Козьмин Б. П.
П. Н. Ткачев

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   П. Н. ТКАЧЕВ. ТОМ 1
   М., ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТКАТОРЖАН, 1932
   

П. Н. ТКАЧЕВ

   Реформа 19 февраля 1861 г., уничтожив крепостное право, крепкой цепью сковывавшее развитие производительных сил России, открыла дорогу капитализму. Это был первый шаг на пути к превращению монархии царей из государства феодально-дворянского в государство буржуазное. Однако, реформа 19 февраля, как и другие реформы, последовавшие за нею (судебная, земская и т. д.), была не просто буржуазной реформой, а буржуазной реформой, проводимой крепостниками" (Ленин). Сила экономического развития, втягивавшая Россию на путь капитализма, заставила помещиков, в руках которых государственная власть была послушным орудием, приняться за ремонт пышного, но прогнившего насквозь здания крепостнической царски монархии. "Помещики-крепостники, -- говорил Ленин, -- не могли помешать росту товарного обмена России с Европой, не могли удержать старых рушившихся форм хозяйства. Крымская война показала гнилость и бессилие крепостной России. Крестьянские "бунты", возрастая с каждым десятилетием перед освобождением, заставили первого помещика. Александра II, признать что лучше освободить сверху, чем ждать, пока свергнут снизу".
   Итак "великие реформы" 60-х годов были результатом того, что экономическое развитие заставило господствующий класс поступиться частью своих прав и привилегий для того, чтобы сохранить и упрочить остальные. Отсюда -- двойственный характер этих реформ, -- и в частности реформы 19 февраля. "Освободив" крестьянина, она обставила это "освобождение" такими условиями, которые фактически сохраняли власть помещика над крестьянином. Приоткрыв путь для капиталистического развития страны, она сохранила в деревне крепостнические пережитки, продолжавшие держать крестьянство в экономической и политическом закабаления. Население деревни, громаднейшее большинство русского народа, попало под двойной гнет. Оно продолжало страдать от эксплоатации со стороны помещичьего землевладения. И одновременно -- его начинало давить развитие капитализма, которому реформа 19 февраля открыла доступ в деревню.
   В пореформенной деревне быстрыми темпами развивается малоземелье. Бессильное оплачивать "выкупные платежи" и налоги крестьянство массами бросает землю и отправляется в города в поисках, заработка. Так создавалась в России резервная армия пролетариата, -- первое необходимое условие для свободного развития капиталистической промышленности.
   Но капитализм нуждается не только в рабочих, но и в интеллигенции. Она нужна ему как в качестве технического персонала на его фабриках и заводах, так и для обслуживания государственного аппарата.
   Вот почему одновременно с возрастанием спроса на силу физическую поднимается спрос и на силу умственную. А где растет спрос, там еще сильнее увеличивается предложение. И вот почему в 60-е годы в России образуются кадры новой интеллигенции, отличной по своему социальному составу от прежней дворянской интеллигенции. Появление этой новой интеллигенции было замечено еще современниками, констатировавшими приход "разночинца", как новой умственной силы, наложившей свой отпечаток на русскую жизнь того времени.
   Из кого же состояла эта новая интеллигенция? Состав был чрезвычайно пестр и разнообразен. В ней, наряду с выходцами из мещанских, купеческих, духовных и даже крестьянских слоев общества, мы видим не мало дворян, порвавших связь с тем классом, к которому они продолжали принадлежать по паспорту. Еще в первой половине XIX столетия помещичье хозяйство переживало глубокий кризис. Под его влиянием росла задолженность дворянского землевладения и происходило разорение наиболее маломощных в экономическом отношении слоев привилегированного сословия. Земля перестала прокармливать значительную часть дворянства. Приходилось искать заработков на стороне. А их можно было найти только в городах, -- на государственной службе и в свободных профессиях. Порывая с землей, эти выходцы из дворянского сословия, порывали связь и со своим классом. Таких деклассированных дворян было не мало в рядах "разночинной" интеллигенции. Но еще больше было в ней выходцев из сословий непривилегированных. Мелкий товарный производитель, чувствуя опасность, грозящую его самостоятельному хозяйству со стороны развивающегося капитализма и бессильный противостоять этой опасности, не подготавливает, как прежде, своих детей к занятию своей профессией, и старается дать им образование, как единственное средство, обеспечивающее их в борьбе за жизнь и открывающее для них доступ в ряды интеллигенции.
   С середины 50-х годов социальный состав русского студенчества редко изменяется. Преобладающую роль начинают играть в нем выходцы из "низов", отцы которых в свое время и не мечтали даже о высшем образовании. Демократизация высших учебных заведений и быстрый рост числа учащихся в них приводит к перепроизводству (относительному, конечно) интеллигенции. Предложение умственной силы начинает превышать опрос. Безработица интеллигенции и существование ее на случайный заработок за неимением постоянного -- обычные явления в эпоху 60-х годов, принимающие массовый характер.
   Эти явления бросались в глаза мало-мальски внимательному наблюдателю русской жизни того времени
   В журналистике начинаются разговоры о появлении в России мыслящего пролетариата
   Вышедшая в большинстве своем из народных "низов" новая интеллигенция продолжала чувствовать свою связь с этими низами.
   Выразительницей их нужд и чаяний она и выступила.
   Выше указано, что низы страдали одновременно как от натиска капитализма, так и от недостаточного его развития, задерживавшегося крепостническими пережитками. Они видели своих врагов одновременно и в капиталисте, и в помещике. Отсюда -- две характерные черты в миросозерцании интеллигенции, отражавшей интересы массы мелких производителей деревни и города: боевой революционный демократизм, с одной стороны, и утопическим социализм, с другой. Революционный демократизм был направлен на самодержавно-помещичье государство, поддерживавшее те пережитки крепостничества, которые остались в деревне. Утопические теории, обосновывавшие возможность через старую крестьянскую общину перейти к социализму, минуя капитализм, отражали мечты мелких производителей. стремившихся спастись от гибели, которой грозило им развитие крупной капиталистически-организованной промышленности.
   Эти два момента, -- в большей или меньшей степени, -- мы и находим во всех революционных теориях 60-х и 70-х годов.
   В этих двух пунктах все они сходились друг с другом, -- с тем, однако, чтобы в дальнейших своих построениях резко разойтись.
   В революционном движении того времени мы видим наличность нескольких различных направлений, начиная с умеренных, сохранявших остатки надежды на возможность мирного преобразования социально-политического строя России, и кончая крайними, не видевшими иного исхода, кроме революция.
   Во главе одного из этих направлений, занимавшего крайний левый фланг революционного фронта того времени, стоял П. Н. Ткачев.
   

1.
Жизнь и революционная деятельность

   Родился Петр Никитич 29 июня 1844 года в Великолуцком уезде, Псковской губернии, в небольшом имении, принадлежавшем его отцу. С детских лет Ткачев, рано потерявший отца, остался на попечении матери, которая, кроме него, должна была воспитать и прокормить еще троих детей. Ребенком Ткачев был отвезен в Петербург и отдан там для обучения во 2-ю гимназию, которую он окончил в 1861 году.
   Вспоминая впоследствии гимназические годы, Ткачев отмечал грубый деспотизм, невежество и тупоумие учителей, бессмысленную долбню учебников и бесконечные порки, как характерные черты гимназического преподавания того времени. Однако к концу пребывания Ткачева в гимназии атмосфера значительно изменилась. В то время (вторая половина 50-х годов) либерализм входил в большую моду среди чиновничества, и в этом отношении гимназические учителя не были исключением. Грубая брань по адресу учеников прекратилась, учителя старались быть с ними вежливыми, розги вышли из употребления, палочная дисциплина, царившая ранее, ослабела, чтение посторонних книг перестало быть запретным для гимназистов занятием. Гимназисты, все время которых ранее уходило на зубрежку да на дикие шалости, стали проявлять серьезный интерес к литературе и сделались усердными читателями журналов. Это было время расцвета литературной деятельности Чернышевского и Добролюбова, статьи которых, помещавшиеся в "Современнике", вызывали живейший интерес среди молодежи и не только читались, но и горячо обсуждались в ее среде. Находил себе доступ в гимназию и заграничный "Колокол" Герцена, тайно доставлявшийся в большом количестве экземпляров в Россию. Эта литература приучала молодежь критически относиться к "темному царству" современной русской действительности, призывала любить народ и указывала пути для улучшения его участи. На страницах "Колокола" и особенно "Современника" молодежь получала первое знакомство с социалистическими идеями Западной Европы.
   Нет сомнения, что Ткачев, как и большинство его сверстников, еще гимназистом познакомился с сочинениями Чернышевского и Добролюбова. И для него, как и для других русских юношей его времени, их статьи были первым источником, для которого он почерпнул представление о социализме. Под влиянием этих писателей у Ткачева выработалось отрицательное Отношение к современным ему русским политическим порядкам. Она были его первыми учителями на революционном поприще.
   Идеи Чернышевского и Добролюбова, а также и Писарева, литературная деятельность которого только что начиналась в те годы, когда Ткачев оканчивал гимназический курс, но имя которого, несмотря на это, уже пользовалось значительном популярностью, оказали на Ткачева весьма значительное влияние, сохранившееся на всю его жизнь.
   Из гимназии Ткачев вышел юношей, настроенным революционно и жаждавшим практической деятельности в этом направлении. Случай, благоприятный для того, чтобы от слое перейти к делу, скоро ему представился.
   Осенью 1861 года Ткачев поступил в Петербургский университет. Здесь он с первых же дней попал в гущу студенческих волнений, сходок и протестов. Студенчество было взволновано изданными правительством новыми правилами, затруднявшими доступ в университеты людям недостаточным, лишавшими студентов права устраивать сходки и кассы взаимопомощи и устанавливавшими придирчивый контроль за занятиями студентов.
   Добиваясь отмены этих правил, студенты устраивали в университетских аудиториях многолюдные сходки. На лекции профессоров почти не являлось слушателей.
   Волнения, происходившие в университете, закончились тем, что несколько сот студентов было арестовано, а университет закрыт на неопределенное время.
   Ткачев принимал деятельное участие в студенческих волнениях. 12 октября он находился в толпе студентов, собравшихся около запертого университета и пытавшихся проникнуть внутрь с целью устроить сходку. Это им не удалось. Вся толпа была окружена полицией и арестована.
   Вместе с другими арестованными в этот день студентами Ткачев был отправлен в Кронштадтскую крепость, где ему пришлось пробыть около двух месяцев. Пребывание в Кронштадте было для Ткачева хорошей революционной школой. Заключенные там студенты устраивали собеседования на политические темы, пели революционные песни, разыгрывали комические сцены, в которых высмеивалось правительство, читали и переписывали запрещенные стихотворения и т. д. Из числа студентов, побывавших в 1861 году в Кронштадте и в Петропавловском крепости (где также находилась часть арестованных в связи с университетскими волнениями студентов), вышел ряд участников будущих революционных кружков и тайных обществ.
   Пребывание в Кронштадтской крепости укрепило в Ткачеве его революционное настроение. По свидетельству его сестры А. Н. Анненской, он уже в то время со всем пылом юности ненавидел господствующий в России строй и находил, что для обновления страны необходимо ни мало, ни много как уничтожить всех людей старше двадцати пяти лет.
   В 1861 и 1862 годах по всей Европейской России происходили волнения и бунты крестьян. Крестьянство было недовольно теми формами, в которых положением 19 февраля 1861 года была осуществлена отмена крепостного права. От этой реформы оно ждало гораздо большего, чем получило в действительности Разочаровавшись в полученной "воле", крестьянство признало ее ненастоящей, "обманной", "панской" и стало ожидать, взамен ее, новой "волю", "мужицкой", -- такой воли, в результате которой вся помещичья земля перейдет к крестьянам. Такие ожидания были в то время очень широко распространены в крестьянской среде. Обычно они связывались с наступлением весны 1863 года, к каковому времени по положению 19 февраля 1861 года должно было быть закончено составление уставных грамот, определявших новые отношения между крестьянами и их бывшими владельцами и устанавливавших, какие именно участки земли должны перейти от помещиков к крестьянам.
   Сведения о волнениях, происходящих в деревне, и об ожидании крестьянами "новой золи получили широкое распространение в обществе. В газетах и журналах того времени печаталось немало корреспонденции и статей об отношении крестьян к реформе 19 февраля и о растущем в их среде недовольстве. Под влиянием этих сведений тогдашние революционно настроенные круги прониклись уверенностью в том, что дни старого порядка сочтены, что в ближайшее время под влиянием растущего недовольства крестьянства царское правительство должно будет или пойти на решительные уступки, или пасть. Революционеры рассчитывали на то, что весной 1863 года, когда крестьяне убедятся окончательно в том, что их надежда на получение "новом воли" не оправдалась, в России произойдет ряд крестьянских бунтов и восстаний, на подавление которых у правительства не хватит сил. Для того, чтобы эти восстания не остались разрозненными и безрезультатными вспышки народного негодования, а привели к победе над царским правительством и помещиками, по мнению революционеров, было необходимо, чтобы революционная интеллигенция оказалась способной в решительный момент встать во главе восстания и направить его по надлежащему пути. Для этого же необходимо, чтобы к весне 1863 года оппозиционная часть общества оказалась не разрозненной и не распыленной, а сплоченной и организованной настолько крепко, чтобы она могла возглавить крестьянское движение. Отсюда делался вывод, что первая и главная задача революционной интеллигенции -- создание тайной организации, заранее подготавливающей все необходимое для переворота. Под влиянием подобных расчетов и планов в 1862 году в столицах и провинциальных городах возникают многочисленные революционные кружки, стремящиеся сплотить вокруг себя все оппозиционно настроенные элементы общества.
   К одному из таких кружков, группировавшемуся вокруг бывшего студента Леонида Ольшевского, примкнул в начале 1862 года П. Н. Ткачев. Кружок этот просуществовал недолго. В середине мая того же года Ольшевский по анонимному доносу был арестован. В числе отобранных у него при обыске бумаг было письмо к нему Ткачева. Это послужило поводом к аресту и Ткачева. При обыске у него были отобраны стихотворения на революционные темы и прокламация "Что нужно народу", написанная Н. П. Огаревым и изданная в Лондоне. Ткачев был предан суду и за хранение этой прокламации приговорен к заключению в крепости на три года.
   О направлении, которого придерживался кружок Ольшевского, можно судить по рукописной прокламации "К русскому народу", найденной у Ольшевского при его аресте. В прокламации этой, написанной простонародным языком, было обрисовано тяжелое положение, в котором находится русское крестьянство. Заканчивалась прокламация призывом к восстанию.
   "То и дело, -- читаем мы в этой прокламации, -- когда народ сам управляться станет, когда все будут равны -- и мужики, и баре, -- когда никто не будет обижать другого, землю разделим всю поровну, вот заживем на славу да припеваючи. А время это недалеко, нужно только погадать да рассудить, умом-разумом раскинуть, да топор в руки, и валяй всех угнетателей. Во многих концах святой Руси православный народ готовится приняться за дело и ожидает только, когда час настанет суда за все наши слезы да печали".
   "Ведь правда, православные христиане. -- говорится в заключение, -- хорошо бы быть нам свободными, иметь каждому свой кусок землицы, да не кланяться всем, кто черный кафтан носит. Говорят, что тогда и рекрутчины не будет, а всяк, у кого есть охота, ступай служить, да землю родную от врагов защищать, а не пондравилось, так и домой вернуться можно. Будем же ждать, братцы, да держать ухо вострю, чтобы и нам прибавить свою долю труда на свободу православного народа".
   При допросе Ольшевский признал, что это воззвание было написано им. Тем не менее авторство Ольшевского возбуждает большие сомнения. Поляк, детство и юность которого прошла в Польше и Белоруссии, Ольшевский вряд ли мог так хорошо: знать великорусский народный язык, чтобы суметь составить цитированное нами воззвание. Вот почему невольно напрашивается предположение, не был ли автором прокламации "К русскому народу" Ткачев, который, несомненно, гораздо лучше Ольшевского знал жизнь русских крестьян и их язык. Дружеские отношения сохранившиеся и после отбытия ими наказания, делают вероятным предположение, что Ольшевский признал себя автором прокламации для того, чтобы снять в этом отношения всякое подозрение со своего друга Ткачева.
   Еще до того, как Ткачев был арестован по делу Ольшевского, началась его литературная деятельность. С 1862 года в различных журналах стали появляться его статьи, написанные главным образом на различные юридические и статистические темы. Тяжелое материальное положение, в котором находились кто время как сам Ткачев, так и его семья, заставляло его заниматься и переводческой работой. На широкую литературную дорогу Ткачеву удалось выбраться значительно позднее -- в конце 1865 года, когда он становится одним из ближайших сотрудников популярного в то время радикального журнала "Русское Слово", а по закрытии его в 1866 году правительством -- созданного на смену "Русского Слова" журнала "Дело". Если Ткачев изредка продолжал печатать свои статьи в других органах, то лишь в виде исключения. Основная же его литературная работа, -- если, конечно, иметь в виду только легальную литературную деятельность, -- протекала на страницах "Дела", сотрудником которого Ткачев оставался до а 70-х годов. Первоначально Ткачев писал в "Деле" под собственной фамилией, а позднее, в 70-е годы, когда он был эмигрантом, под различными псевдонимами.
   Интенсивная литературная деятельность не мешала Ткачеву продолжать заниматься и революционной работой. Вспоминая впоследствии это время, он писал: "С гимназической скамьи я не знал другого общества, как общество юношей, то увлекающихся студенческими сходками, то таинственно конспирирующих, то устраивающих воскресные школы и читальни, то заводящих артели и коммуны, то опять хватающихся за народное образование, за идею сближения с народом и опять и опять конспирирующих; я всегда был с ними и среди них -- всегда, когда только меня не отделяли от них толстые стены каземата Петропавловской Крепости".
   К сожалению, вся эта напряженная и интенсивная революционная деятельность Ткачева остается до сих пор почти неизвестной нам. Известно только, что в 1865 году Ткачев подвергся кратковременному аресту за участие в демонстрации, устроенной молодежью в театре, где шла пьеса, в которой высмеивались "нигилисты", что в 1866 году он вновь был арестован в связи с Каракозовским делом, но вскоре же освобожден, что в 1867 -- 1868 годах он был близок с бывшими каракозовцами, организовавшими в Петербурге революционную коммуну, известную под названием "Сморгонская академия". Более подробными, но также далеко не полными сведениями располагаем мы относительно участия Ткачева в нечаевском деле.
   Зимой 1868 -- 1869 года в петербургских высших учебных заведениях происходили сильные студенческие волнения. Как по причинам, их вызвавшим, так и по задачам, которые выдвигались участниками движения, волнения эти были как бы непосредственным продолжением студенческого движения 1861 года, о котором мы говорили уже выше. Как и в 1861 году, студенты добивались предоставления им права собирать сходки, устраивать кассы взаимопомощи и библиотеки, а также смягчения того надзора, под которым они находились в высших учебных заведениях. При этом в 1868 -- 1869 году среди студентов образовались две партии. В то время как одна из них, ограничиваясь вышеуказанными требованиями, стремилась удержать движение в рамках исключительно академических, другая часть студенчества старалась придать движению политический характер и заставить студенческую массу от борьбы за свои собственные нужды перейти к борьбе за освобождение народа от деспотической власти царского правительства. Во главе этой второй части петербургского студенчества стоял приобревший впоследствии громадную известность, а в то время еще никому, кроме ближайших товарищей, не известный революционер С. Г. Нечаев.
   Убежденный в том, что положение русского народа настолько тяжело, что в ближайшее время в России неминуемо должен будет произойти ряд крестьянских бунтов, Нечаев находил необходимым заранее готовиться к этому и теперь же создать революционную организацию, которая была бы достаточно сильна для того, чтобы взять на себя руководство приближающейся революцией Этим всецело определялось отношение Нечаева к студенческим волнениям, происходившим в Петербурге. Для него эти волнения были только средством втянуть молодежь в революционное дело.
   Нам неизвестно, когда и при каких условиях познакомились друг с другом Нечаев и Ткачев. Однако мы знаем, что в студенческом движении 1868 -- 1869 года они выступают сообща, возглавляя левую, наиболее решительно настроенную часть студенчества.
   Для Нечаева, не успевшего еще в то время приобрести известность в революционных кругах, совместная работа с Ткачевым представляла большой интерес. Ткачев, как сотрудник журналов "Русское Слово" и "Дело", пользовался уже значительной популярностью среди радикально и революционно настроенных элементов русского общества. Он был известен как автор ряда статей, в которых его революционные и социалистические убеждения нашли себе достаточно ясное выражение. В революционном подполье того времени Ткачев был своим человеком.
   С другой стороны, яркая индивидуальность Нечаева, его громадная сила воли и непоколебимая преданность революционному делу несомненно должны были привлечь к нему внимание Ткачева. Мы не знаем в подробностях роли Ткачева в движении 1868 -- 1869 года. Однако несомненно, что она была очень заметной. Квартира Ткачева являлась центром, где собирались сторонники Нечаева. Вместе с Нечаевым Ткачев вошел в состав комитета, который намеревался принять на себя руководство студенческим движением. Когда от тайных сходок, собиравшихся на частных квартирах, студенты в марте 1869 года перешли к открытому протесту и стали устраивать свои сходки в аудиториях высших учебных заведений. Ткачев написал прокламацию "К обществу", в которой изложил студенческие нужды и требования. Эта прокламация была тайно отпечатана в легальной типографии, принадлежавшей жене Ткачева, А. Д. Дементьевой. Выпуская эту прокламацию, Ткачев рассчитывал привлечь внимание общества к студенческому делу и рассеять те клеветнические измышления, которые распространялись относительно студентов полицией.
   О том, какие задачи Ткачев и Нечаев ставили студенческому движению и в каких формах мыслилось ими перерастание этого движения в чисто революционное, мы можем судить по дошедшему до нас документу, носящему название "Программа революционных действий". Кто именно был автором этого документа, мы не знаем. Вернее всего, что он был продуктом коллективного творчества и что Ткачев, как и Нечаев, принимал ближайшее участие в его составлении. Несомненно, что документ этот формулировал взгляды кружка, группировавшегося вокруг Нечаева и Ткачева.
   Документ этот составлен в расчете на близость революции, наступления которой авторы склонны ожидать в феврале 1870 года и к которой они считают нужным деятельно готовиться.
   Задачей революции программа ставит полное ниспровержение всего современного общественно-политического строя, основанного на господстве сильного над слабым, богатого над бедным, капиталиста над рабочим. Радикальное переустройство общественных и экономических отношений недостижимо при современном политическом строе. Поэтому первой задачей революционеров должно быть "истребление гнезда существующей власти", т.-е. политическая революция.
   "Итак -- социальная революция, как конечная цель наша, и политическая, как единственное средство для достижения этой цели", -- так формулирует "Программа революционных действий" задачу, стоящую перед революционной партией.
   То обстоятельство, что в истории человеческого общества революции являются постоянно повторяющимся явлением, покалывает, по мнению авторов "Программы", что наступление их следует "признать за исторический закон". Задача сознательных революционеров -- ускорить это проявление, подготовить его, постараться подействовать на умы таким образом, чтобы это проявление не было для них неожиданностью и они могли бы действовать сознательно, по возможности спокойно, а не под влиянием страсти, с налитыми кровью глазами". Для того, чтобы ускорить наступление революции и подготовить ее, революционерам необходимо развить в обществе сознание ее необходимости, -- или, как формулируют авторы "Программы", "создать возможно большее количество революционных типов". Кроме того, необходимо позаботиться об устройстве революционной организации, которая занялась бы распространением прокламаций, накоплением революционного фонда, установлением связи с европейскими революционными организациями, устройством сходок и "частных протестов". Такие частные протесты имеют значение "как предварительная проба, как практический прием для выработки революционных типов", а также как средство сближения отдельных лиц и разрозненных кружков.
   Определив таким образом общие задачи революционной партии, "Программа" переходит к изложению самого плана революционных действий, рассчитанного на подготовку революции к 1870 году.
   До мая 1869 года деятельность революционеров должна быть сосредоточена в столицах и в университетских городах. За это время должен быть проведен ряд студенческих протестов за право сходок. В то же время революционеры должны начать пропаганду среди городской "голытьбы". С мая деятельность революционеров переносится в провинцию; в это время ведется пропаганда среди разночинцев, семинаристов и провинциальной голытьбы". Для этой цели большинство членов революционной организации отправляется в народ.
   В сентябре оставшиеся в столице "специалисты на лучших литераторов по социальным и естественным наукам" определяют в подробностях устройство революционной организации и правила деятельности ее членов, т.-е., другими словами, составляют, ее устав, вырабатывают план постановки "частных протестов" в народной массе, определяют "форму будущего устройства государства" и, наконец, устанавливают время для начала восстания. В октябре все решения, принятые "лучшими литераторши", представляются на утверждение членов организации, Уважающихся к атому времени из провинции в Петербург. После этого с'езда "должна начаться систематическая, захватывающая всю Русь революционная деятельность организации".
   Предвосхищая решение будущего с'езда, авторы "Программы" высказывают мнение, что наиболее удобным временем для начала восстания является весна 1870 года, на том основании, что, "в случае неудачи восстания в центрах, летнее время будет благоприятствовать сепаративной войне по Волге и Днепру и укрывательству народа целыми массами в лесах".
   Таков был план революционной работы, принятый Нечаевцами и об'ясняющий их отношение к студенческому движению 1868--1869 года, которое с их точки зрения являлось одним из "частных протестов", предусмотренных "Программой революционных действий".
   В "Программе" в сжатом виде сформулирован тезис, который впоследствии Ткачев будет подробно развивать и обосновывать на страницах своего журнала "Набат". Это -- признание необходимости политической революции, как средства для подготовки и осуществления социального переворота.
   Осуществить выработанный нечаевцами план не удалось. Самому Нечаеву, участие которого в студенческом движении сделалось известным тайной полиции, пришлось в конце января 1869 года оставить Петербург; он отправился за границу для того чтобы устан