# Письмо к И. С. Тургеневу

Ипполит Адольф Тэн

Тургеневский сборник. Материалы к полному собранию сочинений и писем И. С. Тургенева

Л., "НАУКА", 1969


## ИППОЛИТ ТЭН


Об отношениях Тургенева с известным французским философом-позитивистом, историком и критиком Ипполитом Тэном (Taine, 1828--1893) сохранилось очень мало свидетельств. Шесть записок Тургенева к Тэну (1870--1881); в полном собрании сочинений они передатированы), опубликованные Е. Гальпериным-Каминским еще в 1897 г. ("Cosmopolis", 1897, No 3, стр. 733--736), составляют, видимо, незначительную часть большой переписки.

Тургенев познакомился с Тэном в конце 60-х годов: впервые имя французского ученого упоминается в письме Тургенева от 27 марта (8 апрели) 1868 г. (Письма, т. VII, стр. 105). Вероятнее всего это знакомство произошло через Флобера (см.: Flaubert, Correspondance. Suppl., 2, стр. 167). В 70-х годах Тургенев часто встречался с Тэном в Париже (см., например, воспоминания Э. К. Липгарта: Лит. насл., т. 76, стр. 426); нередко они виделись у Флобера. "Затем мы <с Флобером> часто беседовали в его маленькой квартирке на улице Мурильо; иногда к нам присоединялся Тургенев, тогда мы пели долгие, серьезные беседы втроем", -- писал Тэн А. И. Урусову 6 ноября 1890 г. (Лит. насл., т. 31--32, стр. 613 -- 614).

В 1879 г. вместе с Тургеневым Тэн хлопотал о месте хранителя библиотеки Мазарини для Флобера, а в 1881 г. откликнулся на призыв русского писателя помочь в сборе средств на сооружение памятника их умершему другу. Тургенев всегда считался с критическими мнениями Тэна о литературе, дорожил его отзывами о своих произведениях и, зная о "влиятельности" Тэна-критика во Франции, знакомил его с крупнейшими произведениями русской литературы (см.: Письма, т. XII, кн. 2, стр. 197; "Revue des Deux Mondes", 1912, 15 janv. -- некролог П. Бурже о Е. М. де Вогюэ; Р. Bourget. Pages de doctrine et de critique. Patis, 1912, стр. 171; M. Mansuy. Un moderne. Paul Bourget de l'enfanes; au "Disciple". Paris, 1960, стр. 282).

С достаточной полнотой мы можем судить об отношении Тургенева к Тэну-историку. Сохранилось несколько отзывов писателя о первом томе известного исследования Тэна "Les origines de la France contemporaine" ("Происхождение современной Франции") -- "L'ancien régime" ("Старый порядок"). В 1875 г. Тургенев хлопотал о публикации в "Вестнике Европы" перевода "Старого порядка", а когда это не удалось (из-за несогласия французского издателя Ашетта), пропагандировал книгу Тэна о Великой французской революции среди своих друзей. "Это произведение мастера, из которого даже те, кто на него нападал, будут черпать полными руками. Вы создали нечто такое, что не умрет и будет полезно, -- а это ведь не всегда сочетается одно с другим", -- писал Тургенев автору (Письма, т. XI, стр. 194). Говоря о книге Тэна как о "вещи замечательнейшей", Тургенев, однако, пояснял: "Немногие французы способны писать так основательно и объективно. Все в целом несколько бесцветно; но события, факты и цитаты говорят сами за себя" (там жег стр. 187, 199). Аналогичное мнение о "Старом порядке" высказано и в статье Э. Золя "И. Тэн и его новая книга о Франции" ("Вестник Европы", 1876, NoNo 1--2). Тургенев, "подсказывавший" Золя "сюжеты" для его "Парижских писем" в русский журнал, безусловно, натолкнул французского писателя на мысль написать эту корреспонденцию и, вероятно, читал ее перед отправкой в Петербург. Подобное отрицательное мнение о Тэне-писателе Тургенев высказывал неоднократно (см., например: Goncourt, Journal, т. II, стр. 1033). Отношение Тэна к творчеству Тургенева было неизменно восторженным. В 1875 г. он назвал Тургенева "совершеннейшим из пейзажистов" ("Journal des Débats"T 1875, 19 fév.), a в 1876 г. упомянул имя русского писателя в "Старом порядке". "Что касается современных литературных произведений, -- писал Тэн, -- состояние средневековой верующей души великолепно обрисовано... Тургеневым в "Живых мощах"" (Н. Taine. Les origines de la France contemporaine, v. I. L'ancien régime. Paris, 1876, стр. 7--8; ср.: Письма, т. X, стр. 223). Письма Тэна дают дополнительный материал для суждений о его оценках творчества Тургенева. 19 июля 1877 г. он писал Шарлю Риттеру, сравнивая Тургенева с Джордж Элиот: "Между живыми писателями есть только один романист, который превосходит ее, -- это Тургенев; он еще более объективен, чем она; кроме того, это писатель совершенный стилист, и, единственный в своем роде в мире, стилист простой; наконец, он краток, и, добавлю я в заключение, он великий поэт; посмотрите его повесть "Призраки" и параллельно -- "Жид"; его последний роман "Новь", на мой взгляд, последнее слово искусства и, кроме того, психологический шедевр" (Н. Taine. Sa vie et sa correspondance, т. IV. Paris, 1907, стр. 34). Тургенев для Тэна навсегда остался великим художником, непревзойденным мастером литературы, "психологом и моралистом высшего масштаба" (там же, стр. 308, т. 3, стр. 249--250, 270). Он всегда живо интересовался суждениями французской прессы о русском писателе, пропагандировал его произведения среди своих друзей и даже "защищал" перед Е. М. де Вогюэ, который в своей известной книге "Le roman russe" (Paris, 1886) отдал предпочтение Л. Н. Толстому и Ф. М. Достоевскому (там же, т. 4, стр. 218; Лит. насл., т. 76, стр. 701; Л. В. Пумпянский. Тургенев и Запад. Тургенев, Сб. (Бродский), стр. 103). Общее отношение Тэна к Тургеневу выразилось и в его письме к П. Бурже от 12 сентября 1884 г. "Я сожалею только, -- писал Тэн по поводу статьи П. Бурже о Тургеневе, -- что вы не написали второй статьи, чтобы исчерпать сюжет; человек и художник были в нем столь богато и столь полно воплощены!" (Н. Taine. Sa vie et sa correspondance, т. IV, стр. 184. Ср.: M. Mansuy. Un moderne. Paul Bourget de l'enfance au "Disciple". Paris, 1960, стр. 380, 410--411).

Встречи Тэна с Тургеневым продолжались вплоть до последних дней жизни русского писателя (Лит. насл., т. 73, кн. 1, стр. 396).

Единственное опубликованное письмо Тэна к Тургеневу затерялось на страницах одного из исследований о Флобере: Cl. Digeon. Le dernier visage de Flaubert. Paris, 1946, стр. 66--68; письмо, опубликованное здесь с указанием "из собрания Виардо", неизвестно в литературе о Тургеневе: в двух библиографических указателях писем к писателю оно не зарегистрировано (Лит. насл., т. 73, кн. 2, стр. 410; т. 76, стр. 722).

Печатается по книге К. Дижона. Подлинник неизвестен. Русский перевод публикуется впервые.


Cher Monsieur,


Je me suis enfin procuré un exemplaire de la "Révolution"; vous le recevrez aujourd'hui. Cette lettre a pour objet notre ami Flaubert; je vous prie de la détruire après l'avoir lue: vous allez voir que la matière est délicate. Il s'agit de son roman sur les deux employés retraités qui se livrent aux Sciences. Il me l'a lu ou je l'ai lu chez lui presque entier. J'ai promis de n'en parler à personne, sauf à vous qui l'avez lu aussi. Lecture faite, il m'a demandé mon avis; j'ai esquivé, demandé à réfléchir, et je vous consulte. Mon impression est que le livrer môme exécuté aussi bien que possible, ne peut être bon; le comique qu'il croit y mettre - avortera forcément et, comme une fusée qui rate, fera long feu. Les deux héros étant bornés, bêtes, des personnages à la faèon d'Henry Monnier, leurs déceptions et mésaventures, sont nécessairement plates; on s'y attend, elles n'intéressent pas, on voit deux escargots qui s'efforcent de grimper au sommet du Mont Blanc; à la première chute, on sourit; la dixième est insupportable. Un sujet pareil ne peut fournir qu'une nouvelle de cent pages au plus. D'autre part, les sciences qu'ils gravissent ne sont familières qu'aux gens spéciaux; le lecteur ordinaire ne peut pas prendre intérêt aux niaiseries qu'ils font en agriculture, médecine, physiologie, chimie: le spécialiste seul comprend que la bévue qu'ils font est juste celle qu'ils doivent faire; tout autre lecteur sera rebuté par la terminologie même déguisée par les idées toutes spéciales qu'ils énoncent. Enfin, c'est dix ou douze sciences et spécialités qu'ils traversent; or, dans la réalité, les maniaques de cette espèce (j'en ai connu) s'enfoncent dans un compartiment unique et restent à l'état de collectionneurs; ces courtes objection sont à faire; en tout cas quel que soit le talent de la mise en œuvre, je prévois une chute auprès du public encore plus forte que celle de l'"Education sentimentale". Encore un mot: avec le style mouvementé, la sympathie émue de Daudet ou la fantaisie de Sterne, on peut intéresser le lecteur à l'histoire de ces deux escargots maniaques; avec le style impassible, la méthode purement objective de Flaubert, on ne le peut pas. Réfléchissez et dites-moi si je me trompe. Vous êtes un maître en fait de roman, le premier selon moi, de tous mes contemporains; vous devez juger et prévoir mieux que moi. Si Flaubert n'avait rien écrit de son livre, je lui parlerais tout de suite et franchement. Mais il y a déjà deux ou trois ans qu'il y travaille et à supposer que mon opinion eût de la valeur auprès de lui, il souffrirait beaucoup à la pensée de tant d'efforts et de travail perdus. D'autre part, il compte encore y travailler trois ans: ne serait-il pas cruel, s'il se trompe, de lui laisser encore jeter tant de temps dans le même gouffre. J'ai toujours été sincère avec lui, je l'aime et l'estime beaucoup; c'est un homme de coeur, loyal et brave. Je voudrais agir avec lui en bon et vieil ami, je ne sais comment faire. Il ne me saurait pas mauvais gré de ma franchise. Mais j'ai peur de le décourager sans fruit. D'un autre côté, je souffre de le voir s'enfoncer dans une impasse. En mou Ame et conscience, après avoir longtemps réfléchi, je crois qu'il se trompe depuis longtemps, depuis l'"Education sentimentale", par esprit de système, concentration solitaire, études prolongées aux bibliothèques. Avec ce genre de vie, il devait aboutir à l'histoire, à la critique biographique, aux restitutions erudites, et non aux romans. Encore une fois, dites-moi ce que je dois faire. Si mon impression est fausse, tant mieux, mille fois tant mieux. Mais si vous la jugez vraie, que devons-nous dire à notre ami?


А vous Н. Taine


Перевод:


Сударь,


Я наконец достал экземпляр "Революции";1 вы получите его сегодня. Это письмо касается нашего друга Флобера; я прошу вас по прочтении уничтожить это письмо: вы сами увидите, что вопрос деликатный. Речь идет о его романе о двух отставных чиновниках, которые предались Наукам.2 Он мне его прочел или, вернее, я прочел этот роман у него почти целиком.3 Я обещал не говорить о нем никому, исключая вас, поскольку вы тоже его читали.4 Когда чтение кончилось, он спросил, каково мое мнение; я уклонился от ответа, попросил время для размышления, и вот советуюсь с вами. Мое впечатление таково, что книга, будь она написана наилучшим образом, не может быть хорошей; комическое, которое, как он полагает, туда вложено,5 неизбежно не будет иметь успеха и, подобно невзлетевшей ракете, будет только дымиться. Оба героя, будучи ограниченными, глупыми, персонажами на манер Анри Монье,6 их разочарования и злоключения неизбежно оказываются и плоскими; этого и ждешь, они не заинтересовывают, видишь двух улиток, которые силятся взобраться на вершину Монблана; когда они первый раз падают -- это вызывает улыбку; в десятый раз -- это невыносимо. Подобный сюжет может дать материал разве что для повести в сотню страниц, но не больше. С другой стороны, науки, по которым они карабкаются, знакомы только специалистам; рядовой читатель не может принять участия в глупостях, которые они совершают в сельском хозяйстве, медицине, физиологии, химии: только специалист поймет, что совершаемая ими глупость -- как раз та, которую онп должны совершить; любого другого читателя оттолкнет терминология, даже переодетая, узкоспециальные идеи, которые они высказывают. Наконец, они перебирают десять или двенадцать наук и специальностей; между тем в действительности такого рода одержимые (я таких знавал) углубляются во что-нибудь одно и остаются в состоянии коллекционеров; эти короткие замечания необходимо сделать; во всяком случае, как бы талантливо это ни было выполнено, я предвижу провал перед публикой, еще более сильный, чем это случилось с "Воспитанием чувств".7 И еще два слова: с динамическим стилем, взволнованной симпатией Доде8 или фантазией Стерна9 еще можно заинтересовать читателей историей этих двух одержимых улиток; с бесстрастным стилем, глубоко объективным методом Флобера этого сделать нельзя. Подумайте и скажите, не ошибаюсь ли я. Вы мастер в деле романа, первый, по-моему, среди всех моих современников; вы должны судить и предвидеть лучше, чем я. Если бы Флобер ничего еще не написал, я бы ему сказал тотчас и откровенно. Но он уже два или три года работает над книгой,10 и если бы мое мнение имело для него цену, он бы страдал от мысли о стольких усилиях и потерянном труде. С другой стороны, он рассчитывает трудиться над ней еще три года: не жестоко ли, если он обманывается, позволить ему выбросить еще столько времени в ту же самую бездну. Я всегда был откровенен с ним, я люблю его и глубоко уважаю; это человек сердца честного и смелого. Я хотел бы поступить с ним, как с добрым н старым другом, я не знаю, как это сделать. Он не рассердился бы на меня за мою откровенность. Но боюсь бесцельно обескуражить его. Вместе с тем мне больно видеть, как он заходит в тупик. Душой и сердцем, после долгих размышлений, я полагаю, что он обманывает себя давно, с "Воспитания чувств", самим духом своей системы, одиноким сосредоточением, долгими занятиями в библиотеках. Благодаря такому образу жизни он должен был кончить историей, биографической критикой, научными восстановлениями древних текстов, но не романами. Еще раз -- скажите мне, что я должен делать. Если мое впечатление ложно, тем лучше, тысячу раз тем лучите. Но если вы его найдете справедливым, что мы должны сказать нашему другу?11


Ваш И. Тэн


Датируется 10 (22) марта 1878 г. на основании ответного письма Тургенева, помеченного тем же днем. Оба корреспондента жили в Париже; Тэн пишет: "... вы получите его <письмо> сегодня". Тургенев отправил ответ в день получения письма Тэна: он сообщал, что "только что получил" это письмо (Письма, т. XII, кн. 1, стр. 294).

1 Первая часть второго тома знаменитого исследования Тэна "Происхождение современной Франции" ("Анархия") вышла в 1878 г. Отношение Тургенева к "Революции" Тэна неизвестно. В ответном письме Тургенев писал: "Прежде всего благодарю вас за "Революцию", которую я только что получил икоторую начну читать немедленно" (Письма, т. XII, кн. 1, стр. 294).

2 Роман Флобера "Bouvard et Pécuchet" ("Бувар и Пекюше"), оставшийся незаконченным и опубликованный после смерти писателя.

3 В конце 1877--начале 1878 г. Тэн часто посещал Флобера (см. письма Флобера Тэну: Flaubert, Correspondance, V).

4 В письмах Тургенева к Флоберу неоднократно говорится о романе "Бувар и Пекюше". Видимо, Тургенев читал или слышал в чтении Флобера все написанные к тому времени главы романа.

5 "А вы еще хотите, чтобы я не замечал глупости людской и лишил себя удовольствия ее изобразить! -- писал Флобер Жорж Санд 8 апреля 1874 г. -- Да ведь комическое -- это единственное утешение для добродетели! Впрочем это-то я и постараюсь сделать в повести о моих двух старичках. Не бойтесь, что это будет слишком реалистично! Напротив, я боюсь, что это окажется невозможным, потому что я хочу довести мою идею до крайнего преувеличения" (Flaubert, Correspondance, IV, стр. 180).

6 Анри Монье (1799--1877) -- французский писатель, актер и художник, мастер социально-бытовой карикатуры, иллюстратор произведений Бальзака и Беранже. В произведениях Монье, широко известных благодаря выведенному в них сатирическому образу учителя чистописания Жозефа Прюдома, изобличалось пошлое самодовольство и глупость французского буржуа.

7 Имеется в виду почти единодушно отрицательное мнение французской критики о романе "Воспитание чувств". Тэн в рецензии на "Воспитание чувств" рассматривал роман как изображение жизни и психологии "среднего буржуа", как правдивый "человеческий документ" (см.: Б. Г. Реизов. Творчество Флобера. Гослитиздат, М., 1955, стр. 374--446).

8 Альфонс Доде (1840--1897) -- известный французский писатель, друг Тэна и Тургенева. Тэн имеет в виду занимательность интриги и социальность романов Доде. Ср. рецензию Тэна на роман Доде "Фромон младший и Рислер старший" ("Journal des Débats", 1875, 19 fév.).

9 Лоуренс Стерн (1713--1768) -- английский писатель, творчество которого знаменовало собою конец эпохи Просвещения и начало сентиментализма; автор знаменитого романа "Тристран Шенди".

10 Флобер задумал роман "Бувар и Пекюше" в 1863 г. и начал его писать в 1872 г.

11 Состоялась ли эта встреча Тургенева с Тэном, неизвестно. Она несколько раз переносилась (см.: Письма, т. XII, кн. 1, стр. 295--296, 646--647). 26 июля 1878 г. Тэн писал Флоберу: "Я считаю, что политика и литература будут двумя наиболее интересными главами вашей книги. Что касается возражений, которые вы сами себе сделали, я говорил о них однажды Тургеневу; я не доверяю своему суду, не будучи специалистом; он же сказал вам то, что он думает. В общем, на мой взгляд, опасность большая; вы желаете создать энциклопедию всех возможных глупостей; и многие оплошности (химические, агротехнические и т. д.) вовсе не покажутся таковыми обыкновенным читателям, и наоборот, политические и литературные глупости могут быть прочувствованы всеми" (А. Аlbаlat. Gustave Flaubert et ses amis. Paris, 1927, стр. 255--256). Возможно, что в выраженном здесь окончательном суждении Тэна не последнюю роль сыграли его беседы с Тургеневым. На публикуемое письмо Тэна Тургенев отвечал: "Не разделяя вполне вашего миопия, я чувствую, что, в сущности, вы правы, что вы лишь вызвали наружу мысли, которые таились во мне, и что самая дружба, которую мы питаем к Флоберу, налагает на нас обязанности, может быть, и тяжелые" (Письма, т. XII, кн. 1, стр. 294--295). Следовательно, не соглашаясь с Тэном в общей оценке романа (ср.: Письма, т. XII, кн. 2, стр. 256), Тургенев в то же время мог подсказать французскому ученому те "уточнения" относительно "политических и литературных" глупостей, о которых говорится в цитировавшемся письме Тэна к Флоберу. (Об отношении Тэна и Тургенева к роману "Бувар и Пекюше"см.: А, Ю. Труммал. Роман Флобера "Бувар и Пекюше" в оценке дореволюционной русской критики. Статья 1. "Ученые записки Тартуского университета", вып. 104. Труды по русской и славянской филологии, т. IV, 1961, стр. 211--215). Тэн более чем кто-либо имел основания сомневаться в успехе последнего романа Флобера, так как был постоянным "консультантом" автора по вопросам науки и доставлял Флоберу необходимую литературу по различным отраслям знаний.


А. Б. Муратов