Тургенев Иван Сергеевич
Переписка с А. Ф. Писемским

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   
   Переписка И. С. Тургенева. В 2-х т. Т. 2.
   М.: "Художественная литература", 1986.-- (Переписка русских писателей).
   

И. С. ТУРГЕНЕВ И А. Ф. ПИСЕМСКИЙ

СОДЕРЖАНИЕ

   А. Ф. Писемский -- Тургеневу, 29 апреля (11 мая) 1855 г. Петербург
   А. Ф. Писемский -- Тургеневу, 30 мая (11 июня) 1855 г. Петербург
   А. Ф. Писемский -- Тургеневу, 8(20) марта 1858 г. Петербург
   А. Ф. Писемский -- Тургеневу. 8(20) марта 1862 г. Петербург
   А. Ф. Писемский -- Тургеневу, 25 мая (6 июня) 1867 г. Москва
   Тургенев -- А. Ф. Писемскому, 31 мая (12 июня) 1867 г. Баден-Баден
   Тургенев -- А. Ф. Писемскому. 27 сентября (9 октября) 1869 г. Баден-Баден
   А. Ф. Писемский -- Тургеневу, 24 октября (5 ноября) 1869 г. Москва
   Тургенев -- А. Ф. Писемскому, 9(21) декабря 1869 г. Баден-Баден
   А. Ф. Писемский -- Тургеневу, 16(28) декабря 1869 г. Москва
   Тургенев -- А. Ф. Писемскому. 10(22) февраля 1870 г. Веймар
   А. Ф. Писемский -- Тургеневу. 16(28) февраля 1870 г. Москва
   А. Ф. Писемский -- Тургеневу. 13(25) марта 1873 г. Москва
   Тургенев -- А. Ф. Писемскому. 17(29) марта 1873 г. Париж
   Тургенев -- А. Ф. Писемскому. 10(22) января 1875 г. Париж
   Тургенев -- А. Ф. Писемскому. 26 октября (7 ноября) 1876 г. Буживаль
   Тургенев -- А. Ф. Писемскому. 28 марта (9 апреля) 1877 г. Париж
   А. Ф. Писемский -- Тургеневу. 19 апреля (1 мая) 1877 г. Москва
   Тургенев -- А. Ф. Писемскому. 5(17) мая 1877 г. Париж
   Тургенев -- А. Ф. Писемскому. 25 апреля (7 мая) 1878 г. Париж
   Тургенев -- А. Ф. Писемскому. 5(17) мая 1879 г. Париж
   
   Писемский Алексей Феофилактович (1821--1881), романист, драматург, автор повестей и рассказов; вошел в литературу с середины 1840-х годов, почти одновременно с Тургеневым. В начале 1850-х годов был близок к писателям, группировавшимся вокруг "Москвитянина" и "Современника", печатаясь в этих разных по направлению журналах. После расхождения с "Современником" редактировал совместно с А. В. Дружининым (1857--1860 гг.), а затем единолично (1860--1863 гг.) "Библиотеку для чтения". С этим журналом связан неприглядный эпизод в его биографии -- фельетоны (под псевдонимом Никиты Безрылова), направленные против революционного движения.
   Вместе с тем яркая самобытная личность, прекрасный рассказчик, незаурядный исполнитель своих произведений, мастер слова, тонкий наблюдатель, Писемский, по словам П. В. Анненкова, напоминал "исторического великорусского мужика, прошедшего через университет, усвоившего себе общечеловеческую цивилизацию и сохранившего многое, что отличало его до этого посвящения в европейскую науку" (Анненков, 1983, с. 486).
   Знакомство Писемского с Тургеневым состоялось зимой 1854/1855 года в Петербурге, после возвращения автора "Записок охотника" из ссылки в Спасском и приезда Писемского из Раменья. По-видимому, оно произошло не без участия Некрасова, в кружке петербургских литераторов "Современника". С 1855 года завязалась их переписка, интенсивная и откровенно исповедальная со стороны Писемского; число ответных корреспонденции значительно меньше, тон их сдержаннее. Так складываются и личные контакты писателей, они не были многочисленными и укрепились лишь в 1870-е годы. Судя по переписке, инициатором всегда оставался Писемский, для которого Тургенев являлся доверенным лицом, литературным наставником, нравственным авторитетом прежде всего. В этом Писемский признавался Тургеневу неоднократно: "С отсутствием Вашим я в моей и без того небогатой радостями жизни лишился большей половины моего нравственного существования. Я не знаю, зачем я живу теперь в Петербурге, для чего? Прежде я мог отвечать на это. Я мог сказать, я живу здесь потому, что здесь есть человек, который меня поднимает нравственно, к которому я каждую минуту могу побежать и высказать, что наболело на душонке",-- писал он 11(23) ноября 1857 года {ЛН', т. 73, кн. 2, с. 150). Ответные письма Тургенева 1850-х годов не сохранились (первое дошедшее до нас письмо датировано 31 мая (11 июня) 1867 г.), зато письма Писемского дают возможность судить о содержании их переписки.
   Сквозная тема корреспонденции Писемского 1850-х годов -- поиски творческого самоопределения, стремление обрести нравственную и литературную опору. Высказывая критическое суждение о "Постоялом дворе", он пояснял: "Я так откровенно пишу к Вам <...>, чтобы вызвать вас на таковую же откровенность" (письмо от 29 апреля (11 мая) 1855 г.). "Вы мне ничего не пишете о моих произведениях, тогда как для меня это более, чем для кого другого, необходимо. Я очень еще мало устоялся: у меня взболтано внутри, но и только покуда" (письмо от 30 мая (11 июня) 1855 г.). В письме (от 27 ноября (9 декабря) 1856 г.) содержится нелицеприятное сравнение "Повестей и рассказов" (1856) Тургенева ("Всеми этими теплыми и благоухающими рассказами я точно елеем полил на.... сердечные раны") со своими "Очерками из крестьянского быта" ("я перелистывал их и готов был плюнуть самому себе в лицо, так мне показалось все сухо и прозаично. Говорят, правды много! Да черт ли в этой правде, когда ее ешь как немазаную кашу" {ЛН, т. 73, кн. 2, с. 148). Сознание творческой дистанции ощущалось и в размышлениях Писемского о "романтическом" характере (в связи с отзывом о "Якове Пасынкове"), о необходимости "вступиться за романтизм в наше время", на что способен, по его мнению, в русской литературе лишь один Тургенев. Этот мотив звучит и в отзыве об "Асе" ("это уж совсем поэзия") и ее авторе, "настоящем поэте, а не социальном писателе". Различие эстетических и общественно-литературных позиций прослеживается и в развернутой оценке Писемским "Отцов и детей", в которой, несмотря на -субъективное истолкование авторского замысла, содержалось проницательное наблюдение о Базарове, "любимом" герое Тургенева.
   Один из самых интересных сюжетов переписки -- "прочтение" Писемским образа Базарова. Наряду с субъективным истолкованием тургеневского героя -- глубокие, тонкие и свежие наблюдения. Для Писемского Базаров прежде всего "человек темперамента", близкий ему самому ("я сам этой породы людей"). Постижение героя "Отцов и детей", равно как и заблуждения Писемского-критика, важны для понимания самого писателя, автора "Взбаламученного моря", его трагических противоречий.
   Из корреспонденции конца 1850 -- начала 1860-х годов видно, как Писемский стремился обрести в Тургеневе не только поддержку, но и союзника. Став редактором "Библиотеки для чтения", он привлекает его в журнал {"Без вашей помощи "Библиотека для чтения" почти совсем меркнет"), В январской книжке этого журнала за 1859 год была опубликована статья Тургенева "Обед в обществе Английского литературного фонда", в No 3 за 1860 год -- повесть "Первая любовь". Хотя в трудное для писателя время (в начале 1862 г.) -- скандал из-за "безрыловских" фельетонов -- Тургенев не счел возможным вмешиваться, несмотря на убежденность Писемского в том, чаю его слово облегчило бы положение. Корреспонденции Писемского этого периода отличаются резкостью суждений о политической ситуации и общественно-литературной жизни в России, в них звучит трезвое, скептическое отношение к крестьянской реформе, которую осуществила "злящаяся, но уже беззубая власть". В 1870-е годы эпистолярное общение между Тургеневым и Писемским становится интенсивнее и душевнее. Основная тема переписки -- европейская известность Писемского-романиста, успеху которой способствовал Тургенев. Письма последнего наполнены информацией о переводах и переводчиках на немецкий и французский языки романов "Тысяча душ", "Взбаламученное море", драмы "Горькая судьбина" и других произведений; есть в них высокая оценка творчества "современника-ветерана" и гордость за него, сочувствие житейским заботам Писемского (симпатия к его сыновьям Павлу и Николаю) и, наконец, искренние автопризнания ("нельзя, решительно нельзя писать русские вещи, рисовать русскую жизнь, пребывая за границей" -- письмо от 17(29) марта 1873 г.).
   Во время всех своих приездов в Россию Тургенев непременно встречался с писателем. Весной 1875 года Писемский был в Париже. Последняя встреча состоялась в Москве на торжествах по поводу открытия памятника Пушкину в Москве в июне 1880 года. В одном из дошедших до нас последних писем (от 31 марта 1879 г.) Писемский признавался Тургеневу: "Мне всегда как-то легче дышится, когда вы бываете в Москве: очень уж мы, здесь проживающие писатели, пооплеваны разными газетными и общественными гадинами, а вы приедете и словно бы пооботрете и пообчистите нас" (Писемский, с. 406--407).
   Переписка прекращается в конце мая -- начале июня 1880 года. Сохранилось 34 письма Тургенева к Писемскому (1867--1879) и 68 писем Писемского к Тургеневу (1855--1880) (см.: Мийе Ив. Письма А. Ф. Писемского (1855--1879); Тюнькин К. И. Писемский и Тургенев в их переписке.-- ЛН, т. 73, кн. 2, с. 125--137).
   

А. Ф. ПИСЕМСКИЙ -- ТУРГЕНЕВУ

29 апреля (11 мая) 1853. Петербург

Почтеннейший Иван Сергеевич!

   Начинаю письмо мое полубольной и полувыздоравливающий. Желудок мой до того расклеился, что я даже испугался. Писать я к Вам давно собирался, да что прикажете делать с этой петербургской суетней, которая способна сбить всякого с толку. Первое слово о "Постоялом дворе", который я прочитал 1 и за мысль которого автора надобно расцеловать. Но за выполнение другое дело: характеры задуманы в основании все верно, но в развитии их нет, если можно так выразиться, психологической последовательности. Например, главное лицо: это трудолюбивый мужик, до сорокапятилетнего возраста трудившийся, хлопотавший, даже, вероятно, плутовавший, наконец-то разошелся и тут начинает нравственно куражиться, и действительно самым резким проявлением его куража Вами избрана очень ловко его мысль жениться мужику на горничной девке. И это сейчас наводит на прекрасную, широкую сцену -- объяснение куражливого мужика с барыней, аханье дворни, испуг, раздумыванье о согласии горничной. Обо всем этом у Вас только намекнуто. Сцена любви слишком случайна и коротка, и зачем Вы избрали в соблазнители временно накутившего купца? Всего удобнее для этого поверенные, которые беспрестанно ездят для поверки в кабак и пристают обыкновенно на постоялых дворах и обыкновенно составляют предмет соблазна для молодых баб. Впрочем, всё это выкупили этим местом, где она сбирается идти к нему, потихоньку от мужа -- прекрасно! Сцена, когда узнается его плутливая проделка, драматична, но не знаю, верна ли действительности. Я бы сделал так, что старик кинулся после барыни к становому, тот приехал и прибрал к рукам плута ловко, но барыня, узнав об этом, из корысти приняла его сторону, и они вместе подкупили станового, и затем сцена под-жиганья и все последующее.
   Я так откровенно пишу к Вам, почтеннейший Иван Сергеич, чтобы вызвать Вас на таковую же откровенность. И, пожалуйста, напишите мне все, что Вы имеете мне сказать по поводу моих печатанных и непечатанных произведений. Служебные мои делишки идут плохо: Веневитинов надо мной решительно ломается. Я пришел к нему недели три тому назад напомнить об себе и попросить содержания, а он мне предложил ходить в департамент, ни слова не сказав об содержании 2. Я походил несколько дней и отстал. А теперь заболел, и что дальше будет, не знаю, и все это меня ужасно беспокоит. Читательство мое идет хорошо до несносности. Читал, между прочим, "Артель" у Норова. Он ее обещал пропустить без помарок. Читал у Блудовых 3. Смирнов сделан, это, верно, без Вас, здешним губернатором гражданским. Он ко мне очень любезен; буду просить его, не даст ли он мне какого-нибудь местишка в губернском ведомстве. А то без службы мне жить в Петербурге невозможно.
   Прощайте, почтеннейший Иван Сергеич, будьте здоровы, напишите хоть коротенькое письмецо.

Душевно Вам преданный Алексей Писемский.

   P. S. Не забыли ли Вы адрес мой: на Итальянской улице, в доме Износкова? 1855. Апрель 29.
   
   ЛН, т. 73, кн. 2, с. 138.
   1 "Постоялый двор" Писемский читал до его публикации (С, 1855, No 11) по одному из ранних списков повести.
   2 10 февраля 1855 г. Писемский был причислен без оклада к Департаменту уделов.
   3 Очерк Писемского "Плотничья артель".
   

А. Ф. ПИСЕМСКИЙ -- ТУРГЕНЕВУ

30 мая (11 июня) 1855. Петербург

Почтеннейший Иван Сергеич!

   Большое Вам спасибо за Ваше письмецо. Оно так мне напомнило Вашу умную и благодушную беседу, которой, к сожалению, я давно уж не пользовался. Я давно уж сбирался и желал отвечать Вам, но последнее время по утрам занят был спешной работой: переделывал или, лучше сказать, смягчал "Ипохондрика", которого открывается некоторая возможность поставить на сцену, чего я и желаю и боюсь 1. Боюсь актеров, а не меньше того боюсь и самой пиэсы: длинно и дурно связано!-- После обеда я езжу по петербургским окрестностям и, признаюсь, поражен не столько красотой, сколько ценностью. Это миллионы рассыпаны, если сосчитать все, так, вероятно, каждый листок на дереве -- это рублевая бумажка.
   Службишка моя идет скверно. Веневитинов принял было сначала некоторое участие и прислал мне поручение, но министр отменил, сказав, что у меня чин мал, и, вероятно, так пойдет и далее, не будут давать ни поручений, ни содержаний. Я уж п рукой махнул: ходить еще, просить и кланяться -- даже уж стыдно.
   Повесть Вашего знакомого Елисея Колбасина в "Современнике" я прочел: молодо и зелено 2. Я теперь желал бы посоветовать всем молодым начинающим писателям писать только то, что они сами прожили, если бы даже это вышло несколько бестактно, но оно непременно будет искренно и правда. Тогда как сразу вставать в позу наблюдателя, и еще наблюдателя-юмориста, для этого надобно долго и поглубже выкупаться в житейском омуте и иметь несомненные силы таланта, а то вместо ударов действительности будет колотить по каким-то фантомам собственного воображения и, как Дон-Кихот, сражаться с мельницами.
   Повести в "Отечественных записках" я не читал. У меня этот No взял один господин и до сих пор не возвращает.
   Теперь о Вашем "Пасынкове" 3. Как Вам не грех так небрежно распорядиться с таким богатым сюжетом. Не говорите о недостатке будто бы в Вашем таланте красок. Они у Вас есть, хоть, может быть, несколько чересчур уж нежные и тонкие, но для этого сюжета именно такие и нужны были. Вступиться за романтизм в наше время -- дело нужное и честное, и Вы один из современных писателей могли бы, кажется, сделать это по свойствам Вашего таланта и по условиям Вашего развития, словом, по всему Вашему внутреннему нравственному складу. Островский, выводя Бородкиных, Машей, ничего не сделает 4. Я отхлещу практичность и положительность, слова не сумею сказать за романтизм. Я, конечно, говорю об романтизме глубоком, чистом, об романтизме, которым освещена Татьяна 5, но никак не о том, который проповедуют некоторые Ваши знакомые, выдавая утонченную чувственность и за поэзию, и за романтизм, и за науку, пожалуй, напоминая собой в минуты своих восторгов кота, у которого чешут за ухом 6. Вы задумали чисто, но написали один только сюжет или, лучше сказать, дали тему и тут, между прочим, сделали возмутительную ошибку -- это рана стрелой. Как будто бы в наше время романтик не может иначе умереть, как от раны, да еще и стрелою.
   Вот видите, почтеннейший Иван Сергеевич, какие я Вам строгие и откровенные письма пишу, а Вы мне ничего не пишете о моих произведениях, тогда как для меня это болев, чем для кого другого, необходимо. Я очень еще мало устоялся: у меня взболтано внутри, но и только покуда. До свидания. Дай бог Вам здоровья и всего, всего хорошего. Напишите мне письмецо, которого буду ждать с нетерпением. Жена Вам кланяется, а Полька сам хотел Вам писать, да еще спит 7.

Искренно Вам преданный А. Писемский.

   30 мая 1855 года.
   
   P. S. Вы, я думаю, знаете из газет, что неприятельский флот близ Кронштадта и ждут бомбардирования, только вряд ли рискнут 8.
   
   ЛН, т. 73, кн. 2, с. 140--141.
   1 Комедия "Ипохондрик" (М, 1852, No 1) долгое время была код запретом для сцены. Премьера состоялась в Петербурге в Михайловском театре 21 сентября 1855 г. (см.: Писемский, с. 87).
   2 Повесть Е. Я. Колбасина "В деревне и в Петербурге" (С, 1855, No 5).
   3 Повесть Тургенева "Яков Пасынков" (ОЗ, 1855, No 4).
   4 Персонажи пьес А. Н. Островского "Не в свои сани не садись" (1853), "Бедная невеста" (1852).
   5 Пушкинская Татьяна ("Евгений Онегин").
   6 По-видимому, намек на В. П. Боткина, А. В. Дружинина.
   7 Старший сын Писемского, Павел.
   8 Англо-французская эскадра стояла перед Кронштадтом в полной боевой готовности с 16 мая по 1 августа 1855 г.
   

А. Ф. ПИСЕМСКИЙ -- ТУРГЕНЕВУ

8(20) марта 1858. Петербург

Мой бесценнейший Иван Сергеевич!

   Посылаю Вам два оттиска моей "Боярщины" и "Тысячи душ" 1. За первую не посудите строго: писана лет двенадцать тому назад! С отъездом Павла Васильича 2 наш литературный кружок окончательно обеднеет, хоть и теперь, признаться сказать, мы не часто видимся, а сидим больше по своим углам.
   Меня нынешний год работа измучила: зараз печатались два романа, из которых "Тысяча душ" еще до сих пор не дописан и теперь через силу дописываю. Когда Вы приедете к нам? Будет ли когда-нибудь эта радость для меня, а как приедете, так я боюсь того, что сейчас уедете в деревню! О четвертой части моей "Тысячи душ" расскажет вам Анненков. Она вряд ли пройдет в таком виде, как написана. Мне особенное счастие в цензуре; у всех проходит ничего, а у меня всё марают. Здесь ходят слухи, что "Современник" нарушил с Вами контракт, правда ли это? 3 Островский написал еще комедию, которую Вы, может быть, читали в "Современнике" 4, а "Доходное место" его запретили ставить на сцену;5 это его и нравственно и денежным образом без ножа подрезало. Здоровье мое ни то ни се: сам, по-видимому, здоров, а между тем почти каждое утро истерика, особенно когда много поработаю. Ваша "Ася" привела меня в неистовый восторг: это уж совсем поэзия 6. Отрезвится ли когда-нибудь наша критика и публика настолько, что будут видеть в Вас нашего единственного настоящего поэта, а не социального писателя? О том, до какого безобразия дошел вкус массы публики, это и сказать невозможно: у дурацкого "Сына отечества" 12 тысяч подписчиков, и он, без преувеличения, считается полным и самым живым органом всех современных вопросов, а комедия "Свет не без добрых людей" 7 выше "Горя от ума",-- и эта та же публика, которая некогда тянулась за Белинским и сочувствовала интересам Гамлета.
   Прощайте, мой дорогой Иван Сергеич, да хранит Вас бог, и приезжайте к нам, бога ради, скорей.

Ваш Писемский.

   8 марта 1858 г.
   
   ЛН, т. 73, кн. 2, с. 152-153.
   1 Роман "Боярщина" имеет сложную творческую историю, замысел его относится к 1844 г.; опубликован в БдЧ (1858, No 1--2). Роман "Тысяча душ" (ОЗ, 1858, No 1--6).
   2 В феврале 1858 г. П. В. Анненков уехал в Париж.
   3 См. том 1 наст, изд., раздел "И. С. Тургенев и Н. А. Некрасов".
   4 Комедия Островского "Не сошлись характерами" (С, 1858, No 1).
   5 Комедия "Доходное место" была запрещена 16 декабря 1856 г., в день премьеры, которая должна была состояться в Малом театре. Разрешение на постановку было получено лишь в 1863 г,
   6 Повесть "Ася" (С, 1858, No 1).
   7 Пьеса Н. М. Львова (ОЗ, 1857, No 3),
   

А. Ф. ПИСЕМСКИЙ -- ТУРГЕНЕВУ

8 (20) марта 1862. Петербург

Мой бесценный Иван Сергеевич!

   Сейчас только прочел Вашу повесть 1 и спешу под свежим и хоть, может быть, несколько ошибочным, но во всяком случае совершенно искренним впечатлением писать к Вам: с Вами можно говорить откровенно! О море прелестных и до бешеного восторга доводящих вещей и упоминать нечего -- лучше начну с укора: как Вам не грех было не дать мне в рукописи прочесть; я бы на коленях стал умолять Вас, чтобы любимого вами Базарова вы сократили наполовину; потому что, мой дорогой, в жизни это лицо живое, а у Вас он вышел совсем деланный, и вышло это оттого, что на него бог знает сколько положено красок, и красок внешних: к чему все эти лягушки?., к чему эти разговоры о химии? ведь Грушницкий у Лермонтова меньше хвастается своей храбростью, чем Ваш Базаров своим материализмом и демократизмом. Покуда Вы в душу его не ввели страсти, он приводил меня в бешенство,-- потому что он тут дурак!! а автор еще под каждой почти фразой подписывает: смотрите, какой умница! тогда как эти же самые фразы, употребленные с большею осмотрительностью и уменьшенные до 8-й части, имели бы смысл. Кому Вы из Ваших друзей читали, как они Вам этого не сказали?.. Они или предатели, или полнейшие непониматели!!! Что такое Базаров -- немножко мужиковатый, но в то же время скромный, сдержанный честолюбец, говорящий редко, но метко, а главное, человек темперамента -- вот ведь Вы что хотели вывести, а у Вас во всей первой половине повести вышел фразер, который как бы на каждом шагу опасается, чтобы читатель не принял его за кого-нибудь другого, и беспрестанно повторяет одну и ту же фразу, на разные только манеры, и что для меня досаднее всего -- сократите его в первой половине повести, стушуйте до полусвета -- и вышло бы прелесть!!!
   Когда я написал эти строки, мне пришло в голову, что не хотели ли Вы тут показать, что материализм самого искреннего его служителя есть только фразы? -- Объясните мне это, и во всяком случае мне кажется, что несправедливо: Базаров не влюбился в Одинцову, а он на нее разъярился, ему хотелось ее употребить, как хотелось потом употребить и Фенечку.
   Я хватаюсь и сержусь за этот тип, потому что он мне дорог -- я сам этой породы людей и глубоко убежден, что любовь есть не что иное, как органическое стремление к соитию одного пола к другому, а все, что любовью-то называется, есть не что иное, как ощущение наших тончайших нерв -- любострастие, как голод и жажда, чувствуется не одними половыми органами, а всем нашим организмом, вот откуда проистекает наслаждение глядеть друг другу в очи, пожимать друг у друга руку, целоваться, обниматься, щупаться и т. д. Напишите мне, бога ради, о Базарове длинное объяснительное письмо. Что касается до всех прочих лиц, они, по-моему, безукоризненны, за исключением славянофила, который несколько карикатурен; но что меня в телячий восторг привело, так это княгиня Р.-- как Вам не грех мимоходом бросить этот тип, по-видимому, Вами вполне сознанный, и с какой, боже ты мой, жизненной силой.
   И знаете что вообще, мой дорогой Иван Сергеич, нам всем -- и Вам, и мне, и Островскому, и Гончарову -- пришла пора обращать взгляд назад и писать исторические вещи, не так, разумеется, далеко закидывая его, как Островский в "Минине", а то, пожалуй, оттуда только и услышишь, что колокольный звон да "господи, помилуй". Нет, писать о том времени, которое нами самими прожито -- положим, что из этого уже не выйдет модных вещей, но зато выйдут вещи более глубоко понятые, и более искренно сознанные, и, должен сказать, более нужные для истории. Да хранит Вас бог. Изорвите мое письмо: о впечатлении Вашего Базарова я никому в мире не скажу, кроме Вас; а то у Вас и без того много врагов и завистников; des reconnaissant! {признательных! (фр.)}

Весь Ваш Писемский.

   8 марта 1862 Петербург.
   
   В создании Инсарова Вы не договорили, а в Базарове -- переговорили.
   Еще вопрос: зачем Базаров заразил себя и нарочно лп это сделал или нет и что Вы этим хотели сказать?
   
   ЛН, т. 73, кн. 2, с. 174--175.
   1 "Отцы н дети". Мнение Писемского о Базарове полностью расходилось с тургеневским замыслом. В то же время характерно, что Писемский назвал Базарова "любимым" героем Тургенева. Ответ Тургенева на это письмо неизвестен. В письме к Достоевскому от 18(30) марта 1862 г. он прокомментировал оценку Писемским романа так: "...еще на днях Писемский (но это между нами) писал мне, что лицо Базарова совершенно не удалось".
   

А. Ф. ПИСЕМСКИЙ -- ТУРГЕНЕВУ

25 мая (6 июня) 1867. Москва

1867 года, мая 25 дня.

   Мой дорогой Иван Сергеевич! Наконец я переехал на дачу и собрался к Вам писать: во-первых, как Вам не грех было потаить от меня то, с каким прелестным запахом написали Ваш "Дым"? 1 Это так хорошо, что я бы лично и бесконечно желал с Вами говорить на эту тему. Из слов ваших я заключил, что это какая-нибудь сердечная история, и в том предположении стал читать Вашу повесть, которая, к неописанному моему восторгу, оказалась величайшею и самой едкой сатирой -- виват Вам! Но, но!.. Это говорю я и все, по моему по крайней мере разумению, все более умные, более образованные и более честные люди в Москве, но вся масса и челядь, именуемая читающей публикой, злится до бешенства. Петербургская журналистика тоже начинает урчать, но, по обыкновению, туманно, бездарно, бестолково, но, впрочем, черт их всех дери! Обратимся лучше к Москве, которая совершает в настоящее время два великие дела: 1-е, открыла этнографическую выставку всея России -- глупее, бессмысленнее, игрушечнее этого трудно что-нибудь вообразить себе, так что при всем обожании всякого своего дерьма москвичи находят, что это дело вышло плоховато 2. 2-е, мы принимаем наших братьев славян 3. О всем этом Вы, вероятно, читаете в газетах, смысл этого дела, размеры и результаты его Вы, вероятно, сами очень хорошо понимаете, и я могу сказать только одно, что в газетах нисколько не преувеличивают и только передают несколько поумней и поприличней, чем происходит на самом деле. Великие слова русские: "мировой посредник", "наша меньшая братия", "наши заатлантические друзья" и "наши братья славяне" должны бессмертными буквами начертаться в нашей истории по тому букету и эссенции пустозвучия и лжи, которая таится под ними. Все эти мгновенные увлечения общества показывают никак не молодость его, а просто-напросто глупость и необразование! Это перекидывание его, как оно прекрасно у Вас выражено в "Дыме", наконец до того мне надоело, что хочется навсегда кончить мое писательство. Гнев на Ваш последний роман как нельзя яснее показал, с кем и с какой публикой имеет писатель настоящего времени дело, а критика и публициста поумней и почестней, который бы хорошенько прикрикнул и растолковал суть дела -- нет!
   До свидания, мой дорогой, будущим летом вытянусь до последних кишок, да приеду к Вам в Баден.

Обожающий Вас Писемский.

   Пизе моих не посылаю, потому что не решил еще вопроса, что их безвредно можно напечатать за границей 4.
   Напишите мне незамедля хоть несколько строчек о себе. Адрес мой: в Сокольники, на Ширяево поле, на дачу Чубарова.
   
   Писемский, с. 218.
   1 "Дым" (PB, 1867, кн. 3).
   2 Русская этнографическая выставка, устроенная Московским обществом естествознания, открылась в Москве 23 апреля 1867 г.
   3 Речь идет о славянском съезде в Москве в связи с открытием этнографической выставки. Прием чешских и сербских ученых и общественных деятелей, приехавших 16 мая 1867 г. на выставку, послужил поводом для политических демонстраций панславистского характера (см.: Никитин С.А. Славянские комитеты в России в 1858--1876 гг. М., 1960, с. 156--259). В частности, М. П. Погодин произнес речь при встрече славянских гостей в Москве и выступил с речью на славянском обеде в Сокольниках 21 мая 1867 г. (Голос, 1867, 20 мая (1 июня), No 138; 25 мая (6 июня), No 143). Ироническое отношение к шумным газетным манифестациям славянофильского и панславистского характера разделял и Тургенев, который писал Анненкову: "Я, напротив, очень доволен появлению моего забитого Потугина, верующего единственно в цивилизацию европейскую, в самый разгар этого всеславянского фанданго с кастаньетками, в числе которого так потешно кувыркается Погодин" (Письма, т. VI, с. 258).
   4 По-видимому, речь идет о пьесах "Бойцы и выжидатели" (1864), "Бывые соколы" (1864--1868), "Птенцы последнего слета" (1866).
   

ТУРГЕНЕВ -- А. Ф. ПИСЕМСКОМУ

31 мая (12 июня) 1867. Баден-Баден

Баден-Баден.
Schillerstrasse, 7
(теперь не 277)
Середа, 12 июня (31 мая) 1867.

   Любезнейший Алексей Феофилактович, Вы легко мне на слово поверите, когда я Вам скажу, что Ваше письмо меня весьма обрадовало, тем более что я до сих пор, кроме осуждения моего романа, даже от приятелей ничего не слыхал и мысль невольно зарождалась в голове: "уж не уродца ли я высидел?" Люди, до сих пор постоянно ко мне благосклонные, осыпали меня упреками; Ф. И. Тютчев даже стихи по этому поводу сочинил... 1 Тем приятнее было мне Ваше одобрение: Вы не из таких, -что думают одно, а говорят другое; и если в моем произведении есть живучесть, то оно выдержит все эти разносторонние нападения и принесет свою долю пользы.
   Все, что вы говорите о выставке, о "братьях славянах", мне кажется совершенно верным, но трудно плыть против протока -- и когда все кричат, ничего разобрать нельзя. Вот посмотрим, когда придется переходить к делу. "Голос" ничего не нашел более практического, как рекомендовать славянам немедленное принятие единого литературного языка, вероятно -- русского 2. А то в самом деле обидно: братья-братья, и немцев ругают, а изъясняться между собою принуждены по-немецки.
   Нога моя почти совершенно пришла в нормальное положение, и я уже один раз ходил на охоту и убил дикого козла. Погода здесь чудная,-- и дом мой, после всяческих бедствий, наконец приходит в порядок -- как нога. Надеюсь, что в будущем году -- когда Вы сдержите Ваше обещание и посетите Ваден -- я буду в состоянии предложить Вам помещение под моей кровлей.
   Государь сегодня здесь проехал, мы все ходили встречать его на железной дороге. На мои глаза он очень похудел.-- Экое гнусное безобразие, этот парижско-польский выстрел! 3
   Высылайте сюда Ваши пьесы, как только это будет цензурно возможным. Я пока ничего не пишу, но думаю о небольшом предисловии к отдельному изданию "Дыма", в котором я скажу несколько слов о славянофилах 4.
   Поклонитесь, пожалуйста, Вашей милой жене и славным ребятам; а Вас я дружески обнимаю и желаю Вам всего хорошего.

Искренно Вас любящий Ив. Тургенев.

   Новь, 1886, No 23, с. 184; Письма, т. VI, с. 268--269.
   1 Стихотворение Ф. И. Тютчева "Дым" (1867) и его эпиграмма "И дым отечества нам сладок и приятен" (1867).
   2 Имеется в виду речь М. П. Погодина на славянском съезде в Москве, опубликованная в "Голосе" (1867, 25 мая (6 июня), No 143), в частности, слова в ней: "Пожелаем далее, чтоб наше нынешнее собрание было началом постоянных сношений на пользу науки, промышленности, торговли и колонизации и чтоб всеми нами был принят для общих целей один из славянских языков".
   3 25 мая (6 июня) 1867 г. поляк Березовский совершил в Париже покушение на Александра II, приехавшего на открытие Всемирной выставки.
   4 В предисловии к отдельному изданию "Дыма" (М., 1868) Тургенев о славянофилах ничего не написал.
   

ТУРГЕНЕВ -- А. Ф. ПИСЕМСКОМУ

27 сентября (9 октября) 1869. Баден-Баден

Баден-Баден.
Thiergartenstrasse, 3.
Суббота, 9-го окт. (27-го сент.).
1869.

   Передо мною на столе, любезнейший Алексей Феофилактович, лежит немецкий перевод Ваших "Тысячи душ", изданный в Берлине в двух довольно изящных томиках. Вероятно, это Вам небезызвестно; но что, может быть, еще не дошло до Вас -- это то, что Ваш роман имеет очень значительный успех в Берлине -- и вообще в немецкой публике -- и что, вероятно, дело на этом не остановится. Я очень этому рад -- как Вы можете себе представить. Я заглянул в перевод: кажется -- хорошо и верно; переводчик (некто г-н Кайслер) почел за нужное кое-что выкинуть; 1 ну да бог с ним! Вот и Вы шагнули через границы своей родины -- и "Alexis Pisemski" станет именем, знакомым европейскому уху.
   Я давно не писал к Вам: но вести об Вас доходили до меня от времени до времени; последние были мне сообщены П. В. Анненковым. Говорят -- Вы еще строитесь: что ж! дело хорошее! Получая "Зарю", я мог также следить за Вашим романом 2. Говоря правду, второй и третий No показались мне слабее; я уже было струхнул -- но в последнем No Вы опять выказали себя прежним Писемским, мастером и силачом. Любопытно мне очень, как и куда Вы теперь повернете.
   О себе скажу Вам, что в начале лета доктора было испугали меня: стали толковать, что у меня что-то неладное в сердце, запретили прогулки, охоту, вино и т. д. Теперь, однако, мне лучше; в сердце действительно есть какая-то загвоздка -- но с этим жить можно до 80 лет, а неосторожностей я и так себе не позволяю.
   Литературной работой я занимаюсь мало, кое-как кончил мои "Воспоминания", которые будут помещены в виде предисловия к новому изданию моих сочинений (Вы, конечно, получите экземпляр) 3. Написал небольшой рассказец "Странная история", с которым тоже случится странная история: он появится раньше в немецком переводе, чем в русском оригинале 4. Задумал другой рассказ -- побольше; 5 но с каждым днем убеждаюсь, что, оторвавшись от почвы, нельзя долго писать. Пора в отставку.
   Что делают Ваши сыновья? Прошу передать им мой дружеский поклон, а также Вашей любезнейшей жене. Дайте о себе весточку. А пока крепко жму Вам руку и остаюсь душевно Вас любящий Ив. Тургенев.
   P. S. Я остаюсь здесь до февраля; а в феврале надеюсь съездить в Россию недель на 6. Буду и в Москве; но это все еще предположения.
   P. S. S. Я запамятовал Ваш адресс и потому пишу на имя Маслова.
   Новь, 1866, No 23, с. 185-186; Письма, т. VIII, с. 93-94.
   
   1 В немецком переводе "Тысячи душ", подготовленном Л. Кайслером (вышел в Берлине в 1869 г.), сокращены некоторые сцены из народной жизни, рассуждения об искусстве и литературе.
   2 "Люди сороковых годов" (Заря, 1869, No 1--9).
   3 "Литературные воспоминания", напечатанные в качестве предисловия к изданию: Тургенев. Соч., 1868--1871.
   4 Немецкий перевод "Странной истории", сделанный Л. Кайслером, опубликован в журнале "Salon" (1869, No 10); в России повесть опубликована позднее (BE, 1870, No 1).
   5 "Степной король Лир".
   

А. Ф. ПИСЕМСКИЙ -- ТУРГЕНЕВУ

24 октября (5 ноября) 1869. Москва

Мой дорогой Иван Сергеевич!

   Я несказанно обрадовался полученной от Вас весточкой. Сам же я, действительно, как Вам писали, целый год был в хлопотах: сначала писал роман 1, а потом строился и служил и всем этим так отрепал свои нервы, что теперь по целым дням лежу, высуня язык и в страшнейшем нервном припадке; прежде от этого мне очень помогало лечение водой; но теперь боюсь его продолжать, потому что нынешним летом именно от этого лечения у меня началось довольно сильное сердцебиение; пожалуй, чего доброго, искусственным образом сделаешь у себя аневризм.
   Что Вам сказать нового? Печатные новости Вы сами, вероятно, все читаете, а в самой жизни русской мало хорошего происходит: земство повсеместно оказалось крайне плохо; новые суды тоже неказисты и начинают уж, говорят, взяточки побирать, так указывают, например, на дело по духовному завещанию Зубовой... Черт знает, правда это или нет, а грустно этому поверить. В университете происходят страшные безобразия: Леонтьев, по своей дружбе с министром народного просвещения, которому он нужен как восхваляющий его газетчик, ворочает всей этой толпой старых и бездарных профессоров и в нынешнем году, дабы возвысить свой лицей в глазах публики, говорят, подбил и министра и профессоров устроить строжайший поверочный экзамен, при котором ако бы и оказалось, что все гимназии никуда не годятся и поэтому надобно отдавать всех детей в катковский лицей, но публика сразу же раскусила это и в один голос вскрикнула негодованием и против профессоров, и против их заводчика 2. В мире же служебном теперь, говорят, идет в Петербурге страшная агитация против Потапова, который, как Вы тоже, вероятно, читали, изменил в своем циркуляре смысл указа, повелевающего границ крестьянских земель, как они в настоящее время владеют, не изменять 3.
   Вот Вам и все наши крупные новости. Я в конце ноября думаю ехать в Петербург порассеяться немного: Москва чересчур уж мещанский и скучный город.
   Ребятишки мои оба уже студенты. Младший так же, как и старший, вышел из гимназии с золотой медалью и поступил на математический факультет. Благодарю Вас за известие о переводе моего романа "Тысяча душ". Будьте столько милостивы: пришлите мне один экземплярчик. Я ходил по поводу этого по здешним книгопродавцам и никакого толку от них не мог добиться, а также укажите, где были и отзывы об нем. Теперь еще один Вам вопрос: в Ваших воспоминаниях, помещенных в "Вестнике Европы", сказано между прочим, что Белинский сильно бы порадовался силе Островского. Сколько мне помнится, Вы этого качества никогда не признавали за Островским. Не есть ли это переделка редакции журнала,-- мне это ужасно любопытно знать 4. В ожидании Вашего доброго и обязательного ответа остаюсь душевно и искренно Вас любящий и уважающий

Писемский.

   1869 октября 24.
   
   ЛН, т. 73, кн. 2, с. 181--182.
   1 "Люди сороковых годов".
   2 Писемский сообщает о событиях, предшествующих реформе среднего образования, подготавливаемой П. М. Леонтьевым (директором Лицея цесаревича Николая) с одобрения министра народного просвещения Д. А. Толстого.
   3 Циркуляр А. Л. Потапова (1869 г.) был направлен на устранение злоупотреблений в чиновничьем аппарате, вызванных террористическими действиями M. H. Муравьева и К. П. Кауфмана в польско-литовских землях. Против него выступили МВед (см.: ЛН, т. 73, кн. 2, с. 182).
   4 Имеются в виду "Воспоминания о Белинском" Тургенева (BE, 1869, No 4). В ответном письме от 9(21) ноября 1869 г. Тургенев писал: "Вы удивляетесь слову "сила", употребленному мною при оценке Островского; но это слово в понятии моем относилось не к теперешнему Островскому, автору водянистых исторических драм и т. п.,-- а к старому, прежнему Островскому, творцу "Своих людей" и др. Мне кажется, это слово тут было уместно" (Письма, т. VIII, с. 125).
   

ТУРГЕНЕВ -- А. Ф. ПИСЕМСКОМУ

9(21) декабря 1869. Баден-Баден

Баден-Баден.
Thiergartenstrasse, 3.
Вторник, 9(21) декабря 1869.

   Милый Писемский, сегодня я получил от Юлиана Шмидта адрессованное к нему письмо Вашего переводчика Кайслера, из которого я узнал, что Вы уже вступили с ним в сношения. Успех ваших "Тысячи душ" весьма поощряет его к предпринятою перевода "Взбаламученного моря",-- и он только сетует на то, что у него этого романа нет под руками 1. Вероятно, Вы уже распорядились высылкой к нему "Взбаламученного моря",-- а я, с своей стороны, пошлю ему все Ваши сочинения, которые находятся у меня (издание Стелловского) 2. Зимой в Петербурге я достану себе новый экземпляр. Таким образом, дело может пойти скорым махом.
   Душевно радуюсь всему этому, во-первых, за Вас, а во-вторых -- за русскую литературу вообще. Стало быть, в нас что-то есть, коли немцы, вообще нас недолюбливающие и не доверяющие нам, нас переводят.
   Кайслер Вам, вероятно, оставил свой адресс -- но на всякий случай вот он: Herrn D-r Kayssler, in der Redaction der "Spenerschen Zeitung", Berlin.
   Что-то Вы поделывали в Петербурге,-- напишите два слова. Я пока здесь, но, кажется, с половины января перееду в Веймар, а в конце марта отправлюсь в Россию -- и Вас увижу.
   Кланяюсь всем Вашим и дружески жму вам руку. Преданный Вам

Ив. Тургенев.

   P. S. Отзывы немецкой критики о "Тысяче душ" все без исключения самые благоприятные. Иные ваши лица находят достойными Диккенса, Теккерея н т. д.3
   
   Новь, 1886, No 23, с. 187; Письма, т. VIII, о. 145.
   1 Тургенев передал Л. Кайслеру русский текст романа "Взбаламученное море" (см.: Письма, т. VIII, с. 162).
   2 Сочинения Писемского, т. I--III (1861), т. IV (1867).
   3 В анонимной статье в берлинской газете "Vossische Zeitung" (1869, 6 октября, No 233) образы романа "Тысяча душ" сравнивались с образами, созданными Бальзаком, Диккенсом, Теккереем.
   

А. Ф. ПИСЕМСКИЙ -- ТУРГЕНЕВУ

16(28) декабря 1869. Москва

Мой дорогой Иван Сергеевич!

   Спешу отвечать на Ваше письмецо и поблагодарить за Ваше дружественное участие в моем немецком успехе, который в настоящее время дороже для меня, чем когда-либо мог быть, потому что в своей литературе вот уже несколько лет я, кроме брани, ничего себе не слышу. Салаев доставил мне Ваши сочинения, за которые и приношу Вам мою великую и великую благодарность 1. По поводу Ваших воспоминаний я слышу очень много толков, и что мне досадно -- так это то, что и Ваши друзья, и Ваши враги не так их понимают; на первом плане, разумеется, стоит Ваше объяснение касательно Базарова 2. Зная Вас хорошо и зная, как Вы вообще искренни и не трусливы в том. что пишете, я глубоко убежден, что Вы это написали потому только, что это так было на самом деле; но в публике, кажется, это иначе понимается: одних это объяснение огорчило, других порадовало; при личном свидании, впрочем, подробнее об этом потолкуем.
   В Петербург я съездил очень дурно: приехал туда, заболел, пролежал больной в трактирном номере и возвратился в Москву, и вообще состояние моего здоровья плоховато, и, главное, служба меня волнует и тревожит 3, а оставить ее не решаюсь отчасти по недостатку материальных средств, хоть имею уже в настоящее время тысячи четыре годового дохода, но с семьей этого мало, а кроме того, боюсь, что от бездействия еще более усилится во мне хандра, которая и без того уже мною иногда до того овладевает, что боюсь помешательства. До свидания, мой дорогой Иван Сергеевич!
   Кайслеру я уже послал мой роман "Взбаламученное море" и "Горькую судьбину.", а вместе с этим письмом высылаю оттиск и последнего моего романа "Люди сороковых годов". Да хранит Вас бог!.. Когда переедете в Веймар, напишите Ваш адрес.

Ваш Писемский.

Москва. Поварская,
Борисоглебский переулок, свой дом
Декабря 16
1869.

   ЛН, т. 73, кн. 2, с. 184--185.
   1 В 1869 г. в издании бр. Салаевых вышло 7 томов (частей) Сочинений Тургенева (т. 8, дополнительный, вышел в 1871 г.).
   2 Статья "По поводу "Отцов и детей", вошедшая в состав "Литературных воспоминаний" (Сочинения, ч. I. M., 1869). Разноречивые критические отклики на "Литературные воспоминания" были вызваны их полемическим подтекстом. В ответном письме Тургенев заметил: "Уж как же ругают меня за статейку по поводу "Отцов и детей"! Беда! Даже Анненков вознегодовал. Вы одни взглянули прямо, сказавши, что "верно так оно на деле произошло".-- Могу уверить Вас, что каждое слово в этой статейке -- непреложная истина; а впрочем -- пускай делают и думают, что хотят!" {Письма, т. VIII, с. 163).
   3 С декабря 1869 по июнь 1872 г. Писемский служил в должности старшего советника Московского губернского правления.
   

ТУРГЕНЕВ -- А. Ф. ПИСЕМСКОМУ

10(22) февраля 1870. Веймар

Веймар.
Hôtel de Russie.
Вторник, 22(10-го) февр. 1870.

   Посылаю Вам, любезнейший Алексей Феофилактович, прилагаемый отрывок из "Saturday Review", самой уважаемой критической газеты в Англии 1. Его доставил мне Кайслер, который в то же время уведомил меня, что ближайшее ознакомление с "Взбаламученным морем" победило его колебания -- и он решился перевести Ваш роман и уже перевел несколько глав 2. Он пишет мне, что надеется достигнуть по меньшей мере такого же успеха, каким встречены были "Тысяча душ" -- о которых все немецкие критики отозвались с единодушными похвалами 3.
   Я приехал сюда две недели тому назад и полагаю остаться до конца апреля. В мае месяце я прибуду в Россию.
   Я в Бадене оставил Ваш адресс, но, кажется, выставил его верно; впрочем, Вас должны знать в Москве.
   Кланяюсь Вашей жене и всем Вашим. Дружески жму Вам руку.

Преданный Вам
Ив. Тургенев.

   Новь, 1886, No 23, с. 188; Письма, т. VIII, с. 193.
   1 Отрывок из обзора "Немецкая литература", в котором сообщалось о переводе Л. Кайслером "Тысячи душ" и Писемский сравнивался с Тургеневым.
   2 Немецкий перевод Л. Кайслера "Взбаламученного моря" опубликовав в газете "Die Post" (1872).
   3 Многочисленные отклики о немецком переводе "Тысячи душ" см.: Письма, т. VIII, с. 504.
   

А. Ф. ПИСЕМСКИЙ -- ТУРГЕНЕВУ

16(28) февраля 1870. Москва

Поварская, Борисоглебский
пер., свой дом.

Мой дорогой Иван Сергеич!

   Не могу и выразить Вам, какую великую радость приносят мне всегда письма Ваши; я хотел уже писать к Вам в Веймар, по не знал Вашего адреса -- из письма Вашего я вижу, что Вы здоровы -- да сохранит это благо бог на долгие и долгие годы для Вас; но я никак этого не могу сказать про себя -- здоровье, особенно со стороны желудка, кажется, керкнуло навсегда, а к этому положению прибавилась еще довольно сильно действующая в Москве холера, так что я теперь ни о чем ином и не помышляю, как сижу и жду смерти! За присылку отрывка из "Saturday Review" несказанно благодарю -- спасибо еще иностранным критикам, а то своя-то фельетонная челядь совсем уже заплевала!
   Как Вам понравилось извинение Каткова!.. 1 Зачем и для чего оно ему понадобилось -- он этим нанес себе большой вред. Все очень хорошо тут поняли, о каком государстве он хлопочет и какое положение хочет занять в этом государстве.
   Здесь затевается новый журнал на деньги Кошелева и под редакцией одного моего приятеля, Юрьева, человека отличнейшего, умного, но в высшей степени непрактичного 2. Что из этого журнала выйдет, трудно заранее сказать. Боюсь больше всего, чтобы он не принял славянофильского направления, сего старого и удушающего запаху, морящего теперь петербургскую "Зарю" 3 с каждым номером все более и более.
   Остаюсь, крепко пожимая Вашу руку, Ваш Писемский.
   18 16/2 73.
   P. S. Мои все Вам кланяются.
   
   ЛН, т. 73, кн. 2, с. 185--186.
   1 В январе 1870 г. МВеЭ получили "первое предостережение" за статьи Каткова, в которых правительству указывалось на рост главного "зла" -- революционной опасности в России. В ответ на предостережение Катков заявил о своем беспрекословном подчинении авторитету правительства (МВед, 1870, 11 и 25 января, No 8, 20).
   2 Журнал "Беседа" (1871--1872) славянофильского направления.
   3 Журнал "Заря" (1869--1872), редактор H. H. Страхов, издатель В. В. Кашпирев.
   

А. Ф. ПИСЕМСКИЙ - ТУРГЕНЕВУ

13(25) марта 1873. Москва

Мой дорогой Иван Сергеевич!

   Я каждодневно все сбираюсь и сбираюсь писать Вам, но все сие время был в разных треволнениях: писал, хандрил, читал с успехом, был помят цензурой и, наконец, напечатался в "Гражданине" и экземплярчик этого моего творенья посылаю Вам при сем письме 1.
   Сверх того я написал еще комедию под именем "Ваал", которая тоже не в долгом времени напечатается в "Русском вестнике" и по поводу которой я еду в половине святой в Петербург, чтобы обхлопотать ее постановку на сцену 2. Что Вы, мой милейший Иван Сергеевич, поделываете, что пописываете? Андреев мне сказывал, что он был у Вас в Париже и нашел Вас больным.-- Господи! за что Вас мучит подагра -- мы пьянствовали, а Вы за нас мучаетесь.-- Когда Вы приедете в Москву? Бывают минуты, когда неистово хочется повидать Вас и побеседовать с Вами. Старший сын мой Павел держит экзамен на магистра и нз двух предметов уже один отлично выдержал, и остается теперь только один, римское право, кафедру которого он, вероятно, займет впоследствии. Работает день и ночь. Младшего тоже, кажется, оставят при университете. Все сие меня несказанно радует и утешает. Буду ждать от Вас письмеца, и еще лучше того, если бы сами приехали в Москву.

Душой Вас любящий
Алексей Писемский.

   18 III/13 73.

Поварская,
Борисоглебский переулок.
Собственный дом.

   ЛН, т. 73, кн. 2, с. 192.
   1 Комедия "Подкопы" (Гражданин, 1873, с 11 февраля по 5 марта ст. ст., No 7--10). Писемский читал ее 5(17) октября у А. В. Никитенко. Историю публикации комедии см.: ЛН, т. 73, кн. 2, с. 192).
   2 Драма "Ваал" (PB, 1873, No 4), поставлена на сцене Малого театра в Москве 15 ноября 1873 г., Александрийского театра в Петербурге -- 12 октября 1873 г.
   

ТУРГЕНЕВ -- А. Ф. ПИСЕМСКОМУ

17(29) марта 1873. Париж

Париж. 48, rue de Douai.
Суббота, 29(17) марта 1873.

   Милейший Алексей Феофилактович, отвечаю немедленно на Ваше письмо, которое очень меня обрадовало. Я знал, что Вы славно живете и действуете, внал, что Вы написали прекрасную комедию, что Вы читали ее с великим успехом, что Вы кончили другую комедию -- но все же мне было очень приятно получить лично и прямо от Вас подтверждение всех этих хороших слухов. С великим нетерпением ожидаю обещанный экземпляр и уверен заранее, что возгоржусь своим современником-ветераном -- и воскликну: "Вы, нынешние, ну-тка!"1 По всему видно, что Ваше здоровье окрепло; а это главное: все остальное "приложится" Вам.
   Радуюсь также добрым вестям о Ваших сыновьях: они у Вас умницы и молодцы -- не посрамят своих родителей; да и нашему пошатнувшемуся Московскому университету пригодятся такие свежие и крепкие силы.
   Ну -- о себе что мне Вам сказать? Во-первых, то, что после восьмимесячных мучений подагра наконец меня оставила, что составляет утешение немалое; но в видах предупреждения или хоть ослабления ее злобы -- еду через месяц в Карлсбад, где пробуду шесть недель, а оттуда в Россию; даст бог, в июне или июле увидимся. Что же касается до литературы, тут я, голубчик мой, совсем швах; нельзя, решительно нельзя писать русские вещи, рисовать русскую жизнь, пребывая за границей, и, если б не лежащие на плечах моих два обещания: одно большое -- "Вестнику Европы" 2, другое малое -- "Неделе" 3, сейчас бы с радостью бросил перо! Оно и так мне почти совсем не служит -- ибо если счесть все строчки, начертанные мною в течение зимы, то, право, и на поллиста печатного не хватит! И, уж конечно, отделавшись от этих двух работ, никогда больше сочинительствовать не стану -- в том даю торжественный зарок! Ей-ей, мне даже весело думать о том времени, когда я из актера превращусь в зрителя -- и с тем большею объективностью буду наслаждаться тем хорошим, что представит наша литература. Кстати же у меня завелась другая страстишка, к сожалению, несколько дорогая -- а именно к картинам. Я уже приобрел пять, шесть картин; между прочим, одну очень мало одетую, впрочем, скромную барыню. Прелесть просто, доложу вам! 4
   Я пожалел о прекращении "Беседы" и даже хорошенько не мог понять настоящую причину ее смерти 5. Правда, у нас теперь стоит погода лихая 6, но все-таки тут должны быть какие-нибудь закулисные штуки.
   Поклонитесь от меня Вашей милой жене и Вашим сыновьям. Вам я крепко жму руку и остаюсь

преданный Вам Ив. Тургенев.

   Новь, 1886, No 23, с. 190--191; Письма, т. X, с. 81.
   1 Цитата из "Горя от ума" Грибоедова (д. 1, явл. 2, слова Фамусова).
   2 Роман "Новь".
   3 Вместо объявленного в "Неделе" рассказа "Русский немец и реформатор" Тургенев отправил в этот журнал очерк "Наши послали!".
   4 Возможно, речь идет о "Куртизанке" Э.-Т. Блавшара.
   5 После неоднократных цензурных нареканий журнал "Беседа" прекратил свое существование на декабрьской книжке 1872 г. По-видимому, поводом послужило запрещение цензурой июньской и сентябрьской книг "Беседы" за опубликованные в них статьи "Учебные испытания гимназистов в 1871 году" и "Очерк современного женского института" (см.: Добровольский Л. М. Запрещенная книга в России, 1825--1904. М., 1962, с. 96--97, 103).
   6 Имеются в виду репрессии Главного управления по делам печати.
   

ТУРГЕНЕВ -- А. Ф. ПИСЕМСКОМУ

10(22) января 1875. Париж

Париж. 50, rue de Douai.
Пятница, 22ј10-го янв. 75.

   Любезнейший Алексей Феофилактович, не Вы у меня были в долгу -- а я у Вас: на последнее Ваше письмо я все еще не собрался ответить. Получив сегодня от Вас второе, я уже не хочу медлить ни минуты более -- и пишу Вам.
   Во-первых). Скажу о Вашем сыне. Я недавно позавтракал с ним и с неким Л. Леже, французом, хорошо знающим русский язык и русскую литературу и преподающим ее здесь. Ваш сын продолжает производить на меня впечатление умного, дельного, душой и телом здравого молодого человека; не сомневаюсь в том, что пребывание в Париже принесет ему существенную прльзу: из него выйдет славный профессор 1.
   Во-вторых). Я уже много слышал о Вашей комедии -- и рад, что препятствия к обнародованию ее устранились2. Я подписался на "Русский вестник" и с нетерпением жду первого NoMepa, в котором она будет помещена вместе с романом Толстого 3. Цену он получил за него громадную -- по Катков от этого не будет внакладе -- а Толстой, как занимающий теперь первое место в нашей беллетристике, мог назначить какие сам захотел условия.
   В-третьих). Радуюсь Вашему юбилею -- и с своей стороны посылаю Вам мое задушевное поздравление 4. Конечно, не совсем приятно получить юбилей после г-на Миллера(!) -- но в этом не Вы виноваты; а отказать желающим почтить Ваши литературные заслуги Вы не были вправе. И потому -- да здравствует юбиляр!
   Вы мне ничего не пишете о Вашем здоровье; дипломаты говорят: point de nouvelles -- bonne nouvelle {отсутствие новостей -- хорошая новость (фр.).} -- значит: оно хорошо. Мое тоже поправилось -- подагра оставляет меня в покое -- так что даже у меня нет предлога не работать; однако я ничего не делаю -- и только иногда из газет узнаю, что что-то такое готовлю 5.
   Павла Васильевича Анненкова мы со дня на день ожидаем сюда, в Париж; семейство его, как Вам известно, основалось в Баден-Бадене.
   Если Вы точно собираетесь весною в Париж, то приезжайте пораньше -- ибо я в половине мая отправлюсь в Карлсбад пить воды.
   Засим прошу передать мой искренний привет Вашей супруге; жму Вам крепко руку и остаюсь

преданный Вам Ив. Тургенев.

   Письма, т. XI, с. 8--9.
   1 П. А. Писемский провел зиму 1874/1875 г. в Париже, посещая лекции в Школе живых восточных языков.
   2 Премьера комедии Писемского "Просвещенное время" состоялась 30 января ст. ст. 1875 г. в Москве в Малом театре.
   3 Комедия "Просвещенное время" опубликована вместе с началом "Анны Карениной" Толстого (PB, 1875, No 1).
   4 19 января ст. ст. 1875 г. в Москве на заседании Общества любителей российской словесности отмечалось 25-летие литературной деятельности Писемского.
   5 Известие о том, что Тургенев "занят большим произведением" и "приготовил рассказ под заглавием "Стучит!", сообщалось СПбВед (1875, 1(13) января, No 1).
   

ТУРГЕНЕВ -- А. Ф. ПИСЕМСКОМУ

26 октября (7 ноября) 1876. Буживаль

Буживаль (близ Парижа).
Вторник, 7-го ноября (26 октября)
1876.

   Вчера получил я Ваше письмо, любезнейший Алексей Феофилактович, и спешу отвечать. Прежде всего благодарю за память и прошу принять мое усердное поздравление с поступлением Вашего сына в ряды московских профессоров, между которыми он займет почетное место. Передайте ему мой поклон и скажите ему, что мне остается теперь пожелать ему, как желает Чичиков Тентетникову, обзавестись подругой жизни:1 хоть я и не Чичиков, а он подавно не Тентетников, но совет хорош, и я полагаю, что он скоро ему последует и доставит Вам удовольствие нянчить своих внучат.
   Вы пережили -- и переживаете вместе со всей Россией -- трудное и тяжелое время; последние события, кажется, однако, скорее указывают на худой мир, чем на добрую войну 2.
   Жить русскому за границей тоже невесело: невесело видеть, до какой степени все нас ненавидят, все, не исключая даже французов! Россия должна замкнуться в самое себя и не рассчитывать ни на какое внешнее сочувствие.
   Приятно мне было узнать, что Вы физически здоровы; но худо то, что Вы предаетесь хандре и меланхолии. Из наблюдений последних лет я вынес убеждение, что хандра, меланхолия, ипохондрия не что иное, как страх смерти. Попятное дело, что с каждым годом он должен увеличиваться. Радикально помочь этому нельзя, но есть паллиативные средства. Если в Вас, как Вы пишете, начали преобладать религиозные чувства, то я Вас поздравляю с этим драгоценным приобретением: это средство очень верное, только не всем доступное.
   Здоровье мое недурно -- и подагра меня пока оставляет в покое. Роман свой я, действительно, кончил и на днях отправлю его в редакцию "Вестника Европы" 3. Что из него вышло -- господь ведает! Нет сомнения, что он подвергнется строгой критике; задача моя была, кажется, недурна и правдива; по как я ее выполнил! Вы, как старый литератор и старый друг, сумеете прочесть мое намерение между строками.
   Погода у нас здесь все еще чудесная; однако на днях мы перебираемся в город (Rue de Douai, 50). В начале будущего года я приеду в Петербург; доберусь ли до Москвы -- этого я еще не знаю; а было бы приятно с Вами увидеться и поговорить по душе.
   Кланяюсь Вашей супруге и Вашему сыну и дружески крепко жму Вашу руку.

Преданный Вам Ив. Тургенев.

   Новь, 1886, No 23, с. 193--194; Письма, т. XI, с. 339--340.
   1 Имеется в виду разговор Чичикова о Тентетнпковым во II томе "Мертвых дуга" Гоголя.
   2 Последние события -- принятие турецким правительством требования России о заключении перемирия с Сербией.
   3 "Новь".
   

ТУРГЕНЕВ -- А. Ф. ПИСЕМСКОМУ

28 марта (9 апреля) 1877. Париж

Париж. 50, Rue de Douai.
Понедельник, 9 апр. (28 марта) 1877.

Любезнейший Алексей Феофилактович!

   Мой хороший приятель, известный литератор и знаток русского языка г-н Эмиль Дюран, получил от редакции "Revue des Deux Mondes" поручение составить монографии (биографические и литературно-критические) о выдающихся представителях русской словесности 1 -- и с этой целью отправился в Россию. Вы, конечно, стоите в этом случае на первом плане -- и он меня просил снабдить его рекомендательным письмом к Вам, что я исполняю с тем большей охотой, что личное знакомство с г-ном Дюраном, как с человеком в высшей степени добросовестным, образованным и умным, не может не доставить Вам самим большое удовольствие. Не сомневаюсь в радушии Вашего приема и в Вашем сочувствии к самой цели путешествия г-на Дюрана -- и заранее благодарю Вас.
   Прошу передать мой искренний привет Вашей жене и Вашему сыну и принять от меня уверение в неизменной дружбе.

Иван Тургенев.

   Новь, 1886, No 23, с. 194; Письма, т. XII, кн. 1, с. 130.
   1 Э. Дюран написал статьи о Тургеневе, об А. Н. Островском, Т. Г. Шевченко; напечатаны во французских журналах.
   

А. Ф. ПИСЕМСКИЙ -- ТУРГЕНЕВУ

19 апреля (1 мая) 1877. Москва

19 апреля 1877.

Мой дорогой Иван Сергеевич!

   Письмо мое, может быть, и не застанет Вас в Париже, так как есть слухи, что Вы думаете приехать в Россию, но все-таки пишу Вам и хочу поблагодарить Вас, что Вы познакомили меня с M-r Дюран: Вы решительно радетель в Европе нашей бедной и загнанной беллетристической литературы. Дюран мне, между прочим, сказал, что Вы думаете, что роман Ваш "Новь" не имеет в России успеха. Не верьте: Вас ввели в заблуждение статейки разных газет; в серьезной части публики он имеет успех и уж конечно со временем получит и историческое значение. Правда, на Вас сердятся и консерваторы за то, что Вы мало побранили грядущих в народ юношей, и радикалы, недовольные тем, что Вы мало похвалили сих юношей, забывая одно, что художник прежде всего должен быть объективен и беспристрастен и вовсе не обязан писать для услады каких-либо партий. Что касается до меня, то я хоть и сильно прихварываю, но работаю и оканчиваю свой роман "Мещане" 1. Что творится в политике -- Вы сами это лучше нас знаете, но вот Вам вопрос: московскую публику приводит теперь в восторг итальянский актер Росси, играющий здесь с своей труппой и растолковывающий нам, дикарям, Шекспира 2. По недугам моим я не ездил его смотреть, но наконец собрался и вчера видел его в "Короле Лире". Признаюсь, впечатление мое далеко было не в пользу сего артиста: он мне показался актером неумным, без всякого внутреннего огня, но с большим стремлением к аффектации, доходящей иногда до балетных приемов. Сын мой Павел, впрочем, говорит, что итальянцы вообще очень сильно жестикулируют. Росси, вероятно, был уже в Париже: напишите, пожалуйста, мне, имел ли он там серьезный успех. Да хранит Вас бог. Мои Вам кланяются.

Ваш Писемский.

   Писемский, с. 350--351.
   1 В апреле -- мае 1875 г. Писемский читал Тургеневу в Париже главы из романа "Мещане".
   2 Э. Росси гастролировал в Московском Большом театре с 29 марта по 3 мая 1877 г. с большим успехом, выступая в "Макбете", "Отелло", "Кориолане", "Короле Лире" (см.: Писемский, с. 751 -- 752).
   

ТУРГЕНЕВ -- А. ф. ПИСЕМСКОМУ

5(17) мая 1877. Париж

50, Rue de Douai.
Четверг, 17(5-го) мая 1877.

   Любезнейший Алексей Феофилактович, Ваше письмецо доставило мне великое удовольствие -- после столь продолжительного молчания. Я очень рад, что Вам супруги Дюран понравились: они хорошие люди -- и любят всё русское. С своей стороны, он мне писал, что очень был тронут Вашим приемом. Приятно мне было также узнать, что Вы продолжаете работать и собираетесь подарить нашу публику новым романом. Что касается до моего -- то Вам, вероятно более чем кому-либо, видны его недостатки и прорехи; некоторые из них были неизбежны. Но все-таки я надеюсь, что моя книга была небесполезна -- а больше желать и требовать нечего. Я имел намерение в начале мая прибыть в Петербург, а там в Москву; но со мною десять дней тому назад приключилась подагра -- сильная, в обеих ногах разом; педелю я пролежал в постели -- и теперь еще из комнаты не выхожу; однако не теряю надежды выехать в будущий вторник.
   О политике -- французской, восточной, русской -- говорить теперь не стану; отлагаю все это до нашего свидания. Что же касается до Росси -- то Ваш художнический инстинкт и тут оказался непогрешитедьным: это не что иное, как итальянский Каратыгин, с еще большей рисовкой и аффектацией; жалко и больно было читать про все овации, речи, обеды, стихи, слезы... Ведь, кажется, и слезы были! За одно его непозволительное уродование шекспировского текста его бы следовало осыпать градом гнилых яблок! Но у нас всё так.
   Передайте мой усердный поклон Вашей милой жене и сыну Вашему, а Вам крепко жму руки и говорю: до свидания!

Преданный Вам Ив. Тургенев.

   Новь, 1886, No 23, с. 194; Письма, т. XII, кн. 1, с. 156.
   

ТУРГЕНЕВ -- А. Ф. ПИСЕМСКОМУ

25 апреля (7 мая) 1878. Париж

50, Rue de Douai.
Paris.
Вторник, 7-го мая (25 апр.) 1878.

   Любезнейший Алексей Феофилактович, я очень виноват перед Вами, что не тотчас отозвался на Ваше письмо и на присылку Ваших "Мещан". Мне хотелось сперва прочесть Ваше произведение. Но времени все недоставало, и я только на днях -- благодаря сильнейшему припадку подагры, который уложил меня в постель на три недели,-- успел познакомиться с Вашим новым романом. Чтение "Мещан" доставило мне много удовольствия -- хотя, конечно, поставить этот роман на одну высоту с "Тысячью душ", "Взбаламученным морем" и другими Вашими крупными вещами нельзя; по вы сохранили ту силу, жизненность и правдивость таланта, которые особенно свойственны Вам и составляют Вашу литературную физиономию. Виден мастер, хоть и несколько усталый, думая о котором все еще хочется повторить:

"Вы, нынешние, ну-тка!"

   Прискорбно мне было узнать, что Вы все еще болеете.
   Что делать, батюшка! Старость -- не радость. Вот и я: отдежурив два месяца в комнате, с октября но декабрь, и уже полагал, что хоть на год оставит подагра меня в покое; au она опять нагрянула -- и я едва таскаюсь по своей спальне с помощью костылей. Как только оправлюсь, прямо отсюда уезжаю в Карлсбад, а уж оттуда в Россию. В конце июня я надеюсь быть в Москве и Вас увидеть.
   Здесь выставка в полном разгаре (хотя русское отделение, разумеется, не готово); но я ничего этого не вижу, да и навряд ли увижу 1.
   Поклонитесь от меня Вашей супруге и Вашему сыну -- и примите уверение в неизменной дружбе.

Преданный Вам Ив. Тургенев.

   Новь, 1886, No 23, с. 195; Письма, т. XII, кн. 1, с. 316.
   1 Всемирную выставку в Париже 1878 г. Тургенев посетил позднее вместе с Анненковым, который писал Писемскому 9 июня 1878 г.: "Посмотрели бы вы на нас с Тургеневым, что мы делали две недели в Париже, осматривая выставку. Надо сказать, что такой еще не было горы богатства, искусства, изобретательности, труда и смелости человеческих. А мы, ревматики, подагрики, нервозники, разнюхали все углы ее, да притом ели и пили как богатыри и ночи просиживали в театре" (Новь, 1888, No 20, с. 205).
   

ТУРГЕНЕВ -- А. Ф. ПИСЕМСКОМУ

5(17) мая 1879. Париж

50, Rue de Douai.
Paris.
17(5-го) мая 1879 года.

Любезнейший Алексей Феофилактович!

   Виноват, что давно не отвечал Вам: отвык я совсем от пера. С г. Дерели я виделся уже три раза: мы проходили вместе с ним места в Вашем романе, которые представляли ему затруднения 1. Он очень порядочный малый, французским языком владеет вполне, русский понимает, питает великое к Вам уважение; но задачу он взял на себя больно трудную, и перевод подвигается весьма медленно. Я и вперед готов ему помогать и, если будет возможно, постараюсь поместить в каком-нибудь фельетоне переведенного им "Капитана Рухнева" 2. Время только теперь неудобное: в большом мы, русские, теперь вагоне и пренебрежении у господ французов.
   Я пока еще в Париже -- но, как только позволит погода, перееду в Буживаль. Плотью я довольно бодр -- но духом очень немощен; состарился я окончательно -- и как-то очень стал ко всему равнодушен.
   Надеюсь, однако, что Вы бодрее меня и работаете.
   Поклонитесь от меня Вашей супруге и Вашему сыну; он все еще не замышляет жениться? Пора.
   Крепко жму Вашу руку и остаюсь

душевно Вам преданный Ив. Тургенев.

   Новь, 1886, No 23, с. 195; Письма, т. XII, кн. 2, с. 75.
   1 Перевод на французский язык В. Дерели романа "Взбаламученное море".
   2 Рассказ Писемского "Капитан Рухнев" в переводе В. Дерели опубликован в парижской газете "Телеграф" (1879, 25--28 ноября).
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru