Тэффи
Сладкие воспоминания

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 8.42*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Рассказ нянюшки


Н. А. Тэффи

  

Сладкие воспоминания
Рассказ нянюшки

  
   Тэффи Н. А. Собрание сочинений. Том 3: "Городок".
   М., Лаком, 1998.
  
   Не наше здесь Рождество. Басурманское. На наше даже и не похоже.
   У нас-то, бывало, морозище загнет -- дышать трудно; того гляди -- нос отвалится. Снегу наметет -- свету Божьего не видно. С трех часов темно. Господа ругаются, зачем керосину много жжем -- а не в жмурки же играть. Эх, хорошо было!
   Здесь вон барышни в чулочках бегают, хихикают. Нет, ты вот пойди там похихикай, как снегу выше пояса, да ворона на лету мерзнет. Вот где похихикай.
   Смотрю я на здешних детей, так ажно жалко! Не понимают они нашей русской елочки. Хороша была! Особливо ежели в деревне.
   Помню, жила я у помещиков, у Еремеевых. Барин там особенный был. Образованный, сердитый. И любил, чтобы непременно самому к елке картонажи клеить. Бывало, еще месяца за полтора с барыней ссориться начинает. Та говорит: выпишем из Москвы -- и хлопот никаких. И -- и ни за что! И слушать не хочет. Накупит золотых бумажек, проволоки, все барынины картонки раздерет, запрется в кабинете и давай клей варить. Вонища от этого клея самая гнилая. У барыни мигрень, у сестрицы евоной под сердце подкатывает. Кота и того мутило. А он знай варит, да варит. Да так без малого неделю. Злющий делается, что пес на цепи. Ни тебе вовремя не поест, ни спать не ляжет. Выскочит, облает кого ни попадись и -- опять к себе клеить. С лица весь черный, бородища в клею, руки в золоте. И главное, требовал, чтобы дети ничего не знали: хотел, чтобы сюрприз был. Ну, а дети, конечно, помнят, что на Рождество елка бывает, ну и, конечно, спрашивают. Скажешь "нет" -- ревут. Скажешь "да" -- барин выскочит, и тогда уж прямо святых выноси.
   А раз пошел барин в спальню из бороды фольгу выгребать, а я-то и недосмотрела, как дети -- шмыг в кабинет, да все и увидели. Слышу визг, крики.
   -- Негодяи! -- кричит. -- Запорю всех на конюшне!
   Хорошо, что евоная сестрица, в обморок падаючи, лампу разбила -- так он на нее перекинулся. Барыня его потом успокоила.
   -- Дети, говорит, может и не поняли, к чему это. Я им, говорит, так объясняю, что ты с ума сошел и бумажки стрижешь.
   Ну, миновала беда.
   А потом начали из школ старшие детки съезжаться. То-то радости! Первым делом, значит, смотреть, у кого какие отметки. Ну, конечно, какие же у мальчишек могут быть отметки? Известно -- единицы да нули. Ну, конечно, барыня на три дня в мигренях; шум, крик, сам разбушуется.
   -- Свиней пасти будете! К сапожнику отдам...
   Известно, отцовское сердце, детей своих жалеет -- кого за волосы, кому подзатыльник.
   А старшая барышня с курсов приехала и -- что такое? Смотрим, брови намазаны. Ну -- и показал он ей эти брови!
   -- Ты, говорит, сегодня брови намазала, а завтра пойдешь, да и дом подожжешь.
   Барышня в истерике, все ревут, у барина у самого в носу жила лопнула.
   Ну, значит, повеселились, а там смотришь -- и Рождество подошло.
   Послали кучера елочку срубить.
   Ну кучер, конечно, напился, да вместо елки и привороти осину. Спрятал в амбар, никто и не видел.
   Только скотница говорит в людской: "Странную, мол, елку господа в этом году задумали".
   -- А что? -- спрашивают. -- А, -- говорит, -- осину.
   И такое тут пошло! Барин-то не разобрал толком, кто да что, взял да садовника и выгнал. А садовник пошел кучера бить. Тот, хоть и дюже пьян был, однако сустав ему вывернул. А повар, Иван Егорыч был, смотрел, смотрел, да взял да заливное, все как есть, в помойное ведро вывалил. Все равно, говорит, последние времена наступили.
   Н-да, весело у нас на Рождестве бывало.
   А начнут гости съезжаться -- тут-то веселье! Пригласят шесть человек, а напрет -- одиннадцать. Оно, конечно, не беда, на всех хватит, только барин у нас любил, чтобы все в аккурате было. Он, бывало, каждому подарочек склеит, какой-нибудь такой обидный. Если, скажем, человек пьющий, так ему рюмочку, а на ней надпись: "Пятнадцатая". Ну, тому и совестно.
   Детям -- либо розгу, либо какую другую неприятность. Ревут, конечно, ну да нельзя же без этого.
   Барыне банку горчицы золотом обклеил и надписал: "От преждевременных морщин". А сестрице своей лист мушиного клею "для ловли женихов".
   Ну, сестрица, конечно, в обморок, барыня в мигрень.
   Ну, в общем-то, ничего, весело. Гостям тоже всякие штучки. Ну, те, конечно, виду не показывают. У иного всю рожу на сторону сведет, а он ничего, ногой шаркает, веселится.
   Ну, и нам, прислугам, тоже подарки раздавали. Иной раз и ничего себе, хорошие, а все-таки осудить приятно. Как бывало свободная минутка выберется, так и бежим в людскую либо в девичью -- господ ругать. Все больше материю на платье дарили. Ну, так вот, материю и разбираем. И жиденькая, мол, и цвет не цвет, и узкая, и мало, и так бывало себя расстроим, что аж в ушах зазвенит.
   -- Скареды!
   -- Сквалыги!
   -- Работай на них, как собака, ни дня, ни ночи. Благодарности не дождешься.
   Очень любили мы господ поругать.
   А они, как гости разъедутся, тоже вкруг стола сядут и гостей ругают. И не так сели, и не так ели, и не так глядели. Весело! Иной раз так разговорятся, что и спать не идут.
   Ну, я, как все время в комнатах, тоже какое словечко вверну. Иногда и привру маленько для приятности.
   А утром, в самое Рождество, в церкву ездили. Ну, кучер, конечно, пьян, а как садовника выгнали, так и запрячь некому. Либо пастуха зови, либо с садовником мирись. Потому что он, хотя и выгнан, а все равно на кухне сидел и ужинал, и утром поел, и все как следует, только что ругался все время. А до церкви все-таки семь верст, пешком не сбегаешь. Крик, шум, дети ревут. Барин с сердцов принялся елку ломать, да яблоко сверху сорвалось, по лбу его треснуло, рог набило, он и успокоился. Оттянуло, значит.
   За весельем да забавой время скоро бежит. Две недельки, как один денек, а там опять старшеньких в школу везти. За каникулы-то разъедятся, разленятся, в школу им не хочется. Помню, Мишенька нарочно себе в глаза чернила напустил, чтобы разболеться. Крик, шум, растерялись. Не знают, что прежде -- пороть его, аль за доктором гнать. Чуть ведь не окривел. А Федю с Васенькой в конюшне поймали -- хотели лошадей порохом накормить, чтобы их разорвало и не на чем было бы в город ехать. Ведь вот какие!
   Вот и кончилось Рождество, пройдут празднички и вспомнить приятно. Засядешь в сугробах-то, да и вспоминаешь, новых поджидаешь. Хорошо!
  

Оценка: 8.42*4  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru