# Роль воображения в развитии естественных наук. Д. Тиндаля. Перевел Ф. Павленков. Вятка. 1873 г

Джон Тиндаль

## Роль воображенія въ развитіи естественныхъ наукъ. Д. Тиндаля. Перевелъ Ф. Павленковъ. Вятка. 1873 г.


Интересъ этой коротенькой брошюрки очень мало соотвѣтствуетъ громкому имени ея автора. Геніальный физикъ нашего времени ищетъ въ области физическихъ явленій научныхъ доводовъ для доказательства весьма проблематическаго положенія, что воображеніе благотворно вліяетъ на умъ естествоиспытателя въ моменты его изслѣдованій. Намъ нѣсколько странно видѣть въ ученомъ, который всѣмъ обязанъ строгому опыту и свидѣтельству органовъ чувствъ, такое пылкое пристрастіе къ воображенію, какъ въ Тиндалѣ. Впрочемъ, это не первое заблужденіе этого замѣчательнаго ума; въ своей извѣстной брошюрѣ "Объ устройствѣ вселенной" Тиндаль обнаружилъ еще болѣе оригинальную смѣлость своей живой фантазіи, которая заставила его впасть въ тонъ ясновидящаго. Если воображеніе есть способность воспроизводить реальные факты дѣйствительности, то едва-ли нужно доказывать, что оно играетъ роль въ процессѣ мышленія вообще, слѣдовательно, и въ актѣ научнаго изслѣдованія. Но Тиндаль даетъ понять, что подъ воображеніемъ онъ понимаетъ совсѣмъ не эту, вполнѣ нормальную и необходимую способность ума, онъ требуетъ отъ воображенія какой-то творческой силы и помощи тамъ, гдѣ совершенно безсильны опытъ и наблюденіе. Всѣмъ извѣстно, что воображеніе очень часто является въ этой двусмысленной роли, но насколько оно содѣйствуетъ процессу логическаго мышленія и какія услуги оказываетъ положительному знанію -- это еще вопросъ, который остается и у Тиндаля такимъ-же темнымъ, какъ и у метафизиковъ добраго стараго времени. Намъ кажется, что Тиндаль вообще выбралъ очень неудачные примѣры для подтвержденія своей мысли. Гипотезы, создаваемыя воображеніемъ, еще могутъ быть терпимы въ сферѣ явленій, доступныхъ прямому опыту, но только потому, что есть надежда на уничтоженіе этихъ гипотезъ и замѣщеніе ихъ несомнѣнной истиной. Но когда ученый уносится на крыльяхъ своего воображенія въ таинственныя сферы невидимой природы, когда онъ начинаетъ наполнять ее вымышленными образами и разставлять ихъ, какъ мебель въ своемъ кабинетѣ, то едва-ли онъ вправѣ видѣть въ этомъ сомнительномъ торжествѣ знанія превосходство своего воображенія, своей дедукціи надъ микроскопомъ. Справедливо, что есть цѣлый міръ неуловимыхъ физическихъ явленій и процессовъ, гдѣ, по выраженію Тиндаля, власть микроскопа такъ же велика, какъ власть сіамскаго короля въ Англіи, но надо признаться, однако, что воображеніе не имѣетъ и того отношенія къ упомянутымъ явленіямъ, въ какомъ находится даже сіамскій король къ Англіи. Если грубый опытъ и микроскопъ не въ состояніи посвятить насъ во всѣ тайны природы и оставляютъ въ наукѣ значительную пустоту, то гораздо лучше и безопаснѣе остаться при этой пустотѣ, чѣмъ переселяться въ сказочный міръ фантазіи и галлюцинацій. Увѣренность въ абсолютномъ незнаніи всегда полезнѣе призрачнаго знанія. До сихъ поръ опытная физика ничего не знаетъ о частичномъ строеніи матеріи, она не держала въ своихъ рукахъ атома и не видѣла его своими глазами даже при помощи самаго сильнаго микроскопа; отъ наблюденій ея ускользаютъ также всѣ внутренніе процессы частичнаго движенія. Но вѣдь, съ другой стороны, можно только пожалѣть о такомъ счастливцѣ, который успокоится на атомистической теоріи, созданной чистымъ воображеніемъ, и искренно увѣруетъ въ гипотезу волнообразнаго движеніи эфира, какъ источника свѣта, теплоты, электричества и магнетизма. Самъ Тиндаль въ настоящей своей брошюрѣ служитъ живымъ опроверженіемъ своихъ воззрѣній на воображеніе, какъ опору при естественно-историческихъ изслѣдованіяхъ. Одно изъ самыхъ вредныхъ свойствъ воображенія, понимаемаго въ смыслѣ Тиндаля, состоитъ въ томъ, что оно не знаетъ никакого удержу и, не удовлетворяя умъ гипотезами, толкаетъ его все дальше и дальше въ дебри иллюзій и фиктивныхъ представленій. Рѣдкая гипотеза вполнѣ объясняетъ какое-нибудь явленіе; обыкновенно въ немъ остаются еще такія стороны, для которыхъ нужна еще другая гипотеза, для нея третья и т. д., пока, наконецъ, рядъ такихъ гипотезъ не отрѣжетъ всякій путь къ отступленію отъ гипотезы первоначальной, быть можетъ, совершенно ложной. Тиндаль, напр., выходя изъ гипотезы волнообразнаго движенія эфира, прямо переходитъ къ другой, еще болѣе произвольной гипотезѣ какихъ-то неизмѣримо-тонкихъ матеріальныхъ частицъ, разсѣянныхъ будто-бы въ нашей атмосферѣ. Правда, что при первой гипотезѣ послѣдняя естественна, она логически дополняетъ ее и не лишена нѣкотораго блеска. Умозрительная физика въ настоящее время предполагаетъ, что свѣтъ есть особый родъ движенія эфира, той неуловимо-тонкой матеріи, совершенно недоступной органамъ чувствъ, которая будто-бы наполняетъ собою всю вселенную. По этой гипотезы еще все-таки мало для объясненія свѣтовыхъ явленій, ибо нужно объяснить, отчего-же движется самъ эфиръ, гдѣ источникъ свѣта? Этотъ вопросъ весьма легко разрѣшается новымъ предположеніемъ, которое состоитъ въ темъ, что частицы солнечной матеріи находятся въ постоянномъ колебаніи, которое передается ближайшимъ частицамъ эфира и чрезъ посредство ихъ доходитъ до нашего глаза. Но и тутъ еще не конецъ гипотезамъ. Солнечный лучъ не всегда окрашиваетъ тѣла и предметы бѣлымъ цвѣтомъ; небо, освѣщаемое солнцемъ, имѣетъ голубой цвѣтъ. Спрашивается, какъ объяснить это явленіе? Извѣстно, что лучъ свѣта состоитъ изъ массы разныхъ цвѣтовъ, соединеніе которыхъ даетъ бѣлый цвѣтъ. Ни въ этомъ достовѣрномъ фактѣ еще нѣтъ все-таки объясненія для голубой окраски неба. Нужна опять гипотеза, которую и развилъ Тиндаль въ разбираемой брошюркѣ. Не долго думая, онъ взялъ да и наполнилъ атмосферу какими-то невидимыми, но матеріальными частицами, которыя приходятъ въ постоянное столкновеніе съ цвѣтовыми лучами (или, выражаясь болѣе научно, съ волнами эфира), задерживаютъ ихъ и отбрасываютъ въ сторону неба. Солнечный свѣтъ состоитъ изъ лучей различной ширины (изъ волнъ различной длины), соотвѣтственно различнымъ цвѣтамъ; узкіе лучи (короткія волны) производятъ въ нашемъ глазу впечатлѣніе голубого и синяго цвѣта, а широкіе производятъ всѣ остальные цвѣта. На этомъ-то основаніи Тиндаль предполагаетъ, что вымышленныя имъ частицы, разсѣянныя въ атмосферѣ, служатъ какъ-бы скалами, на которыя набѣгаютъ цвѣтные лучи или волны эфира и, ударившись объ нихъ, отбрасываются назадъ. Разумѣется, эти матеріальныя частицы отбрасываютъ скорѣе и въ большой массѣ узкіе, г. е. голубые лучи, потому-что широкіе легко могутъ обогнуть эти частицы и продолжать свой путь дальше.

Вотъ въ чемъ и заключается причина небесной лазури, по объясненію Тиндаля.

Въ этой гипотезѣ замѣчательны не столько частности, сколько ея исходная точка -- существованіе въ воздухѣ безконечно малыхъ матеріальныхъ частицъ. Тиндаль до такой степени увлекся вымыслами своей фантазіи, что подъ конецъ совершенно увѣровалъ въ нихъ и принялъ свои частички за реальные объекты, тогда какъ въ началѣ онъ все еще считалъ ихъ гипотетическими. Ученый Де-ла-Ривъ давно еще высказалъ мысль, что въ воздухѣ носятся цѣлые миріады органическихъ зародышей, но ему замѣтили тогда-же, что эти миріады должны были-бы затемнять собою солнечный свѣтъ. На это Тиндаль замѣчаетъ: "Не принимая подъ свою защиту ни идей Де-ла-Рива, ни ученія о самозарожденіи, я хочу только обратить ваше вниманіе на тотъ неоспоримый фактъ (?!!), что въ атмосферѣ, какъ мы уже видѣли (!), существуютъ матеріяльныя частички, которыя, ускользая отъ самыхъ сильныхъ микроскоповъ и чувствительныхъ вѣсовъ, тѣмъ не менѣе не производятъ никакого потемнѣнія въ воздухѣ, хотя и находятся въ немъ въ такомъ громадномъ количествѣ, что предъ нимъ блѣднѣетъ еврейская гипербола о числѣ песчинокъ на днѣ морскомъ" (стр. 41). Такая вѣра въ изобрѣтательность своей фантазіи уже больше, чѣмъ временное заблужденіе и поправимая ошибка. Во всякомъ случаѣ вамъ становится понятно, почему нѣкоторое ученые, къ которымъ Тиндаль относится съ высокомѣрнымъ презрѣніемъ, не отходятъ отъ своего микроскопа и не подогрѣваютъ своего ума пылкимъ воображеніемъ.


"Дѣло", No 5, 1873