Lib.ru/Классика: Тэффи. Ностальгия

Н. А. Тэффи

Ностальгия

Тэффи Н. А. Собрание сочинений. Том 3: "Городок".

М., Лаком, 1998.

Пыль Москвы на ленте старой шляпы
Я как символ свято берегу...
Лоло

Вчера друг мой был какой-то тихий, все думал о чем-то, а потом усмехнулся и сказал:

-- Боюсь, что к довершению всего у меня еще начнется ностальгия.

Я знаю, что значит, когда люди, смеясь, говорят о большом горе. Это значит, что они плачут.

Не надо бояться. То, чего вы боитесь, уже пришло.

Я видела признаки этой болезни и вижу их все чаше и чаще.

Приезжают наши беженцы, изможденные, почерневшие от голода и страха, отъедаются, успокаиваются, осматриваются, как бы наладить новую жизнь, и вдруг гаснут.

Тускнеют глаза, опускаются вялые руки и вянет душа -- душа, обращенная на восток.

Ни во что не верим, ничего не ждем, ничего не хотим. Умерли.

Боялись смерти большевистской -- и умерли смертью здесь.

Вот мы -- смертью смерть поправшие.

Думаем только о том, что теперь там. Интересуемся только тем, что приходит оттуда.

А ведь здесь столько дела. Спасаться нужно и спасать других. Но так мало осталось и воли, и силы...

* * *

-- Скажите, ведь леса-то все-таки остались? Ведь не могли же они леса вырубить: и некому, и нечем.

Остались леса. И трава, зеленая-зеленая, русская.

Конечно, и здесь есть трава. И очень даже хорошая. Но ведь это ихняя e'herbe {Трава (фр.).}, a не наша травка-муравка.

И деревья у них, может быть, очень даже хороши, да чужие, по-русски не понимают.

У нас каждая баба знает -- если горе большое и надо попричитать -- иди в лес, обними березоньку, крепко, двумя руками, грудью прижмись, и качайся вместе с нею, и голоси голосом; словами, слезами изойди вся вместе с нею, с белою, со своею, с русской березонькой!

А попробуйте здесь.

-- Allons au Bois de Boulogne embrasser le bouleau! {Пойдемте в Булонский лес обнять березу! (фр.).} Переведите русскую душу на французский язык... Что?

Веселее стало?

Помню, в начале революции, когда стали приезжать наши эмигранты, один из будущих большевиков, давно не бывший в России, долго смотрел на маленькую пригородную речонку, как бежит она, перепрыгивая с камушка на камушек, струйками играет, простая, бедная и веселая. Смотрел он, и вдруг лицо у него стало глупое и счастливое:

-- Наша речка русская!

Ффью! Вот тебе и третий интернационал!

Как тепло!

Ведь, пожалуй, скоро и там сирень зацветет...

* * *

У знакомых старая нянька. Из Москвы вывезена.

Плавна, самая настоящая -- толстая, сердитая, новых порядков не любит, старые блюдет, умеет ватрушку печь и весь дом в страхе держит.

Вечером, когда дети улягутся и уснут, идет нянька на кухню.

Там француженка кухарка готовит поздний французский обед.

-- Asseyez-vous! {Садитесь (фр.).} -- подставляет она табуретку.

Нянька не садится.

-- Не к чему, ноги еще, слава Богу, держат.

Стоит у двери, смотрит строго.

-- А вот скажи ты мне, отчего у вас благовесту не слышно? Церкви есть, а благовесту не слышно. Небось молчишь! Молчать всякий может, молчать очень даже легко. А за свою веру, милая моя, каждый обязан вину нести и ответ держать.

Вот что!

-- Я в суп кладу селлери и зеленый горошек! -- любезно отвечает кухарка.

-- Вот то-то и оно... Как же ты к заутрене попадешь без благовесту? То-то, я смотрю, у вас и не ходят. Грех осуждать, а не осудить нельзя... А почему у вас собак нет? Этакий город большой, а собак -- раз-два, да и обчелся. И то самые мореные, хвосты дрожат.

-- Четыре франка кило, -- возражает кухарка.

-- Теперь, вон у вас землянику продают. Разве можно это в апреле месяце? У нас-то теперь благодать -- клюкву бабы на базар вынесли, первую, подснежную. Ее и в чай хорошо. А ты что? Ты, пожалуй, и киселя-то никогда не пробовала!

-- Le président de la republique? {Президент республики? (фр.).} -- удивляется кухарка.

Нянька долго стоит у дверей у притолоки. Долго рассказывает о лесах, полях, о монашенках, о соленых груздях, о черных тараканах, о крестном ходе с водосвятием, чтобы дождик был, зерно напоил.

Наговорится, напечалится, съежится, будто меньше станет, и пойдет в детскую, к ночным думкам, к старушьим снам -- все о том же.

* * *

Приехал с юга России аптекарь. Говорит, что ровно через два месяца большевизму конец.

Слушают аптекаря. И бледные, обращенные на восток души чуть розовеют.

-- Ну, конечно, через два месяца. Неужели же дольше? Ведь этого же не может быть!

Привыкла к "пределам" человеческая душа и верит, что у страдания есть предел.

Раненый умирал в страшных мучениях, все возрастающих. И никогда не забуду, как повторял он все одно и то же, словно изумляясь:

-- Что же это? Ведь этого же не может быть!

Может.

КОММЕНТАРИИ

Ностальгия. Впервые: "Последние Новости". -- 1920. -- 16 мая. -- No 17. -- С. 2.

Лоло -- псевдоним поэта-сатирика Л. Г. Мунштейна (1867--1947), вместе с Тэффи они написали либретто к оперетте "Екатерина Великая"; в эмиграции Lolo выступал в качестве постоянного фельетониста "Последних Новостей", "Иллюстрированной России" и т. д.

Оставить комментарий Тэффи (bmn@lib.ru) Год: 1920 Обновлено: 06/06/2013. 6k. Статистика. Рассказ: Проза Рысь (1923)	Скачать FB2 Оценка: *4.53151** Ваша оценка: