Тютчев Федор Иванович
Письма к родителям

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Письма Ф. И. Тютчева к родителям

   Известно около 1300 писем Ф. И. Тютчева, из них опубликовано немногим более 400, то есть всего одна треть. Это во многом объясняется тем, что письма чаще всего написаны по-французски да к тому же трудноразборчивым почерком, который сам Тютчев в письмах к жене Эрнестине Федоровне называл "свинским".
   Письма к первой жене Элеоноре Тютчевой (урожденной графине Ботмер, в первом браке Петерсон) погибли во время пожара на пароходе "Николай I", на котором она вместе со своими детьми плыла из Петербурга в Германию. Вторая жена поэта Эрнестина Федоровна Тютчева (урожденная баронесса Пфеффель, в первом браке баронесса Дернберг) сама уничтожила значительную часть переписки, проливающую свет на историю ее отношений с Тютчевым, -- почти все свои письма к поэту (сохранилось всего восемь ее писем за 1850-1870-е гг.), его письма к ней, написанные до их вступления в законный брак, а также свои письма к брату Карлу Пфеффелю, с которым Эрнестина Федровна была очень близка и откровенна.
   О том времени, когда возник и развивался роман Тютчева и Эрнестины Дернберг, в 23 года оставшейся вдовой, нам остались только неясные отголоски в поздней переписке поэта, скудные воспоминания современников и альбом-гербарий Эрнестины с "загадочными датами под сухими цветами", часть которых исследователи связывают с Тютчевым. Приходится особо пожалеть, что переписка ее с поэтом во многом утрачена, поскольку Эрнестина Федоровна обладала великолепным эпистолярным даром, который отмечали неоднократно и Ф. И. Тютчев, и состоявший с ней в переписке князь П. А. Вяземский. 24 марта/5 апреля 1850 г. последний писал жене поэта: "Вы прирожденный журналист в лучшем смысле этого слова, журналист в духе г-жи де Севинье, и если когда-нибудь наша переписка станет достоянием потомства, то я обещаю вам эпистолярную и литературную славу, которая переживет ваших детей и внуков" (РГАЛИ. Ф. 195. Оп. 1. Д. 105. Л. 78).
   Но и те письма Тютчева к Эрнестине Федоровне, что дошли до нас, а их около 500, -- занимают совершенно особое место в эпистолярном наследии поэта; их, наверное, можно назвать его лучшей биографией. Эрн. Ф. Тютчева вполне сознавала их значение и после смерти мужа переписала своей рукой в 14 тетрадок по просьбе зятя и биографа Тютчева И. С. Аксакова. В августе 1873 г. она писала сыну Ивану: "Я вся поглощена работой, которую готовлю для Аксакова. Это выдержки из писем, полученных мною от папа за многие годы, когда я проводила лето вдали от него. Это немалый труд, так как мне всегда хочется переписать почти все письмо, до такой степени каждое из них интересно..." (Литературное наследство. Т. 97. Кн. 2. С. 428). Эти тетрадки использовал при написании биографии поэта И. С. Аксаков, в 1898-1899 г. отрывки из них напечатал П. И. Бартенев в "Русском архиве", а позже дочь поэта Дарья Федоровна и сын Иван Федорович предполагали напечатать письма к 100-летнему юбилею Тютчева, перевести их с французского должен был внук поэта и полный его тезка Федор Иванович Тютчев, однако это издание так и не состоялось, ввиду сложности подготовки текстов писем. Вновь встал вопрос об их публикации в 1912 г., когда историк граф Сергей Дмитриевич Шереметев обратился к Ф. И. Тютчеву, унаследовавшему письма деда, с предложением напечатать их в издаваемом им журнале "Старина и новизна". В качестве переводчицы была приглашена Софья Леонидовна Иславина (урожд.  Исленьева) (?--12 мая 1931), жена Льва Владимировича Иславина (?--28 июня 1934), племянника Льва Толстого. Сохранилась переписка между С. Д. Шереметевым, Ф. И. Тютчевым и Л. В. Иславиным по поводу подготовки этого издания.
   В 1913 г. в одном из писем к Шереметеву Иславин сообщал: "Глубокоуважаемый граф Сергей Дмитриевич, одновременно с этим пишу Ф.  И.  Тютчеву о вашем желании опубликовать частями письма его деда. Действительно, материала хватит если не на три, то во всяком случае на две книги "Старины и новизны". Всего 8 тетрадей этих писем: из них 1-я, 3-я, 4-я и почти вся 5-я уже переведены. Вторая же тетрадь находится пока не у нас, а у Ф. И. Тютчева в Москве, и мы устроились так, что и она будет переведена в течение июля. Таким образом, я полагаю, что в течение июля мы будем в состоянии предоставить в Ваше распоряжение, по крайней мере, 5 тетрадей этих писем с русским переводом. Я думаю, что чтение этих писем многим доставит удовольствие, в особенности современникам столь талантливо и ярко описанных Тютчевым лиц и событий. Для нашего же поколения ценным подспорьем являются разъяснения и комментарии, которые Вам угодно будет сделать к этим письмам" (РГИА. Ф.  1088. Оп.  2. Д.  25. Л.  51--51 об).
   Письма Тютчева к жене Эрнестине Федоровне (285 писем) были напечатаны в четырех книжках "Старины и новизны" за 1914-1916 гг. Но и тут перед нами встает загадка, поэт опять не открыл перед нами своего мира. Оказалось, что опубликованные письма не аутентичны тютчевским текстам. Эрнестина Федоровна переписала их по-французски, как они и были написаны, но она выпустила из них все, что касалось личной жизни поэта, его интимных высказываний, отголосков старых воспоминаний, убрала резкие характеристики современников; письма чаще всего пересказаны своим языком -- возможно, из-за их неразборчивости, порою просто переработан стиль автора. Таким образом, письма, опубликованные в "Старине и новизне", являются скорее плодом творчества Эрн. Ф. Тютчевой, выполненным любовно, кропотливо, но все же это не подлинные письма самого поэта.
   Значительным шагом вперед в публикации эпистолярного наследия Тютчева стали издания писем поэта в составе собраний его сочинений, а также в "Литературном наследстве", посвященном жизни и творчеству Тютчева (т.  97. В 2 кн.), подготовленные правнуком поэта К. В. Пигаревым, а также Л. Н. Кузиной, Т. Г. Динесман и др. Ныне, когда отмечается 200-летие со дня рождения поэта, в московском издательстве "Классика" совместно с ИМЛИ РАН и Пушкинским Домом предпринята попытка наиболее полно представить эпистолярное наследие поэта. Впервые письма печатаются по автографам на языке оригинала и в русском переводе в таком значительном объеме -- они занимают три тома в шеститомном юбилейном собрании сочинений поэта.
   Особую ценность представляют письма Ф. И. Тютчева к родителям, поскольку из ранней переписки Тютчева 1820-1830-х гг. мало что уцелело. Кроме того, начиная с 1840-х гг. главным собеседником Тютчева в письмах становится Эрнестина Федоровна, с которой поэт делится и душевными переживаниями, и подробностями своей жизни в то время, когда они расстаются. Политика, служба, светские знакомые, имущественно-хозяйственные дела, планы на будущее -- ничто не обойдено в этой переписке. А в 1830 -- начале 1840-х гг. такими задушевными собеседниками были для поэта его родители -- Иван Николаевич Тютчев (1776-1846) и Екатерина Львовна Тютчева, урожденная Толстая (1776-1866). Известно 40 писем Ф.  И.  Тютчева к родителям и 8 писем к одной Екатерине Львовне, написанных после смерти Ивана Николаевича. Эти письма исполнены особой душевной теплоты и благодарного сыновнего чувства. Об отношении Тютчева к матери известная мемуаристка А.  О.  Смирнова-Россет писала в 1856 г.: "Он обожает свою мать. Ей 80 лет и она проводит свою жизнь в молитвах и чтении Библии" (А. О.  Смирнова-Россет. Дневник. Воспоминания. М., 1989. С. 500).
   Отец Тютчева Иван Николаевич, по словам И. С.  Аксакова, "отличался необыкновенным благодушием, мягкостью, редкою чистотою нравов и пользовался всеобщим уважением. <...> Радушный и щедрый хозяин был, конечно, человек рассудительный, с спокойным, здравым взглядом на вещи..." (Аксаков И.  С.. Биография Федора Ивановича Тютчева. М., 1886. С. 9).
   И. Н. Тютчеву посвящены детские стихотворения поэта -- одно, известное, вошедшее в собрания сочинений поэта. "Любезному папеньке!", и второе, обнаруженное нами среди бумаг тетки Ф. И. Тютчева Надежды Николаевны Шереметевой (ОР РГБ. Ф. 340. К. 15а. Ед.  хр. 16. Л. 18):
   
   В день рождения любезнейшего папеньки!
   
   Как можем пред тобой, родитель наш любезный,
   Сердечны чувства изъяснить,
   Где сыщем дар столь драгоценный,
   Который бы могли тебе мы посвятить;
   Какие принесем мы дани
   В залог твоих благодеяний.
   Десница щедрости Всевышнего Творца
   Достойно наградит твои о нас раченья,
   А мы приносим дар в день твоего рожденья
   Любовию к тебе горящие сердца.
   
   12 октября 1816 года
   Федор Тютчев
   
   Дата под стихотворением -- 12 октября 1816 г.  -- позволяет уточнить день рождения отца поэта. В литературе о Ф.  И.  Тютчеве до сих пор была принята дата -- 12 ноября.
   Ниже впервые публикуются 14 писем поэта к родителям, с которыми поэт расстался по окончании Московского университета в восемнадцатилетнем возрасте, чтобы по протекции родственника А. И. Остермана-Толстого начать дипломатическую карьеру в русской миссии в Мюнхене. Эти письма проливают свет на ранний, заграничный период его жизни, а также на первые годы после его возвращения с семьей в Россию осенью 1844 г. Письма расширяют наше представление о круге общения поэта. На страницах писем упоминаются литераторы и общественные деятели -- П. А. Вяземский, И. И. Дмитриев, Д. Н. Блудов, Ап. П. Мальтиц, такие крупные государственные деятели, как начальник III Отделения А. Х. Бенкендорф, вице-канцлер К. В. Нессельроде, лица из дипломатических кругов -- Д. П. Северин, А. С. Крюденер, Г. И. Гагарин, великие княгини Мария Николаевна и Елена Павловна, светские знакомые -- жена вице-канцлера М. Д. Нессельроде, первая любовь поэта Амалия Крюденер и многие другие.
   Письма печатаются в переводе с французского языка по современной орфографии. Тексты, в оригинале написанные по-русски, заключены между звездочками. Письма написаны из Европы в Россию, порою Тютчев переходит с нового стиля на старый, поэтому при публикации сохраняется двойная дата -- по старому и новому стилю.
   

1

8 августа <1837 г. Петербург>, на борту "Александры", 2 часа ночи

   Слава Богу. А вам я несказанно благодарен за добрую весть. Нет нужды говорить, сколько чувств во мне поднялось одновременно... *Дашенька, друг мой, обнимаю тебя и новорожденного... благодарю, что поторопилась... Николай Васильевич, поздравляю вас... а вы, маменька... но для вас, маменька, у меня слов нет... День 7-го августа для вас останется памятен...* Вас, любезный папенька, тысячу раз благодарю за то, что не отчаялись меня застать и успели мне вовремя передать счастливое известие. Теперь я уезжаю с более легким сердцем... Мы поднимаем якорь через два часа. Ваш посланец расскажет все остальное... *Теперь, узнавши о случившемся, я переживу с вами мыслями весь вчерашний день, с самой той минуты, как вы от меня воротились. Маменька, скажите ради Бога, как вы это всё вынесли?..
   Сто раз обнимаю вас от всей души, и вас, папенька, и всех вас, и особливо героиню этого вели<кого> дня... и всех поручаю милост<и Божией>. Простите... и среди вашей радости поминайте о уезжающем, который один на море -- но сердцем с вами... Простите... Из Любека получите от меня письмо...
   Целую ваши ручки.

Ф. Тютчев

   Мой Матиас1, который светит мне фонарем, просил меня убедительно передать вам свою благодарность за подаренные ему вами два червонца. Я для великого дня обещал ему исполнить его желание. *
   
   РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Д. 72. Л. 7--8. На л. 8об. рукой Ф. И. Тютчева: "Папеньке".
   
   Письмо адресовано в Петербург.
   С конца мая по 8/20 августа 1837 г. Тютчев пробыл в Петербурге. 3/15 августа он получил назначение старшим секретарем русской миссии в Турине, ему была поручена курьерская экспедиция через Берлин и Мюнхен в Турин. К. К. Родофиникин, исполнявший обязанности министра иностранных дел, сообщал русскому посланнику в Мюнхене Д. П. Северину: "Камергер Тютчев, назначенный 1-м секретарем к Туринской миссии, отправляется к месту своей службы через Мюнхен, где ему необходимо привести в порядок некоторые семейные дела. Я рад воспользоваться этим случаем, чтобы сообщить Вашему Превосходительству ряд документов..." (Летопись жизни и творчества Ф. И. Тютчева. Мураново, 1999. Кн. 1. С. 176). Тютчев занял место на пароходе, следующем до Любека, и провел ночь в ожидании предстоящего отплытия. В это время он и получил добрую весть -- о том, что 7/19 августа 1837 г. у сестры Дарьи Ивановны и ее мужа Николая Васильевича Сушкова родился сын Иван, умерший в раннем детстве.
   
   1 Матиас -- Матиас Хёлцль, камердинер Ф. И. Тютчева.
   

2

Любек. Воскресенье. 15/27 августа 1837 г.

   И вот наконец, любезные папенька и маменька, я в Любеке, прибыли мы сюда вчера вечером вместо ожидаемого прибытия в прошлую среду или четверг. Но что это было за путешествие! За два года не припомнить подобного... Наверное, оно удалось в утешение мне за то, что я покинул вас, да еще в такие минуты!
   Но речь не обо мне. Какова Дашенька, каково ее дитя? Я бы охотно отдал половину своей курьерской дачи, чтобы иметь теперь весточку от вас. Завтра уже девятый день. Уповаю на Бога, что все благополучно.
   * Маменька, каковы вы?..* Если бы я имел достаточно здравого смысла, то неделю назад я бы оставил вместо себя кучера Сушковых плыть в Любек, а сам бы вернулся к вам. Я бы избежал тогда всех этих тревог, да и вы, наверное, тоже. Ведь если вы в эти дни могли думать о чем-нибудь другом, кроме нашей роженицы, то задержка моего письма вас, должно быть, сильно обеспокоила. Но что поделать? Пароход, с которым я предполагал отправить вам письмо, вышел из Травемюнде за три часа до того, как мы туда прибыли.
   И вот я в Любеке... в той же комнате, которую покинул три месяца назад1, день в день. Оказавшись здесь, я испытал такое чувство, будто моя поездка к вам приснилась мне. Неужели правда, что я в течение трех месяцев ежедневно видал вас, сидел с вами за одним столом... И почему вдруг все это внезапно кончилось, и зачем я здесь?
   * Мне одного очень, очень жаль. Я не умел, прощаясь с вами, поблагодарить вас за всю вашу любовь... Я знал всегда и помнил, что вы меня любите... Но после стольких лет разлуки я невольно был приятно изумлен, видя, что можно быть так любиму... От всей души благодарю вас... Простите мне многое, что могло во мне огорчить вас во время моего короткого пребывания. Я чувствую, как часто я бывал поистине несносен. Не припишите этого не иному чему, как странному полуболезненному состоянию моего здоровья -- будь это сказано не в извинение мое, но в повинение. Не поминайте меня лихом.
   Любезнейший Николай Васильевич. Я еще не успел поздравить вас с вашим новым родительским званием. Дай Бог вам им вполне насладиться. Воображаю вашу радость, минувшую тревогу и теперешние крестные хлопоты. Об одном прошу вас, племянника моего ради. Повремените угощением, потчеванием. Не заставляйте этого младшего, весьма юного Ивана Николаевича через силу кушать, как вы это делаете со старшим2. Жаль мне очень было, что при отъезде моем не удалось мне проститься с вами. Но вы и без изустных уверений моих вполне должны быть уверены в моей искренней признательности за оказанную мне дружбу и родственное гостеприимство -- брату вашему3 засвидетельствуйте мое почтение.
   Я полагаю, любезнейший папенька, что тетушка Надежда Николаевна должна быть теперь с вами. Судьбе и Надаржинскому не угодно было позволить мне с нею видеться...4 Но память ее обо мне будет для меня всегда драгоценна. И всем, всем вообще, кто еще вспомнит обо мне через шесть недель, всем мой усердный и дружеский поклон.
   Сколько раз, маменька, думал о вас во время нашего многотрудного плавания. Сдавалось ли вам, что о вас думают на острове Борнгольме, где мы, за бурею, принуждены были простоять целые сутки на якоре. Не хороша гроза на Поварской, но на море еще хуже.
   Письмо к жене я адресовал в ваш дом5, чтобы оно вернее дошло. Еще раз поручаю вам жену и детей -- любите их меня ради. Мне, признаюсь, иногда очень грустно за жену. Никто на свете не знает, кроме меня, как ей должно быть на сердце... Мне бы очень хотелось, чтобы во время своего пребывания она поддержала некоторые связи и чтобы, если можно, удалось ей познакомиться с графиней Nesselrode6. Я теперь на опыте уверился, как на нашей службе подобные связи необходимы. Без этого тотчас попадешь в <1 нрзб. >. Уверен, что с вашей стороны вы сделаете все возможное.
   При прощании с папенькой я просил его в Мюнхен через жену или как ему угодно письменное обязательство от своего имени касательно занятых мною денег у ее тетки и сестры7 -- и теперь повторяю ту же просьбу. Вы видите, какой я бесстыдный попрошайка. Полно же вам любить меня.  -- Простите. Первое мое письмо получите из Мюнхена. *
   
   РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Д. 72. Л. 9--10. Отрывок впервые опубликован: Тютчевский сборник. 1873-1923. Пг., 1923. С. 10.
   
   Письмо адесовано в Петербург.
   
   1 22 мая/3 июня 1837 г. Тютчев выехал в Петербург с женой Элеонорой Федоровной Тютчевой (урожд. гр. Ботмер, в 1-м браке Петерсон; 1800-1838) и дочерьми Анной, Екатериной и Дарьей.
   2 ...как вы это делаете со старшим.  -- Имеется в виду отец Тютчева Иван Николаевич.
   3 ...брату вашему... -- К этому времени из многочисленных братьев Н. В. Сушкова были живы двое -- Петр Васильевич (1783-1855), отец поэтессы Евдокии Петровны Ростопчиной, и Андрей Васильевич (1785-1846). О каком из них идет речь, неизвестно.
   4 ...тетушка Надежда Николаевна должна быть теперь с вами... Судьбе и Надаржинскому... -- Сестра отца Надежда Николаевна Шереметева (урожд.  Тютчева; 1775-1850) в это время приехала в Петербург к дочери Прасковье Васильевне Муравьевой из своего подмосковного имения Покровское под Рузой. Д. И. Сушкова сообщала ей: "От Федора получили <письмо> из Любека, пишет, что претерпели жестокие бури, плыли 7 суток и потому опоздал отправлять письма с пароходом; вам, почтеннейшая тетенька, пишет много нежностей, которые прошу приехать прочесть сами<м>.  -- Не забывайте поварских жителей..." (ОР РГБ. Ф.  340. К.  34. Ед.  хр.  17. Л.  28--28 об.). Надаржинский -- вероятно, родственник мужа покойной сестры Надежды Николаевны Анастасии Николаевны Надаржинской (урожд.  Тютчевой; 1769-1830), харьковского помещика, сенатора Алексея Филипповича Надаржинского (1747-1799).
   5 Письмо к жене я адресовал в ваш дом... -- После замужества дочери Дарьи Ивановны в мае 1836 г. и переезда ее в Петербург к мужу Н. В.  Сушкову Е. Л.  Тютчева сдала в аренду П. А.  Муханову дом в Армянском переулке (д.  1), а в 1840 г. продала его, и родители Тютчева стали также проводить зиму в Петербурге, снимая, как и Сушковы, дом в Поварском переулке; летом они уезжали в Овстуг. Жена Тютчева Элеонора Тютчева в это время находилась в Петербурге с дочерьми Анной, Екатериной и Дарьей, здесь же были ее сыновья от первого брака Карл и Оттон Петерсоны, окончившие Петербургский морской кадетский корпус, и Альфред, только принятый в число морских кадет.
   6 ...познакомиться с графиней Nesselrode.  -- графиня Мария Дмитриевна Нессельроде (урожд.  гр.  Гурьева; 1787-1849), жена вице-канцлера графа Карла Васильевича Нессельроде, под началом которого Ф. И. Тютчев служил в Министерстве иностранных дел.
   7 ...через жену... у ее тетки и сестры... -- Тетка Эл. Тютчевой -- баронесса Ганштейн и сестра Клотильда Ботмер (1809-1882), вскоре вышедшая замуж за поэта и дипломата Ап. П. Мальтица (1795-1870).
   

3

Мюнхен. Октябрь <1840 г. >

   На днях я получил, любезные папенька и маменька, письмо, написанное вами в прошлом месяце вместе с Николушкой, и я очень рад узнать, что он рядом с вами. Я не могу усердно не призывать его утвердиться в счастливой мысли покинуть службу, не доставляющую ему ни выгоды, ни удовольствия и заставляющую его приносить в жертву главные интересы. Дай Бог ему войти во вкус новых занятий и обрести приятность в исполнении того, что приносит большую пользу1.
   Мы вернулись в город несколько дней назад. К концу нашего пребывания в Тегернзее стало весьма приятно, благодаря присутствию вдовствующей королевы, которая поистине самая любезная и гостеприимная хозяйка замка2. В этом году там собралось великое множество иностранцев. Общение, праздники и развлечения зачастую казались даже чрезмерными. Мы там часто видали короля и королеву саксонских, дочь королевы, австрийскую императрицу, герцога Бордоского, все семейство Лейхтенбергских и особенно и даже прежде всего великую княгиню Марию Николаевну3. Вы знаете, что великая княгиня с мужем проведут здесь зиму. Они прибыли в Мюнхен в первых числах сентября и вскоре после этого отправились вместе с вдовствующей королевой в Тегернзее, где они посейчас и находятся.
   Великая княгиня Мария Николаевна поистине очаровательна. Нельзя иметь более изысканный облик и вдобавок быть столь любезной и естественной. И потому она с первого взгляда пользуется общим успехом. Не говоря о свекрови, которая от нее без ума, вся королевская семья -- король, старая королева -- приняли ее с большой любовью и, глядя на них всех вместе, можно подумать, что она всю свою жизнь провела среди них.
   Мне посчастливилось повидать ее в Мюнхене, куда я прибыл тотчас же, чтобы засвидетельствовать ей свое почтение, а через несколько дней -- в Тегернзее4, где она была весьма милостива к нам, особенно к моей жене. К сожалению, пребывание в горах вызвало у нее сильное недомогание, удерживавшее ее в течение нескольких дней в комнате; более того, целые сутки мы находились в большой тревоге за нее. Теперь, слава Богу, она почти совсем поправилась и к концу этой недели предполагает вернуться в город. Ее свиту составляют граф Виельгорский, гофмейстер, служивший когда-то в нашем министерстве, -- славный, галантный человек, я в свое время довольно коротко знал его в Петербурге; гофмейстерина Захаржевская и одна фрейлина5.
   Я не сомневаюсь, что присутствие в Мюнхене великой княгини привлечет сюда этой зимой многих русских. Недавно я встретил у Северина графа Блудова6, которого встречал три года назад в Петербурге, -- он напомнил мне наш общий обед в обществе покойного Дмитриева7.
   Крюденеры8 все это время были с нами, но теперь нас покинули, чтобы вернуться в Россию. Она все та же -- красива и добра, как и прежде, но, боюсь, положение ее уже не так прочно.
   На днях мы ожидаем сюда великую княгиню Елену Павловну9, возвращающуюся из Италии. Здесь пока еще небольшое общество. Однако уже состоялось несколько собраний при дворе. Недавно мы присутствовали на небольшом концерте в честь герцога Кембриджского, дяди английской королевы, которого я довольно коротко знавал пять лет назад в Карлсбаде...10 Но, Боже мой, какой интерес могут иметь все эти подробности для вас? В том-то и несчастье длительной разлуки, что все, что можно сказать, кроме слов я жив и я вас люблю, относится к области сплетен. Правда, сплетни в эти минуты приобретают для каждого все более животрепещущий характер, ибо судя по тому, что делается во Франции, ожидается, что вот-вот разразится война, угроза которой нависла над Европой уже десять лет назад...11 и горе миру, если она разразится. Помимо общего разорения, она не пощадит каждые восемь из десяти частных состояний.
   *В этом месяце, помнится мне, любезнейшие папенька и маменька, ваши рожденье и именины, с которыми я вас от души поздравляю -- празднуя их, вспомните и обо мне. Упоминайте иногда обо мне и в ваших письмах к Дашеньке. Странная вещь -- судьба человеческая! Надобно же было моей судьбе вооружиться уцелевшею Остермановою рукою12, чтобы закинуть меня так далеко от вас.
   Жаль мне очень, что вы не знаете моей теперешней жены. Нельзя придумать существо лучше, добрее, сердечнее -- будь я сам душою немного помоложе, я мог бы быть вполне счастлив. Здоровье мое также с некоторых пор гораздо лучше. Простите. Целую ваши ручки.

Ф. Тютчев*

   
   РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Д. 72. Л. 34--35об.
   
   Письмо адресовано в Петербург.
   Письма 2 и 3 разделяют три года. За это время известно 8 писем Тютчева к родителям -- они вошли в издание: Тютчев Ф. И. Сочинения в двух томах. М., 1984. Т. 2 (Далее -- Соч. 1984). Эти три года вместили в себя и самое трагическое, и самое счастливое события в жизни поэта -- смерть первой жены Элеоноры и новая любовь, новый брак с той, кого он назвал в стихах своим "земным Провиденьем", -- баронессой Эрнестиной Дернберг (урожд. бар. Пфеффель; 1810-1894).
   В сентябре 1837 г. Тютчев приступил к своим обязанностям первого секретаря русской миссии в Турине, а после отозвания из Турина русского посланника А. М. Обрезкова вследствие его конфликта с сардинским двором назначен временным поверенным в делах, место посланника оставалось незанятым. В мае 1838 г. Элеонора Тютчева с дочерьми отправилась из Петербурга морем к мужу. В ночь с 18/30 на 19/31 мая пароход "Николай I", на котором они находились, сгорел в море неподалеку от порта Любек. Кораблекрушение описано в рассказе "Пожар на море", написанном также плывшим на этом пароходе Иваном Сергеевичем Тургеневым, которому в ту пору было всего 19 лет. Почти все пассажиры остались живы, но все их имущество погибло в огне. "Мы сохранили только жизнь... Бумаги, деньги, вещи -- все потеряли всё..." -- писала Эл. Тютчева сестре мужа Д. И. Сушковой 20 мая /1 июня 1838 г. (Соч. 1984. С. 97).
   Последствия пережитого подорвали здоровье Элеоноры Федоровны, и 28 августа/9 сентября 1838 г. она скончалась в Турине. Позднее в беседе с дочерью Анной Тютчев говорил: "Она, которая была столь необходима для моего существования, что жить без нее казалось мне так же невозможно, как жить без головы на плечах. <...> Ах, как ужасна смерть, как ужасна! Существо, которое ты любил в течение двенадцати лет, которое знал лучше, чем самого себя, которое было твоей жизнью и счастьем, -- женщина, которую видел молодой и прекрасной, смеющейся, нежной и чуткой -- и вдруг мертва, недвижна, обезображена тленьем. О, ведь это ужасно, ужасно! Нет слов, чтобы передать это. Я только раз в жизни видел, как умирают... Смерть ужасна! (А. Ф. Тютчева. Дневник. Запись 4/16 мая 1846 г. Цит. по: Литературное наследство. Т. 97. Кн. 2. С. 216). Жуковский, встретивший в это время Тютчева, отметил в дневнике: "Он горюет о жене, которая умерла мученической смертью, а говорят, что он влюблен в Мюнхене" (В. А. Жуковский. Дневники. СПб., 1903. С. 430). 17/29 июля 1839 г. в Крестовоздвиженской церкви при Российской миссии в Берне, в Швейцарии, Тютчев обвенчался с Эрнестиной Дернберг. Не получив желаемого продвижения по службе, в августе 1839 г. Тютчев оставляет службу в Турине и переезжает с женой в Мюнхен и забирает к себе дочерей, находившихся на попечении родственников покойной матери. 1/13 октября 1839 г. Тютчев официально освобожден от должности первого секретаря миссии в Турине "с оставлением до нового назначения в ведомстве Министерства иностранных дел". Публикуемое письмо написано в Мюнхене в ту пору, когда Тютчев находился в ожидании новой должности, а тем временем его "коллекция барышень обогатилась еще девочкой" -- родилась дочь Мария.
   
   1 ...утвердиться в счастливой мысли покинуть службу... и обрести приятность в исполнении того, что приносит большую пользу.  -- Брат Тютчева Николай Иванович (1800-1870), полковник Генерального штаба, вышел в отставку в 1842 г. и занялся управлением брянскими имениями Тютчевых после того, как отец Иван Николаевич передал сыновьям в общее владение по дарственной записи, совершенной во 2-м Департаменте Московской гражданской палаты 4 августа 1843 г., "недвижимое имение, состоящее Орловской губернии Брянского уезда в селе Речице 238, деревнях Дорошне 72, Умысличах 38, Годуновке 33, Молотиной 72, Нижних Демьяновичах 34, Верхних Демьяновичах 28 и Харабровичах 114, а всего дворовых людей и крестьян по восьмой ревизии шестьсот двадцать девять мужеска пола душ с принадлежащею к ним землею и отхожими пустошами и в том же Брянском уезде, именуемыми Хохловою и Белшоловичи, неизвестной меры..." (РГИА. Ф.  577. Оп.  26. Д