Толстой Лев Николаевич
Переписка с H. Н. Страховым

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Толстовскій Музей

Томъ II.

ПЕРЕПИСКА
Л. Н. Толстого съ H. Н. Страховымъ
1870--1894

Съ предисловіемъ и примѣчаніями
Б. Л. Модзалевскаго

Изданіе Общества Толстовскаго Музея

С.-ПЕТЕРБУРГЪ
1914

   

Предисловіе.

   Переписка Л. Н. Толстого съ извѣстнымъ въ свое время (1860--1890-е гг.), но еще мало оцѣненнымъ критикомъ и мыслителемъ Николаемъ Николаевичемъ Страховымъ (родился 16-го октября 1828 г. въ г. Бѣлгородѣ Курской губерніи, умеръ 24-го января 1896 г. въ Петербургѣ) печатается по подлинникамъ, принадлежащимъ Обществу Толстовскаго Музея (письма Толстого) и семейному архиву Л. Н. Толстого (письма Страхова), откуда матеріалъ сообщенъ графиней С. А. Толстой.
   Въ переписку эту входитъ свыше 70 писемъ и записокъ Толстого за 1870--1892 гг. и около 200 писемъ Страхова за 1881--1894 гг., причемъ не перепечатываются тѣ письма Толстого, которыя были опубликованы во второмъ томѣ извѣстнаго труда П. И. Баринова: "Л. Н. Толстой. Біографія. По неизданнымъ матеріаламъ (воспоминанія и письма Л. Н. Толстого)", а оттуда перепечатаны въ сборникѣ П. А. Сергіенка: "Письма Л. Н. Толстого", т. I и II. На эти письма сдѣланы лишь соотвѣтственныя ссылки и указанія {При изданіи писемъ Толстого и Страхова соблюдена орѳографія подлинниковъ, съ буквальною точностью, безъ какихъ бы то ни било сокращеній, и съ сохраненіемъ въ письмахъ Толстого словъ зачеркнутыхъ, но поддававшихся все же разбору: такія слова заключены нами въ прямыя скобки [ ]; въ такія же скобки поставлены и предположительныя даты писемъ или мѣста ихъ написанія; знаки препинанія также сохранены по мѣрѣ возможности и прибавлены только въ случаяхъ необходимости. За помощь въ разборѣ нѣкоторыхъ неясно написанныхъ Толстымъ словъ и вообще въ снятіи копій съ писемъ приношу свою благодарность Е. А. и Н. А. Успенскимъ.}.
   Переписка Толстого со Страховымъ дошла до насъ далеко не въ полномъ видѣ, какъ это можно видѣть изъ писемъ обоихъ корреспондентовъ, упоминающихъ о письмахъ, намъ пока неизвѣстныхъ. Слѣдуетъ надѣяться, что письма эти не только сохранились, но и находятся въ вѣрныхъ рукахъ {Въ 1893 г. А. М. Хирьяковъ переписалъ у Страхова письма къ нему Толстого, по порученію В. Г. Черткова; по этимъ-то копіямъ, сохраняющимся въ архивѣ послѣдняго, Н. И. Бирюковъ напечаталъ нѣкоторыя письма Толстого и отрывки изъ нихъ въ своей біографіи Льва Николаевича.} и будутъ современемъ опубликованы. Каждая строка Толстого для насъ дорога, особенно же дороги его письма къ такимъ лицамъ, съ которыми, какъ со Страховымъ, онъ былъ въ давнихъ дружескихъ отношеніяхъ, располагавшихъ его къ полной откровенности; этимъ письмамъ самъ Толстой склоненъ былъ придавать особенное значеніе и, отвѣчая на запросъ П. А. Сергѣенко, писалъ ему 6-го февраля 1906 г.: "У меня было два (кромѣ А. А. Толстой -- это третье) лица, къ которымъ я много написалъ посмертному воспоминанію о Страховѣ {"Русское Обозр." 1896, кн. 10, стр. 635--636, 649, 651.}, говорить, что "вообще чрезвычайно была любовь его къ этому человѣку; къ Данилевскому уіиколаю Яковлевичу) онъ былъ привязанъ, какъ къ типично собравшему въ себѣ свѣтлыя народныя черты: ясный умъ и твердый, опытный характеръ; къ Григорьеву (Аполлону Александровичу) -- какъ къ иниціатору правильныхъ пріемовъ въ любимѣйшемъ его дѣлѣ -- критикѣ; къ Толстому привязанность его была болѣе глубокая и мистическая: онъ любилъ его, какъ олицетвореніе лучшихъ и глубочайшихъ стремленій души человѣческой, какъ особливый нервъ въ огромномъ тѣлѣ человѣчества, въ коемъ мы, остальные, составляемъ менѣе понимающія и значущія части; онъ любилъ его именно въ его неясности, неоконченности... Любилъ въ немъ темную бездну, дна которой никто не видѣлъ, изъ глубины которой еще поднимается множество сокровищъ; и, нѣтъ сомнѣнія, лучшаго друга Толстой никогда не терялъ".
   Съ сожалѣнію, Страховъ не написалъ очерка своего знакомства съ Толстымъ и унесъ съ собою въ могилу много цѣннѣйшихъ разсказовъ о немъ, и только въ краткой автобіографической запискѣ своей сухо сообщилъ, что знакомство его съ Л. Н. Толстымъ случилось въ 1871 году. Послѣ статей о "Войнѣ и Мирѣ", разсказываетъ онъ: "я рѣшился написать ему письмо, въ которомъ просилъ дать что-нибудь для напечатанія въ "Зарѣ". Онъ отвѣчалъ, что у него ничего нѣтъ, и прибавилъ настоятельную просьбу заѣхать къ нему въ Ясную Поляну, если представится возможность. Въ 1871 г. я получилъ изъ "Зари" 400 р., которые долго задерживались, и въ іюнѣ поѣхалъ погостить у своихъ родныхъ въ Полтавѣ. Возвращаясь въ Петербургъ, я остановился въ Тулѣ, переночевалъ, взялъ извозчика и поѣхалъ въ Ясную. Съ тѣхъ поръ мы видаемся каждый годъ, т. е. обыкновенно я лѣтомъ гощу у него мѣсяцъ, полтора. Мы иногда спорили, охладѣвали другъ къ другу, но добрыя чувства скоро брали верхъ; семья его полюбила меня, и теперь во мнѣ видятъ стараго, неизмѣннаго друга, таковъ я и есть на самомъ дѣлѣ" {Б. В. Никольскій, назв. соч., стр. 50.}.
   Такъ вспоминаетъ Страховъ, незадолго до своей смерти, о своемъ знакомствѣ съ Толстымъ,-- вспоминаетъ холодно и сухо,-- а вотъ какъ писалъ онъ Толстому въ 1876 г., вернувшись изъ Ясной Поляны: "Не счастье-ли, не величайшее-ли счастье знать такого чело вѣка, какъ Вы, и побывать въ такомъ уголкѣ земли, какъ Ясная Поляна? Вы создали вокругъ себя этотъ чудесный міръ, такой цѣльный и стройный, и въ немъ господствуетъ Вашъ духъ: простой, высокій и чистый. Напряженіе Вашей духовной жизни постоянно меня изумляетъ, съ перваго нашего знакомства (до знакомства я думалъ о Васъ ниже, а теперь старательно внушаю всѣмъ, и дуракамъ, и умникамъ, что не встрѣчалъ никого, кто бы такъ работалъ головою, какъ Вы). Въ Ясной Полянѣ возможны всякія человѣческія бѣдствія, кромѣ одного -- невозможна скука, потому что центръ этого міра -- человѣкъ, непрерывно растущій душою. И смыслъ этой жизни я не могу иначе назвать, какъ святостью; это культъ чистоты, простоты, добросовѣстнѣйшее и непринужденнѣйшее стремленіе къ высшимъ цѣлямъ человѣка. Нѣтъ! это нѣчто удивительное! У Васъ могутъ быть недостатки и слабости, но они не имѣютъ значенія въ Вашей жизни; то, чѣмъ эта жизнь опредѣляется, высоко и безукоризненно. Все время у Васъ я чувствовалъ себя, какъ влюбленный".
   Со своей стороны и Толстой платилъ Страхову за его чувства чувствами уваженія и серьезнаго, прочнаго расположенія. Въ письмѣ къ графинѣ А. А. Толстой, называя его своимъ пріятелемъ, Толстой говоритъ, что Страховъ -- "одинъ изъ лучшихъ людей", которыхъ онъ знаетъ {Толстовскій Музей, т. I, С.-Пб. 1911, стр. 279, въ письмѣ отъ февраля 1877 г.}. Писемъ Страхова Толстой ждалъ всегда съ нетерпѣніемъ, говорилъ, что съ особенно пріятнымъ чувствомъ распечатываетъ письма съ почеркомъ Страхова на адресѣ (см. письмо 26-го апрѣля 1892 г.) и любилъ бесѣдовать съ нимъ на волновавшія обоихъ темы. "Когда проснусь, то первое, что представляется,-- это мое желаніе общенія съ Вами", писалъ онъ ему однажды (см. письмо 23-го ноября 1878 г.). "У меня", писалъ Толстой А. А. Фету 21-го іюля 1876 г.: "недѣлю тому назадъ былъ Страховъ, съ которымъ, безпрестанно поминая Васъ, я нафилософствовался до усталости. Если, Богъ дастъ, поѣдемъ въ Грайворонку, то приставимъ къ себѣ полицмейстеромъ Петю, чтобы онъ не позволялъ говорить всю дорогу ни о философіи, ни о поэзіи, чтобы не было и помину ни о Л. Толстомъ, ни о Фетѣ" {Письма Л. Н. Толстого, собр. П. А. Сергѣенко, т. II, стр. 48--49.}... "Знаете-ли", писалъ ему Толстой въ началѣ личнаго знакомства своего со Страховымъ: "что меня въ васъ поразило болѣе всего? Это выраженіе вашего лица, когда вы разъ, не зная, что я въ кабинетѣ, вошли изъ сада въ балконную дверь. Это выраженіе, чуждое, сосредоточенное и строгое, объяснило мнѣ васъ (разумѣется, съ помощью того, что вы писали и говорили). Я увѣренъ, что вы предназначены къ чисто философской дѣятельности. Я говорю "чисто" въ смыслѣ отрѣшенія отъ поэтическаго, религіознаго объясненія вещей. Ибо философія чисто умственная есть уродливое западное произведеніе, и ни грекъ Платонъ, ни Шопенгауэръ, ни русскіе мыслители не понимали ее такъ. У васъ есть одно качество, которое я не встрѣчалъ ни у кого изъ русскихъ: это -при ясности и краткости изложенія мягкость, соединенная съ силой: вы не зубами рвете, а мягкими, сильными лапами. Я не знаю содержанія вашего предполагаемаго труда, но заглавіе мнѣ очень нравится, если оно опредѣляетъ содержаніе въ общемъ смыслѣ. Но да не будетъ я то статья, но, пожалуйста, сочиненіе. Но бросьте развратную журнальную дѣятельность Я вамъ про себя скажу: вы, вѣрно, испытываете то, что я тогда, когда жилъ, какъ вы (въ суетѣ), что изрѣдка выпадаютъ въ мѣсяцы часы досуга и тишины, во время которыхъ вокругъ тебя устанавливается понемногу ничѣмъ ненарушаемая своя собственная атмосфера, и въ этой атмосферѣ всѣ жизненныя явленія начинаютъ размѣщаться такъ, какъ они должны быть и суть для тебя, и чувствуешь себя и свои силы, какъ измученный человѣкъ послѣ бани. И въ эти-то минуты для себя (не для другихъ) истинно хочется Сработать и бываешь счастливъ однимъ сознаніемъ себя и своихъ силъ, иногда и работы. Это-то чувство вы, я думаю, испытываете, и нерѣдко и я прежде, теперь же это мое нормальное положеніе, и только изрѣдка я испытываю ту суету, въ которой и вы меня застали и которая только изрѣдка перерываетъ это состояніе. Вотъ этого то я бы желалъ вамъ" {Письмо это приведено по копіи изъ архива В. Г. Черткова, въ книгѣ Н. И. Бирюкова, т. II, стр. 241--242 и перепечатано у П. А. Сергѣенка, т. I, стр. 94--95.}.
   Толстой любилъ въ Страховѣ вѣчную работу его мысли, его постоянныя исканія: "мы съ нимъ очень похожи другъ на друга нашими религіозными взглядами",-- писалъ онъ графинѣ А. А. Толстой по поводу ея словъ объ отношеніи Толстого къ вопросамъ религіи; "мы оба убѣждены, что философія ничего не даетъ, что безъ религіи жить нельзя, а вѣрить не можемъ" {Тамъ-же.}. Свое высокое довѣріе къ Страхову Толстой засвидѣтельствовалъ еще и тѣмъ, что въ своемъ первомъ по времени завѣщательномъ распоряженіи (1895 г.) онъ поручилъ Страхову, вмѣстѣ съ графиней С. А. Толстой и В. Г. Чертковымъ разборъ и пересмотръ своихъ бумагъ {"Толстовскій Ежегодникъ 1912 года", М. 1912. стр. 9 и 11.}. Лучше всего, однако, взаимныя отношенія Страхова и Толстого выясняются, конечно, изъ ихъ переписки, изъ самаго тона писемъ обоихъ корреспондентовъ,-- и къ изученію ея мы. отсылаемъ читателей. Мы вполнѣ увѣрены, что переписка эта обратитъ на себя такое-же вниманіе, какое вызвали къ себѣ переписка Толстого съ графиней А. А. Толстой, опубликованная въ 1911 году Обществомъ Толстовскаго Музея, и сборники писемъ его, изданные П. А. Сергѣенкомъ и А. Е. Грузинскимъ {По поводу сборниковъ П. А. Сергѣенка см. прекрасный этюдъ И. И. Замотина: "Л. Н. Толстой въ его письмахъ", Варшава, 1912. Подъ редакціей А.Е. Грузинскаго въ Москвѣ изданъ въ 1912 г. "Новый сборникъ писемъ Л. Н. Толстого", собранныхъ также П. А. Сергѣенкомъ. Характеристику переписки Толстого со Страховымъ см. въ статьѣ В. П. Кранихфельда въ "Современномъ Мірѣ" 1912, No 12, стр. 327--342.}. Мы не сомнѣваемся также, что чтеніе это будетъ поучительно для всѣхъ почитателей великаго писателя земли Русской и во многомъ уяснитъ для нихъ его высокій духовный образъ.

Б. Модзалевскій.

   

1. Л. Н. Толстой -- H. Н. Страхову.

19 Марта 1870. [Ясная Поляна].

Милостивый Государь!

   Я съ большимъ удовольствіемъ прочелъ вашу статью о женщинахъ {Статья Страхова "Женскій вопросъ" ("Заря" 1870 г., No 2, стр. 107--149), написанная по поводу выхода въ свѣтъ книги Джона Стюарта Милля въ двухъ переводахъ: "Подчиненность женщины", въ переводѣ съ англійскаго языка, съ предисловіемъ H. К. Михайловскаго и съ приложеніемъ писемъ О. Конта къ Миллю по женскому вопросу (С.-Пб. 1869) и "О подчиненіи женщины". Переводъ съ англійскаго, подъ редакціею и съ предисловіемъ Г. Е. Благосвѣтлова, С.-Пб. 1869. Статья Страхова вошла въ сборникъ его статей "Борьба съ Западомъ въ нашей литературѣ Историческіе и критическіе очерки", С.-Пб. 1882, изд. 2-е, С.-Пб. 1887.} и обѣими руками подписываюсь подъ ея выводы; но одна уступка, кот. вы дѣлаете о женщинахъ безполыхъ, мнѣ кажется портитъ все дѣло. Такихъ женщинъ нѣтъ, какъ нѣтъ четвероногихъ людей. Отрожавшаяся женщина и ненашедшая мужа женщина все таки женщина, и если мы будемъ имѣть въ виду не то людское общество, кот. обѣщаютъ намъ устроить Милли и пр., а то, которое существуетъ и всегда существовало по винѣ непризнаваемаго ими кого то, мы увидимъ, что никакой надобности нѣтъ придумывать исходъ для отрожавшихся и не нашедшихъ мужа женщинъ: на этихъ женщинъ безъ конторъ, каѳедръ и телеграфовъ всегда есть и было требованіе [всегда], превышающее предложеніе.-- Повивальныя бабки, няньки, экономки, распутныя женщины. Никто не сомнѣвается въ необходимости и недостаткѣ пов. бабокъ, и всякая несемейная женщина, нехотящая распутничать тѣломъ и душою, не будетъ искать каѳедры, а пойдетъ, насколько умѣетъ, помогать родильницамъ. Няньки -- въ самомъ обширномъ народномъ смыслѣ. Тетки, бабки, сестры это няньки, находящія себѣ въ семьѣ въ высшей степени цѣнимое призваніе. Гдѣ семья, въ кот. бы не было такой няньки, кромѣ нанятой? I счастлива та семья и тѣ дѣти, гдѣ она есть. И женщина, не хотящая распутничать душой и тѣломъ, вмѣсто телеграфной конторы всегда выберетъ это призваніе,-- даже не выберетъ, а сама собой нечаянно впадетъ въ эту колею и съ сознаніемъ пользы и любви пойдетъ по ней до смерти. Не говорю о наемныхъ нянькахъ, кот. мы выписывали изъ Швейцаріи, Англіи, Германіи.
   Подъ экономками, кромѣ наемныхъ, опять я разумѣю [ж] тещъ, матерей, сестеръ, тетокъ, бездѣтныхъ женъ. Опять призваніе женственное, въ высшей степени полезное и достойное. Не знаю, почему для достоинства женщины -- человѣка вообще выше передавать [депеши] чужія депеши или писать рапорты, чѣмъ соблюдать состояніе семьи и здоровье [и бла] ея членовъ.
   Вы можетъ быть удивитесь, что въ число этихъ почетныхъ званій я включаю и несчастныхъ б...й Это я обязанъ сдѣлать потому, что мои доводы строятся не на томъ, чтобы мнѣ желательно было, а на томъ, что есть и всегда было. Эти несчастныя всегда были и есть и по моему было бы безбожіемъ и безсмысліемъ допускать, что Богъ ошибся, устроивъ это такъ, и еще больше ошибся Христосъ, объявивъ прощеніе одной изъ нихъ. Я только смотрю на то, что есть, стараюсь понять, для чего оно есть. То, что этотъ родъ женщинъ нуженъ, намъ доказываетъ то, что мы выписали ихъ изъ Европы; то же, для чего онѣ необходимы, нетрудно понять, если мы только допустимъ то, что всегда было, что родъ человѣческій развивается только въ семьѣ. Семья только въ самомъ первобытномъ и простомъ быту можетъ держаться безъ помощи магдалинъ, какъ это мы видимъ въ глуши въ мелкихъ деревняхъ; но чуть только является большое скопленіе въ центрахъ -- большія села, маленькіе города, большіе города -- столицы, такъ являются онѣ и всегда соразмѣрно величинѣ центра. Только земледѣлецъ, никогда не отлучающійся изъ дома, можетъ, женившись молодымъ, оставаться вѣрнымъ своей женѣ и она ему, но въ [при] усложненныхъ формахъ жизни мнѣ кажется очевиднымъ, что это невозможно (въ массѣ, разумѣется]. Что же было дѣлать тѣмъ законамъ, кот. управляютъ міромъ? Остановить скопленіе центровъ и развитіе? Это противорѣчитъ другимъ цѣлямъ. Допустить свободную перемѣну женъ и мужей (какъ этого хотятъ пустобрехи либералы) -- это тоже не входитъ въ цѣли провидѣнія по причинамъ яснымъ для насъ -- это разрушало семью, и потому по закону экономіи силъ явилось среднее -- появленіе магдалинъ соразмѣрное усложненію жизни. Представьте себѣ Лондонъ безъ своихъ 70 т. магдалинъ. Что бы сталось съ семьями? [Удержал] (Много ли бы удержалось [мужей] женъ, дочерей чистыми? Что бы сталось съ [нр] законами нравственности,-- кот. такъ любятъ, блюсти люди. Мнѣ кажется, что этотъ классъ женщинъ необходимъ для семьи, при теперешнихъ усложненныхъ формахъ жизни.-- Такъ что, если мы только не будемъ думать, что общественное устройство произошло по волѣ какихъ то дураковъ и злыхъ людей, какъ это думаютъ Милли, а по волѣ непостижимой намъ, то намъ будетъ ясно мѣсто, занимаемое въ немъ несемейной женщиной. Они смотрятъ съ точки зрѣнія гордости, т.е. желанія показать, что они устроятъ міръ лучше, чѣмъ онъ устроенъ, и потому ничего не видятъ; но стоитъ только посмотрѣть съ точки зрѣнія существующаго, и все станетъ ясно. Они говорятъ о женщинѣ хорошо. Призваніе женщины все таки главное -- рожденіе, воспитаніе, кормленіе дѣтей. [Только ж] Мишеле прекрасно говоритъ, что есть только женщина, а что [человѣкъ] мущина есть, le mâle de la femme {Самецъ женщины.}. И посмотрите же на эту женщину, исполняющую свой прямой долгъ. Тотъ, кто жилъ съ женщиной и любилъ ее, тотъ знаетъ, что у этой женщины, рожающей въ продолженіи 10, 15 лѣтъ, бываетъ періодъ [такого напряженія и труда], въ которомъ она бываетъ подавлена трудомъ. Она носитъ или кормитъ; старшихъ надо учить, одѣвать, кормить [одинъ боленъ, другой]; болѣзни, воспитаніе, мужъ и вмѣстѣ съ тѣмъ темпераментъ, кот. долженъ дѣйствовать, ибо она должна рожать. Въ этомъ періодѣ женщина бываетъ, какъ въ туманѣ напряженія, она должна выказать упругость энергіи непостижимую, если бы мы не видали ее. Это въ родѣ того, какъ наши севѣрн. мужики въ 3 мѣс. лѣта убираютъ поля. Въ этомъ то періодѣ представьте себѣ женщину, подлежащую искушеніямъ всей толпы неженатыхъ кобелей, у к. нѣтъ магдалинъ, и главное -- представьте себѣ женщину безъ помощи другихъ несемейныхъ женщинъ -- сестеръ, матерей, тетокъ, нянекъ, гдѣ есть женщина, управившаяся [сама] одна въ этомъ періодѣ. Такъ какое же нужно еще назначеніе несемейнымъ женщинамъ? онѣ всѣ разойдутся въ помощницы рожающимъ, и все ихъ будетъ мало, и все будутъ мереть дѣти отъ недосмотра и будутъ отъ недосмотра дурно накормлены и воспитаны.
   
   На письмѣ помѣтка Н. П. Страхова карандашомъ "не посланное. 19 марта 1870".
   

2. H. Н. Страховъ -- Л. H. Толстому.

12-го сентября 1871 г. [Петербургъ].

   Поиски мои кончены, высокоуважаемый Левъ Николаевичъ, но ничего хорошаго не могу сообщить Вамъ.
   1. Глазуновъ {Извѣстный книгопродавецъ Иванъ Ильичъ Глазуновъ (род. 1826, ум. 1889), издатель сочиненій Кантемира, Фонвизина, Лермонтова, Жуковскаго, Гончарова, Островскаго, Тургенева и др.; былъ въ 1881--1885 С.-Петербургскимъ городскимъ головою.} отказался.
   2. Вольфъ {Маврикій Осиповичъ Вольфъ, тоже книгопродавецъ и издатель (род. 1825, ум. 1883).}, увидавъ меня, вдругъ объявилъ, что больше четырехъ тысячъ онъ не даетъ.
   3. Исаковъ {Яковъ Алексѣевичъ Исаковъ (род. 1810, ум. 1981), владѣлецъ книжнаго магазина, издатель сочиненій Пушкина и др.}, или лучше его прикащикъ Мартыновъ {Николай Гавриловичъ Мартыновъ, впослѣдствіи самъ владѣлецъ книготорговли и издатель.}, ведущій всѣ его дѣла, толковалъ, что полное собраніе не пойдетъ, такъ какъ есть Стелловскаго {Ѳедоръ Тимоѳеевичъ Стелловскій (ум. 1875), владѣлецъ типографіи, литографіи и нотнаго магазина, издатель соч. Писемскаго, Достоевскаго и др. авторовъ; его изданіе сочиненій Толстого вышло въ 1864 г., въ 2 томахъ.}, а хорошо бы издать Войну и Миръ, тысячи три экземпляровъ, и пустить рубля по три.
   4. Самое выгодное предложеніе сдѣлалъ Д. Ѳ. Ѳедоровъ {Дмитрій Ѳедоровичъ Ѳедоровъ, книготорговецъ въ Апраксиномъ Дворѣ.}, тотъ, на чьи деньги разсчитывалъ Кожанчиковъ {Дмитрій Ефимовичъ Кожанчиковъ, книгопродавецъ (ум. 1877).}. Принимая Ваши условія (т. е. 4 тома, 36.000 экземпляровъ, цѣна 10 рублей), онъ предлагаетъ Вамъ шесть тысячъ рублей, деньги сейчасъ и сполна. Расчетъ его вотъ какой:
   Вамъ -- 6.000 р.
   Изданіе будетъ стоить -- 8.000
   Уступка книгопродавц. -- 7.200 по 20% съ 36.000
   Всего -- 21.200
   Ему останется -- 14.800
   Эти деньги онъ думаетъ выручить въ 3 года. То есть на 14 тысячь затраты (Вамъ 6 и за изданіе 8), онъ думаетъ въ три года нажить рубль на рубль. "Можетъ быть, прибавилъ онъ, кто-нибудь для славы издастъ на лучшихъ условіяхъ, но по-купечески дать больше невыгодно". Тургеневъ, сказалъ мнѣ Ѳедоровъ, самъ печатаетъ свои изданія и потомъ продаетъ гуртомъ за полцѣны, то есть какъ разъ даетъ книгопродавцу выручить столько, сколько желаетъ выручить съ Васъ Ѳедоровъ.
   Очень бы я былъ доволенъ, если бы мои справки послужили Вамъ къ чему-нибудь,-- напримѣръ, пригодились бы для соображеній о самомъ выгодномъ способѣ сдѣлать дѣло. Но я заранѣе не надѣялся на здѣшнихъ издателей, и думаю, что въ Москвѣ Вы найдете людей болѣе денежныхъ и болѣе смѣлыхъ {Собраніе сочиненій Толстого было издано. лишь въ 1873 г., въ Москвѣ, въ 8 томахъ, со включеніемъ въ него "Войны и Мира".}.
   Хочу поправить то, что я писалъ Вамъ о Достоевскомъ. Повидавшись съ нимъ нѣсколько разъ, я увидѣлъ, что онъ вовсе не ослабѣлъ, и что перемѣна, которая мнѣ показалась страшною, въ сущности имѣетъ какой-то очень хорошій характеръ. Теперь у него прекрасная семья {Достоевскій женился въ 1867 г.; его жена, Анна Григорьевна, рожд. Сниткина, здравствуетъ понынѣ.}, двое маленькихъ дѣтей; есть при томъ надежда, что онъ можетъ быть избавится отъ житья заработкомъ. Словомъ -- будущее очень свѣтло, и я, вмѣсто того чтобы жалѣть о немъ, сталъ радоваться {Незадолго до этого Достоевскій вернулся изъ-за-границы, гдѣ прожилъ около 4-хъ лѣтъ.}.
   Бѣсы {"Бѣсы" написаны были въ 1870 г., печатались въ теченіе всего 1871 г. и конца 1872 г. въ "Русскомъ Вѣстникѣ" и въ 1873 г. были изданы отдѣльно.} очевидно представляютъ всѣ его достоинства и всѣ его недостатки, возведенные въ квадратъ, если не въ кубъ. Онъ работаетъ надъ этимъ романомъ добросовѣстнѣйшимъ образомъ; а выйдетъ, кажется, чудище, котораго никто не пойметъ {Воспоминанія свои о Достоевскомъ Страховъ помѣстилъ въ "Семейныхъ Вечерахъ" 1881 г" т. I, февр., стр. 235--248, и въ Собраніи сочиненій Достоевскаго, изд. 1882--1883 г., т. I; 20 писемъ Достоевскаго къ Страхову (1862--1871) хранятся въ Рукописномъ Отдѣленіи Библіотеки Ими. Академіи Наукъ; большинство ихъ было напечатано въ Полномъ собраніи сочиненій Достоевскаго (С.-Пб. 1883, т. I, стр. 259--314) съ примѣчаніями Страхова и по большей части полностію.}.
   Графинѣ разскажите слѣдующую исторію: Была тутъ дѣвушка, на которой меня все толкали жениться. Но такъ какъ она была богата и криворота и по другимъ высшимъ причинамъ, я ничуть не подавался на подталкиваніе. Долженъ сознаться, что я находилъ дѣвушку все-таки симпатичною. Нынѣшней весной вдругъ объявляютъ, что она выходитъ замужъ за молодого человѣка, котораго мы всѣ знали и который давно за ней ухаживалъ. Женихъ сіяетъ, пьютъ шампанское и пр. По службѣ онъ долженъ былъ уѣхать мѣсяца на два или на три. Случайно я его встрѣтилъ въ Кіевѣ. Онъ объявилъ мнѣ, что Петербургъ -- Европа, а Кіевъ все-таки Азія, и что онъ въ эту же ночь ѣдетъ въ Петербургъ.-- "Играть свадьбу"?-- Не знаю...-- "Какъ?.." Да вы тамъ лучше узнаете.-- Пріѣзжаю въ Петербургъ и узнаю: женихъ пріѣхалъ какъ разъ на канунѣ того дня, когда его невѣста должна была вѣнчаться съ другимъ! Говорятъ, они видѣлись въ тотъ же день; женихъ упрекалъ, она плакала и на колѣняхъ просила прощенія... Впрочемъ подробности еще узнаю хорошенько. Свадьба однако же совершилась на слѣдующій день съ новымъ женихомъ. Отставной уѣхалъ назадъ въ Кіевъ.
   Вотъ вамъ и женитесь! А графиня говоритъ, что это вовсе не трудно.
   Недавно слышалъ сужденія о "Войнѣ и Мирѣ" съ новой точки зрѣнія. Строгія маменьки не даютъ этой книги дочкамъ, находя ее соблазнительною. Особенно возмущаются двумя сценами: когда А пароль видитъ въ первый разъ Наташу и входитъ къ ней въ ложу, и 2) когда Наташа ночью прокрадывается къ раненному князю Андрею.
   Отъ всей души желаю вамъ всего хорошаго.

Вамъ преданнѣйшій
Н. Страховъ.

   1871 г. 12 сент. {Писано послѣ перваго посѣщенія Страховымъ Ясной Поляны и личнаго знакомства съ Толстымъ.}
   

3. H. Н. Страховъ -- Л. Н. Толстому.

1872 г. 10 Марта [Петербургъ] 1).

   1) Отвѣтъ на письмо Толстого отъ 3-го марта 1872 г. (см. Бирюковъ, т. II, стр. 114--115).
   
   О, какія радостныя вѣсти, безцѣнный Левъ Николаевичъ! Такъ Вы опять пишете, опять работаете -- увидимъ-я даже предчувствую немножко, что дѣло идетъ о сліяніи съ народною поэзіею, и хочу поговорить объ Вашихъ волнахъ. Но -- сперва о томъ, что называемся дѣлами. К.жъ бы ни желалъ, но не могу помочь Вамъ; Вы должны покориться горькой участи и чѣмъ-нибудь отдѣлаться отъ "Заря". Во первыхъ Кашпиревъ {Василій Владиміровичъ Кашпиревъ (род. 1836, ум. 1875) издавалъ подъ своею редакціею въ Петербургѣ съ 1869 до начала 1872 г. ежемѣсячный журналъ "Заря", который прекратился вслѣдствіе полной непрактичности самого издателя и несмотря на успѣхъ среди читателей. H. Н. Страховъ написалъ прочувствованный некрологъ Кашпирева въ "Гражданинѣ" 1875 г., No 50.} питаетъ ко мнѣ величайшую ревность по отношенію къ журналу. Сколько я ни старался показать, что не посягаю ни на малѣйшую частицу его власти, что имѣю въ виду не свое самолюбіе, а только пользу дѣла, онъ не повѣрилъ до сихъ поръ и съ предъубѣжденіемъ встрѣчаетъ всѣ мои совѣты, а настоянія вызываютъ въ немъ даже упорное противодѣйствіе. Но это бы еще ничего -- я сталъ бы дѣйствовать черезъ другихъ. Главное -- Вы не повѣрите, въ какихъ безпрерывныхъ фантазіяхъ живетъ чета Кашпиревыхъ; они только мечтами и питаются и услаждаются. Ваше имя въ журналѣ для нихъ такой удобный предлогъ для всякихъ радужныхъ надеждъ, розовыхъ разговоровъ и размышленій, что они отъ него не откажутся ни за какія дѣйствительныя блага. Если же Вы не исполните Вашего обѣщанія, то жалобамъ и нареканіямъ не скоро будетъ конецъ. Такъ все и идетъ: подозрѣваютъ, мечтаютъ, злословятъ, жалуются, а дѣла только не дѣлаютъ, и хотя время проводятъ не безъ занимательности, но съ большими издержками и не только безъ пользы для другихъ, а со вредомъ.
   Такъ и быть -- поскорѣе пришлите два-три разсказа и свалите съ себя эту обузу. Я впрочемъ сегодня еще потолкую въ Редакціи и завтра напишу Вамъ результатъ.
   11 марта. Не смотря на мои разговоры, Кашпиревъ стоитъ на напечатаніи Вашего разсказа. Одна причина довольно уважительна: будетъ исполнено обѣщаніе редакціи, а въ числѣ безчисленныхъ упрековъ "Зарѣ" не разъ было повторено, что она фальшиво обѣщаетъ Васъ. Въ послѣдній разъ этотъ упрекъ очень взбѣсилъ Кашпирева, такъ какъ сдѣланъ былъ (печатно) Авсѣенкою {Василій Григорьевичъ Авсѣенко (род. 1842, здравствуетъ понынѣ), извѣстный беллетристъ, публицистъ и критикъ; принималъ дѣятельное участіе въ "Зарѣ", въ которой въ 1869 г. помѣстилъ нѣсколько повѣстей, романовъ и критическихъ статей.}, бывшимъ сотрудникомъ и пріятелемъ, который участвовалъ даже въ составленіи объявленія, даже настаивалъ, чтобы Васъ обѣщали какъ можно положительнѣе. Нѣтъ, Левъ Николаевичъ, покоритесь судьбѣ и пришлите Вашъ разсказъ объ охотѣ. Поручите мнѣ держать корректуру -- и дѣло сдѣлается скорехонько, и всей исторіи будетъ конецъ {Въ "Зарѣ", въ послѣдней ея книжкѣ (No 2-й 1872 года) былъ напечатанъ разсказъ графа Л. Н. Толстого "Кавказскій Плѣнникъ" стр. 7--33) -- изъ 4-й книги "Азбуки" Толстого (см. П. И. Бирюковъ, Біографіи Толстого, т. II, стр. 114--115).}.
   "Заря" идетъ вотъ какъ. Первую книжку типографія кончила 8-го или 10-го февраля. Затѣмъ до первыхъ чиселъ марта не было послано въ типографію ни одной рукописи. Теперь набирается февральская книжка и выйдетъ на Святой. Почему такъ дѣлается, я еще не разгадалъ; но думая объ этомъ, я каждый день благодарю небеса, что сложилъ съ себя заботы о Зарѣ и отложилъ всякую надежду на нее.
   Пріѣзжалъ я къ Вамъ, что называется, разбитый на голову. Въ 1870, я изъ кожи лѣзъ, чтобы пост