# Германия накануне революции и ее объединения. Проф. А. Трачевского...

Александр Семенович Трачевский

Германія наканунѣ революціи и ея объединенія. Проф. А. Трачевскаго. Спб. 1898. Изданіе О. Н. Поповой. Работа г. Трачевскаго представляетъ почти полную противоположность недавно разобранной нами книжкѣ Янсена -- Германія наканунѣ реформаціи. Янсенъ грѣшитъ идиллическимъ изображеніемъ эпохи конца XV и начала XVI вѣка, такъ что происшедшій за нею переворотъ представляется мало понятною случайностью. Г. Трачевскій описываетъ состояніе Германіи въ XVIII вѣкѣ въ такихъ мрачныхъ краскахъ, что у читателя невольно является вопросъ: какъ при такихъ условіяхъ могли еще жить люди? Удивляешься не тому, что произошелъ переворотъ, а тому, что онъ такъ запоздалъ. Но удивленіе читателя возрастаетъ еще болѣе, когда у г. Трачевскаго онъ не находитъ почти и упоминанія объ этомъ переворотѣ, о вліяніи революціи и имперіи на измѣненіе политическаго и общественнаго строя Германіи. На сценѣ остаются все тѣ же безпощадно высмѣиваемые Габсбургъ, Гогенцоллернъ и Фюрсты, на смѣну которымъ является желѣзный канцлеръ. И вдругъ въ концѣ вѣка передъ читателемъ "великая нація" съ ея промышленными успѣхами, борьбою классовъ и культурнымъ превосходствомъ. Какъ произошла такая метаморфоза, остается совершенно неяснымъ. По впечатлѣнію, ею производимому, книжка г. Трачевскаго -- произведеніе литературы не исторической, а "обличительной". Интересно сравнить ее, наприм., съ работами Лависса по исторіи Пруссіи. Лависсъ несомнѣнно не любитъ нѣмцевъ, но эта нелюбовь не настолько ослѣпляетъ его, чтобы заслонять положительныя стороны ихъ исторіи; въ его трудѣ чувствуется хотя не безпристрастный, но все же историкъ. Г. Трачевскій является въ данномъ случаѣ публицистомъ извѣстнаго лагеря и напрасно прикрывается флагомъ историка. Это замѣтно уже отчасти изъ предисловія. Свое "сжатое, но по возможности всестороннее изложеніе предмета" авторъ предназначаетъ въ "руководство для широкой публики, хотя бы при чтеніи массы запутанныхъ газетныхъ извѣстій о Германіи". Цѣль не крупная, хотя, конечно, благая; но для достиженія ея книжка должна была бы, на нашъ взглядъ, отличаться меньшей односторонностью и большимъ безпристрастіемъ. Вредитъ также ей свойственная вообще автору вычурная манера изложенія -- обиліе пряныхъ словечекъ и пикантныхъ деталей, изъ-за которыхъ часто не легко разобрать суть дѣла. Въ небольшихъ дозахъ съ этимъ еще можно мириться, но чтеніе цѣлой книжки, написанной въ такомъ шумливомъ тонѣ, производитъ оглушающее впечатлѣніе. Фактическихъ промаховъ здѣсь гораздо меньше, чѣмъ въ учебникахъ автора, да оно и понятно: въ XVIII и XIX вѣкахъ онъ чувствуетъ себя гораздо болѣе дома, чѣмъ въ исторіи древней, средней, а тѣмъ болѣе русской. Кое-что замѣтно впрочемъ уже съ перваго взгляда: такъ мы узнаемъ, что Восточная Пруссія принадлежитъ теперь Россіи (стр. 136) и что курфюршество Брауншвейгъ стало англійскою державой (стр. 143); напрасно также авторъ назвалъ Данилу Галицкаго вмѣсто Романа (стр. 216). Первая половина книжки написана почти четверть вѣка назадъ; но, по словамъ г. Трачевскаго, "новѣйшая научная разработка вопроса не дала ничего, что могло бы побудить автора измѣнить не только точку зрѣнія, но и самое изложеніе". На нашъ взглядъ это признаніе доказываетъ не столько неподвижность науки, сколько устойчивость взглядовъ и манеры автора, вложившаго въ свою книжку "не столько труда, сколько благихъ пожеланій". Въ виду всего сказаннаго, автору, на нашъ взглядъ, можно больше желать, чѣмъ ожидать отъ нынѣшняго поколѣнія "того теплаго участія, съ которымъ была встрѣчена нашими семидесятниками первая часть книжки".

Очеркъ развитія національной литературы въ Италіи. Джозуэ Кардуччи. Переводъ съ итальянскаго языка Павла Риттера. Харьковъ, 1897 г. Несмотря на свои небольшіе размѣры, книга Кардуччи представляетъ художественную картину постепеннаго роста національнаго самосознанія въ Италіи. Эта картина ярко нарисована при помощи обзора главнѣйшихъ моментовъ въ исторіи итальянской литературы. Въ первой лекціи авторъ опредѣляетъ составные элементы итальянской литературы и приходить къ заключенію, что исторія этой литературы есть въ сущности исторія срехъ различныхъ силъ или элементовъ: церковнаго, рыцарскаго и народнаго. Во второй лекціи авторъ старается показать, какъ народный, національный элементъ сталъ очерчиваться яснѣе и какъ его стремленія постепенно начали обнаруживаться. Третья лекція посвящена тосканскому періоду и "великому тріумвирату": Данте, Петраркѣ и Боккаччіо. Данте -- представитель стараго поколѣнія; онъ создалъ гигантскій памятникъ, соборъ и могилу средневѣковья; онъ "спустился изъ Рая, унося съ собою ключи загробнаго міра, и забросилъ ихъ въ бездну прошлаго: никто ихъ больше не находилъ". Петрарка ближе стоитъ къ новому времени: онъ ненавидѣлъ римскій дворъ и яростно нападалъ на испорченность церкви, оставаясь набожнымъ, хотя и не религіознымъ, какъ Данте; съ такими сомнѣніями и стремленіями онъ ускорилъ конецъ Среднихъ вѣковъ. Несмотря на кажущуюся лесть королямъ и принцамъ, онъ первый почувствовалъ въ себѣ свободнаго человѣка и заставилъ феодальную Европу съ уваженіемъ смотрѣть на непокорныхъ буржуа. Данте и Петрарка исходили, все-таки, изъ Среднихъ вѣковъ и рыцарства; Декамерона Боккаччіо явился могучей оппозиціей противъ средневѣковыхъ принциповъ: рыцарскаго и церковнаго. Боккаччіо -- живописецъ реальнаго міра, и авторъ противопоставляетъ его твореніе -- созданію Данте, какъ универсальную Человѣческую комедію -- универсальной Божественной. Четвертая лекція посвящена XV вѣку, за которымъ авторъ признаетъ гораздо болѣе крупное значеніе въ развитіи національной литературы, чѣмъ это обыкновенно дѣлаютъ. Пятая и послѣдняя лекція обнимаетъ XVI вѣкъ: классическое единство, идеализмъ и упадокъ. Авторъ оканчиваетъ свой курсъ патетическимъ восклицаніемъ, что Италія пожертвовала собою ради будущности другихъ народовъ: "Дорогая, святая родина! Она возсоздала умственный міръ античной древности, оформила искусство дикихъ, бурныхъ Среднихъ вѣковъ, открыла уму высшій міръ свободы и разума; и все это отдала она Европѣ. Затѣмъ она завернулась въ саванъ и съ достоинствомъ (?) Ифигеніи переносила удары Европы. Такъ умирала Италія!"

Если не считать подобныхъ патетическихъ выраженій, вызванныхъ патріотизмомъ автора и его несомнѣннымъ поэтическимъ талантомъ, нельзя не причислить лекціи Кардуччи къ числу оригинальнѣйшихъ и интереснѣйшихъ работъ по исторіи итальянской литературы. Въ пяти лекціяхъ авторъ сумѣлъ сгруппировать и оригинально освѣтить чуть ли не всѣ важнѣйшія ея теченія. Переводъ сдѣланъ изящнымъ языкомъ.


"Русская Мысль", кн.II, 1898