# Р. Левенфельд. Гр. Л. Н. Толстой. Его жизнь, произведения и миросозерцание. Пер. с немецкого С. Шклявера

Лев Николаевич Толстой

Р. Левенфельдъ. Гр. Л. Н. Толстой. Его жизнь, произведенія и міросозерцаніе. Пер. съ нѣмецкаго С. Шклявера. Спб. Изд. Б. М. Вольфа. 1896 г. Ц. 1 р. Въ русской литературѣ критика до сихъ поръ занимала совсѣмъ особое мѣсто. Она не столько разъясняла, сколько направляла писателей, не столько говорила о нихъ, сколько по поводу нихъ. Для нея они были интересны и достойны изученія не сами по себѣ, а скорѣе какъ выразители извѣстныхъ настроеній. Результатомъ такого направленія критической мысли явилась довольно солидная критическая публицистика, но критики, въ европейскомъ смыслѣ, у насъ нѣтъ. Поэтому, въ иностранной литературѣ, по мѣрѣ оживленія интереса къ нашей литературѣ, стала ощущаться потребность въ критикѣ ея. Мы имѣемъ иностранную критику, которая помогаетъ намъ разбираться въ европейскихъ писателяхъ. Но иностранцамъ приходится разбираться самимъ, такъ какъ ваша критика для нихъ непонятна. Первые начали французы, и съ легкой руки де-Вогюэ, наболтали не мало вздору съ свойственнымъ имъ легкомысленнымъ высокомѣріемъ ко всему, что не французское. Отчасти въ этомъ проявилась мода на русское, подъ вліяніемъ франкорусскихъ симпатій, поверхностныхъ, и потому несерьезныхъ. И хотя Брюнетьеръ хвастаетъ, что именно французы первые принимались всегда за изученіе иностранныхъ литературъ, но они больше заимствовали, чѣмъ изучали, перелицовывая на свой ладъ испанцевъ и англичанъ, какъ теперь коверкаютъ русскихъ. Галльская самовлюбенность не допускаетъ серьезнаго отношенія къ другимъ. Иначе относятся къ намъ нѣмцы. Они прежде всего перевели всѣхъ лучшихъ нашихъ писателей, и перевели въ общемъ превосходно, а теперь приступаютъ къ систематическому ихъ разбору, внося въ это дѣло свойственную имъ добросовѣстность и полноту.

Этими качествами отмѣченъ и трудъ Р. Левенфельда -- "Графъ Л. Н. Толстой, его жизнь, произведенія и міросозерцаніе". Авторъ задался цѣлью прослѣдить въ жизни и произведеніяхъ знаменитаго писателя постепенный ростъ и развитіе тѣхъ воззрѣній, которыя такъ полно вылились въ дѣятельности графа за послѣдній періодъ. Р. Левенфельдъ начинаетъ съ "Адама", т.-е. съ предковъ графа, о которыхъ онъ собралъ кое-какія "вѣдѣнія. Онъ очень подробно останавливается на дѣтствѣ и юности, пользуясь книгой "Дѣтство и отрочество", и дополняя по воспоминаніямъ и запискамъ, существующимъ въ русской литературѣ, гдѣ говорится о жизни графа въ Казани. Такого же метода держится онъ и въ послѣдующемъ изложеніи, сопоставляя біографическія данныя, тщательно имъ сгруппированныя, съ тѣми мѣстами въ произведеніяхъ графа, которыя носятъ несомнѣнный личный характеръ. Основная мысль труда Р. Левенфельда заключается въ томъ, что между воззрѣніями графа, выраженными имъ въ "Исповѣди" и другихъ произведеніяхъ того же періода, и произведеніями предшествующими нѣтъ противорѣчія, что даже въ самыхъ первыхъ, по времени, его произведеніяхъ уже есть зародышъ тѣхъ сомнѣній и отрицательнаго отношенія къ современной цивилизаціи, которыя затѣмъ вылились въ цѣлое ученіе. Мысль эта для русскихъ читателей отнюдь не нова, но работа Р. Левенфельда не теряетъ отъ этого своего значенія, такъ какъ въ русской литературѣ не имѣется такого подробнаго анализа жизни и произведеній графа,-- анализа, веденнаго спокойно и безпристрастно, безъ факирскаго поклоненія и безъ злобнаго подчеркиванія тѣхъ или иныхъ отрицательныхъ сторонъ въ дѣятельности писателя. Авторъ не скрываетъ своего уваженія къ личности графа и восхищенія имъ, какъ художникомъ, но, какъ европеецъ, онъ совершенно свободенъ отъ русскаго идолопоклонства, уничиженія и раболѣпства.

Въ вышедшемъ томѣ работа Р. Левенфельда доведена до женитьбы графа и заканчивается разборомъ его педагогической дѣятельности въ Ясной Поляны. Такимъ образомъ, главныя произведенія графа остаются критикомъ еще не тронутыми и составятъ содержаніе дальнѣйшихъ выпусковъ его сочиненія, какъ обѣщаетъ Р. Левенфельдъ въ предисловіи.


"Міръ Божій", No 12, 1895