Толстой Лев Николаевич
Переписка с В. П. Боткиным

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:

   Толстой. Памятники творчества и жизни. 4
   Редакция В. И. Срезневского
   Кооперативное т-во изучения и распространения творений Л. Н. Толстого.
   Москва--1923.
   

ПЕРЕПИСКА Л. Н. ТОЛСТОГО с В. П. БОТКИНЫМ.

Вводная заметка.

   Переписка Л. Н. Толстого с В. П. Боткиным обнимает очень небольшой период времени -- всего только шесть лет, начиная с 1857, кончая 1862 годом. Продолжалась ли она позже (Боткин умер в 1869 г.) или оборвалась на этом годе, не осталось никаких указаний, потому что дневники Толстого, в которых в 1850-х годах он обыкновенно делал отметки о писании и получении писем, в 1860-х годах сначала велись очень отрывочно и не полно, потом же и вовсе прекратились.
   Писем Толстого сохранилось шестнадцать, писем Боткина только девять. Конечно, эти двадцать пять писем не все, что было написано друг к другу Толстым и Боткиным. Неравномерность распределения тех и других писем по времени, {К 1857 г. относятся десять писем Толстого и два Боткина, к 1858 г. только одно письмо Толстой, к 1859 три письма Толстого и пять Боткина, в 1860 г. нет ни одною письма, в 1861 г. одно письмо Боткина, в 1862 г. два письма Толстого и одно Боткина.} долгие пропуски, наконец, определенные указания на то, что данные письма являются ответами на письма, в числе имеющихся на лицо не находящиеся {См. письма Толстого -- 2-ое, 3-ое, 7-ое и др.} -- все это подтверждает предположение, что далеко не вся переписка Толстого и Боткина уцелела.
   Но как это ни досадно, мы должны быть благодарны судьбе, что можем прочесть хотя то, что сохранилось, потому что эта переписка является драгоценным материалом для обрисовки обоих писателей и каждого из них порознь, и обоих вместе в их взаимных отношениях.
   Близость друг к другу Толстого и Боткина в связи с уменьем каждого понимать сущность другого давала им возможность говорить в письмах такие вещи, которые говорятся не всякому, а только тому, кому веришь и кого уважаешь, и письма эти -- особенно письма Л. Н. Толстого, как человека, в те годы более, чем Боткин, экспансивного, бурно переживавшего свои сомнения, искренно всею душою стремившегося вперед,-- дают обильный материал для уяснения его личности, рисуют его взгляды на вещи, знакомят с отношениями к современникам, открывают глубины его мысли.
   Не знаю точно, к какому времени относится начало знакомства Я. Н. Толстого с В. П. Боткиным во всяком случае, судя по отметкам дневника Толстого, в мае 1856 г. они были знакомы и повидимому довольно близко, потому что Л. Н. в свое недолгое пребывание в Москве на перепутьи из Петербурга в Ясную Поляну два раза успел съездить в Кунцево на дачу к Боткину, и притом в первый раз в день приезда в Москву. Тоже в первый же день был Л. Н. у Боткина и в свой приезд в Москву в ноябре 1856 п. Когда во второй половине ноября, в декабре этого же года и начале января 1857 г. обоим им случилось быть в Петербурге, они видались почти ежедневно, изо дня в день вместе обедали, вместе проводили вечера, бывали в опере и в кружке сотрудников Современника, к которому оба были близки. Боткин -- этот, по словам Толстого, "милейший и мудрейший его друг", один из членов "бесценного триумвирата" (другие члены его были Анненков и Дружинин), "где чувствуешь себя глупым, оттого что слишком много сказать и понять хочется", был необходимый, нужнейший собеседник Толстого (он "алкал" его видеть и с ним беседовать), был его "любимый воображаемый читатель".
   Близость их, особенно сильная благодаря близости взглядов на литературу, которая тогда несомненно интересовала Л. Н. Толстого более, чем что другое, не ограничивалась одной этой сферой, а шла и глубже, и дальше, распространяясь, с одной стороны, в область душевных переживаний, с другой, в область внешнего житейского. Чувство близости к Толстому сквозит в словах Боткина в том его письме, где он описывает свою прогулку вместе с Тургеневым в городок Фраскати близ Рима: они наслаждались природой и ощущениями минувшей жизни; но в наслаждении природой "беспрестанно чувствовали пустоту" -- для них недоставало Толстого; Боткин старался вызвать его образ в своем воображении, ощутить его и смотреть в его глаза. Эту духовную близость с Толстым он ясно сознавал, говоря, что они "оба молятся одним богам" (в письме 1862 г.). Но, тонкий и умный наблюдатель, глубоко вникая в сущность людей, он чувствовал высоту его будущих достижений, которая далеко превысит то, что досталось в удел и ему и другим его современникам, и, может быть, больше, чем они, понимал великую силу Толстого, так разросшуюся с течением времени. Гр. А. А. Толстая в 1858 г. писала про Л. Н--ча, что бог посеял в нем семена, и они взошли, эти семена, потому что не могли заглохнуть на той земле, в которую были брошены; она писала, что все, что заграждает в нем путь к постижению правды -- придет время -- само собою устранится, потому что иначе и быть не может, и тогда, увидя величаво плывущим по воде теперь еще строящийся корабль, она воскликнет со дна лужи, в которой барахтается: "святой Лев, моли бога о нас!" {Толстовский Музей, т. 1. Переписка Л. Н. Толстого с гр. А. А. Толстой (Спб. 1911), стр. 108, 112.}. Так и Боткин провидел в Толстом эту будущую его мощь: "Вы сами",-- писал он,-- "владыка бесконечного пространства, оно смотрит из ваших лучистых глубоких глаз". На то, что другим казалось чудачеством, "кувырканием", Боткин смотрел совсем иначе, серьезнее и глубже. "Этот человек, писал он, с великим талантом;" "всякая дурь" его,-- казалось Боткину,-- имеет больше достоинств, чем благоразумнейшие поступки других". {А. Фет: "Мои воспоминания" (М. 1890), т. I, стр. 320.} И это понимание, это проникновение Боткиным в его душу передавалось Толстому, и писать Боткину ему было легко, "так легко, как думать", потому что он знал, что всякая мысль его, всякое впечатление его воспринимается Боткиным "чище, яснее и выше, чем оно выражено" его другом. Боткин, как выразился он в письме к Фету, "носил его в своем сердце", и эти в шутку сказанные слова были истинной правдой, которую знал Толстой. Боткин умел вникать в произведения Толстого и глубоко их ценил, но в то же время судил их с полной строгостью. В ниже печатаемых письмах чрезвычайно интересно изображается его отношение к "Семейному счастью", повести, повергшей автора по напечатании ее в ужас и отчаяние и казавшейся позорным пятном на всю жизнь; резкое, прямое и откровенное суждение о ней Боткина не только не обескуражило Толстого, а именно восстановило его равновесие в этом деле.
   Серьезность отношения Боткина к писательской деятельности Толстого хорошо понимал и ценил Л. Н.; она давала ему бодрость в работе, он "оперялся" благодаря ей. Многочисленные отзывы о произведениях Толстого разбросаны в разных письмах Боткина. "Война и мир" -- последнее Толстовское, что суждено было не прочесть, а прослушать Боткину,-- произвела на него глубочайшее впечатление. "Неужели,-- пишет он Фету,-- Толстой остановится на 5-ой части? Мне кажется, это невозможно. Какая яркость и вместе глубина характеристики! Какой характер Наташи и как выдержан! Да, все в этом превосходном произведении возбуждает глубочайший интерес, Даже ею военные соображения полны интереса, и мне в большей части случаев кажется, что он совершенно прав. И потом, какое это глубоко-русское произведение." {Письмо 9 июня (н. ст.?) 1869 г. А. Фет: "Мои воспоминания" (М. 1890), т. 7, стр. 196.} Брат В. П. Боткина, М. П. Боткин вспоминает, что, когда он вслух читал ему этот роман, Василий Петрович, останавливая его, все говорил: "нет, ты постой, дай подумать! Как это хорошо!.." {А. Б. Гольденвейзер: "Вблизи Толстого" (М. 1922), т. I, стр. 298.}
   Конечно, далеко не полно собраны здесь слова В. П. Боткина и Л. Н. Толстого, случайно оброненные ими в дружеских письмах; но и то, что приведено, уже дает представление об отношениях этих писателей между собою, о взглядах их друг на друга; эти взаимные случайные отзывы для нас дороже тех сочинений, которые предназначены публике, потому что люди в них откровеннее, прямее и проще, и правда говорится свободнее и искреннее.

В. Срезневский.

   

Переписка Л. Н. Толстого с В. П. Боткиным.

Текст писем. *)

*) Письма печатаются с полным сохранением орфографии оригиналов.

   

1.

Л. Н. Толстой -- В. П. Боткину.

20 января 1857 г.

Милый Боткинъ.

   Я ѣду въ будущій понедѣльникъ т. е. 28, взялъ уже мѣсто и въ Ясную Поляну, гдѣ вы боялись, что я засяду, я вовсе не заѣду по разнымъ причинамъ1). Жилъ я здѣсь и проживу еще эти 8 дней несовсѣмъ хорошо, какъ-то противъ желанія разсѣянно: Ѣзжу я здѣсь въ свѣтъ, на балы; и было бы весело, ежели бы не одолѣвали меня умные. Въ той же комнатѣ сидятъ милые люди и женщины, но нѣтъ возможности добраться до нихъ, потому что умный или умная, поймали васъ за пуговицу и разсказываютъ вамъ что нибудь. Одно спасенье танцовать, что я и началъ дѣлать, какъ это ни можетъ показаться вамъ страннымъ. Но долженъ признаться милому Пав. Вас., что все это не-то2).-- Благодарствуйте за вашъ судъ о Юности3), онъ мнѣ очень, очень пріятенъ, потому что, не обезкураживая меня, приходится какъ разъ по тому, что я самъ думалъ -- мелко. Вашу статью я перечелъ здѣсь.-- Ежели вы не приметесь серьезно за критику, то вы не любите литературы4).-- Есть тутъ нѣкоторые господа читатели, которые говорили мнѣ, что это не критика, а теорія поэзіи, въ которой имъ говорятъ въ первый разъ то, что они давно чувствовали, не умѣя выразить. Дѣйствительно это поэтической катехизисъ поэзіи, и вамъ въ этомъ смыслѣ сказать еще очень много. И именно вамъ.-- Славянофилы тоже не то. Когда я схожусь съ ними, я чувствую, какъ я безсознательно становлюсь тупъ, ограниченъ и ужасно честенъ, какъ всегда самъ дурно говоришь по французски съ тѣмъ, кто дурно говоритъ. Не то, что съ вами, съ безцѣннымъ для меня тріумвиратомъ Б[откинымъ], Ан[ненковымъ] и Др[ужининымъ], гдѣ чувствуешь себя глупымъ отъ того, [что] слишкомъ многое понять и сказать хочется, этого умственнаго швунга5) нѣту. Островской, который былъ соченъ, упругъ и силенъ, когда я познакомился съ нимъ прошлаго года, въ своемъ льстивомъ уединеніи, хотя также силенъ, построилъ свою теорію, и она окрѣпла и засохла. Аксаковъ С. Т. говоритъ, что его Доход[ное] Мѣсто слабо6). Комедія его въ Соврем[енникъ| готова, я ее на дняхъ услышу. Дружининскіе критики здѣсь очень нравятся; Аксаковымъ чрезвычайно. Его вступленіе въ критику Писемскаго прекрасно7). Но какая постыдная дрянь Фуфлыгинъ8). Избави Богъ, коли онъ угоститъ Совр[еменникъ] такою-же. Тургенева въ исторіи Каткова здѣсь всѣ обвиняютъ за недоставленіе повѣсти9). Статья Григор[ьева] о Гранов[скомъ] занимаетъ всѣхъ по московски, т. е. выходятъ на арену и сражаются10). Я почему то сломалъ нѣсколько копій за Гран[овского] и потому на меня кажется махнули рукой, какъ на испорченнаго Петерб[ургскимъ] кружкомъ. Бобринской В. А. прибилъ Шевырева за славянофильской вопросъ у Черткова, это фактъ11). Шевыревъ лежитъ въ постели, и ему дѣлаютъ visites de condoléance. Прощайте, милый В. П., пожалуйста, будемъ переписываться. Дружинина и Анненк[ова] отъ души обнимаю. Ив. Ив.12) душевный поклонъ. Вашъ Гр. Л. Толстой.
   
   20 Января.

(Приписка).

   Слышалъ комедию Остр[овского]. Мотивы всѣ старые, воззрѣніе мелкое. Правдинымъ оказывается иногород[ній] купецъ, но талантливо очень и отдѣлано славно13).
   

Примечания.

   1) Л. Н. Толстой предполагал 28 янв. 1857 г. выехать из Москвы за-границу -- в первое заграничное путешествие; от'езд 28-го не состоялся, и Л. Н. отправился в путь несколько позднее.
   2) Павел Васильевич Анненков. Конец 1856 г. и начало 1857 года (с 7-го ноября по 12 января) Л. Н. провел в Петербурге, где постоянно видался с В. П. Боткиным, П. В. Анненковым, А. В. Дружининым, И. И. Панаевым и др.; отдельные выражения и слова письма, очевидно, отражение недавних разговоров в Петербурге.
   3) "Юность" была напечатана в 1-ой книжке "Современника" за 1857 г. Отзыв Боткина о ней повидимому был в его письме к Л. Н. Толстому; в дневнике под 16 дек. Л. Н. отметил: "Боткин в восхищении от Юности".
   4) Статья Боткина "О стихотворениях А. А. Фета" напечатана в 1-ой кн. "Современника" за 1857 г. (перепечатана в т. 2 "Сочинений Вас. Петр. Боткина" (П. 1891). С ней Л. Н. ознакомился еще в бытность свою в Петербурге в декабре 1856 г., вероятно, по корректуре или по рукописи; в Дневнике под 17 дек. 1856 г. говорится: "У Боткина обедал, не похвалил его статью, он злился". Теперь Т. видимо хочет исправить свою невежливость.
   5) Немецкое Schwung-размах, устремление.
   6) "Доходное место" А. Н. Островского было напечатано в No 1 "Русской Беседы" за 1857 г. Пиша это письмо, Л. Н. Толстой сам еще не прочитал комедии, через несколько дней 25 янв.-- он отмечает в дневнике: "Островского Доходное место лучшее его произведение и удовлетворенная потребность выражения взяточного мира". См. след. письмо.
   7) Статья А. В. Дружинина в "Библиотеке для Чтения" 1857 г., No 1, критика, стр. 1--20: "Очерки из крестьянского быта А. Ф. Писемского. СПБ. 1856".
   8) Л. Н. Толстой "Фуфлыгиным", назвал по главному действующему лицу повесть "Столичные родственники" Д. В. Григоровича. Была напечатана в NoNo 1 и 2 за 1857 г. "Библиотеки для Чтения".
   9) И. С. Тургенев осенью 1856 г. обещал издателю "Русского Вестника", М. Н. Каткову повесть "Призраки", в то время еще не написанную, и в скором времени после этого заключил с издателями "Современника".условие помещать свои произведения исключительно в их журнале, сохранив за собой право исполнить свое обещание по отношению к "Русскому Вестнику". Эта оговорка Каткову осталась неизвестной, и он предположил, что Тургенев своим соглашением с "Современником" нарушил его право, и что напечатанная им в No 10 этого журнала повесть "Фауст" есть именно "Призраки", которым автор, чтобы скрыть нарушение своего обещания, дал иное название; это все частью намеками, частью довольно открыто и в резкой форме было напечатано в об`явлении о подписке на "Русский Вестник" на 1857 год. См. об этом С. А. Венгеров "Русская литература в ея современных представителях. И. С. Тургенев", ч. 2, стр. 72--76; П. В. Анненков "Литературные воспоминания" (П. 1909), стр. 492-- 493; "Первое собрание писем И. С. Тургенева 1840--1883 гг." (П. 1884), стр. 40--42.
   10) Статья известного ориенталиста и историка Вас. Вас. Григорьева -- "Т. Н. Грановский до его профессорства в Москве" (" Русская Беседа", 1856 г., кн. I и II) возбудила большие споры и резкие выступления против ее автора (см. Н. П. Барсуков "Жизнь и труды М. П. Погодина", т. 15, стр. 195--219).
   11) 14 янв. 1857 г. на вечернем заседании Совета Московского Художественного общества на квартире вице-президента Общества А. Д. Черткова произошло столкновение между гр. Василием Алексеевичем Бобринским и проф. Московского университета С. П. Шевыревым, действительно закончившееся побоями. Шевырев пострадал настолько, что домой его унесли на руках. Поводом столкновения были слова гр. Бобринского о грабительских инстинктах русских людей, о безмерной выносливости спины русского помещичьего крестьянина и о том, что благодаря этому самое имя русского становится противным. Шевырев, укоряя Бобринского в недостатке патриотизма, говорил, что он позорит и унижает Россию. Происшествие это получило громадную огласку, и московский ген.-губернатор гр. А. А. Закревский счел необходимым довести о нем до сведения государя. Оба виновника столкновения понесли серьезное наказание; особенно пострадал С. П. Шевырев, которому было приказано подать прошение об увольнении от должности профессора университета и выехать из Москвы. См. Н. П. Барсуков "Жизнь и труды М. П. Погодина", т. 15, стр. 321--330; Сборник Пушкинского дома 1923 г., стр. 179--180.
   12) Ив. Ив. Панаев.
   13) Комедия Островского, о которой выше в письме говорится, как о предназначенной для Современника, и которой 20 января Л. Н. еще не слышал, а услышал несколько позже, как видно из приписки,-- "Праздничный сон до обеда" (напечатана в "Современнике" за 1857, No 2); "иногородний купец, который оказывается Правдиным",-- Нил Борисович Неуеденов, приехавший к своей сестре Ничкиной из Коломны.
   

2

Л. Н. Толстой -- В. П. Боткину.

28--30 января 1857 г.1)

   Печатайте съ Богомъ имя брата "Графъ H. Н. Толстой". 2) Письмо ваше о немъ меня ужасно обрадовало и сестру тоже. Только вы ужъ не слишкомъ ли увлекаетесь. -- Я провелъ здѣсь 2 недѣли ужасно весело, но за то такъ разсѣянно, что изо всѣхъ силъ хочется уединенія. Слышалъ я двѣ замѣчательныя литературныя вещи: І^споминанія Дѣтства С. Т. Аксакова 3) и Доходное Мѣсто Островскаго 4). -- Первая вся мнѣ показалась лучше лучшихъ мѣстъ Семейной Хроники. Нѣту въ ней сосредоточивающей, молодой силы поэзіи, но равномѣрно сладкая поэзія природы разлита по всему; вслѣдствіи чего можетъ казаться иногда скучнымъ, но за то необыкновенно успокоительно и поразительно, ясностью, вѣрностью и пропорціональностью отраженія. Комедія же Островскаго по моему есть лучшее его произведеніе, та-же мрачная глубина, которая слышится въ Банкрутѣ, 5) послѣ него въ первый разъ слышится тутъ въ мірѣ взяточниковъ чиновниковъ, который пытались выразить Сологубы, Щедрины и компанія. Теперь же сказано послѣднее и настоящее слово. Также какъ и въ Банкрутѣ слышится этотъ сильный протестъ противъ современнаго быта; и какъ тамъ этотъ бытъ выразился въ молодомъ прикащикѣ, какъ въ Горѣ отъ Ума въ Фамусовѣ, такъ здѣсь въ старомъ взяточникѣ Секретарѣ Юсовѣ.--Это лицо восхитительно.
   Вся комедия -- чудо. Но           ежели бы авторъ жилъ не въ кружкѣ, а въ Божьемъ мірѣ, это могло бы быть chef d'oeuvre, а теперь есть тяжелыя грустныя пятна.-- Остр[овский] не шутя геніальный драматическій писатель; но онъ не произведетъ ничего вполнѣ геніальнаго,' потому что сознаніе своей геніальности у него перешло свои границы. Это сознаніе у него уже теперь не сила двигающая его талантъ, а убѣжденіе, оправдывающее каждое его движеніе. Познакомился я здѣсь получше с Чичеринымъ 6) и этотъ человѣкъ мнѣ очень очень понравился. Славянофилы мнѣ кажутся не только отставшими, такъ что потеряли смыслъ, но ужъ такъ отставшими, что отсталость переходитъ въ нечестность.-- 3-го дня вернувшись домой, засталъ Григоровича 7) и обрадовался несказанно -- онъ чудесенъ, привезъ три очерка, и для меня остался здѣсь на 2 дня, такъ что письмо это придетъ прежде него. Планъ путешествія приводитъ его въ восторгъ Много бы еще хотѣлось написать вамъ, но все личные предметы, которыя затянутъ меня, а надо ѣхать. Прощайте, дорогой Василій Петровичъ, коли вздумается, напишите мнѣ въ Варшаву, гдѣ я пробуду нѣсколько времени, на мое имя -- съ оставленіемъ на почтѣ.-- Ежели кто нибудь захочетъ писать брату, то адресъ его въ Кизляръ въ Станицу Старогладовскую въ Штабъ 4-й батарейной батареи 20 бригады. Ваше письмо о немъ я ему посылаю.-- Нашихъ милыхъ друзей изо всѣхъ силъ обнимаю. Что выйдетъ не знаю, а работать ужасно хочется, да и жить хочется.-- Прощайте, пишите почаще.

Вашъ Гр. Л. Толстой.

Примечания.

   1) Письмо датируем на основании слов письма "3-го дня вернувшись домой, застал Григоровича"; в дневнике под 26, 27, 28 января отмечено: "Григорович приехал"; он мог приехать в один из этих трех дней, таким образом письмо могло быть написано 28, 29 или 30-го.
   2) При рассказах гр. H. Н. Толстого "Охота на Кавказе", напечатанных в No2 "Современника" за 1857 г. (т. 61, стр. 169--232), сначала автор был скрыт под инициалами ,,Н. H. Т.", и так при тексте статьи и осталось; только в оглавлении, очевидно вследствие письма Л. Н. Толстого, инициалы были раскрыты, и звание, имя, отчество и фамилия автора были напечатаны полностью.
   3) "Детские годы Багрова внука, служащие продолжением Семейной хроники", были напечатаны позже, в 1858 г. отдельной книгой. В 1857 г. отрывок из этого произведения под названием "Детские годы молодого Багрова" был напечатан в "Русской Беседе", кн. 8. Под 25 января Л. Н. отметил в дневнике: "Чтение у С. Т. Аксакова. Детство прелестно".
   4) См. предыдущее письмо и 6 примечание к нему.
   5) ,,Банкротом" первоначально называлась комедия "Свои люди сочтемся".
   6) Борис Николаевич Чичерин -- известный юрист, философ и мыслитель (р. 1828, ум. 1904). Л. Н. очень с ним сблизился и был с ним даже на ты (а это у Толстого бывало редко). Под влиянием Чичерина, как пишет Л. Н. в дневнике, он почувствовал любовь и уважение к науке; их раз'единило различие взглядов на вопросы религии.
   7) Дмитрий Васильевич Григорович. Три очерка, о которых здесь говорится,-- вероятно, "Очерки современных нравов",-- обобщенные общим названием с предисловием "К читателю". Три рассказа посвящены сестре Л. Н. Толстого, гр. М. Н. Толстой -- "Отражения (сверху вниз)", "Суета", "Отражения (оконные занавесы и портьеры)"; они были напечатаны в "Современнике", 1857, No 3 (т. 62), стр. 5--50
   

3
Л. Н. Толстой -- В. П. Боткину1).

10/22 февраля 1857 г.

   Вчера пріѣхалъ я въ Парижъ, дорогой другъ Василій Петровичъ, и засталъ тутъ Тургенева и Некрасова. Они оба блуждаютъ въ какомъ то мракѣ, грустятъ, жалуются на жизнь--празднствуютъ и тяготятся, какъ кажется, каждый своими респективными отношеніями. 2) Впрочемъ я еще ихъ мало видѣлъ. Тургенева мнительность становится ужасной болѣзнью и въ соединеніи съ его общительностью и добродушіемъ--такое странное явленіе. 3) Это первое впечатлѣніе было мнѣ грустно, тѣмъ болѣе, что послѣ моей Московской жизни я до сихъ поръ еще ужасно lebensfroh. 4) Германія, которую я видѣлъ мелькомъ, произвела на меня сильное и пріятное впечатлѣніе и я разсчитываю пожить и не торопясь поѣздить тамъ. Некрасовъ нынче возвращается въ Римъ. Я думаю черезъ мѣсяцъ пріѣхать туда. Этотъ же мѣсяцъ надѣюсь здѣсь кончить Кизезетера, 5) который въ продолженіе дороги такъ выросъ, что уже кажется не по силамъ. Авось къ апрѣльской книжкѣ оспѣетъ. Тургеневъ ничего не пишетъ, пилить я его буду, но что выйдетъ изъ того, не знаю. Прощайте, дорогой Вас. Петр. Это письмо не въ счетъ, но все таки жду отъ васъ писемъ и лучше, чѣмъ ничего Rue de Rivoli. Hôtel Meurice, No 149.
   Л. И. Менгденъ вамъ нравится -- я ужасно радъ. Видно мы не въ одной поэзіи сходимся во вкусахъ. 6)
   

Примечания.

   1) Об этом письме В. П. Боткин пишет А. В. Дружинину из Москвы от 8 марта 1857 г: "Письмо Толстого всего занимает только одну страничку, но исполнено свежести и бодрости. Германия очень заинтересовала его, и он хочет потом поближе узнать ее. Через месяц едет он в Рим"("XXV лет 1859--1884, Сборник, изд. Комитетом Общества для пособия нуждающимся литераторам и ученым" (П. 1884), в статье "Из бумаг А. В. Дружинина", стр. 501.
   2) Эта фраза приводится полностью в письме Боткина Дружинину 8 апр. 1857 г. (ук. изд., стр. 501).
   3) В дневнике под 9/21 февраля Л. Н. Толстой пишет: "Тургенев мнителен и слаб до грустного, Некрасов мрачен".
   4) Жизнерадостен.
   5) "Кизеветтером" Л. Н. Толстой иногда во время писания называл свой рассказ, получивший потом название "Альберт" (другие названия его были "Пропащий", "Поврежденный", "Погибший", "Музыкант"). "Кизеветтером" он был назван потому, что в нем изображается лицо, действительно носившее эту фамилию, музыкант--скрипач, с которым Л. Н. встретился 5 января 1857 г.; потом Кизеветтер стал заходить к Толстому и его друзьям и играл, иногда "прелестно", иногда, когда был "ужасно пьян", "плохо"; история его, которую он рассказал Толстому в первую встречу с ним, завлекла Л. Н--ча, и его стало "подмывать" написать ее. Это был действительно высоко одаренный человек, как видно из разных отметок Л. Н. Толстого,-"умен, гениален и здрав" "гениальный юродивый". Умственное, так сказать, создание "Кизеветтера" началось в январе 1857 г., и под 3 февраля Л. Н. отметил, что "кажется, что Пропащий совсем готов", но повидимому на бумагу еще ничего не было занесено. Только за-границей он стал писать его, и 16/28 февраля "кончил набрасывание Пропащего";-- "что выйдет, не знаю; не нравится" -- отмечено тогда же в дневнике. Л. Н. Толстой писал рассказ с большими перерывами и во время заграничного путешествия, и вернувшись в Ясную, иногда очень увлекаясь работой, и кончин 10 марта 1858 г. "Альберт" был напечатан в "Современнике", 1858, No 8, стр. 365--392.
   6) Баронесса Елизавета Ивановна Менгден (ум. 1902), дочь Ив. Петровича и Софьи Гавриловны Бибиковых, первым браком за Дм. Ник. Оболенским (ум. 1844); мужъ ее Влад. Мих. Менгден, за которого она вышла в 1849 г., служил в Московском департаменте Сената в должности секретаря и вскоре после женитьбы вышел в отставку. Л. Н. Толстой был к ней несомненно очень неравнодушен, как это видно из ряда отметок его дневника 1857 г. "Менгден",-- пишет он 25 января -- "замечательная женщина"; через три дня он записал: "вечер у Менгден, ужасно приятно" (28 янв.) Чувство к ней у него было даже настолько сильно, что ему казалось "неловко" быть с ней "наедине". "Она прелесть" -- говорит он в другом месте -- "и какие могут быть отрадные отношения. Отчего с сестрою я не нахожу такого наслаждения? Может вся прелесть состоит в том, чтобы стоять на пороге любви" (3 февраля).-- Акварельный портрет Е. И. Менгден работы П. П. Соколова воспроизведен в журнале "Столица и усадьба", 1916. No 11 при статье ее дочери Софьи Владимировны Бельгард "Маклец" (так называлось именье другой ее дочери бар. О. В. Фредерикс, находящееся в Богородском уезде Тульской губернии). В Маклеце у домовой церкви и похоронена Е. И. Менгден.
   

4.
Л. Н. Толстой -- В. П. Боткину.

24--25 марта/5--6 апрѣьля 1857 г.

5 апреля. Париж.

   Это очень нехорошо, что вы больны, дорогой Василій Петровичъ: я боюсь, какъ бы это не разстроило вашъ планъ поѣздки за границу. Мнѣ и въ Петербургѣ казалось и по письму вашему кажется, что вамъ не хочется ѣхать. Пріѣзжайте, милѣйшій и мудрѣйшій другъ, разумѣется мы бы съѣхались съ вами; а я алкаю васъ видѣть и бесѣдовать съ вами. -- Я живу все въ Парижѣ, вотъ скоро 2 мѣсяца и не предвижу того времени, когда этотъ городъ потеряетъ для меня интересъ и эта жизнь свою прелесть. Я круглая невѣжда; нигдѣ я не почувствовалъ этого такъ сильно, какъ здѣсь. Стало быть ужъ за одно это я могу быть доволенъ и счастливъ моей жизнью тутъ; тѣмъ болѣе, что здѣсь тоже я чувствую, что это невѣжество не безнадежно. Потомъ наслажденія искуствами, Лувръ, Versailles, консерваторія квартеты, театры, лекціи въ College de Fr[ance] и Сорбонъ, а главное соціальной свободой, о которой я въ Россіи не имѣлъ даже понятія, все это дѣлаетъ то, что я не раньше 2-хъ мѣсяцовъ, времени, когда начнется курсъ на водахъ, уѣду изъ Парижа или изъ деревни около Парижа, гдѣ я на дняхъ хочу поселиться. У Тургенева кажется дѣйствительно сперматорея, онъ ѣдетъ на воды, когда и куда, еще не рѣшено. Онъ жалокъ ужасно. Страдаетъ морально такъ, какъ можетъ только страдать человѣкъ съ его воображеніемъ. Только очень недавно я успѣлъ устроиться такъ, что нѣсколько часовъ въ день работаю. Ужасно грязна сфера Кизеветтера, и это немножко охлаждаетъ меня, но все таки работаю съ удовольствіемъ 1).
   Это я написалъ вчера, меня оторвали и нынче пишу совсѣмъ въ другомъ настроеніи. Я имѣлъ глупость и жестокость ѣздить нынче утромъ смотрѣть на казнь. Кромѣ того, что погода стоитъ здѣсь двѣ недѣли отвратительная и мнѣ очень нездоровится, я былъ въ гадкомъ нервическомъ расположеніи, и это зрѣлище мнѣ сдѣлало такое впечатлѣніе, отъ котораго я долго не опомнюсь. Я видѣлъ много ужасовъ на войнѣ и на Кавказѣ, но ежели бы при мнѣ изорвали въ куски человѣка, это не было бы такъ отвратительно, какъ эта искусная и элегантная машина, посредствомъ которой въ одно мгновеніе убили сильнаго, свѣжаго, здороваго человѣка. Тамъ есть не разумная [воля], но человѣческое чувство страсти, а здѣсь до тонкости доведенное спокойствіе и удобство въ убійствѣ и ничего величественнаго. Наглое, дерзкое желаніе исполнять справедливость, законъ Бога. Справедливость, которая рѣшается адвокатами, которые каждый, основываясь на чести, религіи и п