# Переписка Л. Н. Толстого с гр. А. А. Толстой (1857-1903)

Лев Николаевич Толстой

Переписка Л. Н. Толстого съ гр. А. А. Толстой (1857--1903). Толстовскій Музей. T. I. Изд. Об-на Толстовскаго Музея. Спб. 1911. Стр. XIV+394. Ц. 2 р.

Переписку съ своей двоюродной теткой графиней Александрой Андреевной Левъ Толстой называлъ своей лучшей автобіографіей. Переписка эта, заключающая 119 писемъ великаго писателя и 66 писемъ его корреспондентки, охватываетъ періодъ въ сорокъ семь лѣтъ. Тѣсная возвышенная дружба связывала Л. Н. съ графиней, которая была всего на одиннадцать лѣтъ старше его; не мудрено, что годы быстро сравняли ихъ въ возрастѣ и "милая бабушка" первыхъ писемъ обратилась въ "друга Alexandrine".

Пропасть міровоззрѣній легла скоро между друзьями -- и она, быть можетъ, соединила ихъ. Оба были крупные люди и, въ сущности, идейные враги задолго до того, какъ религіозный кризисъ въ Толстомъ раздѣлилъ ихъ. Толстой по темпераменту -- революціонеръ, графиня Александра Андреевна -- консерваторъ, до конца человѣкъ своего круга. Если она призываетъ своего корреспондента къ "любви къ ближнему безъ различія сословій", то это значитъ, что она заступается предъ молодымъ мировымъ посредникомъ за дворянъ. "Несмотря на различіе воспитанія и положенія -- пишетъ графиня въ своихъ содержательныхъ "Воспоминаніяхъ" о Львѣ Толстомъ -- у насъ была одна общая черта въ характерахъ. Мы были оба страшные энтузіасты и аналитики, любили искренно добро, но не умѣли за него приняться правильно". Это, быть можетъ, и вѣрно, и очень удачно по той смѣлости, съ которой графиня ставитъ рядомъ, казалось бы, столь противорѣчивыя опредѣленія, ката "энтузіастъ" и "аналитикъ"; но надо все-таки сказать, что графиня не съумѣла оцѣнить ни напряженіе энтузіазма, ни значеніе анализа Льва Толстого, если ставила его рядомъ съ своимъ энтузіазмомъ и своимъ анализомъ.

По первому впечатлѣнію старыя письма Льва Толстого, конечно, интереснѣе писемъ послѣдней трети его жизни: они конкретнѣе, разнообразнѣе, и мысль читателя съ радостью ловитъ въ нихъ -- и находитъ -- крупицы тѣхъ настроеній, которымъ суждено было впослѣдствіи создать для міра новаго Толстого. Письма этого новаго Толстого -- учителя жизни, поставленнаго въ необходимость повторяться въ изложеніи своего несложнаго ученія, въ общемъ менѣе раскрываютъ намъ того Толстого, котораго мы достаточна знаемъ изъ книгъ. Но это только первое впечатлѣніе; кто дѣйствительно интересуется внутренней жизнью Толстого, кто знаетъ, какъ всегда далекъ былъ Толстой отъ сознанія обрѣтенной навѣки истины, отъ пресыщенія духовной пищей, тотъ съ особеннымъ вниманіемъ погрузится въ послѣднія десятилѣтія переписки съ "бабушкой". Это не тѣ отписки надоѣдающимъ, которыхъ съ немножко механической искренностью писалъ такъ много Толстой послѣдней четверти вѣка; это не произведенія умѣлаго секретаря, подписанныя Толстымъ; это всегда подлинное выраженіе его интимнѣйшихъ переживаній, неподдѣльныя главы его "лучшей автобіографіи".

Невозможно передать очарованіе этой "автобіографіи", нѣжную поэзію молодыхъ писемъ, мужественный лиризмъ первыхъ исканій, дѣловитость мужающаго человѣка, отдаленные раскаты надвигающейся бури сомнѣній и все то, что на нашихъ глазахъ сложилось въ великую эпопею жизни Льва Толстого, что мы знали извнѣ и во что заглянуть даютъ намъ возможность эти письма. Будетъ время -- переписка Толстого станетъ неотторжимой частью полнаго собранія его сочиненій и, быть можетъ, первое мѣсто въ ней займутъ его письма къ графинѣ А. А. Толстой.


"Русское Богатство", No 4, 1912