как прежде, в этом по преимуществу немецком упражнении...7 все же попробую.
   Вы пишете мне также о "Ромео", о третьем акте, слова которого похвалил Мюллер... Это напоминает мне о комнатке в Куртавнеле, где мы над ними трудились... 8 Вы так добры, что хотите знать мои замечания относительно Ромео... Что я могу сказать вам такого, чего вы не знали бы и не чувствовали заранее! Чем больше я размышляю о сцене третьего акта, тем больше мне кажется, что есть только один способ ее исполнения -- это ваш. Нельзя вообразить себе ничего ужаснее, чем находиться перед трупом того, кто был для тебя всем; но если охватившее вас страшное отчаяние не будет сдерживаться или охлаждаться твердою решимостью покончить с собой или каким-либо иным большим чувством, искусство не будет в состоянии передать его. Прерывистые крики, рыдания, обмороки -- это природа, это не искусство. Сам зритель не будет этим взволнован -- тем волнением, глубоким и захватывающим, которое исторгает из вас с отрадой пролитые слезы, порой весьма горькие. Между тем тот Ромео, каким вы его хотите изобразить (судя по тому, что вы мне пишете), произведет на ваших слушателей неизгладимое впечатление. Я помню тонкое и справедливое наблюдение, которое вы сделали однажды по поводу тех суетливых движений, которые непрерывно производит Рашель 9, продолжая сохранять спокойный и величественный вид; возможно, у нее это шло только от мастерства; но вообще -- это спокойствие, проистекающее из глубокого убеждения или из сильного чувства, спокойствие, которое, так сказать, обрамляет отчаянные порывы страсти, сообщая им ту чистоту очертаний, ту идеальную и подлинную красоту, которая одна и является истинной красотой в искусстве. А справедливость этого замечания доказывает сама жизнь, которая -- правда, в те редкие мгновения, когда она освобождается от всего случайного и обыденного,-- возвышается до подобной же красоты. Высшая скорбь, говорите вы в своем письме, выражается всего сдержаннее: а самая сдержанная скорбь и есть самая прекрасная, можно было бы прибавить. Но речь идет о том, чтобы уметь сочетать обе крайности, иначе покажешься холодным. Легче не посягать на совершенство, легче остановиться на полдороге, тем более что зрители в большинстве своем ни на что иное не претендуют; но вы являетесь тем, что вы есть именно через это благородное стремление к самому высокому, и, поверьте мне,-- ist der Punkt getroffen {цель достигнута (нем.).} -- все сердца, даже самые заурядные, трепещут и устремляются к вам. В Петербурге надо было быть самому немного артистом, чтобы почувствовать все, что было прекрасного в ваших намерениях; с тех пор вы выросли; вы сделались понятною для всех -- сохраняя многое и для избранных.
   Пишу вам все это разгоряченный, по свежим следам. Прошу вас восполнить -- со свойственной вам тонкою прозорливостью -- все недостающее и неточное в моих выражениях. У меня нет времени оттачивать стиль, даже нет к тому и желания. Я хочу только сказать вам все, что думаю.
   Надобно заканчивать письмо, а я еще ничего не сказал вам о том, что происходит в Париже. Сделаю это в другом, ближайшем письме, если вам будет угодно 10. Вы хорошо сделали, послав нам статью Коссака; с Нового года здесь больше не действует "Zeitungs-Halle" или Cabinet de Lecture 11.
   Все здоровы. Вчера я был у итальянцев. Давали "Деву озера" 12. Что за прелестная музыка (невзирая на некоторые длинноты и некоторую устарелость)! Но что за либретто! Г-жа Альбони была хороша в анданте и очень вялой в аллегро. Они с г-жой Гризи восхитительно исполнили маленький дуэт во втором акте. Марио хорошо спел свою арию. Хоры были отвратительны. (Как жаль! Хор бардов, насколько можно было о нем судить, великолепен.)
   Видите, милостивая государыня, на сей раз я пишу без полей. Передайте от меня поклон Мюллеру. И будьте здоровы вы все, кого я так люблю. Благодарю вас за память, желаю вам всего самого лучшего на земле, крепко жму вам руку и остаюсь совершенно вам преданный

И. Тургенев.

   P. S. Кстати, должен вам сообщить, что позавчера, в воскресенье, у вашего брата 13 был музыкальный вечер. Присутствовали только его ученики: Барбо, Батай и др... М-ль Антония там весьма отличилась. Она великолепно спела партию Семирамиды в квартете "Клятва". Был Бальф. О вашем ангажементе здесь говорят как о совершившемся факте 14. Прощайте. Seien Sie auf ewig gesegnet, Sie edles, liebes herrliches Wesen {Будьте навеки благословенны, благородное, дорогое и прекрасное существо (нем.).}.
   
   1 В неизвестном письме Луи Виардо к Тургеневу, очевидно, высказывалось предположение о возможном восстановлении во Франции республики. "Точный отчет" о событиях 15 мая и. ст. 1848 г. в Париже содержится в письме Тургенева к Полине Виардо от этого же числа.
   2 Очевидно, Луи Виардо, которого Тургенев шутливо называет "сеньором Луи", предложил свои услуги в качестве переводчика рассказов из "Записок охотника" на французский язык. Часть рассказов была к тому времени уже опубликована в "Современнике", над другими писатель продолжал работать. Впервые на французский язык "Записки охотника" были переведены в 1854 г. Э. Шаррьером. Впоследствии Луи Виардо принимал участие в редактировании переводов некоторых произведений Тургенева на французский язык.
   3 "Норма" -- опера В. Беллини (1831). Полина Виардо была одной из лучших исполнительниц заглавной партии в этой опере. Тургенев слышал ее в один из театральных сезонов, когда П. Виардо гастролировала в Петербурге.
   4 Цитата из комедии Мольера "Смешные жеманницы" (сцена X).
   5 Линд Дженни (1820--1887), известная шведская певица, которая соперничала с Полиной Виардо в исполнении некоторых партий меццо-сопрано.
   6 Тургенев цитирует в переводе строки из первой песий поэмы А. С. Пушкина "Полтава" (1829).
   7 В подлиннике употреблено французское слово "construire" -- калька с немецкого "konstruieren" -- "конструировать" -- одно из понятий классической немецкой философии.
   8 Полина Виардо исполняла в опере Беллини "Капулетти и Монтекки" (1830), созданной на сюжет трагедии Шекспира "Ромео и Джульетта", партию